Отгородившись от политики и не вплетаясь в неё практически совсем, Том вовсе не жалел. Несмотря на то, что его мотивация и амбиции росли в геометрической прогрессии, сам факт необходимости учиться, само-совершенствоваться и странствовать мага не смущал. Его вообще мало что смущало, когда речь заходила о силе, бессмертии и знаниях, которые помогут внести порядок в мире и доказать (самому себе) собственное превосходство. Не жалко было даже времени, потому что Риддл логично полагал: у него впереди, так или иначе, вечность, потому он мог посвятить какую-то её часть тому, чтобы обрести все знания мира. Прежде чем сам мир станет его. Рациональность выглядела так. ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
устав администрация роли f.a.q фандом недели нужные хочу видеть точки отсчёта фандомов списки на удаление новости

crossfeeling

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » GONE WITH THE WIND » where my demons hide //


where my demons hide //

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

where my demons hide //
adrien & nathalie & hugo & gabriel // dark inside & smart cat & guardian angel & father of the year

http://s9.uploads.ru/jOiLY.gif

«

монреаль
казалось бы, снова настаёт белая полоса в жизни. всё понемногу встаёт на свои места.
но прошлое не хочет отпускать своих героев и злодеев, решивших стать героями.
ты можешь отпустить прошлое, да, но кто-то будет держаться за твоё участие в нём.
кто-то постарается спровоцировать тебя снова, вернуть в игру.
используя грязные методы. но, благо, героям тоже есть место в этом всём.
сын вернётся домой, потому что есть те, кто не готов его отпустить.

»

Отредактировано Gabriel Agreste (Вс, 19 Авг 2018 23:21:22)

+2

2

https://i.pinimg.com/originals/8f/07/48/8f074850ab6870e57a36d9fcfdd5dcd2.gif https://i.pinimg.com/originals/d9/50/b0/d950b0c0842d2e7c28131d8f50ce999c.gif
вчера в 1 1/2 минуты по полудни
                     мир скончался на моих руках;

Когда отчаянно пытаешься уберечь свое счастье в руках всеми мыслимыми _ немыслимыми способами, которые только могут взбрести в голову, о последствиях задумываешься мало. Сейчас Адриан Агрест является негласным хранителем монреальской недели моды, что вовсю блещет красками новыми дизайнерскими решениями вот уже который день подряд, пока отец целыми днями работает в судейской комиссии в сопровождении вечной помощницы Натали и теплой опоры _ поддержки в лице его вновь улыбчивой мамы. Боже, да они же без устали проводят друг с другом целые семейные вечера в ресторане, на прогулках по канадским улицам, и в любовании над закатами на местной набережной — о чем можно мечтать Адриану за почти год серого одиночества без семьи в городе, ставшим ему любовным пристанищем со смыслом существования в жизни? Кажется, если только о больших часах в сутках для совместного времяпрепровождения во имя наверстывания упущенного времени, но кто Агрест такой, чтобы диктовать свои условия отцу, который добился своими силами таких высот в мире моды, что без его участия невозможно провести ни одно запланированное мероприятие с показами новых коллекций одежды? Груз талого недостатка с души падает, растворяется в небытие, когда Адриан Агрест говорит каждому, что безумно их любит и не готов потерять никого из них еще раз [ упорно и благоразумно умалчивая о том, что если и понадобится новая жертва для очередного спасения мира, то он всегда готов ].

По рукам ни одного супергероя не струится достаточно много сил, чтобы справиться с насущными проблемами в одиночку. Однако и при Адриане Агресте нет пока суровой охраны за своей спиной, чтобы в очередной раз не потонуть в истории, как в чертовом болоте. И в этом он не видит ничего зазорного, потому что обязательно справится _ не даст свою семью в обиду, и для него совершенно не имеет никакого значения то, что у половины из них на руках имеются волшебные талисманы, которые он заблагополучно успел отдать при первой встречи спустя долгие месяцы разлуки [ если быть предельно честным, то 'случайно' выронил во время своего собственного похищения, но и забирать обратно их не стал, верно? ]. Ответственность за происходящее с этой монреальской мафией, которая им жизни спокойной не дает, все же превыше всего.

   <...>

Бражник несется по крышам вперед, стараясь как можно скорее, стиснув крепко зубы, добраться до назначенного врагом пункта назначения в отчего-то пустой монреальский аэропорт. За несколько минут до этого, в образовавшемся в светлом небе с тихим надменным смехом показался сам Обри с хитрой, лисьей улыбкой на дьявольских губах, будто сама огромная голограмма в шутку транслировалась на фоне огромного солнца и облаков, но Агресту, который, как назло, был сейчас в номере и на этом балконе совсем один, было заведомо известно, что во всем этом была замешана никак иначе, чем сама чертова магия в грязных руках тьмы. Не мешкая, его бывший опекун перешел сразу же к делу, обращаясь конкретно к Адриану, что если тот не поспешит к полудню к пятому выходу аэропорта Пьера Эллиота Трюдо, то с этим городом и квантиками, которых его ребята удерживают в плену, придет окончательный и бесповоротный конец. И в этот момент становится ему действительно страшно — активированные талисманы на радарах оказались дислоцированы в одной точке, что означало, что Бражнику не стоило заставлять себя долго ждать. Он ведь даже не успел ничего сказать ни Габриэлю, ни Натали, которые обязательно бы помогли ему мудро подсказать верное решение. Как всегда он пускает все на самотек и пытается отчасти наивно даже верить, что он со всем справится и сам, как и было до этого _ до встречи с прошлым из Парижа практически всегда (нет, на самом деле).

На аэродроме оказывается пусто, не считая большинства самолетов, припаркованных на полосах и вставших под мнимую сейчас охрану. Он мимолетом замечает обездвиженные тела уснувших полицейских, которые и вывели все снующих по залам аэропорта людей из здания, приняв таинственное послание с неба за попытки запугивания монреальского населения. 'Однако на случай, если попытка сжечь Монреаль все-таки будет иметь место, усиленные наряды полиции обеспечат контроль за аэропортами,' — передается в автоматическом сообщении по громкоговорителям записанный заранее женский голос, согласно установленному таймингу. Значит, помощи ждать ему точно сегодня не следует, да и разве справились они со злом из самых закром адских дебрей? — Допустим, я пришел, — складывает руки на груди обескураженный Бражник, оборачиваясь вокруг себя. — Я знаю, что вы меня слышите, поэтому отпустите ребят. Я готов заплатить за это лично, они здесь не при чем.

— Здесь никого и нет, милый, — сладким голосом пролепетал мужчина, который вальяжно проходит к началу крыши стеклянного здание аэропорта, в задумчивости прислонив подушечки пальцев друг к другу каждой руки. — По-другому тебя бы и нельзя было выманить на один очень важный разговор. На сей раз не по поводу талисманов, а насчет твоих родителей, опережая твой вопрос, — растворившись в воздухе наэлектролизованными помехами, незнакомец перемещается на плиты аэродрома, которые приятно освещают сигнальные огни в золоте майского заката. — Меня зовут Мара. Один из приближенных демонов-искусителей господина Обри. Имею честь с тобой говорить, Бражник, — усмехнувшись, он чуть кланяется, прижав в театральности сего жеста руку к груди. На это Адриан только хмурится от противности этого напускного тона в отношении него, он делает несколько шагов вперед, с губ срывается вполне логичный вопрос о том, при чем тут Габриэль и Эмили, да и как он вообще смеет заводить разговор о них, когда руки героя так и чешутся, в надежде ощутить на коже, прикрытую плотными кожными перчатками, дьявольскую кровь, на что Мара отводит взгляд в сторону и тихо смеется. — Разве ты не видишь, что они лишь продолжают строить из себя заботливых родителей, на деле выжидая подходящего момента, чтобы вновь отобрать все твои талисманы? Разве ты не видишь, что на самом деле не нужен. Да, Адриан, нам прекрасно известны имена их внутренних демонов души, пока сами они не знают о них ровным счетом ни-че-го. Мы всего лишь желаем тебе помочь.

— Ты... Ты лжец! Как ты смеешь на них наговаривать? Закрой свой паршивый рот, сейчас же, — Адриан хочет наброситься на него с кулаками, но замечает лишь, как коленями летит на твердь земную, не в силах даже пошевелиться. Когда на нем успели появиться наручники и цепи, чьи начала брали из асфальта, он заметить толком не успевает.

— Я? Лгу? Открой глаза, Бражник, и посмотри правде в глаза, — Мара начинает в изучающей, расслабленной походкой ходить вокруг него, садится на одно колено позади него и резво прикрывает одной ладонью его глаза, застилая темной пеленой, а другой, как-будто чисто случайно _ невзначай для красоты происходящего, касается его броши бабочки. — Как они поступили прошлым летом с тобой? Не они поставили ли случайно выбор перед тобой между судьбой целого мира _ друзей _ города и собой? Где они сейчас находятся вместо того, чтобы провести все эти дни рядом с родным с сыном? На показе, а ты не с ними? Разве не это ли повод задуматься, Адриан Агрест? Люди никогда не меняются. Твоя смерть для них — это способ отмыть самих себя от крови и отвести на время все подозрения в сторону, — по рукам и виднеющимся венкам на запястьях струится демоническая энергия, что преобразуется из светлой энергии талисмана в темную, подпитывая Бражника темными силами, когда мир из белого в глазах оборачивается в черный. — И живой ты не входишь в их планы. Откройся тьме свое сердце. Я приказываю тебе, — наручники начинают сдавливать руки Бражника сильнее, до неприятной боли в костях. Адриан Агрест не может понять что с ним происходит, однако воспоминания о былом и логичность _ нелогичных слов сказываются на нем не самым благоприятным для него образом. Разум начинает мутнеть, сила собственной воли — ослабевать, а все былые понятия о добре и зле меняться друг с другом местами. — Сослужи Маре, демону кошмаров и зеркал, услугу, и ты сможешь вершить правосудие своими новыми силами, каких раньше у тебя не было, — мужчина отходит с хитрым блеском в покрасневших глазах в сторону, пока Бражник на слабых ногах пытается подняться безвольной куклой в своих кандалах. Его взгляд устремлен в землю, а перед лицом возникает маска связи — прямо совсем как у него, это шутка? — Принеси мне все те талисманы, которые ты успел отдать. Н е м е д л е н н о, — щелчок пальцев — и на небе вместо солнечного диска появляется кровавый, не менее солнечный серп, украсивший ныне красный небосвод с темными тучами. — Лунная ночь и кровавое солнечное затмение — твой катализатор сил, поэтому не смей оплошать, мой темный Иисус.

— Слушаюсь, босс, — зловеще вторит послушливо приказам он, пока облако волшебства окутывает его, а цепи — спадают, преображая его внешний вид: теперь это был самый настоящий темный _ мертвый Бражник, по которому явно успел соскучиться весь этот омерзительно белый свет. Теперь его супергеройский костюм вновь приобретает темные оттенки, в некоторых местах он оказывается порван с сочащейся багровостью из открывшихся ран, оборки длинного плаща на спине оказывается слегка оборванным, а маска пачкается кровью, что слезами катится к глаз по щеке, уголкам губ и шее, пока на голове вонзился острыми иглами терновый венец прямо под мертвецки обледневшую кожу — прямо как тогда, когда он умирал во Франции в свете исполненного последнего желания и закаливающего перепадка гармонии с другой стороны на другую.

   <...>

Темный Бражник с улыбкой на губах медленно бредет по улицам прямо по широким автомобильным дорогам, волоча прямо по асфальту лениво за собой свой посох, пока за каждым его шагом остается кровавый след и несколько мертвых акум на нем. На прохожих он старается не обращать никакого своего внимания, лишь изредка взмахом магической трости отметывая самых непонравившихся _ не так посмотревших по его скромному мнению на него, отправляя глухом ударом в каменные и кирпичные стены домов. Так ему велит голос в голове — сеять хаос в этом городе любыми доступными способами. Лишь только не убивает — что-то внутри продолжает его сдерживать, да так, что этому чему-то удается допустить куда меньших жертв, чем планировалось ранее.

   Иконы в храмах мироточат.
              Кресты падают на землю, пугая прихожан во время прощания с холодными телами в древесных гробах.

Бражник успевает наслать акум на нескольких людей, обращая тех в очередных суперзлодеев, чтобы тот же час отдать им приказ немедленно добыть гребень и талисманы квантик-тимы. А с предавшими его родными он разберется лично. И заберет талисманы тоже. Ведь он все равно мертв. Какая, к черту, разница, как это вообще произойдет, когда по телу разливается такой нестерпимый ледяной холод?

Отредактировано Adrien Agreste (Пн, 8 Окт 2018 11:33:04)

+3

3

I've missed your calls for months it seems
Don't realize how mean I can be
'Cause I can sometimes treat the people
That I love like jewelry
'Cause I can change my mind each day
I didn't mean to try you on
But I still know your birthday
And your mother's favorite song

http://i.imgur.com/WDriUpJ.gif

I run away when things are good
And never really understood
The way you laid your eyes on me
In ways that no one ever could
And so it seems I broke your heart
My ignorance has struck again
I failed to see it from the start
And tore you open 'til the end


Последний год был слишком тяжелым, слишком мучительным. Раны на сердце не заживают, нанесенные острым клинком, невидимым для человеческого глаза и принадлежащим самому светлому созданию во всем белом свете, которое обещала уберечь любой ценой и не смогла, доверившись ему и не сумев предсказать дальнейшие его шаги по спасению не столько целого мира, сколько отдельных людей, дорогих сердцу. Раны превращаются в шрамы, которые, сколько ни пытайся вылечить, никогда не исчезнут, будут теми рубцами, что остаются на всю оставшуюся жизнь. Они болят и кровоточат, делают более слабой и уязвимой.
Но для той, кто всю свою жизнь прятала свои истинные эмоции под маской безразличия, холодности и спокойствия непробиваемого, не впервой.
Потому что, какой бы кошкой она ни была, чувствует на своих плечах еще больший груз ответственности за судьбы тех, кто так или иначе был связан с маленьким принцем яркого солнца.

Принцем, который выжил и вот-вот вернется домой, к отцу и матери, что страдали - Санкёр это видела кристально ясно, да и сама испытывала подобное - и осознали свои ошибки перед друг другом и перед людьми, что жили рядом и ничего не подозревали о той игре, что велась хранителями талисманов с великой силой.

Они честно стараются проводить с их драгоценным мальчиком, вернувшимся из мира мертвых и ставшим новым святым, если так можно, конечно, выразиться о живом человеке, пусть и наделенным практически божественной силой, как можно больше времени, Кошка особенно - не потому, что считала, что испытала на себе гораздо больше, чем все остальные чудесные, потому что ей уже было плевать на всю эту неделю моды, ей хотелось просто побыть рядом с тем, кого любила всем сердцем своим горячим, покрывшимся за этот год новым слоем льда, исчезавшим с каждой минутой пребывания рядом с этим светлым дитя. Хотелось обнять и никуда не отпускать. Хотелось всеми возможными и невозможными способами дать понять, что всегда будет рядом и никогда больше не выпустит его из своих цепких лапок с коготочками, которые не причинят ему вреда и которые оставят на душах его врагов такие следы, что раз и навсегда запомнят - не стоит трогать её людей.
Но всё же работа есть работа, от неё никуда не сбежать. И каждый раз, когда во время очередной задушевной беседы в попытках узнать, что делал Адриан всё это время и как сложилась его жизнь, начинал звонить очень громко телефон, давая понять, что ждут возле подиума или в любом другом месте с целью уточнения определенных моментов, связанных с показом новых коллекций, простила прощения у него, виновато смотря в ярко-зеленые глаза, и поворачивалась к нему спиной, считая в мыслях быстрые шаги до пункта назначения и пытаясь успокоить себя мыслью, что он всё поймет и простит, но сердце отдается болью, от которой можно просто согнуться пополам и закричать в полный голос, выплескивая эмоции наружу вместе с горькими слезами.

Сегодня - день повторного показа коллекции компании "Gabriel". Все пребывают в волнительном состоянии, находятся в предвкушении самого настоящего чуда, ибо улыбка на лице владельца компании и главного дизайнера, того, чьи образы и внутренние переживания отразились в новой коллекции, которую так и не удалось показать в прошлый раз - "спасибо" большое гостям с другой стороны бытия, с чьих пальцев срывается пламя, а глаза похожи на бездонные пропасти, из которых, если упал однажды, не выбраться никогда - не может остаться не замеченной журналистами и прочими представителями средств массовой информации. Только вот тревога овладевает "снежной королевой", самая настоящая и неподдельная. Словно еще чуть-чуть, и случится что-то ужасное и непоправимое. Хотя для владельцев Камней Чудес ведь нет ничего невозможного, не правда ли?..

И предчувствие её не обманывает.

Небо меняет свой цвет с беспечного небесно-голубого с оттенком серого на кроваво-алый, облака становятся черными, и всё начинает напоминать какой-то фильм ужасов, когда в мир людей проникает при помощи какого-то артефакта проникает величайшее из всех известных человечеству зол, готовое уничтожить всё живое и неживое, всё, что дорого сердцам главных героев. Люди разбегаются в панике, но только не модельер и его ассистентка. Смотрит на него внимательно, как будто спрашивая, готов ли он к самому худшему, ибо она, например, готова, пусть и не в полной мере.
- Надеюсь, во всем происходящем виноват не тот, о ком я думаю...

"Только бы не Адриан, только бы не Адриан, только бы не Адриан!"

- Плагг, когти, - произносит эти слова, как и всегда, уверенно, хотя в глубине души испытывает страх, который умело прячет и пытается убрать как можно дальше, чтобы достойно выполнить свой долг перед человечеством и перед самой собой. Смотрит, уже преобразившись, на старшего Габриэля, и хмыкает - их двоих, чтобы справиться с нависшей угрозой, не хватит, нужна будет подмога. Даже если Адриан не попал в руки посланников Ада - а он ведь вполне мог попасть, не пошел по каким-то причинам на показ, сославшись на дела и ничего толком не объяснив - с подобной силой ранее сталкиваться не приходилось. - Надо попытаться отыскать Квантик Тим. Найдем их и нагрянем в гости к тому, кто весь этот беспредел устроил. Что скажешь?
И пусть разделиться - не самая хорошая идея, но особого выбора в возникшей ситуации нет.

Потому, получив ответ на своё предложение, рванула в противоположную от Габриэля сторону - туда, где, по логике вещей, в этот прекрасный выходной денек должен был находиться хоть кто-то из команды монреальских героев - Мелоди, Меркури или Кид Мим.

Она просто обязана была успеть.

+3

4

...Небольшие простенькие часы на цепочке тихо отмеряли ход времени, четко и слаженно. Хьюго еще раз накрутил их в руке, практически перед самыми глазами, и осмотрел, чуть щурясь. Он хорошенько поработал с ними своими маленькими ловкими мальчиками, и теперь часы шли как надо, не спотыкались, не опаздывают, механизмы не заедало. Хьюго был немного горд собой, как обычно в тех случаях, когда работа хорошо ему давалась. За этими часами он пронаблюдал несколько дней, после того, как починили, чтобы убедиться, что работают они теперь как надо. Кид Мим тоже сощурился, поглядывая на Хью немного недоверчиво, ведь как это - Хьюго всего двенадцать, на которые он еле тянет [не говоря о том, что ребята из Квантик Тим даже и не знают, по сей день, что Кабре в этом году девяносто девять стукнуло в феврале; все о себе Хьюго рассказал только Адриану] - а так ловко умеет чинить часы. Хьюго простодушно улыбнулся, чуть склонов голову на бок, глядя на ребят во все глаза. Кид Мим хмыкнул и забрал у него часы, протянутые теплой небольшой ладонью и пообещал угостить чем-нибудь особо вкусным. Пожалуй, это лучшая плата: хранителям деньги не нужны, как в принципе и питание, без этого ангел не умрет повторно. Но вкусную еду они все равно любят, и Хьюго в том числе. В некоторых отношениях Кабре оставался обычным ребенком... обычным... сиротой?.. Но даже чувствуя себя иногда одиноким беспомощным ребенком, Хьюго знал, как и куда идти дальше. И его долг как ни странно заставлял его не страдать и паниковать, а наоборот, чувствовать себя полезным, свою жизнь после смерти - осмысленной. И как многие дети - умел радоваться новому дню, каждому, который одарил его солнечным светом и теплом.
Хьюго кивнул и улыбнулся, и ушел на урок в свой кабинет, когда звонок заставил его чуть вздрогнуть.
***
Весна не могла не радовать, и когда уроки заканчиваются - душа поет и рвется на свежий воздух, к цветущим улицам города. Хьюго собрался в школьный двор, подставив лицо солнечному свету, почти мурлыча как кот, крошка свои тёмные волосы еще больше, глубоко вдыхая свежий весенний воздух, чуть сладковатые, словно прохладная родниковая вода, пропитанный ароматами цветущих деревьев. Ветерок носил облачка лепестков, белых и розовых. Хью потянулся, разминая затекшую на занятиях спину, зевнул, открывшись, и утер слезинки в уголках глаз.
Эта весна - особенная. Адриан Агрест вновь встретился со своими родителями и той, кто когда-то по мере сил старалась ему их ну хоть как-то заменить. За подопечного Хьюго был очень рад. Он считал, что этот мальчик заслуживает наилучшей судьбы. И Кабре надеялся, что скоро они вернутся домой, в Париж. Где Адриан сможет быть не только с родителями, названной мамой и друзьями, но с девочкой, что по сей день борется с самой собой за веру в то, что ее возлюбленной все еще жив, оплачивая его у могилы...
Жив!
...Что?!
Импульс моральной и физической боли, страха и отчаяния натянулся звенящей струной между Хьюго и его подопечным, о котором сейчас, уже почти год, все его заботы. Эта нить дрожала и выла, она, казалось, вот-вот лопнет, и у Хьюго было такое чувство, будто он сейчас задохнется, захлебнется кровью. Он бы перенесся, сей же час, мигом, держась за эту струну, режущую его сердце, но тело отчего-то оцепенело, сердце разрывалось, и Кабре мог лишь опуститься на колени, скомкав пальцами синюю рубашку на груди, шокированными широко раскрытыми глазами глядя в небо, что вдруг из голубого с золотистыми проблесками окрасилось в кровавые оттенки, а глаза заслезились.
А в следующий миг, хотя мольбы и зова голосом подопечного в голове хранителя не раздалось, что весьма странно при такой боли...
Нить связи лопнула, разорвал, хлестнув по сердцу и душе Хьюго.
Это означало одно - Адриан Агрест мертв. Мертв!
Но как? Что произошло?!
Хьюго ошарашенно огляделся и с трудом встал на ноги, растер по побелевшему лицу непрошеные слезы, щипавшие солью кожу. Нащупал остатки ощущений, что получил от подопечного в последние мгновения и тронулся на поиск.
Перенесясь по следу роем голубых искр, Хьюго очутился почти что в центре города...
И увидел своего подопечного, которого к своему стыду как-то не сразу узнал: Адриан выглядел так, словно его кто-то крепко избил. Одежда какая-то странная, да и вся изорвана местами и записана кровью. На светловолосой голове "красовался" колючий венец, ранивший своего носителя. Адриан, тем не менее, был... жив?.. если это можно так назвать. Он был бледен, а взгляд зеленых глаз затруднен и причин.
- Ад-дриан!.. бо-оже, чт-то с тобой?
Хьюго в растерянности взял Агреста за запястье левой руки, вынуждая остановиться, поднялся на цыпочки и вытер рукавом рубахи струйку крови, текшую по лицу подопечного. Но это было без толку, как и попытки залечить хоть одну из этих жутких ран. Дар Хранителя к исцелению тут почему-то оказался бесполезен.
- Адриан, ты меня слышишь? Что случилось?.. - Хьюго попытался вглядеться в глаза Адриану и дозваться до его сознания.
Тут явно что-то нечисто. И Хьюго на все сто процентов уверен, что тут замешан проклятущий Обри с его чокнутой бандой.
Хьюго нахмурился и сглотнул ком. Он спасет и вернет своего подопечного. И даром, что хранителя нельзя драться и даже ругаться. Хьюго примет облик постарше, чтоб удобнее было... и Хьюго раздавит и уничтожит тех, кто сделал подобное с ребенком, с его подопечным!..

Отредактировано Hugo Cabret (Пт, 28 Сен 2018 22:36:06)

+3

5

Тебе кажется, что удача, наконец, повернулась к тебе. Что, наконец, счастливые моменты воспроизводятся в действие, а не замирают на заднем плане. Тебе кажется. Но, между тем, есть какое-то внутреннее недоверие ко всему происходящему; неужели судьба стала к тебе благосклонна? Не сказать, что ты рассчитывал на её снисходительность в последнее время. Ты думал, что пропал навсегда и исчез с её радаров, растворившись в гнетущей тьме. Ведь за все те поступки, что протянулись кровавыми пятнами через всю твою линию прожитой жизни, ты мог получить по заслугам, лишаясь всего, что любишь. Не хочется утверждать, что ты этого заслуживаешь, но иногда карму не так-то легко очистить. Иногда на это уходят недели _ месяцы _ годы, которых может и не быть вовсе. А, разрушающее изнутри, чувство отвратительной тревоги за самого себя, не отступает. До последнего остаёшься верен себе, словно бы, больше, чем своей семье. Пора бы уже скинуть это 'я', что превыше всего, в пропасть и уступить более благородным начинаниям, что пытался зародить в тебе сын однажды. И чем ты ему отплатил? Изо всех сил постарался обернуть во тьму. Любовь обходится дорого всем, но ты даже не знал, насколько может быть опасна эта болезнь, от которой нет лекарства.

Ты молился миллионам богов, ты открещивался от своих грехов под святые песнопения, ты пытался сделать из себя праведника [ на деле являясь безнадёжным грешником ]. Это то, что делает с людьми привязанность. Это то, на что способна любовь — все ужасные вещи, на которые может закрыть глаза человек, лишь бы достигнуть желаемого. Твои изначально благие намерения скатились в тёмную бездну, из которой тебя под силу было вытащить только Адриану. Именно ему. Не Эмили, не Натали, не Нууру. Только твой сын, которому ты предавал недостаточно значения. Которого ты ставил недостаточно высоко, считая свои планы истинно _ единственно верными. И уверяя себя, что делаешь как можно лучше для вас обоих. Отчасти ты был прав, ведь каждому ребёнку нужна мать, но не такими жертвами. Ты сделал своего сына сиротой, при живом-то отце. Заставил чувствовать себя нелюбимым _ нежеланным ребёнком [ он никогда в этом не признавался откровенно, но ты уверен в этом, почему-то ].

И, кажется, все те бессонные ночи сплетаются теперь в тканую простынь, что накроет тебя волоком воспоминаний. Местами неприятных, местами тёплых, местами до необходимого ненужных. Всё ещё пытаешься оправдать свои поступки, вспоминая все слова Адриана _ все его поступки. Ведь теперь он рядом, на самом деле, а ты совершенно не знаешь как вымаливать у него прощения. Ты не привык к этому, но всеми частичками своей души понимаешь необходимость этого жеста. Он должен, наконец, довериться и поверить в своего отца, который готов взять все обязанности. Тебе хочется, что бы твой сын стал лучшей версией тебя; что бы он достиг тех же успехов, но никогда не падал в омут любви, который затягивает и понемногу уничтожает. Ты опасаешься, что если он влюбится однажды так сильно, то это будет самое большое счастье и самая большая опасность в его судьбе. Не хочется, что бы он был готов пожертвовать всем ради своей любви. Ты никогда не откажешься от всего, что старался делать для Эмили; от всех тех действий, что были направлены на её возвращение. Но ты и никогда не забудешь, что, фактически, погубил этими действиями своего сына. Не хотелось, что бы он, в крайнем случае, повторял твои крупные провалы.

Одёргиваешь лацкан пиджака, рассматривая своё отражение в зеркале. Сегодня начинается совершенно новая жизнь, о которой ты, кажется, не мог и мечтать. Как велик твой страх, что это всё может оказаться одним счастливым сном, что оставит после себя привкус горечи и жажды повторения. — Это точно реальность. Значит, я очистил себя от тьмы? Я буду лучшей версией себя. — проговариваешь ты, поправляя очки и улыбаясь собственному отражению. В кое-том веке, тебе есть из-за чего улыбаться. Ради чего улыбаться. Теперь ты собираешься проявлять больше эмоций, что бы твой сын никогда не подумал о том, что ты относишься к нему как-то не так. Ваша семья полностью в сборе, вы теперь сможете быть вместе в счастье и горести; вы решите все несчастья, что будут падать на ваши головы. Осталось только торжественно поклясться в этом перед родными; заявить журналистам, что твои коллекции отныне будут наполнены другими цветами и другим эмоциональным подтекстом. А их вопросы о том, что изменилось, останутся без явного ответа. Сейчас ещё слишком рано, что бы раздавать направо и налево эту информацию.

Ты видел те же эмоции на лице Натали; ты даже не понимал раньше насколько обязан этой женщине, насколько ты ей благодарен. Она должна быть не просто твоей помощницей, но твоим верным другом и союзником отныне. Ты должен вновь доверять ей так же, как раньше. Твоё приподнятое настроение не остаётся незамеченным прессой, а ты и не пытаешься уйти от вопросов, как это обычно бывает. Сегодня — важный день для тебя во всех отношениях. И ничто не может... омрачить... его. Небо стремительно затягивается чёрными кучевыми облаками; это напоминает тебе апокалипсис, который должен был последовать за столь солнечными событиями. Твои демоны давно выжидали моменты, что бы спустить на тебя всех гончих, видимо. Тьма никак не хочется выпускать твою жизнь из своих рук. Главное, что бы это ни коим образом не коснулось...

— Адриан! — выкрикиваешь его имя, пытаешься отыскать взглядом с обеспокоенной толпе [ которая уже должна понимать закономерности похода на твои модные показы ]. И, к своему ужасу, находишь. Он далеко, но ты всё равно отчётливо видишь своего сына. Чувствуешь его. Это не может быть правдой. Ты резко выдыхаешь, стараясь успокоиться; сейчас не время для паники. Сейчас есть только время для действий. Рядом оказывается верная кошка, за которой ты тут же последовал за ближайший переулок. Вам нужно решить задачку, которая кажется абсолютно нерешаемой. Вам нужно провернуть то, что в теории невозможно. Касаешься пальцами небольшой броши с орнаментом павлиньего хвоста. — Дуусу, перевоплощение! — ощущения, что погружают тебя мгновенно в прошлое, заглушаются стоит тебе только увидеть образ сына издалека. Нужно помочь ему, нужно его спасти; ведь это то, что вы всегда делаете. Обязаны делать теперь. Спасать друг друга.

Вы с Натали разделились, разбежавшись по разные стороны [ что всё больше и больше походило на отвратительную идею ], но ты остановился лишь когда убедился, что достиг возможного местонахождения героев. Кое-какую информацию вам удалось выцепить от того Адриана, что был ещё вчера. Оббегаешь всё здание, но тщетно — их здесь нет. Есть неприятные опасения, что кто-то, кто сотворил такое с твоим сыном, уже настиг их. Всё это совсем неспроста; эти люди ищут что-то конкретное. И, кажется, ты начал понимать с кем именно вы имеете дело теперь.

+3

6

http://funkyimg.com/i/2MeVf.gif http://funkyimg.com/i/2MeVe.gif
тени рядом, я знаю c детских лет. они меня видят - я их нет.
жить слишком страшно... явь или бред? день скоро настанет, но где же свет?

Каждый новый шаг ему давался тяжело — бьющееся в ошалелом ритме сердце хотелось вырвать из груди раз и навсегда, чтобы не мешало опускать во чан с кипящей тьмой собственный разум, а на душе висело что-то совершенно непонятное, подходящее по весу пресловутым камнем, тянущее все его естество вниз, поближе к холодной земле. Мотыльку оборвали его крылья — взлететь к самому алому небу с запахом молока и крови он не мог, — угореть в безмолвии под солнцем, чтобы продолжать светить другим, для него больше не представлялось возможным и истинно верным путем по огромному кругу жизни. Потому что этого никто и никогда не ценил по достоинству; потому что для всех от него нужно только одно — эти чертовы талисманы, который обрекли Париж на вечное проклятье горя и траура. Кажется, отдать их в руки Обри было не самой худшей идеей, что в данную секунду жизни / новой смерти билась в голове желаемой одержимостью. Тем более, что так велел ему босс, который знает наверняка, что с ним сделать будет лучше всего. Но что-то было для Агреста не так _ неправильным _ совершенно невозможным и кощунствененным. Руки не могут тянуться без причины к терновнику на голове, что хотелось снять и бросить себе под ноги; руки не могут тянуться без причины к пиджаку цвета фиолетового космоса и болезненно сжимать его над левым ребром, кусая губы и зажмуривая на короткие секунды глаза, в которых больше не было того живительного блеска, которым Адриан Агрест мог похвастаться раньше [ спасая людей от собственных демонов в компании таких же героев, как и он сам ]. А когда к нему подходит до боли знакомый мальчишка, которого он видел в той — другой жизни пару десятков минут тому назад — будто начинает оживать заново. Несмотря на то, что Бражник был до сих пор мертв для всех и каждого, он удивленно смотрит на Хьюго и коротко тормозит на месте, несмотря на творящийся вокруг хаос.

Одна из тонких ниток кукольника начинает постепенно рваться. Этот странный заботливый жест ударяет по Адриану вспышкой реминисценции, разверзаясь эхом настоящего грома среди воспоминаний, где осталось абсолютно ничего светлого — только лишь одна сплошная драма жизни. Настолько мимолетной, что освежить в памяти толком ничего не удается, однако этого хватает, чтобы разобрать в детском голосе нотки беспокойства. И коснуться собственной кончиками пальцев броши бабочки, словно намекая Кабре на кое-что важное, на то, над чем предстоит всем задуматься, так и не сумев не сказать ему ни слова — перед глазами в ту же минуту возникает маска связи между ним Марой, приказывающий ему в ту же секунду 'отбросить все свои сентиментальности и поскорее добыть ему талисманы', потому что хозяин ждать не любит. Поэтому смятение на лице Агреста тут же сменяется маской гнева и презрения, отбрасывая своего незадачливого хранителя в сторону. — Да уйди ты, — кажется, тот сильно ударился головой, но до этого Бражнику нет совершенно никакого дела. — Не стой на моем пути, — если тот грезит нарваться на его акуму, то пожалуйста — мрачных бабочек ему хватит на всех, но именно ему она достанется чуть позднее. Сейчас же Бражнику хотелось добраться до Маюры и Черной Кошки, которые своим вечными секретами по ту сторону особняка довели его до такого состояния. Именно им была предназначена жажда мщения, а Квин Би и ребята из Квантик Тим просто нарвались под его горячую руку, которая настигнет их его же акуманизируемыми злодеями. Увы, Леди Баг им помочь теперь не сможет.

Один из акуманизируемых сообщает ему, что видит команду юных супергероев из далека, и к ним все ближе подбирается Черная Кошка. Натали их находит быстро, но при этом в достаточной мере оказывается близка к боссу, поэтому рискует рассекретить Мару и обрубить у марионетки все ниточки своего алчного Стромболи. — Отвратительно, что ты у меня спрашиваешь о том, что тебе делать, Жимо. Я тебе дал прекрасную способность делать двойников. Так распорядись ею, как тебе хочется, но принеси мне талисманы. Начни с Кошки — она тебе не даст так просто сорвать с Квантиков их артефакты, — информация, которую дал этот парень, плавно перетекает в один единственный верный вывод — Габриэль Агрест находился в совершенно другом месте, а это значит, что пора пуститься по его следу и незаметно для него самого нагнать, подкравшись из-за спины. Решая не терять ни минуты, — потому что босс станет злиться куда больше, если он не сдвинется с мертвой точки в верную сторону своего правого дела, — Бражник прыжком взбирается на крыши домов и несется по ним вслед за маячками героев.

Находит он отца в одной недостройке, которая примыкала совсем недалеко от его колледжа — в каких-то жалких парах кварталах от него. Адриан долго скрывается за одной обшарпанных колон, наблюдая издали за душевными метаниями Маюры, который, казалось бы, переживает о чем-то [ или, правильнее сказать, о ком-то? ]. Только вот Агрест в эти душещипательные родительские эмоции больше не верил — не хотелось быть обманутым ими вновь. Однако, стоило признать, что отец был для него очень опасным противником — кроме вполне известной родственной связи между ними, Габриэль был лидером, грамотно раставляющего приоритеты и умело отдающего приказы, который всегда был над новым хранителем камня бабочки, никогда не оставаясь в стороне; кроме того, он, как бывший Бражник, прекрасно знал о всех его слабостях, а, значит, в общении с ним нужно быть крайне осторожным и предельно внимательным. — Здравствуй, Маюра, — расслабленно проскользнув по всему столбу плечом с скрещенными на груди руками, Адриан решает показаться с уставшей улыбкой на лице, показываясь в тусклом свете кровавого дня. — Точнее, папа, — Бражник подходит неспешно ближе к хранителю павлина, примерно представляя, что именно мог видеть Габриэль Агрест в своих самых страшных кошмарах после того самого судьбоносного августовского дня, а поэтому решил надавить на него своим образом на самое больное. — Скажи, папа, как тебе спалось после моей смерти? — Бражник внимательно прослеживает за каждой ноткой мучений Габриэля, который хоть и действительно был виноват во многом, но, тем не менее, хотел сделать как лучше, прежде чем вновь начинает расцветать подсолнухами на сердце и душе что-то теплое, живое, человеческое, пробивающееся сквозь тьму солнечными лучами — и это самое что-то начинало действовать на черноту по венам медленным ядом. Акума, вселившаяся в его талисман и действующая против более лучших сил Бражника своим демоническим мраком, давала сбой. Как и все его мертвое тело в принципе, выжимавшее из него последнее — закашлявшись, Адриан приложил ладонь в перчатке ко рту, в неожиданности ощущая более выраженный металлический привкус. Кровь оставшаяся на перчатке и стекающая струйкой с уголка губ, призрачно намекала о том, что с Бражником все действительно было очень плохо.

Однако очередная связь с Марой, очередной взывание к задушевной обиде Адриана Агреста, и потакание о том, что он может проиграть, вынуждает позабыть обо всем и выпрямиться. — Ты знаешь, за чем я пришел сюда, папа. Верни мне талисман и все следующие дни показа мод пройдут спокойно. Ты же ведь этого так хочешь, не так ли? Как всегда хотел, запирая меня в золотой клетке и не давая возможности жить нормальной жизнью, как все обычные подростки. Чтобы потом вам с мамой можно было мной в легкую манипулировать. И у вас это отлично получилось, — главные обиды судьбы скрывать было особенно тяжко. Особенно когда чувствуешь себя ненужным ребенком для этой семьи.

+3


Вы здесь » crossfeeling » GONE WITH THE WIND » where my demons hide //