Отгородившись от политики и не вплетаясь в неё практически совсем, Том вовсе не жалел. Несмотря на то, что его мотивация и амбиции росли в геометрической прогрессии, сам факт необходимости учиться, само-совершенствоваться и странствовать мага не смущал. Его вообще мало что смущало, когда речь заходила о силе, бессмертии и знаниях, которые помогут внести порядок в мире и доказать (самому себе) собственное превосходство. Не жалко было даже времени, потому что Риддл логично полагал: у него впереди, так или иначе, вечность, потому он мог посвятить какую-то её часть тому, чтобы обрести все знания мира. Прежде чем сам мир станет его. Рациональность выглядела так. ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
устав администрация роли f.a.q фандом недели нужные хочу видеть точки отсчёта фандомов списки на удаление новости

crossfeeling

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » tell me a story


tell me a story

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

tell me a story
Leta Lestrange // Modesty Barebone // лгунья, ведьма // просто ведьма

https://i.gifer.com/XArK.gif

«

ПАРИЖ, БЕЛЫЙ ДЕНЬ
Модести сбегает из Нью-Йорка в надежде найти сводного брата, вести о котором начинают приходить очень тревожные. Но вместо Криденса_Корвуса сталкивается с его единокровной сестрицей.

»

+1

2

Модести до сих пор пыталась доказать самой себе, что не сделала ничего плохого, самовольно проникнув на корабль, который, если верить разговорам садившихся на него пассажиров, плыл куда-то в Европу, туда, где должен был ждать Криденс. О том, что брат даже не догадывался о ее приезде и мог совсем не хотеть встречи с ней, девочка старалась не думать, как и о том, что нужно будет еще как-то отыскать его в городе, где никто не говорил по-английски.
Жизнь изменилась слишком сильно, в одночасье оказавшись пустышкой: все заповеди, так тщательно вбиваемые в ее голову суровыми стараниями Мэри Лу, превратились в пепел, как и вера в то, что кто-то может помочь ей и Криденсу. Чуда не произошло. Все оказалось обманом. Обычные люди отвернулись от них, потому что боялись магии, а колдуны не приняли к себе, потому что Криденс из-за бесконечных издевательств Мэри Лу стал злым черным пятном.
«Почему вы не спасли его, если он был таким же, как вы сами? Почему вы не помогли ему? Почему не пришли за нами обоими, если мы такие же, как и вы?» - про себя спрашивала девочка, не решаясь задать свой вопрос вслух: знала, что ответа все равно не получит, потому что у взрослых есть более важные дела, чем возня с безродным ребенком, от которого когда-то отказалась даже самая настоящая, не приемная мать.
«Может, она понимала, что я неправильная, не такая как она сама», - в минуты отчаяния с раздирающей душу тоской думала Модести, не зная, чему теперь верить.
У нее была одна семья, а потом ее не стало.
У нее была другая семья, и ее тоже не стало.
У нее был брат, которого обвинили во всех грехах, назвав чудовищем, и теперь его тоже не было. Она где-то услышала, что, кажется, он спрятался в Европе. Но можно ли было этому верить? Был ли Криднес жив? Почему не пришел за ней? Не хотел больше видеть или боялся магов, что рыскали, словно бешеные псы, по Нью-Йорку? Или она уже не была ему нужна?
Модести чувствовала себя бесконечно несчастной и потерянной. Одна, без единого верного друга в огромном гигантском городе она жила лишь надеждой на то, что сумеет отыскать старшего брата и все опять будет хорошо.
Она старалась убедить себя, что не совершает ничего плохого, проникая на ослепительно сверкающий металлом теплоход и внушая его команде, что она путешествует с кем-то из взрослых. Раньше Модести никогда так не делала и знала, что подобное поведение не одобрили бы ни Мэри Лу, ни колдуны, ни Криденс, бедняга Криденс, пострадавший только из-за того, что не умел притворяться так же искусно, как она сама.
И всем вокруг было все равно. Все вокруг считали жестокость чем-то естественным. Обычные люди думали так, потому что их испортили войны, а волшебники… Тут девочка склонялась к версии Мэри Лу, утверждавшей, что в колдунах изначально было зло, иначе как можно было объяснить, что они, обладая такой удивительной силой, никому не помогали?
Модести поклялась себе самой, что не станет такой же бездушной, как взрослые, что сумеет быть хорошей, хотя в последнем как раз уверенности-то и не было, ведь она уже начала лгать и использовать окружающих.
Всю дорогу до материка девочка мучилась угрызениями совести, и лишь мысль о брате успокаивала ее, не давая признаться в содеянном капитану, который, кажется, искренне полагал, что она внучка той милой глуховатой старушки, все время путавшей имена не только членов команды, но даже сопровождавших ее родственников.
Смутная надежда вела Модести, не давая окончательно погрузиться в пучину отчаяния. Лишь сойдя на берег, малышка поняла, как далека была представленная ей картина от того, что ожидало ее в действительности: Криденс, конечно, не встречал ее у трапа. Она снова оказалась одна в большом городе, где никто не понимал английский.
- Простите… простите… - она попыталась несколько раз робко окликнуть прохожих, но те не замечали ее, занятые своими делами, а потому Модести решила следовать за толпой, надеясь на какую-то счастливую случайность, которая привела бы ее к брату. О том, что Криденс мог опять превратиться в черный вихрь, Модести не хотела думать.

+2

3

Гигантский корабль вспарывает водную гладь уверенно и невозмутимо. Махина величественно приближалась к берегу, а высыпавшие на палубы пассажиры восторженно обсуждали открывшиеся их виду парижские красоты. Все, кроме путешествовавших первым классом, разумеется. Оные и носа не высунут, пока им не будет подан трап, дабы те могли наконец спуститься и почувствовать долгожданную твердую почву под ногами. В процессе своего схождения, каждое движение mesdames et messieurs будет сочиться убийственной чопорностью и снобизмом, дабы ни у кого не осталось ни капли сомнения – аристократы делают парижанам одолжение, почтив столицу Франции своим вниманием. Лета, даже не видя всего этого, точно может сказать, что дамы и господа поведут себя именно так. Некоторые образы выжигаются каленым железом, а потому расстаться с ними скоро не получится. И все же, леди Лестрейндж старательно смотрит в другую сторону, заняв хорошенькую головку размышлениями о том, сколь изобретательны бывают магглы. Винить она их в этом не может, им ведь недоступно волшебство, а значит приходится крутиться, чтобы обеспечить себе более или менее сносное существование. На что уходят часы у магов, то занимает дни или даже недели у простых смертных. На что у ей подобным уйдут дни, магглы затратят месяцы.
― Моя дорогая, как я рада! ― восклицает прелестная белокурая ведьма, полная противоположность той, что встречала её. И дельные мысли словно ветром сдуло. ― Спасибо, что выбралась, ― произносит девушка, одаривая Лету троекратным поцелуем. ― Нелегко тебе, наверное, было сбежать от этих бесконечных поздравлений? ― щебет ни на мгновение не прекращается, юная леди явно не настроена услышать ответ на свой вопрос. ― Впрочем, я была на твоем месте и прекрасно знаю, сколь хлопоты утомительны, но в то же время приятны, хотя… Я всего лишь вышла замуж за того, кого мне подобрали родители, одного из наследников чистокровных родов Магической Британии, а не будущий её Министр Магии, ― с сияющими глазами произносит… Будущая миссис Скамандер все время забывают, они друг другу троюродные или четвероюродные сестры. ― Так что не удивляйся тому, что все хотят урвать себе кусочек следующей первой леди, ―серебристо смеется блондинка. Лета тепло ей улыбается, ожидая продолжения монолога. Когда речь идет о Мелоди, лучше дать ей выговориться и даже не пытаться вставить слово. Это все равно что встать на пути лавины или селевого потока.
―Я тоже рада тебя видеть, ― откликается ведьма, убедившись, что родственница высказалась. По крайней мере пока. ― Приятно поговорить с кем-то, кто понимает мои чувства, ― если первым правилом было не препятствовать словоизлиянию и покорно ждать, пока поток иссякнет, то вторым – одарить самым искренним комплиментом, который только возможен. Ну а третье правило… ― Надеюсь, путешествие таким необычным способом не утомило тебя, ―… обязывало поинтересоваться самочувствием.
― Если и есть повод для огорчения, так это безбилетники, ― пожимая аккуратными плечиками, молвит Мелоди. Сейчас последуют свежайшие сплетни, признанные достойными внимания. ― Какая-то девочка, явно волшебница всю дорогу претворялась внучкой какой-то тугой на ухо старушки, ― жалуется ведьма, беря сестрицу под руку, замечая, как недалеко от них скользнула маленькая фигурка, чьи слова мгновенно уносит ветер. Судьбе, однако, было угодно, чтобы речь на знакомом английском услышала леди Лестрейндж. ― На что только некоторые не идут, право слово… ― покачивает она головкой, не то заметив, что внимание будущей миссис Скамандер более не принадлежит ей безраздельно, не то и правда тяготясь несправедливостями, коими полнится их мир.
― Вы не заблудились, мисс? ― спрашивает ведьма, проворно и аккуратно ловя за локоток хрупкую белокурую девочку с печальными голубыми глазами. Судя по реакции Мелоди, именно об этой безбилетнице она вещала мгновение назад на своем специфическом рокочущем французском. ― Как Вас зовут? Мы с подругой можем помочь отыскать родителей или других попутчиков, если Вам не повезло от них отстать, ― в такой толпе не мудрено затеряться, и намного проще это сделать в Париже, да и во Франции, если уж на то пошло. Сюда очень многие за этим приезжают. Особенно если хотят убежать от кого-то или чего-то. Не поэтому ли здесь оказалась эта девочка? И если так, от кого или от чего она пытается спрятаться?

+1


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » tell me a story