От Митры можно было ожидать чего угодно. Самых неожиданных выходок, вопросов и даже, как это ни странно, нападок - на Совет ли, на джедаев, или просто на очередного зарвавшегося падавана, который решил самоутвердиться за счет других - таких, увы, в последнее время становилось все больше. Однако предположения, высказанные столь опрометчиво вслух, Эйтрис однозначно не нравились, равно как и очень зыбкие вопросы, поднимать которые в этом самом месте было далеко не лучшей идей. Не клонит, значит? Нет, конечно же, в рассуждениях Митры был смысл, другое дело, что еще слишком рано вешать ярлыки, не зная ровным счетом ничего. Пока не зная, если быть точными. А вот пресловутое "это не наше дело", кажется, в очередной раз прошло мимо Сурик, на все всегда имевшей собственное мнение. Тоже, в принципе, ожидаемо. Просто Люсьен категорически не нравился им обеим, равно как и вся эта кровавая история. Эйтрис очень хочется устало пожать плечами и ответить что-то в духе "откуда мне знать", в конце концов, у нее никогда не было учеников, да и не предвидится в ближайшем будущем, если, конечно, магистры не будут настаивать на своем. Куда больше обучения, ее всегда интересовали знания, которые еще только предстояло найти или систематизировать, предварительно изучив. Но Митра смотрит на нее, ожидая ответа, и приходится всего лишь неопределенно покачать головой. Смогла бы понять? Простить? ...того, кто предал твои ожидания? Того, в кого ты вложила все, получив подобную неблагодарность? В конечном итоге, любые причины это лишь жалкое оправдание, а выбор всегда зависит от самого человека и его наклонностей. История Экзара Куна вполне ярко демонстрировала это... читать дальше
устав администрация роли f.a.q фандом недели нужные хочу видеть точки отсчёта фандомов списки на удаление новости

crossfeeling

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » Have a Nice Day


Have a Nice Day

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Have a Nice Day
Yennefer (Wanda Maximoff), Geralt of Rivia, Cirilla

https://pbs.twimg.com/media/CS_YCmiU8AAojo5.jpg

«

Туссент, 1273 год
Семья — это либо постоянный саботаж, либо надежная опора. В последнем случае тебе очень повезло. (с)

»

+2

2

Вы встретитесь.
Я знаю сумасбродство
Стихийных сил и ветреность морей,
Несходство между нами и сиротство
Неисправимой верности моей. (с)


Ясная синева неба, где не наблюдалось ни одного облака, знойные лучи солнца, яркость листвы и травы. В воздухе витает запах цветов и ягод. Туссент не похож на другие герцогства и княжества, от которых несет апатией и какой-то вонью. Каждому путнику кажется, что он попал в рай на земле. Красивые пейзажи, аккуратные домики, приятные люди. На первый взгляд – идеальное место для жизни. Ласковое солнце практически круглый год ласкает кожу. Лишь ступив за границы столицы можно попасть в вереницу вечных празднеств. Опьянеть от вина, которым потчуют чуть ли не на каждом шагу. Оглохнуть от музыки и песен, растоптать землю под ногами в головокружительной пляске. Словом – живописный край. Здесь не буйствует люд, здесь чистота и порядок. Оттого было удивительно получить весточку от ведьмака именно из этого герцогства. Разгул нечисти в Туссенте?

Йеннифэр аккуратно сворачивает письмо и прячет его. После их последней встречи чародейка не искала встречи и не жаждала разговора. Ее жизнь – череда переломных моментов, после которых требовалось время, чтобы начать жить дальше. После последнего, решающего сражения с Дикой Охотой, время шло медленно и однообразно. Чародейка из Венгерберга потеряла свой маленький смысл жизни. Потеряла то, чего искала всю свою сознательную жизнь. Ее утенок, ее сильная, отважная Цири сгинула. Она не вышла к матери. Она закончила эту войну, предотвратила Белый Хлад. Она победила. Но для Йеннифэр это не было победой, это было горьким и страшным поражением. За сотню лет она так и не научилась абстрагироваться от потерь. Никакая магия и колдовство не поможет горюющему сердцу, никакое заклинание не залатает зияющую дыру в душе. Искать утешение в чужих руках не хотелось, оттого и решение разойтись в разные стороны с Геральтом далось легко. Лишь одним своим видом он мог напоминать о почившей дочери. А жить воспоминаниями не хотелось. Жалость к себе – мерзкое и не достойное чувство для чародейки.

Как обычно, она носила только два своих цвета - черное и белое. Волосы, цвета вороного крыла, ниспадающие на плечи тугими локонами. Черные длинные ресницы, обрамляющие веки, фиалковые глаза. Черная юбка, черный короткий кафтанчик с белым меховым воротником. Белая рубашка из тончайшего льна. На шее - черная бархотка, украшенная усеянной бриллиантами обсидиановой звездой. Возможно, она выбрала не лучший наряд для жаркого климата Туссента. Даже зимой, когда снега покрывали плодородную землю, здесь было тепло. Что говорить о лете. Но высокая температура не доставляла чародейке неудобств. Крепко удерживая поводья черной лошади, Йеннифэр двинулась по главной дороге, в сторону кладбища. Навьюченная тряпочными и кожаными мешочками, лошадь шла медленно, затаптывая копытами зеленую траву вдоль тропинки. Йен выдвигалась в путь налегке, собрав лишь необходимые склянки, баночки и бутыльки, с неизвестным для окружающих содержимым. Они были несменными спутниками чародейки. Дорога дорогой, а выглядеть хорошо нужно хоть в чистом поле, хоть во дворце. Цель, по которой ее нескромную персону пригласили в столь живописное место, была не совсем ясна. Однако, чародейка надеялась выяснить это уже при личной встрече. Дорога заканчивалась, дальше придется идти пешком – лошадь устала да и ухабы раскинулись по пути к кладбищу знатные. Координаты, которые указал в письме ведьмак, были чудными. По всей видимости, именно в этом месте ее ждало нечто важное, раз встреча назначена в дали от чужих глаз. Живых глаз.

Йеннифэр грациозно слезла с кобылы и, привязав ее за поводья к близстоящему дереву, двинулась в лесную чашу. По пути все чаще начали появляться надгробия, заброшенные могильники, запах витал тут менее приятный, нежели близ Боклера. Не смотря на стоящую жару, женщина не думала снимать перчаток – не хватало подцепить чего нежной кожей рук. А руки, как известно, главная ценность любой чародейки. Разбросанные по периметру колонны, обвитые плющом и зарослями, бетонные блоки, служащие не то ступенями, не то неудавшимися надгробиями. Посреди всего этого великолепия стоял одинокий серый склеп. Выбор места встречи Йен не удивил, но все таки заставил насторожиться. Что за скрытность? Неужто во всем Туссенте не нашлось места по приличнее, нежели место массового захоронения? Вздохнувши, Йеннифэр обошла полуразрущенный склеп вокруг и, скрестив руки на груди, встала поодаль от входа.

[NIC]Yennefer[/NIC]
[AVA]http://i.yapx.ru/BX4Qy.jpg[/AVA]
[SGN]http://i.yapx.ru/BX4RR.gif
[/SGN]

+2

3

Слово – серебро, молчание – золото. Родившаяся под влиянием времени поговорка ярче всего отображала истину, на поверку, являющуюся далеко не всем. Молчать не сколько правильно, сколько тяжело.

Последний раз, когда он видел Йеннифэр её глаза были наполнены грустью. Той самой, которой не было смысла скрывать, однако которой на даёшь заполнить себя, по крайней мере при чужом взгляде. А взгляд Геральта будто в одночасье и стал чужим. Боль потери мучила, рвала, кровила, отзывалась зияющей пропастью в сердце, которое вопреки всем заверениям чародейки билось особенно сильно рядом с ними. Рядом с Цири. Её губы кривило от злости, когда глаза ослеплял белый снег. Казалось ещё мгновение и Йеннифэр до черноты испепелит белое кружево, невесомой паутинкой покрывшее землю, где ещё не давно скакала канонада Дикой Охоты.
Их больше нет. Никого из них. Голова Эредина не украшала ворот Каэр Морхена, но его кровь, давно смытая, но следом всё ещё теплящаяся на мече вполне удовлетворяла свербящее внутри чувство. Не закрывало оно лишь червоточины в скорбящем сердце.
Геральт смотрел на её фигуру сквозь небольшие прорехи в двери, одновременно желая, как можно скорее распахнуть её, а с другой медля, давая себе несколько минут на осознание. Диалог будет долгим и очень напряжённым. Йен никогда не слушает доводов, идя наперекор, делая так, как кажется правильным ей. Одним лишь движением руки, затянутой в элегантную перчатку она отметёт все резонные аргументы, и что это было для блага Цири, и для её блага, поскольку Нильфгаард продолжал вести за ней наблюдение, выцепляя некоторые подробности жизни, несмотря на всю осторожность. Её фиалковые глаза полыхнут, а вместе с доводами воспаряющих куда-то за пределы её понимания, воспарит и Геральт, улетая либо в ближайший пруд, либо в свежераскопанную могилу. И всё-таки, даже несмотря на всю богатую палитру неудобств, что сулила ему напускно напряженная фигура за дверью Геральт был чертовски рад её видеть. В этот раз расставание далось ему труднее всего.

- Не жарко? – Дверь распахивается от одного толчка. Старые петли скрипят, и Геральт невольно осматривает окружающее пространство, пытливым взглядом выискивая неожиданное шевеление. Не слишком-то мирно выглядит ведьмак, выходящий посреди кладбища из склепа, на встречу не менее известной в миру чародейки. У случайного свидетеля могут возникнуть вопросы, задавать которые он будет отнюдь не им. Йеннифэр конечно может помочь, однако она и раньше-то не слишком любила снисходить до мелких проблем, а новый инцидент мог лишь ухудшить её настроение, и без того напряженное.

- Прекрасно выглядишь. – Он остановился в шаге от женщины, ловя ароматы сирени и крыжовника, привычно исходящие от каждого сантиметра её кожи и ткани одежды. Белое и чёрное, где черный явно был преобладающим цветом не слишком-то сильно подходили для края, где солнце нещадно палило большинство дней в году, но даже претерпевая некоторые неудобства чародейка не изменила своим привычкам, что вызывало внутри ведьмака немое одобрение.
- Пройдём внутрь. Не слишком безопасно беседовать на кладбище посреди дня. – Геральт галантно протянул ей руку, свободной указывая по направлению к двери, ведущей за стены, на первый взгляд самого обычного склепа. На самом деле в его глуби скрывалось куда более объёмное и подходящее для жизни помещение, любезно одолженное им во временное пользование одним старым знакомым высшим вампиром. Одолжено негласно, ибо о судьбе Региса Геральт так ничего и не знал.

Он торопился и это бросалось в глаза даже невооружённым взглядом. Не только потому что их поведение было подозрительным. Геральт не хотел медлить. Не хотел более скрывать того, что ожидало Йеннифэр внутри. Ту, от которой её глаза наконец наполняться радостью и ярчайшей злостью одновременно.

+2

4

Я дома. В своем мире. Постоянно. Наконец-то!
Больше не нужно никуда убегать. Больше не нужно прятаться. Эредин и его Красные Всадники больше меня не потревожат.
Странно, что к этому оказалось не так уж и легко привыкнуть снова. Всегда, всю мою жизнь, кто-то меня преследовал.
Риенс, Вильгефорц, Эмгыр, Дикая Охота…
Лео Бонарт, Стефан Скеллен и его прихвостни… Даже гребанные эльфы со своим желанием заполучить обратно Старшую Кровь.
Лишь только кривлюсь, в очередной раз ощущая, как шрам на щеке натягивается от подобной мимики.
Аваллак’х мне помогал все то время, когда я скрывалась. После того, как я вырвала Геральта из лап Дикой Охоты.
Тогда Эредин взял мой след и не сходил с него достаточно много времени. Аваллак’х меня оберегал. И почему? Потому что у меня глаза его драгоценной Лары Доррен? Потому что он смотрел мне в лицо и надеялся увидеть ее?
Даже шрам мне уменьшил, посмотрите-ка, какая забота! Потому что у Лары его не было, разумеется. А не потому, что хотел мне помочь.
Лживый остроухий лицемер!
Когда его драгоценная, идеальная лаборатория превратилась в хрен пойми какой бардак, вот тогда мне полегчало. Я разносила все, что мне попадалось под руку.
Бились стеклянные колбы, падая на пол и разлетаясь на мелкие осколки.
Шумно рвались в моих руках куски пергамента с заметками на Старшей Речи, и отправлялись к осколкам.
Подсвечники летели в шкафы, ничуть не пощадив старинные книги.
Все, что стояло аккуратно, оказалось разбитым, порванным, поломанным. Все. Абсолютно все.
А я смеялась. Мне давно не было настолько хорошо, как в те моменты.
Наверное, когда он увидел, во что превратилось его рабочее место, он был в ярости. Или расстроен. Или раздосадован. Да какая разница!
Теперь ему все восстанавливать. До сих пор ли этим занимается?..

Какая мне разница. Не видела его с тех пор, как зашла в башню, отправляясь на встречу с Белым Хладом. Тем, что так стремился в наш мир, поглотить его под слоем снега. Накрыть все смертью и никого не оставить в живых.
Час Презрения, Час Белого Хлада…
Пророчество Итлины отпечатывается в голове, стоит его услышать лишь однажды. Может быть, когда-нибудь, наш мир ожидает именно он.
Но не сейчас его время, вовсе нет. И только Старшая Кровь может его оставить. Я.
И я это сделала. И я вернулась, но…
С меня хватит! Всей этой политики, собственной важности лишь из-за происхождения.
Геральт меня поймет. Вот что я знала точно.
Пусть Эмгыр думает, что я мертва. Общения со своим кровным отцом мне не нужно. Эмгыр вар Эмрейс - последний человек, которого я хочу видеть. И с которым хочу говорить.
Старые детские обиды не проходят. Я не простила. Ничего ему не простила.
Не простила маму, которую забрал магический шторм, заставляя море у островов Скеллиге бушевать в стихии.
Не простила бабушку вместе с горящей Цинтрой.
Не простила ему Йеннифэр в плену у Вильгефорца, не простила Скеллена, что оставил мне шрам.
Не простила Бонарта, что убил моих друзей и девушку, которая… была мне очень дорога.
Есть вещи, которые не смывает никакое кровное родство и никакие поступки позже.
Если Эмгыру вар Эмрейсу неприятно знать, что я - мертва, пусть так оно и будет.
Он это заслужил.

Спустя восемь лет, наполненных постоянными преследованиями, смертями вокруг меня и испытаниями, которые мне приходилось преодолевать, моя жизнь наконец-то стала такой, о которой я мечтала.
Обретя свободу, я все чаще возвращалась мыслями к прежней себе. Той, которой была в детстве.
Юная воспитанница в Каэр Морхен, которую даже не думали укладывать на стол для Испытания Травами, но вручали в руки деревянный меч и отправляли на Маятник.
Он качался на ветру, а училась уворачиваться. Иногда падала, еще не умела группироваться, еще не подозревала, на что способна.
Ламберт ухмылялся и качал головой, смотрел на меня с вызовом. Я отвечала ему таким же взглядом и забиралась обратно.
Даже если было больно. Даже если тонкая рубашка пропитывалась потом. Даже если было тяжело дышать, а руки и ноги дрожали от усталости.
Эскель, проходивший мимо, качал головой и говорил Ламберту, что он слишком много меня гоняет.
А я лишь гордо задирала нос и громко говорила, что стану ведьмачкой и еще всем им дам фору, когда вырасту.
И снова забиралась на Маятник. Из упрямства и желания показать, что я не слабая, не бесполезная и способна на это.
И что теперь? Сколько раз ломалась моя жизнь после того, как я покинула Каэр Морхен, отправляясь в храм Мелитэле?
Я снова вернулась к этому.
Мы с Геральтом отправились на большак, я впитывала на практике все, чему училась в замке много лет назад. Все, что мне удалось пережить - это неоценимый опыт. А мои способности стали хорошим помощником в этом деле.
И зачем мне эти травы, верно?

Лишь слегка сердце щемила тоска. Корабль на Скеллиге, вот где я видела Йеннифэр в последний раз. Женщина, которую я когда-то невзлюбила с первого взгляда.
Высокая, умопомрачительно красивая, такая, какой мне хотелось стать. Идеальная фигура, идеальная осанка и взгляд свысока. И обсидиановая звезда сверкает на шее.
Спустя восемь лет, Йеннифэр не изменилась. Но наши отношения стали другими.
Йеннифэр только казалась неприступной. Постепенно я замечала, как меняется ее взгляд, когда она смотрит на меня. А я вспоминала, что чародейки не могут иметь детей.
Моя мама, принцесса Паветта, утонула, когда я была совсем маленькой. Йеннифэр стала той, кто мне ее заменил.
Я привязалась к чародейке и все это время очень скучала. Мне хотелось снова ее увидеть. Показать, что я жива. Что ее маленькая, но такая отважная Цири все преодолела и справилась. Стала сильной и снова спасла их с Геральтом, а теперь и не только.
Что? Я хочу похвастаться? Ну… не без этого.
Пусть я скрываюсь, но слухи о ведьмачке с пепельными волосами распространяются стремительно. Эмгыр пока ни сном, ни духом.
Но скрывать правду от Йеннифэр у нас уже нет никакого права.
Поэтому мы решили организовать эту встречу.

Мне еще не довелось заглянуть в Туссент со столь его нашумевшей славой. Только в деревню на окраине, где в полях завелась виверна. И пока я даже не видела их знаменитые виноградники, и не пробовала на вкус эти лучшие вина прямо на их родине.
Кладбище, склеп, вот и все, что я успела посмотреть.
Сначала Йеннифэр. Потом уже все остальное.
Геральт показал, где мне нужно ждать. Я осталась внутри.
Снаружи я слышу голоса, и вытягиваю шею, чтобы увидеть их хоть краем глаза, пока они не зашли внутрь. Запоздало понимаю, что голову виверны все же, наверное, стоило отцепить от пояса, но плевать. Стоит потом вернуться к тому кмету, у которого я брала заказ. И пусть хоть посмеет заплатить кроной меньше, чем договаривались!
Стоило это сделать до встречи. Но мне слишком не терпится снова увидеть Йеннифэр.

Дверь склепа открывается с противным скрипом. Мое нетерпение окончально достигает критической точки.
Едва ведьмак и чародейка появляются на пороге, я делаю несколько торопливых шагов навстречу им, огибая открытый и пустой гроб, но останавливаюсь прямо перед ними.
- Что-то вы долго, - немного нервная улыбка, но показательно непринужденная. Скрещиваю руки на груди, киваю Геральту, и перевожу взгляд на женщину, глядя прямо в фиалковые глаза.
Ох, наверное, она разозлится! Из-за того, что узнает об этом только сейчас.
Все слова, что я хотела ей сказать при встрече, разом вылетели из головы. Вот холера! Почему, почему это всегда происходит?!

+2

5

Ждать пришлось не долго. Деревянная дверь, обшарпанная от времени, со скребком отворилась перед Йеннифэр и на пороге показался старый друг. Солнце пекло нещадно, а учитывая темное одеяние чародейки, лучи буквально впитывались в материю. Геральта начал без приветствия, что сразу облегчило их встречу. Сколько они не виделись? Пару недель? Месяц? Женщине так не казалось. Будто вчера они стояли бок о бок у башни на северной оконечности острова Ундвик. Будто вчера Геральт зашел внутрь за Цири, но вышел один. Будто вчера… Сейчас в ушах не гудел ветер, метель не била в лицо, да и беспокойства в душе не было. Не за кого беспокоится. Оттого и вопрос – зачем же он искал встречи? Искал утешения? Банальная скука? Или же очередная пепедряга, в которую он встрял? Так или иначе ведьма прекрасно справлялся со всем этим в одиночку, без помощи старой подруги. Фиалковые глаза быстро встречаются с глазами напротив. Она вовсе не торопится заходить внутрь, предпочитая и дальше греться под солнцем Туссента.

- А тебе? – взгляд скользит по наглухо застегнутым доспехам и замирает на лице мужчины, когда тот делает шаг вперед с сопутствующим комплиментом. Геральт отвешивал их при любом случае, пусть и неуместном. Чего стоило восхищение запахом чародейки на похоронах короля Брана. – Спасибо.

Йеннифэр не спешила расспрашивать ведьмака о цели ее визита. Да и сам мужчина не торопится вводить чародейку в курс дела. По всей видимости, работал принцип – лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Что-то ждало венгербергскую ведьму за этими дверьми, она это чувствовала, но не высказывала предположений. Это было не в ее стиле. Помимо странного местоположения для встречи, Йен насторожило еще и то, как ведьмак осматривал местность позади нее. Она знала, что за ней следят, но в то же время предпочитала не скрываться. Да и зачем ей это? В Туссент чародейка выбрала не ближний путь и если за ней и наблюдали, то точно не сейчас – она бы заметила. В конце концов, скрытность и переглядывания ей надоели. Йеннифэр медленно повела бровью на протянутую ей руку.
- Может ты уже скажешь, зачем позвал? Я слишком долго добиралась. – проигнорировав жест, женщина двинулась в внутрь склепа.

С каждым шагом, становилось все прохладнее. Не то отсутствие солнца, не то обыкновенный могильный холод заставил бы обычного крестьянина поежится. Но только не бывалую колдунью. Мрачные стены отражали настроение чародейки. Ее лицо не выражало ни грамма беспокойства, лишь где-то внутри свербило любопытство. За поворотом послышался шорох – чьи то шаги по редким камешкам и земле. Женщина шла чуть медленнее Геральта, оттого не сразу увидела блеск изумрудных глаз и пепельных волос.
Ласточка защебетала.
Этот голос, полный жизни и озорства, такой знакомый для Йенны, разлился по стенам склепа и пробрал чародейку до костей. Она остановилась на полушаге, не замечая ничего вокруг, кроме прозрачного образа дочери, плывущего навстречу. Сначала ей показалось, что это обман зрения – она слишком сильно жаждала снова увидеть Цири, что любой мираж мог показаться явью.  Но не сейчас. Сейчас слишком реальная. Слишком живая. Настоящая. Ее утенок, ее исчезнувшая в портале дочь здесь, рядом, на расстоянии пары шагов. Нужно лишь протянуть руку и дотронуться.

- Цири… - имя срывается с губ полушепотом. Ноги сами несут Йен к серебряновласой девчушке. Протянув руки, она заключает ее в объятия. Такие крепкие, на которые была способна. Прячет лицо, дабы застывших слез, которые моментально навернулись на глаза не показывать. Казалось, она может простоять так вечность, больше никогда не выпуская непутевую ведьмачку от себя. – Живая.

Живая. Но почему сейчас? Почему не раньше? Почему ни один из присутствующих в склепе не сообщил ей об этом раньше, позволяя упиваться потерей? Йеннифэр ослабляет хватку и кладет ладони на лицо дочери. Бездонные, зеленые глаза, такие родные и привычно блестящие озорством. Шрам, ничуть не уродующий ее красоты. Эмоции моментально захватили власть над телом Йеннифэр и она не сдержавшись пустила слезу. Она обязательно спросит, что произошло в той башне. Спросит о том, как ей удалось выжить. Спросит и о том, почему так долго не сообщала о своем спасении. Но сейчас нужно насладиться моментом. Поймать его и не отпускать как можно дольше. Дорога стоила этой встречи. Все ее страдания стоили этой минуты.

Женщина медленно поворачивается и встречается взглядом с Геральтом.
- Как давно ты знал?.. – помимо всех вопросов, роящихся в голове, Йен волновал в первую очередь именно этот. Устраивать сцен при Цири не хотелось, а уж тем более сейчас. Но негодования было не скрыть. Даже такой искусной чародейке как Йеннифэр из Венгерберга.

[NIC]Yennefer[/NIC]
[AVA]http://i.yapx.ru/BX4Qy.jpg[/AVA]
[SGN]http://i.yapx.ru/BX4RR.gif
[/SGN]

+2

6

Взгляд Йен подозрительный. Уголки глаз слегка приподняты, губы вытянуты в одну тонкую жёсткую линию, руки крепко сложены на груди. Она не верит, а может просто не хочет верить в какую-то мистическую целесообразность встречи. Сверлит ведьмака подозрительным и самую малость заинтересованным взглядом с самой первой секунды их встречи. И всё-таки она приехала. Несмотря на все доводы логики, своеобразной морали и банальной женской обиды. Обиды на весь мир, на нильфгаардского императора, который заверял о безопасности Цири, на ведьмака, что не смог, не успел защитить возможно последнего родного человека во всём огромном мире, на себя, в конце концов, за упущения, за короткий взгляд, отведенный в сторону, за одно неверное действо, даже за ту близость, благодаря которой Цири и оказалась в плену полусумасшедшего мага. Как бы ему сейчас хотелось стереть печать скорби с её лица. Выпустить Цири вперёд себя, а возможно сделать это на несколько месяцев раньше. Но даже когда преобразованное сердце Геральта ныло от боли даже в тот момент он прежде всего думал об их безопасности.

- Ты же знаешь, мы, ведьмаки, лишены ощущения температур. Так же, как и жалости, сострадания и пожирающей душу алчности. – Попытка разрядить обстановку проходит криво. Шутки для Йеннифэр явно были последним, чего она хочет услышать. Дорогая подруга только сильнее хмурит брови, показывая своё полное нерасположение к несуразицам одним коротким и ёмким жестом руки. Тем не менее комплимент слегка задевает, как выразился бы Лютик, закоченевшие струны её желчной души, смягчая тон чародейки по крайней мере на один краткий миг.

Никто из них не спешит задавать вопросов, хотя их накопилось предостаточно. Игра в имитацию безразличие, очерчение заранее нежизнеспособного предела. Йеннифэр старательно держит образ отстранённости, не показывая больше, чем Геральт и так мог бы увидеть, Геральт в свою очередь, ещё раз кратко осматривает прилегающую к домику территорию, а затем пропускает проигнорировавшую жест женщину вперёд себя, в нутро холодного и не менее мрачного склепа, который оставался таковым, несмотря на все старания Региса.

В последний момент он хочет что-то сказать. Найти какие-то подходящие слова, случайно коснуться руки, поймать мимолётный взгляд, но всё это разбивается в дребезги, стоит мужчине услышать короткие тихие шаги, почти незаметно скользящие в тени меж угрюмых стен. На несколько коротких секунд Геральт останавливается на лестнице, давая Йеннифэр в полной мере насадиться моментом. Моментом долгожданного воссоединения. Он не смущает её своим присутствием, отводит в сторону глаза до тех пор, пока бархатная перчатка не впитывается в себя несдержанные слёзы. Он ничего не говорит, подпирая спиной стену, с короткой улыбкой на губах рассматривая напряженную спину Йеннифэр и полные зелени глаза Цири. Он отчётливо видел их даже в этом полумраке.

- С самого начала. – Он ожидал этот вопрос, и не раз прокручивал в голове варианты ответа, раз за разом приходя к одному и тому же выводу – лучше нелицеприятная правда, чем… - Тогда в башне, портал не закрылся пустым.
Момент трепетного воссоединения быстро растворяется в пучине негодования, волнами исходящего от чародейки, да с такой силой, что воздух внутри едва не задрожал от напряжения. Геральт посылает Цири короткий взгляд, всем своим видом показывая не вмешиваться. Её попытки оправдаться не помогут, только испортят её же настроение. В конце концов, это была его идея, ему за всё и отвечать.
- Понимаю, у тебя сейчас много вопросов и если ты соблаговолишь присесть и не испепелять меня взглядом, я отвечу на каждый из них, и наша беседа пройдёт наиболее продуктивно.
Бесполезно, чуть менее чем полностью. С вероятностью близкой к абсолютной, слова Геральта вызовут в женщине прямо противоположную реакцию, однако, во-первых, фраза – рассвирепей и швырни меня в первый открывшийся портал, звучала бы наиболее странно, а во-вторых, он хотя бы попытался.

+2

7

Не скажу, что это было действительно необходимо. Вот так скрываться. Объявить Цириллу из Цинтры мертвой, пропавшей в портале. Ушла остановить Белый Хлад и не вернулась.
Вот так-то. Так и бывает.
Не в первый раз мне доводилось пропадать настолько, что на Континенте не оставалось моих следов. Но тогда все знали, что я жива, просто в другом мире.
А тут…

Бегать я устала. Еще во время пряток с Эредином и его всадниками. Бежать нужно быстро, стремительно, едва мне удавалось воспользоваться своим даром.
Я избегала этого, как могла. Но порой приходилось, иначе было бы трудно…
Даже без этого, каждый раз был вопрос времени, когда Дикая Охота снова возьмет мой след. И снова пустится в погоню.
Хотелось ли мне жить мирно? Может быть, выбрать себе уединенный домик и мастерить шкуры, наслаждаясь природой, как когда-то Высогота, что приютил меня и выходил, раненую, побитую, со свежим шрамом, что навсегда изуродовал мое лицо?
Нет, это скучно. Чего ради сидеть в своей хижине и ни черта не делать, прожигая жизнь, как дрова в печке?
Выбор, который я не сделаю никогда.

А что еще меня ждало?
Возможно, трон Нильфгаарда. Одна мысль об этом вызывает волны отвращения и тошноты, что подкатывает к горлу.
Управлять государством, что сожгло Цинтру, где я провела свое детство? Где погибла моя бабушка?
Эмгыр думал все оставить мне. Передать мне со временем трон. И какой куролиск его покусал на этот раз, простите?
Безумные идеи человека, который когда-то был моим отцом, пугают меня до усрачки. Мне не хочется с ним иметь ничего общего, не хочется с ним видится.
Император Нильфгаарда терпеть не может получать отказ. Император Нильфгаарда его и не получает.
А я не собиралась говорить ему “Да”. Ни разу, никогда в жизни. Видеть-то его не хочется, слишком велико искушение плюнуть неудавшемуся папаше прямо в рожу.
Я не хочу быть императрицей и принимать на себя подобное бремя. Все, чего я хочу - своей свободы и делать то, что мне нравится. Я же с детства мечтала, как стану ведьмачкой.
И теперь мечта сбылась. Могу ли я назвать себя сейчас счастливой? Да, вполне. Не всегда все проходит гладко, судьба такая курва, что обязательно подкинет свой подвох.
Приходится скрываться. Делать вид, что мертва. Наша общая с Геральтом тайна.
Так нужно.
Но от Йеннифэр скрываться бесконечно не получится.

Я смотрю в лицо чародейке, будто бы стараясь прочитать ее эмоции сейчас. Не раз приходило в голову, что Йеннифэр не понравится сам факт тайны.
Возможно, она будет обижена. На меня, на Геральта… Рассердится, отправит ведьмака в какой-нибудь портал, что выкинет его посреди кабинета Эмгыра, потому что вряд ли существует более неприятное место, чем это.
А меня отчитает, да так, что я стыдливо опущу голову, закушу губу и буду лепетать какую-то глупость, в виде банальных извинений, забыв, что я давно не ребенок.
Будто бы вернусь лет на восемь раньше, когда я в очередной раз ее не послушалась, а затем прятала глаза, обещая госпоже Йеннифэр, что подобного больше не повторится.
Нет, не стоит. Если мы спокойно ей все объясним, она поймет. Должна понять.
Но чувство вины, что мы держали чародейку в неведении, все равно не отпускает.

Пока она реагирует мягко. Она идет ко мне навстречу и прижимает к себе. Я утыкаюсь носом в ее волосы, улавливаю столь знакомый с детства запах сирени и крыжовника.
Пальцами почти до боли стискиваю ее плечи, позволяя себе эту минутную слабость.
- Я скучала… - тихо шепчу, прежде чем Йеннифэр меня отпускает.
Затем, отхожу на несколько шагов назад, ловко спиной запрыгиваю на край саркофага, закидываю ногу на ногу.
Наблюдаю за ведьмаком и чародейкой, прикидывая, насколько же будет шанс, что они не поругаются, никто не полетит в портал и никого не станут отчитывать.
Кажется, очень маленький. Упс!

Геральт взглядом просит не вмешиваться. Лишь закатываю глаза, вздыхаю. Когда это я его слушалась в таких ситуациях?
К тому же, потом все равно спасибо скажет. Что не улетел в портал.
- Это была моя идея. Да, возможно, плохая, но какое-то время стоило не рассказывать об этом. Эмгыр должен был убедиться, что я мертва. И чем меньше об этом знали людей, тем лучше. Ты можешь злиться, но это уже ничего не изменит. Так, может, все же не растянем выяснение отношений на долгий срок? И поговорим рационально?
Ой. Кажется, я сделала только хуже. Или все-таки нет? В любом случае, если Йеннифэр хочет на кого-то ругаться, то пусть ругается на меня. На меня она будет злиться меньше, чем на Геральта.
Ну, я надеюсь, во всяком случае.
Но удар принять на себя готова.

+3

8

Склеп – темный и мрачный. Не смотря на жару Туссента здесь холодно и сыро. И лишь один светлый лучик освещал все вокруг, вытеснял тьму. Глаза цинтрийской княжны горели ярко, и в них можно было разглядеть сожаление. Она бы и рада была раньше рассказать о себе, вернуться к Йеннифэр и унять ее боль. Но она не могла. И Геральт не мог. Только вот чародейка от этом не знала. Ее глаза недобро сверкнули и, казалось, даже потемнели.
«С самого начала» - говорит ведьмак и у Йенны напрягается все тело. Цири отошла во время, иначе рисковала остаться с поломанными костями под напором пальцев женщины. Слезы моментально высохли на щеках, будто их никогда и не было. В голове звучит «Я скучала» голосом Цириллы, но ответить взаимностью чародейка не может – язык не слушается. Ее бледное лицо на мгновение покрылось багрянцем. Злость закипала постепенно. Фигура ведьмака неподвижна и голос звучит успокаивающее, но только не для венгербергской чародейки. Ее раздражает это и раздражение быстро сменяет радость от встречи с дочерью. Осознание того, что все это время ее дурили, не может прийти окончательно. Ее, Йеннифэр из Венгерберга, умудрились одурачить самые близкие люди! Неслыханно. Она не готова слушать оправдания, не готова к длинному рассказу, оправдывающим подобный поступок. Никакая причина не сможет оправдать ее разбитое вдребезги сердце. Ни один довод не способен унять злость. Но выбора нет, придется выслушать, хотя бы для того, чтобы понять – насколько серьезно их положение на данный момент.

Йен не успевает открыть рта, как Цири начинает лепетать. Разумеется. Она будет выгораживать новоиспеченного отца до последнего вздоха, не смотря на то, что женщина даже не успела кого-то обвинить. Они оба хорошо ее знали. Даже слишком хорошо. Волны иссиня-черных волос колыхнулись – Йеннифэр поворачивает голову к Геральту и, чуть нахмурив брови, начинает сверлить его взглядом. Серьезно? Продуктивная беседа? Йен не нравилось, что порой, в ней видели неадекватную и совсем не способную держать себя в руках женщину, и этот тон, будто говорил ведьмак с чудовищем, которого нужно немедля успокоить, вызвал еще больше негодования.
- Я не собираюсь швырять тебя в портал. Вы думаете об этом в унисон. – вздохнув, произносит чародейка. У них обоих должны быть невероятно веские причины не ставить Йеннифэр в известность такое продолжительное время. Они могли бы не утруждаться и дать женщине, со способностями читать мысли пару минут, чтобы она нашла истинную причину. Но черноволосая не стала этого делать. Ни Геральт, ни Цири, никогда бы не солгали. Утаили, но не солгали.

Тирада Цириллы, полная оправданий, звучит убедительно, но слишком сбито и сумбурно. Определенно им стоит поговорить. Точнее говорить будут эти двое, а Йен слушать. Единственная фраза заставила женщину развернуться, решительно скрестив руки на груди и с  тенью непонимания на лице, обратиться к дочери:
- Вы думали, что если я буду знать, то тут же побегу докладывать Эмгыру? Ты же знаешь, я даже под пытками никогда не выдала бы тебя. Никогда, Цири. – Они обе это знали. Так уже было. От того сомнения в молчании Йеннифэр оскорбляли ее. Разумеется, причина могла быть не только в Эмгыре, но она обязана была спросить напрямую. Неужели за такой большой срок, который Цири могла узнать приемную мать, она давала повод усомниться в ней?

Стук каблуков разносится по склепу и звучит в тишине словно набат. Чародейка отходит от Цири в противоположную сторону, дабы видеть и Геральта и дочь. Вспыхнувшее в миг негодование постепенно утихало. Чем больше и внимательнее она смотрела на них обоих, тем больше смягчалось сердце. Но до прощения было далеко. Она все еще не понимала, как они могли подвергнуть ее таким мучениям? Неужели знали, что Йен все выдержит? Почему не сказали раньше? Про Эмгыра она уже слышала. И что в конце концов произошло с Цириллой в башне? Облокотившись на выступ в стене, черноволосая чародейка подняла голову и бросив пару коротких взглядов то на Геральта, то на своего утенка, тихо и коротко произнесла:
- Рассказывайте. – а затем добавила, дабы ответ показался ей достаточно развернутым, - С самого начала. Во всех подробностях. Мне нужно знать все и главное причину – почему не рассказали сразу?

[NIC]Yennefer[/NIC]
[AVA]http://i.yapx.ru/BX4Qy.jpg[/AVA]
[SGN]http://i.yapx.ru/BX4RR.gif
[/SGN]

+2

9

На брошенную, точно вскользь, фразу о портале Геральт даже внимания не обратил, как пропустил мимо ушей тот факт, что даже будучи в некотором замешательстве чародейка не изменяет своим привычкам, делая то, что ведьмак не любил даже больше вынужденного вхождение в портал. Перемещения, заканчивающиеся отрыванием конечностей были конечно неприятны, однако вторжение в пространство, обозначенное самым что ни на есть личным действовало куда более жестко.
Но Геральту это было уже не столь важно. Он мягко взглянул на Цири, с мужественным выражением лица и несгибаемой стойкостью готовую принять на себя, если не всю, то львиную долю удара. Казалось ничто не могло изменить её позиций, пусть даже сказанное звучало в большей степени наивно. О совместности принятого плана не сомневался уже даже стрекочущий кузнечик, ловко перепрыгивающий с лавки на витиеватый дистиллятор, ставший наравне с агрегатом невольным свидетелем их разговором за всю последнюю неделю.

- Эмгыр здесь не причём. – Геральт сделал шаг вперёд, занимая куда более устойчивую позицию и оказываясь прямо перед фигурой Йеннифэр невольно переключая её внимание на себя. – Вернее не в той степени, в которой думаешь ты.
Чужеродная капля сорвалась с потолка и обдав нос Геральта кратким холодным уколом и тут же разбилась об пол, окропив заодно и креплённую кожу сапог. Ведьмак тихо фыркнул себе под нос, прошёл чуть дальше, приземляясь на табуретку у их импровизированного стола, уже в который раз приглашая Йеннифэр занять противоположное место. Однако чародейка всегда действовала исключительно двумя путями – себе на уме, или же всем наперекор. Взыгравшие манеры Геральта, а также полная неподходячщность ситуации для язвления и сарказма не позволили ему сморозить нечто вроде – «продолжай стоять на месте, точно каменное изваяние», и он ещё раз мягко указал на стоящий поодаль, нетронутый пылью табурет. Рассказ, особенно в подробностях ожидал быть долгим, даже расхаживать по комнате, призывно меряя пол шагами быстро надоест.

Он рассказал всё, не утаивая даже не слишком значительных подробностей. Отправным пунктом послужила та самая башня, портал которой закрылся для всех пустым. Для всем, кроме пепельноволосой ведьмачки, сумевшей одолеть проклятье Белого Хлада, и ведьмака, не желавшего идти на заклание к ещё одному проклятью мироздания. У них было несколько минут чтобы прийти к обоюдоустраиваемому плану. Это оказалось проще, чем кажется, оба мыслили в одинаковом направлении. Цири скрылась в башне, а после ускользнула из-под носа пары конных отрядов, на несколько дней обосновываясь в ближайшем лесу. Правдоподобно разыграть потерю оказалось тяжелее, однако вера в свободную жизнь Цири при дворе оказалась такой же хлипкой, как петли старого деревенского сарая и Геральт талантливо разыграл скорбь, на секунду не допуская и мысли о том, что Цири могла быть жива. Что Эмгыр, ему предстояло обманут гораздо более искусного искателя правды, а в первую очередь женщину, скорбь на лице которой резали Геральта больнее кинжала.
Он почти забыл обо всей конспирации, легко согласившись отпустить, а одолеваемая разрывающей сердце грустью Йеннифэр не предала этому особого значения. Впрочем, тут Геральт не мог утверждать до конца, однако в их же интересах было, как можно скорее избавится от общего напоминания скорби.

Дальше шли странствия. Направление юго-запада было выбрано лишь потому, что императорские войска не шибко штудировали округи и пробираться через границы княжеств было куда проще, нежели через самые захолустные северные. Они были острожны, но слухи тем не менее продолжали ползти. Несколько раз им удалось ускользнуть от императорских ищеек, один раз от тайной службы Метины. Война Нильфаагрда занимала мысли людей куда глубже двух странных путешественников, и это во многом способствовало облегчению их передвижений.

- Неделю назад мы добрались до Туссента. Укрыться здесь было гораздо проще. Всё, что ты видишь перед собой обиталище Региса. Мы сразу направились в сторону окрайнего кладбища, и путём нехитрых манипуляций оказались внутри склепа. Отсюда и было направлено твоё письмо.
Геральт замолчал. С первого взгляда было похоже, что он оборвал рассказ на каком-то значимом месте, но уже со второго становилось понятно – ведьмак рассказал всё, что можно было рассказать.
Он украдкой взглянул на Цири, поймал её взгляд, отразившись в молодой зелени её глаз мягким, успокаивающим кивком.

+2

10

Когда Геральт впервые вез меня к Туссенту, он говорил, что это красивое место. Почти сказочное, яркое, и там можно по-настоящему отдохнуть.
Живое, настоящее, не тронутое ужасами войны. Всегда гостеприимное и готовое распахнуть свои ворота любому путнику.
Когда мы оказались на территории Боклера, его слова оправдались. Туссент впечатлил сразу, с первого взгляда. Своей яркой атмосферой и…
Он правда выглядел так, что в нем хотелось остаться…
Но тогда не сложилось. Путешествие в тот день кончилось тем, что мы вытаскивали из петли Лютика, которого хотела казнить Анна-Генриетта. За распутство. Ну, то есть, банально за измену.
Не родине или государству, а за измену лично ей.
Сейчас это кажется смешным. Лютик все-таки получил свое помилование, а заодно и напутствие - никогда тут больше не появляться.
Мы же так и не отдохнули.

Туссент не изменился с тех пор, как я была здесь в последний раз. Пусть его очарования подпортили местные твари. Например, сколопендроморффы, на которых я охотилась чуть ранее. Они мерзкие, противные, от них хочется держаться подальше, но…
За них платят. От них зависит, ночую я в корчме или на улице, и с ужином или без.
Но в остальном - Боклер не изменился. Все тот же солнечный и праздничный город.
И только этот склеп разрушает очарование, фактически окружая нас могильным холодом.
Ведьмакам не привыкать к смерти. Она следует за ними по пятам, наступая на следы и заставляя напрягаться. Ускользать от нее, но рисковать жизнью, сражаясь с чудовищами. И получая за это свои законные кроны.
Потому что риск жизни стоит денег. Потому что ведьмаки так приучены - убивать чудовищ.
Мне не привыкать к смерти. Она не оставляет меня с тех пор, как сгорела Цинтра и погибла бабушка. Даже раньше, когда погибла мама…
Или, как я раньше думала, оба родителя. Но тогда у меня оставалась бабушка Калантэ и грезы о беловолосом ведьмаке, что должен был забрать меня, связанный со мной Предназначением. Ух, как бабушка не любила, когда об этом болтали!
И когда рассказывали мне.
Но смерть не оставляла меня. Она всегда ходила рядом, противно ухмыляясь и забирала близких и дорогих людей. Мама, бабушка, Мистле и остальные…
Но даже их этой прожорливой суке было мало! Она не довольствовалась моими близкими, она забирала и тех людей, кто со мной контактировал. Хотя бы недолго.
Однажды она забрала даже Геральта и Йеннифэр. Тогда, в Ривии.
Я не была готова их отпускать. Но я знала, что мне нужно сделать.
Поэтому они сейчас и здесь.
Тогда, казалось бы, что все кончилось. Но Эредин решил вмешаться в их счастье и забрал сначала Йеннифэр, а потом обменял ее на Геральта.
Я не оставила его там, но поставила под удар себя.
И так смерть обрела материальный облик, лицо, личность, имя…
Эредин Бреакк Глас.
А ведь тогда стало легче, несмотря на то, что чувство вины за оборванные случайные жизни при моем появлении меня так и не оставило.
Но когда смерть стала материальной…
Ее тоже стало возможно убить.
Наладилось ли все после этого? Время покажет.

А пока атмосфера в склепе становится более холодной и напряженный, подпитываясь гневом и обидой черноволосой чародейки. Йеннифэр в ярости. Это можно ощутить буквально в воздухе, и я с трудом удерживаюсь, чтобы не опустить виновато голову.
Как тогда, в храме Мелитэле, когда я ее не слушалась. Тогда она меня ругала, напоминала, что я должна беспрекословно ее слушать во всем, если хочу научиться магии, а непослушания она не потерпит.
Ее глаза сверкали также ярко, подпитанные недовольством, как и ее обсидиановая звезда на шее.
И сейчас, в этом склепе, на ней играют блики, что врываются вместе с ярким лучом солнца сквозь приоткрытую дверь.
Где-то там, в глубине души, от ее эмоций внутри меня просыпается та самая маленькая Цири, что так и хочет смотреть в пол и лепетать что-то вроде “Простите меня, госпожа Йеннифэр, я больше не посмею вас ослушаться”.
Но внешне я остаюсь спокойной, все еще не меняя расслабленной позы и смотрю прямо ей в лицо.
Простите меня, госпожа Йеннифэр, но… Я выросла и не собираюсь извиняться.
Но отвечать за свои слова и поступки - все-таки собираюсь.
Потому что именно так ведут себя взрослые люди.

Доводы чародейки звучать убедительно. Я запоздало думаю о том, что мы все-таки ошиблись. Я ни на секунду бы не усомнилась в Йеннифэр, в том, что она никогда бы меня не выдала, но…
- Чем меньше у Эмгыра возможности узнать хоть как-то правду, тем лучше, - ровным, спокойным голосом. Твердым, уверенным. Пусть внутри меня уверенностью уже и не пахнет и Йеннифэр наверняка это почувствует, и это тоже придется сказать вслух. Она сможет, она услышит это, так и не озвученное. Но честнее будет сказать вслух. Потому что так надо. Я думаю о том, что задолжала своей названной матери бутылку хорошего туссентского вина. Нет, не хорошего. Самого лучшего!
Но попозже.
Сейчас, когда Геральт рассказал ей все, а я его не перебиваю, я точно знаю, что я ей скажу.
Я жду, пока он закончит, а затем ловко спрыгиваю с края гроба, подобрав по пути еще один табурет, смахиваю с него пыль рукой в перчатке и устраиваюсь за столом. И лишь дождавшись, пока сядет и чародейка, предпочитаю продолжить.
- Тебе уже пришлось сотрудничать с ним, когда… - когда Геральт обменял ее душу на свою. Когда это не прошло без последствий для ее памяти, и у нее не осталось выбора, кроме как сотрудничать с императором Нильфгаарда. Эмгыр держал в кандалах Фрингилью Виго. Вильгефорц мучал Йеннифэр, когда пытался узнать, где я.
Эта мерзкая, противная параллель заставляет сжимать руки в кулаки и хмурится. Заставляет давить в себе желание схватиться за меч.
Если бы мне дали такую возможность, я бы собственными руками изрубила Вильгефорца на мелкие кусочки за то, что он сделал с ней.
Смогла бы я поднять меч на Эмгыра, даже страстно этого желая? Ему лучше не давать мне подобного повода. Ему лучше не знать, чем это может обернуться.
И я сама не хочу этого знать.
Такие вещи сложно сказать вслух. Даже если это очень нужно.
- Я не отрицаю, что мы зря тебе ничего не сказали. Но тогда это казалось правильным. Сейчас - уже не очень. Но что этого изменит? Но… Я удивлена, что ты так ничего и не поняла сама. Ты слишком хорошо шифровался? - оборачиваюсь к Геральту, не скрывая улыбки.
Пока Йеннифэр не собирается швырять нас в порталы, не разносит по камешку склеп Региса, и вообще, кажется, успокоилась, стоит попробовать разрядить обстановку.
- Ты ведь взял? - я подмигиваю ведьмаку, намекая на его запасы особенной местной “кулинарии” в сумке.
Потому что теперь нам не помешает выпить.

+2

11

Сердце больше не колотилось о грудную клетку от волнения. Из глаз не лились слезы радости. Всплески эмоций погасли так же быстро, как и разгорелись. Чародейка приняла отчуждённый и до боли знакомый всем присутствующим спокойный вид. Такая долгожданная встреча медленно перетекала в обычный, рядовой доклад. Йеннифэр была бы рада избежать этих отчетов, забыть все былое и просто продолжать радоваться чудесному «воскрешению» названной дочери, но оставались вопросы, которые никак нельзя было проигнорировать. А заодно и ответы к ним.
Геральт поспешил внести ясность и взял роль рассказчика на себя. Она чего-то не знала. Незнание. Это беспокоило венгербегскую чародейку больше всего, ведь в знании – сила. Информация, которой она всегда владела и которая позволяла быть в курсе всех событий как на политическом поприще, так и в личных делах, давала ей преимущество. Сейчас она почувствовала себя растеряно. Незнакомое и чуждое ощущение беззащитности неприятно скребло ее изнутри. И тот факт, что близкие люди скрывали нечто важное во благо, ничуть не успокаивало. Однако женщина держала лицо. В этом она была лучшей. Не выдавать истинных чувств – это искусство, которому любая чародейка должна овладеть, дабы не пасть перед врагом. Не поддаться эмоциям, что бурлили внутри каждой женщины. Ведьмакам в этом деле было намного проще. Но Йен знала, что природа иногда халтурит и даже такие черствые создания могут иногда позволять себе быть чуть более человечными. Геральт был живым тому подтверждением.

Рассказ не занял много времени. Ведьмак говорил по делу, явно опуская незначительные детали и картина, наконец, полностью выстроилась в голове Йеннифэр. За это время она несколько раз бросала взгляд в сторону Цири, которая на удивление ни разу не перебила. Черные пряди волос щекотали обнаженную гладкую шею и, отбросив их за спину, Йен все таки решилась присесть на заботливо подвинутый табурет. Он тихо скрипнул и больше никаких звуков, кроме голоса мужчины, в склепе не было. Положив руки на импровизированный стол, черноволосая дослушала рассказ до конца и перевела свое внимание на дочь.

- Даже лучше, чем я могла представить. – такому актерскому таланту как у Геральта мог позавидовать любой придворный театрал. Так убедительно рассказывать чародейке о почившей ласточке… И ни один мускул на лице не дрогнул! Шутить о том, что мужчина выбрал не то ремесло, не хотелось. Хоть острОта и вертелась на языке. – Вы поступили разумно.
Верить в собственные слова было трудно. Но какая бы обида не таилась в сердце чародейки, разум взял свое. Если была возможность скрыть от всего мира существование Цири, то они ей воспользовались. И сделали все правильно. Йен посмотрела на собственные руки и мысленно ответила себе на вопрос – зачем? Любая тайна имела вес в такое не простое время. И им удалось ее сохранить. Главное, что они наконец открыли ее. Пусть и через столько времени.
- Но почему именно сейчас вы решили известить меня? Что-то изменилось или… - женщина обвела присутствующих взглядом фиалковых глаз, - Вам нужна помощь?

От чего то довод в пользу банального «мы соскучились» был сразу отвергнут.

- Так или иначе, я рада, что все обошлось. Дикая Охота повержена, а с проблемами людскими мы справимся. В конце концов -  Эмгыр всего лишь человек, и даже если он не поверил в то, что Цири мертва… не велика проблема. – Йеннифэр медленно повернула голову к Геральту, и очевидно вспомнив что-то важное, прищурилась, - Помнишь о чем мы говорили перед битвой в Каэр Морхен? Если мы останемся живы, то просто уедем. Хоть за Драконьи горы. Я хотела, чтобы все мы были вместе. Но сейчас… все усложнилось. Так или иначе, оставаться здесь надолго не стоит. Ваш выбор вассального княжества Нильфгаарда в качестве места встречи меня удивил. Анриетта как никак кузина Эмгыра вар Эмрейса.

Озаботившись проблемами насущными, Йенна даже не заметила обращения Цири к Геральту. Чуть нахмурив брови, женщина переводит взгляд с сумки на плече ведьмака, на своего утенка. Хотя теперь она была похожа на прекрасного лебедя и от былой непоседы остался лишь характер.
- Ты слишком много времени провела в такой дикой компании… - уголок губ чуть дернулся и тень улыбки коснулась их.

Отредактировано Yennefer (Вс, 24 Июн 2018 09:37:13)

+2

12

- Они ищут везде, но только не у себя под носом. – И в самом деле, выбор вассального княжества Нильфгаарда послужил тем самым прикрытием, который служит листу, на дереве, а трупу под горой трупов. На них смотрели косо, но без того беспощадного подозрения, когда чуть отвели взгляд и бросаешься к ближайшему стражнику, даже под угрозой получить неиллюзорную зуботычину. Диких мест на Юге было сравнительно меньше, чем на Севера, в том же обустроенном Флотзаме. То ли его коронованную задницу разобрала паранойя и большинство лесов было вырублено в защиту от беличьих отрядов, а может в угоду знаменитой южной цивилизации, но похоже единственные места, сохранившие свой естественный вид были кладбища. Дикий кустарник, вперемешку с археспорами свободно раскидывал свои побеги на многие мили вперёд, деревья, даже в дневное время угрожающей тенью нависали над полянами, будто стараясь дотянуться и скорее дотронуться до холодной могильной плиты, вырывая из мрака небытия неупокоенную душу, а то и просто сварливого духа в желании скорых развлечений.
Геральт понимал, что Региса так привлекало в этих местах. Помимо почти первобытной красоты, на диких кладбищах Туссента стояла самая мертвецкая тишина. Не раз выходя ночью за порог он не слышал даже стрекот рулад и кузнечиков в высокой, по пояс траве. На кладбищах Севера жизнь не покидала земли даже после смерти. На Юге, в краю жаркого солнца и упоительных запахов смерть забирала всё.

- К тому же монархи всегда стараются сами владеть своими землями. – Другого объяснения, почему Анна-Генриетта не спешила выдавать их своему кузену, хотя прекрасно владела, пускай и устаревшей информацией о дочери императора, Геральт не находил. Искал, продумывал пути и комбинации, но каждый раз со свистом упирался в глухую стену неизвестности. Наиболее очевидным вариантом был долг, но что такого может сделать один ведьмак, чего не может сделать император? Проявить человечность?

Голос Цири звучит намного более живее его собственного. На нём всё ещё сказывается общая тревожность, нестабильная обстановка, о которой ведьмак должен был думать от зари до зари, контролируя укрытие даже во сне. Цири же могла позволить себе расслабиться, во многом благодаря его дару убеждения, красноречиво описавшего, когда стоит опасаться, а когда послать всё к чертям. Она итак слишком много пережила, слишком многих потеряла, прожила такую часть жизни, от которой Геральт всеми силами старался её уберечь. Хотя бы сейчас, в самом живописном краю мироздания она имела право получить хотя бы толику отдыха, что позволяют себе те, кого бы ведьмак с удовольствием насадил на острие своего меча.

- Йен. – Он сделал шаг вперёд, выходя на свет, точно от этого зависела убедительность собственной речи. – Ты здесь, потому что пришло время. Больше нет нужды скрывать жизнь Цири от тебя, и носить бесполезный траур. Всё итак слишком затянулось. Может мы не во всём были правы, но сейчас важно только настоящее.
Будущее туманно, прошлое недоступно. Какими бы могучими не становились люди, обретая магию, черпая силу, приручая стихию, убивая тварей и путешествуя по мирам, в мироздании по-прежнему оставались вещи добраться до которых никогда не будет нам оп силам. Небо не для нас. Нам не дано летать. И всё что мы можем, это постараться не падать.

Залихвацки подмигнув Цири Геральт извлёк из походной сумки бутылку вина. Белоснежный пергамент казалось не трогала ни пыль, ни сырость. Сверкающая белизна не выцвела, даже под воздействием солнца, являя страждущему взгляду чёрные линии семи букв – Кастель.
- Благородное вино диким виноградом не испортишь. – Пока Геральт переводит фразу чародейки на поговорочный мотив вино заполняет бокалы, мастерски выточенные из массива черного дуба.
Всё теперь смотрится как-то по-другому. И вино пьётся легче и слова, что ещё не давно подбирались от фразы к фразе складываются так естественно, что кажется будто сама судьба предназначала им вот это предложение о крепости и вкусе вина. Возможно всё усложнилось, возможно преследование Эмгыра будет не лучше скачек Дикой Охоты, возможно их опять поставят перед выбором, правильного варианта у которого не будет априори. Возможно было всё. Но теперь они вместе. В Туссенте ли, в Драконьих горах, да хоть в самой солнечной столице. Они снова вместе. И не той силы в мире, что будет способна навсегда расплести их судьбы. Уж они позаботятся, вгрызутся зубами и вцепятся ногтями, если потребуется. За то и пьём.

+2

13

Я так и не стала чародейкой, хотя когда-то и порывалась. У меня была сила, и она же осталась, которую я не могла контролировать.
Она спала долгие годы, а потом освободилась разрушительной энергией, заставляя трястись даже стены в замке Каэр Морхен. Сила, что подпитывалась моими горем и яростью. Две опасные эмоции, что смешались в одну и нашли такой вот выход.
Если бы Аваллак’х меня тогда не остановил, кто знает, сколько бы жизней забрала уже я, а не Эредин…
Много лет я не вспоминала о случившимся, и особенно - в других мирах. В том странном, где мы с эльфом спрятались от Дикой Охоты, после того, как он меня нашел и вызвался помочь.
Так или иначе, но магия так и не стала моим призванием. Все, на что я оказалась способна - это путешествовать во времени и пространстве. Да и то было ограничено!
Гребанные навигаторы Дикой Охоты способны отследить подобный дар и могли найти меня везде.
Но сейчас-то все кончено. Нет больше Эредина и его Красных Всадников. И теперь его ядовитая ухмылка не будет преследовать меня по ночам. Не будет мерзкого ощущения чужого дыхания за спиной, даже когда там никого нет.
Не нужно больше бежать и прятаться от этих высокомерных эльфов, которые считают, что мой дар обязан принадлежать им.
Эредин не слишком умно решил попробовать завоевать наш мир, когда его миру угрожал Белый Хлад. За это и поплатился.

Возможно, теперь спокойнее. Йеннифэр права - Эмгыр всего лишь человек. Но это не мешает ему делать то, что считает нужным.
Я плохо помню, каким он был раньше. Каким он притворялся раньше. Я помню слабо свое детство. Казалось бы, оно сгорело вместе с Цинтрой в тот роковой год.
Я запомнила имя своего отца - Дани. Я помню маму. Красивую, совсем юную с печалью в глазах и длинными пепельными волосами, такими, как мои собственные.
Я помню бабушку. Королева Калантэ была строгой, властной и не терпела компромиссов. Она не была довольна, когда мне рассказывали про беловосолого ведьмака. Она хмурила брови, когда я играла во дворе с мальчишками, а не училась дышать в корсетном платье.
Она никогда не велась на мои капризы, и всегда поступала так, как считала нужным.
Вот ирония, а у них с Эмгыром даже есть что-то общее!
Но отца я почти не помню. Только в момент, когда они уезжали с мамой. И не вернулись оттуда. С тех пор так и повелось.
Мои родители погибли, бабушка задумала выдать меня замуж, а беловолосый ведьмак все не приходил…
В каком-то из миров, где мы были с Аваллак’хом, мне попалась в руки книга. Я плохо помню ее содержание. Но она была про девочку, что верила в сказку про драккар с красными парусами, на которой ее заберет прекрасный принц. Или чего-то типа того. Неважно!
Важно то, что в конце этой истории она дождалась.
Но и я дождалась того самого ведьмака, который и стал мне отцом. Гораздо большим, чем является Эмгыр. Намного.
А чародейка, что порой сначала то пугала, то раздражала, стала мне матерью. И я до сих пор готова разорвать на части каждого, кто посмеет причинить им вред. Несмотря на то, что они сами в состоянии о себе позаботиться.

Эмгыр всего лишь человек, это факт. Но он обладает огромной властью и таким же влиянием. Он наступает на Север агрессивно, не оставляя королевства в покое. Загребает себе территории, что прежде принадлежали Темерии, Аэдирну и Каэдвэну.
Он получает то, что хочет. И не остановится ни перед чем. Он давно продал душу политике, ему плевать на человеческие чувства.
Ну а мне плевать на его желания. Он упустил все моменты, когда мы могли бы стать одной семьей.
- Если Эмгыр захочет, у Туссента будет другой правитель, - резче, чем хотелось. - А я предпочитаю не соваться в Боклер сейчас. На всякий случай.
Последняя фраза смягчает мой тон. Я тянусь к бокалу, куда Геральт уже налил вино.
Кисловатый привкус немного расслабляет, заставляет устроиться удобнее.
- Прежде всего, если он узнает, что я жива - достанется Геральту. Он же солгал, глядя прямо в глаза императору, как посмел вообще, - не получается удержаться от сарказма.
Но это правда. Я все еще не понимаю, что нужно от меня Императору Нильфгаарда. Когда-то он хотел забрать себе территории, что принадлежали мне. Скрывая наше родство, хотел сделать меня своей женой, но потом женился на какой-то самозванке, которую выдавали за Цириллу.
Негодование, едва стоило об этом вспомнить, почти было готово снова захлестнуть меня.
Ух, и разозлилась же я тогда! Никогда не рвалась чем-то править, но в тот момент…
Значит, я скитаюсь с ганзой, сплю где придется, то, что нужно, отнимаю силой, а какая-то цаца заняла мое место, пользуется моим именем и собирается забрать мои земли?! Да не бывать этому!
Тогда я рванула в Цинтру. Но потом пришлось догонять своих в деревушке Ревность и тогда начался настоящий кошмар…
И лишь позже, когда я снова вернулась, отбиваясь от воинства Эредина, Эмгыр вспомнил, что я его дочь и решил мне все оставить. Очень великодушно с его стороны, да. Только мне уже не нужно.
Как и не нужно присутствие его в своей жизни. Геральт меня понял. И Йеннифэр, все-таки, тоже понимает. На ее слова я только улыбаюсь.
Так сидеть можно долго. Но отчетливый шум снаружи неожиданно сбивает с мыслей.
- Опять эти противные цветки проросли? - перевожу взгляд с Геральта на Йеннифэр, но понимаю, что эти звуки издают отнюдь не археспоры.
Нас кто-то выследил?..

+1

14

Время пришло. Наконец-то, горечь разлуки и скорбь по усопшей прекратили свое существование. Время пришло. Наступил момент, теплый, очень личный для чародейки, который прогнал все невзгоды прочь, коих было не так много. Боль отступала так быстро, уступая место приливу любви и нежности. Это было видно в ее горящих счастьем фиалковых глазах, плавных движениях, это было слышно в мягком тоне голоса. Время пришло вновь почувствовать себя любимой и любящей, чтобы замерзшее сердце начало таять и биться в новом темпе. Оказывая взглядом сидящих за столом, Йеннифэр снова почувствовала ту душевную близость к Геральту и Цирилле. Они были ее семьей. Они и только они могли сделать чародейку счастливой. И этот факт бесконечно грел. Склеп больше не кажется каким то холодным и мрачным, блики пробивающегося солнца отражаются на каменных стенах, словно отражая и ее настроение. В черную душу снова вернулся свет. С каждым словом ведьмака, улыбкой ее утенка, беспокойный мысли уходили на второй план и Йенна ловила себя на непривычном чувстве беспечности. Она молодела на глазах, и дело было вовсе не в чудодейственном средстве. В ее глазах и лице была иная магия – магия любви и счастья. 

- Я очень скучала по тебе. – искренность в словах чародейки нельзя подделать. Цири, обращение к которой было словно долгожданным криком, точно не усомниться в этом. Венгербергская чародейка не бесчувственная, как может показаться на первый взгляд. И названная дочь быстро пробудила в ней эти самые родственные чувства. Йен было интересно, насколько девушка с изумрудными глазами осознает, что ее существование для одной из сильнейшей чародейки важно. Насколько сильно она проникла в ее чёрствое сердце и пробудила материнский инстинкт. Йенна желала быть матерью, но она даже не догадывалась, что неказистая девчушка станет для нее смыслом. Жить дальше. – И по тебе тоже.

Фиалковые глаза, обрамленные густыми черными ресницами, останавливаются на лице Геральта. Будет лукавством упираться и не признать этого. Общая, хоть и не имеющая оснований, как теперь выяснилось, скорбь отдалила их друг от друга. Причины ведьмака стали прозрачны и ясны, а вот для Йеннифэр это было действительно сильным испытанием. Она могла быть одной из самых сильных, способных магичек за последние сто лет, но человеческая природа и чувства, которые никуда нельзя было деть, брали свое. Пальцы легко перехватывают наполненный кубок и нос начинает щекотать терпкий аромат вина. На мгновение, женщина прикрыла глаза, чтобы полностью ощутить момент.
Сарказм из уст Цири звучит привычно, она частенько иронизировала и тем самым показывала свою беспечность.

- Если он узнает, то достанется не только Геральту. Он не перестал следить за мной, да и с поста советницы меня никто не снимал. – вальяжно расположившись на стуле, Йен отпила из кубка. Ощутив на губах приятный вкус выдержанного вина, женщина вовсе расслабилась. И когда она в последний раз так приятно проводила время?.. – Но он не узнает. Мы не отдадим тебя. Я не могу потерять тебя еще раз.

В голосе проскальзывает нотка сожаления. Судьба сводила и разводила всех их троих с такой завидной частотой, что хотелось вопрошать всех богов – за что такие испытания? Жалость Йеннифэр не принимала ни в каком виде. Это для слабых. Это для тех, кто не может бороться и достигать своих целей. Но на деле, оказалось, что не каждая борьба, какой бы ожесточенной она не была, может быть удачной. И словно в подтверждении ее мыслей, где-то вдалеке раздался шум. Плечи женщины моментально напряглись, и поза не казалась такой расслабленной. Взгляд тут же устремился к выходу, откуда они с Геральтом появились несколько минут назад.

- Так и знала, что нужно было воспользоваться порталом… - прошипев, Йеннифэр медленно подниматься на ноги, освобождая руки от кубка. – Проследили.

Медленным, тихим шагом, чародейка начинает приближаться к входной арке. Звуки постепенно становятся громче и среди неразборчивых, можно отчетливо услышать лязг метала. Первостепенной задачей становится выяснить количество непрошенных гостей до того, как они появятся на пороге. Однако создавать пустельгу уже поздно – слишком близко подобрались. Сокрушаться о том, как она могла не приметить несколько человек и не почувствовать их приближение, было попросту некогда. И потому, женщина не придумала ничего лучше, чем прижаться спиной к стене и ждать. О Геральте и Цири она не переживала – они сравняться в случае атаки. А она поможет. Сделает все, что ы ее силах, но добьется цели – никто никогда больше не посмеет нарушить ее тихое счастье.

+2


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » Have a Nice Day