Тебе кажется, что удача, наконец, повернулась к тебе. Что, наконец, счастливые моменты воспроизводятся в действие, а не замирают на заднем плане. Тебе кажется. Но, между тем, есть какое-то внутреннее недоверие ко всему происходящему; неужели судьба стала к тебе благосклонна? Не сказать, что ты рассчитывал на её снисходительность в последнее время. Ты думал, что пропал навсегда и исчез с её радаров, растворившись в гнетущей тьме. Ведь за все те поступки, что протянулись кровавыми пятнами через всю твою линию прожитой жизни, ты мог получить по заслугам, лишаясь всего, что любишь. Не хочется утверждать, что ты этого заслуживаешь, но иногда карму не так-то легко очистить. Иногда на это уходят недели _ месяцы _ годы, которых может и не быть вовсе. А, разрушающее изнутри, чувство отвратительной тревоги за самого себя, не отступает. До последнего остаёшься верен себе, словно бы, больше, чем своей семье. Пора бы уже скинуть это 'я', что превыше всего, в пропасть и уступить более благородным начинаниям, что пытался зародить в тебе сын однажды. И чем ты ему отплатил? Изо всех сил постарался обернуть во тьму. Любовь обходится дорого всем, но ты даже не знал, насколько может быть опасна эта болезнь, от которой нет лекарства. Ты молился миллионам богов, ты открещивался от своих грехов под святые песнопения, ты пытался сделать из себя праведника [ на деле являясь безнадёжным грешником ]. Это то, что делает с людьми привязанность. Это то, на что способна любовь — все ужасные вещи, на которые может закрыть глаза человек, лишь бы достигнуть желаемого. Твои изначально благие намерения скатились в тёмную бездну, из которой тебя под силу было вытащить только Адриану. Именно ему. Не Эмили, не Натали, не Нууру. Только твой сын, которому ты предавал недостаточно значения. Которого ты ставил недостаточно высоко, считая свои планы истинно _ единственно верными. И уверяя себя, что делаешь как можно лучше для вас обоих. Отчасти ты был прав, ведь каждому ребёнку нужна мать, но не такими жертвами. Ты сделал своего сына сиротой, при живом-то отце. Заставил чувствовать себя нелюбимым _ нежеланным ребёнком [ он никогда в этом не признавался откровенно, но ты уверен в этом, почему-то ]... ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
устав администрация роли f.a.q фандом недели нужные хочу видеть точки отсчёта фандомов списки на удаление новости

crossfeeling

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » Когда под тяжестью снега сломаются ветви клёна


Когда под тяжестью снега сломаются ветви клёна

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Когда под тяжестью снега сломаются ветви клёна...
Рейстлин Маджере и Крисания // последний разговор тех, кто любил друг друга

http://sh.uploads.ru/W6vkJ.gifhttp://sg.uploads.ru/Lo2Ct.gif

«

Руины, царство теней. 23 октября.
Ты помнишь клён у забора? Ты помнишь мамину песню?
Тебе не забыть так скоро сиянье поры чудесной.
Когда под тяжестью снега сломаются ветви клёна,
Припомнишь ли ты моё сердце, и песню, что слушал сонный?..

Две судьбы, два разбитых сердца и ошибки, которых уже не исправить. Тьма и Свет не способны быть вместе. Осталось только сказать это вслух и... смириться.

Прощай, Рейстлин. Ты мне не нужен.
Прощай, Крисания. Ты мне так нужна...

»

Отредактировано Raistlin Majere (Ср, 12 Сен 2018 22:48:42)

+1

2

“Рейстлин!”
Что это? Чей это голос? Почему во всей этой непроглядной тьме и боли так забилось сердце? Почему внутри так тепло и... Печально?
“Рейстлин!”
Самый родной голос зовет его и ему, закутанному в пологи всевластной непродыхаемой тьмы, впервые хочется вырваться, взглянуть. Откликнуться.
“Крисания.”
И он откликается. Тёмная сущность еще не поглотила его полностью и где-то там, внутри вихря тьмы, еще есть тот, чьё имя - Рейстлин Маджере. Тот, кто уже дважды совершал страшные ошибки и рушил всё. Тот, кто уже не способен верить в победу, успех, в счастье. В любовь. Тот, кто дважды шёл путём разрушения, выбирая неверную цель и следуя неверным мотивам.
Но именно любовь и позволяет ему откликнуться, взять верх и посмотреть на врагов своими собственными глазами, а не глазами того, что сидит в нём. Враги. Как всё изменилось, короткий миг и вот, Крисания по ту сторону от него, та, кто стремится убить его не меньше, чем Фистандантилус, чем Даламар. Все они видят в нём только угрозу. Что же, он и есть угроза. Был всегда ею. А сейчас - тем более. Понимал ли Рейстлин, что совершил страшную ошибку, не разузнав о Тёмном больше? Где-то в глубине души - да. Но эта липкая чёрная сущность уже не позволяла ему испытывать сожаление. Его изорванная душа и почти убитое сердце, стараниями Всебесцветной Такхизис и безжалостного Фистандантилуса, были слишком уязвим. Его сопротивление тогда было сломлено в какой-то жалкий миг.
Холодная улыбка осколком скользнула по сосредоточенному лицу и мир вокруг них как будто замер. Сделав властный взмах рукой и ухватившись за тьму, клубящуюся возле него, Рейстлин дёрнул клубы на себя и этот туман словно полог лёг на них, укрыв от любых взглядов и звуков.
- Крисания, - её имя звучит остро и в тоже время с той грустью, на какую способен человек, потерявший всё, - ты звала меня.
Маг не дал отпор и вот теперь он то, от чего когда-то сам пытался избавиться, он - Тёмный. То, что должно было уничтожить, обрело жизнь в его слабом теле, захватив уже не менее слабую душу. Он не смог побороть эту тьму и сдался ей на растерзание.
- Вы вновь победили. У меня не вышло. Ничего не вышло, - холодное осознание и безжизненный взгляд жёлтых глаз обжигают жрицу в упор. Рейстлин понимает, что он наделал, но не может уже это остановить.
- Опять! - Маджере пытается замахнуться и отогнать от себя эту тьму, но всё уже тщетно. За секунду покорность сменяется диким гневом, но так же быстро этот огонь угасает и рука безвольно опускается. Не может он больше противиться тьме. Не может выдержать этот натиск зла две жизни подряд.
- Крисания… Я не смог сопротивляться, - поджав сухие потрескавшиеся губы, Рейстлин протянул своей жрице руку, в надежде еще хоть раз почувствовать её тёплое живое прикосновение, её пальцы, руки, которые так часто успокаивали его и давали сил идти вперёд. Жрица даже не представляла, как сильно Рейстлин опирался на неё и как трудно ему было вырывать всё это из сердца тогда. А сейчас он и не собирался этого делать, напротив, он хотел сохранить их союз. Но поздно. Поскольку сейчас Маджере понимал, что это его конец. Половина сил ушла на это заклинание, остатки уйдут на то, чтобы задержать Тёмного на месте и… позволить себя убить. Рейстлин уже знает, что скоро умрёт и он даже не боится. Он никогда не боялся смерти. Он хочет лишь одного - понимания от жрицы. Но как ей всё показать? Как рассказать за столь короткий миг? Невозможно. Нет сил. И желания. Внезапно Рейстлин понимает и это, что он ничего никому не хочет доказывать, даже жрице. Хватает того, что он сам знает, что пытался ради них и будущего.
- Ты осуждаешь меня, - не вопрос, тихое утверждение и вновь сильный и уверенный холодный взгляд. Даже сломленный, Рейстлин не показывал своего отчаяния.
- Так зачем же ты тогда звала меня?

+2

3

Нет, это не я, это кто-то другой страдает,
Я бы так не смогла. А то, что случилось,
Пусть черные сукна покроют,
И пусть унесут фонари... Ночь.

Темно было. Тьма слежавшимся мартовским сугробом громоздилась на сердце, Тьма заткнула горло комком - ни выкричать, ни выплакать. Тьма давила болью - не резкой, мгновенной, лишающей дыхания, там, у Врат, а той, что была после, внизу живота. Тьма загромождала разум непониманием, просто мутным, отупляющим непониманием. Ну как же так?
Как же так?
"Рейстлин!"
Между тем, Крисания действовала. Она делала все, что от нее требовалось, разговаривала, обращалась к Паладайну и слышала его, двигалась и боролась, даже, кажется, что-то придумывала и планировала, и больше того, находила слова для оказавшихся рядом с ней; но на самом деле...
На самом деле, это было хуже, чем в Бездне.
Что, в самом деле, страшнее: быть преданной и убитой тем, кого любила беззаветно, с кем разделила все, и столько прошла; от его руки потерять общего с ним ребенка, второго потеряв совсем недавно; или, может быть, осознавать теперь необходимость убить уже его? Вот когда все вместе, то это - и есть страшнее.
А ведь вела себя адекватно, да.
"Рейстлин!"
Зачем это? Неужто рассчитывала на что-то? Боги ведают... Но он откликнулся. И Тьма, воплотившись физически, окутала ее. Их. Снова их; их вдвоем.

Рейстлин, обычный, нормальный Рейстлин Маджере, стоял и смотрел на нее. Грустно и холодно. Безысходно.
- Крисания. Ты звала меня.
- Рейстлин, - тихо кивнула жрица. - Звала, маг.
Как могло это случиться? Как человек, смотревший на нее когда-то так, как смотрел - а слова солгать могут, глаза нет, - оказался способен на такое? Человек, для нее отдавший сердце? В прямом смысле. Человек, желавший делить с ней жизнь. Как?!
А он говорил о своей неудаче, о том, что ничего у него не вышло. Горько, устало, не щадя себя и не оправдываясь, да только...
Только... Как же так?..
Он протянул к ней руку - таким родным, таким "его" характерным жестом, и сама эта рука была... жрица вспомнила, как какие-то несколько недель назад она держала эту руку в лесу, и могла, будь нужно, хоть жизнь, хоть душу отдать за ее обладателя. Или еще чуть раньше, когда... Когда Паладайн...
Что там! Было... Было, и прошло. Все, что было, перечеркнул он. Сам, своей волей, своим рассудком, своей неуемной жаждой мести. Тьма, овладевшая им и заставившая фактически сойти с ума, была уже после.
А сейчас протягивал руку, ожидая... поддержки? "Нет, не ждет он. Но почему-то надеется?" Зачем? Сопротивляться он не смог, да? Был бы один, тогда было бы понятно, но ведь вместе можно было сопротивляться хоть чему угодно!
"Вы победили"? Какая чушь. Какая преступная, бредовая, страшная и злая чушь. С каких пор она, Крисания, где угодно, против кого угодно готовая рядом с ним встать, должна была побеждать его? С каких пор стала ему врагом? "Как же так-то, Рейстлин?!"
И все, совершенно все, что у них было, и что еще могло быть, он сам уничтожил. Собственными руками. И ее уничтожил тоже.

- Нет, - тускло ответила Крисания на его слова. Стоило бы как-то эмоциональнее, живее, наверно, да только и у самой сил на эмоции не осталось. - Я не судья. Чего я тебе, Паладайн?
- Так зачем же ты тогда звала меня?
- Спросить, - ее руки дрожали. Так хотелось схватить мага за протянутую руку, потому что может быть, было еще не поздно! Не поздно для него хотя бы, не поздно остаться собой! Она видела, конечно видела, как он устал, как ему трудно, высохшие губы и выражение глаз. И так хотелось с другой стороны выговорить ему все, причиной чего он стал, высказать и бросить в лицо то, что чувствовала и думала о его поступках. Жрица сжала кулаки, вцепляясь ногтями в ладони, чтобы не было видно всей этой внутренней борьбы. - Мы могли быть счастливы, Рейстлин. Стоила того твоя месть?
Крисания шагнула вперед. Внутреннее сострадание все еще удерживало от того, чтобы бросить в него "детоубийца". Потому что... Потому что да, она не хотела, чтобы он испытывал то же, что довелось испытать ей. Иначе для него не останется уже никакого шанса. Хотя, наверное, все равно уже и не осталось.
- Почему так? - Она смотрела прямо ему в глаза, и ловила себя на мысли, что... не страшно. Да и вообще уже все равно. Устала она. Тоже. Слишком. - Почему раз уж эта месть была так необходима, ты мне не сказал? Не предупредил?
Протянула руки, взяв Маджере за плечи. Странный жест, готовый склониться и к "обнять" и к "оттолкнуть". И ближе она была ко второму. Или к тому, чтобы с силой потрясти, вытрясая вот это все, что у него в голове скопилось. Только с какой там уж силой...
- За что ты так с нами?

Отредактировано Crysania Tarinius (Ср, 19 Сен 2018 14:01:40)

+2

4

Она звала его и маг откликнулся. Но зачем? Он не мог ответить на этот вопрос. Он не ждал ни от неё, ни от кого в этом и во всех мирах ни поддержки, ни помощи, ни уж, тем более, сожаления. Как бы-то ни было, он ответит за свои поступки сам. Всем, что у него есть. А есть-то на деле у него совсем немного - жизнь, которая никому не нужна, потому и расплата его не должна задеть никого. Кроме неё. Да, откликнулся он лишь затем, чтобы еще раз взглянуть на неё своими собственными глазами. Попрощаться. Не будет второго шанса уже, потому что вот он второй шанс, вторая жизнь, которую Рейстлин разрушил сам. Вот оно доказательство того, что ничего Рейстлин Маджере не может и место ему и его амбициям - в Бездне. На третий шанс слишком глупо и эгоистично было бы надеяться. Да и что говорить, когда-то и на второй шанс Рейстлин не надеялся. А получив его, не понял своей ошибки, не учёл, просто не осознал.
“Тот, кто сердца лишён - жизнь творить не способен”. Слова Такхизис, врезавшиеся в память и с каждым разом всё сильнее подтверждающиеся. Ликует сейчас Богиня, уж она-то знает, что она была права. Она-то прекрасно знает и наслаждается тем, что наконец-то сломила мага. Потребовалось целых две жизни, чтобы подчинить его волю, сломить разум и превратить в свою куклу.
И потребовалось всего несколько неверных, страшных шагов, чтобы Крисания смотрела на него вот так.
Они теперь не спина к спине, а лицом друг к другу. Рейстлин даже слегка хмыкнул на эту иронию, ведь если посудить, видел он такую картину, вот только человек, стоящий перед ним, был другой. Не менее родной и близкий - его брат, Карамон. Он так же стоял напротив своего брата, взирая на Рейстлина всё с тем же сожалением и решимостью, покончить с его злодеяниями раз и навсегда. Ничего не изменилось, лишь фигуры на доске слегка передвинулись. Какая ирония.
Его рука спокойно, медленно опускается. Рейстлин всё понимает. Поздно. Не заслужио он даже последнего “прощай” и такого нужного ему прикосновения. Значит ли это, что его заслужил Фистандантилус? Нет. Когда Такхизис и Белдинас подчинили его себе кинжалом, Всебесцветная Госпожа сняла с него этот морок, обнажила его душу, соскребая словно с костей всё мясо, с его разума эти воспоминания и оставила после себя лишь кровоточащие обнажённые нервы. И понимание, что он попался в этот морок, в ловушку. Он проиграл в той битве, в которой столько раз выигрывал! И лишь потому, что в этот раз не он обманул Крисанию фальшивой любовью, в этот раз он сам попался в эти сети.
Реальность и морок, на самом деле, так перемешались в его голове, что маджере уже не ведал, где правда, а где ложь. Да и ни к чему это, уже нет той истины, к которой он мог бы стремиться.
Нет истины, но есть Крисания. И если она и никогда не простит его, то не поймёт - тем более. Не дано ей понять то, какого это, жить в двух реалиях и не иметь возможности вырваться из кошмара, ставшего явью. Хотя так ли не понять? Рейстлин сам создал для неё этот кошмар.
- Я не судья, - говорит Крисания, но Рейстил думает иначе. Судья, его Бог, его судьба - это она. И только она сейчас судит его. Слова могут соврать, глаза - нет.
- Нет, жрица, не прибедняйся, - кажется, он уже говорил такое. В их самую Первую встречу. И теперь в  последнюю. Как же ловко замкнулся круг.
И он снова прав. Не просто так она звала его. Спросить. ну что же, спрашивай, жрица. Магу нечего утаивать и лгать он не будет.
- Стоила того твоя месть? - не так был страшен сам вопрос, как сама женщина, шагнувшая к нему с сжатыми кулаками. Неужели её так задели его поступки? Но он ведь всё исправил, всё учел и подстраховал. Он знал, что она в конечном итоге не пострадает и будет жить, свободной, не связанной оковами тёмной магии и не обречённая нести ношу и расплату за его поступки и его решения. Он выстроил огромные сети, которые были обращены только на одно: защитить её. Даламар, Белдинас, Такхизис, с каждым он заключил сделку и отдал часть себя, чтобы только оставить нетронутой её светлую душу и прекрасное сердце. И вот итог. Что же, к такому он тоже был готов, что Крисания не поймёт и отвернётся от него. Зато отвернётся свободная, чистая.
- Ты расплатилась за мой выбор и я был с этим не согласен. Да, это стоило того, - его взгляд стал еще резче, а лицо заострилось и стало жёстче, непроницаемее. Для Рейстлина лишиться веры жрицы было последним испытанием.
- Я отдал всё за то, чтобы освободить тебя от этой сделки! - голос становится увереннее, сильнее. Рейстлин действительно верит в это и по крайней мере тут он точно уверен, что прав, - и желал я тебе лишь добра. Невзирая на всё, что видел, что чувствовал. Я видел вас вдвоём, Крисания! Я думал, что видел… Не важно. Случись такое, я повторил бы это снова, лишь бы ты была жива и твою светлую душу не окутывала бы паутина тёмной проклятой магии даже не чёрного мага, а неизвестного чудовища. Да, Крисания, оно стоило того, - нет, он голоса не повышал, скорее наоборот, уходил в тихое своё привычное шипение, а после просто брал себя в руки и держал лицо перед ней, как держат лицо… перед врагом.
Но Рейстлин не отступил, даже не вздрогнул, когда её пальцы впились ему в плечи. Он заслужил. И знал, что эти руки его уже не обнимут. Он ждал, когда она наберётся сил и оттолкнёт его.
- Я не мог тебе сказать, поскольку ты могла это передать Ему. Он мог узнать и всё, это всё было бы напрасно и ты бы погибла. Я знал, что ты не умрёшь. Цена твоей жизни - открытие врат. Совсем не высокая цена, - чуть склонившись над ней, Рейстлин ответил этим прямым взглядом, пустым и совершенно уже не выражающим эмоций, а седые длинные пряди коснулись её лица. Маг стоял пред ней сейчас словно сошедший с их старого мира, в своей настоящей мантии, распахнутой наспех, в том самом костюме, в котором уже однажды погиб, оставшись там, за Вратами, - Как там говорилось в легенде? “Врата открывает влюблённый дурак”? Вот легенда и сбылась и стоит перед тобой. Я не хотел, чтобы это случалось с нами. Простить себя не прошу. Живи, Крисания. Мне достаточно лишь этого, - и не дожидаясь, пока она оттолкнёт его, Рейстлин сам делает шаг назад, в надежде, что пальцы, что так вцепились в его костлявые плечи, разомкнуться.

+1

5

Бессмысленно, как всякая жестокость,
Жестоко, как бессмыслица любая...

"Не прибедняйся"?
Жрица нахмурилась. Прибедняться или нет можно, когда силы есть, а не тому человеку, кто в ее ситуации. А она уже и правда не вправе никого была судить. Да и... не хотелось, если честно.
А Рейстлин отвечал на вопросы. Отвечал, что самое страшное, спокойно, твердо, и с чувством внутренней правоты.
- Ты расплатилась за мой выбор и я был с этим не согласен.
"И решил исправить уже мой выбор, да, маг? А ничего, что цена несравнима?"
Он продолжал. Говорил про освобождение от сделки, про то, что отдал все. Вот уж и правда, все.
Крисания слушала мага молча, ссутулившись и глядя не на него даже, - куда-то вниз и в сторону. Из благих намерений он сотворил что-то невероятно ужасное, и ведь если бы... да если бы в этом хоть необходимость была! Зато теперь становилось все понятно. И ревность его, и холодность к ней временами. Так глупо. Так зря, впустую отдать столько жизней.
Ладно бы за что-то. Достойное.
А, да, и не рассказал он ей, потому что думал, что она может в свою очередь рассказать Фистандантилусу. То есть... да, он считал ее предателем во всем. Ну и "светлую" же душу тогда нашел он в ней, если она могла - по его мнению, - выдать все планы его злому врагу.
- Цена твоей жизни - открытие врат. Совсем не высокая цена.
"И те, кого я люблю, тоже часть той невысокой цены? Дурак ты, маг".
- Как там говорилось в легенде? “Врата открывает влюблённый дурак”? Вот легенда и сбылась и стоит перед тобой.
"Вот точно дурак, только не потому. Просто я не нуждалась в спасении, и не как там это... не протягивала руки из Тьмы. Я и не была во Тьме. Маг, ты отдал наши жизни и жизни еще стольких людей за мираж".
Вот что самое страшное было-то!
Еще допустим, узнай Рейстлин, что Фистандантилус и впрямь опасен, допустим, угрожает мирным, не  вовлеченным в их магические проблемы людям; узнай он о каких-то планах, например, теракта в его исполнении; тогда бы она еще хоть как-то все это поняла. Но вот так... Вот так было совсем нечеловечески обидно. Зачем?..
- Простить себя не прошу. Живи, Крисания. Мне достаточно лишь этого.
- Думаешь, так просто? - Ей хотелось крикнуть, а получилось только негромко выговорить.
- Мою душу ничего не опутывало. Сделка была взаимовыгодной. Я не предавала и не собиралась предавать тебя, ни в пользу Фистандатилуса, ни в чью-то еще, - жрица, наконец, действительно отпустила плечи мага. - И все это теперь не имеет значения. Можно не прощать, да, Рейстлин? Но ты все правильно сделал, да?
Крисания прищурилась, стараясь скрыть слезы. Да где уж там. Она долго копила их, слишком долго держала себя изнутри в узле, и вот теперь расплакалась - отчаянно, как плачет человек, который понял, что поздно, что выхода нет; и с которым обошлись так жестоко - и совсем зря. Бессмысленно. Как, впрочем, часто бывало с по-настоящему жестокими поступками.
- И правда, так все просто,- Жрица снова подняла голову, глядя магу в лицо. - Спасибо, что не сказал, "живи счастливо". Невысокая цена-то, маг, помогать убить тебя. Куда уж ниже. Невысокая цена, потерять ребенка, который у нас был, о котором я узнала в тот день, как ты меня ко Вратам повел. Нашего с тобой, маг. Куда ниже цена. Невысокая цена, видеть как любимый, сильный, умный человек, которого я вот сейчас снова перед собой вижу, превратился в чудовище. Которому смерть - единственно возможная участь. Невысокая цена, да, - она по-прежнему не повышала голос. Просто говорила. Тихо, без выражения. - Что там открытие Врат... Рейстлин, я думала, он хоть правда виновен. Хоть правда опасен. А ты... ты, ни на чуть-чуть не доверяя мне, надумав боги знают что, пытался меня спасти от несуществующей опасности. А в итоге... Мы все потеряли. А могли ведь... иначе. Могли!
Она только махнула рукой. Больше ей сказать было нечего.
Хотя нет.
Она все еще любила этого человека. Любила так, как только можно. Больше жизни. И больше обиды и боли своей. Он столько натворил, столько ужаса, но ведь стремился... наверное, к лучшему.
- Рейстлин, - проговорила, пытаясь хоть как-то вытереть глаза. - Да, но... Я всегда... я всегда люблю тебя. И сейчас. Никто не хотел того, что случилось. Рейст, пусть... с тобой будет Паладайн. Рейст...
"Я попрошу. Очень попрошу".
Она резко сделала шаг вперед, на несколько секунд сжала руку мага и отступила обратно. Вот теперь уже и правда было - добавить нечего.

Отредактировано Crysania Tarinius (Вс, 23 Сен 2018 11:38:40)

+1

6

Боясь, что девицу замучает враг,
Врата открывает влюблённый дурак.
Пасть Бездны ему распахнулась навстречу,
И его поглотил торжествующий мрак.

С самого начала этот разговор был бессмысленным, поскольку они не скажут ничего нового друг другу. В какой-то степени они уже проходили через это оба, уже однажды стояли друг напротив друга в тот момент, когда один из них скажет, что второй ему не нужен. Вот так вот смело, в глаза, честно. Потому что они всегда были честны друг с другом. Только в этот раз это будет не Рейстлин. Он еще не понимает почему, не понимает, за что его Крисания не простит. Но он видит это в её глазах, в её позе и слышит в каждой интонации её голоса. Таринская и слушала-то его, глядя куда-то в сторону и подняла глаза лишь тогда, когда сама решила ответить, выслушав причины мага.
Для неё все его попытки освободить из оков заклятия были не так страшны, как последствия. Но последствия чего? Что заставило сердце светлой жрицы так измениться и отстраниться от него? Он всё предусмотрел, всё рассчитал, она осталась цела и невредима! И всё же… теперь между ними выросла та стена барьера, словно Рейстлин уже закрыл за своей спиной Врата в Бездну.
Но не важно, ничего уже не важно, ведь Маджере, великий чёрный маг, он уверен в своих поступках и уверен в своей правоте. Он так же знает, где допустил ошибки и принимает их, не отнекиваясь, не отговариваясь. Он видит это и платит за них. Одна из таких расплат - его жизнь. И как жаль, что это не расплата за жизнь Крисании, тогда ему не было бы так невыносимо горько и больно. Расплата-то за свою дурость, за то, что повёлся на поводу у зла, за то, что перешёл дорогу Фистандантилусу и в итоге оказался рабом его силы и его проклятия. Даже до желчной иронии забавно - Фистандантилус всё же смог завладеть его сердцем, телом и душой. Не он сам, так его тёмное проклятие и его сила, которая выгрызла Рейстлина изнутри и сломила. Не справился Рейстлин Маджере с этой ношей, слишком измотан, сломлен и разбит он был в этой жизни и не было у него ни точки опоры, ни великой цели, ничего. Разбитый жалкий человек, который должен был давно быть мёртв. И ведь тогда не было бы всех этих бед и напастей.
Однако Крисания жива, и пусть она в бешенстве и уже даже не сдерживает слёз, но она будет жить. Да, пусть ей придётся практически своими собственными руками убить его, однако она справится. Молодая, красивая, просто до безумия красивая и прекрасная девушка, с чистым сердцем и искрящейся душой. Она справится с этим и однажды забудет о маге. Уже не запертым в Бездне, а просто ушедшим навсегда.
- Ты достойна счастья, но не мне тебе его желать, Крисания. Не со мной. И ты справишься со всем, я верю в тебя, - так спокойно может говорить только или обречённый человек, или смирившийся. Рейстлин был и тем и другим, но при этом был ещё тот внутренний стержень достоинства, который позволял магу держаться прямо, уверенно и сильно. Даже будучи побеждённым, он высоко держал голову, смотрел вперёд и сжимал в руке своё драгоценный магический посох. Да, он всё сделал правильно. По крайней мере он думал так, хоть и не стал отвечать на этот вопрос. Ответ был ведь заранее известен.
Но даже самый сильный и стальной стержень можно сломать. А Крисания не только сломала его, она его выдрала и смяла, словно позвоночник вытащила из тела. С мясом, кровью и обнажёнными пульсирующими нитями нервных окончаний. Лишила опоры и смысла всего, что только было возможно. Лишила самого последнего и робкого желания - жить.
И всё потому, что всего некоторое время назад он лишил её всего, сам, своими собственными руками. Он убил своими собственными руками… своего ребёнка. Можно ли придумать кошмар страшнее и сильнее?
Рейстлин даже не выдохнул, нет, он замер, словно изваяние, бледное, уже не живое и мечтающее только об одном - умереть. Потому что жить с такими мыслями и знаниями невозможно.
Он убил своего ребёнка. Их ребёнка. А ведь Рейстлин никогда даже и не смел мечтать о детях… Наверное, его ребёнок был бы магом, его дар мог передаться… Они могли бы жить настоящей семьёй. Но всё это уничтожил он в погоне за злейшим врагом. Вот только бессмысленно винить врага, бессмысленно винить Фистандантилуса, когда сделал всё это сам Рейстлин. Вот кто настоящий злодей и чудовище - он сам. Права Крисания, он стал чудовищем…
Кажется, Рейстлин забыл даже как дышать. И лучше бы не вспоминал. Сипло выдохнув, маг ссутулился, цепляясь второй рукой за свой посох, уже не имея той выдержки. Жалкий, разбитый рассыпавшийся человек, который совершил слишком много ошибок и зла.
- Моё недоверие стоило тебе всего… - Рейстлин не смеет уже не то, что говорить про себя, даже думать. Какой же он дурак. Убийца.
Не было даже слов выразить ту боль и отчаяние, что он ощутил, не смог маг найти никаких слов и не смог даже шелохнуться, когда его любимая Крисания в последний раз шагнула к нему, крепко стиснув руку и отпустила, отходя. Она попрощалась. Но он не достоин теперь даже этого. И никакая тёмная сила впредь больше не способна уберечь или заставить его уйти от последнего и самого отчаянного желания.
- Освободи меня от этого… Освободи всех нас, - едва слышно шепчет маг и посох из его рук падает с глухим стуком, растворяясь в тумане видения. Тьма, окутывающая их, расползается вокруг, клубится вокруг ног, вьётся пыльным чёрным туманов вверх. У Рейстлина нет сил больше даже держать это заклинание. У него нет желания.
- И не прощай меня за это. Никогда.
Когда маг бессильно падает на колени, покорно склонив голову пред пожирающей его тьмой, заклинание растворяется в воздухе и мир вновь обретает для Крисании краски и звуки, и навсегда меркнет для мага.
Теперь он лишь без надежды ждёт лишь одного - смерти.

+1

7

Словно смотришь в бинокль перевернутый -
Все, что сзади осталось, уменьшено,
На вокзале, метелью подернутом,
Где-то плачет далекая женщина.

Казалось бы, куда еще больше бледнеть и куда еще хуже выглядеть?
Но когда Рейстлин слышит ее слова, то застывает так, будто для него мир рухнул. Какое там "будто". Он действительно ведь не знал, и Крисания видит, как ему больно сейчас узнать такое. Очень больно, так... этим можно убить человека.
"Не надо было говорить ему. Не надо, зря я... Все равно все это не поменять. Ничего уже нельзя поменять", - а он еще разговаривает, еще находит силы подумать о ней. Даже сейчас, даже в самый черный миг, он именно о ней думает.
- Моё недоверие стоило тебе всего…
- Нам, - едва слышно выдавливает жрица. И ведь тоже находит силы - чтобы сделать к нему шаг и сказать про то, что все равно его любит, и еще про Паладайна.
"Рейстлин, Рейстлин, ну как же так вышло?" - она сжимает его руку, на что он не реагирует, и Крисания отпускает его, отходит назад, отчетливо понимая, что вот скоро все закончится. Еще чуть-чуть и закончится. И, конечно, это будет правильно.
Все происходящее ведь больше не ее личное дело, не их с магом, даже не горстки уроженцев Кринна в этом мире. Долг ее, с какой стороны ни посмотри, чтобы все это в самом деле прекратилось. Долг человека, долг жрицы светлого бога. Погибшие люди тоже были чьими-то детьми, родителями, друзьями. И долг есть долг, и она его выполнит... только ни хрена от этого не легче! Совсем нет!
- Сражайся с этим, я помогу... - выговаривает она, не отрывая от Маджере глаз. - Попробуй хоть... Ты ведь маг... Сейчас-то ты это ты, значит, можешь... Не сдавайся. Меня не оставляй! - на последней фразе почти на крик срывается, уже не в состоянии сдерживаться.
Он не слышит. Глядя на него, Крисания понимает, что и не услышит. А она что, и вправду посмела надеяться? Наивная жрица.
- Освободи меня от этого… Освободи всех нас... - слишком опустошенно. Слишком.
"Нет, не надо было ему говорить", - хотя умом она осознает, что если мог бы Рейстлин сопротивляться проклятию, уже сразу это бы сделал. Ее слова были последней каплей, но не решающей, все равно происходящее было неизбежно. Но не хотела она ему такой боли! Такого кошмара напоследок!
"Прости нас, дураков, Паладайн..."
- Придется, - тускло и без выражения отвечает.
- И не прощай меня за это. Никогда.
- Рейст, - он стоит на коленях, бессильно опустив голову, и Крисания, плюнув на все, вообще на все, быстро шагает к нему. Да не даст она ему... чтобы вот так, одному, с такой горечью... нельзя! О себе сейчас думать не получается, и о пустоте внутри себя тоже. Нет, пресловутый долг свой она выполнит, но пусть он хотя бы знает, что она с ним, всегда, что бы ни случилось! Вообще что бы ни случилось! Он не знал же, не знал! Не хотел этого! Пусть хоть неизбежное произойдет не с таким горем и одиночеством в его душе! - Рейст...
Поздно. Не успевает она к нему. Не успевает дать понять, что... простила? Она и сама не знает, простила ли в самом деле, тяжело такое простить, да только о том она позже подумает; но во всяком случае, дать знать, что она как всегда, с ним. Заклинание растворяется раньше. Мир становится реальным.
Поздно. Воздуха не хватает, в груди сильно и неприятно давит, и Крисания почти падает на колени, опираясь руками о землю, пытается отдышаться. Вроде удается. Вроде нормально. И надо продолжать. И она будет.
"Прости меня, Рейст. Ничего мы не смогли".
Пусто-пусто так на душе, даже спокойно, холодно, и пыль по углам. Так вот и ощущается - поздно.

Отредактировано Crysania Tarinius (Пт, 12 Окт 2018 07:05:22)

+1


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » Когда под тяжестью снега сломаются ветви клёна