устав проекта знакомство с администрацией роли f.a.q фандом недели нужные персонажи хочу видеть точки отсчёта фандомов списки на удаление новости

Боже, ктопридумалутро?.. © Peter Parker

какой-то этот эротический триллер, во-первых, не триллер, а во-вторых - совсем не эротический е__е © John Constantine

Шёл двенадцатый рабочий день. Утро. Сходить в душ это великий героизм.
Сходить в душ и не уснуть - вообще невозможно. © Margot Verger

ну, что, пндлнк, сразу договоримся или мне уже тебя ненавидеть? © Corvo Attano

Вампиры захватывают мир филлинг © Herbert von Krolock

Хм, а я бы посмотрел "русалочку" с Сашей Петровым в главной роли х) © Marc Anciel

вынес половину аптечки, заклеивая боевые ранения, лол
А ПОТОМ ОХРАННИК ПОРЖАЛ И ПРИНЁС КЛЕЙ ДЛЯ КОЖИ. вот ведь лысый лис, а © Katsuki Bakugou

В телеге появились стикеры анимированной черешни
не докажете, что это вишня
Корво так тронут, будто это для него делали х) © Corvo Attano

Заходишь поесть, а там ост из Наруто © Emilie Agreste

А у Вероны дома полтора литра черной смородины. Неплохо. хд © Verona

смотрит на список продуктов
смотрит на список продуктов в совокупности со списком бытовых товаров
издаёт звуки взрослой жизни и её отрицания © Katsuki Bakugou

было куплено дохуя нормальной еды, но креветочный дошик это креветочный дошик © Katsuki Bakugou

коты - совершенно странные создания
наблюдал я сейчас за одним из них, который шел-шел и решил покататься в горке строительного мусора
да, кажется, для тебя это было самым лучшим решением из всех возможных © Dipper Pines

Попытка поспать в автобусе #2 провалилась даже при наличии подухи
Я слишком стара для этого © Emilie Agreste

Хочу аву в стиле "любовь, асисяй и все дела"
Но ничего подходящего кроме порева.
Ну что за © Sydney Barrett

еще вчера утром в комнату прилетела божья коровка
до сих пор не улетела - сидит себе на розах и кайфует
знаю, что к удаче, поэту не прогоняю и не убиваю, но, судя по всему, ей и тут норм жить © Adrien Agreste

Пассажирский самолёт Филинг-747 терпит крушение над водами Кроссоверного океана в течение 325-ти серий. Экипаж лайнера отважно борется за спасение жизни пассажиров. Действующие лица: Неунывающий и мужественный командор Гэвин Рид. Изобретательный и находчивый второй пилот Диппер Пайнс. Симпатичная и невозмутимая стюардесса Цирилла. Хладнокровный и обаятельный радист Геральт. А также, несравненный Джейкоб Портман, в роли Мисс Бурпулл. В сериале «Крутое Пике»! © Dipper Pines

Как же я их всех люблюююююю © Eleven

Париж был пропитан запахом дорогих духов, иммигрантами и помоями – ничего не поменялось в этом амбре за минувшее столетие и Граф лишь удостоверился в том, что все так же не отвечает этому городу взаимностью. К тому же как урожденный немец предвзятость к французской нации была у вампира в крови – сколько бы её не оставалось в теле - поэтому здесь и сейчас Граф фон Кролок оправлял вычурные, старомодные манжеты на рукавах и гораздо охотнее общался с сыном, нежели чем рассматривал красоту старого города. … словно и не было того приступа. Словно и не существовало никакого Грааля... читать дальше
GAVIN REED, DIPPER PINES, CIRILLA, GERALT, MARC // кроссовер, nc-21
Солнце разлито в в воздухе, разбрызгалось золотистыми каплями пчёл по чуть колыхающемуся горячему воздуху, где запах разогретой травы смешался с тёплым дыханием мёда на летнем окне.

crossfeeling

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » Я - темной силы порождение - полночный правлю бал


Я - темной силы порождение - полночный правлю бал

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Я - темной силы порождение - полночный правлю бал
Герберт фон Кролок и Граф фон Кролок // живой Виконт на балу у мёртвого Графа

https://i.ibb.co/zQMqfpQ/1-1.jpg https://i.ibb.co/GWjx3Tz/2-2.jpg
https://i.ibb.co/NY3fh9X/3.jpg
https://i.ibb.co/mvXsD8c/4-1.jpg https://i.ibb.co/f8h4Qwr/6-1.png

«

Трансильвания, замок Кролоков
1735 год

Тишина и мрак ночной,
За тучи скрылась от меня луна.
От ужаса она трепещет предо мной.
Я один с моей тоской,ведь в этом мире я изгой.

Герберт, в период своего обучения в Австрии, решает сделать отцу сюрприз и возвращается в замок раньше положенного времени. Только вот он пребывает в канун ночного Бала Вампиров, о котором до этого и не слышал. А осчастливленному Графу ничего не остаётся, как смириться и познакомить сына с ещё одной странной тайной и традицией их рода.

»

Отредактировано Herbert von Krolock (Пт, 7 Июн 2019 14:53:06)

+3

2

- Куколь! - дверь со скрипом распахнулась, впуская в просторный холл яркие солнечные лучи и не менее яркую светлую макушку, выбеленную солнцем и затаскивающую свою тяжелую сумку, - ну Куколь, где ты?
Бросив поклажу на входе, Герберт устало привалился спиной к двери, недовольно бухтя на впечатлительных извозчиков: никто не соглашался довезти его фамильного замка, а тот, кто согласился - наотрез отказался выходить из повозки и то, только до деревни подкинул, где юному семнадцатилетнему виконту пришлось брать лошадь и самому топать в сторону гор. Трансильванские жители только провожали молодого блондина полными ужаса и предрассудков взглядами. Некоторые даже окрестили его вслед и очень раздосадованно вздохнули, когда виконт этих земель не задымился. И их и не смущало даже, что тот отправился в свой родной дом в солнечный полдень. Ведь если верить их предрассудкам, то он и от солнца должен был дымиться.
- Право, что за ерунда и варварство, - отвязывая от седла связки чеснока, недовольно восклицал Герберт, вынужденный ехать домой в столь неподобающих условиях. Обычно к его приезду было всё готово и Герберта всегда сопровождали. Но то было именно что “обычно”, ведь в этот раз виконт фон Кролок прибыл аж на неделю раньше положенного срока.
Радость от предвкушения сюрприза для отца так и подгоняла его поскорее добраться до заветного дома и вечером предстать пред очами мрачного Графа. В последний год из-за учёбы в Вене Герберт совсем мало виделся с отцом, хоть и забрасывал того регулярно своими посланиями, не забывая еженедельно делиться своими впечатлениями, возмущениями и наблюдениями. Последние письма были не так богаты и объемны, но тому была причина и, собственно, именно поэтому сейчас Герберт находился дома, сдав всю сессию досрочно. Да ещё и как сдав, один из самых блестящих студентов на факультете! Виконт не сомневался, что отец будем им гордиться и поскорее хотел поделиться с ним этими новостями и своими достижениями.
Куколь, к слову, только сейчас явился под вздорный зеленый взгляд сына хозяина и растерянно взмахнул руками, начав торопливо то ли возмущаться, то ли испуганно причитать, то ли вообще пытаться выгнать Герберта из замка, размахивая руками и тревожно озираясь.
- Ой, Куколь, не тараторь, - поморщившись, Герберт зарылся в сумку и вынул оттуда аккуратно упакованную папку и тубус. В тубусе оказалась веточка мирры, которую виконт бережно достал и вместе с папкой вручил слуге, - отнеси это вниз, к отцу и положи так, чтоб он заметил, когда проснётся.
Куколь только и успел промычать что-то типа “оурожыыыино, выомпыры” как беловолосый вихрь весело вбежал по лестнице вверх, устремляясь в свои комнаты. После утомительного  и, что и говорить, опасного путешествия через Карпаты, где мальчишку могли сожрать если и не вампиры, то волки, он мечтал только об одном - об ванной.
И уже мурлыкая себе под нос лёгкую мелодию и нежась в пушистой пене, Герберт представлял, как отец по закату проснётся и прочтёт его экзаменационное сочинение, которое опубликовали в научном журнале их университета. И как он удивится, что Герберт так старался ради него, чтобы прибыть раньше.  Главное чтобы Куколь ничего не напутал. Конечно Герберт и сам мог спуститься вниз,  ему не было уже запрещено, но сам виконт туда практически не спускался. Только в крайне редких случаях, поскольку мрачная обстановка и вид спящего мёртвым_сном отца его смущал. Он многое принимал и понимал, но его разум был ещё слишком молод и впечатлителен. И всё же это не мешало ему порой, по совсем ранней юности спускаться днём туда и часами сидеть и читать подле тяжёлого саркофага, ожидая отца, а потом тихо жаловаться ему, что его мучают кошмары и он не смог заснуть.
- Куколь? Кукоооль?! Да что это такое, где все полотенца? Что за разруха в замке, - капризно шлёпнув рукой по гардеробной, где и должны были висеть оные полотенца, Герберт выбрался из ванной и, накинув поверх себя рубашку, высунулся в коридор. Стояла смертельная тишина. Напряжённая. И где-то вдалеке слышались приближающиеся причитания Куколя. Не догадывался молодой наследник, что их верный слуга был напуган его внезапным прибытием, ведь нынче замок был полон вампиров, в том числе и иноземных древних гостей, которых мог соблазнить даже днём ароматный живой юноша, разгуливающий босиком с голой задницей по пустым коридорам замка.
Герберт же, которому совершенно некого было стесняться - ну а кого можно стесняться днём в замке вампиров, к тому же тут всегда кроме отца и самого виконта толком никого и не было - смело отправился наверх в свои комнаты, оставляя на ковровых дорожках мокрые следы от босых ног.
Он должен был быть один в замке. Так по крайней мере думал виконт, совершенно не ожидавший, что двери гостевой комнаты распахнутся наотмашь и въедут ему по носу.
- Ай!
- Ты еще кто? - возмущенный женский голосок удивительно пискнул и вслед ей пискнул уже сам Герберт, натягивая свою рубашку как можно ниже. Благо она была длинной.
- Кто я? Я - сын Графа, а вот ты кто ещё такая? - удивлённо распахнув глаза, Герберт во всё своё недоумение_удивление разглядывал юную девушку с копной светло-русых волос. Тоже блондинка, хотя и не такая светлая и не с таким шелковисто-мягким оттенком, как он.
Кажется девчушке совсем не пришлось по нраву, что у Графа имеется сын и она недовольно поджала губы, сопя, как деревенский самовар. Впрочем в ней вообще было что-то такое… именно что деревенское.
- Я не знала, что у Графа есть сын… - то, что Герберт стоял в ореоле солнечного света, пробивающегося сквозь неплотно прикрытые портьеры, её тоже несколько смутило. Да что такое нынче, все помешались что ли? Кто расколоколил вроде бы надёжно оберегаемую тайну?
- Да, есть, уже как семнадцать лет, и ты всё таки не ответила на вопрос, что ты тут делаешь? И это ты забрала все полотенца? - дам Герберт очень не любил. Дам в замке - и подавно. Это была взрывная смесь ужаса и отвращения для виконта, которую он обычно очень громко выражал. Но сейчас был не тот случай, он сам был в несколько… неподобающих условиях и возмутительно стесняющем его виде. Положение спас подоспевший Куколь, отчаянно всплеснувший руками и выдавший молодому господину большое полотенце и быстро спрятавший девушку обратно, захлапывая двери со словами “сиди здесь”. Или что-то в этом роде. Дикция у их слуги была отвратительная и её мог разобрать только сам Граф, обладающий слухом летучей мыши, не иначе.
- Куколь, кто это? - виконт растерянно обмотался полотенцем, но получил лишь отчаянные вопли и толчок в спину в сторону комнат Герберта.
- Ой, да брось. Ладно, отец сам мне объяснит. Всё, оставь меня в покое и не беспокой, я хочу отдохнуть, - дверь капризно захлопнулась перед носом Куколя.
Только вот Герберт не собирался отдыхать, быстро переодевшись в светло-голубые домашние одежды, он выскользнул из комнаты и со счастливой улыбкой направился в сторону столовой и кухни, намереваясь что-нибудь перекусить и потом дожидаться отца. Мальчишка был столь счастлив оказаться дома, что даже не замечал, как за ним уже наблюдают, нетерпеливо облизываясь.

+2

3

Час настал.
- Часто в ночи я слышала таинственный голос – он словно манил меня за собой, - пожаловалась юная девушка портрету Аберфорту фон Кролоку и глубоко вздохнула.
Граф фон Кролок вздохнул тоже, только совсем не как его гостья – в романтическом ключе. Напротив, хозяин замка вздохнул обреченно и несколько устало. Раз за разом на протяжении последнего десятилетия он ежегодно разыгрывал перед жителями местных деревень одну и ту же пьесу, соблазняя невинных девушек, и, признаться, ему порядком это надоело.
Девицы были как на подбор глупы, простодушны и набожны – крестьянки, что сказать. Но, все как одна, лелеяли мечту оказаться «той самой единственной» которая сможет пробудить мёртвое сердце сурового Графа и остаться рядом с ним во веки веков.
В какой-то момент вампир подумывал даже способствовать распространению хотя бы начального образования в деревнях. Открыть пару школ, возможно. Пригласить учителей. В общем сделать так, чтобы в последствии с его жертвами можно было хоть о чем-то поговорить, а не чувствовать себя мясником на бойне.
- Я подумывала вначале – батюшка опять спьяну с овцами разговаривает, - продолжила девушка разговор с почтенным предком древнего рода. Тот, не имея возможности воспротивиться, слушал. И краем нарисованного глаза наблюдал, как его праправнук прячет лицо в ладонях от неимоверного чувства стыда, - Но! – девушка вновь привлекла к себе внимание обоих фон Кролоков и нежно покраснела, - Оказалось это судьба. И я поддалась искушению.
Хозяин замка вскинул голову в искреннем удивлении – «искушение»? – что же, возможно здесь все не так глухо, если барышня знает такие сложносоставные слова.
Он тенью выплыл из своего убежища – статный и величественный и одернул плащ, чтобы тот мягкими складками опал на пол. Девица вздрогнула и повернулась – румянец на ее щеках, начавший остывать, вспыхнул с утроенной силой, указывая на прекрасное кровообращение молодого организма – и потупила глаза.
- Моя дорогая, - томное вибрато голоса Графа и урчащее, перекатывающееся на языке «р», стали причиной поголовья мурашек вдоль позвоночника любого, кто бы его не услышал, - Вы осматриваете мой замок? И как Вы его находите?
- Он очень…, - она осторожно подбирала слова, - внушителен. Но, не хватает женской руки.
И робкая улыбка, после которой девица собрала все свое мужество и посмотрела в глаза приблизившемуся вампиру, чтобы поддаться его очарованию напрочь. Граф же едва удержался от постной мины на эту, казалось бы, невинную реплику о возможной – Тьма убереги – хозяйки замка.
- Ваша наблюдательность делает Вам честь, милое дитя, - он предложил её руку, за которую девушка вцепилась с такой силой, словно не планировала в дальнейшем ни на шаг не отходить от фон Кролока, - Но, позвольте вам показать бальный зал, где пройдет завтрашнее торжество.

Она была согласна на всё, что бы ей не предложили. Бальный зал, библиотека, пыточные камеры или второй круг ада – очарованная девушка, павшая жертвой губительной страсти, готова была на всё.


Гости стали собираться к ночи. Граф фон Кролок приветствовал каждого лично, стоя на шикарной, хоть и порядком обветшалой лестнице. Замок требовал ремонта, это стало понятно, даже без комментариев «главного блюда» этого бала и, признаться, Граф планировал подождать возвращения сына, думая, что Герберту будет приятно внести свою лепту в обновление… как это новомодное слов? Дизайна.
К утру, когда склепы внутри замка на и на кладбище были забиты до отказа, а дергающийся глаз Куколя перешел просто в неостанавливающийся нервный тик, прибыл последний гость.
Маркиз де Сад, славившийся своими довольно жестоким нравом и не типичными для вампира привычками, весьма задержался и Граф предполагал, что эта задержка аукнется ему лично парой убитых крестьян.
- Граф, - гость церемонно поклонился, а уже после с улыбкой крепко пожал руку хозяину, - Не помню, сколько лет прошло после нашей последней встречи. Не иначе она случилась еще при жизни земной.
Он расхохотался, довольный шуткой – фон Кролок же ограничился вежливой улыбкой.
- Добро пожаловать в мой замок, Франсуа. Вижу ты уже насладился местным колоритом, - француз демонстративным и изящным жестом обвел собственные губы пальцами, словно проверяя не осталось ли на них чужой крови, - Тогда позволь украсть тебя для обсуждения последних европейских новостей.
Обсуждение затянулось надолго. Снаружи давно настало утро, которое медленно перешло в день, а вампиры все еще неторопливо обсуждали все то, что произошло с миром за последнее десять лет.
- … в том числе положение аристократии в Англии весьма шатко, - подвел черту маркиз и поднялся со своего места. Он явно планировал отдохнуть оставшиеся дневное время, как вдруг до обоняния его долетел запах, до того восхитительный, что свело клыки. И это не укрылось от Графа фон Кролока, обеспокоенного уже добрых пару часов тем, что владелец этого запаха вернулся в замок инкогнито и неожиданно. Однако провоцировать де Сада ему не хотелось – тот итак весьма плотоядно облизнулся и с поклоном удалился в свои покои.
Граф же, постучав пальцами по папке, которую недавно ему принес Куколь – веточка мирры же давно была заправлена за одну из многочисленных петелек на камзоле – улыбнулся сам себе и поспешил встретить сына.

- Герберт, - Виконт был застигнут врасплох за трапезой в неподобающее для этого время, - Ты прибыл раньше положенного срока, но как же я рад видеть тебя, - Граф заключил своего сына в объятия, и чуть отстранив, но придерживая того за плечи, внимательно рассмотрел – юноша менялся, превращаясь в красивого мужчину, и, каждый его приезд в замок, лишь подчеркивал эти изменения, - Я впечатлен твоими оценками – особенно по «Слову божьему», - легкая улыбка тронула губы Графа – он проводил сына к столу, чтобы тот мог продолжить свою трапезу, - Вероятно, ты мог заметить изменения в замке – что ж, ты прибыл в канун Полуночного Бала, и я вижу в этом провидение, - возможно, это было странно, но для Графа фон Кролока не были чужды восприятия так называемых «перстов судьбы», - Тебе пора стать частью и этой стороны моей жизни.
Час настал.

+3

4

Герберт бывал в гостях у других аристократов и посещал чужие замки. Там всегда было многолюдно, чинно и невозможно лишний раз расслабиться и вздохнуть - всегда на виду, всегда толпа народу, слуг, всегда кто-то и что-то копошится, бегает. Настоящая кутерьма и суматоха. Дневная замковая жизнь бурлит у других семей ключом, яркая и насыщенная, но в понимании юного Герберта всё должно быть не так. Он, с детства привыкший к пустынным коридорам и должной самостоятельности, под строгим воспитанием отца, ценил тишину и уединение, при том оставаясь не замкнутым, общительным и жизнерадостным настолько, что кто узнай, что мальчика воспитывает кровожадный вампир - не поверили бы. Жизнь в родовом замке фон Кролоков всю его жизнь равномерно текла ночью, при этом виконт не был обделен вниманием и днём, когда природа брала своё и он не мог уснуть. Были в его детстве и юношестве и няни, и учителя, и слуги, приставленные к нему, но всё это было куда более спокойно и тихо. Устав от внимания, виконт всегда мог скрыться в тишине.
И сейчас, сидя в столовой и поедая честно добытую на кухне пищу, а, надо отметить, это оказалось довольно проблематично, поскольку замок не был готов к столь раннему прибытию Герберта, который уже несколько лет прекрасно знал почему его отец не разделяет с ним трапезу,  отдыхал и наслаждался своей личной тишиной. Ему нравилась яркая жизнь Университета, которая с головой захватывала своей скоротечностью, но душа неизменно тянулось домой, к тому, чьё мертвое сердце - но Герберт-то знал, что сердце Графа живее всех живых - “билось” в подземных склепах, чтобы скрасить его ночь своим светом. Герберт всегда находил это ироничным и милым.


- Виконт, что вы здесь делаете в одиночестве?
Молодая Тереса в сопровождении своей бонны - сестра его друга и однокурсника Гуннара Зайберта, который пригласил к себе Герберта и еще двух своих лучших друзей, в сопровождении со своей с удивлением обнаружила Виконта фон Кролока в гостевой беседке в гордом одиночестве листающего книгу.
Вздрогнув, Герберт поспешил захлопнуть справочник и встав, почтительно поклонился леди, держась на достаточном расстоянии для того, чтоб она не всунула ему свою руку для лобызаний.
- Отдыхаю. Меня потерял Гуннар? - его друг был прекрасным и умным собеседником, но уже на второй день тесного общества Герберт, выхватив в библиотеке книгу, по роковой случайности повествующей о “Слове божьем”, отчаянно пытался найти хоть какой-то приличный уголок, в который каждые пять минут не будут заглядывать вездесущие слуги, гувернантки и прочие обитатели поистине великолепного замка. Замок Зайбертов действительно впечатлял своим размахом и светлостью, мраморные белоснежные облицовки придавали ему некоторое сходство с храмами, что резко отличалось от готических и острых построек, которые были более предпочтительны и современны.
- Приближается время обеда, - Тереса стрельнула глазками в блондина и похлопала густыми чёрными ресничками, но Герберт уже поспешно покидал своё убежище, прихватив свою книгу и распрощавшись с леди.
К выверенному по часам приёму пищи виконт относился скептически, имея привычку есть тогда, когда он сам проголодается, ориентируясь на собственные биологические часы (несомненно сдвинутые под влиянием Графа), а не когда того требует время, но не мог игнорировать нормы приличия в гостях, а значит приходилось снова окунаться в эту замковую жизнь.
И как же обед всем семейством отличался от привычной и тихой трапезы мальчика практически в одиночестве.
Звон столового серебра и фужеров разносился над обеденной залой, а вкусные насыщенные ароматы исходили от пикантных блюд. Мальчишки уселись на положенные им поотдаль в конце стола места - и это вопреки тому, что Герберт на любых приёмах всегда сидел только подле отца и никак иначе, и тихо обсуждали планы на вечер, как госпожа Зайберт обратила на них внимание.
- Герберт, моя дочь упоминала, что вы увлекаетесь “Словом божьим”. Это весьма любопытно, учитывая слухи, витающие над вашей родиной, - любопытство коснулось уголков её губ в мягкой улыбке, - про ваши леса и ваш замок ходит множество слухов.
Началось” - Герберт едва удержался, чтобы не скопировать излюбленный этюд в исполнении отца по закатыванию глаз и то только потому, что спешно подавился напитком, несколько обескураженный вопросом. И всё потому, что он просто от скуки таскался с этой несчастной книгой? К слову он не увлекался ни этим, ни иным словом и этот предмет у него изрядно хромал за отсутствием интереса у виконта, который по ряду причин весьма скептически относился к нему.
- Герберт увлекается? - Гуннар задорно рассмеялся, - да он считает его самым скучным и ненужным предметом.
- Простите, слухов? - поддерживая загадочную атмосферу беседы, Герберт иронично приподнял бровь, обращая своё внимание на матушку Гуннара и игнорируя возмутительное замечание друга, мстительно пиная того под столом.
Заинтересованная Тереса тут же поддержала разговор. Девочки всегда такие девочки и в их сговорщиеских переглядках с матеью Кролок сразу заподозрил неладное и почувствовал себя неуютно, словно мышь в руках подопытного.
- Виконт, неужели вы не знаете, что говорят о вашем замке? Что там обитают вампиры, а все жители ваших мест усиленно изучают богословие и  выращивают чеснок,опасаясь вашего отца.
- И вы им верите? - лёгким движением поправив светлую прядь из своей прически, Герберт обворожительно улыбнулся, демонстрируя полное отсутствие клыков, - это всё вымыслы впечатлительных крестьян, чьих неверных мужей погрызли волки по дороге домой. Знаете ли, у нас в Карпатах очень много диких зверей, - поднеся бокал с соком к губам, Герберт спрятал свою улыбку, делая маленький глоток, - Вампиров не существует. Ответственно вам заявляю как тот, кто живёт в этом замке.
- Но виконт, Граф фон Кролок…
- Самый прекрасный и благородный человек, - обрывая вопрос Тересы, резко вставляет Герберт, продолжая уже мягче и распевнее, - Мой отец просто любит уединение. Не стоит верить деревенским слухам.
- Но ведь это так прекрасно… - Тереса романтично вздохнула и Герберт подавился своим соком уж во второй раз.
Ненормальная”, - подумал он, прекрасно зная, что ничего прекрасного в тяжёлой ночной жизни вампира нет и не может быть. Особенно для его жертвы.
Дальше разговоры постепенно ушли в другую сторону, но тревога на сердце Герберта осталась, как и тоска по отцу, что вынужден был проводить свои ночи жизни в полном одиночестве в глубине холодного замка.
Хочу домой” - уверенно решил виконт и на следующий день целенаправленно приступил к осуществлению своего решения.
А “Слово Божье” в этом семестре Герберт сдал на отлично с блестящим успехом, криво усмехнувшись набожному преподавателю.


- Отец! Я думал ты спишь, - стоило только голосу Графа раздаться за его спиной, как Герберт подскочил и бросив всё, тут же направился к нему, заключенный в холодные родные объятия. Счастливая детская, но такая хитрая, улыбка озарило его лицо, когда Граф похвалил успехи Герберта, вызвав у того лёгкий смешок. Виконт аккуратно тронул кончиком пальца белый пушистый цветок мирры, что Граф принял в дар от своего сына и вернулся за стол, с аппетитом доедая вяленую оленину.
- Если честно, я заметил, что у нас в замке появилась какая-то девица, которая утащила все полотенца из моей ванной комнаты, я в ужасном возмущении, она ещё и дверью меня пришибла! - тут же недовольно пожаловался Герберт, запивая мясо, - как и то, что Куколь более нервный, чем обычно и пытался меня выгнать, - Герберт готов был бы и дальше перечислять все нюансы, которые оскорбили его тонкое нежное восприятие, если бы не загадочная улыбка отца и его вкрадчивый голос.
- Погоди, Полуночный Бал? - удивлённо встрепенувшись, Герберт отставил от себя тарелку, - ты устраиваешь бал и не позвал меня? Ну всё отец, я ранен в самое сердце, как ты мог! - вскочив, виконт тут же театрально приложил ладонь ко лбу, трагически вздыхая и вскидывая голову к небесам… эээ каменному потолку обеденной залы и горестно отвернулся, мастерски игнорируя то, что отец готов открыть ему новую, неизведанную часть своей ночной жизни. Но лишь для того, чтобы тут же с лёгким смехом повиснуть на руке Графа с расспросами. Светлые зелёные глаза так и загорелись огнём восторга и предвкушения, но очень быстро Герберт осёкся, вспоминая слова молодой Тересы Зайберг за тем приснопамятным обедом и её вздохи, - стоп, та девушка… Она же знает, кто ты? Я правильно складываю обстоятельства в виде недвусмысленно громкого названия “Полуночный бал” и её присутствия? - Герберт никогда не был глупым и быстро сложил все части мозаики, которые лишь подтверждали правильность его мыслей, раз от него утаивалась эта часть весьма специфичной жизни его отца.
- Как и правильно понимаю причину, по которой я не знал об этом бале? - потянув отца за собой в сторону бального зала - ну ему надо же было взглянуть на пустой подготовленный зал! -  Герберт доверительно взял его под руку, прижавшись к боку. В голосе виконта была вполне оправданная тревога - он опасался вампиров. Всех, за исключением своего отца, которому доверял столь безгранично и всем сердцем, что у него не возникало и тени сомнений в его светлой голове, - я так старался приехать раньше, но не вышло ли, что я помешал тебе?

Отредактировано Herbert von Krolock (Вс, 9 Июн 2019 20:23:47)

+3

5

У Герберта такое невинное лицо, что невольно залюбуешься, забудешься и не заметишь, как утащат те черти, что живут в омуте светло-зеленых глаз.
У Графа фон Кролока лицо словно в мраморе высеченное - с п о к о й н о е – смертельно-спокойное. С таким лицом и в пир, и в мир, и в добрые люди души их похищать. Вот и бродят теперь эти души по семейному кладбищу, да являются лишь раз в год на Полуночный бал.
А у той бедняжки, что мечется в закрытой спальне лицо пятнами красными пошло. И не поймешь, то ли это от волнения, то ли аллергия какая проявилась. И так ведь обидно, особенно когда на кровати разложено ослепительное, красное платье – только-только пошитое болтливым мастером-французом.
Маркиз де Сад подмечает абсолютно всё. Он безмятежно гуляет по опустевшему дневному замку, вежливо раскланиваясь с слугой хозяина – Куколь громко жалуется ковровым дорожкам на жизнь и даже не замечает жест гостя в свою сторону – а маркиз наблюдает и примечает. Ему совершенно не импонирует спать в тот час, когда старый замок обнажает свои тайны и секреты. Жаль лишь Граф так же бдит, как и его гость – француз видит единожды как Хозяин замка под руку со своим сыном мелькают в конце длинного коридора, и не спешит их догонять. Лишь обводит пальцами напомаженные губы и томно вздыхает.
- Ну, что за чудесное создание, - обращается маркиз к портрету Аберфорта фон Кролока. Благородный предок, если бы мог, непременно закатил бы глаза в лучших фамильных традициях, мол – еще один сумасшедший на мою голову. А так приходится же слушать, правда, не долго. Маркиз де Сад роняет пару комплиментов на родном языке и удаляется изучать замок дальше.
У маркиза Франсуа де Сада лицо лучится благодушием и желанием помочь. Не важно в чём и не важно, как – я могу Вам помочь? – кажется, тонкие губы созданы лишь для одной этой фразы. Мало кто устоит перед таким воспитанием. Мало кто озаботиться опустить глаза вниз, на вечно сложенные ладонями вовнутрь руки маркиза – грубые, покрытые шрамами пальцы да вечные мозоли на коже – кто же их за перчатками увидит?

- Мой дорогой сын, - Граф фон Кролок оглаживает пальцы тонкой руки, что цепко ухватила его под локоть, - Мне не известен тот путь, что ты выберешь – земной он будет или во тьме – я приму любое твое решение. Но, как бы много ты не видел о жизни вампиров пока рос в замке – этот мир гораздо больше. Полуночный бал лишь покажет тебе еще одну грань, - перед ними открываются двери бального зала, украшенного к ночному торжеству. Всё как положено – мрак, в котором даже свет свечей – холодный. Чёрные, витые подсвечники – каждый на десяток свечей. Алые партеры, что колышутся на легком ветру и кажется, что складки их это реки крови, текущие вниз. Граф поводит свободной рукой, очерчивая все пространству, - Ночью здесь будут десятки тех, кто спит при свете дня и поклоняется лишь одному Богу – Богу Крови. Пусть для тебя это станет посвящением, Герберт – реши для себя, сможешь ли ты жить подобной жизнью, - Граф прижимает руку сына к своим холодным губам и отпускает того осмотреть убранство пустого зала. Виконт среди этих цветов и тканей выглядит будто бы неземной – слишком чистый, что невольно проводит аналогии с девушкой, которая ночью станет жертвой жажды вековых вампиров. Граф фон Кролок отгоняет морок наваждения и неспешно следует за сыном, ловя того под локоть, легко и непринужденно разворачивая к себе, - Ты – мой сын – никто не посмеет причинить тебе вред, - пальцы очерчивают линию подбородка юного Виконта, - Ведь даже за подобные мысли я заставлю их насладиться рассветом.
Но, слова это одно, а меры предосторожности должны быть соблюдены. Потому что, одно дело наблюдать за собственным сыном, а другое – ветер в голове Герберта фон Кролока и его феерическое умению находить себе приключения на ровном месте. И поэтому на грудь Герберта опадает изящно выполненный из белого золота символ рода фон Кролоков заключенный в рамку ромба.
- Таких всего два в мире, - улыбается Граф и оправляет цепочку, - Так же, как и представителей нашей династии, - никто в здравом уме даже и не подумал бы хоть криво взглянуть на смертного сына Древнего вампира, но Полуночный бал дозволяет слишком многое, и потому хозяин замка понимает – там, где прольется кровь одного человека, может статься за смертью и другого. Но он этого не допустит, - В замке гостит модельер – если тебе понадобиться перешить костюмы к торжеству. Не стесняйся его использовать.
Не то, чтобы Граф сомневался в аспектах скромности своего сына, просто он не знал, что несчастного модельера уже использовали.


Юноша стеклянными глазами смотрел в потолок, навзничь опрокинутый на груду смятых тканей и костюмов. Абсолютно обнаженный и со счастливой улыбкой, он был мёртв, чем свидетельствовало одеревенение конечностей и легкий туман застивший его некогда ясный взор.
- А, молодой фон Кролок, - маркиз де Сад оглянулся на застывшего на пороге Герберта и, абсолютно не стесняясь обнаженного торса, собрал пальцами капли крови, стекающие с шеи убитого. Придирчиво осмотрел их и понюхал, - Свернулась, - досадливо сообщил он Виконту, - Как Вы находите такие развлечения – вероятно привыкли к ним за годы жизни в замке? – француз улыбнулся и медленно сделал пару шагов навстречу к человеку, - Уже решили кто заберет…
Он не договорил лишь фривольно и невероятно красноречиво, так, как это умеют делать лишь французы, приподнял брови.

+3

6

Широко распахнув удивлённые глаза и изящно раскинув руки, Герберт весело смеётся, кружась в этой жуткой, но такой завораживающе-тёмной атмосфере подготовленного бального зала, совершенно непривычной для него в сравнении с яркими и помпезными торжествами людей и оттого потому еще более интригующе притягательной. Ему всегда была интересна жизнь вампиров, к которой он был привычен, интересна потому, что это была жизнь его отца, о которой он знал непростительно мало. Хотя любой другой, являющийся простым человеком, сказал бы что виконт знает непростительно много и это знание однажды сведёт его в могилу. Кто знает, быть может так и будет, вероятно когда он повзрослеет достаточно, чтоб отец завёл с ним этот разговор. Или же, выходит, что он уже повзрослел, раз Граф поднимает этот вопрос серьёзно и обдуманно, призывая сына самому решить, чего он ждёт от будущего. У него полная свобода, неограниченная и захватывающая. Хоть за ним постоянно и присматривает отец, но Герберт всегда волен делать то, что хочет. Вероятно именно поэтому, не стесненный правилами, он раз за разом стремится только домой, зная, что его там ждут и любят. Зная, что для него самого нет места лучше на земле. И пусть это замок вампиров. В первую очередь это замок его отца, а всё остальное его не волнует.
- Я ждал того дня, когда ты начнёшь этот разговор, но я не готов сейчас к нему, - к чему лукавство и притворство, Граф ведь знал, что его сын просто ждёт своего часа, не поднимая этой темы и даже иногда избегая её, чтобы дать отцу самому обдумать и решить - а сможет ли он “убить” сына? И самому смириться с подобной мыслью. Было ли от подобных мыслей Герберту страшно? Чудовищно! И не потому, что он боялся бы смерти. Нет, он боялся, что может он сам не предназначен для подобной жизни. Сможет ли он пережить обращение? А сможет ли так жить? Ведь он так любит солнце, жизнь, он так любит ездить по городам и знакомится с людьми. У него есть друзья и есть грядущие идеи и желания свершений. Да и к тому же сам Герберт еще так молод, совсем ребёнок, которому совсем недавно исполнилось семнадцать лет. Многие в его возрасте были куда серьёзнее и уже самостоятельнее. Но не он, он был совершенно другим. Только вот было во всём этом одно но, которое перечёркивало все эти нелепые страхи: отца он любил больше. Больше всей этой мишуры средь шумных городов и любой жизни. Он любил его больше собственной жизни. И в глубине души всегда хотел разделить это бремя (по словам самого отца) с ним.
- Мы вернёмся к этому вопросу позже, хорошо, рара? - сейчас, разумеется, Герберт еще не готов к подобной жизни, но в будущем он точно знает, что пойдёт за отцом в его тьму. Он слишком наивен и еще не знает жизни и не знает того, что и иные чувства могут утянуть его душу в омут, не знает и не страшится и того, что увидит здесь в этом зале ночью. Но точно знает одно - однажды, когда он сам будет готов, он придёт к отцу и теперь уже сам поднимет эту тему.
- Тем более что моё решение знаем мы оба уже давно, верно? - искренняя улыбка служит ответом для Графа, куда более ёмко отвечая на этот тяжёлый и совершенно мимолётный вопрос.
Взметается вихрь тёплых светлых волос от быстрого движения, горит искристый светлый взгляд - мальчишка в восторге. Средь этих теней он смотрится словно белоснежный мотылёк, что так беспечно летает в предвкушении торжества и так доверчиво после прижимается к отцу, когда тот, ловко поймав шустрого сына за локоть, притягивает к себе, одевая тому на шею фамильный знак фон Кролоков. Покрутив в руках своё новое украшение на эту ночь, Герберт весело смеётся. Он так любит балы и так беспечно поддаётся предвкушению грядущего веселья, что совершенно не думает о последствиях. Рядом с отцом виконта не пугают те гости, что будут здесь ночью, потому что уверенность в своей неприкосновенности у него абсолютная. Разве может кто-то перечить его отцу? Нет, никакой ни человек, ни охотник, ни уж тем более вампир!
- Да что со мной будет, когда рядом ты? - Герберту и вовсе не нужны никакие гарантии, ведь его защита - отец, который ни разу не пытался причинить ему вреда и уж тем более укусить. Не знал просто виконт, каким был соблазнением и испытанием для нервов вампира.
- А к слову о модельерах, на вашем мероприятии какой-то дресс-код или антураж особый? - снова подхватив отца под локоть, Герберт подтащил того к изысканному чёрному подсвечнику и аккуратно постучал по нему пальцем, после чего резко развернулся и практически повис на самом Графе, касаясь чёрных длинных волос отца и пропуская их сквозь пальцы,  - или я могу не изменять своим привычкам? А плащ, мне можно взять твой чёрный плащ? - Герберту были несвойственны тёмные тона, но на плащ отца, украшенный с суровой изысканностью, он украдкой заглядывался давно и всё хотел найти повод взять его. Вот только к его гардеробу, да и посещаемым мероприятиям он никак не подходил, совершенно не сочетаясь с вычурными жемчужными да светло-голубыми камзолами и прочими нарядами, отличающимися максимальной светлостью и легкостью.


У Герберта было много вопросов, но накануне торжества терзать ими отца он не хотел. У них еще будет достаточно времени после Полуночного бала, а пока сын, понимая, что его отцу-вампиру необходимо днём отдохнуть, выскользнул из залы и направился на поиски модельера, или хотя бы стенающего Куколя, который расскажет сыну Графа, куда тут спрятался несчастный портной. Тот, кстати, только что вышел из комнаты девушки, что гостила в замке в качестве… кхм, в каком качестве - Гербурт думал не хотел и отгонял эти мрачные мысли до ночи. Но неуёмное любопытство молодого фон Кролока всё же завело его в ту сторону, а девушку - высунуло из комнаты.
- Привет еще раз, - уже куда приветливее улыбнувшись девчонке, Герберт с интересом её осмотрел, придирчиво приподняв бровь и подперев собой стену в непринужденной расслабленной позе, - не видела тут модельера или хоть какую живую душу?
Вопрос был задан с чистой поддёвкой-издёвкой, но со столь невинным выражением лица и такими чистыми добрыми глазками, что деревенская девчушка подвоха не уловила, как и не поняла всей иронии жестокой шутки виконта.
- Н...нет, он заходил давно, утром еще, - смущенно ответила она, оглядываясь назад, где на кровати уже лежало красивое красное платье с кринолином, - а ты.. выыы…
- Я Герберт, - ничуть не смутившись оговорке, виконт с изяществом скользнул вперёд, заглядывая в комнату, - мм, красивое платье. Так значит он уже освободился и я могу терзать его, - довольный таким положением дел, Герберт уже выстроил в голове коварный образ по пыткам портного, предполагая, какой костюм хочет перешить. Тому еще только предстояло встретиться с капризной сущностью сына Графа и осознать всю степень изощренных пыток.
- А я - Дана. Слушай, а ты ведь не… ну не такой?
- Какой? - прикинувшись настоящей глупой блондинкой, Герберт сделал вид, что не понял вопроса, играя с гостьей и выражая искреннее удивление, мол я действительно не понимаю.
- Не кусаешься? - кажется она уже сравнялась по цвету со своим платьем.
- Нет, я только щипаюсь, - весело похихикав, Герберт обезоруживающе улыбнулся, демонстрируя полное отсутствие клыков, разводя в сторону руками.
- Я серьёзно! - о, а вот это уже обиженная девочка, расстроенная тем, что её дразнят.
- А я тоже, - пожав плечами, виконт задумчиво намотал свою белёсую прядь на палец, поддерживая всё тот же непринужденный лёгкий образ, но внутренне напрягаясь. Ему не особо хотелось разговаривать с ней после таких вопросов. Потому что если подумать, ему было страшновато говорить с той, кому сегодня суждено умереть,  ну или страшно сболтнуть лишнего и спугнуть. Пусть уж лучше сожрут её, чем за неимением лучшего -  его.
- Я не вампир, если ты об этом говоришь, но не можешь спросить прямо. Об остальном лучше спроси отца, я на эти темы не разговариваю, прости, - и, подмигнув девушке, скользнул дальше по коридору, - увидимся ночью.


Портному не суждено было познать капризов молодого фон Кролока по одной простой причине - он был мёртв. А Герберт, испуганно замерший на пороге, зажал себе руками рот, приглушая свой тихий вскрик и заметно бледнея. Вся его реакция говорила о том, что к подобным “развлечениям” юноша совершенно не привык, а сердце в его груди затрпепыхалось быстрее обычного, выдавая его волнение.
- Я не ожидал, что… - чего именно Герберт не ожидал, он не смог сформулировать, шокированный раскинувшимся перед ним зрелищем, рассматривая мёртвого юношу, раскинувшегося в своей посмертной колыбели из тканей, а после переводя взгляд сначала на бледный обнажённый торс француза и лишь после - на его глаза, в которых был интерес и что-то ещё. Что-то, что не взирая на доброе и приветливое лицо и фривольные французские манеры, заставляло насторожиться. До этого Герберт видел трупы лишь издалека. Оберегаемый самой смертью с ощерившимися клыками, виконт знал, что отец убивает точно так же, но никогда не лицезрел подобных картин. Зато видел убийц. И у них был такие же глаза.
Но куда как больше его настораживал провокационный вопрос гостя, позволившего себе развлечения раньше положенного срока. Ладно, Герберт - не этот безродный юноша, и гость об этом знает, признав в нём сына Хозяина замка, а значит, по заверениям отца, ему ничего не грозит и никто не посмеет причинить ему вред. Достаточно быстро справившись с собой и легкомысленно отпустив увиденную картину, Герберт опустил руки, невольно касаясь символа их рода на груди. Тот еще сохранял холод рук отца и почему-то в это мгновение виконт подумал о том, что руки и кожа этого мужчины такие же холодные.
- Моя жизнь принадлежит лишь мне. И моему отцу, - разделяя черту, Герберт гордо вскинул подбородок, очаровывая своей лёгкой улыбкой, дерзко намекая на то, что подобные вопросы нетактичны и бессмысленны, а он тут не угощение к балу, а гость и такой же хозяин замка.
- Как я могу к вам обращаться? - первая неловкость от увиденного уже отступила и на смену к ней пришёл интерес, благодаря которому виконт сам шагнул на встречу полуобнажённому вампиру, с любопытством рассматривая куда как внимательнее и его самого и его жертву.
Признаться, даже для самого себя виконт не ожидал, что сможет так легко переступить через… через мёртвого человека. Впрочем переступать он не стал, осторожно и брезгливо обходя и заглядывая вглубь комнаты. Увы, портной наличествовал только в количестве одной штуки. Очень жаль, он ведь так нужен был Герберту!
- Мне стоит оставить вас или же..? - так же фривольно не договорив фразу, смысл которой не терялся, Герберт ответил французу кокетливым взмахом бровей, мол я тоже так умею, хоть и не французских кровей. К тому же вдруг гость и правда не зокончил со своими странными развлечениями.
Запах свежей крови был ощутим даже для человека, но слишком ненавязчивый и лёгкий, приглушенный ароматами цветочного парфюма виконта и его собственным живым ароматом, который так заинтересовал высокопоставленного гостя. Что же, они оба друг другом заинтересовались. Герберт, уверенный в своей неприкосновенности, решил использовать момент, чтобы поближе пообщаться с представителем рода вампиров, рискованно играя с ним.

Отредактировано Herbert von Krolock (Вт, 18 Июн 2019 21:17:49)

+3

7

За его спиной шлейф пересудов и сплетен… тянется и утопает в реках крови, берега которых поросли нежными цветами манер и обходительности. Это кропотливая работа взращивать эти цветы – очаровывать и располагать к себе окружающий свет так искусно и хитро, что никто и не обратит внимания, на секреты, которые скрываются во тьме.

- Маркиз, привез новую диковинку из Индии…

Он удивляет весь Париж, появляясь в традиционных индийских нарядах – мягко ниспадают складки хлопкового сари, очерчивая стройную фигуру. Медлителен и вальяжен в его руке веер – будто крылья бабочки, попавшей в ловушку. А аромат благовоний – тонкий и чарующий – наполняет залы, и вот уже Париж теряет себя оказываясь на берегах Индийского океана.

- … новый танец? Кто мог бы его сделать популярным?

Ответ на этот вопрос очевиден так же как то, что старая луна сменится новой. Так и он – меняется каждый месяц в темпе легкого вальса, а с ним вместе изменяется и устои высшего вампирского общества Европы.

- Как? Вы верно приехали из глубинки…

Одетый по последней моде, которую придумал он сам. И если вам кажется, что разноцветные кружева на рукавах — это нонсенс – словно в насмешку – вскоре весь Париж будет ходить только с ними.

- … кощунством было, не познакомить вас…

Молодые юноши и прелестные девушки. Неофиты и простые люди. Сам король и его фаворитка. Это его общество, где он словно планета вокруг которой вращаются тысячи звезд, попавших в плен притяжения.

- Он невероятен!

Невероятны и его пристрастия – такие необычные для старого света. «Извращения» - тихо шепчутся в кулуарах и – нет-нет – да скроют легкие улыбки за индийскими веерами. Они для виду осуждают, но вряд ли откажутся, если поманить.

- …позвольте…
- представить…
- Вам…

- Маркиз Франсуа де Сад, - церемонно представляется француз и легко скользит вперед правой ногой, прижимая руку к сердцу и склоняется в приветствии. Одновременно он подхватывает длинный отрез ткани и непринужденно откидывает его в сторону покрывая мёртвое тело, - Останьтесь Виконт, позвольте разглядеть Вас поближе. Вина? – легкий взмах в сторону прикроватного столика на котором покоится графин, наполненный бордовым гранатовым вином – тем временем маркиз, чувствуя себя более чем раскованно обходит своего гостя по кругу, рассматривая того, - Недавно вернулись из Австрии? Узнаю эту грубую ткань, - пальцы скользят по спине, очерчивая позвоночник и до самой шеи, - Вам необходимо носить, что-то более легкое и летящее… Ах, лаванда? – лёгкий смешок, - Как невинно и по-деревенски, - Маркиз вскидывает руки ладонями вперед, словно защищаясь от грядущих нападок, - Не обижайтесь. Воспитание сказывается, понимаю. Ваш отец и вовсе хранилище анахронизмов и дедовских традиций – не перенимайте у него эту черту. А, Вы, верно, искали портного, чтобы подготовиться к Балу…, - и вновь это выражение лица, где за смущением прячется намеренная надменность, - Не расстраивайтесь. Из всех модных новинок в его арсенале были разве что французские поцелуи. Но, я готов помочь вам – позвольте, - он манит Герберта за собой к большому настенному шкафу и рывком распахивает его обнажая с десяток нарядов, пошитых по последней французской моде, - Ни разу не использованные – выберете себе что-нибудь, мне будет приятно.
Француз отступает назад любуюсь фигурой Герберта и, подхватив бокал с вином, располагается в кресле. На чёрной обивке его тело, будто высеченное из алебастра лучшими итальянскими скульпторами, застывает, напрягая каждый мускул.
- В Париже говорят, что я порядком болтлив, - он улыбается и едва дотрагивается губами до края бокала, смачивая их в вине, - То же самое в замке говорят и про вас, Виконт. Так значит, - повисла пауза, наполненная внимательным обращением маркиза к своим ногтям, - Ваша жизнь принадлежит Графу. Надеюсь, он будет максимально нежен, когда оборвёт её – уверен, будучи вампиром вы затмите всех в Европе. И я буду рад представить вас вампирскому сообществу – если Кролок конечно не запрёт такую красоту в своем древнем замке, - де Сад очаровательно улыбнулся, демонстрируя клыки, - Приглянулось что-нибудь? Только не чёрный – умоляю вас. И, Виконт, прошу - оставьте в своей carnet de bal первые три танца за мной.


Час до полуночи. Бальный зал.
- Посмотри на них, Герберт – дети ночи, - Граф фон Кролок стоял в тени партер всего в шаге от того, чтобы оказаться на небольшом, декоративном балконе с которого был виден весь зал. От балкона вниз тянулась винтовая лестнице, с которой по традиции хозяин замка спускался к своим гостям – сейчас же они еще не видели обоих фон Кролоков поглощённые великолепием украшенного и озаренного тысячью свечами зала. Граф глубоко вздохнул и распрямил плечи, - Когда-нибудь, я надеюсь мой сын, ты откроешь Полуночный Бал.
Он подаёт руку Виконту, приглашая сопровождать себя и выходит вместе с ним на балкон тут же приковывая все взгляды. Гомон вампиров, их одобрительное шипение и раболепие будто бы прибрежные волны в приливе – окатывают_омывают возвещающийся балкон. Граф фон Кролок надменно и торжественно обводит взглядом своих гостей, одаривая некоторых из них покровительственным кивком или долгим, пристальным взглядом – вампиры присаживаются в глубоких реверансах и склоняются в поклоне. Их не меньше пяти десятков здесь и сейчас – те, кто прячется в саркофагах замкового кладбища. Те, кто сбежал от покровительства Цепеша. Те, кто был лично приглашен Графом из Европы.
- Я вновь рад приветствовать моих гостей на Полуночном Балу, - зычный голос хозяина замка разносится по всему залу. Граф удовлетворенно улыбается и подтягивает Герберта к себе ближе, выводя того в свет факельных огней, освещающих балкон – слышатся восторженные вдохи, после которых разносится не менее громкое шипение. Даже те, кто оставил свой мозг в могиле сразу же понимают, что рядом с Графом стоит человек, - Мой сын – Виконт Герберт фон Кролок, сегодня дебютирует в вашем обществе, - на секунду в голосе вампира дрожит сталь и слышна угроза. Шипение тут же сходит на нет, - Он, как и я – хозяин этого Бала. Почитайте его так же, как меня. Любите его так же, как и меня. Страшитесь коснуться его, так же как боитесь прикоснуться ко мне – и никто сегодня не уйдет голодным.
Двойной хлопок и со всех сторон полилась музыка – Граф фон Кролок удовлетворенно кивнул головой, и, перекинув длинный плащ на руку, начал спускаться вниз по лестнице, осматривая зал и своих гостей.
- Чудесная речь, Ваше Сиятельство, - маркиз де Сад вынырнул с боку от лестницы и отсалютовал хозяину замка, - Виконт, - легкий поклон в сторону идущего следом Герберта, - Не могу дождаться, когда-же вы покажете нам своё очередное «Звёздное дитя» - прошлогодняя была уж больно постна на лицо, - француз показал на кружащуюся в танце молодую вампиршу в маске, - жизнь в деревне так тяжела.
- А вы, де Сад, разве не привезли с собой пару напомаженных фаворитов на крайний случай? – Граф фон Кролок, тем не менее, любезно улыбнулся и в изящном полуобороте подал руку сыну, помогая тому спустится с последних ступеней лестницы.
- О, дурной тон отказываться от угощения, - притворно возмутился маркиз и искоса глянул на Виконта, - Говорят, хозяин может обидеться.

+3

8

Лёгкая ткань полога накрывает тело мёртвого портного точно так же, как таким же пологом Герберт накрывает это воспоминание в себе, стирая этот эпизод из памяти. Не стоит акцентировать внимание на столь неприятных вещах. К тому же он - сын вампира, а значит не должен бояться подобно. Да, не должен. Вот только ему всё равно страшно и потому настороженные зеленые глаза наблюдают за маркизом с заметным недоверчивым прищуром. И интересом, который глава семейства фон Кролок за неполные 17 лет готов был уже, вероятно, проклясть у своего сына. Граф не зря переживал за ветер в голове виконта, ведомый его неуёмным любопытством и полным отсутствием чувства самосохранения, благодаря которому Герберт едва столкнувшись с опасностью, от которой любой смертный ну если бы не бросился наутёк, то как минимум бы отошёл на несколько шагов назад, так ветрено и фривольно начал кокетничать с французом, строя ему глазки не менее очаровательно, чем делал сам де Сад. Очарованный лёгким и приветливым поведением вампира, молодой фон Кролок с не меньшим интересом разглядывал того, позволяя себе открытую улыбку, когда Франсуа ненавязчиво, но ощутимо ощупал Герберта со спины вдоль позвоночника.
Герберт знал себе цену, знал свою красоту даже в столь юном возрасте, и потому колкое замечание касательно его запаха (с австрийской модой он был более чем согласен и не раз уже жаловался отцу на неудобную и примитивную форму и грубую ткань), последовавшее после физического ознакомления с ним, виконта задело, ровно настолько, чтобы в глазах вспыхнула не обида, а недовольство, которое всё с той же очаровательной улыбкой Герберт облек в слова.
- Я склонен полагать, что маркиз де Сад весьма плохо разбирается в вопросах запахов, раз так оскорбительно выражается о моих предпочтениях, - вот теперь шаг назад, но лишь для того, чтобы обойти вампира и налить в бокал глоток вина, которое Герберт не собирается пить. Ему нужно занять руки и бокал с терпкой жидкостью подойдёт как нельзя лучше, - это не воспитание моего отца, а мои личные предпочтения. Я нахожу этот аромат близким себе и наслаждаюсь им. Он напоминает мне о свободе  и горах, в которых я живу. Не люблю сладкие цветочные ароматы или вычурные кричащие тона, как и мой отец, - старомодным себя виконт не считает, как не считает и своего отца, являющегося для него единственным образцом для подражания. И судя по привычкам и пристрастиям Герберта, не особо он далеко уходил в этом от Графа. Они не сходились лишь в цветовых предпочтениях, но желания виконта всегда были желаниями виконта и потому никто ему ничего не навязывал.
- Но я приму ваш совет на заметку, маркиз, - вслед за едкой колкостью - мягкость, изящный поклон и треклятый бокал, который занимает руки лишь ненадолго, ведь спустя мгновение Герберт забывает обо всё на свете, с восторгом зарываясь в изучение необычных и утончённо-смелых французских нарядов. В нём уже борется желание не изменяя себе выхватить вон тот потрясающе лёгкий красивый камзол с блестящими аметистовыми цветочными узорами на нежно-молочном полотне и лёгкое сомнение, которое нашёптывает об неуместности оного вопреки любви Герберта к светлым тонам и приковывая взгляд к строгому, но такому утонченному тёмному камзолу, с лёгкой вязью белого золота по краям. Отцу бы это понравилось. И ведь сегодняшний полуночный бал должен располагать к…
Необычному. Назовём всё это необычным”.
И словно вторя тревожным мыслям Герберта, маркиз оброняет то, что тревожит Герберта куда больше, чем он сам это понимает. Он не готов был обсуждать этот вопрос с отцом, и уж тем более не готов обсуждать это с каким-то рандомным вампиром, хоть и дьявольски очаровательным.
- Я сказал, что моему отцу принадлежит лишь моя жизнь, но не смерть, маркиз де Сад, - рука уверенно выбирает наряд и пальцы смыкаются на увесистой вешалке, - вероятно обществу вампиров придётся обойтись без меня, - приложив к себе камзол, Герберт с интересом вздёрнул бровь и покрасовался перед вампиром, сделав пару танцевальных шагов с лёгким поворотом, игнорируя его клыки. Да, это было то, что нужно. Но лишь на половину, так как заприметив нечто воздушное и лёгкое, Герберт не смог отказать себе в удовольствии и не дополнить свой образ, который одобрил и сам француз, отсалютовав Герберту бокалом.
- Что же, вы меня спасли, маркиз, и в благодарность я подарю вам столько танцев, сколько вы пожелаете, - теперь уже очередь Герберта слегка кланяться и изящно скользнув вперёд, коснуться маркиза, проводя тёплыми пальцами по его когтям и руке.
И действительно - кожа холодная и безжизненная. Точно такая же, как и тревога, которая плещется глубоко внутри. Герберт не боится своего отца. Но он боится вампиров. Чужаков-вампиров, которые могут быть не столь обворожительно лояльны, как маркиз.


Сердце бешено колотится в грудной клетке, когда Герберт с видимым усилием, противоречащим его лёгкой улыбке на лице, чуть поддаётся вперёд и оглядывает бальный зал, цепляясь взглядом за каждого вампира. Восторг плещется в глазах, как же ему интересно! Тревога лежит на сердце - как же ему страшно. Страшно ровно настолько, что виконт позволяет себе взять отца за предложенную руку и сжать пальцы, чуть сильнее, чем обычно. Кончики подушечек немеют и сейчас его руки кажутся такими же холодными, как у Графа. Мёртвыми.
Он холодеет еще больше, когда шипение, предвкушающее горячую кровь, обращается на него, как и десятки мёртвых глаз. Они - другие, не такие, как отец в их взглядах нет той чистоты и разума, нет той собранности и власти. Ему подчиняются и сейчас Герберт как никогда чувствует силу и мощь своего отца, он видит то, что доселе ему не открывалось - истинная сущность и истинная мощь.
- Я думаю, рара, что лучше тебя никто и никогда не сможет открыть этот бал, - тихий шепот на ухо скользит уклончивым ответом, ускользающем_утопающем в звуках музыки. Вопреки холодным пальцам тёплые губы едва касаются щеки Графа, там, наверху, где этого никто не увидит. Это - молчаливый жест извинения, которым Герберт объясняет своё нежелание продолжать разговор на эту тему. Слишком уж часто за последние несколько часов на его ветреную голову сыпятся прямые вопросы и не менее прямые намёки. И если с маркизом Герберт был менее деликатен, то любимого отца Герберт огорчать не хочет, но и увиливает от ответственности, как маленькая юркая змейка, ныряющая под локоть вовремя материализовавшегося маркиза. Доверчивый в крайней степени и не осмотрительный. Дневной эпизод расположил Герберта к обществу француза, к тому же тот помог ему воплотить его образ, которым Герберт был более чем доволен.
- Маркиз, я вам обещал свой первый танец, - вытянув вперёд тонкую руку, Герберт с вычурной изящностью оправил белоснежные кружевные полупрозрачные манжеты, лёгкие и летящие, искрящиеся вязью драгоценных капелек-камней. Та самая шёлковая рубашка, что покорила своей легкостью и блеском взор виконта, сочеталась с подобранным им камзолом, на первый взгляд чёрного, но если приглядеться внимательнее: глубокого тёмного вишнёвого цвета, эффектно обрамляющего высокую, но еще юношески хрупкую_тонкую фигуру Герберта.
- Отец, позволишь мне осмотреться? - и вот уже от той секундной тревоги нет и следа и Герберт доверчиво_очарованно улыбается маркизу, сам утягивая его в свой первый танец, покоряя своим умением как двигаться, так и держаться. Игра, лёгкая и воздушная, вероятно не ускользнет от пытливого взгляда Графа, который подметит, что это был лишь предлог выскользнуть из-под отцовского внимания, чтобы после танца уже куда детальнее изучить необычную для себя обстановку. Но ведь у хозяина бала есть свои обязанности и он должен уделить внимание гостям, в то время как Герберт, раскланявшись с маркизом, так же легко выпархивает из его рук.
- Ах, я даже уже жалею, что отправился учиться не во Францию, маркиз. Или так хорошо танцевать умеют только вампиры? - светлые ресницы трепетно_невинно дрожат, обрамляя горящий интересом взгляд, а губы обмакиваются в первом глотке красного вина, что Куколь преподнёс Герберту, едва его заприметив.
- Я к вам подойду чуть позже, прошу меня извинить, - сделав вид, что его крайне заинтересовало что-то на другом конце зала, виконт танцующей походкой скрылся от внимания и маркиза, уходя за широкую винтовую лестницу, откуда было удобно наблюдать за происходящим. Второй глоток вина стал же и последним - Герберт уверенно залпом осушил бокал и глубоко выдохнул.
Вино, это то, что сейчас ему необходимо - оно позволяет расслабиться и отбросить сомнения. Герберт, почувствовав себя в мнимой безопасности, вмиг забыл о всех предосторожностях, прошёл вдоль стены, жадно разглядывая мимолётных вампиров. Они разные: страшные и неопрятные, красивые и ухоженные, жуткие и холодные. Да, действительно разные. И ни одного, кто бы походил на отца. А вот там в отдалении высокая мощная фигура Графа, возвышающаяся над всеми, и о чем-то уже вновь беседующая с маркизом, из чьих когте выпорхнул Герберт.
- Неужели мы имеем честь лично лицезреть сокровище, что так долго от нас скрывал Его Сиятельство, - голос раздался со спины так неожиданно, что виконт невольно вздрогнул, оборачиваясь на женщину, которую с трудом бы мог назвать симпатичной, но легко бы предположил, что она его переломила бы пополам еще при жизни, без вампирской силы.
- Маркиза де Бренвилье, виконт, - удивительно изящный поклон, на который Герберт не менее вежливо ответил, смущённо улыбаясь и пряча за сим смущением тревогу.
- Позвольте вас угостить, - еще один бокал вина, который ему протягивает маркиза и холодная улыбка, в которой видны клыки. В её руках еще один бокал и герберту хочется верить, что там - вино. Впрочим крови он вообще ни у кого не видел, ведь девушка… еще не спустилась,  - Вы так хрупки и прекрасны, виконт. Не смущайтесь, позвольте старой даме насладиться вами, - такие женщины умели сбивать с толку и ошарашивать, хватая под локоть, что произошло и с Гербертом, - скажите, вы живетё с отцом или по чистой случайности в эту ночь оказались средь нас?
- Я живу здесь, госпожа, - лёгкий глоток вина, в котором Герберт лишь едва смачивает губы, а пальцы-то трясутся, сильнее цепляясь за хрустальную ножку, - а вы прибыли с маркизом де Садом?
- Можно и так сказать, - Мари Мадлен хитро стрельнула глазами в сторону Маркиза, выискивая его в толпе, ненавязчиво отведя Герберта подальше от шумной толпы, щебетая без устали о совершенно пустых и дурных вкусах де Сада и обсуждая его экстравагантность, но в тоже время расхваливая его изысканность, чем подкупила внимание Герберта,, пока тем временем в зале не начался уже третий номер танцевальной программы ночного бала.

Отредактировано Herbert von Krolock (Сб, 29 Июн 2019 20:49:45)

+3

9

В три года волосы Даны вились мелким бесом, обрамляя поистине ангельское личико – частый гребень застревал в ловушке прядей, не смотря на усилия дородной матушки и малышка истошно вопила, так, что на другом конце деревни было слышно. Соседи, обеспокоенные – не убивает ли кто-то дитя – заглядывали за забор и всё как один, удостоверившись в безопасности Даны, умилялись её чудесным волосам.

Дане – восемь и она хуже любого деревенского мальчишки – так утверждает матушка, штопая очередное порванное платье, на котором её дочь повисла на заборе. И всё бы ничего, да ткань больно дорогая, а местный сюзерен опять оброк поднял. Дана же не вникает в дела взрослых – у нее есть секрет, который надо оберегать.

Двенадцатилетняя Дана рыдает в подушку. На теле словно тавро для скота горят_обжигают следы крепких мужских рук. И как она вырвалась, хотя надежды не было никакой, когда кузнец вжал тонкое девичье тело между сенником и дровней.
Комкает одеяло, заталкивает его между ног туда, где расцветают синяками бедра и успокаивается лишь ночью, когда тихий_эфемерный голос за окном убаюкивает. Он приходит так редко, но сегодня – будто бы угадав – охраняет покой Даны.
Утром кузнеца обнаруживают со сломанной шеей.

За глаза Дану зовут гордячкой. Мол, откуда в 15 лет и столько гонора? Не первая красавица на деревне, да и главная гордость – кудряшки мелкого беса – уже давно не кудри, а всего лишь пряди волной. Но девушка невозмутимо ведет плечами и свысока смотрит на селян – презрительное слово, подобранное Даной из речей её редкого ночного гостя.
Матушка только руками разводит, да, горюя, тихо молится на икону, чтобы Боженька послал дочери ума да мужа приличного. Но на местных парней Дана даже не смотрит, талдыча, что «обещалась другому». И лучше бы никому не знать, кто этот другой.

Накануне своего семнадцатилетия Дана получает от матери отрез белого ситца на приданное.
И красные сапожки с красной-же шалью из замка на холме - у нее даже сомнений нет, принимать подарок или нет. Такой шанс ведь случается всего раз в жизни и ничего, что надо идти ночью через лес совсем одной.
Только бы дождаться, пока матушка ляжет… только бы унять бешено бьющееся в груди глупое сердце.

Опьяненная_ослепленная Дана ничего не видит кроме стальных глаз. И не смущает её больше ничего, лишь бы вечно быть под защитой чёрного плаща. Вырез платья уже не такой вульгарный, ведь Граф ведет пальцами по острым граням ключицы и, не смотря на холод его кожи, Дане кажется, что от жара внутри себя она вспыхнет, осыпаясь пеплом под ноги танцующих, странных гостей.
Ноги заплетаются и подкашиваются – она никогда не умела танцевать, но Он не смеется над ней, лишь крепче прижимает_ведёт, легко перенося с места на место. Она словно плывет, откидываясь назад – мир переворачивает, блестит – Дана замечает Виконта и растерянно, чуть завороженно улыбается ему, в тот момент, когда в очередном па Граф неожиданно резко дергает её к себе.

Час настал!

Громогласный голос штопором врезается в высокий потолок и всё застывает. Стихает музыка, замирают пламени сотни свечей, танцующие будто статуи, замирают вокруг них полукругом – деревенской девчонки льстит такое внимание. Но куда больше ей дороги объятия Графа, который придирчиво рассматривает яремную впадину тонкой шеи.
Ведут острые когти по нежной коже – она хихикает и пытается отстраниться, но внезапно оказывается зажата в полукруге крепких мужских рук…
… между сенником и дровней…
Ужас секундной искрой загорается во взгляде.
- Ваше Сия…
В высокую красивую прическу вонзаются тонкие, длинные пальцы запрокидывая голову, перед взглядом Даны распахивается чёрный потолок, будто бы грозовое небо – еще секунда и прольётся дождь, который смоет её позор.   
И верно первые капли падают её на шею, сбегая ниже к плечам. А после приходит боль.
Облачённая во всё алое – лишь сорочка, наскоро сшитая из сукна, что матушка подарила на приданное – семнадцатилетняя Дана, глубоко вздохнув, умирает в объятиях вампира.

- Мари! – Маркиз де Сад единственный кто нашёл в себе силы повернуться спиной к кровавому посвящению в центре зала и в тот момент, когда Граф фон Кролок поднимает на руках бездыханное, истекающее кровью тело жертвы, француз наглым образом вклинивается между своей старой знакомой и побледневшим Виконтом, - Вот ты где, любовь моя. Развлекаешься с наследником фон Кролока, - последняя фраза была произнесена с усилением, после чего, одурманенная свежей кровью Маркиза де Бренвилье нетвердо сделала шаг прочь от Герберта и повела носом. Маркиз же довольно резко выхватил бокал из рук молодого человека и наклонился к нему настолько близко, что напомаженные локоны Франсуа закрыли обзор Виконту, - вы же не пили оттуда, mon chéri? Да отомрите уже…, а, дьявол…

- Братья и сестры, - Граф фон Кролок равнодушно_надменно оглядел зал всё еще держа на руках невесомое тело Даны – капли крови катились по подбородку вампира, опадая на бледнеющие щеки девушки и, будто кровавые слезы, продолжая свой бег дальше, - Полуночный Бал в своём зените – и – главное блюдо подано!
Он криво усмехнулся, обнажая клыки и в тот момент, когда десятки рук потянулись вперед, разжал свои ладони, позволяя своей жертве соскользнуть и мертвым грузом устремиться вниз. Однако каменного пола она так и не коснулась. Вампиры как один прильнули на колени, оставляя своего покровителя возвышаться над ними, словно темное Божество – фон Кролок в этот момент осматривал зал, аккуратно и изящно промокая белоснежным платком окровавленные уголки рта.

- Уйдите отсюда, Герберт, - прохрипел француз, крепко сжимая локоть Виконта и шипя на окружающих вампиров, - Запах и вкус крови слишком силен, а мы так голодны, что второй живой…, - голова маркиза опала на грудь, изгибая позвонки и он шумно вздохнул, теряя суть и слова…, -  вы так аппетитны… Уйдите на балкон…
Он резко оттолкнул от себя юношу и, покорившись наконец жажде, так же, как и остальные вампиры вокруг него потянулся туда где мелькало среди пышных и старомодных нарядов алое платье.
Балкон замка
Ночь, как и предрекалось, была украшена полной луной осветивший замок на холме будто бы он был центром вселенной, и вся земля вращалась вокруг него. По сути для бессмертных живших в этих стенах и скрывающихся в склепах – так оно и было. Что же до тех, чей удел был жизнь земна – время для них текло в ином направлении.
Чёрный нетопырь легко спланировал на перила, а вот на гладкий мрамор шагнул уже Граф фон Кролок. В его руках всё еще был платок, а тонкая, смазанная полоса крови темнела на неестественно бледном лице, словно напоминание о событиях десятиминутной давности.
- Куколь сказал, что ты общался с … ней, - и это «ней» прозвучало будто бы речь шёл о некрасивой, старой вазе, которая вот уже столетие пылилась в углу бального зала. Но, наконец кто-то удосужился разбить её, и можно было с чистыми помыслами выкинуть осколки. Граф повернулся к сыну, цепко осматривая того и примечая тень ужаса, застывшую гримасой и тщательно скрываемую, - Это было опрометчиво. Впрочем, я рад, что в тебе не проснулось сострадание и посредине посвящения ты не бросился спасать жертву, - вампир держится на расстоянии. И речь его это тонкий прием, чтобы вызвать в сыне раздражение и гнев – все что угодно, лишь бы тот не стоял истуканом, - Герберт. Такова моя жизнь – ты знал об этом понаслышке. Теперь видишь воочию, и единственный вопрос, который волнует меня здесь и сейчас – примешь ли ты своего отца таким, какой я предстал там, в центре зала?

- Куда же ты, Мари? – маркиз де Сад выбросил вперед руку, материализовав платок прямо перед носом вампирши – та резко остановилась и недовольно ощерилась.
- Прочь с дороги, Франсуа. Я голодна, - она подбоченилась, - Или хочешь сказать, что сам не ронял слюни на графского сынка? Упитанный, не то, что эта тощая деревенщина… и, если я сделаю пару глотков, он даже не почувствует.     
- Вот уж я повеселюсь, миледи, когда после Вашей дегустации Граф оторвет Вам голову, - француз громко расхохотался и скомкал не пригодившийся платок, а после приобнял кипящую возмущением маркизу за широкую талию, - Изящней надо быть. Например, начать с танца… о, посмотрите, трансформация завершилась.

Мелкий бес кудряшек и нежный румянец щек остались где-то позади. Распахнув глаза и застонав_зашипев – бессмертная нынче Дана – томно потянулась, будто очнулась от векового сна. И какое же её было удивление, что в этом новом и прекрасном обличии она стала никому не интересна.

+4

10

Кровь. Как же много крови. Она стоит перед глазами, капает на пол, течёт робкими струйками, окрашивая весь его мир в алый цвет. Этот цвет пахнет неприятно, отдает металлом и сладковато-противным запахом, резким и неприятным. Герберт всё это видит, он в ужасе наблюдает, как широко ощеривается его отец, во всей красе рассматривает его огромные клыки. Они правда такие огромные? Он раньше даже не замечал этого. Кровь. Которая появляется, стоит этим клыкам проткнуть нежную кожу, вонзиться так глубоко, что водит от мнимой боли лопатки. Все в неистовстве шипят, извиваются словно в агонии, всё вокруг оживает_шевелится и только виконт стоит удивленный. Зачарованный. Смятенный. Румяные щёки белеют, взгляд превращается в стеклянный и глубокий. И холодеют руки, словно он сам - живой мертвец.
Словно это все вокруг ожили, а он - умер. На какое-то мгновение юноше кажется, что так и есть. Он выглядит совершенно блеклым, тусклым и чужим среди всего этого действа, что кровавой пеленой застилает глаза. Всё, что разворачивается в центре бальной залы с подачи Графа фон Кролока - всё это чуждое ему. Непривычное. Страшное.
Герберт предполагал, догадывался, как это выглядит. Но сейчас, видя, как трепыхается невинная жизнь, как отчаянно сопротивляется в жёстких, стальных когтях смерти девушка, виконт невольно представляет на её месте себя. Ему невыносимо страшно от одной только мысли, что его так же грубо подомнут эти руки, которые он так любит и которые всегда с такой заботой гладят его по волосам, а в его шею так же бездушно вонзятся клыки, едва касаясь губами кожи. Теми самыми губами, что нередко целовали его руки. Герберт боится того, что сам может быть всего-лишь очередным сосудом с кровью, ненужным и совершенно бесполезным после. Выкинутым так же, как сейчас Граф фон Кролок выкидывает мёртвую девушку. Та словно сломанная кукла, безвольная, терзаемая другими вампирами.
Обрати какой вампир на него сейчас снимание и вонзись клыками в шею - юный виконт даже не заметил бы. Столь тяжело ему было заставить себя оторвать взгляд, столь бешено колотилось в его груди сердце, и столь трудно было сделать даже один единственный шаг. 
Кровь щиплет губы. Она въедается всюду. По крайней мере так кажется виконту, но на деле это лёгкие нотки яда, что были подсыпаны ему предусмотрительной вампиршей. Этих ноток слишком мало, чтобы затмить его разум, который и так заволокло оцепенением от раскинувшейся трагедии, но достаточно, чтобы совсем еще неопытный и непривычный даже к алкоголю Герберт почувствовал лёгкую дезориентацию в пространстве, из которой его и выдернул маркиз, едва ли не вышвырнув Герберта на балкон. И уже оттуда Герберт лицезрел, как пошла изломами изящная маска французского вампира и как под всей этой обворожительной милой нежностью и увлекательными речами маркиза де Сада обнажились оголённые позвонки чудовища, вгрызающегося в эту самую проклятую кровь. Какая-то вампирша, поведя носом, заметила стоящего в балконном проёме светловолосого человека,и Герберт тут же поспешил отойти подальше к перилам, скрываясь от этого голодного дикого взгляда.
Отец на него так никогда не смотрел.
Или же?
Нет.
Отец на него так   н и к о г д а   не смотрел.

Голодное шипение сменяется за спиной шипением не менее голодным, но удовлетворённым, а Герберт, поправляя на видном месте символ их рода, напряжённо вслушивается в ночную тишину гор, вдыхая полной грудью ночной морозный воздух и зябко ёжась на балконе. В бальном лёгком камзоле ему холодно и мороз еще сильнее сковывает и без того оцепеневшее тело мальчишки. Зима в Карпатах суровая и крепкая, особенно в канун преддверия Рождества, когда все склоны уже усыпаны снегом. Но именно эта суровая свежесть помогает отвлечься и забыться. Пусть лучше тело дрожит от холода, а не от позорного, порочащего его страха. Как он может бояться отца? А ответ прост, вот он на поверхности, едва стоит виконту взглянуть в голубые глаза, что цепко держат его внимание, едва Граф касается ботинками каменного пола. И этот ответ - Герберт его и не боится. Он знал, кто его отец,знал, какую жизнь тот ведёт. Только не видел этого. Но Герберт фон Кролок боится такой жизни. Его живое сердце и душа не готовы принять подобное. Как и не могут осудить. В этом всё его противоречие, всегда было и есть. Каким бы чудовищем не был его отец - сын его будет любить любым.
Но это осознание не скроет того ужаса, что отпечатком легло на светлом живом лице и сковало его.
Герберт наконец совершает хоть какое-то движение - морщится. Недовольно и флегматично на слова о героическом спасении невинной девушки. Ту, конечно, жалко, но она сама была виновата в своей глупости, сама шла на зов вампиров, поддавшись их очарованию и соблазнившись прелестями вечной жизни. Герберт эти прелести столь милыми и романтичными не находил. И уж лучше пусть её там сожрут посреди бального зала, чем их обоих.
- Это твой бал, у меня и в мыслях бы не было вмешиваться в привычный тебе ход событий, - язык словно прирос к нёбу и первые слова получаются чуть хриплыми и сухими. Ещё одно новое движение - уверенное и одновременно с тем робкое - Герберт преодолевает разделяющее их пространство и, подойдя к отцу, забирает у того из пальцев платок, на который старается не смотреть, чтобы не видеть там пятен свежей крови. Выбрав чистый уголок ткани, юноша аккуратно стирает оставшуюся полоску с лица Графа, едва касаясь его ледяными замёрзшими пальцами и тяжело вздыхает, оборачиваясь назад, где продолжается празднество и Полуночный бал, там, где брошенная жертва оказывается один со своими страхами. В вечном одиночестве, потому что она никому больше не нужна. Что взять с опустошённого сосуда?
- Я всегда принимал тебя таким, какой ты есть, отец, -  лёгкая улыбка - Герберт пытается быть беспечным, но сейчас - не получается. Но он заметно расслабляется, рядом с отцом проходит тот ужас, что сковал его, рядом с отцом виконт чувствует себя увереннее и защищённее. Граф здесь - главный вампир, его боятся, уважают и рядом с ним никто не посмеет снова так же ощериться на его сына. И если за столько лет отец никогда таким голодным чужим взглядом не смотрел на своего сына, то и сейчас нечему измениться.
- И ничто не способно этого изменить. Не важно, каким ты предстал там. Ты - это ты и я всё так же люблю тебя и принимаю любую часть твоей жизни, - ненужный уже платок выскальзывает из рук Герберта, когда тот порывисто обнимает отца, словно пытаясь извиниться за свои следующие слова, - только я не хочу становиться таким же. Прости. Я готов это принять для тебя, отец, но не для себя. По крайней мере сейчас. Быть может через несколько лет, познакомившись с этой твоей стороной жизни ближе и привыкнув, я изменю мнение. Но пока что меня это пугает, - отстранившись на шаг от отца Герберт потупил взгляд, рассматривая носки своих туфель. У него было чувство, что он виноват в своём решении и в своей слабости, которую проявил там в зале, испугавшись происходящего. Но отец сам говорил что примет любое его решение. И пока что оно было таковым. Но в тоже время оно было не окончательным. Герберт был ещё слишком молод, неопытен и дышал жизнью, стремился ко всему новому, жил чистыми эмоциями и каждым днём. Он был чист и невинен душой и трудно было представить его трепетную и доверчивую натуру за убийством или жестокостью.
И эта же доверчивая натура быстро теряет свой виноватый вид, ухватываясь за ладонь Графа, потому что у него уже появляется новый вопрос, который зажигает жизнью его взгляд, а любопытство тянет его вперед в омут, с головой. Потому что Герберту уже действительно интересно.
- А это вкусно? Тебе вкусно от крови? - теперь Герберта потряхивает уже не от страха, а просто от банального холода и его зубы стучат не хуже, чем у любого другого вампира, но любопытство  - в случае виконта - порок. Он быстро забывает про холод, увлекаясь ходом своих мыслей, - и раз уж ты мне открыл наконец-то эту часть своей жизни, то тогда уж поделись всем. Я уже несколько лет умираю от любопытства! Ты ведь пил вино, я видел. Тебе так же вкусно или по другому? И ещё, я давно хотел тебя спросить… - голос невольно меняется на более серьёзный, да, виконт мечется от одного к другому, окончательно потерявшись и заблудившись не в своей тьме, - сегодня я увидел их жажду и злость... Отчаяние. Я помню этот голод в глазах и раньше, когда на меня нападали. Но ты ведь со мной никогда таким не был. Ты никогда не хотел съесть меня? - не выпуская ладони Графа из своих рук, виконт задумчиво провёл по его длинным пальцам, очерчивая красивые и длинные когти. Крепкие. Нет, эти руки никогда не смыкались с таким равнодушием на его плечах. И не сомкнуться. Вот уж в чём, а в этом Герберт совершенно точно и совершенно беспечно уверен. Потому что он любит своего отца именно таким. И безгранично верит ему.

Отредактировано Herbert von Krolock (Пт, 12 Июл 2019 00:39:20)

+4

11

- Как-бы я посмел допустить мысль, чтобы превратить тебя в сосуд, - опадает с плечей чёрный плащ, когда Граф делает скользящий шаг вслед за сыном, сокращая между ними расстояние почти до минимума. Вампирам не страшен холод карпатской ночи, их кожа и разум сами сотканы из самого синего льда, но, за течением времени не трудно забыть, что не все в этом мире таковы. Хозяин замка помнит об этом как никто другой, хотя бы потому что не всё человеческое в нем мертво и похоронено под толстыми каменными плитами, и поэтому – черными крыльями плащ закрывает Герберта от холода и жадных глаз вампиров по ту сторону балконной двери. Граф смотрит поверх головы сына и тут же все страждущие до свежей человеческой крови забывают не то что про существование Виконта, а собственные имена, - Кровь – это необходимость, - он чуть наклоняется, едва не касаясь уха сына и выдыхает холод. Как ему объяснить? Как рассказать, что вампиры – суть пепел и если человеческая кровь не согреет жилы Графа фон Кролока, то он осыплется белым прахом, достаточно будет тронуть. Но сейчас он полон сил – так чудесен эффект первого глотка девичьей крови. Если бы у Герберта были глаза вампира он бы сразу заметил, что исчезли тонкие сеточки морщин у глаз его отца, распрямились плечи, а руки, спрятанные за рукавами черного камзола, не были больше испещрены иссиним, высохшими венами, - Вино же - лишь старые привычки, которые милы моему сердцу. Тебе любопытно все это, Герберт? Я рад. Возможно, здесь и сейчас, лучшее время, чтобы рассказать тебе немного больше о жизни вампиров, - это слово – вампир – так редко упоминается в их разговорах, но Граф настойчиво произносит его раз за разом, заставляя сына привыкнуть к пониманию того, с кем он имеет дело. Быстрые, длинные пальцы застёгивают под подбородком Виконта застежку плаща, не преминув очертить линию подбородка, - Посмотри на них, - он мягко разворачивает Герберта к бальному залу и опускает руки ему на плечи. Мимо дверей проплывают танцующие пары – кто-то неотразим в своей красоте, кто-то пугающе омерзителен в своей дряхлости. Не трудно понять, что в бессмертном обществе тоже присутствует своя иерархия – маркиз де Сад беспечно машет рукой, - Этот мир может стать твоим – если захочешь, - Граф фон Кролок относительно молодой вампир, но никто в здравом уме не назовет его неофитом. Потому что та сила, что заключена за завесой холодных серых глаз пугает любого, и поэтому Герберту совершенно не стоит бояться, как его примут в новом обществе, - Но, сейчас ты уже сказал свое слово – и я его услышал. И я его принимаю, - конечно, он допускает вероятность того, что Виконт может выбрать удел сметных. Это будет болезненное решение для них обоих, но Граф всегда поддержит своего сына – он поправляет цепочку с фамильным знаком на шее сына, - Единственное, о чем я тебя прошу – внимательность и осторожность. Их злость – первобытная злость – может таиться за улыбками и невинными жестами, но каждый вампир жаден до человеческой крови, - пальцы на плечах словно железные прутья. Шепот в шах словно заговор от опасности, - А ты – моя кровь – которую я буду защищать до последнего вздоха.   
Граф фон Кролок отпускает сына, но перед эти осторожно оправляет его волосы и чуть заметно морщится.
- Ты сменил парфюм?
Вопрос скорее риторический, и, кажется, светского характера – но отчего тогда кажется вампиру запах яда и предательства. В спину бьет сильный порыв холодного ветра и вокруг фон Кролоков расправляет крылья снежная буря, которая медленно подбирается к замку этой ночью.
- Этикет бала требует от меня еще один танец с новообращенной, после чего мы можем удалиться в малый каминный зал где ты задашь все оставшиеся вопросы, - почему бы в этот раз не сделать исключение. На Бале присутствует достаточное количество Древних, которые могли бы закрыть торжество не хуже хозяина замка. Граф приобнимает своего сына, сжимая ткань плаща когтями и открывает балконную дверь, - Прошу Вас.
- Граф фон Кролок и Виконт фон Кролок, дамы и господа, - веселый голос маркиза де Сада перекрывает музыку и разговоры, и весь бальный зал взрывается аплодисментами и восхищенными восклицаниями. Будто бы и нет здесь никаких вампиров, лишь аристократы, которые собрались ради приятной ночи с танцами и вином – француз так и вовсе лучится удовольствием, пару раз хлопая в ладоши и заставляя оркестр перейти на более традиционную и уместную случаю мелодию.
Граф же, как только переступает порог замка, тут же становится истинным Хозяином Бала, свысока глядящим абсолютно на всех, кроме стоящего рядом сына – он поворачивается к нем и сдержанно склоняет голову, будто бы извиняясь за то, что традиции отрывают его от приятного разговора. А после, на ходу выправляя манжеты на рукавах, идет через весь зал к застывшей в неловкости и смущении Дане.
Она глупо хлопает глазами, а после робко улыбается и уж совсем едва не плачет, когда Граф фон Кролок протягивает свою руку, приглашая на танец.
- Мой Граф.
- Извольте молчать – это танец, а не дискуссионный клуб.

- Несчастное дитя, - шепчет над ухом у Виконта маркиз де Сад и мягко дотрагивается до его плеча, привлекая к себе внимание. В этот момент в очередном па Граф небрежно откидывает от себя руку Даны, для того чтобы поменять партнеров, - Неужели Вам её не жалко, Герберт? Или хладнокровие Вашего отца опустилось на плечи с этим плащом? – он качает головой, мол, черный цвет – ну зачем вам это, дорогой Виконт, - Тем не менее – третий танец, Вы помните? И я настаиваю, иначе Вы просто не уйдете из этого зала.
- Маркиз де Сад, настойчивы до неприличия, -  Маркиза де Бренвилье, обмахивается веером, кокетливо строя глазки Герберту, - полагаю, молодой человек, сам вправе выбрать с кем ему танцевать следующий тур.
От нее ненавязчиво пахнет жасминном и ладаном и чем быстрее взмахи веера, тем плотнее окутывает этот запах как саму маркизу, так и ее собеседников – француз смотрит чуть осуждающе, но не говорить ни слова. Эта молчаливая дуэль длиться ровно несколько мгновений, после которых глаза вампиров устремляются на Виконта, призывая сделать его выбор.

Отредактировано Graf von Krolock (Вт, 16 Июл 2019 02:23:51)

+2


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » Я - темной силы порождение - полночный правлю бал