Каково это — быть богом? Каково ощущать абсолютную власть над собственной и над чужими жизнями? "Это восхитительно!" — ответил бы Лорд Зедд, если бы его спросили. И ведь он действительно знал об этом не понаслышке, поскольку являлся живым примером того, что богом может стать каждый. Более того, своими способностями он опровергал устаревшее, как сама вселенная, мнение, что лишь свет способен даровать жизнь. К своему счастью, Зедд достаточно быстро осознал, что добро и зло, равно как и свет со тьмой, это вещи относительные. В отличие от былых представителей ордена так называемых "защитников жизни", Могучих Рейнджеров, которые считали чёрную магию опасной, император был убеждён в том, что сам факт создания жизни, пусть и при помощи тьмы, это благое дело. В конце концов, считай он иначе, Зедд не занимался бы этим прямо сейчас. ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
устав администрация роли f.a.q фандом недели нужные хочу видеть точки отсчёта фандомов списки на удаление новости

crossfeeling

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » Crawling in my skin


Crawling in my skin

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Crawling in my skin
Corvo Attano // Лорд-Защитник, Глава Тайной канцелярии, старик
Outsider // Божество проститутка
The Hunter // Охотник из другого мира

https://cdn1.savepice.ru/uploads/2018/10/20/52d1b64e017f9ca8b35920e3ade49b7b-full.png

«

Дануолл, Островная Империя, через два дня после Until we meet again.
Амигдала - существо, что Корво и Чужой видят на одном из зданий Дануолла вскоре после того, как почувствовали приближения чего-то. Чего-то инородного. Но ни один из них не ожидал того, что в итоге может случиться.

»

+3

2

Корво плохо спал.

Ночь накрыла город своим звездным покрывалом, в высоком темном небе мерцали звезды, переговариваясь между собой о своём высоком. Что им дело до простых людей? Луна лениво освещала спящий крепким сном Дануолл. Где-то настойчиво лает сторожевой пёс, скорее всего на кошку, забравшуюся на дерево. Шум океана доходит до открытого окна его кабинета. И при всем желании никуда не деться. Хотя месяц Теней выдался теплым, ночью с океана дует холодный промозглый ветер, в такой поздний час не стоило бы сидеть с открытым окном. Всё та же опасность нависает над их городом, над их Империей в целом.

Дышится легко, свободно. Стискивающие оковы отпустили его грудную клетку сразу после того, как дочь юркнула с парапета в окно своих спален. Аттано ж пытался поспать. Словно сам воздух стал тяжелее, надуманное, считает он и все же. Высокое небо не защищает их, лишь таит в себе опасность. В Бездне такого не увидишь, лишь зелено-желтый туман вдалеке, такой же, а в то же время и мёртвый, совершенно иной холод. Но как же обманчиво это спокойствие, крики чаек в над темным океаном заставляют нервничать.

Слишком громко, слишком неистово кричать. Того гляди левиафан оказался здесь слишком близко, вынырнув из своих неведомых глубин, словно вестник новой опасности. Предупреждение.

Они получили предупреждение от Охотника, но как понял Корво, сделать могут немногое. Какое обманчивое спокойствие, думается ему, стоит только выйти из главных дверей и прислушаться. Гвардейцы немедленно продирают сонные глаза и пихают друг друга в бок, де Глава Тайной канцелярии идет. Не время спать. И он бы может быть и забыл бы их оплошность, если бы ещё давеча после того, как вернули Эмили трон, не ввел новые караулы. Эти парни сменились лишь час назад.

В темных глазах виднеется неодобрение – он прекрасно знает кто провинился и с кого спрашивать. Пускай сторожевые псы не на цепях, но спросонья сейчас рычат на Аттано, на его метку.

Гравий тихо скрипит под ногами, шелест деревьев заглушает нервные переговоры гвардейцев, терпкий ночной аромат цветов заглушает горечь соли, приносимую  с океана. Петунии все так и качают своими головками, скрученными в плотную трубочку, морщинистую, будто старуха тянется к поцелую. В ночи все кажется иным.

Таким беззащитным.

Ещё раз одарив гвардейцев сердитым бессонным взглядом, дождавшись, когда последняя пара глаз будет смотреть куда угодно, но только не на него, Аттано с легкостью и грацией молодого тела перепрыгивает с парапета на широкую трубу. Пригибается, скрываясь в тени и удаляется прочь в город.

Его одолевает волнение.

Метка молчит, привычно черпая силу из Бездны, но не более того. Даже напротив, она слишком молчит. Эмили едва заметит подобное, она юна, влюблена и недостаточно долго носит метку, чтобы заметить столь незначительную разницу. За все прошедшие пятнадцать лет Корво слушал метку, слушал Бездну и то и дело изучал её. Эмили придет к этому, может быть, даже быстрее него научится замечать все это, как он уже подметил, она юна.

Колено привычно ноет и отдает болью при новом прыжке, а он не замечает – не то время, чтобы обращать на подобное внимания и будто специально ступает так, чтобы боль была острее.

Маска все так же верно скрывает его лицо, кто-то, может быть увидит силуэт на крышах домов, кто-то решит, что не стоит этим вечером рисковать и продавать контрабанду, скорее забираясь в свою нору. Так и будет, пока он жив – горожане и гости города будут бояться, что за ними следит убийца в маске.

Мокрая черепица с гулким стуком встречает уверенный шаг мужчины, тот не замечает, как влажно под ногами, не видит опасности упасть камнем вниз. Он идет лишь по собственному зову, идет, словно нечто тянет его вперед.

Метка все молчит, скрывая за собой непостижимые тайны Бездны.

Аттано не силится познать их все, не силится и понять хоть немного из того, что не показывает ему Чужой. Главная задача Лорда-Защитника, это безопасность Императрицы и Империи. Именно в таком порядке и никак иначе. Негромком выдохом он заглушает все свои ощущения и видит простое объяснение тому, отчего в ладони с магическим символом божества, которому поклоняются многие и многие есть столь четкое ощущение пустоты.

Корво подошел к фигуре юноши, что навсегда таковым остался.

От него веет холодом, будто он вышел прямиком из тюрьмы в Тивии.

На сердце спокойно.

Но не совсем.

- Не знал, что ты можешь так просто явиться в этот мир, - с толикой удивления произносит он, смотря на очертания болезненно бледного лица с мертвыми черными глазами, - ты явился сюда из-за Охотника? Из-за того, что лезет в наш мир?

Над океаном начинает заниматься заря, но до полного восхода и момента, когда звезды начнут в панике от своего исчезновения на целый день мерцать ещё так много времени. Корво шумно выдыхает, трет надоевшее своей болью колено, опираясь ногой о дымоход.

Что-то явится. Скоро что-то явится и никто из них не будет в восторге.

Отредактировано Corvo Attano (Вс, 21 Окт 2018 00:38:16)

+3

3

Что-то было не так.
Сколько же раз он слышал эти слова прежде: от бесчисленного множества людей, на многих языках, в самых разных ситуациях. Всегда с одной, очень похожей, интонацией, с одним привкусом сомнения, смутным ощущением неправильности. В спутанных клубках хаотических вероятностей, которые представляли собой жизни людей, эта фраза означала чуть больше неизвестности, чем обычно. “Что-то не так” было загадкой. Тайной. Ловушкой. Для людей. Для Чужого это были просто слова.
До недавних пор.
Нечто похожее он почувствовал, когда дух Делайлы достиг той точки в сердце Бездны, откуда много веков назад начало свой остчёт его время. Тогда это было мимолётное ощущение неправильности, оттягивающее внимание туда, к истоку его существа, нахлынувшее и отступившее, как волна у берега. Сейчас всё было совсем иначе.

Что-то стало не так вскоре после того, как талантливая художница-ведьма воцарилась на троне Островной Империи. Легко было бы предположить, что всё дело в ней, вернувшейся из-за грани, которую людям полагалось пересекать лишь один раз и лишь в одну сторону, но это было бы заблуждением. Делайла могла изменить мир, в конце концов, именно поэтому он дал ей свою метку, но ей было не под силу пошатнуть основы мира, как бы она ни хотела.
Именно в основе что-то стало не так. Но что?
Загадка. Тайна. Ловушка?..
Что за удивительное чувство.
Было нечто ещё, смутно знакомое. Не в ощущении неправильности – в людях Дануолла. Среди хаоса, в который стремительно низвергло столицу и постепенно затягивало остальную Империю правление Её Императорского Величества Делайлы Колдуин, было что-то, к чему она отношения не имела. Не было причастным к этому и Аббатство, поначалу сплотившее вокруг себя жителей, а после растерявшее почти всю паству, когда стало ясно, что против колдуньи на троне и её последователей золотые маски мало что могут. Это было что-то чуждое, пришедшее со стороны, но не из-за моря и даже не из Бездны. Загадка в крохотных флаконах с горьковатой настойкой в руках никому неизвестных пришлых.
Незнакомцы говорили, будто они учёные. Будто приехали издалека. Как будто они – представители общества, долгие годы тайно изучавшего суть болезней, изъяны человеческого тела, позволявшие заразе проникнуть в организм, укрепиться в нём, разрушая ткани и органы. Вот, наконец, их исследования увенчались успехом. Приходите все, приводите друзей и близких, берите лекарство, будьте здоровы! Во имя всеобщего блага.
Удивительно хорошие новости для жителей объятого ужасом и разрушением Дануолла. Изумительная возможность для незнакомцев с чудодейственной тинктурой раздать её всем и каждому, пока некому задавать вопросы. Подходящее время, чтобы никто не удивился исчезновению нескольких любопытных, интересующихся больше других составом настойки и принципом её действия. Прекрасная тайна, которую никто особенно не хочет разгадывать: не до того совсем, не попасться бы на глаза ведьме из ковена Императрицы.
Чужой слушал благодетелей, когда они рассказывали о своём изобретении. Видел, как крохотные флаконы переходили из рук в руки, а новости – из уст в уста. Знал, что нет никакого общества далеко-далеко в неизвестном посёлке на краю (и за краем) земли. Чуял нечто из прошлого, но не мог связать ни с чем конкретным. Тогда не было опасности. Теперь же была ловушка.

Смутно знакомое само напомнило о себе. Явилось вместе с Охотником, шагнувшим в сад у Башни Дануолла. Тем самым, который спас Императрицу Эмили из борделя пятнадцать лет назад; чьё тело рассыпалось и истаяло после смерти. Что-то было в нём, что ныне жило в людях столицы, с каждым днём всё больше похожих на зверей.
Охотник, однако, зверем не был.
Его появление отдавалось той же рябью в эфире, дрожью в костях мира, эхом в Бездне, что и визиты лже-целителей. Каждый такой переход звучал глухим подводным взрывом, и каждый раз что-то надламливалось. В этом мире были места, где Бездна просачивалась в реальность, искажая пространство и время, вызывая у людей галлюцинации и кошмары. Теперь были и бреши иного рода, сквозь которые приходили эти, с лекарством. И вот Охотник тоже. И что-то ещё, о чём он предупреждал Эмили и Корво.

Это что-то, кажется, уже почти было здесь. Медленно проникало оттуда, будто протискивалось сквозь слишком узкую щель. От его жадного взгляда, устремлённого в Дануолл, люди непрестанно оглядывались через плечо, задёргивали плотно шторы, занавешивали зеркала, старались укрыться как можно дальше от неба и отражений. Его продвижение ощущалось вибрацией сквозь воду, воздух и камень, слышалось острыми щелчками, будто оно цеплялось выступами твоего тела за края реальности. От постоянного треска некуда было деться, он доносился отовсюду одновременно, но никто из живых этого не слышал.
И ещё это чувство: что-то не так. Понять бы, что.

Холодная выдалась ночь, ясная. Колючие звёзды усыпали небо от края до края, и луна, высокая и крохотная, заливала улицы Дануолла призрачным светом. Пронзительно кричали чайки, будто ночью им не полагалось спать. Скулили и ворчали псы в вольерах. Крысы ходили кругами в подвалах, большими стаями проносились по улицам, распугивая случайных прохожих и нервируя ночные караулы, но не обращали на людей внимания. Они бежали прочь, в окраины. Там им почему-то было спокойнее, хоть и больше этих странных зверей и озверевших людей.
Под утро щёлкнуло в последний раз, оглушительным раскатом грома, и стихло. В тонко звенящей тишине Чужой, наконец, расслышал многоголосый шёпот Бездны. Плеск волны в посеревший борт старой лодки, уносящей нескольких его последователей прочь от погони. Стон дерева и металла кораблей, попавших в шторм у северных берегов Тивии. Ругань моряков, упустивших кита, первого за долгие недели плавания. Тихое гудение амулетов из резной кости и пение рун, зарытых в песок, лежащих на дне, сложенных у алтарей, согретых у сердца. Мольбы, просьбы, проклятия.
Он отвергает их все и обращает внимание к спящему городу. Где-то на этих улицах сейчас осматривается нечто чуждое, непостижимое и ненасытное. Чужой хочет взглянуть на него, ему любопытно, что за твари живут в мире, породившем Охотника; интересно, что за угрозу они представляют. Как они изменят лик реальности? Однако пришельца ещё нужно найти. Он не прячется, наоборот: распространяет своё присутствие, находясь как будто везде, стремительно пронизывая пространство паутиной своего влияния. Так тонко и равномерно, едва ощутимо. Будто пробуя на вкус.
Чужой собирается уже растять, раствориться между Бездной и Дануоллом, чтобы нащупать направление, прислушаться, где чужеродное присутствие будет сильнее, пусть даже самую малость, но медлит. Он слышит шаги, чувствует знакомое колебание энергии. Ещё далеко, но он движется сюда. Что же, значит, составит компанию.

Корво появляется четвертью часа позже. Спрыгивает на мокрую крышу, едва слышно стукнув подошвами о черепицу, не покачнувшись даже, ни на мгновение не потеряв баланса. Вряд ли Лорд Защитник сегодня спал дольше нескольких часов, но это было вполне в его духе последние пятнадцать с лишним лет. Некоторые призраки не отпускали людей до самой смерти.
— Оно уже здесь, — просто отвечает Чужой, пропустив замечание о том, что Корво “не думал”. Этот человек порой поражал, как никто другой. — Или, по крайней мере, большая его часть здесь. Ты ведь чувствуешь. Поэтому ты здесь, а не где-то ещё.

+3

4

Корво застыл будто статуя, слушая слова Чужого. Рядом с Божеством метка будто вспыхнула новой силой, но унялась, тихонько вибрируя. Шумно втягивая носом воздух черем маску, что уже давно будто приросла к нему, Аттано хмурится. Пространство будто разрывает на части, будто что-то сочится уже не в аккуратно заделанный портнихой шов, а через все естество этого мира. Оно просачивается как тесто через мелкое сито. Тянется, окружая.

Корво хмурится под маской, оглядывается вдруг назад на Башню, на дворец, где мирным сном спит сейчас его дочь. Нет, не там. И что-то по спине такое незримое тянется, вдоль позвоночника, будто взгляд чей-то. Он снова поворачивается, оптика увеличивает соседнюю крышу через площадь. Но там никого. Какого же черта.
- Я чувствую, что оно везде, - приглушенно из-за маски говорит он Божестве и снимает своё «лицо». Маска оказывается убранной под плащ, в ней нет надобности сейчас. И все же, вот оно.

Густые брови нахмурились, легкий кивок по правую руку от них обоих, чтобы затем в буквальном смысле сорваться с места. Чужому не надо бежать, он наверняка своими фокусами воспользуется, а вот лорд-защитник спешит. Его бесшумная обувь лишь слегка задевает черепицу, мягкая подошва повторяет волны крыш, тихий шепот керамики остается безответным, когда Аттано ловко спрыгивает, будто в пропасть, но тут же телепортируется на карниз здания. Выступ едва помещает его стопу, а старик, что днем ещё жаловался на колено бежит по нему будто юнец, что торопится к возлюбленной. Ловко, быстро, торопливо, вновь прыжок и телепорт, чтобы зацепиться за чей-то балкон, подтянуться и сигануть вверх. Крыши неприветливы, мокрые, но обувь не скользит.

В лицо ударяет холодный ветер, Корво вдруг останавливается резко. Щурится. Справа от него Особняк Бойлов, обнесенный высоким забором и сторожевые башни. Эхом в памяти ступают тяжелые ноги толлбоя, что готов был поджарить его, едва заметив. Напротив же часовая башня. Высокая, покинутая ночью.

- Там, - хрипло кивает Аттано своему спутнику, что появился в тот же миг из россыпи пепла. Взгляд цепляется за соседнюю крышу, но до нее приличное расстояние. Сможет ли? Сейчас вот и узнаем. Без малейшего сомнения на лице Аттано разбегается и прыгает, в прыжке использует телепорт на край крыши, и как только голубое свечение едва успевает истаить перед глазами, хватается за выступ черепицы, свесившись телом, как тряпка на сушке. Всего доли секунды так повисел, чтобы затем ухватиться второй рукой и подтянуться. Пистолец зацепился за сток, вывалился из-за пояса и с гулким ударом попал в лужу.

- Ха, - Выдохнул Корво, глянув на разводы поверхности воды в лунном свете, - вот же…

Ладно, оружие он и новое себе достанет, а пока надо снова обратить свое внимание на часовую башню. Потому что тянет к ней так, будто к Корво нитку привязали и фонит чем-то… как от разорванной бочки с ворванью. Он щурится, ступая по крыше соседнего здания очень осторожно, чувствуя где-то рядом Чужого.

- Чувствуешь?

Корво идет аккуратно, как будто прямо под ним должна разверзнуться пропасть, наступи он не туда. Но он идет осторожно, как и прежде, крадется ловко не смотря на такие внушительные для человека годы. В свете неполной луны Аттано вдруг начинает видеть: существо со множеством руки сидит будто таракан на стене, только размерами повнушительнее будет. И без того темные глаза потемнели ещё больше, из-за пазухи он вытаскивает складной меч, тот с приятным лязганьем расправляется, удобно и надежно оказываясь в ладони.

Охотник убивает этих существ, не так ли? Вот и ему нечего медлить. Холодный воздух чирканул по щеке, запах чего-то затхлого. «Гноение», - мимолетно замечает краем сознания, когда вскинул над собой меч и в полете был готов зарубить тварь. Но множество рук тут же вытянулись к нему. Аттано едва успел использовать телепорт, оказался выше твари, сразу же падая ей на спину и ещё одним движением замораживая время. Осталось вонзить клинок и разрубить тварь, но множество глаз устремились на него, а он посмотрел лишь в один. И будто бы замер, повинуясь магии Бездны. В голове появились пугающие образы.

Разорванное тело дочери, её потроха размазанные по полу, разорванная грудная клетка и бьющееся в ней ещё сердце, Виман вздернутая на пике, нижняя часть её тела держалась лишь из-за не до конца разрубленного позвоночника, желудок, легкие – все медленно сползало вниз. И все жителя Дануолла. Все они – все они убиты таким же образом, по улицам города текут кровавые реки, с кусками плоти и костей. А виноват во всем этом только он. Только Корво Аттано.

Многочисленные руки твари потянулись было к нему, но лорд-защитник навалился на меч всем весом, буквально вбивая его в огромную не-то-голову создания, чтобы наклонить вперед затем и убить окончательно. Тварь истаивает, как когда-то тело Охотника в катакомбах, а сам Аттано начинает стремительное падение вниз. Едва успевает применить телепорт, падая на четвереньки мокрой брусчатой дороги, роняя меч.

- Что это было? – на выдохе едва слышно спрашивает, смотря на свои дрожащие руки. Они в крови или мокрые? Они в крови или мокрые? Он убил свою дочь?
Убил их всех?

+1

5

Корво чувствует. Он уверенно берёт направление, будто внутри у него компас, указывающий лёгкой стрелкой на пришельца из другого мира. Мужчина срывается с места, летит, едва касаясь крыш; Чужой следует за ним. За те годы, что Лорд Защитник носит метку, он сросся с ней – и с Бездной – больше, чем хотел бы думать, и ему даже не нужно прилагать усилия, он использует магию естественно, как продолжение себя, телепортируясь так же непринуждённо, как делает очередной шаг, очередной вдох.

То, как безошибочно Корво движется навстречу той твари, любопытно. Чужой не чувствует её слишком отчётливо, даже повторяя её же собственный манёвр, охватывая вниманием всё большую и большую часть города. Он с трудом улавливает, где же чужеродного влияния чуточку больше, в то время как Аттано спешит, будто его тянут за поводок. Может, тварь чует его, ощущает в нём угрозу сродни Охотнику из её мира? Хочет расправиться сразу, чтобы не мешал после? Или зовёт, чтобы подчинить себе?
Остановившись мужчина сосредотачивается и уверенно указывает на часовую башню. Чужой показывается рядом с ним, но не следует дальше за самоубийственным прыжком через улицу. Корво всё ещё только чувствует, но Чужой уже видит это. Оно расселось на стене, распласталось, прижимаясь к сырому холодному камню, цепляясь за поверхность всеми своими конечностями. Отвратительное, гротескное, уродливое.

Он вмиг оказывается неподалёку, парит в прозрачном от холода воздухе рядом с тем, что могло бы сойти за голову. Тварь тощая и костлявая, серая. У неё две короткие ноги и семь длиннющих трёхсегментных рук. Короткий хвост и нечто вытянутое, сетчатое венчает жилистую шею. Оно будто не замечает присутствия рядом с собой, всё его внимание сосредоточено на человеке, что приближается, бесшумно ступая по краю крыши.
От существа исходит звук: ритмичное, мягкое пощёлкивание, исходящее откуда-то из этого несуразного тела. Чужой вытягивает руку, но останавливается, не касаясь сухой мёртвой кожи, покрытой пучками редких наростов. Он чувствует что-то, что могло бы сойти за пульс: рваный, хаотичный. И ещё нечто, чему и название толком подобрать не получается. Не то голод, не то жажду, не то иссушающее желание уничтожать, поглощать, подчинять, разрывать на части, окрасить кровью камень, воду, воздух, облака и эту луну, слишком холодную, слишком чистую. Она режет глаза, она отвлекает, она должна покраснеть, она должна нести безумие, помешательство, гнев, ярость, смерть, смерть.
Корво сорвался вперёд, но в этот момент тварь будто обнаружила того, кто находился рядом вот уж четверть минуты. Она не могла его видеть, не должна была, но сквозь прорехи той сети, что формировала её голову, вылезло несколько глаз, и уставились прямо на Чужого, ударив ненавистью и ужасом, что вонзились в горло ледяным клинком о двух лезвиях. Вонзились, провернулись и отсекли голову прочь.

Чужой смотрит сверху, как Корво коршуном падает на тварь, вонзает клинок в её голову. Отвратительные глаза лезут наружу, таращатся во все стороны, и мужчина замедляется, будто засыпая на ходу, но находит в себе силы навалиться на клинок, с влажным хрустом вдавливая его всё глубже. Лапы существа разжимаются, и оно летит вниз, рассыпаясь, истлевая прежде, чем коснётся земли. Чужой заставляет себя убрать ладонь от горла, и спускается.
Он останавливается рядом с человеком; тот на коленях, бледен, неверяще смотрит на свои руки. Что бы ни показала ему эта тварь, оно оставило глубокое впечатление. Чужой мог бы дать ему минуту прийти в себя, но слышит ещё один щелчок перехода, сухой и короткий. Тот, кто проник в Дануолл, не столь огромен, как эта тварь, но не известно: друг или враг.
— Это было всего лишь видение, — Чужой касается плеча Лорда Защитника, сильно сжимает пальцы. — То, чем оно хотело тебя уничтожить. Соберись, Корво, есть ещё один гость. Он скоро будет здесь.

Близится рассвет. Небо теряет свой насыщенный цвет, медленно сереет от восточного горизонта к западному. Пока ещё темно, но уже становится по-утреннему тихо. Улицы заволакивает опускающийся туман.

+2

6

Лоран, бедный несчастный Лоран, погребенный под песками, захлебнувшийся в крови и Чуме. Процветающий город под солнечным небом, улицы, полные жизни и веселья. Больной лоран, затопленный умирающими людьми и чудовищами, печальное место, от которого остались лишь крыши домов, едва виднеющиеся над песками. Ни проблеска жизни, все поглотил песок под Кровавой Луной - никто из этого города не встретил рассвет.

И Великие покинули больной умирающий Лоран.

Ярнам был следующим.

Охотник много времени проводил в Университете, пытаясь найти ответы на свои вопросы. Не беспокоясь о собственной смерти, не боясь преобразившихся студентов, мужчина бродил меж шкафов с книгами, столов с исследованиями. Раз за разом возвращался он, искал записки, зацепки. Он не мог просто безумно и бездумно убивать чудовищ одно за другим. Он жаждал докопаться до истины, хоть и боялся сойти с ума, как многие другие перед ним.

Но продолжал искать.

Без своего упрямства он не выжил бы.

Не остался бы собой.

Так он узнал про несчастный Лоран, так он понял, что Ярнам ждет та же участь, и так же осознал, что и Дануолл в той же опасности. Он всего пару раз попадал в этот город, находящийся в неизвестном ему месте, но не хотел той же участи его жителям. Охотник никому такой участи не хотел, и собирался сделать все, чтобы помочь им. В мозгу горела руна Охоты, а Ночь в Ярнаме все еще не закончилась, но жажда крови не настолько туманила разум, чтобы мужчина потерял себя. Чтобы продолжал следовать неведомо чьему приказу в собственном мозгу, что толкал убивать, проливать проклятую кровь, и снова убивать, пока…

Охотник не знает, что будет потом.

Не знает, чем все это закончится.

Он хочет понять.

И он вновь бродит внутри стен Университета, все такой же одинокий в этом мире, в этом проклятом городе. Здесь все началось - это он знал точно. В этих кабинетах, в этих аудиториях, в этих лабиринтах под главным зданиям. Он был и там, видел тех, кто был до Ярнама, видел тех, что остались жить, но потеряли себя. Некогда великая цивилизация, если верить книгам, превратилась в животных, не осознающих себя, не желающих ничего, кроме чужой крови, зараженной проклятием - или даром? - Великих.

Лабиринты давно превратились в гробницы.

Ярнам ждет тоже самое.

И Дануолл… тоже?

В этом мире, пахнущим солью и рыбой, все еще светило Солнце, ярко, на все голубое небо. А ночью светлая Луна освещала темные улицы, с уже пугающими тенями. Охотник чувствовал это - чужое присутствие. Холодный взгляд в спину, затылок, слышал шепот в воде, в собственной крови - так не должно было быть. Но так было - в Дануолл проникли Великие, пока лишь частично, пока лишь присматривались, но много ли пройдет времени, прежде чем и этот город захлебнется в крови и болезни, которую невозможно вылечить ничем?

Можно ли остановить Ночь Охоты до ее начала?

Можно ли спасти хоть кого-то?

Не милосердием окончательной смерти?

Когда Охотник переходит уже знакомым переходом, он чувствует это. Знакомый взгляд множества глаз, которых не увидеть, пока оно не захочет. Существо, многорукое, чудовищное. Охотник уже убивал его, но он никогда не забудет этот взгляд в самую душу, в самый разум, корчащийся в муках, в ужасе - чужеродном, невыносимом, идущим из самых глубин мозга. Взгляд невозможно оторвать, и невозможно продолжать. Это ощущение чудовищно, отвратительно, и мужчина поводит плечами, будто бы это поможет избавиться от воспоминаний - все таких же ярких, не затертых очередной смертью.

Это существо имело имя.

Это существо было не одно.

Охотник поднимает взгляд и видит на далеком здании Амигдалу. Она сидит на крыше, трогает длинными пальцами черепицу, закопченный местами кирпич. Ее глаза закрыты, а голова чуть опущена, но она следит за всеми, кто проходит мимо. Она здесь не одна, но присутствие второй будто бы тает, исчезает, совсем неподалеку. Заинтересованный, мужчина оглядывается, взяв в руки клинок - только сверкнул запоздалый лунный луч по серебру - и движется к башне с часами. Амигдалы любят высокие здания, но башня пуста - только чудится ее присутствие, едва заметное, словно след на воде, постепенно исчезающий.

Под башней лишь человеческие силуэты.

И легкий след исчезающего пепла, знакомый запах смерти.

Корво и еще один человек. Охотник хмурится, убирает клинок - Корво не враг, тот, кто с ним, видимо, тоже. Хотя чудится в этом человеке что-то странное, что-то… нечеловеческое. Ощущение дуновения сухого ветра, далекая грустная песня без слов, слишком видящий взгляд. Охотник трясет головой, избавляясь от этого ощущения. Чем больше чудовищ он убивает, тем больше видит, тем сильнее подбирается безумие к его разуму.

Тем страшнее становится.

Тем сильнее хочется остаться собой.

Последние шаги тихо шуршат в сгущающемся тумане, голос глухой и хриплый, а взгляд - чудовищно усталый, разочарованный.

- Значит, они все-таки здесь, - уголок тонких губ дергается в невеселой усмешке, - Вы ее убили? - взгляд темных глаз становится почти сочувственным, когда Охотник смотрит на Корво, - Если у вас тут есть какое-либо успокоительное, советую принять. Поможет.

Бледный вид мужчины до боли знакомый.

Охотник не раз переживал тоже самое.

И не желал никому такого.

Отредактировано The Hunter (Чт, 6 Дек 2018 14:49:48)

+2

7

Дышать ужасно тяжело.

Корво бы стошнило, если бы ещё пятнадцать лет назад он не привык бы видеть разорванных на части людей и горы трупов. Ведьмы при Дэлайле не отличались чистоплотностью и тоже рвали людей, стражников, кормили своих адских псив требухой, так что вонь человеческих останков ил крови и дерьма прочно засела в легких Лорда Защитника. Этим его было не напугать, не удивить. И все же, одно дело когда видишь такое лично, когда наблюдаешь в заброшенном здании или под ним плакальщиков, крыс, жрущих умершего, выползая из его живота или разорванное тело, наполненное трупными осами. И совсем иное то, что он видел и чувствовал сейчас.

Пальцы на плече были неожиданно холодными, сильными. Корво буквально через силу заставил себя подняться на ноги и прислушаться. Это очень странно, но весь мир будто стал ярче. Ощущение Чужого рядом осталось прежним, сильным, метка пульсировала, пальцы слегка подрагивали, но было и ещё что-то. Холодом веет откуда-то спереди, Корво чувствует, как воздух Дануолла пропускает сквозь себя того, кто не принадлежит ему, что идет сюда не враг.

Союзник.

- Это Охотник, - севшим голосом говорит Аттано, не понимая того, откуда, черт возьми, он знает это. Откуда он понимает где сидит ещё одна такая же тварь, откуда это давящее чувство, окружившее его, наполняющее чужеродностью, чем-то страшным, чем-то предостерегающим. Под лопаткой будто застрял чей-то нож. Корво снова смотрит на свои руки, на них осталось что-то, кровь, кажется, в этой вязкой темноте не понятно. Он помнит, как эти самые пальцы сначала обнимали дочь, а затем как, чувствуя сопротивление гладкой и упругой плоти под тонкой тканью давили. Короткие ногти царапают по ней, как давят дальше, пока в итоге не проникают вглубь, внутрь, как кровь проступает мелкими каплями, а упругая кожа будто поддается этим острым ногтям. Как рвется, когда Корво погружается в горячую плоть фалангами и рвет, тянет в разные стороны, как брызжет горячее, вязкое. И он рвет дальше, дальше, пока все внутренности не вываливаются ему на ноги, пока бьющееся сердце не становится видно из-за переломанных ребер. А она не сопротивляется отчего-то. Не кричит и не отпихивает отца, лишь касается своими тонкими пальцами его груди над застегнутой предпоследней пуговицей рубашки. Её пальцы холодны, острый ноготок чуть скребет, задевая.

Он сделал тоже самое с Виман разорвал её, кажется, сделал что-то ужасное и запах крови такой отчетливый. Видение ли это? Такое натуральное, такое яркое, такое  натуральное, черт подери. Даже когда Охотник приходит сюда, когда оказывается близко, обдавая Лорда Защитника ледяной волной ауры своего мира, своим присутствием – Корво едва удается вновь заставить себя шевелиться и посмотреть на союзника, не опуская перемазанный в грязи и дождевой воде рук. Лежащий у ног клинок сейчас трясся бы, окажись в руках.

Все же не смотря на шок, мужчине удается сглотнуть, царапая горло, посмотреть на Чужого, будто сквозь сизый дым табака.

- Это Охотник, - бледные губы едва шевелятся, голос шелестит сухостью, мертвой бумагой, - он из другого мира. Это Чужой, - легкий кивок на молодого человека с подернутыми мраком глазами, - Божество. Он дал мне метку и, - дыхание перехватывает, когда Корво не смог договорить и снова поднимая руки, уставился на слишком заметно дрожащие пальцы. Он убил только что неизвестное создание из другого мира, именно это его не пугало – даже хруст с которым клинок вошел в голову монстра так не пугал. Странно, что убийство так выбило его из калеи, может показаться, что такого и быть не может – но не убийство дочери, нет. Не убийство невинной Виман, как бы Корво не хотелось бы, чтобы однажды ему довелось бы понянчить внуков. И опять же, как странно думать об этом в такой момент.

- Я убил их? – Не сдержавшись спрашивает, - я убил Эмили? Убил их всех?

И запах крови становится таким реалистичным, таким натуральным, как будто реки крови текут сейчас, под его ногами. Ни одна иллюзия ведьм Делайлы не могла сравниться с тем, что он сейчас увидел, с тем, что почувствовал. Знание того, что это лишь видение никак не успокаивало. Не может же быть оно таким натуральным. Ох, как же хочется просто прислониться к мокрому кирпичу стены часовни и хоть немного расслабить ноги.

Где-то над морем неуверенно занимается рассвет.

+1


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » Crawling in my skin