Тебе кажется, что удача, наконец, повернулась к тебе. Что, наконец, счастливые моменты воспроизводятся в действие, а не замирают на заднем плане. Тебе кажется. Но, между тем, есть какое-то внутреннее недоверие ко всему происходящему; неужели судьба стала к тебе благосклонна? Не сказать, что ты рассчитывал на её снисходительность в последнее время. Ты думал, что пропал навсегда и исчез с её радаров, растворившись в гнетущей тьме. Ведь за все те поступки, что протянулись кровавыми пятнами через всю твою линию прожитой жизни, ты мог получить по заслугам, лишаясь всего, что любишь. Не хочется утверждать, что ты этого заслуживаешь, но иногда карму не так-то легко очистить. Иногда на это уходят недели _ месяцы _ годы, которых может и не быть вовсе. А, разрушающее изнутри, чувство отвратительной тревоги за самого себя, не отступает. До последнего остаёшься верен себе, словно бы, больше, чем своей семье. Пора бы уже скинуть это 'я', что превыше всего, в пропасть и уступить более благородным начинаниям, что пытался зародить в тебе сын однажды. И чем ты ему отплатил? Изо всех сил постарался обернуть во тьму. Любовь обходится дорого всем, но ты даже не знал, насколько может быть опасна эта болезнь, от которой нет лекарства. Ты молился миллионам богов, ты открещивался от своих грехов под святые песнопения, ты пытался сделать из себя праведника [ на деле являясь безнадёжным грешником ]. Это то, что делает с людьми привязанность. Это то, на что способна любовь — все ужасные вещи, на которые может закрыть глаза человек, лишь бы достигнуть желаемого. Твои изначально благие намерения скатились в тёмную бездну, из которой тебя под силу было вытащить только Адриану. Именно ему. Не Эмили, не Натали, не Нууру. Только твой сын, которому ты предавал недостаточно значения. Которого ты ставил недостаточно высоко, считая свои планы истинно _ единственно верными. И уверяя себя, что делаешь как можно лучше для вас обоих. Отчасти ты был прав, ведь каждому ребёнку нужна мать, но не такими жертвами. Ты сделал своего сына сиротой, при живом-то отце. Заставил чувствовать себя нелюбимым _ нежеланным ребёнком [ он никогда в этом не признавался откровенно, но ты уверен в этом, почему-то ]... ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
устав администрация роли f.a.q фандом недели нужные хочу видеть точки отсчёта фандомов списки на удаление новости

crossfeeling

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » dishonored


dishonored

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

dishonored
Outsider // божество
Corvo Attano // защитник короны

http://images.vfl.ru/ii/1531339034/33c9d61f/22447937.gif

http://images.vfl.ru/ii/1531339166/b8629525/22447954.gif

http://images.vfl.ru/ii/1531339033/b0fe928d/22447936.gif

«

Бездна
начало долгой и странной истории

»

+1

2

Корво тот самый Корво Аттано, что всегда был рядом со своей Иператрицей сидит в грязной камере вот уже полгода по ложному обвинению в убийстве. О том, что это переворот не знает только глухой не умеющий читать человек. Все было сделано настолько грубо, настолько очевидно, что мужчине было очень сложно поверить в то, что это не сон.
В камере пахнет сыростью, испражнениями и испорченной едой – далеко не самые приятные ароматы, но Корво никогда не был изнеженным роскошью человеком, он до сих пор помнит, как это – жить на Серконосе. Здесь не слышно прибоя, не слышно крика чаек, только писк вечно голодных крыс, которым мужчина скармливает остатки своего «царского обеда». Похлебка и кусок хлеба. Бывало и меньше в годы, когда на Серконосе их семье было туго.
Он не смеет отчаиваться, не смотря на пытки от рук тех, кто ещё полгода назад выполнял его приказы, Корво находит в себе силы тренироваться и поддерживать себя в форме. Он найдет того, кто убил Джессами.
Он найдет того, кто похитил Эмили.
Он найдет тех, кто организовал все это и убьёт каждого из них, тщательно поливая землю их кровью.
Если говорить на чистоту, то Корво и понятия не имел о том, как ему выбраться из тюрьмы, как ответ сам собой нарисовался – вместе с обедом на подносе оказывается ключ от решетки. Это ловушка? Если и так, то устроивший её слишком глуп, думая, будто Аттано попадется по пути побега. Защитник короны – это не пустой звук. За долгие годы верного служения своей Императрице он выучил все возможные тоннели, канализационные ходы и даже крысиные норы. Выход отсюда есть.
Мужчина не хотел тратить время зря, он открывает клетку, пригибаясь подходит к столу и забирает оттуда меч охранника, несколько монет и движется дальше. Всю опасность Лорд-Защитник ощущает даже волосами на затылке, ловко обходя охранников, скрываясь в укрытиях и тенях, мужчина попадает на улицу, где быстро находит люк и спускается в катакомбы.
Где-то над ним двое стражников обсуждают Корво.
- Ты разве его не боишься? Он же с Серконоса! Оттуда только торгаши да шлюхи.
- Мал, ты знаешь, кто он такой. Я видел, как он фехтовал против троих – упражнялся во дворе. Быстрый как вихрь.
«Предатели», - думал Корво, желая перерезать ублюдкам глотки за их легкомысленное повиновение новому регенту.
Однако, сейчас не время.

Достигнув умирающего человека в катакомбах, Корво узнал, что ему помогают лоялисты, что его снаряжение, которое они выкрали ранее находится здесь, совсем рядом, а на выходе из лабиринта его ждет лодка. Выбора просто нет, хотя доверять незнакомцам Корво желает ещё меньше. Крысы – его верные спутники на этом пути неумолимо бегут вперед, мешаются под ногами и даже запрыгивают на одежду, желая вонзить свои маленькие, но острые зубы в мягкую и горячую плоть человека. Без тени брезгливости Аттано скидывает крысу с ноги, прижимаясь ниже, чтобы пройти мимо плакальщика, живущего здесь среди сточных вод.
Чума давно съедает этот город, а без Джессамин он утонет в гниении и трупах. Лишь крысам счастье. На одной из труб сидит такая, серая, с длинными усами, она смотрит своими глазами – бусинками на Корво, а на усах зависли капли крови. Эта крыса недавно пообедала, ей нет необходимости кидаться на шею человеку, чтобы сразу пролезть ему под ворот и начать кусать такое вкусное мясо.

Когда Корво вышел из катакомб, когда он полной грудью, впервые за полгода вдохнул чистый солёный воздух, ему показалось, что лёгкие в грудной клетке раскрылись, как крылья новорожденной бабочки, а затхлый воздух из них стал высыпаться невидимой пылью, как мелкие опилки с поеденной короедом древесины. У берега он замечает лодочника.
Тот представился Самуэлем, но долго не стал растягивать приветствие и поторопил КОрво поскорее убраться отсюда.

В «Пёсьей яме» Аттано встречается с лоялистами, слышит их едва ли не страдальческие речи на счет смерти Джессамин и пропажи Эмили, однако нутро не дает ему верить ни единому их слову. Разумеется, Лорд-Защитник благодарен за спасение и возвращение складного меча, да только он бы не был бы жив, доверяй каждому на своем пути. Стоит подумать обо всем этом. Завтра.
А пока, после быстрого принятия ванны, он поднимается на самый верхний этаж и падает на кровать, немедленно проваливаясь в сон.
Падение заканчивается.
Откуда-то веет холодом и пустотой.
Корво словно все в той же комнате, в которой уснул, но в тот же момент и нет. Из стены каменная дорогая, словно бы в горах, ведет куда-то наверх. Мужчина хмурится.
- Что это за место? – хрипло спрашивает он у пустоты, без опаски продолжая идти вперед.

+3

3

В небе над башней Дануолла ни облака, только ветер и чаячьи крики. Чужой опирается на перила балкона, мокрого от росы. Он видит перед собой город, просыпающийся, чтобы встретить новый день. Город болен чумой и предательством.
Далеко в затопленном квартале Дауд перебирает резные кости, вслушиваясь в их тихую песнь. Его гложет гадкое предчувствие, но он списывает всё на дурное настроение и проклятую сырость.
В башне в королевских покоях императрицу будит дочь. Джессамин позволяет себе несколько минут посидеть с ней и помечтать о скорой встрече с дорогим им обеим защитником.
Совсем близко, за плотно прикрытыми дверями на балкон, шевелится беспокойство, что всё сорвётся. Корво Аттано вернулся слишком рано, но Бёрроуз и Кэмпбэлл думают, что могут обернуть это в свою пользу.

В небе над садом в крепости Дануолла ни тени, только бриз и запах роз. Чужой сидит на парапете неподалёку от сцены, действующие лица находятся на своих местах: императорская семья в беседке, заговорщики в саду, убийцы на крыше. Он склоняет голову к плечу, вслушиваясь в слова – и мысли.
Трагедия нарастает стремительно, как вода в шлюзе, захлёстывает с головой. За плохими новостями следуют убийцы. Охраны нет, её отозвали, и между клинками и императрицей только Корво. Корво, беспомощный против магии, которой Дауд поделился со своими ассасинами.
Все взгляды прикованы к клинку, холодному блику, пронзающему Джессамин, и каждый видит в нём своё. Заговорщики – начало; Корво и Эмили – конец; Дауд – сомнение. Чужой видит интересную историю, со множеством возможных финалов. Когда сцена пустеет, он задерживается ненадолго рядом с телом не только императрицы, но мирного будущего, разбитого вдребезги, как дорогое зеркало.

В небе над Дануоллом собираются тучи, мрачнее и гуще которых лишь горький дым сжигаемых тел. Жертв так много, что трупы не успевают предавать ни огню, ни земле, их сваливают кучами за пределами ещё-жилых кварталов и оставляют гнить. Отчаяние и страх пропитали камни насквозь.
В камерах тюрьмы Колдридж неба не видно. Чужой стоит по ту сторону решётки, наблюдая за бывшим лордом-защитником, заключённым в крохотной камере. Минула не одна неделя, но его мысли острые, живые и беспокойные. Его пытались сломить, но не смогли. Пытались заставить признаться, но безуспешно. Было бы жаль, если бы он сгинул так, как задумал Лорд Регент, но накануне назначенной казни он получит ключ. И вот здесь становится по-настоящему интересно.
Чужой тенью следует за Корво, до самого паба, где поджидают те, кто называет себя лоялистами. Он прислушивается к голосу чужих желаний и противоречий, к голосу разума и голосу мести.

В Бездне нет неба, нет земли, верха и низа, и законы не те, что в мире живых. Чужой терпеливо ждёт, пока Корво осмотрится и позволит себе погрузиться в то, что он, должно быть, считает сном. В этом сне, однако, всё слишком реально, и доступные ему чувства как будто не врут.
Чужой появляется, когда мужчина заканчивает подъём и выходит на площадку из парящих в пустоте камней.
— Здравствуй, Корво. Печальная судьба настигла тебя, не правда ли? Возлюбленная императрица мертва, а её дочь Эмили пропала, затерялась где-то в городе. Но тебе предстоит сыграть определяющую роль в событиях грядущих дней, и поэтому ты здесь. Я – Чужой, а это – моя метка.
Метка жжёт, разливаясь по коже чётким рисунком, и вместе с ней Корво получает кое-что особенное.
— В мире и за его пределами есть могущественные силы, которые люди называют магией, и теперь они послушны твоей воле. Используй их так, как сочтёшь нужным. Это мой подарок тебе.

+2

4

Корво думает, что это сон, ведь что ещё это может быть? В голове ещё четко воспоминание о том, как он почти падал лицом в подушку ещё мгновение назад. Расслабленное тело после ванной впервые за полгода после заточения в тюрьме не могло больше двигаться, а разум, освобожденный от каждодневных дум о том, как сбежать просто провалился в… Бездну.
Да, это сон.
Иначе откуда ещё здесь взялись бы парящие в воздухе камни?
Аттано прошел вперед, забрался на широкий камень и осмотрел это место. Абсолютная пустота. Здесь нет горизонта, нет земли – смотря вниз с края камня Корво не увидел ничего, лишь тьму там, на невероятной глубине. А что будет, если шагнуть вперед? Но Лорд-Защитник не проверяет это, он отходит от края, хочет посмотреть, что там позади него и неожиданно видит появившегося перед ним юношу.
Первым делом в глаза бросается худоба молодого человека, а затем, присмотревшись, Корво замечает и то, что белки глаз у этого парня абсолютно черные.
Неужели он?..
Парень говорит, он знает имя Корво, знает о дочери и Джессамин, он знает все и в итоге подтверждает мысли Аттано. Жаль, что Корво не успел вспыхнуть от злости, как спичка, левую руку неожиданно стало жечь, на тыльной стороне ладони появилась странная метка. Как только рисунок принял свои очертания, боль растворилась так же неожиданно, как и возникла. Вместе с меткой возникли странные чувства.
Кажется, что для Аттано теперь существует гораздо меньше преград, чем было раньше. Кажется, что он может оказаться в одно мгновение в другом месте.
- Подарок? – хриплым голосом спрашивает бывший Защитник Короны, совершенно не понимая, что ха игру ведет Чужой и для чего ему это все. Почему бы не спросить об этом? Почему он не сделал этого раньше? Почему, если видел, не спас Джессамин, решая вмешаться в судьбу сейчас?
Корво много слышал разных рассказов о Чужом, в закоулках улиц Дануолла нередко видел надписи «Чужой среди нас». Однако, Аттано, как и любой здравомыслящий человек не слишком верил в это божество. Даже не так, он никогда не задумывался о том, что думает по этому поводу. Кому какое дело до божества, если необходимо защищать Императрицу и воспитывать дочь?
- Почему сейчас? Почему не раньше, да и вообще – зачем?
Такое поведение и вопросы не достойны Лорда Защитника, но внутри у Корво словно бы умер этот человек, который мог совершить ловкий поклон с закрепленным оружием на поясе. Он снова тот мальчишка из Серконоса, что готов бил драться палкой с любым противником. Просто поставьте перед ним врага.
А враг как никогда ясен – Кемпбелл и Берроуз.
Он уничтожит их.
С магией или нет, с Чужим или нет, не важно! Каждый, кто причастен к смерти Джессамин и похищению Эмили отправится прямиком в Бездну от его твердой руки.

Сколько историй существует о Чужом и Бездне?
Сколько из них слышал сам Корво? Если честно, то не так чтобы и много, запоминать эти рассказы не было ни малейшего смысла. Все это не то, что отец стал бы рассказывать дочери перед сном. А у Джессамин и без того много забот. Пока легенды оставались легендами и не причиняли лишних проблем, Корво не беспокоился. Однако, все это оказалось, похоже, правдой.
Почему надо было ждать полгода?
Аттано с ужасом думает о том, что происходит все это время с его дочерью. Остается надеяться, что предатели держат Эмли при себе, полагая, что ребенком манипулировать легче. В такой момент Корво готов поверить во что угодно, молиться о том, что бы Эмили дождалась его.
Чтобы была цела.
- Если ты все видишь, как говорят твои последователи, почему вмешиваешься уже после произошедшего? Ты мог бы спасти Джессамин.
Все-таки не сдержался. За полгода в тюрьме боль от потери любимой не ослабла ни на грамм и только неизвестность судьбы дочери заставляла Аттано не поддаваться отчаянию.

+2

5

Человек перед ним в смятении, и не нужно обладать особой силой, чтобы понять это. Чужой складывает руки на груди и слышит слова, а в молчании между ними слышит и весь сонм чувств, захлёстывающий Корво с головой, гудящий неясно, как пчелиный улей.
Или как гневная кровь в жилах.
С завидным постоянством люди меряют по себе всё новое, с чем им доводится столкнуться. Чужой не намерен – и никогда не был – вдаваться в детали своих мотивов, но не против дать подсказку.
— В недели твоего заточения те, кто не был доволен переворотом, искали союзников и уязвимости Лорда Регента. Дверь твоей камеры открыл ключ, добытый с большим трудом и не меньшим риском. Путь к свободе проложил ты сам, преодолевая преграды в манере, присущей твоему характеру. Всё это – результат многих возможностей, сложенных в последовательность, лишь одну из многих вероятных. Сложись хоть что-то из этого иначе, твоя голова могла бы оказаться завтра на плахе.
Чужой замолкает ненадолго, наблюдая за лицом Корво, давая ему время осознать услышанное и связать всё это с вопросом, который он задал ранее, и всеми теми, которые не высказал. Подводя итог, он добавляет только одно:
— Мне было бы очень жаль, если бы это случилось, и грядущие дни империи – и Эмили, конечно, – были бы, без сомнения, много мрачнее.

+2

6

Корво слышал ответ Чужого, но прекрасно понимал, что божество или кем бы он ни был, всего лишь описал логичное развитие событий и не более того. Но этого мало. Из всех легенд, что нараспев рассказывают друг другу фанатики различных богов следует вывод, что богам нет дела до такого мусора, как смертные. Им нет дела до их бед, до их жизни, счастья и молитв. Каждое божество не может в полной мере обращать внимания на своих подданных. И даже не суеверный Корво знает или догадывается обо всем этом.
Так с чего вдруг Чужому обращать свой взор на того, кто им никогда не интересовался?
Аттано хмурится, он не хочет слышать о темному будущем своей дочери, которое может быть если он умрет. Если подобное случиться, то Островная Империя боле не будет нуждаться в Императрице. Она просто однажды заболеет, отравится, упадет со скалы в океан или что-то ещё и тогда обезглавленная Империя выберет нужного правителя.
Витиеватые разговоры божества совершенно не нравятся Аттано.
Может, все-таки это сон?
Его усталый разум подверженный пытками на протяжении предыдущего полугода только сейчас имеет шанс в полной мере отдохнуть. Что мешает безумным мыслям сгенерировать это место? Человека, вернее, божество, которое внезапно помогает решить все проблемы одной магией.
Корво продолжает хмурится, молча он осматривает это место, совсем рядом на парящих в воздухе камнях он видит место убийство Джессамин. Там же её тело.
Что-то внутри Корво рвется наружу, почти толкает его перенестись туда, к ней. Попытаться спасти или хотя бы попрощаться. Эта магия почти требует немедленного использования. Бывший Лорд-Защитник повинуется этому желанию, а знания использования магии сами собой появляются в его разуме. Их можно сравнить со знанием того, как дышать. Дети рождаются с ним.
Так  и сейчас.
Мужчина сжимает кулак, перед его глазами появляется голубой мерцающий след и уже в следующую секунду он оказывается возле неё.

Нет.

Не она.

Лишь бледный мираж убитой женщины, которую Корво когда-то любил, да и до сих пор любит.
Метка больше не светится, не жжется, однако есть странное ощущение в руке. Это заставляет Защитника короны вновь оглядеться, в этом пустом мире существуют только парящие камни и юноша с абсолютно темными глазами. Где-то высоко, можно было бы сказать, что в небе, если бы оно здесь было медленно плыл (летел) левиафан. Огромное чудовище океанских глубин, Корво всегда считал, что они давно уже не существуют, хотя разве это место существует?
- В чем твоя выгода?
Корво вновь вернулся на большой камень посреди этой пустоты и снова оказался рядом с юношей. Поразительно, насколько невинно на первый взгляд может быть божество. Этому мальчику лет шестнадцать от силы, на вид только. Скорее всего возрст у него четырёхзначный.
- Сложно поверить, что божеству есть дело до человеческих жизней, или это такое извращенное желание разбавить свой досуг? – Это с придворными мужами и дамами Корво был обходителен и осторожен в словах, здесь же он не особенно желал потакать прихотям неизвестного юнца. Это глупо, действительно глупо. Кто знает, какой мощью на самом деле обладает Чужой, а Аттано не настолько беспечен, чтобы считать, будто божество стал его другом.

+2

7

Корво мечется, как зверь, загнанный в клетку. Желания и вопросы разрывают его на части, не давая ни мгновенья покоя или даже крохотной передышки. Штормовой волной тянут за собой, и понадобится немалая сила и немного удачи, чтобы остановиться, не позволить им править его рукой.
Поддавшись импульсу, мужчина использует силу Бездны, чтобы перенестись на островок, парящий рядом. Чужой наблюдает, как человек прикасается к видению, что преследовало его последние месяцы во снах и наяву. Всё, что он увидит сегодня здесь – лишь собственные кошмары, беспокойство и боль, протянувшиеся прерывистой вереницей сквозь пустоту. Незажившие раны, источающие кровь и яд: вытягивают силы и отравляют мысли. Корво думает, что его враги – предатели и убийцы, но, как и для многих и многих людей, что ходили под солнцем, самым страшным врагом бывшего Защитника Короны был он сам.
Справится ли он с собой? В любом случае, на эту схватку будет весьма любопытно посмотреть.
Мужчина возвращается, и в его вопросах всё больше нетерпения и дерзости. Надеется ли задеть своими словами? Возможно. Он мало знает о божествах и совсем ничего не знает о Чужом, он видит перед собой человека, слишком юного, чтобы хорошо себя контролировать. Быть может, Корво понимает, что сейчас внешность обманчива, как никогда, но его разум судит быстрее, чем мужчина может его остановить. Человеку всегда трудно идти против своей природы, особенно когда он привык доверять себе и тому, что прожил.
Иногда Чужому интересно, что было бы, будь у него тело того Левиафана, которым его величали древние легенды морей.
Чужой делает шаг и оказывается слишком близко, заглядывая человеку в глаза, прекрасно зная, как сильно смертные не любят смотреть в его собственные.
— Сложно ли тебе поверить, мой дорогой Корво, что у меня нет других дел, кроме как наблюдать за людьми? — без намёка на какое-либо движение он рассыпается чёрными хлопьями и оказывается чуть в стороне, сложив руки за спиной и улыбаясь уголком губ. — Прихоть, выгода, — Чужой делает несколько шагов и оборачивается на пятках, — или извращённый, как ты изволишь выражаться, досуг? Быть может, это моё проклятие? Или моё благословение? Что бы это могло быть?
Чужой разводит руками, на половине движения снова рассыпаясь клочьями чёрного дыма. В следующий момент его голос доносится совсем с другой стороны. Он сидит на изящных перилах, с одного краю беспомощно обрывающихся в Бездну.
— Но что важнее – так ли тебе нужен ответ? И что ты собираешься делать с этим знанием?

+2

8

Этот юноша не дает ответов.
Он по-прежнему говорит витиевато, слишком заумно, задавая вопросы. Корво часто сталкивался с личностями, которые говорят много, а толку с этого никакого. Как правило такие люди – политики. Или лжецы. В своей жизни он всегда вынужден был находиться рядом с Императрицей, если не было обратного от неё приказа, а она встречалась с разными людьми. Вот так Аттано и освоил все азы общения с подобными людьми. Как же они не нравятся Корво. Говорить с ними все равно что грести против сильного течения в реке.
Абсолютно никакого толку.
Чужой говорит так же. Слов много, а информации мало.
И защитник короны сначала злится, ему как никогда хочется вспомнить дни буйной молодости, когда он – крепкий мальчишка – устраивал драки в каждом пабе, чтобы стать сильнее, хочется ударить так внезапно приблизившегося юношу. Его глаза черны, как ночное небо в над океаном. В те ночи, когда небо усыпано звездами, Корво мог долго смотреть в небо, звёзды словно растворялись от долгого взгляда на них и в итоге оставалась лишь чернота.
Когда Чужой растворился в воздухе, Корво резко обернулся, поймав себя на мыли, что подобные фокусы ему не нравятся куда как больше, чем черные глаза юноши. Потому что в такой момент спина беззащитна. Открыта для удара.
Ясное дело, что божеству едва ли есть дело до человека, едва ли лорд Защитник может доставить неприятности божеству.
Аттано равнодушно смотрит на то, как Чужой останавливается у края парящего камня, как он смотрит вниз и при этом задает вопрос.
- Пытаюсь понять, стоит ли принимать на веру твои слова, - честно отвечает Корво, внимательно смотря на мальчишку, - человек моего положения не может доверять внезапно появляющимся альтруистам, даже если это божество.
Почему у него ощущение, что принимая в дар эту силу Аттано становится обязанным Чужому? Уж не запросит ли он жертвоприношения – идиотская мысль.
Мужчина смотрит на метку на обратной стороне ладони, она как татуировка, которых у него никогда не было. Но у татуировок нет такого странного чувства. Как будто какая-то сила проходит через руку.
Опуская взгляд, Корво замечает листок, на нем легко узнаваемым подчерком дочери выведена записка от Эмили – «Корво, спаси меня!». Его дочь. Его единственная дочь, на плечах которой теперь судьба Империи и только Корво Аттано может хоть немного облегчить эту ношу.
- Ты знаешь, где моя дочь? – откуда ощущение, что он не ответит честно? Откуда это сомнение? Серконосец от рождения, он никогда не обладал повышенной интуицией, однако, сейчас словно всё его нутро кричало о недоверии к Чужому. Что это за божество и такое и чем же все-таки мог Корво заинтересовать его?
Перед Корво стоит юноша, несколько худой, с впалыми щеками. Наверное, можно даже сказать что выглядит он болезненно, отчего Аттано невольно задается вопросом, а был ли он когда-то человеком? И если да, то как стал тем, кем является сейчас?
Проснуться не получается.
- Что это за место? – «Почему здесь Джессамин?», но второй вопрос он не смеет задать вслух.

+2

9

Чужой склоняет голову на бок и довольно щурится. Ответ Корво веселит, и даже хочется фыркнуть, но он только улыбается уголками губ. “Человек его положения”, надо же. Любопытно, какое именно положение в этот момент перед мысленным взором Аттано? Лорд Защитник? Беглец из тюрьмы Колдридж? Убийца на побегушках у лоялистов? Или, быть может, сейчас он видит себя прежде всего отцом, обеспокоенным безопасностью единственной дочери? И может ли разобраться в себе сам Корво?
Однако вряд ли он склонен задумываться о подобных вещах. Мужчина задаёт вопросы, всё больше и больше, едва ли прислушиваясь к ответам. На заре своей новой жизни Чужой, вероятно, стал бы злиться. Сейчас он продолжает улыбаться, не отказывая себе в удовольствии выдержать паузу, не отпуская взглядом Корво Аттано.
— Здесь от тебя не требуется ничего, и менее всего – принимать что-либо на веру. Тем более мои слова.
Чужой спрыгивает с перил. Без фокусов, простым экономным движением, тихонько стукнув подошвами о камень.
— Это, — он обводит окружающее рукой, — Бездна. Это не вполне место или время, её природа отлична от всего, что тебе известно. Она старше, чем можно себе представить.  Она наблюдает за всеми из самого сердца вещей. Если тебе интересно, постарайся не отставать.
Чужой рассыпается и появляется на соседнем островке, под узорчатой крышей беседки, рядом с недвижным телом Джессамин.
— Всё, что ты увидишь здесь, возможно, когда-то произошло, а, возможно, никогда и не имело места. Что-то уходит корнями в твои воспоминания, а что-то, — он наклоняется и подбирает с земли листок, испачканный кровью. Чужой протягивает его Корво, — растёт из твоего сердца.
Слова на листке размашистые, резкие, бумага процарапана местами почти насквозь. Лишь одна фраза, повторяющаяся снова и снова, и снова.

ТЕБЕ ЕЁ НЕ СПАСТИ

— Идём.
Он делает приглашающий жест рукой, доходит до края и оказывается на соседнем монолите, зависшем в пустоте, а после растворяется в Бездне.

Чужой ждёт недалеко, опираясь плечом о колонну на краю маленькой площадки. Паркет, из которого набрана плоскость под ногами, застыл щепками по краям. Этот островок похож на обломок комнаты, замершее мгновение, лишь одно из многих здесь, но, несомненно, одно из самых дорогих для Корво. Здесь застыли посреди движения три фигуры: одна из них Эмили, двое других – долговязые аристократы, чьи некрасивые лица искажены раздражением. Один тянет девочку за собой, другой будто выговаривает ей за поведение. Маленькая императрица тянется к выпавшему из руки листу.

+2

10

Корво теряется – с ним подобное случается впервые.
Хотя, как-то раз он позволил себе напиться вместе с другими гвардейцами, когда был ещё молод. Тогда было выпито очень много гристольского вина, Аттано был настолько пьян, что едва мог вспомнить своё имя, но когда они решили устроить бои на палках, Корво справился настолько хорошо, что нельзя было уверенно сказать о том, что он пьян. Его действия были четкими, быстрыми и сильными.
С тех пор пить с Корво никто особо не горел желанием, да и он после не мог себе позволить подобного. Но даже пьяные сны не были такими странными, как это место.
Он смотрит на божество и впервые слышит разумную вещь – не принимать что-либо на веру. Защитник короны едва удержался от того, чтобы не спросить «а ты тоже не настоящий?».
Объяснения об этом месте очень заинтересовали Корво.
Интересно, как Чужой говорит о Бездне – словно она существует отдельно от него. И разумеется ему интересно, а потому снова применяя странную магию мужчина оказывается на другом островке рядом с Чужим. И почему они снова оказались здесь. Не хочется видеть мертвого тела любимой, ведь Аттано даже не смог проститься с ней. Они не могли похоронить её достойно, чтобы с Эмили, с Корво… 
Странная записка с такой короткой, бьющей по самому сердцу фразой оказывается в руках Аттано. Он хмурится, слушая объяснения Чужого. Как же хочется прикоснуться к Джессами, прижать к груди её, попросить прощения за его бессилие и бесполезность.
Однако, Корво взрослый мальчик и может понять, когда стоит дать волю своим эмоциям, а когда – нет.
Он следует за приглашением, снова использует магию, чувствуя, как рука пульсирует, как Бездна бьется в метке. Это удивительное чувство. И немного пугающе.
Чужой растворяется в воздухе. Корво не сразу находит его взглядом, осматриваясь. Почти за его спиной оказывается… Эмили! Сердце вздрогнуло, но почти сразу снова устремилось на ровный бег. Это не его дочь, очередное видение этого странного мира. Но даже видя подобное, Аттано хотел вырвать её из рук замерзших людей.
Осматривая обстановку он замечает стоящего в стороне у колонны Чужого.
Интересно, божество каждому посетителю устраивает экскурсии?
- Это тоже надумано? – Корво кивает на застывшую сцену и не смог удержаться от того, чтобы не положить руку на плечо статуи. Она холодна и тверда, как камень.
Это ничего не объясняет.
В голове сплошные вопросы, не надоест ли божеству на них отвечать?
- Это какая-то извращенная игра, - смотря на метку на своей руке, Аттано неожиданно припоминает то, что он видел перед тем, как убили Джессамин. Темные глаза немного сощурились, после чего Корво поднял взгляд на Чужого.
- Убийца Джессамин, он смог оторвать меня от земли. Они сорвались с крыши соседнего здания и оказались перед нами. Так же, как и я теперь могу преодолевать расстояния.
Мужчина выдержал паузу, чтобы задать внезапно важный вопрос.
- Это твоя магия, не так ли?
Но что он будет делать с этим знанием?

+2

11

Он наблюдает за людьми вот уже не одно тысячелетие, но они продолжают удивлять даже теперь. Решения и реакции их сердец и умов порой невозможно предсказать, и именно поэтому они так нравятся богу Бездны. Корво слеплен из долга и самоконтроля, и адаптируется с сумасшедшей скоростью для человека, прежде не допускавшего и мысли о существовании того, к чему теперь прикасался, чем дышал. Иные на его месте сходили с ума, едва лишь позволяли себе поверить.
— Всё, что ты знаешь, так или иначе надумано, — Чужой равнодушно пожимает плечами. — Люди очень редко видят вещи такими, каковы они на самом деле.
Он несколько мгновений пристально рассматривает Лорда Защитника. Чужой уверен, что мужчина уже знает ответ на свой вопрос, но не против вознаградить подобную наблюдательность.
— Дауд, Клинок Дануолла. Знакомое имя, не так ли? Ты знаешь всех убийц столицы и многих других в Империи, ведь ты должен был защитить свою Императрицу от их стрел и ножей. Много лет назад он привлёк моё внимание так же, как и ты теперь. Возможно, ты слышал о нём истории, похожие на сказки, и гадал, что из них правда. Мог ли лучший убийца Дануолла оказаться безумцем, поклоняющимся потусторонним силам? Теперь ты знаешь, что к чему.

+2

12

Складывается четкое ощущение того, что Чужой пытается запутать Корво своими словами. Образ дочери в окружении двух братьев Пендлтонов – трудно из не узнать, когда они оба копия друг друга – заставляет думать Аттано о том, что это место словно бы показывает то, что не доступно сейчас мужчине. То, что есть на самом деле. Однако, божество говорит, что это надуманно, но с чего бы Корво подозревать этих аристократов? Не важно.
Куда больше защитника короны интересует ответ на другой вопрос.
Конечно, он подозревает убийцу, маски у нападавших были весьма специфичные и даже в той суматохе Корво сумел их рассмотреть и запомнить. И все же одно дело подозревать и совсем другое иметь подтверждение. И Чужой подтверждает его слова, манера речи наводит на ложные мысли того, что божество словно оправдывается о том, что наделил Дауда своей силой. Аттано не глуп, знает, что это не оправдание ни в коей мере, ведь божеству наверняка под тысячу лет и с чего ему оправдываться перед смертным?
А Корво тем временем ощутил несвойственную его сердцу и разуму ненависть.
Комментарии излишни и прежде чем Аттано сможет прикончить Дауда за убийство Джессамин, защитнику короны придется перерезать далеко не одну глотку. Каким-то образом у него получается сохранять лед в голосе:
- А он безумец? – эти слова принимать на верну отказывается даже Корво, - я же не поклоняюсь магии, не поклоняюсь тебе, но ты все равно дал мне свою метку и магию, - Аттано щурится, хмурится, хотя это его обычное рабочее выражение лица, сейчас в этом есть что-то жесткое и даже жестокое, - я использую твою магию, чтобы прикончить Дауда, - но кто сказал, что Чужой хоть что-то почувствует на этот счет?
Какими бы ни были причины того, что он даровал Ножу Дануолла свою магию, сейчас божество для тысяч людй буквально вкладывал клинок в руки Корво и указывал тому на цель. Вот он, убийца твоей любимой, вот тот, кто пронзил её своим мечом насквозь и дал ей умереть на твоих руках, Корво. Ты можешь отомстить, ты должен отомстить.
И он это сделает, обязательно сделает.
Оставит ублюдка истекать кровью, как тот поступил с невинной женщиной.
- Интересная игра, а?  - Неожиданно даже для себя язвит он, а ведь подобное совершенно не свойственно Аттано. За годы службы Императрице он научился держать язык за зубами, хотя спустить зазнавшегося аристократа с лестницы мог запросто. Но это время теперь позади. Остается после всего произошедшего только жить воспоминаниями и не позволить маленькой Эмили забыть мать. Корво бы себе не простил, ведь их дочь так похожа на Джессамин.
В руке, на которой появилась метка странные ощущения. Не то боли, не то вибрации.
Сложно определить.
-Я довольно развлеку тебя, - говорит Корво Чужому, рассчитывая вдоволь использовать его магию, чтобы вырезать всех предателей короны.

+2

13

Чужой чувствует её: жажду крови, жажду отмщения, – так живо, будто она третья здесь, в этом разговоре. Сейчас она говорит устами Корво, бросает тень на его молодое лицо и заставляет его скривиться, изменяя до неузнаваемости. Кто бы мог подумать, что в глубине души Лорда Защитника может спать столь чистая ненависть. Сейчас она горит холодным, яростным огнём, отзываясь на такую малость, как имя, фокусируясь на этом имени, тянется в будущее, предвкушая встречу с тем, кому это имя дано. Будет ли она править его рукой, когда Корво встанет с убийцей лицом к лицу? До этого момента ему предстоит ещё многое пережить.
— Развлечёшь или нет, — Чужой улыбается почти зловеще, — неведомо даже мне. В одном ты можешь быть уверен: я буду наблюдать с интересом.
Он рассыпается на миг, чтобы оказаться в нескольких шагах от мужчины.
— Есть ещё кое-что, — вновь приглашает его отправиться вперёд, всё дальше и дальше по вьющейся в Бездне тропинке, собранной из мозаики стылых мгновений.
Мимо склонившегося над картой империи Лорда Регента; по лежащей на боку башне как по мосту; вниз по мощёному булыжником фрагменту улицы, осторожно ставя ноги между замерших на бегу крыс. Дальше, к кусочкам ужаса Дануолла.
Под вагоном, ссыпающим в через край едва упакованные запятнаной тканью трупы жертв чумы, по самому краю над пропастью, в которую они должны вот-вот сорваться. Обходя стороной беглецов, в чьи спины вот-вот вонзятся стрелы толлбоя с наконечниками, наполненными ворванью, испепеляющие жертву на месте. Лица людей – простых горожан, если судить по их одежде – искажены ужасом почти первобытным, страхом, сильнее которого в человеке нет: боязнью смерти, конца известной реальности и пересечения порога неведомого.
Чужой сидит на краешке баррикады, преграждающей дорогу, сразу за стеной света. Холодные злые искры электричества хищными зигзагами прорезают воздух, впиваясь в тело, наполовину рассыпавшееся прахом: остались только ноги, остальное лишь намёки на силуэт, обрисованные разлетающимся пеплом. Долей мгновения позже не останется и этого. Стены света были, пожалуй, самым смертоносным и эффективным изобретением Соколова.
Он ждёт, пока Корво доберётся сюда, пройдёт через смертоносные врата. За его спиной псы смотрителей повалили в грязь подростка с лицом, перепачканным грязью и кровавыми слезами.

“ЧУМА В ЗДАНИИ.
ИМУЩЕСТВО КОНФИСКОВАНО В ПОЛЬЗУ ГОСУДАРСТВА”

– гласила табличка, прибитая к заколоченным окнам дома, возвышающегося позади этой сцены.
— Заговорщики сплели хитроумный план, выбив почву из-под ног не только у тебя – у всей империи. За то время, что тебя не было, Дануолл изменился. Не в лучшую сторону. Хаос, чума и продажные чиновники раздирают то, что так долго строила Джессамин. Всё это так неправильно, правда?
Чужой поднимается и поворачивается спиной, задирая голову, будто ему интересно рассмотреть человека, что стоит на крыше конфискованного здания. Бедняга балансирует на самом краю.
— Но самый важный вопрос: на что ты намерен пойти, чтобы вернуть наследнице престола корону, принадлежащую ей по праву рождения?
Он поворачивается к мужчине, глядя на него в упор.
— Ты жаждешь мести. Готов выпотрошить и убийцу, чья рука сжимала клинок, и заговорщиков, что направили эту руку, и, полагаю, всех, кто встанет у тебя на пути. Но что станет с Дануоллом в этом случае? Какую империю ты отдашь своей маленькой императрице, Корво Аттано, Защитник Короны?

+2

14

Корво испытывает гнев и не хочет отпускать это чувство.
Все годы, которые он служил верой и правдой своей Императрице мужчине приходилось сдерживаться и вписываться в рамки дозволенного поведения. Но сейчас он станет убийцей, он уже им стал, когда выбирался из тюрьмы и был вынужден прикончить пару предателей. Их трупы уже наверняка нашли.

Чужой играет с ним - такая простая мысль, доступная только защитнику короны, но это ровным счётом ничего не меняет. Если божество играет, то пусть так, но мальчишка с угольно-черными глазами дал Корво силу.

Эта сила поможет ему.

Он рассыпается в воздухе хлопьями пепла и велит следовать за ним, а Аттано осваивает дарованную ему способность. Он все видит. Не смеет игнорировать то, во что превратилась Империя, не забывает лорда-регента, которого с удовольствием скинет к чумным крысам.

Город пал под натиском предателей и алчных ублюдков, а страдают простые жители. Корво хочется сейчас же вырвать застывшие в воздухе зажигательные болты, но он не может.

Бездна в ладони пульсирует голодным зверем, заставляет двигаться вперёд и он слушается. Снова призывает странный дар, снова минует расстояние и, наконец, оказывается на поваленной башне. А вокруг ничего больше. Но Корво находит путь и снова зовёт магию.

Чувствуя усталость, мужчина медленно прошёл сквозь застывшую световую стену. Подобное не было распространено при Джессамин. Ублюдки не только предали её, но и осквернили память о ней, уничтожая Дануолл.

Корво слушает, что говорит Чужой, видит все это здесь, в Бездне и уверен, что на этот раз все так и есть. Что на этот раз все увиденное уже не домыслы лорда защитника. Отчего божество задаёт такие вопросы? В прочем, какая разница? Корво хмурится, его лицо показывает всю испытываемую им злость, а гнев едва не обжигает.

-Я уничтожу предателей, - упрямо повторяет он, - я пролью реки крови, и они будут течь по улицам Дануолла. Любой причастный к предательству и убийству Джессамин поплатится жизнью. Я помогу своей дочери восстановить Империю, но милости не будет.

Правильно это или нет никто не скажет, но Корво не намерен щадить тех, кто все это устроил. На Карнаке никто не учил подставлять другую щеку, там учили бить сильнее.

Это была прекрасная Империя, цветущая и Джессамин правила ею грамотно, а недовольные всегда есть, но так, чтобы дошло до предательства таких масштабов? Этого никто не ожидал.

И в этом главная ошибка Корво Аттано.

+1

15

Чужой улыбается в ответ: почти-мягко, но отчего-то жутко. Он знает, как часто люди отказываются от своих намерений, едва ли сделав несколько шагов по выбранному пути. То, что горячая голова считает оправданным и закономерным, пугает, когда гнев, злость и месть не застилают разум. Он знает и то, насколько далеко люди заходят в своих заблуждениях, насколько поздно прозревают свои ошибки и насколько остро сожаление о том, чего не возвратить, вонзается в раскаявшееся сердце. Знает и о тех, кто прошёл по пути разрушения до конца, без сожалений, без тени сомнений.
Лишь время покажет, что станет с яростью этого человека, и не примет ли она иной, более ужасной формы.
— В грядущие дни тебя ожидает множество испытаний, Корво. Твоя цель далека, а твоих союзников меньше, чем врагов. И хоть помощь иногда приходит с самой неожиданной стороны, но есть лишь один человек в этом мире, на которого ты можешь положиться. Ты ведь всегда был один, не так ли?
Чужой протягивает руку раскрытой ладонью вверх. Бездна сгущается в плотный клубок тьмы, принимающий форму сердца: мягкого, податливого, усовершенствованного.
—  В потаённых уголках твоего мира и святилищах, возведённых для поклонения мне, ты найдёшь кости, поверхность которых отмечена моей меткой. Для моих последователей это символы культа, для смотрителей Аббатства – предметы ереси, для тебя – ключ к пониманию Бездны. Они даруют тебе силу, неподвластную другим. Это сердце – хранитель многих секретов и компас к частицам силы. Мой второй подарок тебе.

+2

16

Он говорит витиевато, как какой-нибудь поэт или профессор университета, Корво знавал нескольких таких и каждый раз втайне ото всех, даже от Джессамин все думал, как при этом можно не уснуть? Все разговоры в таком стиле всегда можно было пересказать в трёх словах и смысла они никакого никогда  не несли, но Чужой – божество. Который только что верно подметил, что Корво всегда был один. Да, это действительно отчасти правда, но когда-то у него была Джессамин. Она не смотря ни на что была с ним. Все эти годы, что, кажется. Пролетели как один миг.

Столько воспоминаний.

Прошло всего полгода, а Корво не уверен в том, что его разум с точностью до мельчайших деталей помнит её лицо. Со временем и это исчезнет.

Со временем, исчезнет всё.

Чужой продолжает говорить, протягивая руку. На его тощей ладони появилось сердце с камерой, оно бьется. Это… странно. Аттано берет этот подарок и ответ, как им пользоваться пришел сам собой – слегка надавив на мягкий и живой орган в своих руках Корво неожиданно услышал голос.

«Это место — конец всех вещей. И начало».

- Этот голос, - пораженно шепчет Корво, - Джессамин. Как это возможно?

Он думал, что в этом мире уже ничто его не удивит, ни предательство приближенных, ни рождение ещё одного ребенка, ни собственная старость. Но сейчас Корво был удивлен и самую малость напуган. Это Джессамин, голос его Джессамин в этом отвратительно холодном месте.

Как это возможно?

Очередная игривая шутка божества?

Его Императрица говорила о том, что её сердце в его руках, но теперь, похоже это действительно так. У божества отвратительное чувство юмора и слишком большая любовь к иронии. За что его так? За что с ней так? Аттано только чувствует, как медленно бьется её сердце, чувствует, как удары становятся чаще, чстоит только ему немного повернуться чуть левее. А когда оно заходится в бешеном ритме, бывший Лорд-Защитник понимает, что впереди его ждет алтарь с руной.

Повинуясь этому зову и желанию замедлить бег неживого сердца (в маленьком окошечке  Аттано замечает ворвань), он вновь призывает магию дважды телепортировавшись. Две руны действительно оказываются на алтаре. Едва он коснулся пальцами поверхности рун, как метка будто бы ожила, запульсировала.

- И что в итоге? – спрашивает он, уверенный, что Чужой услышит.

В коечном счете, ему ведь действительно пора.

+2

17

Чужой улыбается: сердце Лорда Защитника не так отвердело, как тому думалось. Забавно всё же, какими мягкими они могут быть рядом с другими людьми, даже если те мертвы. Иногда – особенно если мертвы. Ковро, пожалуй, ещё долго будет вздрагивать, сжимая Сердце, смотря на него со смесью боли и ужаса, прислушиваясь к редким, тихим ударам в тишине. Оно будет его самым дорогим и самым странным сокровищем, всегда вызывая противоречащие друг другу желания выбросить подальше и никогда не выпускать из рук.
— Итог, — говорит Чужой, оказываясь рядом, чтобы мужчина слышал, — зависит от слишком многих неизвестных, и ты не последняя сила в этой истории. Как ты воспользуешься тем, что я тебе дал, зависит только от тебя. Так же, как это было для всех, кто был до тебя. Каков будет у этой истории конец? Хотелось бы мне знать.
Чужой делает резкий взмах рукой, и Бездна темнеет, сгущается вокруг крохотного островка с алтарём, и сам камень под ногами начинает рассыпаться чёрным пеплом, беззвучно опадая в пустоту.
— Я возвращаю тебя обратно, но мой взгляд будет следовать за тобой.
Опора уходит у Корво из-под ног, он срывается в пустоту и бесконечно долго летит вниз.

А потом просыпается.

+2

18

Жутковато.

Мертвый холод Бездны проникает в Корво и пропитывает его всего своим запахом гниющей плоти левиафанов. Их огромные тела парят над ними, без устали внимают затянувшимися белесой пеленой глазами, слушают неведомого доселе гостя и уплывают в эту желтоватую мутную даль. Сердце в го молчит, не ударяется в пальцы, не светится ворванью и не двигает шестеренками. Чужая игрушка, вырезанная из тела возлюбленной, оскверненная механизмами и магией. Но отчего голос так знаком? На душе горьким пониманием разливается боль.

Мужчине не престало верить в подобные вещи вроде божества, души и всего такого прочего, что больше свойственно женщине, однако Корво практически убежден, что в его руках именно душа возлюбленной.  Бездна – странное место, оно не держит и не прогоняет, сохраняя тишину в смертельный холод. Божество, что находится – не живет – здесь, словно бы с любопытством в черный, как вороново крыло глазах смотрит на Аттано, обещая наблюдать за ним.

Бывшему лорду-защитнику не может подобное нравится, но что он может?

Падение, если оно и есть не чувствуется.

Мужчина просто открыл глаза, уставившись взглядом деревянный пол – свесился во сне, того и гляди сейчас упадет. Аттано медленно опирается рукой о край профиля кровати, переворачивается на спину и шумно выдыхает. в открытых окнах слышен прибой, плеск холодной воды о каменный причал, крик чаек, что никак не могут поделить между собой хищный улов и негромкие разговоры тех, кто здесь. В «Песьей Яме». Кровать скрипит под его весом, старые доски половиц возмущенно встречают тяжелые ботинки, тихим змеиным шипением горит несколько свечей, перешептываясь между собой о новом госте паба.

Тяжелый вздох.

На руке, которой он так старательно стискивает лоб действительно есть метка, в ладони руки ощущение странной силы. Корво сжимает кулак, смотря на другой угол проходной комнаты и видит синее сияние. Легкий порыв вперед и он уже там.

- Ох, - вырвалось негромко, а где-то рядом бьется сердце. Бухает, громко, часто, уверенно. Аттано достал его из внутреннего кармана своего плаща – вот де, не удосужился даже раздеться; и мгновенно он увидел красным облачком позади причала, за трубами и бойлером руну. Сердце в руке бьется быстро, в груди – и того чаще. Не солгал значит, не сон привиделся. Корво действительно получил метку Чужого, метку, связывающего его с Бездной и теперь он может больше, чтобы наконец-то спасти свою дочь и предать всех предателей своему личному справедливому и праведному суду. Крепко мысленно сжимая кулак, Аттано выдыхает и смотрит на бьющееся сердце той, кого никогда в жизни не мог бы женой назвать. Легкое прикосновение кончиками пальцев, плоть под ними толкается навстречу, а в маленьком окошке шевелятся шестеренки и светится ворвань. Темные глаза с болью смотрят на то, что осталось от любимой, созерцают светлое небо над Дануоллом, что мощной заслонкой стоит в отдалении, с виду такой тихий, спящий. Как в те времена, когда на троне сидела Джессамин.

И лишь горы сбрасываемых трупов, что видны даже отсюда кричат – этот мир гниёт. Он сжимает пальцы.
«Этот мир падает. Какой дорогой ты пойдешь, неведомо даже мне», - спокойный голос любимый, громкий, мелодичный, ласкающий, будто её нежное прикосновение к его широкой груди кончиками пальцев. Прохладный солёный воздух с города принес приторную вонь гнили, совсем скоро они отмоют город и справится со всем. Он поможет своей дочери.
- Я скоро приду, Эмили, - низким голосом говорит он ветру, чтобы тот унес это обещание его маленькой девочке.

+1


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » dishonored