устав проекта знакомство с администрацией роли f.a.q фандом недели нужные персонажи хочу видеть точки отсчёта фандомов списки на удаление новости

проснулся в восемь утра
думаю: "закрою шторы и поваляюсь еще пять минут"
открываю глаза - ОДИННАДЦАТЬ УТРА, БЛТ
классно пять минут прошли, просто нет слов © Adrien Agreste

Финские пограничники приняли яхту из России за «трехголового монстра» © Dipper Pines

когда вместо "финские" прочитала "филингские" и несколько секунд не могла понять, что ещё за пограничники на филинге и зачем они это делают © Ochako Uraraka

пограничники - это модераторы
а российская яхта - это гэвин и диппер, когда они творят какую-нибудь хрень хд © Dipper Pines

Смотрю на список релизов игр, которые я ПРЯМ ЖДУ.
Надо выкинуть из расписания всякое ненужное.
Ну, типа... СОН.
СОН НЕ НУЖЕН - ТОЧНО. © The Hunter

сижу и облизываю картиночку с коллекционкой сайберпанка77. хочу фигурку. и кейс. и вот это всё. уже готов отдавать деньги. © Brock Rumlow

Судя по грохоту, на потолке кто-то упал.
Кто-то или что-то. © Alice Morgan

зарплата пришла! © Izuku Midoriya

Бартон, а Бартон.
А запусти теперь стрелу себе в жопу самостоятельно.
Я ХОЧУ НА ЭТО ПОСМОТРЕТЬ © James Barnes

доказательство того, что Бартон тянет кота за яйца и сыплет соль на рану: Лена, едва зарегистрировавшись, тут же заинтересовалась, что это там за Бартон и почему он ещё не Бартон, а только вздыхает. © Brock Rumlow

Брок главный палильщик вообще © Yelena Belova

причем бартон появился и быстро слинял, оставив бедную-несчастную наташу с тремя дружочками-пирожочками из гидры.
как же так, бартон? © Natasha Romanoff

Придется спасать Бартона.
Нельзя позволить что бы прекрасная морда Реннера страдала от рук всяких там. © Alice Morgan

Чувствую себя как тот самый розовый гусь, который смотрит в окно © Margot Verger

вампирья арфметика проста и прогрессивна: взамен одного закрытого эпизода создаются два новых.
И куда в нас лезет х) © Herbert von Krolock

гэвин рид отстреливает ведьмачий зад смотреть без регистрации и смс
звучит как неплохое название для офигенной ау © Dipper Pines

кажется, хомуре пора заказывать похоронную процессию под долгами © Dipper Pines

- Что? Ролевые? Это для детей!
Официант! Два бокала говна этому джентльмену! © Margot Verger

ощущаю себя так словно у меня остался 1 из 100 хп. © Izuku Midoriya

О том, что перед ним особа как минимум княжеской крови Геральт понял даже не по одежде и охране, которые окружали хрупкую фигурку плотным кольцом. Он часто бывал на приёмах – чаще тем хотелось бы – вращаясь в кругах императоров, королей и придворной элиты, отнюдь не только на уровне приёма заказа, что было бы порой куда проще. Геральт пил с ними, вёл светские беседы, спорил, а один из них всё порывался, да и до сих пор порывается отрубить ему голову, за дерзость, которую ведьмак отнюдь не стеснялся при нём выражать. Их манеры, повадки, жадные, горделивые взгляды уже давно впились и проросли по телу, точно побеги хищного плюща, и теперь взгляд выуживал монарших особ ещё задолго до того, как ему произнесут все их титулы. Это стало почти таким же рефлексом, как чуять бруксу в обличии простой женщины... читать дальше
GAVIN REED, DIPPER PINES, CIRILLA, GERALT, JACOB // кроссовер, nc-21
Солнце разлито в в воздухе, разбрызгалось золотистыми каплями пчёл по чуть колыхающемуся горячему воздуху, где запах разогретой травы смешался с тёплым дыханием мёда на летнем окне.

crossfeeling

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » Crawling in my skin


Crawling in my skin

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Crawling in my skin
Corvo Attano // Лорд-Защитник, Глава Тайной канцелярии, старик
Outsider // Божество проститутка
The Hunter // Охотник из другого мира

https://cdn1.savepice.ru/uploads/2018/10/20/52d1b64e017f9ca8b35920e3ade49b7b-full.png

«

Дануолл, Островная Империя, через два дня после Until we meet again.
Амигдала - существо, что Корво и Чужой видят на одном из зданий Дануолла вскоре после того, как почувствовали приближения чего-то. Чего-то инородного. Но ни один из них не ожидал того, что в итоге может случиться.

»

+3

2

Корво плохо спал.

Ночь накрыла город своим звездным покрывалом, в высоком темном небе мерцали звезды, переговариваясь между собой о своём высоком. Что им дело до простых людей? Луна лениво освещала спящий крепким сном Дануолл. Где-то настойчиво лает сторожевой пёс, скорее всего на кошку, забравшуюся на дерево. Шум океана доходит до открытого окна его кабинета. И при всем желании никуда не деться. Хотя месяц Теней выдался теплым, ночью с океана дует холодный промозглый ветер, в такой поздний час не стоило бы сидеть с открытым окном. Всё та же опасность нависает над их городом, над их Империей в целом.

Дышится легко, свободно. Стискивающие оковы отпустили его грудную клетку сразу после того, как дочь юркнула с парапета в окно своих спален. Аттано ж пытался поспать. Словно сам воздух стал тяжелее, надуманное, считает он и все же. Высокое небо не защищает их, лишь таит в себе опасность. В Бездне такого не увидишь, лишь зелено-желтый туман вдалеке, такой же, а в то же время и мёртвый, совершенно иной холод. Но как же обманчиво это спокойствие, крики чаек в над темным океаном заставляют нервничать.

Слишком громко, слишком неистово кричать. Того гляди левиафан оказался здесь слишком близко, вынырнув из своих неведомых глубин, словно вестник новой опасности. Предупреждение.

Они получили предупреждение от Охотника, но как понял Корво, сделать могут немногое. Какое обманчивое спокойствие, думается ему, стоит только выйти из главных дверей и прислушаться. Гвардейцы немедленно продирают сонные глаза и пихают друг друга в бок, де Глава Тайной канцелярии идет. Не время спать. И он бы может быть и забыл бы их оплошность, если бы ещё давеча после того, как вернули Эмили трон, не ввел новые караулы. Эти парни сменились лишь час назад.

В темных глазах виднеется неодобрение – он прекрасно знает кто провинился и с кого спрашивать. Пускай сторожевые псы не на цепях, но спросонья сейчас рычат на Аттано, на его метку.

Гравий тихо скрипит под ногами, шелест деревьев заглушает нервные переговоры гвардейцев, терпкий ночной аромат цветов заглушает горечь соли, приносимую  с океана. Петунии все так и качают своими головками, скрученными в плотную трубочку, морщинистую, будто старуха тянется к поцелую. В ночи все кажется иным.

Таким беззащитным.

Ещё раз одарив гвардейцев сердитым бессонным взглядом, дождавшись, когда последняя пара глаз будет смотреть куда угодно, но только не на него, Аттано с легкостью и грацией молодого тела перепрыгивает с парапета на широкую трубу. Пригибается, скрываясь в тени и удаляется прочь в город.

Его одолевает волнение.

Метка молчит, привычно черпая силу из Бездны, но не более того. Даже напротив, она слишком молчит. Эмили едва заметит подобное, она юна, влюблена и недостаточно долго носит метку, чтобы заметить столь незначительную разницу. За все прошедшие пятнадцать лет Корво слушал метку, слушал Бездну и то и дело изучал её. Эмили придет к этому, может быть, даже быстрее него научится замечать все это, как он уже подметил, она юна.

Колено привычно ноет и отдает болью при новом прыжке, а он не замечает – не то время, чтобы обращать на подобное внимания и будто специально ступает так, чтобы боль была острее.

Маска все так же верно скрывает его лицо, кто-то, может быть увидит силуэт на крышах домов, кто-то решит, что не стоит этим вечером рисковать и продавать контрабанду, скорее забираясь в свою нору. Так и будет, пока он жив – горожане и гости города будут бояться, что за ними следит убийца в маске.

Мокрая черепица с гулким стуком встречает уверенный шаг мужчины, тот не замечает, как влажно под ногами, не видит опасности упасть камнем вниз. Он идет лишь по собственному зову, идет, словно нечто тянет его вперед.

Метка все молчит, скрывая за собой непостижимые тайны Бездны.

Аттано не силится познать их все, не силится и понять хоть немного из того, что не показывает ему Чужой. Главная задача Лорда-Защитника, это безопасность Императрицы и Империи. Именно в таком порядке и никак иначе. Негромком выдохом он заглушает все свои ощущения и видит простое объяснение тому, отчего в ладони с магическим символом божества, которому поклоняются многие и многие есть столь четкое ощущение пустоты.

Корво подошел к фигуре юноши, что навсегда таковым остался.

От него веет холодом, будто он вышел прямиком из тюрьмы в Тивии.

На сердце спокойно.

Но не совсем.

- Не знал, что ты можешь так просто явиться в этот мир, - с толикой удивления произносит он, смотря на очертания болезненно бледного лица с мертвыми черными глазами, - ты явился сюда из-за Охотника? Из-за того, что лезет в наш мир?

Над океаном начинает заниматься заря, но до полного восхода и момента, когда звезды начнут в панике от своего исчезновения на целый день мерцать ещё так много времени. Корво шумно выдыхает, трет надоевшее своей болью колено, опираясь ногой о дымоход.

Что-то явится. Скоро что-то явится и никто из них не будет в восторге.

Отредактировано Corvo Attano (Вс, 21 Окт 2018 00:38:16)

+3

3

Что-то было не так.
Сколько же раз он слышал эти слова прежде: от бесчисленного множества людей, на многих языках, в самых разных ситуациях. Всегда с одной, очень похожей, интонацией, с одним привкусом сомнения, смутным ощущением неправильности. В спутанных клубках хаотических вероятностей, которые представляли собой жизни людей, эта фраза означала чуть больше неизвестности, чем обычно. “Что-то не так” было загадкой. Тайной. Ловушкой. Для людей. Для Чужого это были просто слова.
До недавних пор.
Нечто похожее он почувствовал, когда дух Делайлы достиг той точки в сердце Бездны, откуда много веков назад начало свой остчёт его время. Тогда это было мимолётное ощущение неправильности, оттягивающее внимание туда, к истоку его существа, нахлынувшее и отступившее, как волна у берега. Сейчас всё было совсем иначе.

Что-то стало не так вскоре после того, как талантливая художница-ведьма воцарилась на троне Островной Империи. Легко было бы предположить, что всё дело в ней, вернувшейся из-за грани, которую людям полагалось пересекать лишь один раз и лишь в одну сторону, но это было бы заблуждением. Делайла могла изменить мир, в конце концов, именно поэтому он дал ей свою метку, но ей было не под силу пошатнуть основы мира, как бы она ни хотела.
Именно в основе что-то стало не так. Но что?
Загадка. Тайна. Ловушка?..
Что за удивительное чувство.
Было нечто ещё, смутно знакомое. Не в ощущении неправильности – в людях Дануолла. Среди хаоса, в который стремительно низвергло столицу и постепенно затягивало остальную Империю правление Её Императорского Величества Делайлы Колдуин, было что-то, к чему она отношения не имела. Не было причастным к этому и Аббатство, поначалу сплотившее вокруг себя жителей, а после растерявшее почти всю паству, когда стало ясно, что против колдуньи на троне и её последователей золотые маски мало что могут. Это было что-то чуждое, пришедшее со стороны, но не из-за моря и даже не из Бездны. Загадка в крохотных флаконах с горьковатой настойкой в руках никому неизвестных пришлых.
Незнакомцы говорили, будто они учёные. Будто приехали издалека. Как будто они – представители общества, долгие годы тайно изучавшего суть болезней, изъяны человеческого тела, позволявшие заразе проникнуть в организм, укрепиться в нём, разрушая ткани и органы. Вот, наконец, их исследования увенчались успехом. Приходите все, приводите друзей и близких, берите лекарство, будьте здоровы! Во имя всеобщего блага.
Удивительно хорошие новости для жителей объятого ужасом и разрушением Дануолла. Изумительная возможность для незнакомцев с чудодейственной тинктурой раздать её всем и каждому, пока некому задавать вопросы. Подходящее время, чтобы никто не удивился исчезновению нескольких любопытных, интересующихся больше других составом настойки и принципом её действия. Прекрасная тайна, которую никто особенно не хочет разгадывать: не до того совсем, не попасться бы на глаза ведьме из ковена Императрицы.
Чужой слушал благодетелей, когда они рассказывали о своём изобретении. Видел, как крохотные флаконы переходили из рук в руки, а новости – из уст в уста. Знал, что нет никакого общества далеко-далеко в неизвестном посёлке на краю (и за краем) земли. Чуял нечто из прошлого, но не мог связать ни с чем конкретным. Тогда не было опасности. Теперь же была ловушка.

Смутно знакомое само напомнило о себе. Явилось вместе с Охотником, шагнувшим в сад у Башни Дануолла. Тем самым, который спас Императрицу Эмили из борделя пятнадцать лет назад; чьё тело рассыпалось и истаяло после смерти. Что-то было в нём, что ныне жило в людях столицы, с каждым днём всё больше похожих на зверей.
Охотник, однако, зверем не был.
Его появление отдавалось той же рябью в эфире, дрожью в костях мира, эхом в Бездне, что и визиты лже-целителей. Каждый такой переход звучал глухим подводным взрывом, и каждый раз что-то надламливалось. В этом мире были места, где Бездна просачивалась в реальность, искажая пространство и время, вызывая у людей галлюцинации и кошмары. Теперь были и бреши иного рода, сквозь которые приходили эти, с лекарством. И вот Охотник тоже. И что-то ещё, о чём он предупреждал Эмили и Корво.

Это что-то, кажется, уже почти было здесь. Медленно проникало оттуда, будто протискивалось сквозь слишком узкую щель. От его жадного взгляда, устремлённого в Дануолл, люди непрестанно оглядывались через плечо, задёргивали плотно шторы, занавешивали зеркала, старались укрыться как можно дальше от неба и отражений. Его продвижение ощущалось вибрацией сквозь воду, воздух и камень, слышалось острыми щелчками, будто оно цеплялось выступами твоего тела за края реальности. От постоянного треска некуда было деться, он доносился отовсюду одновременно, но никто из живых этого не слышал.
И ещё это чувство: что-то не так. Понять бы, что.

Холодная выдалась ночь, ясная. Колючие звёзды усыпали небо от края до края, и луна, высокая и крохотная, заливала улицы Дануолла призрачным светом. Пронзительно кричали чайки, будто ночью им не полагалось спать. Скулили и ворчали псы в вольерах. Крысы ходили кругами в подвалах, большими стаями проносились по улицам, распугивая случайных прохожих и нервируя ночные караулы, но не обращали на людей внимания. Они бежали прочь, в окраины. Там им почему-то было спокойнее, хоть и больше этих странных зверей и озверевших людей.
Под утро щёлкнуло в последний раз, оглушительным раскатом грома, и стихло. В тонко звенящей тишине Чужой, наконец, расслышал многоголосый шёпот Бездны. Плеск волны в посеревший борт старой лодки, уносящей нескольких его последователей прочь от погони. Стон дерева и металла кораблей, попавших в шторм у северных берегов Тивии. Ругань моряков, упустивших кита, первого за долгие недели плавания. Тихое гудение амулетов из резной кости и пение рун, зарытых в песок, лежащих на дне, сложенных у алтарей, согретых у сердца. Мольбы, просьбы, проклятия.
Он отвергает их все и обращает внимание к спящему городу. Где-то на этих улицах сейчас осматривается нечто чуждое, непостижимое и ненасытное. Чужой хочет взглянуть на него, ему любопытно, что за твари живут в мире, породившем Охотника; интересно, что за угрозу они представляют. Как они изменят лик реальности? Однако пришельца ещё нужно найти. Он не прячется, наоборот: распространяет своё присутствие, находясь как будто везде, стремительно пронизывая пространство паутиной своего влияния. Так тонко и равномерно, едва ощутимо. Будто пробуя на вкус.
Чужой собирается уже растять, раствориться между Бездной и Дануоллом, чтобы нащупать направление, прислушаться, где чужеродное присутствие будет сильнее, пусть даже самую малость, но медлит. Он слышит шаги, чувствует знакомое колебание энергии. Ещё далеко, но он движется сюда. Что же, значит, составит компанию.

Корво появляется четвертью часа позже. Спрыгивает на мокрую крышу, едва слышно стукнув подошвами о черепицу, не покачнувшись даже, ни на мгновение не потеряв баланса. Вряд ли Лорд Защитник сегодня спал дольше нескольких часов, но это было вполне в его духе последние пятнадцать с лишним лет. Некоторые призраки не отпускали людей до самой смерти.
— Оно уже здесь, — просто отвечает Чужой, пропустив замечание о том, что Корво “не думал”. Этот человек порой поражал, как никто другой. — Или, по крайней мере, большая его часть здесь. Ты ведь чувствуешь. Поэтому ты здесь, а не где-то ещё.

+3

4

Корво застыл будто статуя, слушая слова Чужого. Рядом с Божеством метка будто вспыхнула новой силой, но унялась, тихонько вибрируя. Шумно втягивая носом воздух черем маску, что уже давно будто приросла к нему, Аттано хмурится. Пространство будто разрывает на части, будто что-то сочится уже не в аккуратно заделанный портнихой шов, а через все естество этого мира. Оно просачивается как тесто через мелкое сито. Тянется, окружая.

Корво хмурится под маской, оглядывается вдруг назад на Башню, на дворец, где мирным сном спит сейчас его дочь. Нет, не там. И что-то по спине такое незримое тянется, вдоль позвоночника, будто взгляд чей-то. Он снова поворачивается, оптика увеличивает соседнюю крышу через площадь. Но там никого. Какого же черта.
- Я чувствую, что оно везде, - приглушенно из-за маски говорит он Божестве и снимает своё «лицо». Маска оказывается убранной под плащ, в ней нет надобности сейчас. И все же, вот оно.

Густые брови нахмурились, легкий кивок по правую руку от них обоих, чтобы затем в буквальном смысле сорваться с места. Чужому не надо бежать, он наверняка своими фокусами воспользуется, а вот лорд-защитник спешит. Его бесшумная обувь лишь слегка задевает черепицу, мягкая подошва повторяет волны крыш, тихий шепот керамики остается безответным, когда Аттано ловко спрыгивает, будто в пропасть, но тут же телепортируется на карниз здания. Выступ едва помещает его стопу, а старик, что днем ещё жаловался на колено бежит по нему будто юнец, что торопится к возлюбленной. Ловко, быстро, торопливо, вновь прыжок и телепорт, чтобы зацепиться за чей-то балкон, подтянуться и сигануть вверх. Крыши неприветливы, мокрые, но обувь не скользит.

В лицо ударяет холодный ветер, Корво вдруг останавливается резко. Щурится. Справа от него Особняк Бойлов, обнесенный высоким забором и сторожевые башни. Эхом в памяти ступают тяжелые ноги толлбоя, что готов был поджарить его, едва заметив. Напротив же часовая башня. Высокая, покинутая ночью.

- Там, - хрипло кивает Аттано своему спутнику, что появился в тот же миг из россыпи пепла. Взгляд цепляется за соседнюю крышу, но до нее приличное расстояние. Сможет ли? Сейчас вот и узнаем. Без малейшего сомнения на лице Аттано разбегается и прыгает, в прыжке использует телепорт на край крыши, и как только голубое свечение едва успевает истаить перед глазами, хватается за выступ черепицы, свесившись телом, как тряпка на сушке. Всего доли секунды так повисел, чтобы затем ухватиться второй рукой и подтянуться. Пистолец зацепился за сток, вывалился из-за пояса и с гулким ударом попал в лужу.

- Ха, - Выдохнул Корво, глянув на разводы поверхности воды в лунном свете, - вот же…

Ладно, оружие он и новое себе достанет, а пока надо снова обратить свое внимание на часовую башню. Потому что тянет к ней так, будто к Корво нитку привязали и фонит чем-то… как от разорванной бочки с ворванью. Он щурится, ступая по крыше соседнего здания очень осторожно, чувствуя где-то рядом Чужого.

- Чувствуешь?

Корво идет аккуратно, как будто прямо под ним должна разверзнуться пропасть, наступи он не туда. Но он идет осторожно, как и прежде, крадется ловко не смотря на такие внушительные для человека годы. В свете неполной луны Аттано вдруг начинает видеть: существо со множеством руки сидит будто таракан на стене, только размерами повнушительнее будет. И без того темные глаза потемнели ещё больше, из-за пазухи он вытаскивает складной меч, тот с приятным лязганьем расправляется, удобно и надежно оказываясь в ладони.

Охотник убивает этих существ, не так ли? Вот и ему нечего медлить. Холодный воздух чирканул по щеке, запах чего-то затхлого. «Гноение», - мимолетно замечает краем сознания, когда вскинул над собой меч и в полете был готов зарубить тварь. Но множество рук тут же вытянулись к нему. Аттано едва успел использовать телепорт, оказался выше твари, сразу же падая ей на спину и ещё одним движением замораживая время. Осталось вонзить клинок и разрубить тварь, но множество глаз устремились на него, а он посмотрел лишь в один. И будто бы замер, повинуясь магии Бездны. В голове появились пугающие образы.

Разорванное тело дочери, её потроха размазанные по полу, разорванная грудная клетка и бьющееся в ней ещё сердце, Виман вздернутая на пике, нижняя часть её тела держалась лишь из-за не до конца разрубленного позвоночника, желудок, легкие – все медленно сползало вниз. И все жителя Дануолла. Все они – все они убиты таким же образом, по улицам города текут кровавые реки, с кусками плоти и костей. А виноват во всем этом только он. Только Корво Аттано.

Многочисленные руки твари потянулись было к нему, но лорд-защитник навалился на меч всем весом, буквально вбивая его в огромную не-то-голову создания, чтобы наклонить вперед затем и убить окончательно. Тварь истаивает, как когда-то тело Охотника в катакомбах, а сам Аттано начинает стремительное падение вниз. Едва успевает применить телепорт, падая на четвереньки мокрой брусчатой дороги, роняя меч.

- Что это было? – на выдохе едва слышно спрашивает, смотря на свои дрожащие руки. Они в крови или мокрые? Они в крови или мокрые? Он убил свою дочь?
Убил их всех?

+2

5

Корво чувствует. Он уверенно берёт направление, будто внутри у него компас, указывающий лёгкой стрелкой на пришельца из другого мира. Мужчина срывается с места, летит, едва касаясь крыш; Чужой следует за ним. За те годы, что Лорд Защитник носит метку, он сросся с ней – и с Бездной – больше, чем хотел бы думать, и ему даже не нужно прилагать усилия, он использует магию естественно, как продолжение себя, телепортируясь так же непринуждённо, как делает очередной шаг, очередной вдох.

То, как безошибочно Корво движется навстречу той твари, любопытно. Чужой не чувствует её слишком отчётливо, даже повторяя её же собственный манёвр, охватывая вниманием всё большую и большую часть города. Он с трудом улавливает, где же чужеродного влияния чуточку больше, в то время как Аттано спешит, будто его тянут за поводок. Может, тварь чует его, ощущает в нём угрозу сродни Охотнику из её мира? Хочет расправиться сразу, чтобы не мешал после? Или зовёт, чтобы подчинить себе?
Остановившись мужчина сосредотачивается и уверенно указывает на часовую башню. Чужой показывается рядом с ним, но не следует дальше за самоубийственным прыжком через улицу. Корво всё ещё только чувствует, но Чужой уже видит это. Оно расселось на стене, распласталось, прижимаясь к сырому холодному камню, цепляясь за поверхность всеми своими конечностями. Отвратительное, гротескное, уродливое.

Он вмиг оказывается неподалёку, парит в прозрачном от холода воздухе рядом с тем, что могло бы сойти за голову. Тварь тощая и костлявая, серая. У неё две короткие ноги и семь длиннющих трёхсегментных рук. Короткий хвост и нечто вытянутое, сетчатое венчает жилистую шею. Оно будто не замечает присутствия рядом с собой, всё его внимание сосредоточено на человеке, что приближается, бесшумно ступая по краю крыши.
От существа исходит звук: ритмичное, мягкое пощёлкивание, исходящее откуда-то из этого несуразного тела. Чужой вытягивает руку, но останавливается, не касаясь сухой мёртвой кожи, покрытой пучками редких наростов. Он чувствует что-то, что могло бы сойти за пульс: рваный, хаотичный. И ещё нечто, чему и название толком подобрать не получается. Не то голод, не то жажду, не то иссушающее желание уничтожать, поглощать, подчинять, разрывать на части, окрасить кровью камень, воду, воздух, облака и эту луну, слишком холодную, слишком чистую. Она режет глаза, она отвлекает, она должна покраснеть, она должна нести безумие, помешательство, гнев, ярость, смерть, смерть.
Корво сорвался вперёд, но в этот момент тварь будто обнаружила того, кто находился рядом вот уж четверть минуты. Она не могла его видеть, не должна была, но сквозь прорехи той сети, что формировала её голову, вылезло несколько глаз, и уставились прямо на Чужого, ударив ненавистью и ужасом, что вонзились в горло ледяным клинком о двух лезвиях. Вонзились, провернулись и отсекли голову прочь.

Чужой смотрит сверху, как Корво коршуном падает на тварь, вонзает клинок в её голову. Отвратительные глаза лезут наружу, таращатся во все стороны, и мужчина замедляется, будто засыпая на ходу, но находит в себе силы навалиться на клинок, с влажным хрустом вдавливая его всё глубже. Лапы существа разжимаются, и оно летит вниз, рассыпаясь, истлевая прежде, чем коснётся земли. Чужой заставляет себя убрать ладонь от горла, и спускается.
Он останавливается рядом с человеком; тот на коленях, бледен, неверяще смотрит на свои руки. Что бы ни показала ему эта тварь, оно оставило глубокое впечатление. Чужой мог бы дать ему минуту прийти в себя, но слышит ещё один щелчок перехода, сухой и короткий. Тот, кто проник в Дануолл, не столь огромен, как эта тварь, но не известно: друг или враг.
— Это было всего лишь видение, — Чужой касается плеча Лорда Защитника, сильно сжимает пальцы. — То, чем оно хотело тебя уничтожить. Соберись, Корво, есть ещё один гость. Он скоро будет здесь.

Близится рассвет. Небо теряет свой насыщенный цвет, медленно сереет от восточного горизонта к западному. Пока ещё темно, но уже становится по-утреннему тихо. Улицы заволакивает опускающийся туман.

+3

6

Лоран, бедный несчастный Лоран, погребенный под песками, захлебнувшийся в крови и Чуме. Процветающий город под солнечным небом, улицы, полные жизни и веселья. Больной лоран, затопленный умирающими людьми и чудовищами, печальное место, от которого остались лишь крыши домов, едва виднеющиеся над песками. Ни проблеска жизни, все поглотил песок под Кровавой Луной - никто из этого города не встретил рассвет.

И Великие покинули больной умирающий Лоран.

Ярнам был следующим.

Охотник много времени проводил в Университете, пытаясь найти ответы на свои вопросы. Не беспокоясь о собственной смерти, не боясь преобразившихся студентов, мужчина бродил меж шкафов с книгами, столов с исследованиями. Раз за разом возвращался он, искал записки, зацепки. Он не мог просто безумно и бездумно убивать чудовищ одно за другим. Он жаждал докопаться до истины, хоть и боялся сойти с ума, как многие другие перед ним.

Но продолжал искать.

Без своего упрямства он не выжил бы.

Не остался бы собой.

Так он узнал про несчастный Лоран, так он понял, что Ярнам ждет та же участь, и так же осознал, что и Дануолл в той же опасности. Он всего пару раз попадал в этот город, находящийся в неизвестном ему месте, но не хотел той же участи его жителям. Охотник никому такой участи не хотел, и собирался сделать все, чтобы помочь им. В мозгу горела руна Охоты, а Ночь в Ярнаме все еще не закончилась, но жажда крови не настолько туманила разум, чтобы мужчина потерял себя. Чтобы продолжал следовать неведомо чьему приказу в собственном мозгу, что толкал убивать, проливать проклятую кровь, и снова убивать, пока…

Охотник не знает, что будет потом.

Не знает, чем все это закончится.

Он хочет понять.

И он вновь бродит внутри стен Университета, все такой же одинокий в этом мире, в этом проклятом городе. Здесь все началось - это он знал точно. В этих кабинетах, в этих аудиториях, в этих лабиринтах под главным зданиям. Он был и там, видел тех, кто был до Ярнама, видел тех, что остались жить, но потеряли себя. Некогда великая цивилизация, если верить книгам, превратилась в животных, не осознающих себя, не желающих ничего, кроме чужой крови, зараженной проклятием - или даром? - Великих.

Лабиринты давно превратились в гробницы.

Ярнам ждет тоже самое.

И Дануолл… тоже?

В этом мире, пахнущим солью и рыбой, все еще светило Солнце, ярко, на все голубое небо. А ночью светлая Луна освещала темные улицы, с уже пугающими тенями. Охотник чувствовал это - чужое присутствие. Холодный взгляд в спину, затылок, слышал шепот в воде, в собственной крови - так не должно было быть. Но так было - в Дануолл проникли Великие, пока лишь частично, пока лишь присматривались, но много ли пройдет времени, прежде чем и этот город захлебнется в крови и болезни, которую невозможно вылечить ничем?

Можно ли остановить Ночь Охоты до ее начала?

Можно ли спасти хоть кого-то?

Не милосердием окончательной смерти?

Когда Охотник переходит уже знакомым переходом, он чувствует это. Знакомый взгляд множества глаз, которых не увидеть, пока оно не захочет. Существо, многорукое, чудовищное. Охотник уже убивал его, но он никогда не забудет этот взгляд в самую душу, в самый разум, корчащийся в муках, в ужасе - чужеродном, невыносимом, идущим из самых глубин мозга. Взгляд невозможно оторвать, и невозможно продолжать. Это ощущение чудовищно, отвратительно, и мужчина поводит плечами, будто бы это поможет избавиться от воспоминаний - все таких же ярких, не затертых очередной смертью.

Это существо имело имя.

Это существо было не одно.

Охотник поднимает взгляд и видит на далеком здании Амигдалу. Она сидит на крыше, трогает длинными пальцами черепицу, закопченный местами кирпич. Ее глаза закрыты, а голова чуть опущена, но она следит за всеми, кто проходит мимо. Она здесь не одна, но присутствие второй будто бы тает, исчезает, совсем неподалеку. Заинтересованный, мужчина оглядывается, взяв в руки клинок - только сверкнул запоздалый лунный луч по серебру - и движется к башне с часами. Амигдалы любят высокие здания, но башня пуста - только чудится ее присутствие, едва заметное, словно след на воде, постепенно исчезающий.

Под башней лишь человеческие силуэты.

И легкий след исчезающего пепла, знакомый запах смерти.

Корво и еще один человек. Охотник хмурится, убирает клинок - Корво не враг, тот, кто с ним, видимо, тоже. Хотя чудится в этом человеке что-то странное, что-то… нечеловеческое. Ощущение дуновения сухого ветра, далекая грустная песня без слов, слишком видящий взгляд. Охотник трясет головой, избавляясь от этого ощущения. Чем больше чудовищ он убивает, тем больше видит, тем сильнее подбирается безумие к его разуму.

Тем страшнее становится.

Тем сильнее хочется остаться собой.

Последние шаги тихо шуршат в сгущающемся тумане, голос глухой и хриплый, а взгляд - чудовищно усталый, разочарованный.

- Значит, они все-таки здесь, - уголок тонких губ дергается в невеселой усмешке, - Вы ее убили? - взгляд темных глаз становится почти сочувственным, когда Охотник смотрит на Корво, - Если у вас тут есть какое-либо успокоительное, советую принять. Поможет.

Бледный вид мужчины до боли знакомый.

Охотник не раз переживал тоже самое.

И не желал никому такого.

Отредактировано The Hunter (Чт, 6 Дек 2018 14:49:48)

+2

7

Дышать ужасно тяжело.

Корво бы стошнило, если бы ещё пятнадцать лет назад он не привык бы видеть разорванных на части людей и горы трупов. Ведьмы при Дэлайле не отличались чистоплотностью и тоже рвали людей, стражников, кормили своих адских псив требухой, так что вонь человеческих останков ил крови и дерьма прочно засела в легких Лорда Защитника. Этим его было не напугать, не удивить. И все же, одно дело когда видишь такое лично, когда наблюдаешь в заброшенном здании или под ним плакальщиков, крыс, жрущих умершего, выползая из его живота или разорванное тело, наполненное трупными осами. И совсем иное то, что он видел и чувствовал сейчас.

Пальцы на плече были неожиданно холодными, сильными. Корво буквально через силу заставил себя подняться на ноги и прислушаться. Это очень странно, но весь мир будто стал ярче. Ощущение Чужого рядом осталось прежним, сильным, метка пульсировала, пальцы слегка подрагивали, но было и ещё что-то. Холодом веет откуда-то спереди, Корво чувствует, как воздух Дануолла пропускает сквозь себя того, кто не принадлежит ему, что идет сюда не враг.

Союзник.

- Это Охотник, - севшим голосом говорит Аттано, не понимая того, откуда, черт возьми, он знает это. Откуда он понимает где сидит ещё одна такая же тварь, откуда это давящее чувство, окружившее его, наполняющее чужеродностью, чем-то страшным, чем-то предостерегающим. Под лопаткой будто застрял чей-то нож. Корво снова смотрит на свои руки, на них осталось что-то, кровь, кажется, в этой вязкой темноте не понятно. Он помнит, как эти самые пальцы сначала обнимали дочь, а затем как, чувствуя сопротивление гладкой и упругой плоти под тонкой тканью давили. Короткие ногти царапают по ней, как давят дальше, пока в итоге не проникают вглубь, внутрь, как кровь проступает мелкими каплями, а упругая кожа будто поддается этим острым ногтям. Как рвется, когда Корво погружается в горячую плоть фалангами и рвет, тянет в разные стороны, как брызжет горячее, вязкое. И он рвет дальше, дальше, пока все внутренности не вываливаются ему на ноги, пока бьющееся сердце не становится видно из-за переломанных ребер. А она не сопротивляется отчего-то. Не кричит и не отпихивает отца, лишь касается своими тонкими пальцами его груди над застегнутой предпоследней пуговицей рубашки. Её пальцы холодны, острый ноготок чуть скребет, задевая.

Он сделал тоже самое с Виман разорвал её, кажется, сделал что-то ужасное и запах крови такой отчетливый. Видение ли это? Такое натуральное, такое яркое, такое  натуральное, черт подери. Даже когда Охотник приходит сюда, когда оказывается близко, обдавая Лорда Защитника ледяной волной ауры своего мира, своим присутствием – Корво едва удается вновь заставить себя шевелиться и посмотреть на союзника, не опуская перемазанный в грязи и дождевой воде рук. Лежащий у ног клинок сейчас трясся бы, окажись в руках.

Все же не смотря на шок, мужчине удается сглотнуть, царапая горло, посмотреть на Чужого, будто сквозь сизый дым табака.

- Это Охотник, - бледные губы едва шевелятся, голос шелестит сухостью, мертвой бумагой, - он из другого мира. Это Чужой, - легкий кивок на молодого человека с подернутыми мраком глазами, - Божество. Он дал мне метку и, - дыхание перехватывает, когда Корво не смог договорить и снова поднимая руки, уставился на слишком заметно дрожащие пальцы. Он убил только что неизвестное создание из другого мира, именно это его не пугало – даже хруст с которым клинок вошел в голову монстра так не пугал. Странно, что убийство так выбило его из калеи, может показаться, что такого и быть не может – но не убийство дочери, нет. Не убийство невинной Виман, как бы Корво не хотелось бы, чтобы однажды ему довелось бы понянчить внуков. И опять же, как странно думать об этом в такой момент.

- Я убил их? – Не сдержавшись спрашивает, - я убил Эмили? Убил их всех?

И запах крови становится таким реалистичным, таким натуральным, как будто реки крови текут сейчас, под его ногами. Ни одна иллюзия ведьм Делайлы не могла сравниться с тем, что он сейчас увидел, с тем, что почувствовал. Знание того, что это лишь видение никак не успокаивало. Не может же быть оно таким натуральным. Ох, как же хочется просто прислониться к мокрому кирпичу стены часовни и хоть немного расслабить ноги.

Где-то над морем неуверенно занимается рассвет.

+2

8

Часть Чужого ощущает разум Корво, его ужас, смятение, попытки поймать равновесие, понять, что же на самом деле реально, вернуться к привычному, понятному, безопасному. Мужчина изо всех сил отторгает видение, его выворачивает от отвращения и страха что это всё: то, что он видел, ощущал на языке, что забивало нос и покрывало ладони, – что оно настоящее, что ему есть место хотя бы даже в воспоминании. Изо всех сил он старается стряхнуть с себя морок и поверить, что ничего подобного не происходило. Глубокой, безочётной частью себя он надеется, что утро развеет гадкое наваждение, позволит вдохнуть чистый воздух и выдохнуть с облегчением, наконец чётко увидев под ногами опору. Ночь и луна никогда не были настоящими союзниками человека, даже такого, как Корво Аттано.
В том, что тревожило Лорда Защитника не было ничего удивительного и зазорного. Тварь из иного мира застала врасплох даже Чужого. По ощущениям в горле засел ледяной осколок, пульсировал холодом, дрожал и ранил, заставлял распробовать несуществующий вкус крови на языке. Он возвращал к жизни старое, древнее воспоминание, пробуждал к жизни давно забытое. То человеческое, оставшееся далеко позади, что казалось, отмерло, сошло с него змеиной кожей много веков назад. Чужой слишком давно путешествует в разумах обитателей мира, чтобы обманываться, жить иллюзией реальности, необходимостью во что-то верить, чтобы не утратить рассудок. Поэтому он перебирает впечатления по одному, пытаясь угадать, есть ли в нездешнем сознании убитого существа место для схожести с обитателями этого мира, или же оно лишь может сеять хаос и сводить с ума.

Другая его часть чувствует Охотника. Ранее он лишь наблюдал за гостем со стороны: когда тот вытащил десятилетнюю Эмили из Золотой Кошки, когда приходил предупредить о том, что зло из его мира могло проникнуть в Дануолл. Чужой смотрел глазами Императрицы и её отца, глазами стражи и прохожих, чаек и крыс, присматривался, будто ходил вокруг. Но не касался разума Охотника и тех других, что раздавали людям свою ядовитую микстуру.
Теперь он чувствует, и только вечность, проведённая в Бездне, позволяет сохранять спокойствие и равновесие. Разум Охотника не схож ни с чем, виденным раньше. Он отличается от всех, кто когда-либо носил метку Чужого, кому он когда-либо снился, кто ходил под солнцем этого мира прежде, чем он стал тем, кто есть, и кто будет ходить после того, как его не станет. В Охотнике хватает всего, что свойственно человеку: страха, желаний, устремлений, непонимания, горечи и бесконечной усталости. Вместе с тем он будто балансирует на грани безумия, держится прямо на ней, всем сердцем не желая сорваться и не имея сил от неё отступить. И ещё его разум жжёт нечто, что само по себе могло бы свести с ума, но каким-то образом даёт Охотнику цель и силы оставаться собой, делает его тем, кто он есть.

Всё это завораживает.
А он уж думал, будто разучился удивляться. Чужой позволяет себе ненадолго поддаться очарованию, одновременно отмечая кое-что слишком, можно даже сказать, тревожно схожее в Корво. Потому что Лорд Защитник чувствует Охотника раньше, чем тот появится из темноты, знает наверняка, кто придёт. В этом есть что-то не то.

— Здравствуй, добрый Охотник, — Чужой улыбается, склоняя голову к плечу, всё ещё гораздо внимательнее прислушиваясь к ощущению, исходящему от гостя, чем к чему либо ещё, вглядывается в его глаза. — Боюсь, успокоительного у Корво нет: придётся подождать, пока он немного придёт в себя.
Чужой чуть искоса смотрит на Аттано, укрепляясь в своём наблюдении: существо оставило след в его разуме, что залёг намного глубже, чем обычное потрясение от видения.
— Насколько я могу судить, — медленно и чётко произносит он, — Эмили сейчас в своих апартаментах в Башне Дануолла. Вместе с Виман. Другими словами: нет. Ты никого не убил.
Он поднимает глаза к небу, на котором звёзды бледнеют и исчезают одна за другой.
— Полагаю, это займёт какое-то время.
“А потом хотелось бы послушать, что за тварь это была.”
Потому что она была не одна. Чужой чувствовал её присутствие: такое же тонкое и едва уловимое для него, как и у первой. С привкусом гниения и прогорклого китового жира.

+2

9

Ярнам - это город смерти. Город крови, огня и ужаса. Когда-то богатый, когда-то беззаботный, теперь он затоплен запахом гниения и гари. Бледнокровные небеса столь низки, что кажется - еще немного, и они накроют город, как одеялом. Станут отравляющим разум туманом, проникнут в легкие, заполнят их до отказа, не давая дышать.

Даже взгляд на небо вызывал тревогу.

Или сводил с ума.

Ярнам - город безумия.

Здесь, в Дануолле, небо чистое, а дышится легко. Охотник запрокидывает голову, дышит полной грудью. Здесь пахнет солью и немного - цветами. Здесь Луна дарит серебристые лучи, отражается в лужах и окнах, она не наблюдает ни за кем. Здесь Луна - это просто Луна. Ночное светило, которое иногда скрывается за облаками, и за которым не стоит ничего.

Здесь Луна не вызывает безумие.

И все же этот город больше нельзя назвать чистым. Охотник чувствует это. Незримое присутствие Великих, оно отравляет здешний воздух, здешнюю воду и кровь. Хочется до крови расчесать затылок, в который будто бы кто-то вперил взгляд. Хочется вырвать себе глаза, чтобы не видеть больше ничего.

Глаза при Чуме страдали первыми.

Охотник этой отраве в собственной крови еще не поддался.

Он смотрит на Корво и чувствует что-то смутное знакомое, но будто бы давно позабытое. Какое-то чувство, которое утонуло на дне его разбитых воспоминаний. Засыпанное останками прошлой жизни, всех его прежних смертей. Охотник склоняет голову набок, смотрит на человека, который стал союзником - один из немногих, кого встретил мужчина на своем пути.

Это чувство, что зародилось где-то в груди, имело название.

Это было сочувствие.

Охотник забыл это ощущение, но сейчас оно возникло словно бы из ниоткуда. Потому что он знал то, что чувствует сейчас Корво. Он сам испытывал тот же ужас, когда заглянул в глаза Амигдалы. Он сам видел видения, столь чудовищные, что разум так легко соскользнул в безумие, что это пугало. Тогда Охотник, в первый раз, спасся тем, что просто приставил пистолет к виску и выстрелил.

Смерть очистила разум.

Дала еще одну попытку.

Во второй раз он взял с собой успокоительное.

Оно и сейчас с ним, в маленьком пузырьке, мутная жидкость, во внутреннем кармане. Охотник даже коснулся пальцами плаща в этом месте, но с сожалением отдернул руку. Это успокоительное помогло бы Корво, но оно же его и заразит скорее всего Чумой зверя, пепельной кровью, или еще каким-нибудь ярнамским безумием.

Охотник не хотел ему такой участи.

Второй человек же выглядит… интересно. В душе шевелится позабытое любопытство, когда Охотник своими темными глазами смотрит в чужие - черные. Ему кажется, что этот не-человек смотрит не просто в его глаза, смотрит в душу, в усталый измученный разум. Корво назвал этого не-человека божеством, и Охотник этому верит. Потому что чувствует что-то, смутно схожее с Великими, но все же - совершенно иное. Этот Чужой имеет вполне себе человеческий вид, а его взгляд хоть и кажется куда более проникновенным, чем у людей, но нисколько не походит на внимание Великих.

Охотник видит огромную разницу между ними.

Поэтому не чувствует угрозы, хотя и чувствует внимание к своему разуму. Чужой, божество этого мира, смотрит слишком внимательно, и видит куда больше, чем обычные люди. Он изучает не внешность Охотника - внешность усталого сорокалетнего мужчины - он изучает его разум. Это знакомое ощущение, Охотник постоянно чувствует взгляд в самую свою суть, чувствует это легкое жжение в затылке, шепот где-то на границе сознания. Он даже не знает, кому именно принадлежит это внимание.

Оно сводит его с ума.

Оно заставляет его держаться.

Взгляд Чужого почти не напрягает - и Охотник лишь передергивает плечами, но ничего не говорит.

Он лишь кивает на приветствие, едва заметно кривит тонкие губы.

- Я не добрый.

Делает шаг к Корво, сжимает пальцы на его плече, смотрит в глаза внимательно и хмуро. Встряхивает того за плечо, говорит негромко, но уверенно.

- Ты никого не убил. Это всего лишь видения, не более того. Посмотри вокруг - реально лишь то, что ты видишь сейчас, а не то, что было ранее.

Охотник знает, что от его пальцев Корво должно быть уже больно.

Но так надо.

- Ты жив, и они живы.

Оборачивается к Чужому, хмурится, тихо вздыхая.

- Успокоительное не помешало бы. У меня есть, но его не стоит употреблять… здешним людям.

Снова смотрит на Корво, качает головой, отпуская чужое плечо.

- Не стоит смотреть им в глаза.

+2

10

Все вдруг ярче стало – мироощущение. Луна на небе одинокая и белая, яркая не смотря на то, что уже на горизонте занимается заря. Ещё немного и тьма отступит. Ещё немного и эта ночь останется позади с этими странными трупами. В  воздухе с примесью соли, табака, рыбы и копоти. Запахов вообще-то много, вечерний дождь до сих пор ощущается даже в воздухе, что уж говорить о лужах на улицах и мокрой черепице?

И мир будто ярче стал. Корво в какой-то момент перестал чувствовать приближение Охотника как некоего объекта, перестал улавливать вибрации в воздухе, перестал ощущать его как объект… просто вдруг Корво осознал, что Охотник перестал быть черной тенью для него, он приобрел свой силуэт и едва ему теперь удастся подкраться незамеченным и неузнанным. А вместе с тем будто разные лампы с разных сторон в городе, на разном отдалении от часовни стали ощущаться такие же твари. Кто-то сильнее, кто-то слабее, но Аттано понял – это они. Бездна тянула его к этой твари будто хотела наполнить разум Лорда Защитника новой дрянью. Для защиты этого мира? Да черт разберет.

Первое знакомство оказалось прервано, Корво в действительности не мог понять, где видение, а где реальность, что он сделал, а что нет и чувство метки дочери, её присутствия смешивается с этим новым, ярким, чутьём. да, пожалуй это можно назвать именно чутьём, как у собаки, если бы ему понадобилось бы найти эту чертовщину в городе, то тут будто рукой подать до следующей.
Черт подери.

Чужой наверняка чувствует состояние главы Тайной канцелярии, а тому бы взять себя в руки. Божество говорит об Эмили и Виман, собственное чувство, собственная часть души, что принадлежит Бездне тянется к Башне, хочет почувствовать, но вновь оказывается сбитой с толку этим новым чувством. Ох, как не запутаться? Как разобраться?

Но сомнений в том, что Чужой говорит правду – нет. странно, наверное, однако этому Божеству можно доверять, не свою жизнь вестимо, поскольку ему на неё все равно, а вот лгать ему нет смысла. Этот любитель левиафанов всегда был до раздражения честен.
- Да, - выдыхает растерянный Корво, чувствуя сильную хватку на плече. Его плащ не из тонкой ткани, но даже сквозь него Охотник пальцами сильно сжимает его, заставляя не тянуться душой и всеми чувствами – мистическими и нет – к Башне, заставляя концентрироваться на пятерке давящих пальцев. Острых и бледных, даже в такой темноте.

Возьми себя в руки, обязательно возьми себя в руки, Корво. Слушай голос, чувствуй этих двоих, замечай разницу между ними и учись. Спокойный голос Чужого в ответ на такой же спокойный голос Охотника хочется перекрыть ругательством, сказать, да как вы можете, вы же не видели. И да, они не видели, а вот он видел и чувствовал. Кажется, что руки и сейчас липнут от крови.

Корво сглатывает, поднимая взгляд. Мокрый кирпич часовни холодит спину, как только Лорд Защитник облокачивается о него, быстро облизывает в миг пересохшие губы.

- Я в порядке, - негромко сказал он, абстрагируясь от увиденного, концентрируясь всем своим вниманием на Чужом и Охотнике и на разнице, что замечает. Если от Чужого будто бы фонит холодом, тем самым, что ощущается в Бездне, то от Охотника – кровавым безумием, в которое можно упасть, стоит взглянуть такой твари ещё раз в глаза.

- Что это было? – Спрашивает он, - когда я пронзил её клинком кое-что изменилось, - признается Корво, - я ощущаю ещё несколько таких существ в городе, - хмурится, привычно уже,  - что это за чертовщина и что нам ещё предстоит встретить?
Кажется, пора вникать по полной, а по утру выпить настойку покрепче.

+2

11

Ярнам - город крови и кровослужений. Город снов и видений, где уже неясно, где реальность, а где сновидение. Где, умирая, Охотник лишь засыпал, а пробуждение было похоже на провал в кошмар. И Кошмар в Ярнаме тоже был, это покореженное пространство, извращенный город, ставший тюрьмой для тех, кто опьянел от пролитой крови. Тюрьма для их разума из их разума.

Они сами себе тюремщики.

Охотник не хотел бы однажды остаться там навсегда.

Он со временем привык к этому. К тому, что грань между человеком и чудовищем стерта, к тому, что грань между сном и реальностью столь тонка, что ее уже нельзя увидеть и ощутить. Что можно в Ярнаме оперировать понятиями совершенно разных миров наравне. Великие, они же не существовали в реальном мире. Не было их на улицах проклятого города, лишь медиумов их можно было встретить.

В воде, в отравленной крови.

В чудовищах, что обнимают высокие острые шпили почти нежно.

Во многих отвратительных вещах.

Великие не были злыми по своей природе, и все же они были первопричиной всех бед.

И Охотник видит отражение знакомого безумия во взгляде Корво, сжимает пальцы, надеясь привести старого знакомого в чувство. Он знает, как реальны видения, что насылает Амигдала, он сам не раз чувствовал несуществующую кровь на руках, в горле, чувствовал, как копается во внутренностях и рубит тех, кого еще можно спасти.

Он знал, что это лишь иллюзии воспаленного сознания.

Он был готов с таким сталкиваться снова, и снова, и снова.

Корво готов не был.

- Дыши глубже.

Корво не в порядке - это очевидно, но больше Охотник сделать не может. Коротко оглядывается на местное Божество - столь же оно жестоко, как и в Ярнаме? - что выглядит как юноша с черными глазами. Пожимает плечами, выпрямляется, скрещивая руки на груди и глядя на пустую сейчас башню, что хранит еще след прикосновения чудовищных лап.

- Это был Амигдала. Великий. Точнее, одна из его проекций, - голос спокойный, усталый, - Их бесполезно убивать всех и нет смысла - сам по себе он неагрессивен, если его не трогать и не подходить близко. Убивая подобных существ, ты начинаешь лучше видеть их мир, их присутствие. Не стоит этим увлекаться, - касается коротко своего виска, мрачно усмехаясь, - Иначе сойдешь с ума.

Тяжелый вздох.

Охотник трет пальцами переносицу, будто бы давно не спал.

Хотя так оно и было.

- Пожалуй, его проще всего назвать олицетворением страха, - пожимает плечами, - Поэтому не стоит смотреть ему в глаза. Он легко сводит с ума, - кривится, невольно трет висок, будто бы чувствует обжигающее прикосновение пули, - Я с этим тоже столкнулся.

Еще один вздох, усталый взгляд на небо.

- Амигдалы самые безобидные из всех Великих, но раз и он появился здесь, значит, грань между этим миром и Сном достаточно истончилась, и могут заявиться и остальные Великие в том или ином своем виде.

Голос хриплый, тихий, Охотник давно не говорил так много, глядя то на Корво, то на Чужого.

- Хотя их присутствие и без того ощущается.

Трет затылок, будто бы хочет стереть ощущение чужого взгляда.

- Вы должны чувствовать это.

Отредактировано The Hunter (Пн, 14 Янв 2019 18:01:20)

+1

12

“Великие”.

Чужой внимательно прислушивается к голосу Охотника, его интонации, к мысли, что сопровождает слово. Мужчина говорит: “Великие”, – но видит кровь, безумие и смерть. Город, залитый красным светом огромной луны, смотрящей на его улицы с кровавых небес. Людей с искорёженными телами и душами, озверевших, безумных, подчиняющихся этой луне. Тёмную, кровь, заливающую всё: дорогу, стены, оружие и самого Охотника с головы до ног. Злую кровь, отравленную и отравляющую всё, на что попадает. Она впитывается в одежду и пытается придавить ею к земле. Она блестит на оружии, делая рукоять скользкой, подгадывая миг, чтобы высвободить его из руки. Она одуряюще пахнет, подталкивая к безумию.

Он говорит: “Великие”, – голосом усталым, блёклым и ровным. Ни толики благоговения, ни грамма почтения. Слово, обозначающее сущность не имеющую другого подходящего имени. Нечто, много большее, чем человек, намного могущественнее, чем человек, изменяющее лицо мира в угоду своим замыслам. Непостижимое, странное, необъятное. Охотник говорит ровно, но определённо связывает этих Великих с бездной, в которую рухнул его мир.

Ещё он говорит: “Великие”, – и смотрит на Чужого пристально и испытующе. Чувствует разницу между ними, но чувствует и сходство: отдалённое и нечёткое. Эта похожесть, должно быть, заставляет Охотника быть более настороженным, но Чужого интригует. Эти Великие становятся всё любопытнее, и он не прочь узнать больше.

— Эти Великие, — задумчиво произносит Чужой, прекрасно осознавая, что получит в лучшем случае крохотный фрагмент ответа. Но надо же с чего-то начинать. — Кто они? И чего они желают?

+1

13

Будто мозги набекрень, После увиденного, но твердая земля под ногами, цепкие пальцы на плече и двое, что стоят рядом помогают верить в существование именно этой реальности и убедиться в ненормальности вызванного видения. А в тот же момент и не так сложно снова вспоминать ту детализацию, что ему подарила эта глазастая тварь. Почему Корво кинулся её убивать? Просто потому что смог или потому что привык уже сразу убивать любое существо, что может причинить  вред и нести за собой опасность – все должно быть уничтожено. И Аттано убежден в этом как никогда сильнее после встречи с этой чертовщиной.

Подобное не должно существовать ни в одном из миров.

- Да неужто? – иронично переспросил Корво, потирая шею и не упуская ни малейшего слова Охотника. Он не хочет чтобы подобные создания существовали здесь в Островной Империи. Этот мир не создан для подобных тварей.

А Охотник все равно продолжал говорить, нисколько не упрощая ситуацию, да и разве он должен? Попробуй только немного расслабиться и тогда все полетит в Бездну, а в самую первую очередь – его дочь. Его милая Эмили, единственное, ради чего в этом мире Корво Аттано ещё держит свой клинок крепко в руках.

- Я слишком ярко это чувствую, будто ярче, чем мгновение назад, - признается он, бросая взгляд на соседнюю крышу, откуда только что спрыгнул. Божество рядом интересуется Великими, а Аттано уже слышал эту историю, слышал эту правду, едва подавив в себе желание ответить за Охотника – крови. Вот чего желают эти ублюдки, крови. Смерти миру, всему живому, извратить это все в иное, поганое, отвратительное чудовище, что будет жрать собственных детей, что ещё не успели измениться.

И это вновь заставило вспомнить о только что увиденном. Отвратительном, поганом.

- Что ты сам чувствуешь? – пропуская мимо ушей уже знакомый рассказ о божествах мира Ярнама – слыхал же и ничего хорошего там нет, - твои ощущения о присутствии здесь Великих разве не ярче?

Метка ноет немного, её покалывает невидимой булавкой, будто кто-то шкодный и злобный решил проверить Аттано на восприимчивость к иголкам.

- Можешь ли ты почувствовать того, кто носит кровь Великих? Необходимо уничтожить тех, кто распространяет её и тех, кто уже попробовал, - человек в маске намерен уничтожить любое чувство подобной крови, любое упоминание о них – все должно быть стерто с лица Островной Империи и никто не должен пойти на поводу у этих чудовищ. Дануолл и весь мир должен остаться таким, каким и является.

+1


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » Crawling in my skin