Каково это — быть богом? Каково ощущать абсолютную власть над собственной и над чужими жизнями? "Это восхитительно!" — ответил бы Лорд Зедд, если бы его спросили. И ведь он действительно знал об этом не понаслышке, поскольку являлся живым примером того, что богом может стать каждый. Более того, своими способностями он опровергал устаревшее, как сама вселенная, мнение, что лишь свет способен даровать жизнь. К своему счастью, Зедд достаточно быстро осознал, что добро и зло, равно как и свет со тьмой, это вещи относительные. В отличие от былых представителей ордена так называемых "защитников жизни", Могучих Рейнджеров, которые считали чёрную магию опасной, император был убеждён в том, что сам факт создания жизни, пусть и при помощи тьмы, это благое дело. В конце концов, считай он иначе, Зедд не занимался бы этим прямо сейчас. ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
устав администрация роли f.a.q фандом недели нужные хочу видеть точки отсчёта фандомов списки на удаление новости

crossfeeling

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » Hic portus salutis


Hic portus salutis

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Hic portus salutis здесь спасительная гавань
Erik & Wanda // Magneto & Scarlet Witch

http://s8.uploads.ru/XmA0R.gif

«

РАФТ
Эрик Леншерр вовсе не залег на дно, как многие думали. Просто восстанавливался и выбирал наиболее подходящий и эпичный способ явить себя миру. И таковой нашелся. Рафт. И одна из пленниц, которую он собирается вытащить. Его дочь.

»

+1

2

Мир изменился - слишком и далеко не в лучшую сторону. Люди еще больше напуганы тем, что не могут для себя объяснить, чего не могут держать под контролем. Эрик всегда знал, что участь тех, кто обладает способностями, будет не самой завидной. Эрик прекрасно понимал, к чему все это идет, и видеть новые лагеря, но уже для мутантов, он совершенно не хотел. Но человечество не извлекало уроков - оно лишь искало новые грабли, чтобы на них наступить, чтобы расшатать их хрупкий мир еще больше, чтобы обрушить цивилизацию и поставить ее на колени. Видит Бог, не он начинал эту войну, но подставлять другую щеку он не собирается!

Тюрьма Рафт - это вам не Пентагон, не бункер Страйкера, даже не Освенцим. Если бы Эрик задался целью, то он легко бы написал книгу о разных местах для заключений, где ему удалось побывать - практический опыт того, кто оказался по ту сторону решетки. Плавучая неприступная тюрьма в северных водах, куда проникнуть для простого смертного - дело крайне трудное и почти невыполнимое. Только Эрик простым смертным как раз не был, и он уже надевает шлем, бросая взгляд в свое отражение в зеркале. Сегодня у него важный день. Сегодня для него многое должно решиться!

Эрик не доверяет никому такую миссию. Он полагается исключительно на свои силы, где долететь до места - это не изматывающе, где у него еще в запасе полно ресурсов, чтобы устроить в мире мини-Апокалипсис. Эрик не записывался в герои-спасители, где одним его желанием было бы помочь Капитану Америке в его правом деле. Вовсе нет - у него была здесь иная цель, личная, и он уже успел собрать достаточно сведений о той, за кем он сегодня направлялся. Ванда Максимофф. А должна была быть Ванда Леншерр. Но ничего - у нее еще есть время, и у него есть. Только у сотрудников Рафта оно неумолимо заканчивается.

Плохая погода его не слишком волнует - его поле защищает его надежно, и Эрик уже чувствует, как там, внизу, под темной водной бездной, замер Рафт. Покалывание на кончиках пальцев от ощущения металла, и довольная ухмылка едва трогает его губы. Ему не нужно, чтобы кто-то вмешивался, чтобы ЩИТ или остатки Мстителей прибыли по сигналу тревоги, и первым делом Эрик берет Рафт в кольцо, блокируя сигналы, прощупывая защиту этой тюрьмы, которая целиком и полностью состоит из металла. Видимо, его слишком давно не было, что про него успели забыть. А зря!

Эрик простирает руки вперед, ощущая металл, заставляя Рафт всплыть на поверхность. Он представляет, какая там паника сейчас, как системы отказывают одна за другой, как не проходят сигналы и как замерла защита. Не стоило связываться с ним! Только те, кто сюда упекли Ванду, явно не знали, что за ней еще могут прийти. И не просто прийти, а так, буквально с ноги, выбить парадную дверь. Эрик опускается ниже, когда Рафт всплывает на поверхность, и сжимает руки в кулаки, мигом ломая все стрелковые орудия по периметру - для надежности. Чуть прищуренные глаза, и люк уже открыт, приглашая Магнето войти внутрь.

Охрана сопротивлялась - другого и быть не могло, но его поле не пропускает пули, а оружие оборачивается против тех, кто на него его направлял. Стальные листы обшивки слетают со стен, запаковывая охрану в эти коконы. Эрик идет вперед, не видя перед собой препятствий. Первым делом - командный центр, чтобы точно избежать сюрпризов. Сопротивление еще ожесточеннее, но он был к этому готов, планомерно расчищая перед собой пространство. После такого информация о нем будет снова на слуху, ЩИТ наверняка бросит ресурсы на его поиски. Только что или кого они могут ему противопоставить?

Одиночная камера. Карцер. За плохое поведение? Определенно его дочка, и Эрик, сверившись с планом на одном из мониторов, уже идет к своей цели. Звать помощь - бесполезно, оказывать сопротивление - тем более. Он спускается все ниже, пока одним взглядом не откидывает со своего пути тяжелую металлическую дверь, проходя внутрь коридора с одиночными камерами. Эрик хмурится и следующая дверь слетает с петель, открывая ему небольшое пространство камеры, где толком ничего и нет, где те же нары - это не кровать в каком-нибудь Ритце или Георге V. Девушка его явно не ждала, почти смирившись со своей участью, не ожидая от этого мира ничего хорошего. Справедливо.

- Ванда, - он подает голос, привлекая ее внимание к себе, протягивая к ней свою руку, замирая в проеме. - Я пришел за тобой, - она не знает его, не узнает, но ничего - у них еще будет время, которого их лишила Магда. К сожалению, только у них: Пьетро уже не вернуть. Перечитывая досье на сына, смотря на его волосы, посеребренные, как и у него самого, Магнето испытывал острый приступ боли. Вот какова участь героев: погибать за других! Если бы он был рядом, то этого бы не случилось. Если бы он был рядом, то он бы сумел все предотвратить. Если бы он был рядом, то Гидра никогда бы не добралась до его детей. Если бы он был рядом, то он скрутил бы этого Альтрона в бараний рог! Множество этих "если" оседают где-то внутри: история не знает сослагательного наклонения.

- Ванда, прошу тебя, пойдем, - небольшой шаг вперед, все также протянута рука. - Я здесь, чтобы освободить тебя, - она имеет полное право ему не верить и не доверять, но она не может отрицать, что это - ее шанс, который может еще не предоставиться. Просто Ванда еще не знает, что без нее он отсюда не уйдет, и Эрик пока что не пугает ее такими громкими заявлениями. - Нам лучше поспешить, Ванда, пока они... в любом случае, я справлюсь со всеми и не оставлю свою дочь гнить в этих застенках.

+3

3

В это весь смысл – сиди и думай о том, как была неправа. Столько, сколько потребуется. Времени вдоволь и ничто не отвлекает, даже настраивает на нужный лад. С обычными людьми все наверное так и происходит. А значит ничего подобного уж точно не произойдет с ней.
Во-первых, она не была неправа. Потому что поставить свою подпись под Актом означало сдаться. Переложить ответственность за свои действия на кого-то другого. Позволить распоряжаться силами, владеть которыми возможно даже она сама не должна была. Фон Штрукер с помощью камня Разума скорее всего перекроил её естественные способности, чтобы сделать сильнее. Наверняка она не знала, но отчего-то была уверена, её природный дары были куда скромнее. Или просто иные, не то, что сейчас. После экспериментов, даже самые светлые головы Щ.И.Т.а посматривали на неё со смесью любопытства и настороженности, уже потому, что её способности стали почти безграничны. Отсюда следовало во-вторых. Такие силы – не кран, который можно перекрыть и спать спокойно. Такие силы – река, бесконечно бурная и глубокая, опасная и непредсказуемая. Её, возможно, спеленали по руках, нацепив какое-то устройство, которое не позволяло манипуляции псионической энергией, но то была наспех возведенная плотина. Перемычка, которую толком ничем не укрепили, которая не выдержит достаточно долго, может лишь немного времени купить. Вот только его недостаточно. Ни для кого из них. Тюремщикам нужно чудо или как минимум Камень Бесконечности, чтобы понять, как можно лишить её сил навсегда. А ей остается считать секунды до того мгновения, когда плотина рухнет под натиском мощи, что рвется наружу. У неё больше нет возможности тренироваться и позволять способностям развиваться в естественном темпе. Из неё делали оружие, мощное притом, но даже барон понимал, что за оным нужно внимательно следить, и уж точно не стоит просто вешать на стену, надеясь, что оно не заржавеет или не пожелает выстрелить в самые неподходящий момент. Медленно, но верно, стена, что преградила путь её силам истончалась. И первыми на себе это почувствовали охранники. В какой-то момент, алые искры закружились в безумной пляске, стекло и металл дождем из осколков брызнули на мужчину в форме, делавшего обход, ведьма же, не сразу осознавшая, что происходит, в процессе отключилась. Очнулась в карцере, по ту сторону двери находился Росс, терпеливо ожидавший её пробуждения, дабы объяснить новые правила. Воротник на её шее будет вызывать аневризмы при малейшем проявлении способностей. Кровеносные сосуды будут лопаться, а чувствоваться это будет так словно «твои мозги кипят и взрываются как воздушная кукуруза». Эти слова Максимофф запомнила очень хорошо. Не хотела пропустить это наверняка неповторимое ощущение. Наверняка щекотка по сравнению с электрическими разрядами, которые вырубили её, пока она была в прежней камере. Что-то объяснить ему ведьма даже не пыталась. Все-равно что призывать к благоразумию лавину. Пустая трата времени. Этот человек не послушает даже создателей всех этих орудий пыток, он просто будет продолжать заставлять их делать все более изощренные устройства, которым должно сдерживать её. Интересно, когда они поймут, что такого не существует? Или, по крайней мере, что им такое не создать? И что они будут делать, когда окончательно осознают это? Ответы на эти вопросы ей известны. Ожидание казни, пусть и отсроченной, но все равно казни, изнуряли, изматывая что морально, что физически. Все привлекательнее начинала казаться мысль о том, что скоро она, возможно, будет рядом с Пьетро и родителями. Она скучала по своей семье. И, как оказалось, семья тоже по ней скучала…
По Рафту словно дрожь прокатилась. Ванда почувствовала, что тюрьма поднимается из пучины, вот только против воли её тюремщиков. Сирены взывали, красные лампы ожили, очень скоро здесь воцарится хаос. С металлом происходит что-то странное, он словно с ума сходит, постоянно деформируясь по воле чего-то. Пять мучительных минут спустя выяснилось - по воле кого-то. Вибрации отдавались во всем её теле, пока двери слетали с петель. Кто-то целенаправленно шел в направлении карцера. И когда последняя преграда была сметена, Максимофф хватило лишь на то, чтобы изумленно-напряженным взглядом всмотреться в фигуру, застывшую в проеме. Страха, впрочем, почти не было. Реакции на первые слова тоже не последовало. Требовательно протянутая рука, властность, но в то же время что-то еще… В мыслях лишь один вопрос: «Почему?» Они ведь не знакомы? Зачем ему освобождать её? Видно, всё это читается на её лице отчетливо, и причину ей объясняют. Дочь. Его дочь.
― Это не… ― невозможно? Вряд ли. Наступила эра чудес, так говорил фон Штрукер и, черт возьми, был тысячу раз прав. Нет больше ничего невозможного. Ей ли не знать. ― Они одели на меня это, ― тонкими пальцами касается воротника, застежки которого точно сделаны из металла, они тоже слегка вибрировали все это время. ― С ним я не могу использовать свои способности, ― угрюмый взгляд исподлобья, Ванда понятия не имеет, может ли доверять ему, но если при ней будут её силы, то хотя бы постоять за себя сможет, если он не тот, за кого себя выдает. ― Как ты узнал, где я? ― и почему не пришел раньше? Где был все это время? Почему оставил их с Пьетро? Вопросов предостаточно, но на них еще будет время, когда голова хоть сколько-нибудь прояснится. Она достаточно обжигалась и пока не готова поверить в то, что ей наконец-то достался счастливый билет.

+3

4

Для него не существует препятствий, когда он идет к своей цели. Он не задумывается о том, кто остался позади. Он не считает потери, если дело того стоило. Он не видит перед собой преград, а, если видит, то легко сминает их. Он не привык отступать и даже самые его безумные идей всегда видели свой финал - далеко не всегда успешный для него. Эрик привык бороться и не сдаваться, подниматься с колен и идти вперед. Возможно, что Шоу был прав, и он все же сделал из него чудовище и монстра.

Рафт ему поддается, и тюрьма - это не то, что может его сдержать. О чем думали люди, когда ее строили? Хотя они явно о нем забыли, и своим жестом Магнето напоминал им о себе. Его не сдержат стальные орудия и заслоны, он готов выступить против Мстителей и даже сразиться с этим богом из скандинавских легенд и мифов, который внезапно оказался вполне реальным. Его цель этого стоила, но все же Магнето не стал напрасно рисковать: ему нужно было спасти дочь, а не героически погибнуть у нее на глазах. Он никогда не был героем - он был чудовищем и монстром.

Жертвы есть всегда, и он их оставляет за собой без сожалений: либо они, либо он. Вряд ли бы они дали ему пройти и забрать дочь, они пытались открыть огонь на поражение и даже не задумывались, против кого выступили. Росс подобрал неплохих цепных псов, но все же недостаточно хороших. Может, потом стоит нанести ему визит и разъяснить, как не стоит делать? Впрочем, и это успеется и пока что отходит на второй план, когда он идет по коридорам, когда приближается к нужной камере и своей силой открывает дверь.

Эрик смотрит на дочь, в ошейнике, запуганную, но не сломленную. Она похожа на Магду, слишком похожа внешне, но в ее взгляде, в глубине ее глаз, есть очень многое от него. Она не спешит верить и принимать его руку, и он ее не винит, он понимает, как тяжело бывает принять для себя что-то, что может в корне изменить твою жизнь. Ванда все еще его разглядывает, а потом касается ошейника на своей шее, и теперь уже Эрик смотрит пристально на него. Брови сходятся на переносице в маске гнева. Как эти ублюдки посмели так поступить!? Взгляд невольно скользит по ее левой руке, словно он ищет номер, который эти нелюди могли выбить ей на коже, как когда-то выбили ему в концлагере.

- Они заплатят, - коротко бросает он, и ошейник тут же падает к ногам Ванды, возвращая ей способности, снова делая ее той, кем она была на самом деле - до того, как мир решил, что ее боится, что попытался ее подчинить себе. - Пойдем, Ванда, здесь тебе точно не стоит находиться, - в этот раз Эрик проявляет больше решимости, когда подходит к ней, чтобы увести ее отсюда. Он снимает с себя плащ и накидывает ей на плечи: наверху не самая приятная погода, а ее одеяние не слишком располагает к прогулкам под дождем и ветром, даже если его поле защитит их от непогоды. - Я просто нашел. Не совсем просто, но нашел, - в коридорах - трупы охранников, и тут не возникает никаких сомнений, кто привел их приговор в исполнение. Он не испытывает раскаяния или сожаления: они стояли у него на пути, и он был вынужден это сделать. Умирать или нет - это был их выбор, и он здесь лишь поставил в этом выборе финальную точку.

Они поднимаются выше, к выходу, все также не встречая сопротивления. Либо он уничтожил всех, либо остальные бояться показаться, либо их ожидает засада там, наверху. Эрик готов ко всему этому и не считает никого здесь соперником.
- Я отведу тебя в безопасное место, где ты сможешь отдохнуть и прийти в себя, - он не задает вопросов, за каким чертом дочь взялась помогать людям и этим Мстителям, он не спрашивает, как она оказалась в Гидре. Не время сейчас для этого - чуть позже. - Меня зовут Эрик. Эрик Леншерр, - он наконец представляется, если его имя ей чего-то скажет. Может и не сказать, но прозвище, даже спустя года, все равно отдает ассоциативным рядом, где есть кровь, где есть страх человека в малиновом плаще со шлемом на голове. - Но в мире я больше известен, как Магнето, - он чуть крепче обнимает ее за плечи и заглядывает в глаза. - Не переживай: я остановлю любую пулю, любую атаку и любого, кто кинется к тебе. С тобой ничего не случится!

И, едва они оказываются наверху, как свет тут же ослепляет его, как слышится приказ сдаваться, и Эрик видит, как оружие направлено на них. Он ухмыляется: идиоты редко способны усваивать уроки. В его взгляде все также сквозит уверенность, когда он смотрит на дочь.
- Не замерзла? - Эрик заботливо поправляет на ней свой плащ, еще плотнее ее закутывая. - Сейчас я здесь разберусь, а потом мы отсюда улетим, - транспорта не видно, но все та же уверенность говорит о том, что он ее отсюда собирается забрать так или иначе. А пока что Магнето уже окутал их своим невидимым полем и небрежно махнул рукой, сметая лист обшивки у нападающих из-под ног, заворачивая в этот смертоносный рулон технику и людей. - Не смотри, - тихо говорит он Ванда, заставляя ее развернуться к себе и уткнуться лицом в его плечо. И все бы хорошо, но только некоторые крики ужаса и боли все равно прорываются. Вот почему глупые людишки не могут умирать тихо?

+1

5

―Твой брат приятно удивляет нас, ― ощущение, что словно лезвием по лицу полоснули, но то всего лишь фон Штрукер улыбнулся. ― Скоро он сможет оказываться где угодно за считанные секунды. Мы способны будет добиться такого эффекта, ― удовлетворенно заключает мужчина. ― Однако, ― Ванда хмуро смотрит исподлобья, этого театрального «но» она ожидала. Близнецы все еще живы только потому, что осознали, что именно хочет от них этот ненормальный, поняли, как следует себя с ним вести и выучились управлять им не хуже, чем он – ими. ― Есть места, куда даже твоему брату не попасть, ― Максимофф чуть склоняет голову набок, сощуривая серо-зеленые глаза и выжидающе глядя на барона. Пасмурный взгляд обещает смениться бесстрастным алым в любое мгновение. ― Заглянуть в чужой разум способна только ты. Только представь каково это! Быть единственной, кто может увидеть мечты, надежды, страхи… ― последнее его интересует более всего. И возможность вывернуть наизнанку чужие чаяния, конечно. ― Не сдерживайся, Ванда. Ты можешь творить чудеса, о которых даже не подозреваешь… Все, что тебе нужно – отпустить себя. Позволить себе.


Дышать мгновенно становится легче. Не только потому, что стальной обруч, с глухим стуком упавший к ногам, больше не душит, но и благодаря пробежавшему по венам теплу. Её способности вернулись. На плечи опускается плащ. Странно, что до этого момента, она не осознавала, как ей было холодно. И виной тому совсем не карцер, из которого она только что вышла. Ком в горле удается проглотить, пусть и с трудом. Какая ирония. Ей нужно привыкнуть к тому, что она снова стала собой.
Ведьма идет мимо распростёртых тел, пронзенных пулями и не может поверить в это. Отказывается поверить в это. Они отдали свои жизни только чтобы остановить того, кто пытался вытащить её?  Её, повинную только в отказе добровольно заковать себя в цепи? Никто не говорил этого прямо, но договор по сути своей был кандалами. Когда начали строить Негативную Зону и цеплять на ей подобных антимутантские ошейники, сомнений больше ни у кого не осталось. Либо добровольная служба, либо принудительная. Ничьего мнения спрашивать даже не собирались. Рука девушки снова тянется к горлу, инстинктивно, непреднамеренно, то ли в попытке еще раз убедиться в отсутствии воротника, то ли из-за того, каким все кажется бессмысленным. Они должны были отойти в сторону. Не мешать. Дать им уйти. Дать ей уйти.
Она словно во сне движется по коридорам, все выше и выше, прочь из тюрьмы, к спасительному выходу. Ей хватает сил кивнуть, когда назвавшийся отцом мужчина представляется и говорит, что отведет её в безопасное место. Этого имени она все равно не слышала или, по крайней мере, просто не помнила. Но вот прозвище, Магнето… Становится понятно, как он остановил летевшие в него пули и каким образом они в конечном итоге оказались в телах охранников. Винить за содеянное не получается. Она тоже жестко обошлась с теми, кто угрожал дорогому для неё существу. Если Эрик думает, что она – его дочь… Если Эрик знает, что она – его дочь, если это действительно так, его ярость ей понятна.
Свет слепит глаза, приказ сдаваться бьет по барабанным перепонкам, капли дождя пронзают холодом, словно острыми иглами.
― Нет, ― отвечает она, смотря ему в глаза. И не только на вопрос, замерзла ли она. ― Я сама, ― глаза полыхнули алым, а оружия, направленные на них, дрогнули, стоило ей развернуться к сжимавшим их охранникам.
Отпустить себя. Позволить себе.
Так он говорил. Самое время последовать совету.
Вокруг пальцев начинает клубиться карминовый дым. Поначалу кажется, будто ничего не происходит, вот только полукругом за спинами военных уже вьется тонкая колдовская нить. Ванда соединяет ладони – одна над другой, позволяет магии течь сквозь неё, направляя движения. Мгновение – и тонкий след словно поджигают, он горит, как горел бы фитиль динамитной шашки или пушки. Сфера, зависшая в полуметре над военными, ширится, разрастается. Кисти рук пускаются в знакомый танец и потрескивающие внутри заряды обрушиваются на разумы каждого, кто держал их под прицелом. И кошмары их материализуются. Это не просто видения, вроде тех, что она наслала на Мстителей. Тогда она ненадолго заперла их вместе с их монстрами внутри их рассудков. А сейчас она вытащила монстров из мыслей в реальный мир.
― Идем, ― оборачиваясь к отцу и заглядывая ему в глаза, произносит Максимофф, успев поймать сползавший с плеча малиновый плащ. Если предложение все еще в силе после продемонстрированных ею способностей.

+1


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » Hic portus salutis