Нужные персонажи vol2
великие цитаты великих людей

бэст прэктис от пендрагона. сначала несколько раз попадаешь в списки на удаление. а потом становишься постописцем)) © Arthur Pendragon

нифига корво не порвали х) © Corvo Attano

Надо выходить из новогоднего запоя и писать посты. но разве тони Старк может сказать "нет!" бухлишку? © Anthony Stark

коротко о воспитании корво:
Дочь: SUQA
ОТЕЦ ЗА ЧТО © Corvo Attano

отправил своим коллегам видео "хватит праздновать. пора на работу" пушто у меня завтра первый день отпуска © Markus

Ненавижу понедельник. И плевать, что сегодня среда. © The Hunter

Сменил аккаунт чисто ради того, чтобы написать о желании домотаться к Риду. Прост так. © RK900

/НАБЛЮДАЕТ ЗА ДОМОГАНИЯМИ/ © Anduin Lothar

просто запаслась попкорном и наблюдая за событиями в темке детройта. у нас пожар, господа. пш-пш. © Chloe

Осознал, что хочу спать, и мне скучно. Надо еще придумать повод домотаться до Рида. Чтоб не расслаблялся. © RK900

Я должен все-таки сказать, что Корво ПЫТАЛСЯ меня остановить. Хотя это априори бесполезно. © RK900

я ж отомщу. Я ж упорю. Я ж найду во что и упорю. © Corvo Attano

я просто тихо плачу от того, что я не могу во всякие эти флешмобы вместе со всеми по причине того, что я далеко от своего компа и прочих радостей © Jason Todd

тот неловкий момент. приснился сон про нашенского Грейвза_Роджерса, а связи с ним нет. ну и как мне теперь проверить, насколько там всё правда? © Leta Lestrange

Хм. И тут я сообразил, что топлю всех я. /место для злодейского смеха/ © RK900

Я ТАК ПРОСТО НЕ СДАМСЯ © Corvo Attano

приснилось, что кто-то предложил мне поиграть фем!изуку © Izuku Midoriya

Эйнджел Гроув обрастает мхом праведного спокойствия. И этот самый мох под лучами солнца серых будней разрастается все больше и больше, опутывая им каждый дом / каждый человеческий разум, отправляя куда-то в самые закромы, казалось бы, буквально вчерашние воспоминания о катастрофе, вынырнувшей из самых далеких океанических глубин, покрытых мраком. Рита Репульса, несомненно, успела навести в крошечном городке шороху со своим огромным золотым питомцем — отправка прямиком в глубины бесконечного космоса глухой подобией пощечины Мегазорда [ которая, несомненно, повеселила не только Билли, но и самого Джейсона тоже ] строптивой женщины было более, чем предсказуемый ход событий. читать дальше
кроссовер, NC-21. разрешены всяческие непотребства.
GAVIN REED, DIPPER PINES, CIRILLA, GERALT OF RIVIA.
устав администрация роли f.a.q фандом недели нужные хочу видеть точки отсчёта фандомов списки на удаление новости

crossfeeling

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » GONE WITH THE WIND » Until we meet again.


Until we meet again.

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

Until we meet again
Emily Kaldwin // юная императрица
Corvo Attano // too old for this shit
The Hunter //в очередной раз восставший из мертвых

http://images.vfl.ru/ii/1537629594/9a48d5d4/23454842.png
img by ленивая карнакская задница

«

Дануолл, 1851 год
Странные события происходят в Империи, которую все еще лихорадит от переворотов, очередной напасти и возвращения законной Императрицы.
И странный незнакомец весьма странно появляется в это странное время.
Снова.

»

Отредактировано The Hunter (Сб, 22 Сен 2018 20:51:22)

+3

2

Корво идет по улицам Дануолла ровно, его спина прямая, взор ясный, шаг четкий. Ничто в нем не выдает обеспокоенного Лорда-Защитника, а по совместительству и главу Тайной Канцелярии. Ничто не говорит и о невыносимой боли в колене – в доме Джиндоша он неудачно приземлился во внутренних перегородках и повредил правое колено. Что любопытно, так это то, что травма не напоминает о себе во время ночных вылазок вслед за дочерью. Корво как и прежде наблюдает за ней и оберегает от возможных врагов, а многолетний опыт позволяет ему оставаться незаметным даже для Эмили.

Он хорошо натренировал дочь.

Но все равно никак не мог прекратить о ней заботиться и переживать.

Последние события сильно ударили по городу. Дэлайла учинила настоящий хаос, ввергла Дануолл и всю островную Империю под свои руки, отдавая ведьмам власть. По этим и многим другим улицам текли реки крови.

Сейчас как будто и следа нет – прошло полгода с тех пор, как Эмили вернула себе законный трон, а её тётка сгинула в другом мире. И все же во многих закоулках улиц до сих пор стирают со стен надписи, восхваляющие Императрицу-захватчицу, отрывают листовки с розыском Эмили или Корво, До сих пор можно найти алтари.

И все же не это все так волнует Корво.

Но есть что-то иное.

Словно их мир трещит по швам и сквозь него прорывается что-то иное, незримое, чужое. Что-то зловещее. Но метка молчит, беспристрастно питаясь лишь Бездной. А Корво, вновь пряча метку, продолжает решительным шагом идти в сторону Башни. Утро ещё слишком раннее, чтобы его заметили горожане, стража на посту имела несчастье уснуть прямо перед выходом Аттано и потому теперь стоят по стойке смирно – едва ли Лорд-Защитник станет снисходительным после двух переворотов. И правильно думают, ведь больше никакой милости. Продажные стражники всегда относятся к своим обязательствам снисходительно, а те, что ещё и не думают, о предательстве и верны короне стараются быть более, чем ответственными.

Зоркий, не притупившийся с годами взгляд зацепился за молодого стражника, выпрямившегося по струнке, стоило тому только увидеть Аттано. Хорошо, думает он, юнцы наслышаны историями о прошлом и могли самолично видеть убийцу в маске в своём городе, а разговоры постоянно напоминали о том, что убийца в маске почти наверняка – Корво Аттано. И юнцы боятся его, хотят быть преданными.

Хорошо.

За воротами Корво сбавляет темп. Он не нашел ничего, что хоть как-то могло бы подтвердить его мысли, подозрения. Что тогда? Чувство тревоги и тяжести окружающего воздуха никуда не исчезло, но его заглушила боль в колене. Отвратительная боль.
Перед тронным залом снаружи, почти окончательно навели порядок: посаженные цветы уже распустили бутоны, остатки кострищ, оставленных ведьмами давно засыпали гравием, что так умиротворенно скрипит под ногами, восстановили и скамьи.
На одну из таких Корво Аттано и сел.

Ещё слишком рано для просителей, рано даже для Эмили, которая после ночной вылазки вполне могла ещё спать. Корво не хочет её тревожить, не хочет говорить о своих мыслях – ей не зачем тревожиться. У дочери и без того хватает забот.
Аттано немного вытягивает правую ногу вперед и начинает тереть колено. Это совсем не избавит его от боли, но человеку свойственно натирать больное место.

Удивительно тихо.

Глава Тайной Канцелярии не отказывает себе в удовольствии откинуться на спинку скамьи и прислушаться к этой тишине и самому себе. Месяц Теней в этом году выдался теплым, уже сейчас в такое раннее время солнце пригревает поседевшую голову мужчины и так же приятно греет подставленную под его лучи щёку. Чёртово колено.

Скоро надо встретить в тронном зале Эмили, а потому пора перестать нежиться и искать невидимых врагов, надо встать. Корво успешно заставил себя подняться, но вот избавиться от тревожного чувства ему не удается. Старик привычно хмурится и снова озирается по сторонам, то и дело сжимая пальцы руки с меткой в кулак.

Почему у него такое чувство, словно нечто невидимое смотрит на него? Следит за ним.

Нечто не из этого мира.

+3

3

Ярнам тонул в крови и безумии.

Город был мертв - окончательно и бесповоротно, и Охотник не был уверен, остались ли еще в этом месте живые люди. Обычные людей, которые не обезумели от жажды крови или не сошли с ума от знаний, что открыла им Луна. Ночь Охоты - тяжелое время для каждого из горожан, но сегодняшняя ночь была особенной, и даже иностранец понимал теперь это.

Он бродил по улицам города.

Он убивал чудовищ, что были людьми.

Он залил улицы этого города кровью.

Охотник не знал, сколько времени уже прошло с того момента, как он открыл глаза в той клинике, давая согласие старику на вмешательство. Подписывая гребаный контракт, который связал его с этим городом узами крови и безумия прочнее, чем самые крепкие оковы. Руна, выжженная в его разуме, горит огнем, она заставляет вновь и вновь просыпаться, уходить из кажущегося безопасным Сна, возвращаться на эти проклятые Великими улицами.

Заставляет вновь и вновь убивать.

Чудовищ, что были людьми, чудовищ, которые никогда не стали бы людьми. Которые никогда ими не были. Охотник пытался понять, что происходит в этом проклятом городе, но все же - не понимал. Его знаний не хватало для этого. В конце концов, он же просто человек, который принял отравленную кровь, который едва не умер и который медленно сходил с ума, как и все в этом месте. Он не ученый, он не маг, он даже не помнит, кем он был раньше.

Впрочем, возможно, в этом его спасение.

Те, кто приблизились к разгадке, давно сошли с ума.

И Охотник убил их.

Ярнам умирал, а Охотник искал ответы на свои вопросы. Пытался понять, что происходит, и что ему делать дальше. Для чего он проливает всю эту кровь, для чего он шаг за шагом теряет себя, для чего он снова и снова умирает, чтобы вернуться в Сон, чтобы отдохнуть там и снова вернуться в Охоту?

Эйлин сказала однажды.

Охотник должен охотиться.

Он не знал, для чего.

Никто не отвечал на этот вопрос.

Охотник не пытался понять природу Великих - он не мог этого сделать. Он не пытался понять, что они хотят, и что им нужно, хотя и имел некоторые знания об этом. Несколько записок, испачканный кровью и чужими мозгами дневник. У этих… существ были свои цели, а Ярнам для них - лишь площадка для игры. Песочница для них. Впрочем, если что-то и понял Охотник за время своего пребывания в Ярнаме, так это то, что во всем виноваты не только Великие.

Без людей не случилось бы ничего.

Люди сами вырыли себе могилу.

И похоронили себя тоже сами.

Даже если за этим и стоял кто-то из Великих.

Охотнику было уже почти плевать. Он просто делал то, что должен был сделать. Двигался по Ярнаму, поднимался выше, прятался в улочках и улицах, открывал все новые и новые отвратительные тайны города и Церкви. Да он даже в Кейнхёрсте побывал, хотя поездка вышла не из приятных, а уж то, на что он там насмотрелся…

Не только Ярнам обезумел от крови.

Все обезумели от крови.

Охотник боялся стать таким же.

И вот он снова вернулся в Бюргенверт. Место, откуда все началось. Место, где ученые наиболее близко подошли к разгадке Великих, приблизились к ним настолько, насколько это вообще возможно. Это не принесло счастья ни им, ни Церкви, ни людям, ни городу. Охотник лишь усмехался, когда читал чужие дневники или слушал редких встреченных людей.

Ярнамиты хотели получить лекарство из крови.

А получили лишь проклятье.

За все надо платить свою цену.

Охотник шел по пустым залам. Он устал. Эта ночь уже почти свела его с ума. Почти заставила захлебнуться в жажде крови, почти заставила стать чудовищем. Потерять остатки своей человечности, потеряться в этом гнилом тумане, утонуть в ледяной болотной воде, что скрывали его память и разум. Но он держался. Он искал ответы, он убивал чудовищ и снова искал ответы.

В Бюргенверте он надеялся найти что-то, что пропустил.

Или, быть может, найти дверь в иное место?

Ведь реальность здесь как никогда тонка.

Он открывал двери, он заглядывал в зеркала, но видел лишь смутные силуэты за спиной своего отражения. Оглядывался - и не видел никого. Касался ледяной поверхности, стянув перчатки, но чувствовал лишь шероховатые царапинки под пальцами. Уходил и открывал новые двери, в лектории, в кабинеты, заваленные глазами и банками с препаратами. Брал в руки бумажки и дневники, но они казались бессмысленными, либо нечитаемыми.

Он почти отчаялся найти здесь что-то.

Стоило вернуться в Сон и к Охоте.

Но следующая дверь открылась в иное место.

Запах соли и ощущение свежего ветра. Столь знакомые, что Охотник невольно прикрыл глаза и едва заметно усмехнулся, не раздумывая шагая вперед. Эти чувства были знакомыми - словно он пробудился ото Сна, но он и так был в реальности, если этот кошмар можно было так назвать. Еще один шаг, и под ногой вместо скрипучей половицы оказывается твердый булыжник. Еще один шаг, и Охотнику приходится поднять руку, чтобы прикрыть глаза от Солнца, которого он так давно - целую вечность - не видел.

Он уже был в этом месте.

Он чувствовал это.

Но что-то здесь было не так.

Охотник оглядывается - это не та же дверь, что открылась здесь в прошлый раз. И все же, он узнает это место, этот город, этот соленый запах и свежий ветер - совсем не как в Ярнаме. Он пытался сюда попасть после того раза, как умер здесь, но не получилось ни разу, сколько бы не пытался. А сейчас…

Пожалуй, он не будет спешить вернуться к Охоте.

Его разуму нужен отдых.

Хотя бы немного.

Охотник поправляет двуручный меч за своим плечом - он совсем не изменился с прошлого раза. И даже одежда все та же, разве что перчатки он оставил где-то в Бюргенверте, уже и забыл где, как и шляпу. Так что его лицо ничем не скрыто, а в глаза, отвыкшие от яркого света, бьет Солнце заставляет щуриться, чтобы разглядеть окружение.

Это больше всего похоже на… сад.

Название всплывает в памяти, Охотнику кажется, что когда-то он даже бывал в подобном месте. Возможно. Но сейчас это не важно. Сейчас важно, что за его спиной закрывается тяжелая дверь, а впереди он видит цветы - они одуряюще сладко пахнут. В Ярнаме такого невозможно почувствовать - там лишь кровь, грязь и гарь. И затхлый запах болота ближе к Лесу.

Здесь все было иное.

И все же Охотник будто бы чувствовал что-то… знакомое.

Не понять, что.

Свербящее ощущение где-то в затылке, предчувствие пониже спины. Будто бы кто-то пялится в его спину, следит за ним незрячими глазами. Охотник делает шаг вперед, наступает в лужу, что осталась от недавнего дождя, и слышит знакомое эхо чужого присутствия. Он надеется, что ему показалось. Он надеется, что это безумие осталось в Ярнаме.

Ему кажется, что оно шагает следом за ним.

Смотрит за ним.

Не мигая.

Отредактировано The Hunter (Вс, 30 Сен 2018 17:08:10)

+3

4

Он чувствует.

Снова.

Подобное состояние Корво мог испытывать лишь у алтаря Чужому, когда касаясь лежащих там рун он словно проваливался в мир Бездны, словно сама ткань этой реальности рвалась, как старый тюль, давно пропитавшийся гнильём и испражнениями. Он чувствовал каждый раз это и сейчас это чувство было практически тем же. Но вместо привычного холода Бездны было что-то иное.

Что-то кровавое.

С жаждой сожрать.

Аттано ещё раз выдыхает и старательно давит на веки, пока не становится больно, а в глазах не становится слишком ярко. Подобный акт мазахизма уже не раз и не два помогал ему прийти в себя, перестать засыпать над отчетами и продолжать заниматься работой в поздний час. И сейчас это помогло, Корво успешно отстраняется от тревожного чувства, от боли в колене и ровным, спокойным шагом идет к тронному залу.

Пока словно в спину не ударяет нечто.

Метка среагировала на нечто, Корво аж дернул пальцами и снова обернулся, замечая стоящую посреди этого места фигуру. Внешний вид незнакомца не был похож ни на что из Дануолла, ни на китобоев Дауда, ни на ведьм Делайлы. Новый враг?

Корво не смеет медлить.

Едва фигура поворачивается, Аттано сжимает руку с меткой в кулак и переносится к человеку вплотную, на ходу доставая меч. Лязг сложенного клинка отдается ухом угасающему звуку переноса, острое лезвие возле горла незнакомца. Колено горит огнем, сегодня один из тех дней, когда стоило бы намазать сустав какой-нибудь мазью и стараться прогуливаться как можно меньше, однако, Аттано не может доверить жизнь своей дочери никому другому.

Сдужа у Императрицы Аттано пришлось научиться запоминать лица людей. Даже тех, кого он видел всего несколько секунд и кто потом может не появиться на пороге дворца. Это было жизненно необходимо.

Поэтому лицо незнакомца очень быстро всплыло в памяти, эти темные, практически черные глаза. В них всё та же тяжесть.

- Ты? – Корво удивлен, Лорд-Защитник ещё тогда чувствовал, что это не конец и уж после того, как тело Охотника исчезло, он был уверен, что встреча ещё состоится. Но все же это слишком неожиданно, слишком не вовремя.

Метка постепенно успокаивается, хотя рядом с этим человеком все равно ощущается то самое чувство из прошлого. Чувство того, что Охотник пришел из другого мира, наполненного куда большей тьмой, чем Дануолл.

Полшага назад, расслабленная стойка и рука с мечом опускается, а затем Корво и вовсе складывает меч.

- Охотник, ты помнишь меня? – странно, но узнавания во взгляде Аттано не замечает, лишь сомнение. В прошлый раз этот человек спас его дочь и…только сейчас он понял – тот не постарел. Совсем, ни на год не состарился, хотя прошло так много лет! Аттано же заметно постарел, на его лице много морщин, в волосах, бровях и щетине можно увидеть седину. А этот человек как был молод, как в тот день, так и остался.

Помнит ли он хоть что-нибудь из того времени, что пробыл здесь?

По крайней мере, что тогда, что сейчас, Корво знает точно – Охотник ему не враг.

+2

5

Охотник давно уже чувствует этот взгляд на себе. Будто бы нечто смотрит на него с крыш домов, из отражений в лужах крови на мостовой, из его собственных вен и артерий. Будто бы что-то отвратительно чудовищное следит за ним, не отрывая неживого взгляда, блестящего алыми отблесками пожаров и крови. Это ощущение сводило с ума, заставляло постоянно оглядываться в попытке увидеть этого наблюдателя. И при этом было страшно однажды столкнуться с этим взглядом напрямую.

Иногда Охотнику казалось, что сам город следит за ним.

Иногда Охотнику казалось, что город умер под этим взглядом.

Великим молились в Ярнаме, их изучали, к ним стремились приблизиться. Извечное желание человека возвыситься, стать кем-то более… более. Стать не собой, стать высшим существом, получить еще больше власти, мощи, бессмертия. И люди пытались это сделать, моля о благословении своих богов, Великих. Они хотели сами стать Великими, и у кого-то это даже вышло - но стоило ли оно того? Потерять человечность ради того, чтобы стать… чудовищем.

Великие не были богами.

Они были монстрами.

Ничто не смогло бы разубедить в этом Охотника.

И он уничтожал их. Не был уверен, что убивает их до конца - ведь трудно убить то, что никогда не было живо, но он старался. Резал их, терзал оружием, умирал раз за разом, но в итоге все равно выходил победителем. Он уже потерял счет времени и собственным смертям, потерял счет пролитой в этом городе крови. Ярнам захлебывался в крови, в гнили и безумии. Чудовища бродили по улицам, чудовища прятались за стенами домов и церквей, чудовища следили за всем этим.

И чудовища убивали чудовищ.

Охотник и сам был чудовищем.

Он знал это.

В его венах течет злая отравленная кровь. Он сам залит чужой кровью, будто бы выкупался в гребаном бассейне, и не важно, что эту кровь не видно, что ее смыло множеством смертей, Охотник все равно чувствует ее на своем оружии, на своей коже, на своих губах, в своих легких. Этот солено-горький привкус преследует его, от него не избавиться. Иногда Охотник чувствовал, что этот привкус на самом деле не крови - безумия.

Но его разум все еще не поддался жажде крови.

Охотник все еще оставался собой.

Он надеялся на это.

И, ступив на камни чужого мира, Охотник надеялся хотя бы ненадолго избавиться от ощущения этого взгляда в спину. Надеялся перестать чувствовать чудовищное присутствие Великих. Но этого не произошло, и ему показалось, что он на самом деле сошел с ума. Слишком ирреалистично это все было - солнечный день, соленый запах моря, сладкий запах цветов и знакомое ощущение взгляда в спину. Будто бы стоит прикрыть глаза на секунду, и голубое небо исчезнет, его зальет кровью заката перед Ночью Охоты.

И этот город тоже зальет кровью.

Дерьмовое ощущение.

Охотник прикрывает глаза и чувствует что-то знакомое. Ощущение опасности за спиной, возмущения в атмосфере, в воздухе, холодок у затылка. Он напрягается и тянется было за оружием, но поздно - к шее прислонен чужой клинок, а умирать он сейчас не планировал. Мужчина замирает и смотрит на человека перед ним - он появился так неожиданно и так… знакомо?

Его лицо тоже кажется знакомым.

Человек делает шаг назад, опускает меч - он узнал Охотника, а тот щурится и пытается вспомнить это лицо. Чуть наклоняет голову набок, но в памяти только круговерть крови и безумия, морды чудовищ и редкие лица людей, которые будто бы тонут в гнилом тумане поврежденной памяти, обезумевшего разума. Но проходит несколько секунд, и Охотник все же вспоминает. Вспоминает всего одно лицо - но более молодое. Этого человека он уже встречал здесь, в этом городе. Кажется, это было в середине Ночи, но Охотник не уверен.

Он потерялся во времени.

Имя в памяти всплывает полустершееся, и он произносит неуверенно.

- Корво..?

Почему этот человек так постарел?

- Ты кажешься… старше, - Охотник слегка расслабился и убрал руку от клинка за своей спиной, опустил ее вдоль тела, даже едва заметно усмехнулся самым уголком тонких губ, - Как давно мы виделись?

Ощущение взгляда в спину не исчезло.

И это Охотнику совершенно не нравилось.

+3

6

Застать такого мастера владения своим оружием, как Охотник врасплох настоящая удача и Корво не обманывается. Он помнит тот день у «Золотой кошки», когда Охотник спас его дочь, помнит что осталось от охранников и как затем этот странный человек сражался своим не менее странным оружием. Видимо он в смятении, оказавшись здесь и не понимает того, что происходит, почему он снова здесь. В прошлый раз никто не задавался этим вопросом, потому что были задачи и важнее. Нужно было спасти Эмили.

Сейчас все спокойно.

Почти все – Корво до сих пор одолевает волнение и предчувствие чего-то плохого.

Охотник неуверенно произносит имя, Корво кивает.

- Верно, - хриплым и низким голосом подтверждает он, после чего окончательно расслабляется. Глубокий вдох помогает отогнать волнение с груди, ненадолго.

Следующее замечание заставляет Лорда-Защитника улыбнуться. Это настоящая редкость, ведь обычно он всегда серьёзен, хмур и потому так редко улыбается, но сейчас просто не сдержался.

- Так и скажи, что я стар, - не сдержав это за зубами, сказал он, все с той же легкостью игнорируя боль в колене, - прошло пятнадцать лет, Охотник, - Корво облокачивается о высокий парапет одной из клумб, опираясь руками об неё, после чего на его вечно хмуром лице появляется заинтересованность, а брови он наконец-то перестает сводить к переносице, - а вот ты ни капли не изменился. В твоем мире время течет иначе?

Впрочем, что такое время?

В Бездне о нем вообще ничего не известно, Бездна подвластна лишь Чужому и тот не чувствует время. Он лишь наблюдатель, который дарит свою метку столь редким людям, а затем продолжает наблюдать. Что если мир Охотника такой же? В нем явно неспокойно, иначе человек с таким оружием и внешним видом просто не существовал бы, не держался бы так спокойно. Любого преступника видно, а Охотник… Корво показалось, что Охотник некто вроде него, только если Аттано убивал тех, кто посягал на трон и на развал Империи, то Охотник словно бы охотился (как очевидно). Но словно их цели в какой-то степени одинаковы.

- Кажется, я должен тебе проставиться, - он потер щёку с характерным звуком грубой ладони о жесткую щетину, невольно подумав, как отреагирует он, увидев Эмили, - ты спас мою дочь тогда.

Пятнадцать лет.

За эти года столько всего произошло, всего и не упомнишь, и все же. Срок действительно немаленький.
Что же за это время пережил Охотник и почему он снова появился здесь?

У Корво вновь заныло колено.

+2

7

Угадал.

Взгляд темных, почти черных, глаз прояснился, когда Охотник понял, что правильно вспомнил имя человека перед ним. Корво. Ему однажды он помог, спас его и его дочь - Эмили. Девочка в светлой одежде и с испуганным лицом. Много крови - такой яркой и красной без ощущения в ней отголосков ярнамского безумия. Выстрелы и боль в груди и животе, холод приближающейся смерти.

Воспоминания.

Они были тусклые, смутные, но все еще были живы в его разуме.

К счастью.

Но внешность Корво сбивает Охотника с толку. Он видит множество морщин на чужом лице - куда больше, чем при первой встрече. В волосах и щетине на лице - седина. Сколько же времени прошло здесь и сколько прошло в Ярнаме? Иногда Охотнику казалось, что эта проклятая Ночь Охоты длится не несколько часов, а гребаные годы, столетия, целую гребаную бесконечность.

Он потерялся в крови и безумии.

- Ты выглядишь моложе старика Германа, - Охотник понимает, что Корво не знает, о ком речь, но качает головой, - Значит, не стар еще.

Но цифра все равно впечатляет.

Пятнадцать лет.

Пятнадцать лет прошло для Корво, тогда как для Охотника... Он не знал, сколько времени прошло для него. Он мог бы измерять время собственными смертями или убийствами. Он мог бы измерять время пролитой кровью или смертью очередного Великого или его творения. Но он даже не задумывался об этом. Он умирал и убивал, забывал и вспоминал, тонул в своем безумии и жажде крови, и совсем не мог уследить за временем.

В Ярнаме эта величина была слишком условной.

- Надо же, - он снова качнул головой и провел ладонью по коротким волосам, - В Ярнаме за временем невозможно уследить, - усмешка на тонких губах, прищур темных глаз, - Для меня даже Ночь не закончилась.

Охотник снимает с уставшей спины клинок и прислоняет его к клумбе, сам опирается о парапет рядом с Корво, скрещивает руки на груди и щурится, глядя на слишком яркое для него небо. Он боится увидеть отблески крови в чужих облаках, боится увидеть присутствие Великих, но все еще чувствует чей-то взгляд на затылке, между лопаток.

Ему это не нравится.

- Кажется, да.

Охотник все еще смотрит в небо, слышит ветер и чувствует запах соли и моря. Здесь так спокойно, если бы еще не это ощущение чужого присутствия. Такого неправильного и ненормального. Такого… ярнамского. Мужчина передернул плечами и посмотрел на человека рядом. Постаревший, Корво не выглядел безумцем, на его лице были морщины, но не было ни единого признака заражения. Пятнадцать лет прошло для него, и если бы он умудрился бы заразиться от крови Охотника, то не выглядел бы сейчас человеком даже близко.

В нем чувствовалось бы присутствие отравленной крови.

Но Охотник чувствовал только смутно знакомое ощущение присутствие чего-то… иного.

- Что-то изменилось здесь.

Для него это очевидно.

- Но не в тебе.

+3

8

В прошлый раз им не удалось не то что поговорить, они едва смогли и парой слов перекинуться. Даже удивительно, что успели представиться. Сейчас обоим мужчинам позволено поговорить. Мирное время наконец-то вновь вернулось в Дануолл и всю Островную Империю.

Замечание о некоем старике позабавило Корво, а потом он и вовсе хмыкнул. Кем бы там ни  был старик Герман, а вот Охотник явно не прав.

- Сказал бы ты это моему колену, - и для пущей убедительность чуть выставил ногу вперед, расслабляя её, - болит немилосердно.
Говорить о больном колене у порога тронного зала это… почти нормально, наверное. Вообще многое поменялось с тех пор, как Эмили выросла и стала полноправной Императрицей, что сама правит своей Империей. Разумеется, она все ещё иногда спрашивала советы, но Корво всегда ей отвечал, что он не правитель и далек от всего этого. Он просто тот, кто охраняет свою Императрицу не смотря ни на что.

Подробности мира Охотника оказались весьма интересными. В то время как здесь прошли долгие пятнадцать лет, в его мире не закончилась Ночь. Чтобы это не значило, а Корво не стал скрывать своего удивления.

- Мир, в котором Ночь длится пятнадцать лет? – страшно подумать, если честно. А с другой стороны, Охотник совершенно не чувствует течения времени, по нему это видно. Аттано подумал, что жить в таком мире он бы точно не хотел. Слишком долго, непозволительно долго.

И он тоже помнит, что Корво должен перед ним проставиться, это хорошо. Аттано впервые чувствует себя в некоем подобии безопасности и нормальности. Подобное ему никогда не было доступным из-за недругов Империи, из-за невидимых простому взору врагов, что хотят перерезать глотку Императрицы, считая, что их претендент лучше. Люди слишком недальновидны. А Корво всегда озирался по сторонам, всегда был на чеку и никогда не мог полностью расслабиться.  Того самого момента, как Джессамин выбрала его.

Слова Охотника заставили Корво напрячься. Последняя тень от улыбки исчезла, брови вновь сведены к переносице, он снова хмурится и отводит взгляд на метку. Тонкий кожаный жгут прикрывает её, но не полностью. Метка чувствует связь с Бездной, но и не только. Корво как будто опирается на шар, что удобно устроился в его ладони, но шар давит. Отчетливо, сильно.

- Я чувствую это, - говорит Корво, опуская руку и снова всматриваясь в крыши домов, этим утром удивительно тихо, - уже пару дней не нахожу себе места. 

Поэтому Охотник здесь появился?

Что-то… что-то просачивается из его мира?

Аттано продолжает хмуриться. В прошлый раз Охотник оказался в этом мире по неизвестным причинам, Аттано тогда только стал носителем метки и едва ли сможет вспомнить было ли это тревожное чувство тогда или нет. Тем более, он тогда боялся за Эмили и все его мысли занимала лишь она и возможность отомстить предателям. Убить их всех.

Сейчас его мир спокоен.

- Поэтому ты пришел в Дануолл? – спрашивает Корво, все ещё продолжая хмуриться, - это нечто призвало и тебя?

Как ещё можно выразиться – он не знал, но был уверен, что если это нечто из мира Охотника под названием Ярнам, то он несомненно это поймет. Но как так получается, что миры смешиваются? Ведь Бездна «ближе» Дануоллу, но по небу не летают мертвые левиафаны.

Что вообще происходит?

+3

9

Лиззи всегда спала чутко. В особенности после своего возвращения с Морли. Почему-то, даже почти год спустя, Эмили никак не могла забыть о том, как сильно сжалось ее сердце стоило массивным дверям тронного зала отвориться, а глашатаю объявить знакомое имя:

«Леди Элизабет Виман!»

Разлука не оказалась доброй ни к одной из них. В их самую первую ночь вместе Лиззи жадно целовала каждый новый шрам на понемногу расслабившихся плечах пока Эмили искала нити серебра в живой меди чужих волос.

«Прости меня».

«Брось! Я знала на что иду».

Мгновением позже, когда Эмили уже лежала на спине, требовательно прижатая к постели, Лиззи наклонилась вперед и прошептала предназначенные только для ее ушей слова:

«Ты стоишь этого».

– Эмили?.. Ты куда так рано?

Хватка у Лиззи была не по-девичьи крепкой. Они вернулись в Башню когда городские часы едва возвестили спящий Дануолл о наступлении третьего часа после полуночи, однако взгляд обращенных на Эмили глаз все равно казался на диво трезвым.

– Я разбудила тебя?

– Ты увиливаешь от ответа.

Повинуясь настойчивому натиску, Эмили пришлось вновь опуститься на край постели. Воспользовавшись ее беззащитностью, Лиззи укрепила свои позиции и крепко прижалась к чужой спине.

– Я жду.

– Ты неисправима.

– Взаимно. Ну?

– Корво. Я надеялась встретиться с ним до того, как Капитан Мерхью принесет утренние доклады.

– Потому, что иначе он узнает о наших ночных эскападах от стражи?

– Отчасти.

Прежде, чем опять укутаться в одеяло, Лиззи коротко поцеловала шею Эмили, заставляя ту почувствовать знакомое тепло внизу живота. Такие мысли сейчас были лишь помехой делу. Лиззи отлично знала об этом.

– Передавай привет Алекси и разбуди меня если случится что-то интересное. Хорошо?

– Обещаю.

Уже у самых дверей, заправив рубашку за пояс брюк, Эмили обернулась. Рыжие волосы Лиззи разительно выделялись против безупречной белизны подушек, однако куда более скандальным оказалось нарочно обнаженное плечо.

– Я буду ждать.

***
Ранние визиты в сад давно стали и для Императрицы, и для Лорда-Защитника своеобразным ритуалом. Здесь, среди ни на йоту не изменившихся за годы маникюрно подстриженных кустов, Эмили всегда чувствовала себя ближе к маме. В безопасности. Словно не знающий горя ребенок, смеющийся пока отец кружил ее в своих руках.

Но не нынешним утром.

Корво был не один. Рефлекторно Эмили сделала шаг в сторону с тропинки и прижалась спиной к стене Башни. Метка Чужого на ее ладони пульсировала иначе чем обычно, однако что-то в незнакомце все равно заставило ее медлить.

Она знала его. Странного мужчину, пахнущего смертью. Странного мужчину, который под мышкой вынес слабую беспомощную девочку из Золотой Кошки.

«У меня нет имени».

«Можете звать меня Охотником».

Отредактировано Emily Kaldwin (Пн, 15 Окт 2018 01:14:41)

+3

10

- Если ты чувствуешь боль, значит, ты еще жив.

Тонкие губы будто бы сами собой растягиваются в усмешке, когда Охотник смотрит на вытянутую ногу Корво. У него самого колени не болели. И спина не болела. И голова тоже. У него вообще ничего не болело, будто бы он на самом деле умер, и все окружающее его безумие - всего лишь бред агонизирующего сознания. И он не знал, так ли это на самом деле, мертв он или жив, ведь в Ярнаме смерть - очень относительное понятие. Он даже не был уверен, умирают ли его противники, или переходят в какое-то иное состояние.

Охотник не мог назвать себя живым.

Но не мог назвать себя и мертвым.

Если он падал, ему было больно. Если его плоть раздирали чужие когти, ему было больно. Если его кости крошились под ударами чудовищных кулаков, ему было больно. И пока он это чувствовал, он, наверное, все-таки был больше жив, чем мертв. Пока его сознание еще не угасло, а жажда крови не затмила остатки его разума, он все-таки был жив. Но как бы он хотел просто пожаловаться кому-то на колено, стоя в мирном саду под лучами Солнца.

Как бы он хотел забыть все, что произошло за эту Ночь.

Но он знал, что если это желание исполнится, то это конец.

Он превратится в такое же чудовище, как и остальные.

- Я не знаю, сколько длится эта Ночь, - он качает головой, - Видимо, время в Ярнаме течет иначе.

Он и не хочет знать это, если честно.

В конце концов, от него всего лишь требуется быть охотником. Охотиться на добычу, на чудовищ, на тех, что были людьми, на тех, что людьми никогда не были. Заболевшие Чумой, поддавшиеся ей, Великие, что дергали за ниточки этого мира в своих эгоистичных желаниях. Охотник устал чувствовать их присутствие вокруг, устал чувствовать их взгляд повсюду, даже в своем собственном разуме, в своей собственной, отравленной болезнью, крови.

Ему не нравилось, что он чувствует этот взгляд и сейчас.

Корво тоже ощущает что-то, это видно по его выражению лица, по его взгляду. Охотник не знает, что за сила присутствует в этом человеке, но это точно не сила Великих. Не сила их крови. В этом месте не знают ни о Чуме, ни о Крови, ни о Великих. И тем хуже и неприятнее ощущение чужого присутствия, ведь это значит, что этот мир не готов к тому, что его попытаются использовать как полигон для тварей, которых ярнамцы почитали, как богов.

Они были наивны так же, как и жители Лорана.

Лоран погиб - Охотник точно знал это.

Ярнам умирал.

Что будет с этим миром?

- Мой визит случаен, - он все так же смотрит в яркое небо, - но если пришел я, сюда могли прийти и другие.

Охотник хмурится, кусает тонкие губы, зябко поводит плечами, хотя ему совсем не холодно в кожаном плаще.

- Я чувствую присутствие здесь чего-то… знакомого, - он переводит взгляд на Корво и едва заметно невесело усмехается, - И это плохо. Я всего лишь охотник, не ученый. Но если сюда просочилось их присутствие, твоему городу может настать конец. Не самый приятный.

Больше он сказать ничего не успел.

Едва слышный шорох гравия под сапогами - кто-то мог и не услышать, но Охотник был слишком насторожен даже в этом кажущемся мирном месте. Этот взгляд в спину, между лопаток, в самый его усталый разум, не давал даже вздохнуть свободно. И мужчина не задумывался, когда резко выпрямлялся и брал в руки свой огромный сейчас меч, высвобождая его из плена острых серебряных ножен. Железный короткий звон - и в руке остался небольшой одноручный клинок, тогда как оставшаяся часть осталась прислонена к парапету.

- Кто здесь?

Наверняка это был не враг.

Но Охотник не хотел рисковать.

+2

11

Кустистые облака на небе лениво плывут в этом бездонном синем океане, синевой теней они накрывают город, пятнами медленно ползущими по высоким зданиям, по улицам, словно вязкая жижа. Солнце уже не рыжее, яркое, ослепляющее, как лампы в тронном зале, поднимается все выше. миновав ватные облака оно нависло над оживающим городом. Где-то внизу раздаются голоса, электровагончики без устали под треск электричества, заглушающего переговоры жителей города, снуют туда-сюда, перевозя грузы и вывозя мусор. Свежий соленый воздух с океана настолько привычен, что обычной солёности Корво не замечает. Металлический запах крови, сладковатая гниль разлагающихся трупов, бархатные ароматы цветов – все это смыли дожди, гоняя по улицам гнойные реки, наполненные осколками костей и зубов.

Тяжело на сердце, когтистая пасть адской псины сдавливает его грудь при каждом вдохе, вспоминая последние свершения в Империи. И ведь верно говорит Охотник – пока чувствуешь боль, живёшь. Аттано мельком посмотрел на знакомого, догадываясь, что мир, откуда он пришел умирает. Чувство странной боли, странного рвения и давления в ладони только усиливается рядом с этим человеком. Человек, что именует себя Охотником.

Каким бы ни был Ярнам, а Лорд-Защитник знает, что в том мире мало что живого. Это чувствует метка при Охотнике, это видно по одеждам и оружию знакомого, это слышно в его имени.

Негромкий вдох – хочется курить, да трубка осталась в кабинете – колено опять ноет, пульсирует, как палец. В который давным-давно вонзилась заноза и никак не удается её вытащить. Хорошо здесь.

- Что-то происходит, - спокойным, хриплым голосом замечает Корво, все также расслабленно стоя у цветочной клумбы. Петунии покачивают своими цветастыми головками, шмели жужжат в разнобой, закрой глаза, Охотник, ощути эту прекрасную жизнь. Живую, настоящую, прохладный ветер с океана, что шел так много миль и принес с собой уныние матросов, которые уходят на недели в плаванье.

Ощущение приближения дочери не заставили Корво вздрогнуть. Он, как старик, который уже не может как в былые времена наслаждаться прогулками, закрывает глаза и подставляет лицо солнцу. Теплые лучи греют, отсвет оружия Охотника, который заметил присутствие Эмили больно ударяет по глазам и Аттано морщится. Негромкий вздох и старик касается предплечья его знакомого, что чувствует себя не в своей тарелке. Оно и не мудрено – Корво сам слишком долго привыкал в тому, что на улицах кричат зазывалы, а не умирающие в агонии жертвы ведьмовских обрядов.

- Спокойнее-спокойнее, это моя дочь. - просит он, чуть надавив, чтобы Охотник опустил руку, - Эмили, я тебя все ещё слышу.

Для стражников, ведьм и адских псов она останется незаметной, дочь хорошо научилась ступать так, чтобы оставаться незамеченной, однако, Корво её слышит. Не смотря на больное колено Аттано нарочито неслышно, лишь пара камушков гравия под ногой скрипнуло друг о друга, делает шаг назад, снова припадая к цветочной клумбе. Ночные вылазки дочери Аттано даже одобряет, но неизменно следует за ней, скрываясь в тенях, на крышах. Дочь хороша в своих вылазках, как была хороша в использовании умений Бездны. И все же, её отец не мог оставить её одну, даже такую умелую и смелую, а потому незримой тенью следовал за ней.

Как только Эмили вышла из своего укрытия, Корво тут же открыл свои глаза, отстранился от парапета высокой клумбы и встав рядом с Охотником, положил правую руку себе на живот, чуть поклонившись.

Даже оставаясь наедине с дочкой он так делал, а если с ними был кто-то ещё – то и подавно. Отдавая дань традициям и положению своей дочери, Корво неизменно говорил:

- Доброе утро, Ваше Величество, - кто-то как будто проспал. Аттано выпрямился, обращая внимание к Охотнику, - ты помнишь Эмили? За прошедшие годы она выросла, как можешь видеть. Эмили, это Охотник, - напоминает он, однако в её янтарных в солнечном свете глазах видит узнавание.

Как же хороша погода и затишье этим утром, наблюдая за пролетающей парой чаек Корво невольно подумал о том, как сейчас в Карнаке. Рыбный запах наверняка заполнил улицы, подвешенный улов привлекает не только покупателей, но и тьму жирных мух. Как же Корво ненавидел это время.

«Совсем стар стал», - думает он, вновь опуская взгляд к Охотнику. Метка неприятно подергивает, словно Чужой зовет в Бездну, загляни Корво.

- Что-то дурное пришло в наш мир, - отстраненно говорит он, - и когда уже Островная Империя познает мир?

Отредактировано Corvo Attano (Пн, 15 Окт 2018 21:51:30)

+2

12

Ничто хорошее никогда не длилось вечно. Эмили ждала новой беды с тех самых пор, как трон Островной Империи вновь начал безраздельно принадлежать только ей. Замкнутый круг от одного катаклизма к другому. Выжженная метка на руке знаком проклятия и дара. Они с Корво ещё никогда не были ближе. Он видел ее, а она его, однако на деле это чувство защищенности оказалось всего лишь очередной иллюзией.

Что-то дурное пришло в их мир. Охотник являлся облаченным в странно знакомый черный плащ вестником беды. За одно это Эмили вопреки давнему долгу была готова вспороть ему горло скрытым в рукаве кинжалом лишь бы остановить неизбежность. Она мечтала еще о хотя бы одном годе покоя. О почти беззаботных ночах, проведенных с Лиззи на дануоллских крышах.

Увы, подобное являлось непозволительной роскошью для Императрицы.

С близкого расстояния незваный гость сада выглядел точно так же, как и умирая в узких коридорах подвала Старой Ветоши. Миновавшие со дня их последней встречи пятнадцать лет совершенно не коснулись его. Эмили прислушалась к собственным ощущениям, дыша медленно и размеренно. Вдох. Где-то высоко над шпилем Башни кружили чайки. Выдох. Город давно проснулся, встречая новый день привычным шумом. Вдох. Сладковатый запах гнили понемногу вплетался во все прочие ароматы, то и дело грозя поглотить их без остатка. Выдох. Охотника окутывал плотный кокон смерти.

Корво без сомнения чувствовал то же, однако он держался с мимолётным союзником так, словно они являлись старыми друзьями. Эмили знала, что без сомнения заметила бы очевидные знаки тревоги. Покоящуюся вдоль тела обманчиво расслабленную ладонь, готовую в любой момент принять в себя рукоять кинжала. Стойку, самую малость напоминающую боевую.

«Оставайся добросердечной, Эмили...»

Мама мечтала о многом для своей дочери, однако ее жизнь гораздо раньше назначенного срока прервал клинок убийцы.

«...и дели свою власть только с теми, кому ты действительно доверяешь».

Охотник, как и пятнадцать лет тому назад, оставался неизвестной переменной. Корво, впрочем, вполне очевидно опасался его куда меньше чем чего-то другого, шагнувшего в их мир без спросу.

– Я рада встрече, Охотник. У меня не было шанса оплатить свой долг перед вами, однако теперь я могу предложить вам куда больше пустой благодарности беспомощного ребенка.

За словами вежливости, как и полагалось при дворе, крылся второй смысл. Угроза. Охотник пришел в ее дом. Если в конце концов он окажется врагом, а не другом, его не убережет даже протекция Корво.

– Когда киты иссякнут, а солнце начнет заходить за горизонт на востоке.

Вопреки всем стараниям Эмили все же не удалось скрыть горечь в собственном голосе. Поймав взгляд Корво, она улыбнулась ему с обреченностью отправленного на виселицу заключённого. Она надеялась… Впрочем, теперь ее фантазии окончательно стали лишь развеявшимся по ветру утренним туманом.

– Полагаю, что вы здесь для того, чтобы предупредить нас?

Так или иначе глядя на Охотника Эмили неизменно видела одну и ту же картину. Неровный сруб чужого запястья. Бьющую из него даже на ее одежду теплую кровь.

+2

13

Это было так неправильно. Неприятно. Как и все, чего касались Великие. Охотник чувствовал эту неправильность, этот взгляд в спину, в затылок, ощущение холодных прикосновений к пылающему безумием разуму. Руна в его мозгах жжет, подталкивает, пробуждает жажду отравленной крови. Сколько не сопротивляйся - конец для всех один.  Не смерть, нечто гораздо хуже смерти. Потеря себя, остатков своей личности, что расползаются под пальцами как сгнившее полотно, выцветшее, все в пятнах грязной крови и мутной воды. Сколько охотников до него уже потеряло себя, превратилось в таких же чудовищ, на которых они охотились?

Охотник лично убил уже нескольких.

Скольких он убьет еще?

Прежде чем сам станет таким же.

И так невыносимо смотреть на то, как этот город, этот мир - совершенно неготовый, такой живой, начинает тонуть в ярнамском безумии. Хотя, в ярнамском ли? Охотник знал, что до Ярнама были другие города, другие народы, другие цивилизации. Этот цикл был бесконечным, и когда Ярнам падет, зараза перекинется на другой город. Придет с весенним дождем, с дымом костров, с пылающими алым небесами. Начнется все так же невинно, как в Птумеру, в Лоране, как в Ярнаме. Придут Великие с обещаниями знаний, власти или бессмертия, а закончится все точно так же.

Может, даже быстрее.

Ведь там не будет охотников.

Здесь не будет охотников.

Рука Охотника сжимает клинок, но мужчина чувствует прикосновение к руке. Очевидно, визитер знаком Корво, и тот заставляет опустить руку, опустить оружие, сейчас совершенно ненужное. Плечи чуть расслабляются, а рука словно обессиленно повисает вдоль тела. Корво - не враг. Его дочь - не враг. Охотник все еще способен отличать врагов от друзей, а потому после короткого колебания убирает клинок в чудовищные ножны, снова прислоняет уже двуручный мест к парапету, возвращается в расслабленную позу, скрещивая руки на груди.

Эмили тоже изменилась.

Не только внешне.

Охотник смутно помнит испуганную девочку в светлой, заляпанной алым, одежде. Но сейчас он видит перед собой девушку - сильную, даже жестокую в чем-то. Слышит ее голос, тоже изменившийся с того времени, слышит ее слова. Это кажется таким странным - для них тут прошло пятнадцать лет и, очевидно, много событий. А для Охотника прошло лишь пару часов - или целая вечность? Во времени он давно потерялся, оно было слишком относительным в проклятом Великими городе.

Здесь было все иначе.

Запах соли и цветов. Чистые, неискаженные болезнью лица, сухие камни под ногами - на них ни капли крови. Ветер приносит запахи моря и звуки волн, далекие песни китов. А небо невыносимо голубое, на нем мягко и тепло горит желтое солнца, но Охотник уже видит в нем отблески крови. В Ярнаме он тоже видел Солнце на закате - кровавое, чудовищное, оно не грело, оно пробуждало безумие.

Неужели и этот город ждет тоже самое?

Быть может, предчувствия обманывают его?

- Эмили, - он повторяет, будто эхо, за Корво, чуть склоняет голову в приветствии, - Я помню.

Тонкие губы изгибаются в усмешке - чуть кривой, будто бы дань вежливости.

Он не умеет улыбаться.

Разучился.

- Рад встрече, Эмили, - пожимает плечами, - Вы мне не должны ничего.

Да, в этот мир что-то проникло, что-то знакомое, напоминающее о крови на плаще, о крови на губах, о крови на руках. О дыме пожарищ, о сожженном городе, о едва слышном звуке воды, она капает будто в огромное озеро, сводит с ума. Охотник видел слишком многое из того, что человеческий разум выдержать не может. Он слышал слишком много, он знал слишком много.

И понимал слишком мало.

Чтобы понять, нужно сойти с ума.

Он не хотел этого.

- Я просто зашел не в ту дверь, - еще одна невеселая усмешка, - Но зашел, кажется, вовремя, - глубокий вдох, будто бы пытается сквозь запах соли и цветов почувствовать что-то, - В ваш мир проникло что-то, чего быть здесь не должно, - взгляд темных глаз переходит с Эмили на Корво и снова на безмятежно голубое небо, - То место, откуда я пришел, умирает. Я не уверен, что у Ярнама есть шанс, и что я смогу остановить это безумие. У вашего мира шанс еще есть, их присутствие здесь еще слишком слабое.

Он снова опускает взгляд на старых знакомых.

- Но это ненадолго.

+3

14

Сильная, непримиримая, в отличие от своего отца знающая, как сказать угрозу и благодарность в одной фразе. Корво всегда предпочитал действовать, а не говорить, политик из него совершенно никудышный. Эмили выходит с грацией придворной леди, но в её шаге, легком движении подбородка и цепляющем взгляде видно больше Корво, чем Джессамин. Она опасна, по-настоящему опасна. Но не для Охотника. Ему нет дела до Империи, до трона, до их жизней. Это в нем чувствуется.

Эмили может так не считать, но вскоре она убедится в этом. Сколь же общего между ними? Корво и охотником. От пристального взгляда Лорда-Защитника не утаивается печаль в глазах странника. То, как он смотрит в небо. Голубое, высокое, с редкими, но крупными облаками и как чуть вздрагивает его взгляд, когда тень уходит, а на его бледную кожу мягким прикосновением снова падают лучи теплого солнца, согревая.

Петунии согласно кивают на эти мысли, позади них у парапета, ближе к стенам тронного зала поддакивают и кусты шиповника. От смены ветра до всех присутствующих доносится запах хвои – голубую ель много лет назад доставили из самой Тивии. Говорят, что такие величественные, хранящие в себе многовековые морозы они окружают ледяную тюрьму, куда отправляют различных преступников со всей Островной Империи. Попав туда уже не выберешься.

Слова дочери горькой желчью остаются на языке. Конечно, старик Корво понимает её опасения и понимает, что она права в своем мнении.

Но ведь это её Империя, а она его дочь. Вот круг окончательно и замкнулся. Вот же ж, Чужого в душу, думает Аттано, колено никак не угомониться! Неужели стар так стал? Он слушает вопрос Эмили, слушает ответ Охотника и отчего-то улыбается самым краешком губ.

«Просто зашел не в ту дверь». Чтобы это не значило, но ответ от этого человека был удивительно к месту даже для такого мира, как Островная Империя. Здесь Делайла черпала силу из картины, так что удивляться?

- Да, - вдруг хрипло соглашается он, отрывая взгляд от выбивающейся из гряды темно-фиолетовых цветков головки розовой петунии. Джессамин любила эти цветы за их нежность и удивительно стойкий аромат. Наверное, поэтому садовнику старик Ково велел каждую весну сажать их.

Каждый поклон как будто должен порождать перезвон маленьких колокольчиков. Поклон-удар, поклон – удар. А вместо этого ветер снова меняет направление, принося с собой запах свежего улова рыбаков. Кислый, солёный, чуть затхлый – кому-то давно пора менять судно, ведь нынешнее прогнивает.

- Могу я предложить тебе пиво или вино? – дела не подождут ни в коем случае, но могут же себе сильные мире сего и иного позволить пропустить по бокалу-другому за завтраком? Корво тем более, обещал.

Что же такое происходит в его мире, что темные глаза так жадно всматриваются в синеву неба? У Аттано такое ощущение, будто он знает ответ. Метка согласно пульсирует, дескать, ты в верном направлении. Мир Хантера погибает, он знает об этом, но все равно сражается. Близок ли к тому наводнённый крысами и чумными трупами Дануолл пятнадцать лет назад? Когда ступая по улицам нельзя было не угодить в гнойно-кровавую лужу, когда плакальщики и кидались в отчаянии и безумии на здоровых людей? Может ли это все хоть отдаленно быть похоже на то, что творится в его мире?

Вопрос на ответ он знает, но задает:

- Ты расскажешь о том, что происходит в Ярнаме?

Доверие к Охотнику – нет. Доверять пришлому, пусть и из другого мира Корво не смеет по определению, он вообще никому не доверяет. Но есть нечто иное. То, что не допускает учащенного сердцебиения, то, что позволило коснуться руки Охотника, а не выбить из неё оружие, едва Эмили ступила на двор. Что-то иное, заставляющее знать, что Хантер не враг. Не друг. Верный союзник, что без промедления прикроет спину.

Вглядываясь в летящего над ними ворона с обрывком листка о розыске и лицом в маске черепа на нем, Глава Тайной канцелярии щурится, от солнца в уголке глаза искрится маленькая слезинка.

- Но сначала – нам всем бы следовало позавтракать, - небольшой поклон в сторону дочери. Последнее слово всегда остаётся за ней. Но лишь в мирное время.

Отредактировано Corvo Attano (Вс, 21 Окт 2018 01:35:46)

+3

15

Охотник говорил о путешествии между мирами так непринужденно, как будто они были обыденностью не удивительней ночных вылазок из Башни. «Я просто зашел не в ту дверь». От этой фразы что-то в животе Эмили неприятно сжалось. Если для перехода из его «Ярнама» в самое сердце Дануолла требовалась лишь такая сущая мелочь, кто еще из подобных Охотнику существ свободно ходил по улицам ее Империи?

Какие новые кошмары они несли едва оправившимся после чумы и восстания людям?

Корво задал один из вопросов, тревожащих Эмили, а затем почему-то вспомнил о завтраке. Странно. Личный и чужой комфорт обычно заботили его в самую последнюю очередь. В особенности, когда на кону стояла новая потенциальная угроза. Там, в подвале Старой Ветоши, они видели одну и ту же картину. Охотник умер лишь для того, чтобы сейчас вновь стоять перед ними.

«Даже у стен есть уши, Ваше Величество».

Конечно. Невольно Эмили сжала ладонь с меткой, позволяя своим глазам увидеть полупрозрачные ореолы чужих жизней. Охотник так и остался темным пятном. За дальними кустами неспешно шла по своим делам одна из приставленных к кухне кошек. Неизвестная птица вила гнездо среди аккуратно подстриженных веток декоративного дерева. Белка держала что-то в своих коротких передних лапах, сидя на низкой каменной стене.

Человеческий силуэт стоял у окна, возвышающегося на два этажа над садом.

– Лиззи еще спит. Нам лучше отправиться в твои комнаты.

Произнесенное вслух имя отозвалось глухой болью в груди Эмили. Она знала, что теперь ей вновь придется искать благопристойный предлог для того, чтобы отправить Лиззи обратно в Морли. Подальше от любой опасности. Подальше от всего, что могло превратить ее в направленное против Эмили оружие.

Отредактировано Emily Kaldwin (Вс, 21 Окт 2018 14:48:47)

+2

16

Этот мир столь обманчиво-мирный.

Воздух пахнет солью и рыбой, сладкими цветами и свежим ветром. В нем нельзя почувствовать ноток смерти, которыми пропитался Ярнам. В нем нет нет запаха гари и пепла, что забивают легкие и разум. В нем нет запаха крови, что стал неотъемлемой частью города, который погибал под Кровавой Луной. В нем нет запаха подгнившей воды, словно весь город превратился в болото, в нем нет запаха смерти.

Пока еще нет.

Охотник привык уже к воздуху Ярнама, пропитанном смертью и кровью. Он привык к ощущению пепла на губах, к привкусу соли на языке, к забивающему горло дыму. Старый Ярнам стоит, сожженный, ворота заперты, а по улицам бродят чудовища, которых когда-то охранял безумный охотник. Хотя был ли он безумен, или это новый Охотник сошел с ума, раз за разом убивая тех, кто когда-то были людьми. Если задуматься об этом, недолго оступиться и упасть за ту грань, куда даже смотреть не стоит.

Упасть в море гнилой крови.

Захлебнуться в том же безумии, что пожрало город.

Потерять и разум, и душу.

Стать очередным чудовищем.

И Охотник хотел бы не думать об этом хотя бы здесь, в этом месте, наполненном запахом соли и цветов, шумом моря и ветра. Он хотел бы просто дышать полной грудью, не чувствовать жжения руны в разуме, не чувствовать кипения отравленной крови в венах, не помнить о безумии Ярнаме, не вспоминать о том, что происходит в том городе, погруженном в такую долгую ночь, затянутом в цикл крови и смерти, который начался задолго до появления людей.

Но он чувствует их присутствие даже сейчас.

Даже здесь.

Будто бы мазок крови на светлом холсте, гнилое пятно на светлой ткани, увядшие лепестки на свежей могиле. Небольшая неправильность мира, кровавый отблеск в воде, едва слышимый шепот в дуновении ветра, тяжелый взгляд между лопаток, в спину, в затылок. Охотник чувствует, слышит, видит больше, чем обычные люди. Больше, чем Корво, больше, чем Эмили. Он не хотел бы видеть это, он не хотел бы знать это, но его никто не спрашивал.

И этот город никто не спрашивал.

Для этого мира наступает начало конца.

И так странно слышать приглашение просто выпить пива или вина, что Охотник невольно вскидывает брови в удивлении. Смотрит в темные глаза собеседника и с усмешкой кивает. Он видит, что Эмили не очень рада его визиту - и понимает ее прекрасно. Даже в Ярнаме немногие спокойно относились к человеку, что не может умереть, что уж говорить о мире, где о подобном вряд ли слышали? К тому же за пятнадцать лет многое должно было произойти с девочкой, которую в десятилетнем возрасте уже похитили, и которая видела так много крови в тот день.

Но это его не касается.

Не волнует.

Это не его забота.

- Не откажусь.

В Ярнаме не приветствуют ни вино, ни пиво, это Охотник понял быстро. В Ярнаме люди были опьянены кровью, пока их величайшее благословение не превратилось в их проклятье. Охотник же был гостем в этом городе и не получил себе их привычек, несмотря на то, что от его памяти остались лишь мелкие мутные осколки. И потому не имел ничего против обычного алкоголя, обычной еды, в которых нет добавления проклятой крови, которую жители Ярнама считали священной.

Они ошибались.

- Это будет трудно объяснить, - он хмурится, пожимает плечами, беря в руки свой клинок и закидывая его за спину, - Но я попытаюсь.

Он должен хотя бы предупредить Корво и Эмили о том, что проникло в их мир.

Ведь они столь беззащитны перед этим.

Даже беззащитнее Ярнама.

- Я вам не враг… Ваше Величество.

Тонкие губы изгибаются в усмешке, когда Охотник смотрит в глаза девушки. Он уже говорил это в прошлый раз, повторяет снова. Понимает, что это лишь пустые слова для нее, для Корво - он чувствует это напряжение в воздухе, понимает, что Эмили ему не доверяет. Это логично. Это правильно. Но он не хотел бы получить нож в спину или пулю в висок.

Не сегодня.

+3

17

Доверие – та самая вещь, что нельзя себе позволить после всего случившегося. Корво никогда не был человеком, живущим с душой нараспашку, напротив – он скрытен и даже очень. Джессамин не сразу удалось заставить его говорить о себе, не сразу удалось и заставить его произнести слова о тех чувствах, что он на самом деле испытывал к своей любимой. Но тогда все довольно просто было объяснить – он был молод, самую малость заносчив, по-своему, конечно. И он был Лордом-Защитником будущей Императрицы, а вскоре и полноправной, так какое он имел право говорить ей? Никакого. Лишь когда острый подбородок горделиво шевельнулся, а чуть вздернутый носик засопел после резкого «это приказ», он и сказал ей. Сказал, все как есть не страшась последствий. И кто бы только мог подумать, а?

Она ему всецело доверяла, а он взамен отдал себя всего, свою жизнь за неё. Но не вышло. Хотя, все же и Джессамин не все секреты знала о нем.

Эмили знает ещё меньше, но даже ей хватило опыта из детства и последнего с Дэлайлой, чтобы потерять всякую охоту кому-то верить. Отцовское сердце от этого немного болезненно сжимается. Его дочь ещё совсем юна, пускай она хотя бы нашла родственную душу в виде леди Виман, которую Корво досконально проверит и все равно по долгу службы проверяет каждое письмо. Это его долг – оберегать дочь даже от тех, с кем она делит постель, и проверять каждого.

Со стороны может показаться, что Корво доверяет Охотнику, но это не так. Корво просто знает, что Охотнику не нужен ни трон, ни власть этого мира. А потому не беспокоится, хотя инстинктивно пропускает дочь вперед, чтобы идти с их гостем рядом, прикрывая спину дочери.

«Смотри, Джессамин, что с нами стало», - мысленно обращается он к духу покойной любимой жены, чье сердце для поиска рун и раскрытия секретов больше не с ними, - «готов подозревать всех».

Что ж, он и раньше таким был и навсегда таким останется, даже когда голову старика Корво Аттано покроют полностью седые волосы.

В его кабинет они идут через тронный зал: картина Делайлы покоится в подвале замка, все малейшие напоминания об этой женщины стерты слугами, алтарь Джессамин снова восстановлен и ранее Корво принес к нему свежие цветы. Как и каждые пару дней. За тронным залом холл и лестница наверх, по пути они встречают молодого слугу, которого Корво будучи в маске вытащил от Стенателей ещё пока те были в городе. А затем встретил мальчишку уже как Лорд-Защитник. Юнец умудрился спрятаться от ведьм тётки Эмили и был несомненно рад услышать, когда Императрица вновь заняла свой трон.

- Каспар, - спокойным голосом зовет его Аттано, держась спокойно подле Охотника, который явно привлек внимание мальчика, что выглядел скорее как девушка, если бы только не кадык и густые брови. Светло-зеленые глаза прекрасно гармонировали с золотисто-рыжими волосами мальчика, завязанными в легкий хвост позади. Это сочетание почему-то порождало образ пшеничного поля на закате и среди этого поля как два сорняка несозревшие тростинки. Пухлые губы мальчика сомкнуты, без тени улыбки и какой-либо другой эмоции. Корво внезапно задался вопросом, а знавал ли этот мальчик ласку женщины?

- Принеси в мой кабинет три завтрака и два графина бренди «Кинг-стрит». И, Каспар, будь добр собрать завтрак поплотнее.

- Да, сэр. Ваше Величество, - мельком посмотрев на Охотника, юноша с бледным цветом кожи, будто топленое молоко поклонился и отправился на кухни, а Корво жестом пригласил Охотника подняться по лестнице. Наверху они повернули налево, проходя по коридору, где уже Аттано открыл дверь, пропуская дочь и гостя вперед. Кабинет небольшой, два открытых окна, напольный  глобус, слева за открытой дверью шкафы с книгами и документами, стол, заваленный почтой, прошениями и всем тем, что Глава Тайной канцелярии немедленно прячет и от дочери и от гостя, два кресла перед столом и один за ним. Места хватит всем, не иначе.

В кабинете очень сильно пахнет солью, доносимой с океана, ведь окна выходят на него – дальше лишь океан.

- Что ж, пока нам не принесли завтрак, -Корво выуживает из откидного глобуса початую бутылку виски и три стакана, - почему бы не выпить за встречу?

+2

18

В раннем, еще до рассвета, пробуждении были свои преимущества. Спящей Лиззи казалась почти беззаботной. Совсем как рыжеволося юная дебютантка с Морли, неожиданно получившая место при дворе. Тронный зал пустовал, позволяя Эмили встать на колени перед маминым алтарем и прижаться лбом к гладкому камню. На траве во внутреннем саду лежала роса, приятно обжигающая холодом босые ступни обоих дуэлянтов. Корво не пропускал ни единой их общей тренировки, а Эмили, совсем как в детстве, неизменно ловила себя на том, что вопреки всему пережитому до сих пор чувствует хотя бы тень знакомого радостного предвкушения.

Не сегодня. Сегодня она вновь оглядывалась, загодя планируя, чем купирует неминуемые слухи.

Несмотря ни на что, Императрица и Лорд-Защитник всегда держались несколько особняком от даже своих ближайших соратников. Для Эмили подобное являлось закономерностью. Они пережили два переворота. Два предательства, едва не стоивших им обоим всего.

Они раньше времени потеряли ту, кого любили всем сердцем.

К счастью, Корво знал Башню столь хорошо, что первую живую душу крайне своеобразная кавалькада встретила лишь на крутой лестнице всего в нескольких шагах от его кабинета. Невольно Эмили позволила своей ладони сжаться вокруг рукояти кинжала, однако, узнав в «незнакомце» Каспара, все же расслабилась. Мальчишка был предан Лорду-Защитнику до такой степени, что при случае скорее откусил бы собственный язык, чем выдал бы его тайны.

По крайней мере пока.

В относительной безопасности Эмили почувствовала себя только когда за их спинами с характерным щелчком закрылась старая дубовая дверь. Она намеренно прилегала к косяку почти без щелей и была пропитана защищающим от влаги раствором. Так, чтобы не разбухать во время осенних дождей да от морского бриза.

Так, чтобы не позволять услышать ни единого слова из произнесенных в кабинете тайн.

Протянутый ей стакан Эмили приняла прежде, чем приподнять его и впервые за миновавшее со сцены в саду время прямо взглянуть на Охотника. Она знала, что все происходящее – лишь прелюдия перед истинным концертом.

Что-то новое пришло в их мир.

Что-то, заставляющее ее кровь холодеть.

– За встречу.

+2

19

Недоверие, казалось, можно было пощупать. Оно витало в воздухе, искрилось между тремя… наверное, все-таки людьми. Охотник не был уверен в себе - можно ли его еще назвать человеком с его отравленной кровью, текущей по венам, с его чудовищем, живущем где-то в сердце, так и жаждущим выбраться на свободу и напиться горячей алой крови, текущей из разорванного горла случайной жертвы. Все люди Ярнама становились однажды такими чудовищами, и Охотник знал, что он превратится в поистинне кошмарное создание, с которым едва ли справится другой Охотник, если однажды появится в проклятом городе.

Но пока чудовище молчит.

Ворочается в разуме, напоминает о себе вспышками жажды во время боя, но сидит на цепи силы воли Охотника. Эта цепь истончается с каждым днем, с каждой пролитой каплей крови, но держится, не рвется. Только заставляет мужчину цепляться за свой разум, сражаться с безумием каждую секунду, и только редкие моменты вроде нынешнего позволяют ему расслабиться.

Совсем немного.

Пока взгляд извне не столь силен, как в Ярнаме.

Корво и его дочь выглядят, как люди, ощущаются, как люди, и, наверное, они и являются людьми. Но Охотник чувствует в них что-то еще, что-то странное, необычное. Что-то, не присущее обычному человеку. Он вспоминает способности, использованные при нем Корво, и догадывается, что дело в них.

Ему немного любопытно.

Но он здесь не за этим.

Шаги всех троих в коридоре едва слышны - Охотник привык ходить тихо, чтобы его не слышали чудовища, Корво и Эмили, очевидно, тоже имели опыт в сокрытии своего присутствия. Учитывая обстоятельства их первого знакомства, мужчина не удивлен. Он лишь с понимает смотрит на Корво - тот идет рядом, прикрывая спину дочери, - и едва заметно усмехается.

Ему здесь не доверяют.

Это нормально.

Идти по помещениям, не ожидая появления врагов из каждой тени, непривычно. И Охотник напряжен, все равно оглядывается, а когда они натыкаются на какого-то молодого парня, едва ли не тянется к оружию, но лишь скрещивает руки на груди. Опасности здесь нет.

Сейчас, по крайней мере.

Юноша, смутно напомнивший Охотнику Альфреда, отправился на кухню, а троица пошла дальше. Еще одна лестница, и они добираются до кабинета. Мужчина с интересом оглядывается, замечает напряженную позу Эмили и едва заметно усмехается ей - напуганная девочка, которую он встретил когда-то, выросла, превратилась в красивую девушку, которая явно прошла через то еще дерьмо.

Охотник чувствует смутное уважение к ней.

И к Корво, разумеется.

И как дань этому уважению отодит в сторону, снимает меч и ставит его у окна, сам встает рядом. За его спиной распахнутые ставни и свежий воздух, пахнущий солью и цветами. С этой позиции Охотник видит всех, и все хорошо видят его, как и то, что он при всем желании не сможет напасть на присутствующих быстро и незаметно. И что этому помешают и кресла, и стол, и расстояние до хозяев замка.

Охотник принимает стакан с напитком из рук Корво и чувствует короткую заминку - он не помнит, как нужно пить с кем-то. В памяти не всплывает ни единой ассоциации, поэтому он просто повторяет жест Эмили и кивает, делая небольшой глоток. Напиток горчит и приятно обжигает горло, в нем нет ни единой примеси отравленной ярнамской крови, и это хорошо.

Охотник уже устал от того тошнотворного привкуса.

- Будет проще, если вы будете задавать вопросы, - усмешка бледная на тонких губах, глаза усталые, будто бы мужчина не спал уже долгие дни - хотя в Ярнаме не закончилась и одна Ночь за все это время, - Я отвечу так подробно, как смогу.

Время до завтрака можно коротать по-разному.

И лучше это делать с пользой.

+2

20

Обычно даже чтобы поужинать с дочерью Корво приходилось делать в прямом смысле письменный, официальный запрос. Такой простой, нечто вроде «Лорд Защитник настаивает на совместном обеде». И вот сейчас они пускай и с гостем в неформальной обстановке могут позволить себе быть обычными людьми . Хоть немного. В своем кабинете Корво часто был и Лордом Защитником и Человеком в маске и сейчас он и тот и тот, а плюс ко всему ещё и благодарный за спасение дочери обеспокоенный отец. Появление Охотника здесь может означать только то, что приближается что-то плохое, что-то иное и чуждое для Дануолла и Островную Империю. Аттано сделал глоток из своего бокала, внимательно наблюдая за Охотником не для того, чтобы ожидать от него нападения, а просто, скорее наблюдая за тем, как человек из погибающего мира устроится в этом, ещё живом.

Пока Каспар ещё не принес им завтрак, Хантер первым призывает перейти к теме разговора, что наверняка крутится у всех в голове. Приятно согревает внутри. Пускай начинать день с выпивки совершенно непривычно, но случалось. Аттано вынул свой меч и положил его на стол, туда же отправился и пистолет, все остальное оружие Корво не стал убирать, лишь снял свой плащ, привычно аккуратно повесив его за своим рабочим местом.

- Что ж, с чего все начинается? Я чувствую, как нечто, мы чувствуем, - исправился он, глядя на дочь, у которой тоже теперь есть метка, - проникает в наш мир, что-то вроде тебя, но иное.

Не нужно понимать, что человек, у которого за спиной такой огромный меч пришел из мира наполненного мраком и смертью, что он пришел из умирающего мира. От Охотника веет этим, будто холодом из Бездны. Корво даже ожидает, что сейчас за окном снизу вверх проплывет левиафан с вывернутыми плавниками и торчащими ребрами. Таких много в Бездне, постоянно они вокруг. Однако это не тот мир, это настоящее, здесь за окном только чайка может появиться.

Исходящее от Охотника настораживает Корво, это уже не ведьмы Делайлы, с которыми столкнулись они с Эмили ещё полгода назад. Даже обладая магией Чужого было как-то странно столкнуться с теми, кто умеет гораздо больше, нежели китобои Дауда. Ведьмы обладали пугающей магией, выглядели так же отвратительно, не нормально и всё же интуиция подсказывает мужчине, что грядущее будет много хуже и много непонятнее. Что может сделать власть в таком случае? Как в случае с чумой – так мало, что кажется, будто власть и вовсе бездействует. И тут ему вспоминается Джессамин с её нежеланием отрезать квартал бедняков, нежелание замуровать их, позволив умереть в муках, без надежды на спасение. А она хотела спасти всех и за это умерла.

- И как быстро все происходит?

Всё – что всё, вдаваться в подробности не надо. Любому взрослому человеку одного взгляда на Охотника понятно, что скрывается ха этими тремя буквами. Его ботинки не испачканы, одежда сухая, но ощущение смерти настолько явное, что не требует визуального подтверждения.

- Что происходит в Ярнаме сейчас? – неожиданно меняет тему Корво, но так ли хочет он знать? Хочет ли в конечном итоге даже представлять, что может происходить на улицах Дануолла? Этот город как и некоторые другие уже достаточно впитали в свои мостовые чужой крови. Почему он почти чувствует, как левиафаны за спиной обещают, что крови прольется ещё очень много.

+2

21

Среди великого множества необходимых любому мало-мальски хорошему правителю умений самым сложным и полезным без сомнения являлась способность подмечать мелкие детали в чужом поведении. Язык жестов Эмили преподавала Каллиста Карноу. Мимику да голос – Корво. Целый год он брал ее с собой на все допросы, для того, чтобы она научилась отличать истинный страх от подделки.

Искренность ото лжи.

Опасность от бравады.

«Верно заданный вопрос – половина дела».

Обычно Корво пытался загнать оппонента в ловушку. Он перефразировал, менял темы быстрее, чем дануолльские модницы свои наряды, представлялся лучшим другом или, напротив, с силой бил кулаком по столу.   

Скрыть от него правду удавалось немногим.

Кроме убивших маму предателей.

Кроме Далилы Копперстоун.

«Ошибки неизбежны, однако они учат нас куда большему, чем успехи».

Почему-то эти слова Каллисты всегда отзывались горечью во рту Эмили. Она отдала бы почти все ради шанса исправить прошлое. Вовремя оттолкнуть маму с пути клинка. Подставить ничего не подозревающему убийце подножку.

«Оставайся добросердечной, Эмили...»

Охотник принес с собой не только дурные вести. Он шел рука об руку с памятью.

«Я больше никогда не хочу бояться».

Едва пригубив виски, Эмили сконцентрировалась только на его вкусе и заставила себя отрешиться от всего остального. Лишние сантименты сейчас были опасной роскошью, рассеивающей ее внимание.

В любой момент ее помощь могла понадобиться Корво.

«Сегодня ты будешь моими глазами и ушами. Поговори с пленником. Скажи мне виновен ли он или нет».

+1

22

Мирные разговоры - это не то, к чему привык Охотник. Редкие встреченные ему люди, что еще не потеряли свой разум, всегда куда-то торопились, чего-то хотели, чего-то боялись. И разговоры выходили рваными, короткими, потому что в Ярнаме нельзя было чувствовать себя спокойно. Из-за ощущения чужого присутствия, безумия в разуме, опасности в тенях, невозможно было поговорить нормально. В какой-то момент Охотник даже осознал, что стал забывать, как звучит его голос.

Он не был болтливым человеком.

А в Ярнаме и вовсе почти все время молчал.

Но именно сейчас он собирался говорить и говорить скорее всего много. Потому что ярнамская зараза проникла в этот мир, хотя Охотник и не был уверен, каким образом. Точнее, он этого даже не знал - и к счастью, возможно, ведь мужчина уже давно понял, что знания в его мире не ведут к хорошему. Они лишь сводят с ума - медленно или быстро - а именно этого он боится больше всего на свете.

Упасть в безумие.

Перестать быть собой.

И не стоит ему задумываться о том, кто он есть на самом деле, кем он может перестать быть. Ведь Охотник не помнит себя, не помнит свое имя, не помнит своего прошлого. Быть может, он уже давно мертв на самом деле, или безумен? А может, он уже не он? Эти мысли тем сильнее одолевают мужчину, чем больше крови он проливает, чем дальше идет к своей цели, даже не зная, в чем она состоит.

Но сейчас это все кажется таким далеким.

И вместе с тем - бесконечно близким.

Корво выкладывает оружие на стол, Эмили молчит, следит внимательно, смотрит. Охотник едва заметно усмехается - ему тут не доверяют, и это нормально. Усмешка исчезает почти сразу, когда мужчина тяжело вздыхает, трет пальцами переносицу, делает еще один глоток из стакана, прежде чем негромко начать свой рассказ.

- Все начинается с крови.

“ - Ищи бледную кровь.”

- Так или иначе, а все начинается с нее. Давным-давно люди наткнулись на древнего Медиума, который поделился своей кровью, что дарует исцеление от всех болезней, - на тонких губах горькая усмешка, - Люди приняли этот дар, а он обернулся проклятием, - тяжелый вздох, - Я не знаю, как именно Великие проникли сюда, но я чувствую их присутствие здесь - куда больше, чем вы чувствуете, - еще один глоток горькой жидкости, серьезный взгляд темных глаз, - Они влияют на мир через разум тех, чья кровь отравлена их присутствием.

Корво задает удивительно правильные вопросы, а Охотник набирает воздуха в легкие, прежде чем продолжить.

- Все происходит постепенно, но это похоже на… - мужчина хмурится, щелкает пальцами, пытается вспомнить слово, - лавину? Те, чья кровь отравлена древней кровью, постепенно теряют человеческий облик. Кто-то раньше, кто-то позже, - передернул плечами, вспомнив, что и его может ждать такая участь, - но это не лечится. Однажды заразившись, никто не избежит изменений, - прикусывает губу, пожимает плечами, - Ученые Ярнама назвали эту болезнь Чумой Зверя.

Очередной глоток, взгляд в окно.

- Я могу лишь предполагать, когда наступает переломный момент, но тогда наступает Ночь Охоты. Каждый Великий теряет своё дитя и затем стремится найти ему замену, - заметив взгляды Корво и Эмили, Охотник качает головой, не дожидаясь вопроса, - Я не знаю, что это значит. Но именно в эту Ночь Великие снисходят к людям.

Бледно усмехается, цитирует почти нараспев.

- Охотники должны охотиться.

Допивает содержимое стакана, смотрит на прямо на Корво, не отводя взгляда.

Мысли скачут, слегка путаются.

- Ярнам утонул в крови и безумии. В нем не осталось людей - никого, - темные глаза Охотника горят отдаленным безумием, будто отражают пожарища умирающего города, - После того, как я убил… одно создание, на небе взошла Кровавая Луна, и это окончательно свело с ума жителей. Кровавую Луну нельзя пускать на небо - когда она висит низко, грань между человеком и чудовищем размывается. Присутствие Великих усиливается, появляются их... дети. Люди не выдерживают открывшегося им знания, и теряют себя.

Охотник прикрывает глаза, проводит ладонью по лицу, и продолжает уже совсем будничным тоном.

- Ярнам не первый город, павший из-за планов Великих. Ярнам еще можно спасти, но это будет трудно, - тяжелый вздох, - Я не знаю, сколько времени уже длится Охота, и сколько времени я охочусь. Здесь же, - кивок на окно, - еще можно попытаться остановить это безумие до того, как станет поздно.

Отредактировано The Hunter (Вс, 13 Янв 2019 06:35:34)

+1

23

Все идет своим чередом, не так ли? Дети взрослеют, как бы родителям того не хотелось, делают свой выбор, совершают ошибки и продолжают взрослеть. Корво смотрел на свою дочь, когда тренировал её, когда она училась наукам или танцам, то и дело, замечая, как она растет. Его девочка перестала быть ребенком сразу, как только меч Дауда пронзил её мать. И Корво нередко сожалел об этом, ведь Эмили ещё могла бы столько лет побыть беззаботным ребенком. Он и сейчас слышит, как она в пабе «Пёсья яма» сказала, что как только станет Императрицей, то убьет всех, кто виновен в смерти мамы. Правильно ли, что десятилетняя девочка, что ещё недавно рисовала солнечные рисунки говорила о казни? И да и нет. тут уж ничего не попишешь.

И как же чертовски ожидаемо, что она замолчала сейчас, что предоставила Корво возможность задавать вопросы, при необходимости оставляя себе возможность встрять в разговор. Ты ещё так юна, Эмили, хочется сказать Аттано, тебе бы сейчас взять Виман, да отправиться на какой-нибудь вечер вместе, и все равно, что на этот счет думает её отец. Лучше бы он следовал за ними незримой тенью, а когда они спят – расправлялся бы с этой гнетущей нечистью.

«Всегда всё начинается с крови».

С крови Джессамин в саду, с крови верных Императрице Эмили, пролитой руками Делайлы.

А тут иначе все, Аттано облокотился бедром о письменный стол, слушает внимательно, привычно хмурясь. Много кто ненавидит такое его выражение лица – за ним Аттано уже думает над тем, как решить проблему, как выбить информацию, какого врага из толпы поразить первым – в шею или грудь.

- Как быстро?

С чего начать борьбу? Распространение чужеродной крови остановить также сложно, как и песок, ускользающий между пальцев и при этом очень важно не поднять панику. Вслед за ней придет и разруха, а что-то подсказывает Корво, что город, как и все Островная Империя и трон не выдержат третьего упадка. Так и придет им конец? Существует ли хоть малейшая вероятность того, что им удастся подстрелить чуму, как взлетающую дичь?

Как он когда-то учил Эмили.

Великие – очевидное божество мира Охотника, но что за Дети? Видимо, это непонимание было столь очевидным, что Хантер поспешил все объяснить, вернее, сказать, что и сам понятия не имеет о том, что это означает. Бездна будто бы чувствует то, что грядет. При чем не Чужой, а именно сама Бездна. Сколько раз Божество с лицом молодого человека и черными глазами говорил о Бездне так, будто она живет отдельно и имеет свою волю.

- Так или иначе, а мы все сгинем в Бездне, - негромко сказал Аттано, пытаясь переварить информацию. Кровь, но откуда она берется? Необходимо искать тех, кто распространяет её, кто заражает людей. Ох, и вновь ночи будут бессонными, а стража получит новые распоряжения, как и Тайная канцелярия.

- Но в чем заключается «спасение»? Эту кровь так просто не смоешь в океан, не так ли? – Корво кивает на здоровенный меч подле Хантера, но вопрос не успевает задать до конца – в дверь постучались. Оторвавшись от стола, Аттано открыл его, Каспар толкал перед собой небольшую тележку с тремя порциями завтрака, закуской и выпивкой, в общем, всем тем, что и просил его Лорд Защитник. Тележка остановилась рядом со столом.

- Спасибо, Каспар, ты можешь быть свободен на сегодня. Вели прислуге не заходить на этот этаж сегодня, - молодой человек едва сумел оторвать любопытствующего взгляда от оружия гостя, да и от него самого, чтобы затем поклониться Эмили и кивнуть на приказ головой. Их никто не побеспокоит, но прежде, - да, пусть вечером приготовят нашему гостю комнату.

Спит Охотник или нет, но пока он в этом мире ему просто необходимо место, где можно прислонить меч к стене.

- Прошу, завтрак, - жестом приглашает Эмили и Охотника отведать ещё горячие блюда, ведь разговор можно продолжить и после еды. Уж несколько минут и Великие и Бездна могут подарить троим людям. Кто знает, может быть это последний совместный завтрак в покоях этого замка.

- Ты убиваешь чудовищ в Ярнаме, есть ли возможность убить Великого до того, как они ступят на нашу землю? Как предотвратить распространение крови?

«Чужого в душу, Эмили, смогу ли я уберечь тебя от всего этого, если и сам не до конца понимаю?» - Глава Тайной канцелярии неожиданно потерял всякий аппетит, едва осилив и половину своей порции.

+2

24

После первого неглубокого глотка виски так и остался нетронутым. Охотник едва ли лгал. Все то, что он говорил о Ярнаме, он вполне очевидно видел собственными глазами. Город, утонувший в безумии. Ночь Охоты. Кровавую Луну. Страшную легенду о Великих. Невольно Эмили всего на миг перевела взгляд на свою, помеченную Чужим, ладонь. Ни она, ни Корво не могли с уверенностью сказать, чем на самом деле являлась Бездна. Возможно ли?..

Сердце Эмили болезненно сжалось стоило ее мыслям крайне несвоевременно обратиться к мирно дремлющей в покоях Императрицы Лиззи. Всего год мира. Она не просила ни о чем, кроме короткой передышки перед новой катастрофой.

Дануолл и без того пережил слишком многое.

Корво пережил слишком многое.

Этот тон голоса Эмили знала чересчур хорошо. Место Корво с почти ужасающей легкостью окончательно занял Лорд-Защитник. Практичный, даже сейчас продумывающий свой следующий ход, обеспокоенный в первую очередь защитой Императрицы. Прибытие завтрака заставило их всех взять вынужденную паузу, однако на деле она не изменила ровным счетом ничего.

Напряженная тревога чувствовалась в воздухе кабинета так же явственно, как и ни с чем не сравнимый запах озона в отголосках скорой грозы.

К еде Эмили притронулись вовсе не из-за голода, а ради того, чтобы не прибавлять Корво лишних забот. Мгновение слабости миновало, оставляя на своем месте кристально чистую ясность. Что бы не случилось, она всегда в первую очередь оставалась Императрицей. Сильной и осмотрительной подобно маме. Смелой и несгибаемой подобно отцу.

Вопреки бесчисленным бедам, они шли рука об руку с ней каждый шаг долгого пути.

– Огонь.

Лучшим лекарством от любой хвори испокон веков были тянущиеся к небесам столбы дыма крематориев и погребальных костров.

+2

25

На миг Охотник словно заглянул в собственный разум, утопший в крови и безумии. На миг его взгляд расфокусировался, словно мужчина снова смотрит на сожженный город, чувствует запах гари, а пальцы сжимаются на рукояти клинка, мокрого от крови, темной, проклятой. И пальцы действительно сжались так, что стекло стакана едва ли  не хрупнуло под давлением, но он вовремя опомнился.

Он в Дануолле, не в Ярнаме.

Рядом с ним союзники, не враги.

Он едва не забыл об этом.

- Все зависит от того, кто распространяет проклятую кровь, - Охотник отставляет стакан на подоконник, хмурится, продолжает так, будто бы ничего сейчас с ним не случилось, - И как быстро он - или они - это делают. В Ярнаме кровослужения проводились повсеместно, и город быстро обезумел. Как это будет здесь, - взгляд темных глаз внимательный, тяжелый, - узнать сможете только вы.

В этом был несомненный плюс того, что Корво и Эмили - правители своей Империи. Они смогут сверху действовать гораздо эффективнее, чем Охотник действовал снизу в Ярнаме. Собственно, если бы в Ярнаме правители города не увязли бы в проклятой крови по горло и выше, и там не произошла бы такая катастрофа. Возможно.

Великие были упрямы.

И вездесущи.

Слова о Бездне звучат так, словно это не просто выражение, и Охотник слегка склоняет голову в бок. В глазах мелькает любопытство, но короткое - не до того сейчас. Мужчина не знает законы этого мира, но чувствует, что Корво - и Эмили - необычные люди. Есть в них что-то… не совсем принадлежащее этому миру. И раньше у девушки этого не было - уж в этом Охотник может быть уверен.

Интересно было бы узнать их историю.

Но не сейчас.

Ответить на вопрос Корво Охотник не успевает - раздается стук в дверь, и мужчина невольно тянется к мечу, но это лишь слуга. Принес еду, расставил ее, получил указания и покинул комнату. Ужин - или обед? - был странным, аппетита, очевидно, не было ни у кого, хотя еда была превосходна. Ее даже не портил горьковато-соленый привкус на губах Охотника - привкус отравленной крови, от которого ему не избавиться уже никогда, должно быть.

Вино немного скрасило этот вкус.

Прежде чем он снова заговорил.

- Считается, что Охота спасет город, - пожимает плечами, ведь выбора у него все равно нет, - Охотники должны охотиться. Когда в городе не останется чудовищ и Великих, город спасется, - тяжелый вздох, мужчина трет переносицу, в его словах есть сомнения, - Одна моя знакомая считает, что и Охотники при этом должны исчезнуть, ведь только тогда не останется присутствия Великих. Я не знаю, так ли это, но иного выхода для Ярнама нет.

Охотник сидит за столом, едва притронувшись к еде, задумчиво барабанит пальцами по столу - вопросы Корво сложные, над ними приходится размышлять. До этого мужчина тоже думал, и думал много, но обычно для этого было слишком мало времени и слишком много крови, слишком много безумия в разуме.

Сейчас оно затаилось где-то на самой границе.

Сконцентрировалось в выжженной в разуме метке.

- Я не уверен, что можно убить Великого до конца, - он хмурится, смотрит на собеседников, - Их Медиума убить можно, это я делал, но не всегда, - тонкие губы изгибаются в горькой усмешке, - Медиумом Идона считается кровь. С ним ничего нельзя сделать.

Голос молчавшей до этого Эмили раздается неожиданно, и Охотник переводит на нее взгляд.

Смотрит в глаза, качает головой.

- Нет, огонь не панацея. Старый Ярнам был сожжен дотла охотниками еще до начала Ночи, - морщится, вспоминая запах горького дыма, - Они остановили распространение болезни, но ненадолго. Она вылезла в иной форме в новом месте.

Пожимает плечами, смотрит в потолок.

- Нет смысла бороться с симптомами, надо искоренять саму заразу - отравленную кровь и тех, кто ее распространяет. Не будет источника, не будет и Чумы.

Охотник вздыхает, морщит лоб в попытках вспомнить старые окровавленные записки в Университете.

- Великие благожелательны по своей природе, и в этом вся проблема, - скрещивает руки на груди, смотрит на Корво и Эмили внимательно, серьезно, - Из-за них умирают города, но не в этом их цель. Они лишь хотят достичь своей цели, но и “помогают” при этом людям, а люди уже уничтожают себя сами.

Коротко молчит, вспоминая безумный смех из-за дверей закрытых домов.

- Ярнам погибает потому, что начал сопротивляться слишком поздно. Церковь, аристократы - все возжелали вечной жизни и власти, захотели стать Великими. Кому-то это даже почти удалось, но цена - безумие и погибающий город.

Голос уже хрипит, и Охотник делает глоток вина.

- Мне понадобилось много времени, чтобы раскопать эту информацию, но и я не знаю всего. Кое-что я понимаю, кое-что осознать не могу. А иные знания ведут к безумию, и я опасаюсь прикасаться к ним.

+1


Вы здесь » crossfeeling » GONE WITH THE WIND » Until we meet again.