Тебе кажется, что удача, наконец, повернулась к тебе. Что, наконец, счастливые моменты воспроизводятся в действие, а не замирают на заднем плане. Тебе кажется. Но, между тем, есть какое-то внутреннее недоверие ко всему происходящему; неужели судьба стала к тебе благосклонна? Не сказать, что ты рассчитывал на её снисходительность в последнее время. Ты думал, что пропал навсегда и исчез с её радаров, растворившись в гнетущей тьме. Ведь за все те поступки, что протянулись кровавыми пятнами через всю твою линию прожитой жизни, ты мог получить по заслугам, лишаясь всего, что любишь. Не хочется утверждать, что ты этого заслуживаешь, но иногда карму не так-то легко очистить. Иногда на это уходят недели _ месяцы _ годы, которых может и не быть вовсе. А, разрушающее изнутри, чувство отвратительной тревоги за самого себя, не отступает. До последнего остаёшься верен себе, словно бы, больше, чем своей семье. Пора бы уже скинуть это 'я', что превыше всего, в пропасть и уступить более благородным начинаниям, что пытался зародить в тебе сын однажды. И чем ты ему отплатил? Изо всех сил постарался обернуть во тьму. Любовь обходится дорого всем, но ты даже не знал, насколько может быть опасна эта болезнь, от которой нет лекарства. Ты молился миллионам богов, ты открещивался от своих грехов под святые песнопения, ты пытался сделать из себя праведника [ на деле являясь безнадёжным грешником ]. Это то, что делает с людьми привязанность. Это то, на что способна любовь — все ужасные вещи, на которые может закрыть глаза человек, лишь бы достигнуть желаемого. Твои изначально благие намерения скатились в тёмную бездну, из которой тебя под силу было вытащить только Адриану. Именно ему. Не Эмили, не Натали, не Нууру. Только твой сын, которому ты предавал недостаточно значения. Которого ты ставил недостаточно высоко, считая свои планы истинно _ единственно верными. И уверяя себя, что делаешь как можно лучше для вас обоих. Отчасти ты был прав, ведь каждому ребёнку нужна мать, но не такими жертвами. Ты сделал своего сына сиротой, при живом-то отце. Заставил чувствовать себя нелюбимым _ нежеланным ребёнком [ он никогда в этом не признавался откровенно, но ты уверен в этом, почему-то ]... ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
устав администрация роли f.a.q фандом недели нужные хочу видеть точки отсчёта фандомов списки на удаление новости

crossfeeling

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » Maybe you're here to rot


Maybe you're here to rot

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Maybe you're here to rot
Geralt of Rivia, Cirilla, Iorveth

https://i.imgur.com/TZbLwV3.pnghttps://i.imgur.com/4nrL74V.png
https://i.imgur.com/c5drh6j.gif

«

Бан Ард, начало зимы, 1273 год
При новой вспышке Катрионы ее удалось ограничить только одним городом.
Бан Ард объявлен закрытым, никого не впускают, никого не выпускают.
Жители уже и не надеются на то, что когда-нибудь все придет в норму. Большинство и вовсе не думает, что переживет эту ночь.
Да вот только всегда есть лазейка. И в городе оказались те, кому бы лучше езжать отсюда, пока живы. Но не все так просто, как кажется. Да и обстоятельства вынуждают столкнуться, и задержаться.
Может быть, до утра. Может быть, на несколько дней.
А может быть, и они не уедут отсюда. Но будут очень стараться.

»

+2

2

Начало зимы выдалось скверное. Почти сразу же, в первых числах ударил мороз, намертво сковав морские проходы, и практически парализовав водное сообщение. Корабли застряли в портах, многие заказы оказались перехвачены более расторопными торговцами, отчего просело и качество, доселе не пользующееся особой популярность, а теперь и на безрыбье. Трюмы не спасали ни горящие факелы, ни кратковременные чары, за более долгий срок действия команда в скором времени уже попросту не могла расплатиться, да и толку?! В ближайшее время зверский холод даже не думал отступать, укрепляя свои границы сначала в северной части, от хребта Пастуральских гор, и стремительно наступая до самой излучины Понтара. Каэдвен замерзал. Земля угловатыми комьями едва не сбивала с ног, калеча копыта коней, загнанных стремительным галопом, деревья клонились к земле, время от времени роняя ветви на пробегающих под их сенью людей, ветер пробирал до костей, кабаки стремительно заполнялись посетителями, а отборная брань настолько слилась с местным диалектом, что казалось, будто начать день без хорошего, крепкого – курва, сочтется грубейшим нарушением этикета. Впрочем, корчмари долго прибавки не радовались. Где злость, там крепкая выпивка, где выпивка разговоры, где разговоры там слово-за слово, где перепалка там драка. Осыпавшийся белыми хлопьями снег не раз принимал в свои объятья захмелевших, обрыганных и окропившихся кровью смельчаков, решивших, что – вот этот вот хрен посмотрел на меня, выказывая презрение. С большой охотой принимал он и забулдыг, выпивших в разы больше содержания своего кошеля, и норовистых корабельных, отстаивающих честь судна/Родины/проститутки, и разгорячившихся юношей, возомнивших о своём обаянии, как минимум романтичность эльфских легенд. Булыжник мостовой впитывал кровь, желчь и прокисшее пиво, превращаясь в ледяные осколки и лужи, мгновенно припорашиваясь снегом. Люди спешили в дома, в тишине и едва потрескивающих в печи дровах в пол голоса рассказывая о древнем эльфском проклятье, что обрушилось на королевство, кощунственно построенное на костях древней расы. Белый хлад, только распространяющийся в определённых пределах, не упокоющийся до тех пор, пока в городе не испустит дух последний человек.

Люди топили печи и прятали содрогающиеся тела в тёплые перины и соломенные матрасы. Люди ворчали и негодующе смотрели в окно, даже не догадываясь, что настоящая смерть бродит уже совсем рядом с ними.

Может это и вправду было проклятие?!

- Цири, не гони так. – Геральт приспустил тёплый платок, свалянный из овечьей шерсти и тут же пожалел, что не вдохнул воздуха заранее, в тот момент, когда он был ещё согрет его дыханием. Острые льдинки мгновенно впились в горло, и ведьмак едва не закашлялся, что при такой метели грозило ещё и потерей ориентира. Их кони едва продирались сквозь вспучившуюся землю, некогда вспаханную, а теперь заросшую сплошными сугробами. С большака пришлось съехать. Слишком большой поток страждущих, а времени оставалось не так чтобы много. К тому же, если знаешь тропы к чему торчать на морозе лишних половину, а то и целый час?! А мороз был зверский, мать его. Не учёл ведьмак одного, стремительно меняющихся погодных условий. Мело не давно, а места были обильно поросшие, он никак не ожидал, что сосенник засыплет так быстро. Цири вызвалась протоптать дорогу и провести коней через расстилающееся поле, но её Кельпи то и дело увязала в снегу и кажется, девочке это стало надоедать.

Вообще-то он не собирался брать её с собой, с самыми твёрдыми намерениями желая отправить в Каэр Морхен. Это был нелёгкий год,
к тому же его крюк всё равно был вынужденным – хорошая работа на дороге не валяется, да ещё и когда просит один старый хороший приятель. Не хотел, да смалодушничал. Поддался на уговоры сыграть в гвинт, понадеялся на колоду, а надо было надеяться на расклад.
Курва. Это был нетрудный выигрыш, ведьмак слил оба раунда и теперь, застревая в густом буреломе не испытывал к некогда любимой игре никаких положительных чувств.

Огни показались шагов через сто, но движение на укреплённых стенах Бан Арда, на вторых въездных воротах было чересчур активное. Обычно, да ещё в такой мороз на смотровую выходят максимум двое, а чаще и вовсе один. В этот раз ведьмак уловил движение, как минимум семерых, и как только снег перестал засыпать глаза ледяным крошевом разглядел очертания взведённых наизготовку арбалетов. Вопреки всем опасениям, высказанным ранее, Геральт что если силы пришпорил Плотву и погнал вперёд, наперерез умчавшейся вперёд Цири. Несколько раз кобыла чуть не споткнулась, но ведьмак успевал дёргать поводья, выворачивая лошадь на менее заснеженные участки.

- Стой. – платок слетел с его рта и утоп в ближайшем сугробе. Обе кобылы громко заржали, едва не столкнувшись крупами, но вместо объяснения ведьмак почти мгновенно развернулся к стене, вскидывая руки в мирном жесте.

- Поворачивайте отсюда. Именем его императорского величества, город закрыт на карантин. – даже сквозь завывание ветра голос начальника стражи был слышен вполне прилично.
- Что за карантин? – Ему даже не дали закончить. Арбалетные болты угрожающе заблестели в сторону их голов. Столько не отобьёт даже дюжина опытных ведьмаков.
- Убирайтесь. Иначе будете похоронены у этой стены.

Ветер завыл ещё пуще, ударяя путников в лицо острыми хлопьями проклятого снега.

+2

3

Пронизывающий ветер заставляет отпустить одной рукой поводья кобылы, чтобы потянуться к капюшону.
Руки в перчатках хватают край ткани - не слишком тонкой, не слишком плотной - прикрывая ею волосы.
Так лучше. Ненамного.
Зима наступила неожиданно, но достаточно резко.
Еще не так давно было промозгло, противно, но неприятно. Теперь же холодно.
Поганый холод пробирает до костей, как ни кутайся в плотную кожаную куртку, что доходит до середины бедра, надетую прямо поверх белой тонкой рубашки и корсета, который я все еще считаю отличной заменой тяжелой и неудобной кольчуге.
Или более плотной одежды, что так тяжело на себе таскать.
К неодобрительным взглядам Геральта я уже привыкла. В конце концов, ну ведь ничего же страшного не случилось от того, что я отказываюсь носить нормальную броню, что носят ведьмаки?!
Всегда можно увернуться. Всегда. Я выработала хорошую реакцию, и почти подчинила себе свой природный дар.

Ветер уже почти не свистит в ушах, мелкие снежинки не растворяются в волосах. Как скоро капюшон промокнет?
А, неважно. Как-нибудь доберемся до Бан Арда. Там впереди корчма, тепло, еда и эль.
Главное, выдержать. И ни в коем случае не показывать, что я уже почти начинаю жалеть о своем упорном решении отправиться вместе с Геральтом, а не пустить Кельпи в галоп по дороге, что ведет к Каэр Морхен.
Вовсе я не жалею! Мне ведь нужно набираться опыта и привыкать к такой погоде. Разве после Белого Хлада меня свалит какая-то дурацкая зима в Каэдвене?!
Нет, не свалит. Я уже не ребенок и не нуждаюсь в том, чтобы меня оберегали, словно хрустальную вазу, как те, кто стояли в праздничной зале замка в Цинтре.
Бабушка ненавидела, когда в них вовремя не меняли цветы.
Но нет уже давно замка в Цинтре, нет моей величественной и бескомпромиссной бабушки, ничего нет, благодаря Эмгыру.
А в глазах общественности я больше - не Цирилла Фиона Элен Рианонн, дочь Паветты, внучка Калантэ из Цинтры.
Другая девочка носила мое имя, когда Эмгыр проворачивал свои политические интриги, а за меня взялась Госпожа Сова из Ложи Чародеек.
Погром в Ривии перечеркнул все окончательно.
И второй раз вернувшаяся Цирилла также мертва. Для Эмгыра, для Нильфгаарда, для всех, кроме посвященных.
Как скоро начнут ходить слухи о ведьмачке с пепельными волосами, как скоро Эмгыр поймет природу этих слухов? Как скоро станут болтать, что рядом с Белым Волком ошивается молодая женщина, так непохожая на тех, кто обычно рядом с ним?
Неважно. Немного времени мы выиграли, распустив слухи о моей кончине. Может быть, император Нильфгаарда в них даже поверил. И будет верить еще долго.
Не нужен мне его поганый трон, из-за которого он уничтожает все, к чему прикасается.
Может запихать его себе в гузно. Вот так.

Ветер сильный, но не настолько, чтобы не расслышать слова Геральта. Послушно тяну Кельпи за поводья, заставляя притормозить и идти медленнее.
Из мелкого галопа кобыла переходить на легкий бег трусцой, чтобы Плотва успела ее нагнать.

- И правда, так лучше, - коротко усмехаюсь, чуть прикусывая замерзшие губы, кидая на ведьмака короткий взгляд.
Если бы об мое лицо можно было охлаждать махакамский эль, он давно бы покрылся льдинками. Зеркала под рукой нет, но в голове бродит мысль, что Йеннифэр не одобрила бы мой нынешний внешний вид. Качала бы головой, прочитала бы лекцию, что морозить лицо вредно…
А что поделать? Если чародеи и могут влиять на погоду, то мне до этого далеко. Я так и не обучилась нужным азам магии, а затем и вовсе от нее отказалась. То, что есть, мне достаточно. Я сделала свой выбор.
Старый шрам на щеке напоминает о себе легким ноющим ощущением от погодных катаклизмов. Морщусь. Он уже не настолько большой и уродливый, каким был, когда его оставил Скеллен.
Нильфгаардский козел, что не смог меня поймать или прикончить, но смог сильно ранить. Мечты быть красивой, как Йеннифэр или госпожа Рита разбились вдребезги в тот день. Аваллак’х и его мази помогли мне уменьшить шрам, но совсем он не исчез. Все еще напоминает. Каждый раз ненавижу его, когда смотрюсь в зеркало.
Но ко всему привыкаешь. И к шраму, и к этому собачьему холоду, который не терпят даже утопцы, уйдя на глубину покрытых ледяной коркой водоемов.

Невольно вспоминается камин в общем зале в Каэр Морхен. Весемир его топил каждое утро ту зиму, когда Геральт впервые меня привез туда.
Теперь его топит Эскель. Возможно, они с Ламбертом сейчас там, сидят возле камина с водкой и зажаренной дичью, травят байки про приключения на общаке до этой зимы. Может, и о любовных похождениях.
А мы здесь, морозим жопы об кожаные холодные седла наших лошадей, направляясь в город.
Но вслух ни за что не скажу. Зря, что ли, выбила себе победой в гвинт право остаться с Геральтом и отправиться в Бан Ард? Ему пора бы привыкнуть, что я давно не ребенок и справлюсь с этим.

Сквозь метель уже различаются стены и огни. Не выдерживаю, плюю на гордость, чуть подгоняю Кельпи снова. Бедная кобыла тоже замерзла, и тоже хочет в тепло и жрать. И я прекрасно понимаю ее чувства.
Но Геральт снова меня останавливает, уже у самых стен. Кельпи недовольно фырчит, Плотва вторит ей в унисон. Что еще? Почему не пускают?
Еще и целятся из арбалетов. Может быть, в Бан Арде не жалуют ведьмаков? Но мои и Геральта медальоны скрыты на плотными слоями одежды, а особенность его глаз различить с такого расстояния в такую погоду, ну… Если кто-то со стены это и может, то пусть, в таком случае, сначала на себя посмотрит!
- Его императорское величество может поцеловать наших лошадей в зад, - тихо бормочу, чтобы не слышали со стены, но услышал Геральт. Эмгыр мне указ. Даже наоборот. Но потом поднимаю голову, едва Геральт задает вопрос, а в нас целятся из арбалета.
- Ладно. И сколько нильфгаардских флоренов будет стоить проход? - щурюсь, глядя на самого борзого. Среди белого снега на стене и вокруг желтое солнце на черном доспехе сверкает достаточно тускло. Такие доспехи кажутся смешными.
Это могли быть и мои войска. Почему-то некстати об этом думаю.
Вопрос не практичный, вопрос звучал как вызов. Кажется, зря, потому что щелчок арбалета звучит достаточно громко, а я успею отклонить голову, когда стрела свистит рядом с щекой. Нет уж, второго шрама мне не нужно!
Целился он, разумеется, не в меня. Предупредительный выстрел, злость от моей дерзости.
- Как невежливо! - пожимаю плечами, не сбавляя тона. - Может, хотя бы дорогу до ближайшей деревне подскажете?
“Или уже все окрестности вместе с лесом себе присвоили, считая, что можете тут командовать?”
Чтобы не сказать последнее вслух, пришлось чуть ли не прикусить язык. Перебор, Цири, перебор. Не нужно их провоцировать, хотя так хочется.
Но въезжать в город по трупам стражников не самая хорошая идея.

+2

4

Над трупом не летали мухи. Можно было бы предположить, что сей представитель человеческой расы при жизни отличался настолько скверным нравом, и вёл жизнь далеко не по заветам Мелитэле (или в кого сейчас было принято верить у d'hoine?), раз даже падальщики обходят раздувшееся тело стороной. Но мухи ведь как раз тянутся ко всему смердящему и мерзкому, не так ли?
- Херово дело, - выразил общее мнение краснолюд Сонвен. Иорвет, прижимающий к лицу пропитанную ядрёной смесью из благовоний и чеснока тряпицу, с молчаливой ненавистью буровил труп взглядом. Близко никто не подходил, но труп, валяющийся посередь поляны, необходимо было сжечь.

В его шатком положении выбирать союзников не приходилось. И всё же Иорвет проявлял изрядную осторожность, по крупицам собирая сведения. С приближением зимы леса близ Новиграда наполнила голодная нежить, а от болот тянуло странным едким дымом. Иорвет даже начал подозревать, что в глубине топи, куда не заходит ни человек, ни зверь, ни нежить, поселилось что-то древнее и крайне зловредное. Он не стал посылать на разведку своих, да и сам не рискнул идти, чтобы подтвердить или опровергнуть свои подозрения. Нечистью пусть занимаются ведьмаки. Но Иорвет не стал дожидаться, пока судьба, прокладывающая пути, как пьяный картограф, сведёт его с Геральтом из Ривии или кем-то ещё из этой немногочисленной братии.
"Мы уходим", - так лаконично звучал его приказ, когда небольшой, но стабильный в численности отряд поголовно начал простужаться. Им не было дороги на Юг, но можно было уйти восточнее, где земли были не столь разорены войной, а дичь в лесах не переловили ушедшие на самопрокорм солдаты всех враждующих сторон.
После прокатившейся огненным смерчем по землям Северных королевств Охоты на ведьм Бан Ард слегка запустел. До города и окрестностей большого дела никому не было, и потому Иорвет избрал эту местность подходящей для зимовки. Надавив гордости на горло, он даже полагал, что, если удастся наткнуться на брошенный хутор, это сойдёт за большую удачу. Деревянный длинный дом лучше пещер, руин и зимних палаток.

- Несите хворост и смолу, - приказал Иорвет. - Нужно сжечь это, пока менее привередливые твари не позарились и не разнесли заразу.
Перед чумой едины были все. Знатные и простолюдины, бедные и богатые, пришлые твари и Старшие Народы. Иорвет был достаточно стар и образован, чтобы знать, что чуму без магии остановить практически невозможно, и что сдержать эпидемию едва ли смогут все эти штучки из суеверий. Чеснок, молитва, выжигание рун на коже - детские забавы.
Им повезло найти в чаще у гор развалины эльфской усадьбы, и каждый день Иорвет обязал свой маленький отряд принимать банные процедуры, сократить контакты с людьми и тщательно проверять принесённое с охоты мясо. Они даже практически прекратили налёты на корованы, идущие в город. Иорвет слишком хорошо знал: заболеет один - умрут все. Но им по-прежнему была нужна еда. Хлеб, зелень, ягоды. Охота не могла дать им всего.
- Постарайтесь не попасть по животу, - двое эльфов, примерившись, швырнули наломанные хворост так, чтобы накрыть тело. Было неудобно, но подойти они не могли. Иорвет обмотал кончик стрелы - человеческой - тряпкой, обмакнул в горшок со смолой. - Сейчас же уходим.
Одной искры хватило, чтобы яркое пламя обхватило наконечник. Положив стрелу на тетиву, Иорвет выстрелил, подпаливая хворост, и тут же развернулся, чтобы скрыться за оголившимися деревьями. Только вечнозелёные ели и пихты разбавляли унылый пейзаж.
Ветер швырнул им в лица мерзкий запах горящего тела, а следом за спинами раздался треск. Судя по сбледнувшему с лица самому молодому из шедших за Иорветом эльфов - тот в красках представил, как разорвалось, точно нарыв, вздутое тело.

D'hoine отличались отвратительной, но такой полезной в смутные времена жаждой наживы и бесчестием. Поэтому не составило труда отыскать готового менять пушнину на зерно городского жителя. Но Иорвет знал цену человеческим соглашениям, и дни d'hоine всё равно были сочтены. Пронзи стрелой первым, пока тебя не сдали городской страже за мешочек монет. Беличьи хвосты всё ещё неплохо оплачивались. Что ж, болезнь опередила скоя'таэлей. И оставила слишком много проблем.

Маленький отряд спустился в сокрытый в расщелине проход, ведущий в старый эльфийский водопровод, а оттуда - в канализацию Бан Арда.
- Раз, два, три, - считал Сонвен мешки с крупой. Этого им хватит на несколько недель. Потом придётся искать нового поставщика, а значит - выйти в город.
Иорвету не нравилась такая перспектива. Пусть в Бан Арде его лицо не красовалось на каждом плакате, а большинство после событий в Лок Муинне наверняка вовсе считали его мёртвым, но в городе бушевала чума. Иорвет не хотел быть тем, кто принесёт смерть своему отряду.
- А эт чё? - Сонвен поднял с каменного пола какие-то листы. Иорвет требовательно протянул руку. - Командир?
- Страницы из "Трансмутаций и метаморфоз", - отозвался тот, под светом факела вчитываясь в текст. - В Академии магов изучали алхимию.
Сначала он подумал, что это просто необразованная чернь использовала выдранные страницы, чтобы соорудить прокладку от влаги и сохранить крупу в сухости. Но поля были испещрены чернильными пометками. Алхимические символы, Старшая речь, зарисовки трав, ещё какие-то каракули. Совсем свежие. Ходили слухи, что кто-то пытается создать лекарство, но впервые Иорвету попалось хоть что-то похожее на зацепку. Это необходимо было проверить.
- Несите всё в лагерь.

Они никогда не возвращались тем же путём, каким шли, меняя маршруты по нескольку раз в неделю. Иорвет был тем ещё параноиком и любил сложности, но ещё больше ему была важна безопасность людей. К лету он хотел двинуться вдоль Яруги на запад, подбирая остатки эльфских отрядов, пополняя ряды. А потом на юг, совершить несколько набегов на нильфов и отступить на север. Кусать и кусать, ведь иной жизни, без налётов и битв, Иорвет не видел.
Ещё Иорвет знал цену слухам и, разойдясь со своими людьми, двинулся в ближайшую деревню, где кучковались беженцы и где его изуродованное лицо едва ли выделялась на фоне иных искалеченных войной тел. И все они, усевшись на коробы со своими пожитками, предлагали себя в услужение за еду. Но зимой мало кому были нужны помощники в поле, и потому эти люди тянули руки, прося милостыню, и слушали проповедь жрицы Мелитэле. Храм, помимо этого, обещал миску похлёбки всем нуждающимся сразу после дневной молитвы.
Новострив уши, Иорвет шёл за спинами этих бедолаг, из-под надвинутого глубоко на лицо капюшона наблюдая за трактом.
"Стража"... "чума"... "Вечный огонь"... "нильфы"... Ничего интересного.
- Мать честная, - просипел беженец, глядя на дорогу. - Возьмак...
Иорвет резко дёрнулся и обернулся. По дороге еали верхом двое. Очень сердитая на вид девушка, незнакомая Иорвету, и, напротив, очень знакомый ведьмак. Иорвет криво улыбнулся, хотя скорее - оскалился.
- Дитя, - обратился он к игравшему с деревянной лошадкой ребёнку в одной льняной рубашки. Половая принадлежность этого существа была неясна. - Иди и скажи вон тому человеку, - он кивнул на Геральта и его спутницу, что как раз спешились, - что старый лис передаёт привет и предлагает встретиться в особом месте.
- Хочу флорен! - пропищало дитя, раскрывая рот с неполным комплектом зубов в наличии, протягивая ладонь.
- Вот он тебе и заплатит, - фыркнул Иорвет, быстро уходя с места событий. Оставалось только надеяться, что Геральту нечего делать (а с ним это нередко случалось) и что он знает, где в этих лесах сокрыто Место Силы.
Возможно, они снова помогут друг другу.

+2

5

Завывание ветра не смогло заглушить сухой щелчок арбалетной тетивы и пронзительный свист металла сорвавшегося в полёт болта. Плотва дёрнулась в сторону, так, будто выстрел был направлен прямо на неё, громко заржала, врезаясь копытами в мёрзлую землю. Геральт выругался сквозь зубы, натянул поводья и направил голову лошади чуть в сторону, будто одновременно сбивая арбалетчику поле обзора, а с этой позиции, они были как на ладони, стреляй не хочу, и преграждая путь Цири, а главное её неуёмной дерзости. Несмотря на то, что ведьмак был точно такого же мнения относительно политики, власти великого солнца, и императора Эмгыра в частности, провоцировать вооруженный до зубов отряд, поставленный, судя по всему не пускать за стены города живых любой ценой, могло стать не только большой, но и самой последней ошибкой в их жизни. И дело даже не в позиции. Их больше, теперь Геральт понимал это отчётливее прежнего. Они подняли шум, достаточный чтобы укрывающиеся по ту сторону стражники гурьбой вывалились на стену, в поисках незамысловатого зрелища. Им было скучно, тоскливо, а может и отвратительно сидеть всей толпой по периметру десятка постов, без возможности согреться старой темерской, или хотя бы перебросится в кости. Он читал это на их лицах, красных от мороза и перекошенных от злобы. Что творилось по ту сторону? Ведьмак не знал, но одно знал точно – они не упустят возможности выпустить гнев на свободу за их кровный счёт.

- Мы вас поняли. – Геральт окончательно развернул Плотву, всё ещё напрягаясь, будто ожидая очередного болта в спину. Оружейная тетива всё её тяготила арбалеты. Бросил на Цири короткий упреждающий взгляд. Чтобы там ни было, им не пройти. Контракт можно считать досрочно расторгнутым, а зализывать раны в ближайшем сваленном поперёк опушке ельнике развлечение явно не на этот морозный день конца Саовины. В конце концов Бан-Ард не могли окончательно отрезать от остального мира. Через несколько дней можно было попытаться закинуть пробную весточку, в обход ряженному в металл поголовью.
- Кажется, их мор вызывает симптомы топографического слабоумия. – ведьмак потрепал Кельпи за холку, стряхивая с гривы пригоршню колких снежинок.
Окрестностей латники явно не знали, а может старательно делали вид, что всеобщий внезапно стал непосильным для их понимания. На вопрос Цири никто не ответил, лишь презрительно сплюнул на стену тот, кто носил на доспехах особенно парадно поблескивающий знак солнца. При его уходе часть арбалетов скрылась в осадных отверстиях стен – как-то непривычно внезапно сделалось именовать их чем-то иным акромя продолжения арбалета – другая же половина оружие опустила, но всё ещё продолжала внимательно следить за путниками, брошенных ими на растерзание ветру.

- В паре лиг отсюда есть небольшой тракт, не знаю насколько они…

Они отъехали не так уж далеко, не успели скрыться даже за лапами ельника, как под копытами лошади что-то пронзительно пискнуло, привлекая внимание ведьмака. Небольшая фигура, маленький комочек, затянутый в какое-то тряпьё, и в пучине слепящего снега больше походивший на недоразвитого утопца, нежели на человека. Только худое, чумазое лицо, высунувшееся из-под капюшона обозначило в фигуре обычно человеческого ребёнка.
- С..с..с
Зуб на зуб у парня попадал с трудом. Геральт стащил из сумок одно из конских покрывал и накинул ребёнку на плечи. Только присев на колени перед мальчишкой он заметил вдалеке огонёк, тянувшийся откуда-то из дальних пещер.
- С…с… старый лис сказал, вы заплатите. – мальчик сразу перешёл к делу, заставив Геральта непонимающе уставится в ответ. – он передаёт привет и… и – ребёнок задумался, будто холод окончательно вышиб ему все мысли – и хочет встретится в особом месте.
Зрачки ведьмака неприятно сузились, да так, что парнишка резко отпрянул от него, едва не полетев в снег. Геральт поймал его и одним резким движением поставил на ноги, сунув в подрагивающую ладонь монету.
- Беги к своим и никому об этом не рассказывай. – Старый лис, значит. Кого только не занесёт в эти проклятые окрестности взбесившаяся метель.
- Цири. – он окончательно сорвал с лица шерстяной платок, не обращая внимания на набивающийся в рот снег. – Нам придётся свернуть с дороги. Я объясню тебе всё по пути.

Медальон дрожал всё сильнее, а значит место силы было совсем близко.
- Его зовут Йорвет, он предводитель одного из отрядов скоя’таэлей. – ноги по колено увязли в снегу, лошади даже без их веса с трудом продирались через сугробы. – Он мой старый… - медальон дёрнулся так резко, что едва не заставил Геральта подпрыгнуть. – друг.
Рассказ был кратким, ёмким и ужасно неполным. Даже это короткое и точное – друг, не могло до конца удовлетворить любопытство, однако справедливости ради стоило отметить, что пытаться донести что-либо одновременно отплевываясь от снега тратило итак слишком много ресурсов. Он никогда не рассказывал Цири о Йорвете. Вскользь касался Лок Муинне, о драконе, о чародеях и совсем умолчал о безумном алхимике, пускавшим на свои кровавые эксперименты все организмы, что попадались ему на пути. А более всего не хотелось ему упоминать, на что именно были направлены эти эксперименты. Будет лучше если всё так и останется в той подземной зале, похороненной под толщей земли. Шрам на боку внезапно заныл под курткой.

Утопленная в скале пещера была едва различима, но ведьмак точно заприметил тропинку, ведущую к её входу. Нарочито открыто потянул руку к мечу, давая невербальный знак Цири. Прошлая их встреча в пещере закончилась сражением с археспорами. Как же он ненавидел это проклятое растение.

Отредактировано Geralt of Rivia (Ср, 10 Окт 2018 22:12:56)

+2

6

Пока мы ехали по тракту в сторону города, хотелось только одного - слезть уже с кобылы и забиться в тепло.
Я так и не стала выражать эти мысли вслух всю дорогу, пусть они и были написаны у меня на лице. К счастью, лицо прикрывал частично капюшон и плохой обзор сквозь метель.
Я старалась сдерживаться и не демонстрировать эмоции. Хотя бы для того, чтобы не услышать от Геральта что-то вроде “А я тебе говорил, езжай в Каэр Морхен и не выпендривайся, Цири.”
Об этом решении я буду в глубине души жалеть вплоть до момента, пока не позволю Эскелю закрыть за собой огромную тяжелую дверь, не выпуская лишнее тепло на улицу и в несколько десятков шагов не подойду к камину, бесцеремонно плюхнувшись рядом с ним на пол под бдительным взором Ламберта и его ухмылкой.
Но этот миг кажется таким далеким и нереальным. Миг, когда чуть-чуть согреюсь от камина и чем-нибудь горячительным, со смехом вспоминая, как мы с Геральтом ехали к Бан Арду, как мерзли мы и лошади, и как мерзкие стражники, видимо, отчаянно завидуя, не пропускали нас внутрь.
Потому что мы бы доехали до корчмы, где тоже тепло, а им-то тут всю ночь морозить задницы. Завидно небось, а?
На лицах написано, как они не рады нести свою службу его императорскому величеству, раздери его холера и лопни он от собственной жадной власти.

- Что, просто так уйдем? - голос чуть предательски дрожит, несмотря на попытку изобразить недовольный шепот. Я щурю глаза, глядя, как Геральт разворачивает свою Плотву. Ресницы, подмороженные холодом и покрытые инеем, на секунду почти прилипли друг к другу. Пока все не настолько плохо.
Бьюсь об заклад, что губы уже начинают синеть.
Стараюсь сделать вид, что дело совсем не в холоде. Мне просто не нравится, что нас не пускают на территорию Бан Арда!
Шутка Геральта все же выживает короткую усмешку. Плевать, слышат ли это те придурки со стены. Им же не давали приказа убивать каждого, кто стоит у ворот и не пытается туда пробраться силой через таран?
Идея, конечно, хорошая. Да только у нас ни тарана, ни сил. Ну, на то, чтобы ломать ворота, их точно нет.
До этого они доперли и сами. Ишь как со стен скрываются. Не иначе, пошли к себе в каморки греться. Сволочи.

Кельпи недовольно фыркает, трясет головой, разбрасывая с гривы хлопья снега. Они попадают мне на лицо и я морщусь. Кусаю нижнюю губу, выпрямившись.
Тело словно привыкло к температуре. И в то же время - совсем нет.
Будто бы и адаптируешься, а будто бы - вот-вот и в сосульку превратишься. Вот и есть она, адаптация, мать ее.
Только теперь нам смысла здесь стоять нет. Судя по всему, внутрь нас так и не пропустят. И что теперь делать?
- Выдержим, - голос уже звучит бодрее. Убеждаю скорее саму себя, но что еще остается-то?
Снова в седле, снова в дороге. Мимо этих курвиных ворот, за которые стражники так и не пустили.
Кельпи уже не может скакать галопом и идет медленно. Ее копыта порой утопают в снегу. Плотва Геральта тоже не спешит переходить на бег. Лошади устали и замерзли, гораздо сильнее, чем мы.
Ведьмаки не переносят холод также, как и люди? О таких подробностях мутации я не осведомлена, спрашивать случая не было. Он выглядит так, как обычно, отлично держится, будто бы метель не продолжает заметать дорогу, издевательски иногда швыряя хлопья снега прямо в лицо. И в морду кобылы, что подкрепляется недовольными ржанием, вынужденной остановкой и мотанием головы, отряхиваясь от этой извращенной, медленной “белой смерти”.
Геральт останавливается, обращая внимания на ребенка, что чуть не бросился под лошадей. Приподнимаю брови, внимательно разглядывая оборванца. Откуда он тут взялся? Он живой вообще?
Старый, чужой медальон с головой кота под одеждой не шевелится, значит, никакой мальчуган не монстр и не призрак.
Геральт отдает ему монетку, возвращаясь в седло. И малявку как ветром сдувает. Хотя, черт его знает, может быть правда сдуло. Я бы уже не удивилась.
- Да хоть куда бы уже свернуть наконец, - недовольно ворчу, но все еще не собираюсь признавать вслух, насколько мне осточертела эта поездка. - Слишком все однообразно, я заскучала.
Подкрепляю фразу легким смешком. Да, все правильно. Даже если Геральт и догадался, то виду точно не подаст. Может быть, выскажет мне все. Потом. У столь вожделенного камина в Каэр Морхен. Да пусть даже при остальных, да пусть я потом всю зиму буду слушать шутки Ламберта на эту тему, плевать. Только сейчас никаких комментариев. Пожалуйста.
В разговор я не вслушивалась, а Геральт, кажись, все понял.

Только хмурюсь, слушая его рассказ.
Единственный раз, когда мы с Геральтом столкнулись с отрядом “белок” вместе, был очень давно.
Настолько, что даже вспоминается как какой-то далекий сон.
Тогда миновала зима, а мне было почти тринадцать. Мы ехали в Элладер, у Трисс всю дорогу болел живот и было недомогание. С нами была группа краснолюдов Ярпена Зигрина и каэдвенцы.
Тогда Геральт рассказал мне про нейтралитет. По то, что произошло в Шаэрравэдде, про Элирену и причины, по которым нам не стоит вмешиваться.
Розы там росли красивые. Может быть, и сейчас растут. Не доводилось заглядывать в те места, чтобы убедиться. Я тогда взяла одну.
Потом положила ее на тело убитой эльфки, когда вскрылась правда. Провизия для Демавенда оказалась ловушкой. Не для скоя’таэлей, а для краснолюдов. Грязный прием, что унес много жизней. Мои губы дрожали, когда Реган Дальберг рыдал над телом убитого брата.
Геральт не был нейтрален. Не тогда. Он отбивал атаку эльфов наравне со всеми.
- Не знала, что у тебя есть такие друзья, - насмешливо фыркаю, пока мы приближаемся к некой пещере. Геральт хватается за оружие, я тоже кладу ладонь на меч. - Видимо, очень хорошие.
Раз уж к ним приходится идти в полной боевой готовности.
Сложно составить впечатление об Aen Seidhe с чистого листа после стольких догонялок с Эредином.
И предательством Аваллак’ха.
Пока щурюсь, стараясь разглядеть в метели хоть что-нибудь, мысленно перед глазами вновь встает Тир на Лиа.

+2


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » Maybe you're here to rot