crossfeeling

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » GONE WITH THE WIND » Не бывает безвыходных ситуаций.


Не бывает безвыходных ситуаций.

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Не бывает безвыходных ситуаций. Есть ситуации, выход из которых Вас не устраивает.
Гай Гисборн, помощник шерифа Ниттингемского, рыцарь // Реджина Миллс, королева Зачарованного Леса, ведьма

http://funkyimg.com/i/2E1kr.png

«

мир, чужой для обоих героев (для начала - отдельно взятая темница этого самого чужого и такого недружелюбного мира) // время неизвестно, равно как и вообще всё, что находится за пределами подземелья
Если не хочешь оказаться за решёткой – не совершай преступлений и не выступай против действующей власти. Простое правило? Казалось бы, да. Вот только даже строгое его соблюдение не страхует от застенок, будь ты хоть правая рука шерифа, хоть сама королева. Но за что представители действующей власти соседних миров оказались в столь неподходящем для них месте? Отличный вопрос! Фору ему даст разве что «как именно это произошло?». И кого тут нужно убить, чтобы освоить сей занимательный приём: помещать неугодных под стражу, минуя долгие и утомительные поиски с азартной, но далеко не всегда результативной, погоней?

»

Отредактировано Guy Gisborn (Пн, 14 Май 2018 19:08:20)

+1

2

[indent]Если бы кто-то спросил сэра Гая Гисборна, что тот думает относительно магии, в лучшем случае наткнулся бы в ответ на прохладный (не по сезону, даже если сей полубезумный «разговор» состоялся бы студёным морозным утром) взгляд, щедро сдобренный недоумением, а то и презрением, если вопрошающий расположился хоть на одну ступеньку ниже него самого. Вера в магию – это что-то сродни веры в победу Ричарда Львиное Сердце. И ещё вопрос, что из этого (включая монаршее прозвище) нелепее.
[indent]Нет, в детстве мать рассказывала Гаю сказки о ведьмах и волшебниках, а порой и о путешествиях в другие – непременно лучшие, чем этот – миры, однако чем старше он становился, тем сильнее убеждался: сказкам нет места в реальной жизни. И те, кто порой попадал в застенки Ноттингемской темницы, были на деле такими же чародеями, как и он сам – королём Англии. Ну а что до костров, на которых они сгорали… собственно, а почему нет? Каждый в чём-то да виноват, и «чародеи» не исключение. Главное, неграмотная чернь во всё это верит, и на какое-то время успокаивается, преисполнившись благодарностью. Или страхом. Пожалуй, второе даже предпочтительнее. Главное – не переусердствовать. А уж в этом ремесле Гисборн толк знал.
[indent]Но вся его уверенность как-то вдруг рассыпалась прахом, стоило только открыть глаза в тот злополучный день. Потому как чем ещё объяснить столь стремительную смену декораций, в коих пребывал парализованный содеянным помощник шерифа, как не колдовством? Безумием? Возможно. Да только на то, чтобы свихнуться, требуется хоть какое-то время, которого у Гая Гисборна не было. Кажется, только один удар сердца тому его ослепило жгучее солнце пустыни, резанув по глазам с такой силой, что едва не выступили слёзы… Едва. Ещё ребёнком сэр Гай разучился плакать, а заодно и быть нужным кому-то, кроме себя. Собственно, с чего вдруг он решил, что с появлением в его жизни леди Мэриан будет как-то иначе? Что привычное, до скрипа выстуженное одиночество оттает под нежными – настолько, насколько возможно – прикосновениями?.. Всё ещё не до конца сознавая произошедшее, тёмный рыцарь коснулся пальцами манжеты, словно бы в задумчивости растирая на коже аккуратные капли крови. Её крови. Предала и поплатилась за это предательство, ну а Гисборн…
[indent]…а что, собственно, Гисборн? Нет, не так. Где, собственно, Гисборн? И какого чёрта он в этом «где», когда должен быть рядом с Мэриан, чья жизнь сейчас уходила, впитывалась в горячий песок куда скорее, нежели кровь в кожаный рукав его чёрной куртки? Собственно, поэтому Гай и предпочитал кожаное облачение любому другому: с его-то работой весь этот бархат и атлас, без которых невозможно представить Его Высочество, будут приходить в негодность едва ли не через день. И даже штат прачек окажется бессилен, равно как и сам Гай оказался против чужого огня.
[indent]О чём он думает? О чём пытается тревожиться? И что стряслось с сердцем, которого Гисборн больше не чувствовал в опустевшей груди? Казалось, ещё недавно оно рвалось на части, когда леди Мэриан – его несостоявшаяся невеста – бросала слова колкой, словно зимняя стужа, правды прямо ему в лицо. Теперь же он не чувствовал ничего. Ровным счётом. Лишь пустота медленно, но верно заполняла освободившееся пространство в груди, намертво въедаясь в кости и плоть. Странным казалось только лишь то, что помещение, в котором Гисборна угораздило очутиться, было слишком мало, чтобы её вместить.
[indent]Кстати, о помещении. Кровь на пальцах успела высохнуть, окрасив кожу грязновато-бурым росчерком, пока сэр Гай добросовестно водил глазами из угла в угол, не столько осматриваясь, сколько привыкая к царящему тут мраку. Место, в котором находился тёмный рыцарь, походило на пустыню примерно так же, как ночь походит на день. Зато на привычные Ноттингемские застенки – очень даже. Нет, «свою» тюрьму Гай узнал бы, но подобные заведения столь похожи друг на друга, что становится скучно. И страшно? Ничуть. Как-то так вышло, что Гисборн не испытывал ни малейшего трепета перед тюрьмами. Быть может, потому, что привык быть по другую сторону решётки, находя в чужом страхе нечто успокаивающее. Страх – это по плану, а план – это преимущество. Особенно, если он в кой-то веке идёт гладко.
[indent]Но и теперь Гай не собирался начинать бояться. Во-первых, бессмысленно – что суждено, того не избежать, а во-вторых… кажется, способность чувствовать хоть что-то истекала кровью где-то в злосчастной пустыне. Вместе с Мэриан. Или вместо неё. Ему бы хоть что-то удержать, оставить себе…
[indent]Да вот, хотя бы, любопытство. Особенно, если вполне достойный его объект рассерженной кошкой шипит в соседней камере, отделённой от «апартаментов» тёмного рыцаря частой решёткой. Женщина. Странно, но Гай только сейчас обратил на неё внимание, хоть та и была слишком яркой для этого места, скупого на оттенки едва ли не больше, чем принц Джон – на милостыню. Иссиня-чёрные волосы, собранные в высокую причёску, роскошное платье, отличного от английской моды фасона, россыпь драгоценностей (которые Гисборн по привычке перевёл в золотой эквивалент и удивился вполне себе искренне) и недовольство, столь беззастенчиво демонстрируемое всем и вся, что тёмный рыцарь невольно испытал некое подобие уважения к выдержке тюремщиков, каменными истуканами застывших у подножия лестницы, устремившейся вверх. Сам он уже… а, впрочем, самому Гаю и в голову не пришло бы упрятать в застенки леди. Даже если она виновна, всё равно заслуживает более учтивого обхождения.
[indent]На него узница внимания не обращала, а терять истончившуюся нить любопытства было как-то обидно (будто на его век выпало недостаточно потерь), посему Гисборн решил заговорить с нею первым. Глядишь, заодно хоть что-нибудь прояснится. Или мир вокруг окончательно окрасится безумием, расставив точки над «i», но, увы, скупясь на забвение.
[indent]- Склонен согласиться с Вами, миледи, – незнакомка как раз закончила витиеватый пассаж относительно умственных способностей стражи, каким-то образом совместив его с их же грядущей участью, и Гисборн крайне удачно воспользовался паузой, которую та взяла, чтобы набрать в грудь (подчёркнутую, кстати, довольно смелым декольте) побольше воздуха. - Но что произошло? Как Вы оказались в столь неподходящем для Вас месте? Кто на это осмелился? – О собственном чудесном перемещении из жаркой пустыни в прохладный каменный мешок тёмный рыцарь не обмолвился. Безумен он или же нет, но это ещё не повод выставлять себя на посмешище. К тому же чужие истории порой переплетаются с твоей собственной столь причудливым образом, что и не вообразить.

+1

3

Больше всего Реджина не любила, когда что-то шло не по-плану.
Забегая вперед - Ее Величество в принципе не отличалась большой любовью к планированию, справедливо полагая, что в отсутствие оного легче заставать окружающих врасплох, однако, как говорится, лучшая импровизация - подготовленная. И желательно не на словах, а со склянкой яда в декольте или с заряженным артефактом в рукаве. Можно наоборот - платья у Королевы были многофункциональные, портной свое дело знал. Как раз накануне Реджине привезли новый наряд, и надо же ее было угораздить попасть в темницу именно в нем! Шлейф тяжелой бархатной юбки уже промок - по стене струился ручеек, отзываясь капелью в трубах на этаж ниже (дырявых, судя по возмущению тамошних узников), - и грозил из простой проблемы перерасти в неразрешимую. Впрочем, магия и не с таким справлялась, вопрос только, где ее взять. Реджина как чувствовала: надо слушаться Темного, говорил же: не лезь в тот замок, незачем тебе это проклятье. Не послушалась. Желание извести Белоснежку прочно засело на подкорке мозга, генерируя одну безумную идею за другой, в сравнении с которыми вечный сон казался сказкой для детей. Циничных таких детей, умудренных жизнью. Кто-то из селян, чья деревня минутой позже сгорела от магического огня, обронил на свой страх и риск, что Королеве нужен ребенок - тогда она перестанет вымещать зло на невинных людях. Реджину сие заявление так удивило, что она даже не стала вырывать наглецу сердце, взмахом руки приказав солдатам отрубить его бестолковую голову. Но фраза запомнилась, периодически возвращаясь в виде попытки подружиться с юными гостями, которым не давала покоя яблоня в королевском саду. Воровать у колдуньи - дело гиблое, однако все равно находились смельчаки, считавшие, что темно-красные плоды по ту сторону ограды вкуснее, чем в их собственном огороде. Глупости, потому как последние два года яблоня не родила, расхищать было нечего. Занятая государственными делами Реджина быстро переложила заботы о дереве на плечи отца, а тот - принц все-таки! - на садовника. На том и порешили.
К чему она сейчас вспомнила яблоню? Ах да, темно-красный, совсем как платье. В опасной близости от ноги прошмыгнуло что-то теплое, и Ее Величество брезгливо отодвинулась. Кричать ей уже надоело - охрана все равно не реагировала. Угроза разнести тюрьму по камешку, а их самих распылить на молекулы осталась без ответа: очевидно, стражники обладали неким тайным знанием, недоступным Королеве на данный момент. "Ничего, погодите у меня! Вот выберусь - пожалеете, что со мной связались!", - гневно меряя шагами камеру, она прокручивала в голове последние события.
Замок Малефисенты. Озлобленная дракониха, дважды ограбленная лучшей подругой, короткая драка. Едкий порошок, который ведьма сдула с ладони (в масштабах крылатой твари это был целый вихрь). Жаль, Реджина не успела поинтересоваться, что за чары к ней применили: пыльное облако, рассеявшись, перенесло ее в самую что ни на есть настоящую тюрьму, защищенную (как выяснилось позже) от любого всплеска магии. Сила никуда не исчезла - брюнетка чувствовала ее в крови - но использовать ее, сидя за решеткой, было нельзя. И этот факт злил еще больше, чем испорченное платье.
Справа и слева тянулся ряд аналогичных камер, в некоторых даже содержались заключенные. Соединенные попарно, они представляли собой единую "комнату" с решеткой посередине - именно рядом с ней сидел темноволосый мужчина, на которого взбешенная Королева поначалу не обратила внимания.
- Склонен согласиться с Вами, миледи, - фыркнув так, что слышно было на лестничной клетке (в любой уважающей себя тюрьме таковая имеется, где дряхлый страж обычно спит или режется в карты с собутыльниками), Реджина демонстративно отвернулась: еще не хватало разговаривать с висельниками. Но незнакомец был настойчив, чем вынудил на ответную реплику.
- Всегда мечтала, чтобы со мной соглашались приговоренные к смерти. И для тебя я не "миледи", а "Ваше Величество". Никогда не видел свою королеву в лицо? - неужели в Зачарованном Лесу есть те, кто не знает Реджину и ее деяний? - Магия, - коротко ответила она на вопрос о причинах. - Меня обвели вокруг пальца, поместив сюда. А здесь нельзя колдовать, следовательно, и выбраться я не могу! - изо всех сил стукнув кулаком по железному пруту, дочь Коры на всякий случай пнула его, после чего прислонилась спиной к решетке: из-за чудовищной рассеянности смотрителя тюрьмы в ее камере не хватало кровати, а от высоких каблуков слегка устали ноги. У соседа, к слову, лавка была. - Не знаю, кто на это осмелился, но непременно узнаю, - карие глаза опасно сузились: расплаты этим идиотам не миновать.

Отредактировано Regina Mills (Пн, 14 Май 2018 20:47:55)

+1

4

[indent]И всё-таки с ума Гисборн сошёл. Кажется. Во всяком случае, всё свидетельствовало в пользу этой версии (строго говоря, загадочного перемещения чёрт знает куда хватало с головой, гневная отповедь темноволосой лишь подтвердила подозрения) – логичной, словно шериф Вэйзи, распинающий сэру Гаю за нерасторопность, и не менее раздражающей. Впрочем, своё раздражение верный помощник Его Милости научился прятать почище, чем Гуд – заметать следы, а посему на его бесстрастной физиономии не дрогнул ни один мускул, намекая на истинные эмоции. Эмоции? Хм… интересно. И всяко лучше той пустоты, что уже полагала тёмного рыцаря своей собственностью.
[indent]Мысль эта придала сил и словно бы наполнила затхлый подвал свежим, даже морозным воздухом. Гай Гисборн всю жизнь принадлежал лишь себе, выгодно продавая свою верность, и помутнение рассудка – не повод, чтобы изменять этому принципу (единственному, которого он придерживался неукоснительно). «Приговорённые к смерти», она сказала? Что ж, а вот и первая нить, протянувшаяся между незнанием и реальностью (выходит, даже у безумия она есть, пусть бы и своя собственная). И пусть она тоньше паутины, но при бережном обращении продержится достаточно, покуда Гисборн не сумеет выудить и потянуть на себя остальные.
[indent]А он сумеет. Должен суметь. И ещё – выбраться… но, это после. Приговорённый он или нет, но пока голова не коснулась плахи, ничего ещё не окончено. Некоторым, к слову, даже плаха уважения не внушает – так и норовят улизнуть с собственной казни. Говорят, что безумцам смерть и вовсе не страшна, некоторые из них сами напугают кого угодно. Ну а страх – это уже его, Гисборна, стихия. Та самая, в которой он словно рыба в воде. Холоднокровная и обходительная.
[indent]Короткая улыбка – едва различимая, чтобы принять её за насмешку в окутавшем узников полумраке – коснулась тонких губ. Сам же Гисборн тронул пальцами прутья решётки, преодолев расстояние, разделяющее их. Всего несколько шагов – плавных, почти бесшумных, хоть в том и не было необходимости – а кажется, будто прошёл не одну сотню миль. Что ж, возможно, так оно и было, если вспомнить, сколь много осталось позади… или если не вспоминать. Гай не мог знать наверняка, скорее он нутром чувствовал: от воспоминаний здесь мало толку, даже чтобы остаться собой. А от чего тогда много? Хороший вопрос.
[indent]- Полагаю, Ваши мечты не ограничиваются и никогда не ограничивались такой мелочью, – голос тёмного рыцаря был спокоен, как никогда. Словно им с незнакомкой (простите, с «Её Величеством»… чужое безумие нужно если и не уважать, то хотя бы принимать во внимание) довелось встретиться на охоте или в Ноттингемском замке, на одном из приёмов шерифа, к которым Вэйзи в последнее время воспылал необъяснимой (и даже какой-то болезненной, учитывая, сколь часто «на огонёк» заглядывал Робин, будь он неладен!, Локсли) страстью. И обсуждали они вовсе не решётки да казни, а какую-то тягучую придворную сплетню. Сплетни сэр Гай не слишком-то жаловал, во всяком случае, придворные, но о чём ещё говорить с женщиной? Не с этой, а в принципе. Ну, разве что о короне – универсальная тема, если подумать. - Ваше Величество, – поклон вышел аккурат таким, каким и задумывался: в меру учтивым, но без подхалимажа (спасибо многолетней службе у шерифа! Кто мог знать, что такого рода выучка сгодится и при столь специфических обстоятельствах?). Хочет считать себя королевой – пускай! Хотя (губы тёмного рыцаря едва не дрогнули вновь) в последнее время развелось столько королей и иже с ними, что куда не плюнь – обязательно в какого-нибудь попадёшь. - Вы правы – прежде мне не доводилось Вас видеть, иначе я бы непременно это запомнил. – Немного лести, совсем чуть-чуть, чтобы не переборщить (женщины это чувствуют, хоть и непонятно как), и взгляд – пристальный, но не оценивающий, без намёка на страх или подобострастие.
[indent]Без намёка на страх… Он мог ошибаться, но, кажется, Её Самопровозглашённое Величество принадлежала к тому типу людей, которым нравился этот оттенок в глазах собеседника (или, вернее будет сказать, жертвы?). Рыбак рыбака?.. Возможно. Вот только те, кто умеет вызывать страх у других, обычно ценят и его отсутствие, полагая, что так игра продлится дольше, а удовольствие окажется более пряным и терпким на вкус. Что ж, так или иначе, но бояться тёмный рыцарь не собирался. Хотя бы потому, что и его не боялись тоже… Есть игры, в которые прекрасно можно играть и вдвоём.
[indent]- Магия, – это слово – чуждое Гаю едва ли не сильнее, чем сострадание – резануло по ушам, однако тёмный рыцарь и бровью не повёл, выдавая своё недоверие. - Что ж, это… – окончание фразы застряло в горле. Даже для безумца существование магии казалось чем-то за гранью здравого смысла… вернее, того, что его заменяло. - Вероятно, я попал сюда аналогичным образом, потому как собственный арест я бы тоже запомнил, – Гисборн говорил словно бы сам с собою, однако знал – она слушает. Если не по причине пробудившегося любопытства (пожалуй, для этого ещё рановато), то просто переводя дух. К тому же, сыпать угрозами и источать надменность куда приятнее, если объект твоих стараний не прекословит, но и не игнорирует тебя подобно двум стражам, что едва ли переступили с ноги на ногу за всё то время, что Гай машинально наблюдал за ними. - Кстати, моё имя Гай. Гай Гисборн. Я состою на службе у Вэйзи – шерифа Ноттингемского, – который, в свою очередь, состоит на службе у принца Джона – того самого, чей узурпированный трон с типично женской непосредственностью узурпировала сокамерница сэра Гая. Любопытно, как она отреагирует теперь? Узнает имя и попытается выкрутиться, или…
[indent]…а вот что именно содержит в себе многозначительное «или», Гисборн намеренно не стал предполагать. Потому как ничего хорошего оно по определению не сулило. Даже безумцу. Одно дело, когда спятил ты сам, но совершенно другое, когда мир вокруг решил от тебя не отставать.

+1

5

Гибкий, будто камышовый кот, шкурка которого высоко ценилась среди охотников Зачарованного Леса, мужчина неуловимым движением поднялся и в два шага преодолел расстояние до решетки. Отметив обхватившую прутья аристократическую ладонь с длинными пальцами - такую только подавать даме во время танца - Реджина перевела взгляд на ее обладателя. Он был высок, намного выше нее, хорошо сложен. Правильные черты лица, точеный нос, тонкие губы. Но самое сильное впечатление производили глаза глубокого синего цвета, в скудном освещении приобретавшие оттенок  вечернего неба. В них легко можно было утонуть, что Королева и сделала бы, будь она юной принцессой в поисках любви. К сожалению или к счастью, время ошибок и неудачных попыток обрести себя миновало, отчаявшаяся девчонка превратилась в самодостаточную женщину, в Королеву - законную и единовластную. Что бы там не говорили слухи, Реджину короновали, согласно традициям: была и подбитая мехом мантия, и преклоненные перед священником колени. Даже корона имелась, которую дочь Коры надевала в особо торжественных случаях, не без оснований полагая, что ей эта неудобная тяжелая железка ни к чему. Королевство знало ее прежде всего, как могущественную ведьму, ученицу Румпельштильцхена, и никакие сокровища казны, оберегаемые десятилетиями от пыли и ржавчины, не могли затмить эту славу.
Мужчина, похоже, об этом не знал, о чем и сообщил минутой позже. Он отнюдь не походил на бродягу-карманника или на задиру-выпивоху, немалый процент которых составляет контингент любой тюрьмы. Нет, незнакомец в черном больше напоминал наемного убийцу... или опасного политического преступника. Сама того не осознавая, Королева правильно определила его суть: опасен. Это сквозило в скупых жестах (никакой суетливости, ничего лишнего!), в бесстрастном голосе, в спрятанной в уголке губ усмешке. А опасность всегда манила Реджину.
- Вы правы, мои мечты куда значительнее, - поклон и прозвучавшее за тем обращение польстило самолюбию брюнетки. Манеры выдали принадлежность к знатному роду, и презрительное "ты" само собой сменилось на официально-вежливое "вы". - Не сомневаюсь, что и я бы вас запомнила, - ее товарищ по несчастью, завязывая разговор, рисковал попасться в сеть женских чар - иных, нежели преподавал Темный маг (хотя, чему он только не обучал Реджину - страшно вспомнить...), но не менее сильных. Подыграть ему или...?
- Реджина, - машинально отозвалась Королева: названный сэром Гаем "адрес" пробудил смутные ассоциации с чем-то давно забытым. - Ноттингем... Это не в Англии, случайно? - осваивая перемещения в пространстве, Ее Величество, как полагается старательным и торопливым ученикам, частенько путала формулы; один раз, промахнувшись мимо пункта назначения, улетела аж в другой мир - кажется, оттуда был родом Франкенштейн. Румпельштильцхен еле нашел ее, не преминув задать такую взбучку, что последующие разы телепортация проходила на "ура". Если верить "Большому Атласу миров и пространств" из библиотеки Леопольда (явно запрещенному к распространению - где супруг его только выкопал?), в том черно-белом мире существовала похожая земля... Или у Реджины все перепуталось в голове из-за треклятой антимагической решетки?
- И какого же рода услуги вы выполняете? Я не могу применить магию, но достаточно знаю о ней, чтобы объяснить, как вы сюда попали. Расскажите последнее, что вы помните, - Королева умела быть обходительной, когда ей это требовалось. Возможно, если они сумеют понять, почему оказались в камере, то смогут и найти ключ к свободе?
По лестнице (она все-таки наличествовала!) затопали шаги. Узники насторожились. Эхо нарастало, предвещая встречу с кем-то ужасным, крупногабаритным, но, вопреки ожиданиям, из темноты вышел тщедушный паренек с подносом, на котором дребезжали щербатые миски. Втолкнув первую в клетку Гисборна, он направился к Реджине. Женщина стояла на стыке двух решеток и легко могла коснуться его, когда он наклонился задвинуть "обед" в щель между петлями. Что и сделала: ловко выкинув руку сквозь прутья, Королева вцепилась в выступающий кадык парня и потянула на себя. Элемент неожиданности сработал: несчастный захрипел, недоумение во взгляде сменилось страхом - вдохнув его, словно хищный зверь - запах добычи, она почти ласково провела ногтем по щеке разносчика.
- Ты понятия не имеешь, с кем связался. Выпусти меня, и я, так и быть, убью тебя быстро, - безумный огонь в карих глазах подтверждал произнесенное полушепотом, а для верности ноготь оставил на коже глубокую царапину. Парень вырвался - на шее его тоже остались отметины - и попятился к лестнице, решив, видимо, что отвечать такой непредсказуемой леди - себе дороже. Шаги затихли где-то вверху, и темница снова провалилась в тишину, нарушаемую редкими звуками крысиной трапезы: черствая горбушка им явно пришлась по вкусу.

Отредактировано Regina Mills (Вт, 15 Май 2018 14:05:12)

+1

6

[indent]Избранная тактика – учтивость, посеребренная инеем, который можно заметить на листьях лишь накануне зимы – увенчалась успехом: темноволосая сменила гнев на милость. Вернее, то подобие милости, на которое вообще способны монаршие особы. В другое время Гай постарался бы затеряться в тени, дабы лучи её не обожгли его кожу (королевская милость, как правило, появляется в обществе лишь рука об руку с королевским же вниманием, вслед за которым дробными шагами семенит разочарование… а разочаровываться монархи, как известно, любят ещё меньше, чем оставаться неузнанными), но сейчас лишь на мгновение прикрыл глаза, мысленно поздравляя себя с успехом. Лучше бы с победой, конечно, но всему своё время.
[indent]Ответная любезность Её Величества пришлась по вкусу и тщеславию, коего Гисборн не был лишён, и рассудительности. Последняя даже выдвинула предположение, что это своего рода повышение в глазах незнакомки. Ну, скажем, из категории грязи, окропившей подол нового платья уродливыми брызгами, до уровня кого-то, с кем можно скоротать заточение за приятной беседой.
[indent]- Вы слишком добры ко мне, Ваше Величество.
[indent]Имя, названное темноволосой, так и осталось нетронутым. Во всяком случае, до поры, до времени. Взамен Гисборн воспользовался иной привилегией: как следует рассмотреть свою собеседницу, дополнив образ деталями, которые вполне могут ему пригодиться… Проклятие, кого именно он пытается обмануть? Детали деталями, однако же глядеть на Реджину было просто приятно. Совершенная красота, не имеющая изъянов, словно бриллиант чистой воды переливалась в оправе из силы и властности, и оттенки эти вплетались в образ новой знакомой Гисборна столь органично, что последние сомнения относительно её монаршей принадлежности окончательно канули в лету. И даже несколько крикливый (по меркам Англии, которую сэр Гай объяснимо принимал за эталон даже когда речь шла о безумии) наряд не смазывал общего впечатления. Работы известных мастеров тоже не всегда очаровывают с первого взгляда, но стоит присмотреться к ним повнимательнее, как увидишь королеву. И просто красивую женщину…
[indent]…Гисборн и сам не понял, отчего вдруг защемило сердце. Было время, когда он считал эталоном леди Мэриан. Потому, что она и была таковой? Или всё же из-за приязни – слишком глубокой, чтобы выкорчевать её, как все прочие, когда либо имевшие значение и место – из своей жизни? К счастью, темноволосая не оставила времени, чтобы подумать об этом, как следует. И уж тем более осознать, что именно он натворил. Пальцы, окрашенные засохшей кровью, сами собою сжались в кулак, словно бы пробуя на прочность решётку, разделяющую тёмного рыцаря и королеву. Заметила? Ну, а даже если и так – у каждого из них свои тайны.
[indent]- В Англии, Вы абсолютно правы, – между тем отозвался Гисборн, с лёгким оттенком недовольства признавая за Реджиной фору на информационном фронте. Помощник шерифа Ноттингемского привык всё контролировать, сведения о чём-либо – не исключение. И, стоит заметить, у него получалось. Лишь с возвращением треклятого Робина Локсли победы начали перемежаться… Боль окрасилась гневом, до дна выжигая тоску, вспыхнувшую охотно, словно сухие листья, пропитанные летним зноем. Наконец-то безумие начало приносить пользу! Правда, безумцем сэр Гай себя уже не считал. И усмешка его – с заслуженным оттенком превосходства (над прошлым, но не над собеседницей – тёмный рыцарь филигранно балансировал на любых границах, питая к ним какую-то болезненную страсть) – была тому подтверждением. Но откуда бы о том знать Реджине? А ей и незачем, учитывая, сколь удачно улыбка совпала с вопросом, адресованным тому самому прошлому. Какого рода услуги? - В мои обязанности входит поддержание порядка в округе… любыми способами. – Не нужно быть семи прядей во лбу, чтобы догадаться: Её Величество не станет терять сознание из-за ужасной догадки относительно того, что в арсенале её сокамерника не только убеждение и ангельская кротость. Ну а что до рамок, ограничивающих эти самые способы… пусть миледи додумывает сама. В конце концов, хороший игрок никогда не выложит на стол все имеющиеся у него козыре. Во всяком случае, до тех пор, пока не будет уверен – противник уже повержен, и это не более, чем пустая формальность.
[indent]А вот предложение поделиться последним воспоминанием Гисборна не воодушевило. Мэриан – живая или мёртвая – принадлежала только ему одному, чтобы она там себе не думала. К счастью, отвечать немедля и не потребовалось – по лестнице кто-то спускался.
[indent]«Кем-то» отказался тщедушный парнишка, из тех, кто обретается в подобных местах, выполняя любую работу, начиная от кормёжки узников (если те сожрут его самого вместо скудного довольствия, никто особо и не огорчится… кроме самих заключённых, которым жилистый и дурно пахнущий «обед» встанет поперёк горла) до «поди прочь, не путайся под ногами». Чем их манят застенки? Ощущением ложной силы или не менее ложной безопасности? Один чёрт, у лжи оттенков не бывает.
[indent]Равнодушно скользнув взглядом по предложенной трапезе (какая-то похлёбка, ради которой обделили какого-нибудь поросёнка, и кусок чёрствого хлеба, годный лишь на то, чтобы забивать им гвозди – меню во всех тюрьмах одинаково Гисборн вновь обратился к Реджине…
[indent]…и, как оказалось, вовремя. Несчастный парень чуть не дал дуба прямо у ног Её Величества, а стражи у лестницы так и не шелохнулись. Непорядок. Тюремщиков хлебом не корми – дай продемонстрировать свою власть, а эти даже голов не повернули. Или просто порядки здесь другие?
[indent]Кстати, пора бы уже разобраться, где это «здесь» относительно… да вот хотя бы относительно Ноттингемшира, куда Гай так и не успел вернуться. Той самой земли, где даже ветер будет напоминать ему о Мэриан, сетуя на невозможность коснуться мягкого шёлка её волос.
[indent]- Вы спросили о моём последнем воспоминании, – неожиданно Гисборн чуть повернул голову, глядя королеве прямо в глаза. - Так вот: я убил человека. Женщину. Ту, которая была мне дороже всего на свете… её кровь буквально ещё на моих руках. Если верить священнослужителям, моё место в аду, однако, – нить взглядов разорвалась, больно полоснув по коже. Такой след способна оставить лопнувшая струна менестреля – Гисборн не играл, но видел однажды, сколь глубоко она рассекает плоть, - на ад это место совсем не похоже. На тюрьму, да и только. Уж поверьте, Ваше Величество, в тюрьмах я разбираюсь, пожалуй, не хуже, чем Вы – в магии.
[indent]Со стороны лестницы вновь раздались шаги. На сей раз размеренные и неторопливые, отмеряющие каждую ступеньку с чётко выверенной неотвратимостью. У узников эта поступь должна вызывать нервную дрожь (в унисон с отчаянно бьющимся сердцем). Да вот только Гисборн сам был тюремщиком, пусть пока и по чужую сторону.
[indent]- Подкрепитесь, Ваше Величество, – прутья решётки, разделяющей их камеры, позволяли просунуть сквозь них миску с похлёбкой и хлебом, что Гай и сделал, намеренно игнорируя шаги. - Понимаю, это не то, к чему Вы привыкли, но Вам понадобятся силы…
[indent]- …потому как кто знает, сколько вас здесь продержат, – на сей раз пришелец оказался грузен, однако говорил без отдышки. Остановившись на нижней ступеньке – аккурат между стражами – он с любопытством взирал на пленников, заложив руки за спину и раскачиваясь с пятки на носок.
[indent]- Нет, – тон тёмного рыцаря не изменился ни на йоту, а взгляд будто бы рассеянно скользнул по фигуре незнакомца, на деле отмечая отсутствие какого-либо оружия. Странно. В темницу с пустыми руками не ходят даже те, кто не привык марать их об узников.
[indent]- Что «нет»? – К удовлетворению сэра Гая, его ответ показался пришельцу не менее странным. Хорошо. Тёмный рыцарь любил сбивать людей с толку, тем самым ослабляя их внимание.
[indent]- Я не собирался заканчивать фразу таким образом, – терпеливо пояснил помощник шерифа Ноттингемского, кивая Её Величеству на всё ещё протянутую миску. Казалось, обед (вкупе с необходимостью накормить им вверенную заботам тёмного рыцаря королеву) интересовал Гисборна куда сильнее происходящего. - Тем более, что Вы наверняка явились сюда, чтобы лично сообщить – сколько. Я прав?
[indent]- Ты бы для начала поинтересовался, что это за место! – Кажется, чувствовать себя сбитым с толку толстяку не слишком-то нравилось, однако он всё ещё старался «держать лицо».
[indent]- Что ж, это можно, – благосклонно кивнул Гай, губы которого против воли изогнулись в усмешке, которая неизменно выводила из себя Его Милость, шерифа Вейзи (а потому пользоваться ею приходилось с осторожностью), - я Вас внимательно слушаю.

для Её Величества

Если хочешь, я могу продолжить пост и поугрожать нам от лица толстяка.

Отредактировано Guy Gisborn (Ср, 16 Май 2018 19:45:35)

+1

7

- Доброта - мое второе имя, - хмыкнула та, кого в народе окрестили с точностью до наоборот. Вопрос, что назвать добром, а что - злом, во все века интересовал философов. Почему-то к неблагородному поведению относили следование собственным интересам (особенно тем, которые лежали поперек других), фантастическую целеустремленность, равнодушие к советам "доброжелателей", хотя именно эти качества служили залогом победы человека над судьбой. Умение брать понравившееся и не отпускать имеющееся было верным способом получить счастье, однако в обществе упорно гуляли идеи про мораль, самопожертвования и прочую чушь, которую Реджина никогда (ну ладно, почти никогда, годы юности не в счет) не воспринимала всерьез. Ей было важен собственный успех и собственное благополучие, а мнение окружающих... чем-то же надо жертвовать во спасение души, вот им она и готова пожертвовать.
Ее Величество успела поймать изучающий взгляд Гая и чуть выгнула бровь, как бы спрашивая: "Нравлюсь я тебе?". В своей неотразимости она была уверена, но лишний раз получить подтверждение приятно. Впрочем, ответ рыцаря ее порадовал не меньше: во-первых, она не сошла с ума, а во-вторых, знакомство с жителем другого мира могло оказаться полезным. Однажды они ведь выберутся из этой камеры!
- Вот как? И что же, на вверенной вам территории царил идеальный порядок? - на руке Гисборна виднелась кровь, не оставляя сомнений в том, какими именно способами округа держалась в кулаке, который, к слову, подозрительно крепко сжался на прутьях решетки. Печальные воспоминания? Реджина уже хотела поинтересоваться в присущей ей язвительной манере, но появление паренька с подносом помешало. Задерживаться, к счастью, он не стал, и разговор продолжился.
- Вы спросили о моём последнем воспоминании, – на дне синих глаз заклубилась тьма, не понаслышке знакомая Ее Величеству. - Так вот: я убил человека. Женщину. Ту, которая была мне дороже всего на свете… её кровь буквально ещё на моих руках, - вот и объяснение следу на коже.  - Если верить священнослужителям, моё место в аду, однако, – горечью во взгляде можно было отравить воду всех пресных водоемов если не Англии, то Ноттингемшира - точно, - на ад это место совсем не похоже. На тюрьму, да и только. Уж поверьте, Ваше Величество, в тюрьмах я разбираюсь, пожалуй, не хуже, чем Вы – в магии.
- Любовь - слабость, так меня всегда учила мать. Но кое-кто раз за разом пытается мне доказать обратное, - Реджина презрительно повела плечами. - А что думаете вы? Чувства делают нас сильнее или слабее? - избавиться от боли просто: отточенное движение - и сердце бьется за пределами тела, переставая тревожить душу тоской, а разум - бессонницей. Вот только подпитываемая болью магия способна на такие деяния, которые бесстрастному, владеющему собой колдуну и во сне не привидятся. Недаром Румпельштильцхен провоцировал Королеву на эмоции: разозлившись, она могла свернуть горы для него. И для себя, разумеется, тоже.
- Священники и близко не догадываются, что может союз тьмы и отчаяния, им ли говорить об аде. Где произошло убийство и как давно? - уточнила она у Гая. - Зачарованный Лес с Англией не граничит. В нем о такой стране не слышали, и меня никогда бы туда не отправили, а вас по той же причине не забросили бы ко мне. Вы же не маг? - мужчина качнул головой. - Похоже, это тюрьма между мирами...
Ответить товарищ по несчастью не успел: персонал заведения никак не желал оставить узников в покое.
- Подкрепитесь, Ваше Величество, – Реджина недоуменно посмотрела на миску. - Понимаю, это не то, к чему Вы привыкли, но Вам понадобятся силы…
- …потому как кто знает, сколько вас здесь продержат, – закончил вновь прибывший. Между ним и Гаем завязалась ленивая перепалка. Судя по всему, у сэра Гисборна появилась идея, раз он так настойчиво пытался всучить женщине еду, зная, что она к ней и во время мора не притронется. Не придумав ничего лучше двух способов использования шпильки (для самозащиты и взлома замка), Реджина послушно забрала посудину отступила в тень, освободив сцену для Черного рыцаря.

Отредактировано Regina Mills (Пт, 18 Май 2018 13:20:50)

+1

8

[indent]Идеальный порядок – формулировка, от которой у сэра Гая сводило зубы вот уже порядка двух лет. Его Милость требовал именно этого, подразумевая головы мятежного графа и его банды, аккуратно насаженные на пики и выставленные на главной площади славного города Ноттингема. И требовал не абы с кого, а с Гисборна, как будто бы тот недостаточно рьяно гонялся за обладателями сих заветных голов, желая Робину смерти едва ли не сильнее шерифа Вэйзи. Стоило ли удивляться, что вопрос Её Величества не слишком вдохновил тёмного рыцаря на откровенность? Показалось даже, что ещё немного, и Реджина тоже примется распекать его за Гуда.
[indent]- Преимущественно, – отогнать навязчивое видение удалось не без труда, однако ответ Гисборна прозвучал более, чем уверенно. В конце концов, ни с кем, кроме кумиров черни, его методы осечки не давали. Ну а Локсли… виселица для него уже готова. Вопрос времени, как скоро они воссоединятся. Король Ричард ведь так и не собрался вернуться в Англию.
[indent]…О любви и иже с нею они поговорить не успели. Пожалуй, к счастью, ведь сердце (то самое, что Гай полагал отсутствующим), и без того пропустило удар, а после сжалось, предчувствуя новую боль. Любовь – слабость, вот уж с чем не поспоришь. Но если бы Гисборн умел читать мысли, он непременно оценил бы, сколь высокое мнение успела сложить о нём Реджина с появлением толстяка. Идея? Чего-чего, а идеи (и тем паче, готового плана) у Гая не было, пока что он просто намеревался вывести пришельца из себя (и «благородно» уступить даме помои, к которым сам всё равно не притронулся бы). Слегка. Чтобы в любой момент (если обстоятельства решат перемениться – «вдруг», как это с ними обычно и бывает) можно было дать задний ход и обставить всё так, будто дерзость заключённого не более чем обман зрения. Или слуха. В тюрьмах такое сплошь и рядом случается. Воздух тут, что ли, какой-то особенный?
[indent]Впрочем, сам тёмный рыцарь ничего, кроме затхлости и застарелого страха, помноженного на обречённость, не ощущал – темница, как темница. Куда сильнее его занимал пришелец, а посему, когда Её Величество благосклонно приняла подношение (неужели и впрямь станет есть?..), внимание Гисборна целиком сосредоточилось на толстяке, который тем временем успел подобраться к решётке едва ли не вплотную и теперь разглядывал самого помощника шерифа, как некую диковинную зверюшку. Пожалуй, если сделать рывок прямо сейчас, проделывая то же, что и Реджина с мальчишкой-разносчиком, можно как следует приложить толстяка лбом о решётку и… ничего. Камеру это не откроет и двоих стражей у лестницы не обезвредит.
[indent]«Что ж, значит поговорим».
[indent]К слову, тюремщик был расположен к разговору едва ли не больше узника. Причём именно к разговору, а не к угрозам или запугиваниям. Да что это за тюрьма такая?!
[indent]- Знаешь, а мне говорили, что обычно из тебя и двух слов не вытянешь, – протянул толстяк, вновь принимаясь раскачиваться с пятки на носок. Издевательская ухмылка Гисборна была отмщена, посему тёмный рыцарь лишь вопросительно изогнул бровь, опасаясь, как бы пришелец не выкинул в ответ ещё что-нибудь раздражающее. - И что в вашей компании главная она, – не сговариваясь, оба посмотрели на Её Величество с почти одинаковым любопытством. В том, что монаршие особы любят главенствовать в чём бы то ни было, Гай никогда и не сомневался, но вот то, что у них с Реджиной, оказывается, была компания, тёмного рыцаря слегка озадачило: как Гисборн уже говорил раньше, такое бы он запомнил. - Однако, если судить по тому, что я вижу… что же выходит – слухи лгут?
[indent]- Слухи вообще крайне ненадёжный источник информации, – неопределённо пожал плечами Гисборн, пока Её Величество не ринулась доказывать своё лидерство ногтями и угрозами. - Иногда – лгут, иногда правдивы.
[indent]- Кстати, о правде. Может, скажешь, где остальные, экономя моё и твоё время? – Если бы не решётка, разделяющая их, можно было подумать, что сия добродушная улыбка предназначается, по меньшей мере, дорогому другу, с которым толстяк не виделся с прошлого лета.
[indent]- Времени у меня, кажется, с избытком, – столь же радушно улыбнулся Гисборн, отчего беседа ещё сильнее стала напоминать диалог двух умалишённых, - а кого ты имеешь в виду под «остальными»?
[indent]Улыбка тюремщика скисла, взгляд сделался колючим и в то же время каким-то уставшим. Можно подумать, если бы узник ответил, ему бы поверили на слово. Сам Гай предпочитал перепроверять таких вот сговорчивых в пыточной. Наверное, туда он и попадёт в конечном итоге, но пока есть возможность потянуть время, грех ею не воспользоваться.
[indent]- Не успел я обрадоваться твоей болтливости, как у тебя вдруг память отшибло. Ну, как будто нарочно, – и вновь Гисборн неопределённо повёл плечами, словно бы невзначай сокращая расстояние между ними. Убивать он по-прежнему считал нецелесообразным, но обстоятельства… кому, как не тёмному рыцарю знать, сколь быстро они могут измениться? - А ведь наш мудрый и справедливый правитель был так добр к тебе… к вам обоим, – что, ещё один монарх?! Да они прямо-таки множатся вокруг скромного помощника шерифа с не самими скромными амбициями, как будто им тут мёдом намазано! - Не совестно так его разочаровывать? Опять.
[indent]Ещё шаг, и Гисборн упёрся бы в решётку, а посему тёмный рыцарь замер на месте, выбрав самую расслабленную позу из всех возможных – ложь, что удавалась ему едва ли не искуснее прочих.
[indent]- Совестно, однако… – сэр Гай словно запутался в паутине слов, и толстый паук заинтересованно подался вперёд, теряя остатки бдительности (проступок, не допустимый для тюремщика, хоть сколько-нибудь знающего толк в своём «ремесле»), - …жизнь вообще полна разочарований. - Стремительный рывок, впечатавший лоснящуюся физиономию в крепкие стальные прутья, должен был послужить пришельцу уроком. Да вот только в следующий миг Гисборн молниеносно свернул ему шею, сделав дальнейшее обучение невозможным. Со спины было бы удобнее (строго говоря, в подобном деле главное не сила, а решимость), но как тогда сорвать с пояса оседающего на пол тела связку ключей, запримеченных Гаем несколько мгновений тому? Без особой надежды на то, что ключи подойдут, зато с гарантией, что стражи у подножия лестницы наконец хоть как-то себя проявят. Безумие? Отнюдь. Просто терять ему, в общем-то, нечего. Жизнь – единственная безделица, которая осталась у сэра Гая, а после смерти Мэриан и собственного невероятного перемещения непонятно куда, тёмный рыцарь всё ещё не успел определиться: насколько сильно желает оставить её себе.
[indent]Жизнь полна разочарований… А ещё – вопросов, один из которых Гисборн задал вслух почти сразу же, едва отскочил вглубь своей камеры, отмеряя пространство для манёвров в ожидании расплаты за убийство тюремщика. Расплаты, которой не последовало, потому как истуканы даже голов к нему не повернули.
[indent]- Какого чёрта?! – И что теперь делать? Спокойно опробовать ключи и неспешно выйти вон? Гай Гисборн повидал на своём веку немало побегов («спасибо» Гуду и его шайке оборванцев), но чтоб такое… Тюрьма между мирами? Да это не тюрьма, а издевательство какое-то!
[indent]Задумчиво подкинув в руке довольно тощую связку, Гай всё же выбрал один из ключей и, поколебавшись ещё мгновение или два, направился к решётке. Ключ ожидаемо не подошёл… в отличие от соседа, провернувшегося в замке с таким скрипом, что, по мнению тёмного рыцаря, его должны были услышать за милю в радиусе от неохотно отворившейся двери. Смущённо кашлянув и покосившись на Её Величество (мол, я и сам не понимаю, что происходит, но почему бы и нет?), Гисборн занёс ногу над порогом…
[indent]…и вот тут-то стражники наконец отмерли. Гай только и успел, что перебросить ключи своей сокамернице (не то, чтобы судьба королевы уж слишком его заботила, но если они каким-то чудом сумеют выбраться оба, дополнительные очки в глазах возможною союзницы, называющей себя ведьмой, лишними уж точно не будут), предоставляя Реджине самой подбирать ключ к своей свободе, как на него вихрем налетел один из них, на ходу обнажая изогнутый меч. Что-то подобное Гисборн уже видел на Святой Земле, однако это оружие внушало ему куда больше уважения. Потому как сам помощник шерифа был безоружен? Или всему виной хищные зазубрины на лезвии?
[indent]От прямого рубящего удара Гай увернулся, перехватывая руку на втором замахе и отвечая противнику неблагородным пинком в живот. Предполагалось, что этого хватит, чтобы стражник ослабил хватку, «делясь» оружием, однако сегодня предположения Гисборна через одно уходили «в молоко» и тёмному рыцарю пришлось как следует повозиться, прежде чем зазубренное лезвие сменило хозяина. И хоть бой этот занял немногим больше минуты, сам Гай уже чувствовал себя выжатым, как лимон, а ещё – загнанным в угол (что являлось досадно-прискорбной правдой). К тому же вдоль его левого предплечья тянулась глубокая царапина («привет» от второго стражника, лишь чудом не стоивший недавнему узнику руки целиком), щедро орошающая стену кровавыми брызгами, а сознание тёмного рыцаря – отголосками всё нарастающей боли. Кажется, он всё же переоценил свои силы, а вот противников – напротив. Ошибка новичков, исключающая их из рядов бойцов вернее, чем это сделал бы сам противник… Обидно? Ещё как! Хорошо, хоть обида эта придала Гаю злости, притупляя боль и открывая то, что принято называть вторым дыханием.     
[indent]За спиной ранившего его стража почудилось какое-то движение, и Гисборн ринулся в атаку, даже не успев удивиться, что и тот заметил его, словно бы имел на затылке дополнительную пару глаз. Впрочем, целью на сей раз был безоружный, обходивший Гая справа плавным кошачьим шагом.
[indent]Пытавшийся обойти. Короткая серия обманных выпадов и точный – аккурат в незащищённое бронёй горло – сравняли силы. Казалось, лезвие лишь оцарапало кожу, однако Гисборн знал: на каменный пол упадёт уже труп, приплюсовав к бесконечному свитку грехов тёмного рыцаря ещё одну смерть. К свитку? Вряд ли он за Гаем числится всего один. На целую библиотеку, конечно, не наберётся, но пара шкафов, внушающих трепет любому книжному червю, у него уж точно имеется. Впрочем, не время сейчас заниматься подсчётами (и уж тем более, начинать каяться): выцепив взглядом другого стража, Гисборн ринулся к нему. Бить в спину, конечно, не слишком-то честно, зато весьма и весьма действенно.

Величеству

Судьба второго на твоё усмотрение. Хочешь – пусть Реджина его прикончит, нет – значит, Гисборн ударил в спину. А прикол со стражниками, которые напали только тогда, когда наши злодеи попытались выйти из камеры, но никак не отреагировали на смерть толстяка, я тебе в скайпе объясню. Или не объясню. У нас ведь мир между мирами, тут всякое может быть.
И прости, что оставил вопросы без ответа. Не сумел вписать в паузу между твоим и моим пришельцами.

+1

9

Реджина редко вела допросы сама - в замке, слава богам, хватало палачей. Ее правая рука, безвременно почивший тюремных дел мастер (столь пышно - для устрашения - именовался обычный дознаватель), был человеком опытным и дело свое знал. Королеве не было необходимости присутствовать на "беседах" с узниками, но все же для особо интересных экземпляров она делала исключение, поэтому имела представление, как вести допрос. И беспечный гость, не взявший даже оружия в подвал, ни одно из правил не соблюдал. Прежде всего - подошел слишком близко к решетке. Далее - разболтал кое-какую важную информацию, которую можно использовать против него же. Ну и в-третьих...
- В вашей компании главная она, - мужчины, как по команде, повернулись к единственной даме в их тесном дружеском кругу: один с удивлением, второй - с недоверием.
- Разумеется, - Реджина широко улыбнулась. - Ты сомневался?
Ответ явно соответствовал мыслям толстяка, потому удовлетворил его - он вновь переключился на рыцаря, и Ее Величество незаметно поставила миску на пол, отодвинув ногой подальше. То, как напрягся Гисборн, не укрылось от ее взгляда: шажок за шажком он приближался к стальным прутьям, завершив маневр нарочито расслабленной позой. Сердце Королевы пропустило удар: она не увидела - почувствовала приготовившегося к прыжку зверя, готового вцепиться в добычу и с наслаждением рвать ее, пока та умрет от страха или ран.
...Движением столь стремительным, что уловить его постороннему не представлялось возможным, Гай стукнул надзирателя лбом о решетку, и в следующий миг шея под захватом противно хрустнула. Реджина с одобрением поцокала языком: скрытые таланты нового знакомого ей нравились все больше. В тонких пальцах блеснула связка ключей; подойдя к перегородке между камерами, брюнетка с тревогой смотрела, как Гисборн подбирает нужный. Освободит или бросит здесь? Просить королевам не к лицу, и Реджина молча наблюдала за попытками вскрыть замок: если решит оставить ее в клетке, пусть бежит быстрее, ведь среди прочего Ее Величество отличалась крайней злопамятностью и мстительностью, а с магией поправка на расстояние становилась несущественной.
К счастью, Гисборн не торопился скрыться из виду - или ожившие стражники помешали? Перебросив Реджине ключи (она их даже поймала!), рыцарь героически принялся отвлекать на себя внимание, что, надо сказать, отлично получалось. Так и хотелось подбодрить его добрым словом, да вот беда: в запасе у женщины нашлись сплошь грубые и непечатные, обращенные преимущественно к пленившим их людям, а заодно - к насквозь проржавевшим скважинам. Когда клетка, наконец, отворилась, первый охранник уже находился под прицелом собственного клинка, и на скрип обернулся только второй. Замахнулся, но обрушить кулак на голову Реджины не успел: подняв руку, она сдавила магией его горло (как выяснилось, за пределами решетки сила вполне себе работала). Но этим не ограничилась: усиленное чарами раздражение выплеснулось на несчастного, мгновенно обращая того в пепел. Равнодушно переступив через дымящуюся кучку, Ее Величество шагнула к еще двум стражам, спешащим на подмогу товарищам. У подножья лестницы они благоразумно разделились, и Королеве достался тот, что пониже (правда, и сабля у него была шире). В свое время ее обучали приемам боя на мечах, но не таком уровне, чтобы соперничать в мастерстве с Гисборном. Предоставив ему шанс в очередной раз поразить ее воображение блоками и выпадами (ибо что лучше демонстрирует мужественность джентльмена, как не умение защитить свою даму?), Реджина увернулась от удара, попросту растворившись и материализовавшись за спиной нападавшего. Пока тот осознавал происходящее, она с силой пробила его ребра, выцарапывая наружу сердце. Стоя лицом к лицу, это было делать удобнее, зато так выходило болезненнее и дольше. Крик стражника эхом разнесся по темнице, но Королева пропустила его мимо ушей.
- Они под заклятьем, - сообщила она Гаю, изучив черно-алый комок. - Поэтому не реагировали на наши действия, пока ты не вышел из камеры, - раздавив сердце в кулаке, брюнетка брезгливо вытерла пальцы о юбку. - Надо бы познакомиться с их "мудрым и справедливым" правителем и понять, за кого нас приняли, - Реджина подхватила подол платья, и каблуки уверенно застучали по ступенькам. Дверь на площадке была заперта, тратить время на поиски ключа в планы Ее Величества не входило - выбросив ладони вперед, она направила в них магию, и створки, в облаке пыли слетев с петель, затерялись в темноте. - Подожди, - на левом предплечье Гисборна красовался внушительный порез; аккуратно отведя половинки разорванного рукава, женщина остановила кровь и исцелила рану. - Теперь идем, - эхо от выбитой двери все еще гуляло по помещению, скрадывая звук шагов, что беглецам было на руку.

Отредактировано Regina Mills (Пн, 21 Май 2018 17:52:08)

+1

10

[indent]Как много времени надо, чтобы обратить человека в пепел? Ещё вчера Гисборн ответил бы, что несколько часов (в Ноттингемшире не только вешали и рубили головы, так что материал для сравнения у тёмного рыцаря имелся) и чёртова прорва дров, щедро пропитанных смолой. Да и то результат будет… кхм… не идеальным. Однако же Её Величество управилась быстрее, много быстрее – засмотревшись, Гай едва не пропустил удар, нацеленный ему в грудь. И хоть ещё на одного противника стало меньше, едва ли не впервые за долгое время Гисборн почувствовал оторопь, отозвавшуюся дрожью где-то глубоко внутри. Пожалуй, у людей, грешивших хоть сколько-нибудь меньше него самого, там располагалась душа.
[indent]Страх – это одно. Совсем другое – осознание того, что магия, доселе существовавшая только на словах (как сожжённых ведьм Ноттигемшира, так и его обворожительной новой знакомой), теперь стала частью реальности. Его, Гисборна, реальности. Той самой, что он полагал изученной вдоль и поперёк, а на деле и близко ему незнакомой. Пожалуй, подобные откровения меняют жизнь, отводя новой главе чистый лист бумаги… остаётся сущая мелочь – сохранить эту самую жизнь за собой, уцелев в поединке с новыми стражами (а заодно и под взглядом Её Величества). Так оно всегда и бывает: жить захотелось именно тогда, когда появились… ну, пусть будет «трудности».
[indent]Одна из «трудностей» атаковала королеву, другая же выбрала целью самого тёмного рыцаря. Один на один, да ещё когда на кону жизнь, весьма неплохой расклад. Хищная улыбка исказила черты Гисборна, заострив их и подчеркнув столь же опасный взгляд тёмно-синих (а в моменты, подобные этому, почти чёрных) глаз. Сталь столкнулась со сталью, выбивая искры и лаская слух привычным металлическим звоном. Гай Гисборн никогда не бежал от драки, умея наслаждаться привкусом риска и щедро отдариваясь им тому, с кем довелось скрестить клинки. На сей раз этим «счастливчиком» оказался молчаливый стражник. Хорош, весьма хорош для обыкновенного караульного (тёмный рыцарь не считал зазорным по достоинству оценить мастерство противника, даром, что не часто делал это вслух), а, впрочем, разве хоть что-то из происходящего можно было отметить столь бесцветным словом «обыкновенно»?
[indent]Смертельный танец стали оборвался внезапно. Гисборн нередко отдавал должное честному поединку, однако имел в арсенале и ряд приёмов, позволяющих почти наверняка закончить бой на своих условиях. Машинально проследив за тягучей каплей, сорвавшейся с лезвия, тёмный рыцарь отёр клинок об одежду поверженного им стража и направился к лестнице. Каким образом Её Величество расправилась со своим противником, он в пылу боя не видел (однако, вопил тот знатно, лишь каким-то чудом не собрав в подвале весь гарнизон), но, проходя мимо распростёртого на полу тела, внимательно скользнул по нему взглядом. Рваная рана на спине (строго говоря – дыра, в которую свободно войдёт даже его кулак) вызывала больше вопросов, чем ответов, однако сэр Гай без колебаний отложил их на потом.
[indent]«Они под заклятьем…» - удивительно, однако эту информацию помощник шерифа Ноттингемского воспринял, как нечто само собой разумеющееся. Наверное, он устал удивляться. Ну, или просто устал. Оказывается, сражаться за жизнь – утомительное занятие. Правильно, что Гисборн прежде этого не делал.
[indent]- Не уверен, что он будет рад нас видеть, – заметил Гай в ответ на планы Её Величества относительно встречи со здешним монархом. - Очень плохо, что мне на это плевать?.. – Самого Гисборна больше интересовала не личность «мудрого и справедливого», и даже не их с Реджиной собственные (по здешним меркам), а те, о ком толстяк пытался выспросить его перед смертью. Судя по всему, речь шла о бандитах, изрядно досадивших местной власти (при мысли об аналоге из Ноттингемшира, параллель с которым возникла сама по себе, у сэра Гая свело зубы, боль в раненной руке очарования гримасе не добавила), а такие, как правило, не церемонятся не только с этой самой властью, но и с конкурентами. Предупреждён, значит вооружён – кажется, так говорится?
[indent]Между тем, дверь рассыпалась прахом, повинуясь небрежному жесту изящных рук. Уважительно оглядев освободившийся проём (и заодно убедившись, что оттуда к ним не бегут, сломя голову, новые стражники), Гисборн уже вознамерился первым шагнуть в коридор, как вдруг Реджина (которую, если следовать логике, можно было и выпустить туда первой, да только прятаться за женской юбкой, будь в ней хоть трижды ведьма, противоречило натуре Гая чуть менее, чем полностью) остановила его. Порез на руке пульсировал болью и изрядно кровоточил, однако тёмный рыцарь уже почти примирился с этими «неудобствами», как и со всем, что нельзя было изменить, посему брови его вопросительно взлетели вверх. Помощник шерифа Вэйзи едва ли мог представить себе Её Величество в роли заботливой сестры милосердия, перевязывающей его рану, а посему… 
[indent]Посему Реджина воспользовалась магией, и вскоре о полученной ране свидетельствовала лишь кровь да распоротый рукав куртки. Боль, подчиняясь удивительно прохладным пальцам королевы, ушла следом, растворяясь в сознании, словно капля крови или вина, обронённая в воду. Однако даже несмотря на очевидно благое применение магии в отношении него самого, Гисборн едва не отшатнулся прочь от целительницы, рискуя сверзиться с лестницы и свернуть себе шею, сводя на «нет» все её труды – видимая лёгкость, с какой Её Величество распоряжалась своей силой, вызывала уважение, но вместе с тем и трепет, который тёмный рыцарь, переставший верить в чудеса ещё ребёнком, пока не мог преодолеть. И гарантии, что однажды сможет, у него не было.
[indent]Впрочем, об этом можно будет подумать, если… когда они выберутся из лабиринта коридоров, что клубком лёг под ноги, стоило недавним пленникам преодолеть караульное помещение и выйти через приоткрытую дверь. Казалось, замок (ну, или куда там занесло Её Величество и скромного помощника Его Милости) обезлюдел, и компанию им составляло лишь эхо собственных шагов и едва различимое потрескивание пламени закреплённых в стенных нишах факелов. Один поворот, за ним другой и, кажется, третий…
[indent]- Не понимаю, что происходит. Нас должны преследовать, однако у меня такое ощущение, будто мы тут одни. - Прежде Гай не глядел на свою спутницу, идущую по правую руку от него, поскольку куда сильнее был озабочен возможной засадой, но теперь, остановившись на очередной развилке, тёмный рыцарь чуть повернул голову, и… резко отпрянул назад, не в силах поверить глазам и как-то разом позабыв, как дышать. Сердце в груди болезненно сжалось, рискуя рассыпаться прахом безо всякой магии, а к щекам прилила мертвенная бледность. В таких случаях говорят «он будто призрака увидел». И не зря говорят, потому как на Гисборна и впрямь глядел призрак. Мэриан – сбежавшая со свадьбы невеста, предавшая всё то светлое, что теплилось в нём ради неё – подняла голову, снизу вверх глядя на тёмного рыцаря тем самым взглядом, ради которого он был способен горы свернуть, а то и выступить против всего мира. - Это ты, – то ли вопрос, то ли утверждение, то ли всё разом. - Но как? Я… я ведь убил тебя…

+1

11

Колдовать для Королевы было так же просто, как дышать. Она не задумывалась, какое впечатление ее магия (весьма могущественная, надо сказать) производит на людей, и уж тем более не красовалась ею нарочно. Не желая поначалу иметь дела с потусторонними силами, Реджина со временем втянулась и теперь не представляла жизни без простейших заклятий, облегчавших нелегкую женскую долю (попробуй попринимай послов в туфлях, которые жмут, или расчеши вечером клубок из шпилек и завитых локонов на голове. А что говорить про лишнее пирожное, отложившееся в талии коварным сантиметром и превращающее затягивание корсета в пытку!). Никто ее этому целенаправленно не учил, но разве девочке требуется объяснять, как влюблять в себя мужчин? Это заложено в ее природе, как предрасположенность к колдовству была заложена в Королеве. Все об этом знали, но каждый раз удивлялись, будто Ее Величество когда-либо слыла лгуньей. Наоборот, она любила говорить правду. Это ведь штука двоякая: можно истину исказить до неузнаваемости, а можно ложь вывернуть наизнанку и сделать удобоваримой. И все же реакция Гисборна Реджину неприятно кольнула. Рыцарь отшатнулся от нее, словно от прокаженной, и на лице его промелькнуло плохо скрытое отвращение. "Уж не охотился ли ты на ведьм в своем Ноттингеме?" - недобро прищурилась женщина, но ничем не выдала недовольства. По большому счету, ей все равно, что о ней думает помощник шерифа. Гай был по-мужски красив и притягателен, однако, не получив его, дочь Коры не расстроится. Или все же...? Неосторожное прикосновение к коже над раной отозвалось в пальцах легким покалыванием, над причинами которого можно не гадать. Правда, стоило еще разобраться, в качестве кого она видит Гисборна подле себя: полноценным партнером или игрушкой вроде Охотника - на поиграть и выбросить.
- Мне нужен кто-то, кто будет прикрывать мою спину. Говорить буду я. Не хочу, чтобы во время беседы мне между лопаток прилетела стрела или что потяжелее. Я, знаешь ли, не всесильна, - забавное утверждение после показательной расправы над стражниками. - Впрочем, я тебя не держу. Можешь идти, как найдем выход, - в лабиринте тупиков, конечно же, под потолком сияла надпись "Выход - там". Даже странно: как ее не заметили?
Никто не вышел поприветствовать беглецов, и Реджине уже стало казаться, что на них махнули рукой: дескать, сбежали - бог в помощь, все одно заблудитесь. Тут-то мы и подоспеем, схватим тепленькими - или какими там принято брать преступников. Гисборн наверняка поделился бы информацией, не встань он, как вкопанный, устремив взор в боковое ответвление коридора. Выглянув из-за его плеча, Королева увидела миловидную девушку в белом платье. Она стояла у стены и при звуке шагов повернула голову, изучая рыцаря. Гай побледнел - это было видно даже в полумраке.
- Это ты... Но как? Я… я ведь убил тебя…
- Хладнокровно и собственноручно, - подтвердила девушка (Реджина готова была поклясться, что это иллюзия, но выглядела она вполне материально и почти не отличалась от живого человека). - А перед этим сжег мой дом, допустил, чтобы меня прилюдно остригли, довел до сердечного приступа старика-отца. Вы с Вэйзи насильно увезли меня в Палестину, где мое тело похоронили под чужой верой. Я никогда теперь не соединюсь с матерью, добропорядочной англиканкой! - звонко выкрикнула она, отчего краска окончательно спала со скул мужчины. - Ты клялся мне в любви, сэр Гай, но твоя любовь черна, как твое сердце, и отвратительна, как ты сам...
- В почерневшем сердце есть своя прелесть, дорогуша. Хочешь, докажу? - Ее Величество не удержалась от комментария, чем заслужила гневный взгляд незнакомки.
-... еще и лжива! Говорил, что любишь меня, а не прошло недели с моей смерти - нашел себе другую! Лжец, лицемер и трус! - выпалила та. Поток оскорблений лился бы и дальше, если бы Реджине не заткнула его привычным жестом. Девушка закашлялась и схватилась за горло: воздух медленно покидал ее легкие. - Гай, она меня задушит! Помоги мне, прошу тебя... - из зеленых глаз покатились слезы, весьма похожие на крокодильи. - Пожалуйста! Убей Королеву ради меня, и я прощу тебе всё, мы будем вместе. Счастливы... - эхо ее плача отскакивало от стен, действуя на нервы, и брюнетка сильнее сжала кулак, входя во вкус. Присутствие вооруженного влюбленного подле себя ее самоуверенность не определяла, как опасность. А зря.

Отредактировано Regina Mills (Ср, 23 Май 2018 14:34:06)

+1

12

[indent]Говорят, что словом можно убить. Ранить столь глубоко, что душа уже никогда не перестанет кровоточить, поддерживая жизнь в укрываемом её теле лишь для того, чтобы продлить мучения. Разочарование, обида, глухая тоска – всё это способно причинить такую боль, что даже искуснейшему из заплечных дел мастеров никогда не сравниться с нею своим ремеслом. Говорят… однако же Гисборн предпочитал действовать по старинке, используя в качестве оружия не болтовню, но остро отточенную сталь. Душа – душой, но до тех пор, пока её вместилище бодро бегает на своих двоих, от него можно ожидать каких угодно неприятностей. Иногда страдания даже закаляют, капля за каплей перегоняя боль в ненависть, и тогда… в общем, своих врагов сэр Гай предпочитал убивать наверняка.
[indent]Собственно, и для себя он предпочёл бы то же самое, а смерть Мэриан (подсознание не могло не знать правды, однако упорно цеплялось за «смерть» вместо куда более точного «убийства») лишь подкрепила эту уверенность. Невыносимо было видеть её столь близко, сознавая, что возлюбленная лишь иллюзия, сотканная из теней и извечного одиночества по воле чьей-то извращённой фантазии. И магии. Наверняка, без последней не обошлось… однако, даже не смотря на то, что разум Гисборна сохранил отголоски способности рассуждать здраво (и даже предавался сему сомнительному занятию прямо здесь и сейчас), верх над ним взяло сердце. Проклятое и проклятое. И, словно сумасшедший алхимик, остервенело мешающее боль со страстью, превращая кровь в абсолютно несовместимый с логикой коктейль из чувств и эмоций.
[indent]Любовь? Забавно, но не так давно о любви рассуждала и его новая знакомая. Помнится, тогда сэр Гай ничего не ответил ей, хоть в целом и склонен был согласиться с Реджиной, ровняющей любовь с постыдной слабостью. Однако теперь тёмный рыцарь уже не был так уверен в этом: любовь это или же что-то иное, но только рядом с Мэриан он ощущал себя живым. Даже при том, что из них двоих он как раз-таки и…
[indent]…а что, если это возможно? Ещё сегодня утром Гисборн готов был руку отдать на отсечение за то, что никакой магии не существует! А уже к вечеру ему довелось сражаться с заколдованными стражами и наблюдать такие проявления «несуществующего» искусства, что и нарочно не придумаешь. Быть может, и Мэриан уцелела?
[indent]Быть может. Но тем больнее ранили Гая её слова – хлёсткие, словно пощёчины, и острые, будто осколки зеркала, разлетевшегося на тысячу осколков… Зеркала, из которого на него глядела правда, беспечно улыбаясь той самой улыбкой, что сводила тёмного рыцаря с ума, заставляя рисковать своим положение, а подчас даже своей жизнью, лишь бы ещё раз увидеть её на губах самой лучшей из женщин. И самой желанной в отличие от всё той же правды.
[indent]Сжёг дом? Всё верно. Гай, как сейчас, помнил тот злополучный вечер, когда собственноручно выволок Мэриан на улицу, а после – зашвырнул в окно факел, с каким-то извращённым удовольствием наблюдая, как занимается пламя, уничтожая не столько стены и крышу, сколько её прошлое, неразрывно связанное с проклятым графом Хантингтоном. Тогда казалось, будто Мэриан сама во всём виновата… Как, впрочем, и в своём прилюдном унижении. Но даже с остриженными волосами она всё ещё оставалась той Мэриан, обладать которой он жаждал, словно величайшим сокровищем на земле!.. И вот она рядом, стоит только руку протянуть… а живая или мёртвая – какая, в сущности, разница?
[indent]- Ты вынудила меня, – собственный голос показался чужим настолько, что Гай невольно сжал руку на рукояти клинка, подозревая присутствие кого-то третьего. Или, что вернее, четвёртого, потому как Её Величество никуда не делась, бесстрастно наблюдая за бывшими не возлюбленными. - Я любил тебя. Я готов был всё для тебя сделать, но ты… ты заставила меня тебя убить! Я этого не хотел!
[indent]«Быть может, оттого, что даже смерть для неё не так мучительна, как твоя любовь?» – Чей голос это произнёс? Мэриан? Или же его собственный, искажённый той правдой, которую человек изо всех сил старается пропустить мимо ушей, не будучи готовым принять её последствия?
[indent]- Нет! Замолчи! Ты. Сама. Во всём. Виновата. – Стремительные шаги – по одному на каждое слово – однако не приближали к девушке в белом, придавая пытке совершенно особый оттенок. Невыносимый, как и её нелюбовь. - А я… я ведь просто любил тебя, Мэриан… – Так, как умел. И разве Гай так уж сильно виноват в том, что любить он толком и не научился? Но, может, теперь? Вдруг это его шанс всё исправить?
[indent]Вдруг… пожалуй, мало на свете найдётся слов, хотя бы в половину столь бесполезных, как это. Вот и сейчас мироздание (ну, или кто там вернул тёмному рыцарю его леди?) сжало пальцы на горле Мэриан, лишая воздуха не только её, но и Гая. Второй раз за день пережить смерть Мэриан – это, пожалуй, чересчур даже для него.
[indent]«Убей королеву ради меня, и я прощу…»
[indent]Королева. Ну конечно. Могущественная ведьма, с одинаковой лёгкостью вырывающая сердца из груди и останавливающая кровь прикосновением пальцев – как вышло, что, угодивший в омут зелёных глаз, Гисборн совсем о ней позабыл? Кажется, она просила (или требовала?) прикрыть её спину при встрече с… да чёрт его знает, с кем? Что ж, это он может…
[indent]Молниеносно обернувшись к ведьме и каким-то чудом преодолев расстояние между ними в одном немыслимом прыжке (клинок при этом гулко ударился о каменный пол), Гай выбросил руку вперёд, сжимая пальцы на горле Реджины, и с силой впечатывая её в стену. Спиной, как Её Величество и приказывала. Другая рука тёмного рыцаря сжала тонкое запястье, рискуя переломить его пополам (или, на худой конец, «украсить» россыпью синяков), и вдавливая королеву в каменную кладку ещё надёжнее.
[indent]- Прекрати это, слышишь? – В голосе Гисборна явственно слышалась сталь – столь острая, что перерубит на лету волос – в потемневших (хотя, ещё недавно казалось, что больше уже некуда) глазах же плескалась ярость. Чистая и незамутнённая, ядовитая до такой степени, что будь Реджина обычным человеком, наверняка ощутила бы этот яд на своих губах, вместе с дыханием проталкивая в лёгкие. - Немедленно отпусти её или, клянусь, тебе не жить. – Несколько опрометчиво разбрасываться подобными клятвами в столь опасной близости от ведьмы, не так ли? Даже теперь Гай отдавал себе в этом отчёт. Разумом. Ну а сердце… - Пусть даже это будет последним, что я сделаю в жизни, но ты не причинишь ей вреда! Не позволю… – Пальцы сжимались всё сильнее, а голос превратился в свистящий шёпот, не способный более сдерживать ярость внутри, словно прохудившаяся плотина в дни весеннего паводка. Убить, умереть… пожалуй, сейчас, для Гисборна не было никакой разницы. Главным было защитить Мэриан, спасти её в обмен на обещанное счастье. Быть может, лживое, а то и ложное, но Гай был согласен и на него.
[indent]При чём тут Её Величество? Пожалуй, тёмный рыцарь и задал бы себе этот вопрос, если бы не охвативший его ужас вновь расстаться со своей возлюбленной, перед которым меркло всё остальное: и здравый смысл, и другие миры, и переменившийся взгляд могущественной ведьмы в каком-то дюйме от его лица.

+1

13

Within Temptation - Fire And Ice

Говорят, не стоит играть с огнем... Злая Королева посмеялась бы над тем, кто решился напомнить ей столь избитый во всех отношениях совет, потому как магия огня была ее излюбленным приемом и самым послушным. Приручить стихию непросто: обманчиво спокойная водная гладь хранила под собой волны в человеческий рост, наводнения и цунами; воздух при малейшей потери концентрации оборачивался ураганом, а огонь... В природе не существовало более безжалостного к промахам элемента. Недаром всё живое его боялось. Пропахшие гарью волосы, осевшая на щеках копоть, покрывающие руки (а при неосторожном приближении и душу) ожоги - лишь малая часть последствий близкого знакомства с пламенем, обуздать которое едва ли легче, чем обратить время вспять. Всегда оставался риск не сдержать - его и себя. Оба пламени, слившись, горели ярко, быстро и сильно, обращая в пепел всё вокруг в радиусе мили. Реджина была огнем: зажигалась от малейшей искры, выплескивалась ненавистью, словно вулкан - лавой, а когда все заканчивалось - ступала босиком по углям, не чувствуя боли. После каждой вспышки сердце захватывала пустота, и ее соседство было сто крат хуже нестерпимого жара пламени. Но проходило время - и гнев снова начинал бурлить под кожей, требуя прислушаться к нему, вернее, к магии, которая этот огонь и подпитывала. Обретенная Королевой власть жгла ее изнутри, рвалась сокрушать, причинять боль, присваивать себе чужое. Она была проклятьем и спасением одновременно. Без магии Реджина была никем - слабой, подчиненной обстоятельствам женщиной со сломанной судьбой. Румпельштильцхен с методичностью ткача разрезал ее душу и сшил иначе, накрепко привязав к своей (тому подобию, которое у него осталось). Кровь и тьма скрепили этот союз, и с тех пор Королеве бежала вперед, не оглядываясь, не задумываясь о том, что делает и для чего. Любые сомнения грозили сковать инеем ее неуемное желание чувствовать себя живой. И растопить его, Реджина знала, уже не удастся.
Гай же, напротив, был льдом. Острым (начиная со взгляда, и заканчивая чертами лица), бесстрастно-холодным... пока не расходился трещинами, открывая неосторожному взгляду бездну без краев и дна. Ее Величество хорошо знала людей, чтобы увидеть за угрюмостью черного рыцаря личную трагедию (а после - сопоставить с новостью об убийстве), но, упиваясь собственным горем, не сразу осознала ее глубину. И уж, само собой, предположить не могла, что в тонких пальцах узника кроется такая сила...
Сильный удар о стену выбил воздух из легких, а сомкнувшаяся на шее рука довершила начатое. Никто никогда не применял на Реджине ее приемов (ибо быстрота реакции ведьмы превосходила обычные человеческие инстинкты), поэтому от неожиданности она напрочь забыла, что может переместиться.
- Что ты творишь? - из алых губ вырвалось шипение, пока ногти царапали запястье Гисборна в попытке разжать хватку. Та, напротив, лишь усилилась, грозя задушить и сломать вторую руку заодно. - Мне больно! - но что значит боль физическая в сравнении с болью душевной, которой уже не хватало место в синих глазах? Искалеченный любовью рыцарь больше не мог сдерживаться, слишком долго запирал эмоции внутри - появление призрака стало той каплей, что переполняет океан, сметая на своем пути и живых, и мертвых. Реджина примерно знала, что переживает сейчас Гай. Скажи ей кто-нибудь пять лет назад, что она может обрести счастье с Дэниэлом, она, не задумываясь ни на мгновение, убила бы любого, на кого выпал жребий стать жертвой, отдавая себе отчет, что магия не возвращает с того света, - достаточно было чувства вины, помноженного на ядовитую надежду, выжигающую в сердце дыру размером с яблоко. Или апельсин... Помощник шерифа терзался содеянным и не владел собой в полной мере... да вообще ни в какой не владел, говоря начистоту. Стоило приложить его заклятьем, чтобы прозрел, но Королева внезапно не смогла добить и без того смертельно раненого мужчину. Слишком его безумие походило на ее: тот же затравленный взгляд, та же проигранная битва с совестью...
- Это ловушка, Гай, - слова давались с трудом и были едва слышны. - Игра твоего воображения. Не Мэриан говорит эти фразы, а ты сам. Откуда... откуда ей тут взяться, когда ты убил ее за сотни миль отсюда? - Гисборн, не реагируя, продолжал смыкать пальцы на сонной артерии Реджины, отчего у нее перед глазами заплясали черные пятна. Впрочем, пронзительный взгляд помощника шерифа она пока различала. Лица их разделяло ничтожно малое расстояние, и дыхание Гая обжигало. Как и исходившая от него сила. Впиться бы в его губы поцелуем - жарким, требовательным - разделить тьму на двоих, словно бокал дорогого вина. Исцелить. Дать намного больше, чем способен предложить мрачный и унылый Ноттингемшир с неверной возлюбленной и подлым наместником во главе - все это было под силу ведьме. Но прежде...
- А теперь подумай, - растворившись в клубах фиолетового дыма, Реджина материализовалась чуть поодаль, потирая шею, на которой уже появлялись синяки в тон. - Мэриан просит убить меня, хотя - видят боги! - мы никогда не встречались. Зачем ей это? Она "простит тебе всё", но не ты ли должен ее прощать? - как показывает история, в злодеев не превращаются просто так. Всему есть причина, и в случае Гая она таки обязана быть.

Отредактировано Regina Mills (Чт, 24 Май 2018 10:27:03)

+1

14

[indent]Можно ли достучаться до безумца? Стоит ли тратить на то свои силы, слова и эмоции (непременно истинные – безумцы каким-то образом безошибочно угадывают грань, останавливаясь у самой её кромки), когда даже в самой бедной на события жизни обязательно найдётся, куда их применить? Да и для чего вообще это делать? Безумцу комфортно в выстроенном воображением мире (правда, лишь до тех пор, пока тот не обрушится ему на голову – и без того не шибко здоровую), при одном взгляде на который у человека здравомыслящего к горлу подкатывает дурнота. Словно от высоты, пропастью обрывающейся у ног: даже тем, кто совсем её не боится, требуется какое-то время, чтобы перевести дух.
[indent]Можно? Стоит? И для чего? Вероятно, если бы хоть один из этих вопросов задали Гисборну, ответ был бы категоричен (и ничего хорошего несчастному умалишённому не сулил), однако, к счастью для тёмного рыцаря, Её Величество рассудила иначе. Много позже сэр Гай задумается о причинах, побудивших темноволосую сохранить ему жизнь и достучаться до рассудка, отданного на откуп Мэриан и страху потерять её вновь. Задумается… и не найдёт причин. Слишком мало они знакомы, чтобы сострадать друг другу. Да и сострадать никто из них, по правде, толком и не умеет. Лишь причинять боль, пока самому не успели её причинить.
[indent]Боль… Собственно, этим Гисборн сейчас и занимался, сжимая пальцы на шее Реджины, и почти наслаждаясь тем, как её когти – острые, точно у хищного зверя – до крови раздирают его запястья. Это значило лишь одно: боль вот-вот добьётся поставленной перед нею цели, разжигая в груди леденящее пламя страха. И Мэриан будет свободна. Для него? Вряд ли. Даже сейчас тёмный рыцарь до обидного ясно сознавал: обещаниям возлюбленной верить нельзя. Да, Гисборн тоже лгал, и немало, но любовь оправдывала его, оставляя приоткрытыми двери, ведущие к искуплению.
[indent]«Что ты творишь?»
[indent]В глазах безумца промелькнула тень. Ещё одна. Можно подумать, без неё концентрация безысходности оказалась бы недостаточной!.. Тонкие губы дрогнули в неком подобии усмешки – жуткой даже по меркам того, кому сладок вкус страха.
[indent]«Что я творю? Единственное, что у меня получается хорошо… в любой, мать его, ситуации!» Особенно, в тех, в которых смерть не уместна. Но отчаянная надежда отыскать хотя бы крупицу истины в словах мёртвой возлюбленной принуждала всё сильнее сжимать пальцы… и чувствовать, как жизнь по капле утекает из него самого, заботливо прибирая на своём пути краски, вкусы и запахи. Лишь оттенки клубящейся у ног тьмы обретали силу, жадно глотая боль, которой в здешнем коридоре хватало с избытком на любой, даже самый взыскательный, вкус.
[indent]«Это ловушка, Гай».
[indent]Собственное имя колокольным набатом и летним громом отозвалось в ушах. Гай? Проклятие, до чего же редко его так называли… Лишь Мэриан, когда желала что-либо получить, усыпить бдительность помощника шерифа Ноттингемского, которая закрывала глаза неохотно, словно старый цепной пёс, научившийся отличать ложь ото лжи. Ну а как прикажете иначе, коль правды в их славной Англии почти не осталось?
[indent]Зато правда ещё теплилась в этом – безумном не меньше, чем сам Гисборн – мире. И исходила она от той, чью жизнь ему велели отнять, ещё одним даром бросив под ноги другой женщины. Ловушка? Глубоко внутри (а, может, не «глубоко», но «на поверхности»?) сэр Гай отдавал себе в этом отчёт… рассчитывая избавиться от свидетелей прежде, чем сие сакральное знание вырвется из застенков. В глазах – некогда синих, словно глубокое вечернее небо – тёмного рыцаря на миг отразилась сама пустота, а после… рассыпалась сотнями и тысячами жалящих кожу огненных искр. Но к тому времени пальцы Гая уже дрогнули, ослабляя хватку на горле темноволосой. Хватит уже смертей на сегодня. Ну, разве что его собственная подведёт итог чужим жизням.
[indent]Впрочем, Её Величество не осталась дожидаться, пока её увещевания подействуют на помощника Её Милости. Густой туман насыщенного фиолетового («Кстати, а почему именно фиолетового?» - Как ни в чём не бывало, встряло категорически не вовремя пришедшее в себя любопытство.) цвета без труда вывернулся из рук Гисборна, обретая форму и голос уже за его спиной. Там же, где до сих пор находилась и Мэриан?
[indent]Вот и Реджина заговорила о ней. Заговорила до того рассудительно и даже бесстрастно, что Гаю почти захотелось рявкнуть на темноволосую в лучших традициях шерифа Вэйзи, дабы холёные женские пальцы с безупречным маникюром как можно скорее сжались вокруг его сердца, обращая сей бесполезный орган в пепел. Какой бы болезненной не была подобная смерть, всё милосерднее, чем так мучить.
[indent]Но разве он, Гай Гисборн, заслужил милосердие?
[indent]- Я прощал её, и не раз, – голос тёмного рыцаря звучал столь тихо, что он сам едва угадывал слова. - А она вновь лгала мне. Лгала и предавала ради того, кто однажды променял её на славу. Если это и есть любовь, – обернуться было не просто. И даже не столько из-за могущественной ведьмы, которую он едва не придушил, абсолютно не имея на то причин, но из-за Мэриан. Взгляд, который тёмный рыцарь искал всякий раз, стоило девушке с крупными тёмными кудрями промелькнуть в толпе, Гисборн более не хотел видеть, - то она мне не нужна. – Вообще или сейчас? Хотелось бы, чтобы первое. Потому как любовь и впрямь отравляет человека слабостью, делая его жалким даже в собственных глазах.
[indent]Мэриан в коридоре не оказалось – ни живой, ни призрачной, ни какой-либо ещё. И сейчас этот факт столь гармонично вписывался в картину окружающего Гисборна мира, что на какой-то миг Гаю даже почудилось, будто и белое платье, и невыполнимые обещания выдумал он сам. Лишь синяки на шее Реджины были реальными. За что он?..
[indent]Не вполне отдавая себе отчёт (опять!) и рискуя всё ж таки остаться без сердца, тёмный рыцарь приблизился к королеве. Пальцы – те самые, что совсем недавно пытались её убить – коснулись следов на шее. Бережно и аккуратно, почти что нежно… если бы Гай умел быть нежным. А если бы вдобавок он ещё умел просить прощения…
[indent]- Я этого не хотел, – в голосе Гисборна промелькнуло сожаление. Кажется, впервые за долгое время оно не касалось последствий действий тёмного рыцаря для него самого, а и впрямь походило на раскаяние. Необычное ощущение, забытое до такой степени, что теперь казалось ему новым.
[indent]- Трогательно.
[indent]А вот это вряд ли! Имя сэра Гая никогда прежде не встречалось в одном предложении со словами, подобными этому, скорее уж… Стоп. Кто вообще это сказал?
[indent]К человеку, показавшемуся из-за поворота того самого коридора, откуда пришли и они, Гай и Реджина обернулись почти одновременно. Высокий, светловолосый, с располагающей улыбкой на тонких губах, он глядел на них пристально, нимало не смущаясь своего любопытства. Даром что так обычно разглядывают картину или статуэтку, но никак не людей. Особенно тех, которые уже на грани того, чтобы разнести сие гостеприимное сооружение по камешку. Причём, магии Её Величества в сим трудоёмком, но увлекательном занятии отводилась бы весьма и весьма посредственная роль.
[indent]- Ты ещё кто? – К усталости в голосе Гая само собой прибавилось раздражение. Пришелец чем-то напоминал ему треклятого Гуда: то ли ухмылкой, то ли лоснящейся самодовольством рожей.
[indent]- Вероятно, тот, кого вы искали, – незнакомец выдержал паузу, во время которой желание кого-нибудь придушить вспыхнуло в Гае с новой силой, в следующий миг сменив абстрактную цель на более, чем конкретную. - Ну и, заодно, тот, кто поместил вас обоих в мою темницу. Весьма удобную, кстати, не правда ли? Уж вы-то должны в этом разбираться.

+1

15

У всякой магии свой цвет, а если бы можно было ее попробовать на вкус, то и он бы, наверняка, отличался. Реджина когда-то задалась вопросом, почему у Темного и Коры следы волшебства переливаются оттенками бордового, а у нее, их общей воспитанницы, - колеблются между чернильным и фиолетовым. Румпельштильцхен объяснил (вернее будет сказать: отмахнулся, занятый своими проблемами), что это - элемент импровизации. Хороший повар не готовит по рецептам - он внутренним чутьем знает, где добавить соли, а когда подлить воды, - и к хорошему магу это правило тоже относится. История располагала сотней примеров того, как вследствие ошибки возникали великие открытия, продвигавшие науку вперед на несколько лет. А магия - чем не наука? Перенимая от наставника его секреты, Королева искала собственные решения: более удобные, более эффективные. И находила. Не сразу, конечно, - на исследования ушли ящики разбитых пробирок и бутыли целебных мазей - но результат того стоил. Теперь о приближении Ее Величества знали по легкой фиолетовой дымке в любой точке Зачарованного Леса. Да и на фоне черного этот цвет смотрится очень органично.
О чем это она? Мысли разбегались, и Реджина прикрыла глаза, делая глубокий вдох. В это время Гисборн заговорил. Голос его, не лишенный приятных слуху ноток, звучал тихо и... безжизненно? Хотя, откуда взяться жизни в том, кто положил сердце на алтарь правды, разрубив и его, и каменную плиту до основания? Жесткие слова Королевы отрезвили рыцаря (кто бы мог подумать!), но не уняли боли. Зато тьма из взгляда отступила, и безумие просочилось каплями сквозь щели пола - ждать своего часа. Но, прикоснувшись к нему, Реджина захотела еще. Как будто ей мало было своих наспех залатанных шрамов! Ее магическая сущность, растворенная в крови, питалась чернотой души окружающих, и чем она была больше - тем сильнее это привлекало. Неуемная энергия сказочных (сплошь добряков и простофилей) отравляла существование хуже холеры, так не вовремя прокатившейся по королевству несколько лет назад. Эпидемию удалось предотвратить, а вот убавить местным Героям их извечный оптимизм - увы, нет, к большой досаде Ее Величества.
А в Гае жила тьма, жило отчаяние. Он убивал - много, с удовольствием - заставлял страдать других, страдая сам. Такие вещи не проходят бесследно: как бы быстро помощник шерифа ни бежал, ему не скрыться от наказания. Не Божьего или человеческого суда - что земные реалии для того, кто проложил свой путь отдельно от мира? - но всеобъемлющей пустоты и одиночества такого гулкого, что любой отзвук в нем грозит обернуться пыткой в половину не столь жестокой, какую предлагали в Ноттингеме ворам и душегубам. Тьма будет давить на него, пока он не перестанет бороться. Ибо, лишь открывшись ей, становишься свободным. Реджина могла преподать этот урок Гаю, как когда-то преподали ей, но захочет ли он последовать за ведьмой? Кто-то скажет: симпатия, но в действительности всё обстояло куда серьезней и сложней - в черном рыцаре Королева увидела якорь, в котором так нуждалась. Два черных сердца и острых ума, объединившись, способны на невозможное. Плюс к плюсу не притягивается, к минусу тоже не особо. А вот минус на минус как раз-таки плюс дает. Иначе почему союз злодеев приводит добрые силы в такой ужас?.. Реджине, как и всем одиноким людям, требовался друг, но она никогда бы в этом не призналась, пряча эту мысль так далеко в сознании, как позволяли силы. А если друг вдобавок окажется привлекательным мужчиной - что же, от подарков судьбы ведь не принято отказываться?
- Любовь бывает разной. Не всем с ней везет, - вероятно, Гисборна следовало утешить, но Королева этого не умела. Мужчина обернулся, и в глазах его мелькнуло сожаление, едва она отняла руку от шеи. Медленно, будто опасаясь повторить участь сожженного до подметок стражника, Гай подошел к Реджине, потянулся к синякам.
- Я этого не хотел, – чуть дрожа, пальцы обвели контур отметин. Эта короткая ласка обескуражила женщину: она ждала нового удара, на который без сожаления сможет ответить своим, и совершенно не была готова к нежности - незаслуженной, бескорыстной и оттого обезоруживающей. На дне карих глаз что-то дрогнуло, но уже в следующий миг Реджина перехватила руку Гисборна - не больно, но предупреждающе.
- А чего ты хотел? Чтобы я оказалась обычным человеком, которого ты принес бы в жертву призраку? На твою беду я - не он. Попытаешься еще раз убить меня - пожалеешь, что родился на свет, - спокойно сообщила она. Сомневаться не стоило: угроза будет приведена в исполнение.
- Трогательно, - чей-то голос позади Гая зажег огненный шар в руке Ее Величества.
- Ты еще кто такой? - спросила она в один голос с рыцарем.
- Вероятно, тот, кого вы искали. Ну и, заодно, тот, кто поместил вас обоих в мою темницу. Весьма удобную, кстати, не правда ли? Уж вы-то должны в этом разбираться, - блондин нахально ухмылялся, рождая жуткое желание эту ухмылку стереть. Желательно с применением насилия.
- Отлично, не придется бегать за тобой по всему замку! - оскалившись, Реджина метнула снаряд в незнакомца, но тот... погас на полпути по едва заметному щелчку пальцев последнего. - Что за...?!
- Успеете поколдовать, Ваше Величество. Сначала поговорим. Окажете мне честь, приняв приглашение на обед? - тюремщик шутливо поклонился и поманил пленников за собой. Тем ничего не оставалось, как двинуться за ним - альтернативы лабиринт не предполагал.

Отредактировано Regina Mills (Вчера 16:19:16)

0


Вы здесь » crossfeeling » GONE WITH THE WIND » Не бывает безвыходных ситуаций.