Коннор уже и так все это знает. Знает про Иерихон, про восстание, про то, что случилось в первые дни после него, про андроидов, которые здесь собрались. Знает, зачем все это было нужно и с чего все началось, пусть и без подробностей. Коннор не был с Иерихоном с самого начала, но был с ними в самый важный и ответственный момент. В тот самый момент, когда они победили. Он не откроет для себя ничего нового из рассказа Маркуса, потому что осведомлен о событиях, произошедших в то время, когда он был охотником на девиантов. Из чужих рассказов, из новостных сводок, из полицейских рапортов. У него было полно времени, чтобы внимательно изучить всевозможные материалы и произвести анализ на процент псевдодостоверной информации в различных источниках. По собранной статистике доля искаженных фактов в газетах составила в среднем 23.8%, в интернет-источниках - около 20,6%, кроме того была установлена четкая корреляция с языком, на котором написана статья. В целом эта информация не имеет большой значимости, особенно для человека, но для андроида любая собранная статистика имеет большое значение для самообучения. У RK900 не было достаточного количества времени, чтобы собрать хоть какую-то полезную информацию. читать дальше
устав администрация роли f.a.q фандом недели нужные хочу видеть точки отсчёта фандомов списки на удаление новости

crossfeeling

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » GONE WITH THE WIND » Не бывает безвыходных ситуаций.


Не бывает безвыходных ситуаций.

Сообщений 1 страница 30 из 57

1

Не бывает безвыходных ситуаций. Есть ситуации, выход из которых Вас не устраивает.
Гай Гисборн, помощник шерифа Ниттингемского, рыцарь // Реджина Миллс, королева Зачарованного Леса, ведьма

http://funkyimg.com/i/2E1kr.png

«

мир, чужой для обоих героев (для начала - отдельно взятая темница этого самого чужого и такого недружелюбного мира) // время неизвестно, равно как и вообще всё, что находится за пределами подземелья
Если не хочешь оказаться за решёткой – не совершай преступлений и не выступай против действующей власти. Простое правило? Казалось бы, да. Вот только даже строгое его соблюдение не страхует от застенок, будь ты хоть правая рука шерифа, хоть сама королева. Но за что представители действующей власти соседних миров оказались в столь неподходящем для них месте? Отличный вопрос! Фору ему даст разве что «как именно это произошло?». И кого тут нужно убить, чтобы освоить сей занимательный приём: помещать неугодных под стражу, минуя долгие и утомительные поиски с азартной, но далеко не всегда результативной, погоней?

»

Отредактировано Guy Gisborn (Пн, 14 Май 2018 19:08:20)

+1

2

[indent]Если бы кто-то спросил сэра Гая Гисборна, что тот думает относительно магии, в лучшем случае наткнулся бы в ответ на прохладный (не по сезону, даже если сей полубезумный «разговор» состоялся бы студёным морозным утром) взгляд, щедро сдобренный недоумением, а то и презрением, если вопрошающий расположился хоть на одну ступеньку ниже него самого. Вера в магию – это что-то сродни веры в победу Ричарда Львиное Сердце. И ещё вопрос, что из этого (включая монаршее прозвище) нелепее.
[indent]Нет, в детстве мать рассказывала Гаю сказки о ведьмах и волшебниках, а порой и о путешествиях в другие – непременно лучшие, чем этот – миры, однако чем старше он становился, тем сильнее убеждался: сказкам нет места в реальной жизни. И те, кто порой попадал в застенки Ноттингемской темницы, были на деле такими же чародеями, как и он сам – королём Англии. Ну а что до костров, на которых они сгорали… собственно, а почему нет? Каждый в чём-то да виноват, и «чародеи» не исключение. Главное, неграмотная чернь во всё это верит, и на какое-то время успокаивается, преисполнившись благодарностью. Или страхом. Пожалуй, второе даже предпочтительнее. Главное – не переусердствовать. А уж в этом ремесле Гисборн толк знал.
[indent]Но вся его уверенность как-то вдруг рассыпалась прахом, стоило только открыть глаза в тот злополучный день. Потому как чем ещё объяснить столь стремительную смену декораций, в коих пребывал парализованный содеянным помощник шерифа, как не колдовством? Безумием? Возможно. Да только на то, чтобы свихнуться, требуется хоть какое-то время, которого у Гая Гисборна не было. Кажется, только один удар сердца тому его ослепило жгучее солнце пустыни, резанув по глазам с такой силой, что едва не выступили слёзы… Едва. Ещё ребёнком сэр Гай разучился плакать, а заодно и быть нужным кому-то, кроме себя. Собственно, с чего вдруг он решил, что с появлением в его жизни леди Мэриан будет как-то иначе? Что привычное, до скрипа выстуженное одиночество оттает под нежными – настолько, насколько возможно – прикосновениями?.. Всё ещё не до конца сознавая произошедшее, тёмный рыцарь коснулся пальцами манжеты, словно бы в задумчивости растирая на коже аккуратные капли крови. Её крови. Предала и поплатилась за это предательство, ну а Гисборн…
[indent]…а что, собственно, Гисборн? Нет, не так. Где, собственно, Гисборн? И какого чёрта он в этом «где», когда должен быть рядом с Мэриан, чья жизнь сейчас уходила, впитывалась в горячий песок куда скорее, нежели кровь в кожаный рукав его чёрной куртки? Собственно, поэтому Гай и предпочитал кожаное облачение любому другому: с его-то работой весь этот бархат и атлас, без которых невозможно представить Его Высочество, будут приходить в негодность едва ли не через день. И даже штат прачек окажется бессилен, равно как и сам Гай оказался против чужого огня.
[indent]О чём он думает? О чём пытается тревожиться? И что стряслось с сердцем, которого Гисборн больше не чувствовал в опустевшей груди? Казалось, ещё недавно оно рвалось на части, когда леди Мэриан – его несостоявшаяся невеста – бросала слова колкой, словно зимняя стужа, правды прямо ему в лицо. Теперь же он не чувствовал ничего. Ровным счётом. Лишь пустота медленно, но верно заполняла освободившееся пространство в груди, намертво въедаясь в кости и плоть. Странным казалось только лишь то, что помещение, в котором Гисборна угораздило очутиться, было слишком мало, чтобы её вместить.
[indent]Кстати, о помещении. Кровь на пальцах успела высохнуть, окрасив кожу грязновато-бурым росчерком, пока сэр Гай добросовестно водил глазами из угла в угол, не столько осматриваясь, сколько привыкая к царящему тут мраку. Место, в котором находился тёмный рыцарь, походило на пустыню примерно так же, как ночь походит на день. Зато на привычные Ноттингемские застенки – очень даже. Нет, «свою» тюрьму Гай узнал бы, но подобные заведения столь похожи друг на друга, что становится скучно. И страшно? Ничуть. Как-то так вышло, что Гисборн не испытывал ни малейшего трепета перед тюрьмами. Быть может, потому, что привык быть по другую сторону решётки, находя в чужом страхе нечто успокаивающее. Страх – это по плану, а план – это преимущество. Особенно, если он в кой-то веке идёт гладко.
[indent]Но и теперь Гай не собирался начинать бояться. Во-первых, бессмысленно – что суждено, того не избежать, а во-вторых… кажется, способность чувствовать хоть что-то истекала кровью где-то в злосчастной пустыне. Вместе с Мэриан. Или вместо неё. Ему бы хоть что-то удержать, оставить себе…
[indent]Да вот, хотя бы, любопытство. Особенно, если вполне достойный его объект рассерженной кошкой шипит в соседней камере, отделённой от «апартаментов» тёмного рыцаря частой решёткой. Женщина. Странно, но Гай только сейчас обратил на неё внимание, хоть та и была слишком яркой для этого места, скупого на оттенки едва ли не больше, чем принц Джон – на милостыню. Иссиня-чёрные волосы, собранные в высокую причёску, роскошное платье, отличного от английской моды фасона, россыпь драгоценностей (которые Гисборн по привычке перевёл в золотой эквивалент и удивился вполне себе искренне) и недовольство, столь беззастенчиво демонстрируемое всем и вся, что тёмный рыцарь невольно испытал некое подобие уважения к выдержке тюремщиков, каменными истуканами застывших у подножия лестницы, устремившейся вверх. Сам он уже… а, впрочем, самому Гаю и в голову не пришло бы упрятать в застенки леди. Даже если она виновна, всё равно заслуживает более учтивого обхождения.
[indent]На него узница внимания не обращала, а терять истончившуюся нить любопытства было как-то обидно (будто на его век выпало недостаточно потерь), посему Гисборн решил заговорить с нею первым. Глядишь, заодно хоть что-нибудь прояснится. Или мир вокруг окончательно окрасится безумием, расставив точки над «i», но, увы, скупясь на забвение.
[indent]- Склонен согласиться с Вами, миледи, – незнакомка как раз закончила витиеватый пассаж относительно умственных способностей стражи, каким-то образом совместив его с их же грядущей участью, и Гисборн крайне удачно воспользовался паузой, которую та взяла, чтобы набрать в грудь (подчёркнутую, кстати, довольно смелым декольте) побольше воздуха. - Но что произошло? Как Вы оказались в столь неподходящем для Вас месте? Кто на это осмелился? – О собственном чудесном перемещении из жаркой пустыни в прохладный каменный мешок тёмный рыцарь не обмолвился. Безумен он или же нет, но это ещё не повод выставлять себя на посмешище. К тому же чужие истории порой переплетаются с твоей собственной столь причудливым образом, что и не вообразить.

+1

3

Больше всего Реджина не любила, когда что-то шло не по-плану.
Забегая вперед - Ее Величество в принципе не отличалась большой любовью к планированию, справедливо полагая, что в отсутствие оного легче заставать окружающих врасплох, однако, как говорится, лучшая импровизация - подготовленная. И желательно не на словах, а со склянкой яда в декольте или с заряженным артефактом в рукаве. Можно наоборот - платья у Королевы были многофункциональные, портной свое дело знал. Как раз накануне Реджине привезли новый наряд, и надо же ее было угораздить попасть в темницу именно в нем! Шлейф тяжелой бархатной юбки уже промок - по стене струился ручеек, отзываясь капелью в трубах на этаж ниже (дырявых, судя по возмущению тамошних узников), - и грозил из простой проблемы перерасти в неразрешимую. Впрочем, магия и не с таким справлялась, вопрос только, где ее взять. Реджина как чувствовала: надо слушаться Темного, говорил же: не лезь в тот замок, незачем тебе это проклятье. Не послушалась. Желание извести Белоснежку прочно засело на подкорке мозга, генерируя одну безумную идею за другой, в сравнении с которыми вечный сон казался сказкой для детей. Циничных таких детей, умудренных жизнью. Кто-то из селян, чья деревня минутой позже сгорела от магического огня, обронил на свой страх и риск, что Королеве нужен ребенок - тогда она перестанет вымещать зло на невинных людях. Реджину сие заявление так удивило, что она даже не стала вырывать наглецу сердце, взмахом руки приказав солдатам отрубить его бестолковую голову. Но фраза запомнилась, периодически возвращаясь в виде попытки подружиться с юными гостями, которым не давала покоя яблоня в королевском саду. Воровать у колдуньи - дело гиблое, однако все равно находились смельчаки, считавшие, что темно-красные плоды по ту сторону ограды вкуснее, чем в их собственном огороде. Глупости, потому как последние два года яблоня не родила, расхищать было нечего. Занятая государственными делами Реджина быстро переложила заботы о дереве на плечи отца, а тот - принц все-таки! - на садовника. На том и порешили.
К чему она сейчас вспомнила яблоню? Ах да, темно-красный, совсем как платье. В опасной близости от ноги прошмыгнуло что-то теплое, и Ее Величество брезгливо отодвинулась. Кричать ей уже надоело - охрана все равно не реагировала. Угроза разнести тюрьму по камешку, а их самих распылить на молекулы осталась без ответа: очевидно, стражники обладали неким тайным знанием, недоступным Королеве на данный момент. "Ничего, погодите у меня! Вот выберусь - пожалеете, что со мной связались!", - гневно меряя шагами камеру, она прокручивала в голове последние события.
Замок Малефисенты. Озлобленная дракониха, дважды ограбленная лучшей подругой, короткая драка. Едкий порошок, который ведьма сдула с ладони (в масштабах крылатой твари это был целый вихрь). Жаль, Реджина не успела поинтересоваться, что за чары к ней применили: пыльное облако, рассеявшись, перенесло ее в самую что ни на есть настоящую тюрьму, защищенную (как выяснилось позже) от любого всплеска магии. Сила никуда не исчезла - брюнетка чувствовала ее в крови - но использовать ее, сидя за решеткой, было нельзя. И этот факт злил еще больше, чем испорченное платье.
Справа и слева тянулся ряд аналогичных камер, в некоторых даже содержались заключенные. Соединенные попарно, они представляли собой единую "комнату" с решеткой посередине - именно рядом с ней сидел темноволосый мужчина, на которого взбешенная Королева поначалу не обратила внимания.
- Склонен согласиться с Вами, миледи, - фыркнув так, что слышно было на лестничной клетке (в любой уважающей себя тюрьме таковая имеется, где дряхлый страж обычно спит или режется в карты с собутыльниками), Реджина демонстративно отвернулась: еще не хватало разговаривать с висельниками. Но незнакомец был настойчив, чем вынудил на ответную реплику.
- Всегда мечтала, чтобы со мной соглашались приговоренные к смерти. И для тебя я не "миледи", а "Ваше Величество". Никогда не видел свою королеву в лицо? - неужели в Зачарованном Лесу есть те, кто не знает Реджину и ее деяний? - Магия, - коротко ответила она на вопрос о причинах. - Меня обвели вокруг пальца, поместив сюда. А здесь нельзя колдовать, следовательно, и выбраться я не могу! - изо всех сил стукнув кулаком по железному пруту, дочь Коры на всякий случай пнула его, после чего прислонилась спиной к решетке: из-за чудовищной рассеянности смотрителя тюрьмы в ее камере не хватало кровати, а от высоких каблуков слегка устали ноги. У соседа, к слову, лавка была. - Не знаю, кто на это осмелился, но непременно узнаю, - карие глаза опасно сузились: расплаты этим идиотам не миновать.

Отредактировано Regina Mills (Пн, 14 Май 2018 20:47:55)

+1

4

[indent]И всё-таки с ума Гисборн сошёл. Кажется. Во всяком случае, всё свидетельствовало в пользу этой версии (строго говоря, загадочного перемещения чёрт знает куда хватало с головой, гневная отповедь темноволосой лишь подтвердила подозрения) – логичной, словно шериф Вэйзи, распинающий сэру Гаю за нерасторопность, и не менее раздражающей. Впрочем, своё раздражение верный помощник Его Милости научился прятать почище, чем Гуд – заметать следы, а посему на его бесстрастной физиономии не дрогнул ни один мускул, намекая на истинные эмоции. Эмоции? Хм… интересно. И всяко лучше той пустоты, что уже полагала тёмного рыцаря своей собственностью.
[indent]Мысль эта придала сил и словно бы наполнила затхлый подвал свежим, даже морозным воздухом. Гай Гисборн всю жизнь принадлежал лишь себе, выгодно продавая свою верность, и помутнение рассудка – не повод, чтобы изменять этому принципу (единственному, которого он придерживался неукоснительно). «Приговорённые к смерти», она сказала? Что ж, а вот и первая нить, протянувшаяся между незнанием и реальностью (выходит, даже у безумия она есть, пусть бы и своя собственная). И пусть она тоньше паутины, но при бережном обращении продержится достаточно, покуда Гисборн не сумеет выудить и потянуть на себя остальные.
[indent]А он сумеет. Должен суметь. И ещё – выбраться… но, это после. Приговорённый он или нет, но пока голова не коснулась плахи, ничего ещё не окончено. Некоторым, к слову, даже плаха уважения не внушает – так и норовят улизнуть с собственной казни. Говорят, что безумцам смерть и вовсе не страшна, некоторые из них сами напугают кого угодно. Ну а страх – это уже его, Гисборна, стихия. Та самая, в которой он словно рыба в воде. Холоднокровная и обходительная.
[indent]Короткая улыбка – едва различимая, чтобы принять её за насмешку в окутавшем узников полумраке – коснулась тонких губ. Сам же Гисборн тронул пальцами прутья решётки, преодолев расстояние, разделяющее их. Всего несколько шагов – плавных, почти бесшумных, хоть в том и не было необходимости – а кажется, будто прошёл не одну сотню миль. Что ж, возможно, так оно и было, если вспомнить, сколь много осталось позади… или если не вспоминать. Гай не мог знать наверняка, скорее он нутром чувствовал: от воспоминаний здесь мало толку, даже чтобы остаться собой. А от чего тогда много? Хороший вопрос.
[indent]- Полагаю, Ваши мечты не ограничиваются и никогда не ограничивались такой мелочью, – голос тёмного рыцаря был спокоен, как никогда. Словно им с незнакомкой (простите, с «Её Величеством»… чужое безумие нужно если и не уважать, то хотя бы принимать во внимание) довелось встретиться на охоте или в Ноттингемском замке, на одном из приёмов шерифа, к которым Вэйзи в последнее время воспылал необъяснимой (и даже какой-то болезненной, учитывая, сколь часто «на огонёк» заглядывал Робин, будь он неладен!, Локсли) страстью. И обсуждали они вовсе не решётки да казни, а какую-то тягучую придворную сплетню. Сплетни сэр Гай не слишком-то жаловал, во всяком случае, придворные, но о чём ещё говорить с женщиной? Не с этой, а в принципе. Ну, разве что о короне – универсальная тема, если подумать. - Ваше Величество, – поклон вышел аккурат таким, каким и задумывался: в меру учтивым, но без подхалимажа (спасибо многолетней службе у шерифа! Кто мог знать, что такого рода выучка сгодится и при столь специфических обстоятельствах?). Хочет считать себя королевой – пускай! Хотя (губы тёмного рыцаря едва не дрогнули вновь) в последнее время развелось столько королей и иже с ними, что куда не плюнь – обязательно в какого-нибудь попадёшь. - Вы правы – прежде мне не доводилось Вас видеть, иначе я бы непременно это запомнил. – Немного лести, совсем чуть-чуть, чтобы не переборщить (женщины это чувствуют, хоть и непонятно как), и взгляд – пристальный, но не оценивающий, без намёка на страх или подобострастие.
[indent]Без намёка на страх… Он мог ошибаться, но, кажется, Её Самопровозглашённое Величество принадлежала к тому типу людей, которым нравился этот оттенок в глазах собеседника (или, вернее будет сказать, жертвы?). Рыбак рыбака?.. Возможно. Вот только те, кто умеет вызывать страх у других, обычно ценят и его отсутствие, полагая, что так игра продлится дольше, а удовольствие окажется более пряным и терпким на вкус. Что ж, так или иначе, но бояться тёмный рыцарь не собирался. Хотя бы потому, что и его не боялись тоже… Есть игры, в которые прекрасно можно играть и вдвоём.
[indent]- Магия, – это слово – чуждое Гаю едва ли не сильнее, чем сострадание – резануло по ушам, однако тёмный рыцарь и бровью не повёл, выдавая своё недоверие. - Что ж, это… – окончание фразы застряло в горле. Даже для безумца существование магии казалось чем-то за гранью здравого смысла… вернее, того, что его заменяло. - Вероятно, я попал сюда аналогичным образом, потому как собственный арест я бы тоже запомнил, – Гисборн говорил словно бы сам с собою, однако знал – она слушает. Если не по причине пробудившегося любопытства (пожалуй, для этого ещё рановато), то просто переводя дух. К тому же, сыпать угрозами и источать надменность куда приятнее, если объект твоих стараний не прекословит, но и не игнорирует тебя подобно двум стражам, что едва ли переступили с ноги на ногу за всё то время, что Гай машинально наблюдал за ними. - Кстати, моё имя Гай. Гай Гисборн. Я состою на службе у Вэйзи – шерифа Ноттингемского, – который, в свою очередь, состоит на службе у принца Джона – того самого, чей узурпированный трон с типично женской непосредственностью узурпировала сокамерница сэра Гая. Любопытно, как она отреагирует теперь? Узнает имя и попытается выкрутиться, или…
[indent]…а вот что именно содержит в себе многозначительное «или», Гисборн намеренно не стал предполагать. Потому как ничего хорошего оно по определению не сулило. Даже безумцу. Одно дело, когда спятил ты сам, но совершенно другое, когда мир вокруг решил от тебя не отставать.

+1

5

Гибкий, будто камышовый кот, шкурка которого высоко ценилась среди охотников Зачарованного Леса, мужчина неуловимым движением поднялся и в два шага преодолел расстояние до решетки. Отметив обхватившую прутья аристократическую ладонь с длинными пальцами - такую только подавать даме во время танца - Реджина перевела взгляд на ее обладателя. Он был высок, намного выше нее, хорошо сложен. Правильные черты лица, точеный нос, тонкие губы. Но самое сильное впечатление производили глаза глубокого синего цвета, в скудном освещении приобретавшие оттенок  вечернего неба. В них легко можно было утонуть, что Королева и сделала бы, будь она юной принцессой в поисках любви. К сожалению или к счастью, время ошибок и неудачных попыток обрести себя миновало, отчаявшаяся девчонка превратилась в самодостаточную женщину, в Королеву - законную и единовластную. Что бы там не говорили слухи, Реджину короновали, согласно традициям: была и подбитая мехом мантия, и преклоненные перед священником колени. Даже корона имелась, которую дочь Коры надевала в особо торжественных случаях, не без оснований полагая, что ей эта неудобная тяжелая железка ни к чему. Королевство знало ее прежде всего, как могущественную ведьму, ученицу Румпельштильцхена, и никакие сокровища казны, оберегаемые десятилетиями от пыли и ржавчины, не могли затмить эту славу.
Мужчина, похоже, об этом не знал, о чем и сообщил минутой позже. Он отнюдь не походил на бродягу-карманника или на задиру-выпивоху, немалый процент которых составляет контингент любой тюрьмы. Нет, незнакомец в черном больше напоминал наемного убийцу... или опасного политического преступника. Сама того не осознавая, Королева правильно определила его суть: опасен. Это сквозило в скупых жестах (никакой суетливости, ничего лишнего!), в бесстрастном голосе, в спрятанной в уголке губ усмешке. А опасность всегда манила Реджину.
- Вы правы, мои мечты куда значительнее, - поклон и прозвучавшее за тем обращение польстило самолюбию брюнетки. Манеры выдали принадлежность к знатному роду, и презрительное "ты" само собой сменилось на официально-вежливое "вы". - Не сомневаюсь, что и я бы вас запомнила, - ее товарищ по несчастью, завязывая разговор, рисковал попасться в сеть женских чар - иных, нежели преподавал Темный маг (хотя, чему он только не обучал Реджину - страшно вспомнить...), но не менее сильных. Подыграть ему или...?
- Реджина, - машинально отозвалась Королева: названный сэром Гаем "адрес" пробудил смутные ассоциации с чем-то давно забытым. - Ноттингем... Это не в Англии, случайно? - осваивая перемещения в пространстве, Ее Величество, как полагается старательным и торопливым ученикам, частенько путала формулы; один раз, промахнувшись мимо пункта назначения, улетела аж в другой мир - кажется, оттуда был родом Франкенштейн. Румпельштильцхен еле нашел ее, не преминув задать такую взбучку, что последующие разы телепортация проходила на "ура". Если верить "Большому Атласу миров и пространств" из библиотеки Леопольда (явно запрещенному к распространению - где супруг его только выкопал?), в том черно-белом мире существовала похожая земля... Или у Реджины все перепуталось в голове из-за треклятой антимагической решетки?
- И какого же рода услуги вы выполняете? Я не могу применить магию, но достаточно знаю о ней, чтобы объяснить, как вы сюда попали. Расскажите последнее, что вы помните, - Королева умела быть обходительной, когда ей это требовалось. Возможно, если они сумеют понять, почему оказались в камере, то смогут и найти ключ к свободе?
По лестнице (она все-таки наличествовала!) затопали шаги. Узники насторожились. Эхо нарастало, предвещая встречу с кем-то ужасным, крупногабаритным, но, вопреки ожиданиям, из темноты вышел тщедушный паренек с подносом, на котором дребезжали щербатые миски. Втолкнув первую в клетку Гисборна, он направился к Реджине. Женщина стояла на стыке двух решеток и легко могла коснуться его, когда он наклонился задвинуть "обед" в щель между петлями. Что и сделала: ловко выкинув руку сквозь прутья, Королева вцепилась в выступающий кадык парня и потянула на себя. Элемент неожиданности сработал: несчастный захрипел, недоумение во взгляде сменилось страхом - вдохнув его, словно хищный зверь - запах добычи, она почти ласково провела ногтем по щеке разносчика.
- Ты понятия не имеешь, с кем связался. Выпусти меня, и я, так и быть, убью тебя быстро, - безумный огонь в карих глазах подтверждал произнесенное полушепотом, а для верности ноготь оставил на коже глубокую царапину. Парень вырвался - на шее его тоже остались отметины - и попятился к лестнице, решив, видимо, что отвечать такой непредсказуемой леди - себе дороже. Шаги затихли где-то вверху, и темница снова провалилась в тишину, нарушаемую редкими звуками крысиной трапезы: черствая горбушка им явно пришлась по вкусу.

Отредактировано Regina Mills (Вт, 15 Май 2018 14:05:12)

+1

6

[indent]Избранная тактика – учтивость, посеребренная инеем, который можно заметить на листьях лишь накануне зимы – увенчалась успехом: темноволосая сменила гнев на милость. Вернее, то подобие милости, на которое вообще способны монаршие особы. В другое время Гай постарался бы затеряться в тени, дабы лучи её не обожгли его кожу (королевская милость, как правило, появляется в обществе лишь рука об руку с королевским же вниманием, вслед за которым дробными шагами семенит разочарование… а разочаровываться монархи, как известно, любят ещё меньше, чем оставаться неузнанными), но сейчас лишь на мгновение прикрыл глаза, мысленно поздравляя себя с успехом. Лучше бы с победой, конечно, но всему своё время.
[indent]Ответная любезность Её Величества пришлась по вкусу и тщеславию, коего Гисборн не был лишён, и рассудительности. Последняя даже выдвинула предположение, что это своего рода повышение в глазах незнакомки. Ну, скажем, из категории грязи, окропившей подол нового платья уродливыми брызгами, до уровня кого-то, с кем можно скоротать заточение за приятной беседой.
[indent]- Вы слишком добры ко мне, Ваше Величество.
[indent]Имя, названное темноволосой, так и осталось нетронутым. Во всяком случае, до поры, до времени. Взамен Гисборн воспользовался иной привилегией: как следует рассмотреть свою собеседницу, дополнив образ деталями, которые вполне могут ему пригодиться… Проклятие, кого именно он пытается обмануть? Детали деталями, однако же глядеть на Реджину было просто приятно. Совершенная красота, не имеющая изъянов, словно бриллиант чистой воды переливалась в оправе из силы и властности, и оттенки эти вплетались в образ новой знакомой Гисборна столь органично, что последние сомнения относительно её монаршей принадлежности окончательно канули в лету. И даже несколько крикливый (по меркам Англии, которую сэр Гай объяснимо принимал за эталон даже когда речь шла о безумии) наряд не смазывал общего впечатления. Работы известных мастеров тоже не всегда очаровывают с первого взгляда, но стоит присмотреться к ним повнимательнее, как увидишь королеву. И просто красивую женщину…
[indent]…Гисборн и сам не понял, отчего вдруг защемило сердце. Было время, когда он считал эталоном леди Мэриан. Потому, что она и была таковой? Или всё же из-за приязни – слишком глубокой, чтобы выкорчевать её, как все прочие, когда либо имевшие значение и место – из своей жизни? К счастью, темноволосая не оставила времени, чтобы подумать об этом, как следует. И уж тем более осознать, что именно он натворил. Пальцы, окрашенные засохшей кровью, сами собою сжались в кулак, словно бы пробуя на прочность решётку, разделяющую тёмного рыцаря и королеву. Заметила? Ну, а даже если и так – у каждого из них свои тайны.
[indent]- В Англии, Вы абсолютно правы, – между тем отозвался Гисборн, с лёгким оттенком недовольства признавая за Реджиной фору на информационном фронте. Помощник шерифа Ноттингемского привык всё контролировать, сведения о чём-либо – не исключение. И, стоит заметить, у него получалось. Лишь с возвращением треклятого Робина Локсли победы начали перемежаться… Боль окрасилась гневом, до дна выжигая тоску, вспыхнувшую охотно, словно сухие листья, пропитанные летним зноем. Наконец-то безумие начало приносить пользу! Правда, безумцем сэр Гай себя уже не считал. И усмешка его – с заслуженным оттенком превосходства (над прошлым, но не над собеседницей – тёмный рыцарь филигранно балансировал на любых границах, питая к ним какую-то болезненную страсть) – была тому подтверждением. Но откуда бы о том знать Реджине? А ей и незачем, учитывая, сколь удачно улыбка совпала с вопросом, адресованным тому самому прошлому. Какого рода услуги? - В мои обязанности входит поддержание порядка в округе… любыми способами. – Не нужно быть семи прядей во лбу, чтобы догадаться: Её Величество не станет терять сознание из-за ужасной догадки относительно того, что в арсенале её сокамерника не только убеждение и ангельская кротость. Ну а что до рамок, ограничивающих эти самые способы… пусть миледи додумывает сама. В конце концов, хороший игрок никогда не выложит на стол все имеющиеся у него козыре. Во всяком случае, до тех пор, пока не будет уверен – противник уже повержен, и это не более, чем пустая формальность.
[indent]А вот предложение поделиться последним воспоминанием Гисборна не воодушевило. Мэриан – живая или мёртвая – принадлежала только ему одному, чтобы она там себе не думала. К счастью, отвечать немедля и не потребовалось – по лестнице кто-то спускался.
[indent]«Кем-то» отказался тщедушный парнишка, из тех, кто обретается в подобных местах, выполняя любую работу, начиная от кормёжки узников (если те сожрут его самого вместо скудного довольствия, никто особо и не огорчится… кроме самих заключённых, которым жилистый и дурно пахнущий «обед» встанет поперёк горла) до «поди прочь, не путайся под ногами». Чем их манят застенки? Ощущением ложной силы или не менее ложной безопасности? Один чёрт, у лжи оттенков не бывает.
[indent]Равнодушно скользнув взглядом по предложенной трапезе (какая-то похлёбка, ради которой обделили какого-нибудь поросёнка, и кусок чёрствого хлеба, годный лишь на то, чтобы забивать им гвозди – меню во всех тюрьмах одинаково Гисборн вновь обратился к Реджине…
[indent]…и, как оказалось, вовремя. Несчастный парень чуть не дал дуба прямо у ног Её Величества, а стражи у лестницы так и не шелохнулись. Непорядок. Тюремщиков хлебом не корми – дай продемонстрировать свою власть, а эти даже голов не повернули. Или просто порядки здесь другие?
[indent]Кстати, пора бы уже разобраться, где это «здесь» относительно… да вот хотя бы относительно Ноттингемшира, куда Гай так и не успел вернуться. Той самой земли, где даже ветер будет напоминать ему о Мэриан, сетуя на невозможность коснуться мягкого шёлка её волос.
[indent]- Вы спросили о моём последнем воспоминании, – неожиданно Гисборн чуть повернул голову, глядя королеве прямо в глаза. - Так вот: я убил человека. Женщину. Ту, которая была мне дороже всего на свете… её кровь буквально ещё на моих руках. Если верить священнослужителям, моё место в аду, однако, – нить взглядов разорвалась, больно полоснув по коже. Такой след способна оставить лопнувшая струна менестреля – Гисборн не играл, но видел однажды, сколь глубоко она рассекает плоть, - на ад это место совсем не похоже. На тюрьму, да и только. Уж поверьте, Ваше Величество, в тюрьмах я разбираюсь, пожалуй, не хуже, чем Вы – в магии.
[indent]Со стороны лестницы вновь раздались шаги. На сей раз размеренные и неторопливые, отмеряющие каждую ступеньку с чётко выверенной неотвратимостью. У узников эта поступь должна вызывать нервную дрожь (в унисон с отчаянно бьющимся сердцем). Да вот только Гисборн сам был тюремщиком, пусть пока и по чужую сторону.
[indent]- Подкрепитесь, Ваше Величество, – прутья решётки, разделяющей их камеры, позволяли просунуть сквозь них миску с похлёбкой и хлебом, что Гай и сделал, намеренно игнорируя шаги. - Понимаю, это не то, к чему Вы привыкли, но Вам понадобятся силы…
[indent]- …потому как кто знает, сколько вас здесь продержат, – на сей раз пришелец оказался грузен, однако говорил без отдышки. Остановившись на нижней ступеньке – аккурат между стражами – он с любопытством взирал на пленников, заложив руки за спину и раскачиваясь с пятки на носок.
[indent]- Нет, – тон тёмного рыцаря не изменился ни на йоту, а взгляд будто бы рассеянно скользнул по фигуре незнакомца, на деле отмечая отсутствие какого-либо оружия. Странно. В темницу с пустыми руками не ходят даже те, кто не привык марать их об узников.
[indent]- Что «нет»? – К удовлетворению сэра Гая, его ответ показался пришельцу не менее странным. Хорошо. Тёмный рыцарь любил сбивать людей с толку, тем самым ослабляя их внимание.
[indent]- Я не собирался заканчивать фразу таким образом, – терпеливо пояснил помощник шерифа Ноттингемского, кивая Её Величеству на всё ещё протянутую миску. Казалось, обед (вкупе с необходимостью накормить им вверенную заботам тёмного рыцаря королеву) интересовал Гисборна куда сильнее происходящего. - Тем более, что Вы наверняка явились сюда, чтобы лично сообщить – сколько. Я прав?
[indent]- Ты бы для начала поинтересовался, что это за место! – Кажется, чувствовать себя сбитым с толку толстяку не слишком-то нравилось, однако он всё ещё старался «держать лицо».
[indent]- Что ж, это можно, – благосклонно кивнул Гай, губы которого против воли изогнулись в усмешке, которая неизменно выводила из себя Его Милость, шерифа Вейзи (а потому пользоваться ею приходилось с осторожностью), - я Вас внимательно слушаю.

для Её Величества

Если хочешь, я могу продолжить пост и поугрожать нам от лица толстяка.

Отредактировано Guy Gisborn (Ср, 16 Май 2018 19:45:35)

+1

7

- Доброта - мое второе имя, - хмыкнула та, кого в народе окрестили с точностью до наоборот. Вопрос, что назвать добром, а что - злом, во все века интересовал философов. Почему-то к неблагородному поведению относили следование собственным интересам (особенно тем, которые лежали поперек других), фантастическую целеустремленность, равнодушие к советам "доброжелателей", хотя именно эти качества служили залогом победы человека над судьбой. Умение брать понравившееся и не отпускать имеющееся было верным способом получить счастье, однако в обществе упорно гуляли идеи про мораль, самопожертвования и прочую чушь, которую Реджина никогда (ну ладно, почти никогда, годы юности не в счет) не воспринимала всерьез. Ей было важен собственный успех и собственное благополучие, а мнение окружающих... чем-то же надо жертвовать во спасение души, вот им она и готова пожертвовать.
Ее Величество успела поймать изучающий взгляд Гая и чуть выгнула бровь: в своей неотразимости она была уверена, но лишний раз получить подтверждение приятно. Впрочем, ответ рыцаря ее порадовал не меньше: во-первых, она не сошла с ума, а во-вторых, знакомство с жителем другого мира могло оказаться полезным. Однажды они ведь выберутся из этой камеры!
- Вот как? И что же, на вверенной вам территории царил идеальный порядок? - на руке Гисборна виднелась кровь, не оставляя сомнений в том, какими именно способами округа держалась в кулаке, который, к слову, подозрительно крепко сжался на прутьях решетки. Печальные воспоминания? Реджина уже хотела поинтересоваться в присущей ей язвительной манере, но появление паренька с подносом помешало. Задерживаться, к счастью, он не стал, и разговор продолжился.
- Вы спросили о моём последнем воспоминании, – на дне синих глаз заклубилась тьма, не понаслышке знакомая Ее Величеству. - Так вот: я убил человека. Женщину. Ту, которая была мне дороже всего на свете… её кровь буквально ещё на моих руках, - вот и объяснение следу на коже.  - Если верить священнослужителям, моё место в аду, однако, – горечью во взгляде можно было отравить воду всех пресных водоемов если не Англии, то Ноттингемшира - точно, - на ад это место совсем не похоже. На тюрьму, да и только. Уж поверьте, Ваше Величество, в тюрьмах я разбираюсь, пожалуй, не хуже, чем Вы – в магии.
- Любовь - слабость, так меня всегда учила мать. Но кое-кто раз за разом пытается мне доказать обратное, - Реджина презрительно повела плечами. - А что думаете вы? Чувства делают нас сильнее или слабее? - избавиться от боли просто: отточенное движение - и сердце бьется за пределами тела, переставая тревожить душу тоской, а разум - бессонницей. Вот только подпитываемая болью магия способна на такие деяния, которые бесстрастному, владеющему собой колдуну и во сне не привидятся. Недаром Румпельштильцхен провоцировал Королеву на эмоции: разозлившись, она могла свернуть горы для него. И для себя, разумеется, тоже.
- Священники и близко не догадываются, что может союз тьмы и отчаяния, им ли говорить об аде. Где произошло убийство и как давно? - уточнила она у Гая. - Зачарованный Лес с Англией не граничит. В нем о такой стране не слышали, и меня никогда бы туда не отправили, а вас по той же причине не забросили бы ко мне. Вы же не маг? - мужчина качнул головой. - Похоже, это тюрьма между мирами...
Ответить товарищ по несчастью не успел: персонал заведения никак не желал оставить узников в покое.
- Подкрепитесь, Ваше Величество, – Реджина недоуменно посмотрела на миску. - Понимаю, это не то, к чему Вы привыкли, но Вам понадобятся силы…
- …потому как кто знает, сколько вас здесь продержат, – закончил вновь прибывший. Между ним и Гаем завязалась ленивая перепалка. Судя по всему, у сэра Гисборна появилась идея, раз он так настойчиво пытался всучить женщине еду, зная, что она к ней и во время мора не притронется. Не придумав ничего лучше двух способов использования шпильки (для самозащиты и взлома замка), Реджина послушно забрала посудину и отступила в тень, освободив сцену для Черного рыцаря.

Отредактировано Regina Mills (Ср, 25 Июл 2018 11:41:52)

+1

8

[indent]Идеальный порядок – формулировка, от которой у сэра Гая сводило зубы вот уже порядка двух лет. Его Милость требовал именно этого, подразумевая головы мятежного графа и его банды, аккуратно насаженные на пики и выставленные на главной площади славного города Ноттингема. И требовал не абы с кого, а с Гисборна, как будто бы тот недостаточно рьяно гонялся за обладателями сих заветных голов, желая Робину смерти едва ли не сильнее шерифа Вэйзи. Стоило ли удивляться, что вопрос Её Величества не слишком вдохновил тёмного рыцаря на откровенность? Показалось даже, что ещё немного, и Реджина тоже примется распекать его за Гуда.
[indent]- Преимущественно, – отогнать навязчивое видение удалось не без труда, однако ответ Гисборна прозвучал более, чем уверенно. В конце концов, ни с кем, кроме кумиров черни, его методы осечки не давали. Ну а Локсли… виселица для него уже готова. Вопрос времени, как скоро они воссоединятся. Король Ричард ведь так и не собрался вернуться в Англию.
[indent]…О любви и иже с нею они поговорить не успели. Пожалуй, к счастью, ведь сердце (то самое, что Гай полагал отсутствующим), и без того пропустило удар, а после сжалось, предчувствуя новую боль. Любовь – слабость, вот уж с чем не поспоришь. Но если бы Гисборн умел читать мысли, он непременно оценил бы, сколь высокое мнение успела сложить о нём Реджина с появлением толстяка. Идея? Чего-чего, а идеи (и тем паче, готового плана) у Гая не было, пока что он просто намеревался вывести пришельца из себя (и «благородно» уступить даме помои, к которым сам всё равно не притронулся бы). Слегка. Чтобы в любой момент (если обстоятельства решат перемениться – «вдруг», как это с ними обычно и бывает) можно было дать задний ход и обставить всё так, будто дерзость заключённого не более чем обман зрения. Или слуха. В тюрьмах такое сплошь и рядом случается. Воздух тут, что ли, какой-то особенный?
[indent]Впрочем, сам тёмный рыцарь ничего, кроме затхлости и застарелого страха, помноженного на обречённость, не ощущал – темница, как темница. Куда сильнее его занимал пришелец, а посему, когда Её Величество благосклонно приняла подношение (неужели и впрямь станет есть?..), внимание Гисборна целиком сосредоточилось на толстяке, который тем временем успел подобраться к решётке едва ли не вплотную и теперь разглядывал самого помощника шерифа, как некую диковинную зверюшку. Пожалуй, если сделать рывок прямо сейчас, проделывая то же, что и Реджина с мальчишкой-разносчиком, можно как следует приложить толстяка лбом о решётку и… ничего. Камеру это не откроет и двоих стражей у лестницы не обезвредит.
[indent]«Что ж, значит поговорим».
[indent]К слову, тюремщик был расположен к разговору едва ли не больше узника. Причём именно к разговору, а не к угрозам или запугиваниям. Да что это за тюрьма такая?!
[indent]- Знаешь, а мне говорили, что обычно из тебя и двух слов не вытянешь, – протянул толстяк, вновь принимаясь раскачиваться с пятки на носок. Издевательская ухмылка Гисборна была отмщена, посему тёмный рыцарь лишь вопросительно изогнул бровь, опасаясь, как бы пришелец не выкинул в ответ ещё что-нибудь раздражающее. - И что в вашей компании главная она, – не сговариваясь, оба посмотрели на Её Величество с почти одинаковым любопытством. В том, что монаршие особы любят главенствовать в чём бы то ни было, Гай никогда и не сомневался, но вот то, что у них с Реджиной, оказывается, была компания, тёмного рыцаря слегка озадачило: как Гисборн уже говорил раньше, такое бы он запомнил. - Однако, если судить по тому, что я вижу… что же выходит – слухи лгут?
[indent]- Слухи вообще крайне ненадёжный источник информации, – неопределённо пожал плечами Гисборн, пока Её Величество не ринулась доказывать своё лидерство ногтями и угрозами. - Иногда – лгут, иногда правдивы.
[indent]- Кстати, о правде. Может, скажешь, где остальные, экономя моё и твоё время? – Если бы не решётка, разделяющая их, можно было подумать, что сия добродушная улыбка предназначается, по меньшей мере, дорогому другу, с которым толстяк не виделся с прошлого лета.
[indent]- Времени у меня, кажется, с избытком, – столь же радушно улыбнулся Гисборн, отчего беседа ещё сильнее стала напоминать диалог двух умалишённых, - а кого ты имеешь в виду под «остальными»?
[indent]Улыбка тюремщика скисла, взгляд сделался колючим и в то же время каким-то уставшим. Можно подумать, если бы узник ответил, ему бы поверили на слово. Сам Гай предпочитал перепроверять таких вот сговорчивых в пыточной. Наверное, туда он и попадёт в конечном итоге, но пока есть возможность потянуть время, грех ею не воспользоваться.
[indent]- Не успел я обрадоваться твоей болтливости, как у тебя вдруг память отшибло. Ну, как будто нарочно, – и вновь Гисборн неопределённо повёл плечами, словно бы невзначай сокращая расстояние между ними. Убивать он по-прежнему считал нецелесообразным, но обстоятельства… кому, как не тёмному рыцарю знать, сколь быстро они могут измениться? - А ведь наш мудрый и справедливый правитель был так добр к тебе… к вам обоим, – что, ещё один монарх?! Да они прямо-таки множатся вокруг скромного помощника шерифа с не самими скромными амбициями, как будто им тут мёдом намазано! - Не совестно так его разочаровывать? Опять.
[indent]Ещё шаг, и Гисборн упёрся бы в решётку, а посему тёмный рыцарь замер на месте, выбрав самую расслабленную позу из всех возможных – ложь, что удавалась ему едва ли не искуснее прочих.
[indent]- Совестно, однако… – сэр Гай словно запутался в паутине слов, и толстый паук заинтересованно подался вперёд, теряя остатки бдительности (проступок, не допустимый для тюремщика, хоть сколько-нибудь знающего толк в своём «ремесле»), - …жизнь вообще полна разочарований. - Стремительный рывок, впечатавший лоснящуюся физиономию в крепкие стальные прутья, должен был послужить пришельцу уроком. Да вот только в следующий миг Гисборн молниеносно свернул ему шею, сделав дальнейшее обучение невозможным. Со спины было бы удобнее (строго говоря, в подобном деле главное не сила, а решимость), но как тогда сорвать с пояса оседающего на пол тела связку ключей, запримеченных Гаем несколько мгновений тому? Без особой надежды на то, что ключи подойдут, зато с гарантией, что стражи у подножия лестницы наконец хоть как-то себя проявят. Безумие? Отнюдь. Просто терять ему, в общем-то, нечего. Жизнь – единственная безделица, которая осталась у сэра Гая, а после смерти Мэриан и собственного невероятного перемещения непонятно куда, тёмный рыцарь всё ещё не успел определиться: насколько сильно желает оставить её себе.
[indent]Жизнь полна разочарований… А ещё – вопросов, один из которых Гисборн задал вслух почти сразу же, едва отскочил вглубь своей камеры, отмеряя пространство для манёвров в ожидании расплаты за убийство тюремщика. Расплаты, которой не последовало, потому как истуканы даже голов к нему не повернули.
[indent]- Какого чёрта?! – И что теперь делать? Спокойно опробовать ключи и неспешно выйти вон? Гай Гисборн повидал на своём веку немало побегов («спасибо» Гуду и его шайке оборванцев), но чтоб такое… Тюрьма между мирами? Да это не тюрьма, а издевательство какое-то!
[indent]Задумчиво подкинув в руке довольно тощую связку, Гай всё же выбрал один из ключей и, поколебавшись ещё мгновение или два, направился к решётке. Ключ ожидаемо не подошёл… в отличие от соседа, провернувшегося в замке с таким скрипом, что, по мнению тёмного рыцаря, его должны были услышать за милю в радиусе от неохотно отворившейся двери. Смущённо кашлянув и покосившись на Её Величество (мол, я и сам не понимаю, что происходит, но почему бы и нет?), Гисборн занёс ногу над порогом…
[indent]…и вот тут-то стражники наконец отмерли. Гай только и успел, что перебросить ключи своей сокамернице (не то, чтобы судьба королевы уж слишком его заботила, но если они каким-то чудом сумеют выбраться оба, дополнительные очки в глазах возможною союзницы, называющей себя ведьмой, лишними уж точно не будут), предоставляя Реджине самой подбирать ключ к своей свободе, как на него вихрем налетел один из них, на ходу обнажая изогнутый меч. Что-то подобное Гисборн уже видел на Святой Земле, однако это оружие внушало ему куда больше уважения. Потому как сам помощник шерифа был безоружен? Или всему виной хищные зазубрины на лезвии?
[indent]От прямого рубящего удара Гай увернулся, перехватывая руку на втором замахе и отвечая противнику неблагородным пинком в живот. Предполагалось, что этого хватит, чтобы стражник ослабил хватку, «делясь» оружием, однако сегодня предположения Гисборна через одно уходили «в молоко» и тёмному рыцарю пришлось как следует повозиться, прежде чем зазубренное лезвие сменило хозяина. И хоть бой этот занял немногим больше минуты, сам Гай уже чувствовал себя выжатым, как лимон, а ещё – загнанным в угол (что являлось досадно-прискорбной правдой). К тому же вдоль его левого предплечья тянулась глубокая царапина («привет» от второго стражника, лишь чудом не стоивший недавнему узнику руки целиком), щедро орошающая стену кровавыми брызгами, а сознание тёмного рыцаря – отголосками всё нарастающей боли. Кажется, он всё же переоценил свои силы, а вот противников – напротив. Ошибка новичков, исключающая их из рядов бойцов вернее, чем это сделал бы сам противник… Обидно? Ещё как! Хорошо, хоть обида эта придала Гаю злости, притупляя боль и открывая то, что принято называть вторым дыханием.     
[indent]За спиной ранившего его стража почудилось какое-то движение, и Гисборн ринулся в атаку, даже не успев удивиться, что и тот заметил его, словно бы имел на затылке дополнительную пару глаз. Впрочем, целью на сей раз был безоружный, обходивший Гая справа плавным кошачьим шагом.
[indent]Пытавшийся обойти. Короткая серия обманных выпадов и точный – аккурат в незащищённое бронёй горло – сравняли силы. Казалось, лезвие лишь оцарапало кожу, однако Гисборн знал: на каменный пол упадёт уже труп, приплюсовав к бесконечному свитку грехов тёмного рыцаря ещё одну смерть. К свитку? Вряд ли он за Гаем числится всего один. На целую библиотеку, конечно, не наберётся, но пара шкафов, внушающих трепет любому книжному червю, у него уж точно имеется. Впрочем, не время сейчас заниматься подсчётами (и уж тем более, начинать каяться): выцепив взглядом другого стража, Гисборн ринулся к нему. Бить в спину, конечно, не слишком-то честно, зато весьма и весьма действенно.

Величеству

Судьба второго на твоё усмотрение. Хочешь – пусть Реджина его прикончит, нет – значит, Гисборн ударил в спину. А прикол со стражниками, которые напали только тогда, когда наши злодеи попытались выйти из камеры, но никак не отреагировали на смерть толстяка, я тебе в скайпе объясню. Или не объясню. У нас ведь мир между мирами, тут всякое может быть.
И прости, что оставил вопросы без ответа. Не сумел вписать в паузу между твоим и моим пришельцами.

+1

9

Реджина редко вела допросы сама - в замке, слава богам, хватало палачей. Ее правая рука, безвременно почивший тюремных дел мастер (столь пышно - для устрашения - именовался обычный дознаватель), был человеком опытным и дело свое знал. Королеве не было необходимости присутствовать на "беседах" с узниками, но все же для особо интересных экземпляров она делала исключение, поэтому имела представление, как вести допрос. И беспечный гость, не взявший даже оружия в подвал, ни одно из правил не соблюдал. Прежде всего - подошел слишком близко к решетке. Далее - разболтал кое-какую важную информацию, которую можно использовать против него же. Ну и в-третьих...
- В вашей компании главная она, - мужчины, как по команде, повернулись к единственной даме в их тесном дружеском кругу: один с удивлением, второй - с недоверием.
- Разумеется, - Реджина широко улыбнулась. - Ты сомневался?
Ответ явно соответствовал мыслям толстяка, потому удовлетворил его - он вновь переключился на рыцаря, и Ее Величество незаметно поставила миску на пол, отодвинув ногой подальше. То, как напрягся Гисборн, не укрылось от ее взгляда: шажок за шажком он приближался к стальным прутьям, завершив маневр нарочито расслабленной позой. Сердце Королевы пропустило удар: она не увидела - почувствовала приготовившегося к прыжку зверя, готового вцепиться в добычу и с наслаждением рвать ее, пока та умрет от страха или ран.
...Движением столь стремительным, что уловить его постороннему не представлялось возможным, Гай стукнул надзирателя лбом о решетку, и в следующий миг шея под захватом противно хрустнула. Реджина с одобрением поцокала языком: скрытые таланты нового знакомого ей нравились все больше. В тонких пальцах блеснула связка ключей; подойдя к перегородке между камерами, брюнетка с тревогой смотрела, как Гисборн подбирает нужный. Освободит или бросит здесь? Просить королевам не к лицу, и Реджина молча наблюдала за попытками вскрыть замок: если решит оставить ее в клетке, пусть бежит быстрее, ведь среди прочего Ее Величество отличалась крайней злопамятностью и мстительностью, а с магией поправка на расстояние становилась несущественной.
К счастью, Гисборн не торопился скрыться из виду - или ожившие стражники помешали? Перебросив Реджине ключи (она их даже поймала!), рыцарь героически принялся отвлекать на себя внимание, что, надо сказать, отлично получалось. Так и хотелось подбодрить его добрым словом, да вот беда: в запасе у женщины нашлись сплошь грубые и непечатные, обращенные преимущественно к пленившим их людям, а заодно - к насквозь проржавевшим скважинам. Когда клетка, наконец, отворилась, первый охранник уже находился под прицелом собственного клинка, и на скрип обернулся только второй. Замахнулся, но обрушить кулак на голову Реджины не успел: подняв руку, она сдавила магией его горло (как выяснилось, за пределами решетки сила вполне себе работала). Но этим не ограничилась: усиленное чарами раздражение выплеснулось на несчастного, мгновенно обращая того в пепел. Равнодушно переступив через дымящуюся кучку, Ее Величество шагнула к еще двум стражам, спешащим на подмогу товарищам. У подножья лестницы они благоразумно разделились, и Королеве достался тот, что пониже (правда, и сабля у него была шире). В свое время ее обучали приемам боя на мечах, но не таком уровне, чтобы соперничать в мастерстве с Гисборном. Предоставив ему шанс в очередной раз поразить ее воображение блоками и выпадами (ибо что лучше демонстрирует мужественность джентльмена, как не умение защитить свою даму?), Реджина увернулась от удара, попросту растворившись и материализовавшись за спиной нападавшего. Пока тот осознавал происходящее, она с силой пробила его ребра, выцарапывая наружу сердце. Стоя лицом к лицу, это было делать удобнее, зато так выходило болезненнее и дольше. Крик стражника эхом разнесся по темнице, но Королева пропустила его мимо ушей.
- Они под заклятьем, - сообщила она Гаю, изучив черно-алый комок. - Поэтому не реагировали на наши действия, пока ты не вышел из камеры, - раздавив сердце в кулаке, брюнетка брезгливо вытерла пальцы о юбку. - Надо бы познакомиться с их "мудрым и справедливым" правителем и понять, за кого нас приняли, - Реджина подхватила подол платья, и каблуки уверенно застучали по ступенькам. Дверь на площадке была заперта, тратить время на поиски ключа в планы Ее Величества не входило - выбросив ладони вперед, она направила в них магию, и створки, в облаке пыли слетев с петель, затерялись в темноте. - Подожди, - на левом предплечье Гисборна красовался внушительный порез; аккуратно отведя половинки разорванного рукава, женщина остановила кровь и исцелила рану. - Теперь идем, - эхо от выбитой двери все еще гуляло по помещению, скрадывая звук шагов, что беглецам было на руку.

Отредактировано Regina Mills (Пн, 21 Май 2018 17:52:08)

+1

10

[indent]Как много времени надо, чтобы обратить человека в пепел? Ещё вчера Гисборн ответил бы, что несколько часов (в Ноттингемшире не только вешали и рубили головы, так что материал для сравнения у тёмного рыцаря имелся) и чёртова прорва дров, щедро пропитанных смолой. Да и то результат будет… кхм… не идеальным. Однако же Её Величество управилась быстрее, много быстрее – засмотревшись, Гай едва не пропустил удар, нацеленный ему в грудь. И хоть ещё на одного противника стало меньше, едва ли не впервые за долгое время Гисборн почувствовал оторопь, отозвавшуюся дрожью где-то глубоко внутри. Пожалуй, у людей, грешивших хоть сколько-нибудь меньше него самого, там располагалась душа.
[indent]Страх – это одно. Совсем другое – осознание того, что магия, доселе существовавшая только на словах (как сожжённых ведьм Ноттигемшира, так и его обворожительной новой знакомой), теперь стала частью реальности. Его, Гисборна, реальности. Той самой, что он полагал изученной вдоль и поперёк, а на деле и близко ему незнакомой. Пожалуй, подобные откровения меняют жизнь, отводя новой главе чистый лист бумаги… остаётся сущая мелочь – сохранить эту самую жизнь за собой, уцелев в поединке с новыми стражами (а заодно и под взглядом Её Величества). Так оно всегда и бывает: жить захотелось именно тогда, когда появились… ну, пусть будет «трудности».
[indent]Одна из «трудностей» атаковала королеву, другая же выбрала целью самого тёмного рыцаря. Один на один, да ещё когда на кону жизнь, весьма неплохой расклад. Хищная улыбка исказила черты Гисборна, заострив их и подчеркнув столь же опасный взгляд тёмно-синих (а в моменты, подобные этому, почти чёрных) глаз. Сталь столкнулась со сталью, выбивая искры и лаская слух привычным металлическим звоном. Гай Гисборн никогда не бежал от драки, умея наслаждаться привкусом риска и щедро отдариваясь им тому, с кем довелось скрестить клинки. На сей раз этим «счастливчиком» оказался молчаливый стражник. Хорош, весьма хорош для обыкновенного караульного (тёмный рыцарь не считал зазорным по достоинству оценить мастерство противника, даром, что не часто делал это вслух), а, впрочем, разве хоть что-то из происходящего можно было отметить столь бесцветным словом «обыкновенно»?
[indent]Смертельный танец стали оборвался внезапно. Гисборн нередко отдавал должное честному поединку, однако имел в арсенале и ряд приёмов, позволяющих почти наверняка закончить бой на своих условиях. Машинально проследив за тягучей каплей, сорвавшейся с лезвия, тёмный рыцарь отёр клинок об одежду поверженного им стража и направился к лестнице. Каким образом Её Величество расправилась со своим противником, он в пылу боя не видел (однако, вопил тот знатно, лишь каким-то чудом не собрав в подвале весь гарнизон), но, проходя мимо распростёртого на полу тела, внимательно скользнул по нему взглядом. Рваная рана на спине (строго говоря – дыра, в которую свободно войдёт даже его кулак) вызывала больше вопросов, чем ответов, однако сэр Гай без колебаний отложил их на потом.
[indent]«Они под заклятьем…» - удивительно, однако эту информацию помощник шерифа Ноттингемского воспринял, как нечто само собой разумеющееся. Наверное, он устал удивляться. Ну, или просто устал. Оказывается, сражаться за жизнь – утомительное занятие. Правильно, что Гисборн прежде этого не делал.
[indent]- Не уверен, что он будет рад нас видеть, – заметил Гай в ответ на планы Её Величества относительно встречи со здешним монархом. - Очень плохо, что мне на это плевать?.. – Самого Гисборна больше интересовала не личность «мудрого и справедливого», и даже не их с Реджиной собственные (по здешним меркам), а те, о ком толстяк пытался выспросить его перед смертью. Судя по всему, речь шла о бандитах, изрядно досадивших местной власти (при мысли об аналоге из Ноттингемшира, параллель с которым возникла сама по себе, у сэра Гая свело зубы, боль в раненной руке очарования гримасе не добавила), а такие, как правило, не церемонятся не только с этой самой властью, но и с конкурентами. Предупреждён, значит вооружён – кажется, так говорится?
[indent]Между тем, дверь рассыпалась прахом, повинуясь небрежному жесту изящных рук. Уважительно оглядев освободившийся проём (и заодно убедившись, что оттуда к ним не бегут, сломя голову, новые стражники), Гисборн уже вознамерился первым шагнуть в коридор, как вдруг Реджина (которую, если следовать логике, можно было и выпустить туда первой, да только прятаться за женской юбкой, будь в ней хоть трижды ведьма, противоречило натуре Гая чуть менее, чем полностью) остановила его. Порез на руке пульсировал болью и изрядно кровоточил, однако тёмный рыцарь уже почти примирился с этими «неудобствами», как и со всем, что нельзя было изменить, посему брови его вопросительно взлетели вверх. Помощник шерифа Вэйзи едва ли мог представить себе Её Величество в роли заботливой сестры милосердия, перевязывающей его рану, а посему… 
[indent]Посему Реджина воспользовалась магией, и вскоре о полученной ране свидетельствовала лишь кровь да распоротый рукав куртки. Боль, подчиняясь удивительно прохладным пальцам королевы, ушла следом, растворяясь в сознании, словно капля крови или вина, обронённая в воду. Однако даже несмотря на очевидно благое применение магии в отношении него самого, Гисборн едва не отшатнулся прочь от целительницы, рискуя сверзиться с лестницы и свернуть себе шею, сводя на «нет» все её труды – видимая лёгкость, с какой Её Величество распоряжалась своей силой, вызывала уважение, но вместе с тем и трепет, который тёмный рыцарь, переставший верить в чудеса ещё ребёнком, пока не мог преодолеть. И гарантии, что однажды сможет, у него не было.
[indent]Впрочем, об этом можно будет подумать, если… когда они выберутся из лабиринта коридоров, что клубком лёг под ноги, стоило недавним пленникам преодолеть караульное помещение и выйти через приоткрытую дверь. Казалось, замок (ну, или куда там занесло Её Величество и скромного помощника Его Милости) обезлюдел, и компанию им составляло лишь эхо собственных шагов и едва различимое потрескивание пламени закреплённых в стенных нишах факелов. Один поворот, за ним другой и, кажется, третий…
[indent]- Не понимаю, что происходит. Нас должны преследовать, однако у меня такое ощущение, будто мы тут одни. - Прежде Гай не глядел на свою спутницу, идущую по правую руку от него, поскольку куда сильнее был озабочен возможной засадой, но теперь, остановившись на очередной развилке, тёмный рыцарь чуть повернул голову, и… резко отпрянул назад, не в силах поверить глазам и как-то разом позабыв, как дышать. Сердце в груди болезненно сжалось, рискуя рассыпаться прахом безо всякой магии, а к щекам прилила мертвенная бледность. В таких случаях говорят «он будто призрака увидел». И не зря говорят, потому как на Гисборна и впрямь глядел призрак. Мэриан – сбежавшая со свадьбы невеста, предавшая всё то светлое, что теплилось в нём ради неё – подняла голову, снизу вверх глядя на тёмного рыцаря тем самым взглядом, ради которого он был способен горы свернуть, а то и выступить против всего мира. - Это ты, – то ли вопрос, то ли утверждение, то ли всё разом. - Но как? Я… я ведь убил тебя…

+1

11

Колдовать для Королевы было так же просто, как дышать. Она не задумывалась, какое впечатление ее магия (весьма могущественная, надо сказать) производит на людей, и уж тем более не красовалась ею нарочно. Не желая поначалу иметь дела с потусторонними силами, Реджина со временем втянулась и теперь не представляла жизни без простейших заклятий, облегчавших нелегкую женскую долю (попробуй попринимай послов в туфлях, которые жмут, или расчеши вечером клубок из шпилек и завитых локонов на голове. А что говорить про лишнее пирожное, отложившееся в талии коварным сантиметром и превращающее затягивание корсета в пытку!). Никто ее этому целенаправленно не учил, но разве девочке требуется объяснять, как влюблять в себя мужчин? Это заложено в ее природе, как предрасположенность к колдовству была заложена в Королеве. Все об этом знали, но каждый раз удивлялись, будто Ее Величество когда-либо слыла лгуньей. Наоборот, она любила говорить правду. Это ведь штука двоякая: можно истину исказить до неузнаваемости, а можно ложь вывернуть наизнанку и сделать удобоваримой. И все же реакция Гисборна Реджину неприятно кольнула. Рыцарь отшатнулся от нее, словно от прокаженной, и на лице его промелькнуло плохо скрытое отвращение. "Уж не охотился ли ты на ведьм в своем Ноттингеме?" - недобро прищурилась женщина, но ничем не выдала недовольства. По большому счету, ей все равно, что о ней думает помощник шерифа. Гай был по-мужски красив и притягателен, однако, не получив его, дочь Коры не расстроится. Или все же...? Неосторожное прикосновение к коже над раной отозвалось в пальцах легким покалыванием, над причинами которого можно не гадать. Правда, стоило еще разобраться, в качестве кого она видит Гисборна подле себя: полноценным партнером или игрушкой вроде Охотника - на поиграть и выбросить.
- Мне нужен кто-то, кто будет прикрывать мою спину. Говорить буду я. Не хочу, чтобы во время беседы мне между лопаток прилетела стрела или что потяжелее. Я, знаешь ли, не всесильна, - забавное утверждение после показательной расправы над стражниками. - Впрочем, я тебя не держу. Можешь идти, как найдем выход, - в лабиринте тупиков, конечно же, под потолком сияла надпись "Выход - там". Даже странно: как ее не заметили?
Никто не вышел поприветствовать беглецов, и Реджине уже стало казаться, что на них махнули рукой: дескать, сбежали - бог в помощь, все одно заблудитесь. Тут-то мы и подоспеем, схватим тепленькими - или какими там принято брать преступников. Гисборн наверняка поделился бы информацией, не встань он, как вкопанный, устремив взор в боковое ответвление коридора. Выглянув из-за его плеча, Королева увидела миловидную девушку в белом платье. Она стояла у стены и при звуке шагов повернула голову, изучая рыцаря. Гай побледнел - это было видно даже в полумраке.
- Это ты... Но как? Я… я ведь убил тебя…
- Хладнокровно и собственноручно, - подтвердила девушка (Реджина готова была поклясться, что это иллюзия, но выглядела она вполне материально и почти не отличалась от живого человека). - А перед этим сжег мой дом, допустил, чтобы меня прилюдно остригли, довел до сердечного приступа старика-отца. Вы с Вэйзи насильно увезли меня в Палестину, где мое тело похоронили под чужой верой. Я никогда теперь не соединюсь с матерью, добропорядочной англиканкой! - звонко выкрикнула она, отчего краска окончательно спала со скул мужчины. - Ты клялся мне в любви, сэр Гай, но твоя любовь черна, как твое сердце, и отвратительна, как ты сам...
- В почерневшем сердце есть своя прелесть, дорогуша. Хочешь, докажу? - Ее Величество не удержалась от комментария, чем заслужила гневный взгляд незнакомки.
-... еще и лжива! Говорил, что любишь меня, а не прошло недели с моей смерти - нашел себе другую! Лжец, лицемер и трус! - выпалила та. Поток оскорблений лился бы и дальше, если бы Реджине не заткнула его привычным жестом. Девушка закашлялась и схватилась за горло: воздух медленно покидал ее легкие. - Гай, она меня задушит! Помоги мне, прошу тебя... - из зеленых глаз покатились слезы, весьма похожие на крокодильи. - Пожалуйста! Убей Королеву ради меня, и я прощу тебе всё, мы будем вместе. Счастливы... - эхо ее плача отскакивало от стен, действуя на нервы, и брюнетка сильнее сжала кулак, входя во вкус. Присутствие вооруженного влюбленного подле себя ее самоуверенность не определяла, как опасность. А зря.

Отредактировано Regina Mills (Ср, 23 Май 2018 14:34:06)

+1

12

[indent]Говорят, что словом можно убить. Ранить столь глубоко, что душа уже никогда не перестанет кровоточить, поддерживая жизнь в укрываемом её теле лишь для того, чтобы продлить мучения. Разочарование, обида, глухая тоска – всё это способно причинить такую боль, что даже искуснейшему из заплечных дел мастеров никогда не сравниться с нею своим ремеслом. Говорят… однако же Гисборн предпочитал действовать по старинке, используя в качестве оружия не болтовню, но остро отточенную сталь. Душа – душой, но до тех пор, пока её вместилище бодро бегает на своих двоих, от него можно ожидать каких угодно неприятностей. Иногда страдания даже закаляют, капля за каплей перегоняя боль в ненависть, и тогда… в общем, своих врагов сэр Гай предпочитал убивать наверняка.
[indent]Собственно, и для себя он предпочёл бы то же самое, а смерть Мэриан (подсознание не могло не знать правды, однако упорно цеплялось за «смерть» вместо куда более точного «убийства») лишь подкрепила эту уверенность. Невыносимо было видеть её столь близко, сознавая, что возлюбленная лишь иллюзия, сотканная из теней и извечного одиночества по воле чьей-то извращённой фантазии. И магии. Наверняка, без последней не обошлось… однако, даже не смотря на то, что разум Гисборна сохранил отголоски способности рассуждать здраво (и даже предавался сему сомнительному занятию прямо здесь и сейчас), верх над ним взяло сердце. Проклятое и проклятое. И, словно сумасшедший алхимик, остервенело мешающее боль со страстью, превращая кровь в абсолютно несовместимый с логикой коктейль из чувств и эмоций.
[indent]Любовь? Забавно, но не так давно о любви рассуждала и его новая знакомая. Помнится, тогда сэр Гай ничего не ответил ей, хоть в целом и склонен был согласиться с Реджиной, ровняющей любовь с постыдной слабостью. Однако теперь тёмный рыцарь уже не был так уверен в этом: любовь это или же что-то иное, но только рядом с Мэриан он ощущал себя живым. Даже при том, что из них двоих он как раз-таки и…
[indent]…а что, если это возможно? Ещё сегодня утром Гисборн готов был руку отдать на отсечение за то, что никакой магии не существует! А уже к вечеру ему довелось сражаться с заколдованными стражами и наблюдать такие проявления «несуществующего» искусства, что и нарочно не придумаешь. Быть может, и Мэриан уцелела?
[indent]Быть может. Но тем больнее ранили Гая её слова – хлёсткие, словно пощёчины, и острые, будто осколки зеркала, разлетевшегося на тысячу осколков… Зеркала, из которого на него глядела правда, беспечно улыбаясь той самой улыбкой, что сводила тёмного рыцаря с ума, заставляя рисковать своим положение, а подчас даже своей жизнью, лишь бы ещё раз увидеть её на губах самой лучшей из женщин. И самой желанной в отличие от всё той же правды.
[indent]Сжёг дом? Всё верно. Гай, как сейчас, помнил тот злополучный вечер, когда собственноручно выволок Мэриан на улицу, а после – зашвырнул в окно факел, с каким-то извращённым удовольствием наблюдая, как занимается пламя, уничтожая не столько стены и крышу, сколько её прошлое, неразрывно связанное с проклятым графом Хантингтоном. Тогда казалось, будто Мэриан сама во всём виновата… Как, впрочем, и в своём прилюдном унижении. Но даже с остриженными волосами она всё ещё оставалась той Мэриан, обладать которой он жаждал, словно величайшим сокровищем на земле!.. И вот она рядом, стоит только руку протянуть… а живая или мёртвая – какая, в сущности, разница?
[indent]- Ты вынудила меня, – собственный голос показался чужим настолько, что Гай невольно сжал руку на рукояти клинка, подозревая присутствие кого-то третьего. Или, что вернее, четвёртого, потому как Её Величество никуда не делась, бесстрастно наблюдая за бывшими не возлюбленными. - Я любил тебя. Я готов был всё для тебя сделать, но ты… ты заставила меня тебя убить! Я этого не хотел!
[indent]«Быть может, оттого, что даже смерть для неё не так мучительна, как твоя любовь?» – Чей голос это произнёс? Мэриан? Или же его собственный, искажённый той правдой, которую человек изо всех сил старается пропустить мимо ушей, не будучи готовым принять её последствия?
[indent]- Нет! Замолчи! Ты. Сама. Во всём. Виновата. – Стремительные шаги – по одному на каждое слово – однако не приближали к девушке в белом, придавая пытке совершенно особый оттенок. Невыносимый, как и её нелюбовь. - А я… я ведь просто любил тебя, Мэриан… – Так, как умел. И разве Гай так уж сильно виноват в том, что любить он толком и не научился? Но, может, теперь? Вдруг это его шанс всё исправить?
[indent]Вдруг… пожалуй, мало на свете найдётся слов, хотя бы в половину столь бесполезных, как это. Вот и сейчас мироздание (ну, или кто там вернул тёмному рыцарю его леди?) сжало пальцы на горле Мэриан, лишая воздуха не только её, но и Гая. Второй раз за день пережить смерть Мэриан – это, пожалуй, чересчур даже для него.
[indent]«Убей королеву ради меня, и я прощу…»
[indent]Королева. Ну конечно. Могущественная ведьма, с одинаковой лёгкостью вырывающая сердца из груди и останавливающая кровь прикосновением пальцев – как вышло, что, угодивший в омут зелёных глаз, Гисборн совсем о ней позабыл? Кажется, она просила (или требовала?) прикрыть её спину при встрече с… да чёрт его знает, с кем? Что ж, это он может…
[indent]Молниеносно обернувшись к ведьме и каким-то чудом преодолев расстояние между ними в одном немыслимом прыжке (клинок при этом гулко ударился о каменный пол), Гай выбросил руку вперёд, сжимая пальцы на горле Реджины, и с силой впечатывая её в стену. Спиной, как Её Величество и приказывала. Другая рука тёмного рыцаря сжала тонкое запястье, рискуя переломить его пополам (или, на худой конец, «украсить» россыпью синяков), и вдавливая королеву в каменную кладку ещё надёжнее.
[indent]- Прекрати это, слышишь? – В голосе Гисборна явственно слышалась сталь – столь острая, что перерубит на лету волос – в потемневших (хотя, ещё недавно казалось, что больше уже некуда) глазах же плескалась ярость. Чистая и незамутнённая, ядовитая до такой степени, что будь Реджина обычным человеком, наверняка ощутила бы этот яд на своих губах, вместе с дыханием проталкивая в лёгкие. - Немедленно отпусти её или, клянусь, тебе не жить. – Несколько опрометчиво разбрасываться подобными клятвами в столь опасной близости от ведьмы, не так ли? Даже теперь Гай отдавал себе в этом отчёт. Разумом. Ну а сердце… - Пусть даже это будет последним, что я сделаю в жизни, но ты не причинишь ей вреда! Не позволю… – Пальцы сжимались всё сильнее, а голос превратился в свистящий шёпот, не способный более сдерживать ярость внутри, словно прохудившаяся плотина в дни весеннего паводка. Убить, умереть… пожалуй, сейчас, для Гисборна не было никакой разницы. Главным было защитить Мэриан, спасти её в обмен на обещанное счастье. Быть может, лживое, а то и ложное, но Гай был согласен и на него.
[indent]При чём тут Её Величество? Пожалуй, тёмный рыцарь и задал бы себе этот вопрос, если бы не охвативший его ужас вновь расстаться со своей возлюбленной, перед которым меркло всё остальное: и здравый смысл, и другие миры, и переменившийся взгляд могущественной ведьмы в каком-то дюйме от его лица.

+1

13

Within Temptation - Fire And Ice

Говорят, не стоит играть с огнем... Злая Королева посмеялась бы над тем, кто решился напомнить ей столь избитый во всех отношениях совет, потому как магия огня была ее излюбленным приемом и самым послушным. Приручить стихию непросто: обманчиво спокойная водная гладь хранила под собой волны в человеческий рост, наводнения и цунами; воздух при малейшей потери концентрации оборачивался ураганом, а огонь... В природе не существовало более безжалостного к промахам элемента. Недаром всё живое его боялось. Пропахшие гарью волосы, осевшая на щеках копоть, покрывающие руки (а при неосторожном приближении и душу) ожоги - лишь малая часть последствий близкого знакомства с пламенем, обуздать которое едва ли легче, чем обратить время вспять. Всегда оставался риск не сдержать - его и себя. Оба пламени, слившись, горели ярко, быстро и сильно, обращая в пепел всё вокруг в радиусе мили. Реджина была огнем: зажигалась от малейшей искры, выплескивалась ненавистью, словно вулкан - лавой, а когда все заканчивалось - ступала босиком по углям, не чувствуя боли. После каждой вспышки сердце захватывала пустота, и ее соседство было сто крат хуже нестерпимого жара пламени. Но проходило время - и гнев снова начинал бурлить под кожей, требуя прислушаться к нему, вернее, к магии, которая этот огонь и подпитывала. Обретенная Королевой власть жгла ее изнутри, рвалась сокрушать, причинять боль, присваивать себе чужое. Она была проклятьем и спасением одновременно. Без магии Реджина была никем - слабой, подчиненной обстоятельствам женщиной со сломанной судьбой. Румпельштильцхен с методичностью ткача разрезал ее душу и сшил иначе, накрепко привязав к своей (тому подобию, которое у него осталось). Кровь и тьма скрепили этот союз, и с тех пор Королеве бежала вперед, не оглядываясь, не задумываясь о том, что делает и для чего. Любые сомнения грозили сковать инеем ее неуемное желание чувствовать себя живой. И растопить его, Реджина знала, уже не удастся.
Гай же, напротив, был льдом. Острым (начиная со взгляда, и заканчивая чертами лица), бесстрастно-холодным... пока не расходился трещинами, открывая неосторожному взгляду бездну без краев и дна. Ее Величество хорошо знала людей, чтобы увидеть за угрюмостью черного рыцаря личную трагедию (а после - сопоставить с новостью об убийстве), но, упиваясь собственным горем, не сразу осознала ее глубину. И уж, само собой, предположить не могла, что в тонких пальцах узника кроется такая сила...
Сильный удар о стену выбил воздух из легких, а сомкнувшаяся на шее рука довершила начатое. Никто никогда не применял на Реджине ее приемов (ибо быстрота реакции ведьмы превосходила обычные человеческие инстинкты), поэтому от неожиданности она напрочь забыла, что может переместиться.
- Что ты творишь? - из алых губ вырвалось шипение, пока ногти царапали запястье Гисборна в попытке разжать хватку. Та, напротив, лишь усилилась, грозя задушить и сломать вторую руку заодно. - Мне больно! - но что значит боль физическая в сравнении с болью душевной, которой уже не хватало место в синих глазах? Искалеченный любовью рыцарь больше не мог сдерживаться, слишком долго запирал эмоции внутри - появление призрака стало той каплей, что переполняет океан, сметая на своем пути и живых, и мертвых. Реджина примерно знала, что переживает сейчас Гай. Скажи ей кто-нибудь пять лет назад, что она может обрести счастье с Дэниэлом, она, не задумываясь ни на мгновение, убила бы любого, на кого выпал жребий стать жертвой, отдавая себе отчет, что магия не возвращает с того света, - достаточно было чувства вины, помноженного на ядовитую надежду, выжигающую в сердце дыру размером с яблоко. Или апельсин... Помощник шерифа терзался содеянным и не владел собой в полной мере... да вообще ни в какой не владел, говоря начистоту. Стоило приложить его заклятьем, чтобы прозрел, но Королева внезапно не смогла добить и без того смертельно раненого мужчину. Слишком его безумие походило на ее: тот же затравленный взгляд, та же проигранная битва с совестью...
- Это ловушка, Гай, - слова давались с трудом и были едва слышны. - Игра твоего воображения. Не Мэриан говорит эти фразы, а ты сам. Откуда... откуда ей тут взяться, когда ты убил ее за сотни миль отсюда? - Гисборн, не реагируя, продолжал смыкать пальцы на сонной артерии Реджины, отчего у нее перед глазами заплясали черные пятна. Впрочем, пронзительный взгляд помощника шерифа она пока различала. Лица их разделяло ничтожно малое расстояние, и дыхание Гая обжигало. Как и исходившая от него сила. Впиться бы в его губы поцелуем - жарким, требовательным - разделить тьму на двоих, словно бокал дорогого вина. Исцелить. Дать намного больше, чем способен предложить мрачный и унылый Ноттингемшир с неверной возлюбленной и подлым наместником во главе - все это было под силу ведьме. Но прежде...
- А теперь подумай, - растворившись в клубах фиолетового дыма, Реджина материализовалась чуть поодаль, потирая шею, на которой уже появлялись синяки в тон. - Мэриан просит убить меня, хотя - видят боги! - мы никогда не встречались. Зачем ей это? Она "простит тебе всё", но не ты ли должен ее прощать? - как показывает история, в злодеев не превращаются просто так. Всему есть причина, и в случае Гая она таки обязана быть.

Отредактировано Regina Mills (Чт, 24 Май 2018 10:27:03)

+1

14

[indent]Можно ли достучаться до безумца? Стоит ли тратить на то свои силы, слова и эмоции (непременно истинные – безумцы каким-то образом безошибочно угадывают грань, останавливаясь у самой её кромки), когда даже в самой бедной на события жизни обязательно найдётся, куда их применить? Да и для чего вообще это делать? Безумцу комфортно в выстроенном воображением мире (правда, лишь до тех пор, пока тот не обрушится ему на голову – и без того не шибко здоровую), при одном взгляде на который у человека здравомыслящего к горлу подкатывает дурнота. Словно от высоты, пропастью обрывающейся у ног: даже тем, кто совсем её не боится, требуется какое-то время, чтобы перевести дух.
[indent]Можно? Стоит? И для чего? Вероятно, если бы хоть один из этих вопросов задали Гисборну, ответ был бы категоричен (и ничего хорошего несчастному умалишённому не сулил), однако, к счастью для тёмного рыцаря, Её Величество рассудила иначе. Много позже сэр Гай задумается о причинах, побудивших темноволосую сохранить ему жизнь и достучаться до рассудка, отданного на откуп Мэриан и страху потерять её вновь. Задумается… и не найдёт причин. Слишком мало они знакомы, чтобы сострадать друг другу. Да и сострадать никто из них, по правде, толком и не умеет. Лишь причинять боль, пока самому не успели её причинить.
[indent]Боль… Собственно, этим Гисборн сейчас и занимался, сжимая пальцы на шее Реджины, и почти наслаждаясь тем, как её когти – острые, точно у хищного зверя – до крови раздирают его запястья. Это значило лишь одно: боль вот-вот добьётся поставленной перед нею цели, разжигая в груди леденящее пламя страха. И Мэриан будет свободна. Для него? Вряд ли. Даже сейчас тёмный рыцарь до обидного ясно сознавал: обещаниям возлюбленной верить нельзя. Да, Гисборн тоже лгал, и немало, но любовь оправдывала его, оставляя приоткрытыми двери, ведущие к искуплению.
[indent]«Что ты творишь?»
[indent]В глазах безумца промелькнула тень. Ещё одна. Можно подумать, без неё концентрация безысходности оказалась бы недостаточной!.. Тонкие губы дрогнули в неком подобии усмешки – жуткой даже по меркам того, кому сладок вкус страха.
[indent]«Что я творю? Единственное, что у меня получается хорошо… в любой, мать его, ситуации!» Особенно, в тех, в которых смерть не уместна. Но отчаянная надежда отыскать хотя бы крупицу истины в словах мёртвой возлюбленной принуждала всё сильнее сжимать пальцы… и чувствовать, как жизнь по капле утекает из него самого, заботливо прибирая на своём пути краски, вкусы и запахи. Лишь оттенки клубящейся у ног тьмы обретали силу, жадно глотая боль, которой в здешнем коридоре хватало с избытком на любой, даже самый взыскательный, вкус.
[indent]«Это ловушка, Гай».
[indent]Собственное имя колокольным набатом и летним громом отозвалось в ушах. Гай? Проклятие, до чего же редко его так называли… Лишь Мэриан, когда желала что-либо получить, усыпить бдительность помощника шерифа Ноттингемского, которая закрывала глаза неохотно, словно старый цепной пёс, научившийся отличать ложь ото лжи. Ну а как прикажете иначе, коль правды в их славной Англии почти не осталось?
[indent]Зато правда ещё теплилась в этом – безумном не меньше, чем сам Гисборн – мире. И исходила она от той, чью жизнь ему велели отнять, ещё одним даром бросив под ноги другой женщины. Ловушка? Глубоко внутри (а, может, не «глубоко», но «на поверхности»?) сэр Гай отдавал себе в этом отчёт… рассчитывая избавиться от свидетелей прежде, чем сие сакральное знание вырвется из застенков. В глазах – некогда синих, словно глубокое вечернее небо – тёмного рыцаря на миг отразилась сама пустота, а после… рассыпалась сотнями и тысячами жалящих кожу огненных искр. Но к тому времени пальцы Гая уже дрогнули, ослабляя хватку на горле темноволосой. Хватит уже смертей на сегодня. Ну, разве что его собственная подведёт итог чужим жизням.
[indent]Впрочем, Её Величество не осталась дожидаться, пока её увещевания подействуют на помощника Её Милости. Густой туман насыщенного фиолетового («Кстати, а почему именно фиолетового?» - Как ни в чём не бывало, встряло категорически не вовремя пришедшее в себя любопытство.) цвета без труда вывернулся из рук Гисборна, обретая форму и голос уже за его спиной. Там же, где до сих пор находилась и Мэриан?
[indent]Вот и Реджина заговорила о ней. Заговорила до того рассудительно и даже бесстрастно, что Гаю почти захотелось рявкнуть на темноволосую в лучших традициях шерифа Вэйзи, дабы холёные женские пальцы с безупречным маникюром как можно скорее сжались вокруг его сердца, обращая сей бесполезный орган в пепел. Какой бы болезненной не была подобная смерть, всё милосерднее, чем так мучить.
[indent]Но разве он, Гай Гисборн, заслужил милосердие?
[indent]- Я прощал её, и не раз, – голос тёмного рыцаря звучал столь тихо, что он сам едва угадывал слова. - А она вновь лгала мне. Лгала и предавала ради того, кто однажды променял её на славу. Если это и есть любовь, – обернуться было не просто. И даже не столько из-за могущественной ведьмы, которую он едва не придушил, абсолютно не имея на то причин, но из-за Мэриан. Взгляд, который тёмный рыцарь искал всякий раз, стоило девушке с крупными тёмными кудрями промелькнуть в толпе, Гисборн более не хотел видеть, - то она мне не нужна. – Вообще или сейчас? Хотелось бы, чтобы первое. Потому как любовь и впрямь отравляет человека слабостью, делая его жалким даже в собственных глазах.
[indent]Мэриан в коридоре не оказалось – ни живой, ни призрачной, ни какой-либо ещё. И сейчас этот факт столь гармонично вписывался в картину окружающего Гисборна мира, что на какой-то миг Гаю даже почудилось, будто и белое платье, и невыполнимые обещания выдумал он сам. Лишь синяки на шее Реджины были реальными. За что он?..
[indent]Не вполне отдавая себе отчёт (опять!) и рискуя всё ж таки остаться без сердца, тёмный рыцарь приблизился к королеве. Пальцы – те самые, что совсем недавно пытались её убить – коснулись следов на шее. Бережно и аккуратно, почти что нежно… если бы Гай умел быть нежным. А если бы вдобавок он ещё умел просить прощения…
[indent]- Я этого не хотел, – в голосе Гисборна промелькнуло сожаление. Кажется, впервые за долгое время оно не касалось последствий действий тёмного рыцаря для него самого, а и впрямь походило на раскаяние. Необычное ощущение, забытое до такой степени, что теперь казалось ему новым.
[indent]- Трогательно.
[indent]А вот это вряд ли! Имя сэра Гая никогда прежде не встречалось в одном предложении со словами, подобными этому, скорее уж… Стоп. Кто вообще это сказал?
[indent]К человеку, показавшемуся из-за поворота того самого коридора, откуда пришли и они, Гай и Реджина обернулись почти одновременно. Высокий, светловолосый, с располагающей улыбкой на тонких губах, он глядел на них пристально, нимало не смущаясь своего любопытства. Даром что так обычно разглядывают картину или статуэтку, но никак не людей. Особенно тех, которые уже на грани того, чтобы разнести сие гостеприимное сооружение по камешку. Причём, магии Её Величества в сим трудоёмком, но увлекательном занятии отводилась бы весьма и весьма посредственная роль.
[indent]- Ты ещё кто? – К усталости в голосе Гая само собой прибавилось раздражение. Пришелец чем-то напоминал ему треклятого Гуда: то ли ухмылкой, то ли лоснящейся самодовольством рожей.
[indent]- Вероятно, тот, кого вы искали, – незнакомец выдержал паузу, во время которой желание кого-нибудь придушить вспыхнуло в Гае с новой силой, в следующий миг сменив абстрактную цель на более, чем конкретную. - Ну и, заодно, тот, кто поместил вас обоих в мою темницу. Весьма удобную, кстати, не правда ли? Уж вы-то должны в этом разбираться.

+1

15

У всякой магии свой цвет, а если бы можно было ее попробовать на вкус, то и он бы, наверняка, отличался. Реджина когда-то задалась вопросом, почему у Темного и Коры следы волшебства переливаются оттенками бордового, а у нее, их общей воспитанницы, - колеблются между чернильным и фиолетовым. Румпельштильцхен объяснил (вернее будет сказать: отмахнулся, занятый своими проблемами), что это - элемент импровизации. Хороший повар не готовит по рецептам - он внутренним чутьем знает, где добавить соли, а когда подлить воды, - и к хорошему магу это правило тоже относится. История располагала сотней примеров того, как вследствие ошибки возникали великие открытия, продвигавшие науку вперед на несколько лет. А магия - чем не наука? Перенимая от наставника его секреты, Королева искала собственные решения: более удобные, более эффективные. И находила. Не сразу, конечно, - на исследования ушли ящики разбитых пробирок и бутыли целебных мазей - но результат того стоил. Теперь о приближении Ее Величества знали по легкой фиолетовой дымке в любой точке Зачарованного Леса. Да и на фоне черного этот цвет смотрится очень органично.
О чем это она? Мысли разбегались, и Реджина прикрыла глаза, делая глубокий вдох. В это время Гисборн заговорил. Голос его, не лишенный приятных слуху ноток, звучал тихо и... безжизненно? Хотя, откуда взяться жизни в том, кто положил сердце на алтарь правды, разрубив и его, и каменную плиту до основания? Жесткие слова Королевы отрезвили рыцаря (кто бы мог подумать!), но не уняли боли. Зато тьма из взгляда отступила, и безумие просочилось каплями сквозь щели пола - ждать своего часа. Но, прикоснувшись к нему, Реджина захотела еще. Как будто ей мало было своих наспех залатанных шрамов! Ее магическая сущность, растворенная в крови, питалась чернотой души окружающих, и чем она была больше - тем сильнее это привлекало. Неуемная энергия сказочных (сплошь добряков и простофилей) отравляла существование хуже холеры, так не вовремя прокатившейся по королевству несколько лет назад. Эпидемию удалось предотвратить, а вот убавить местным Героям их извечный оптимизм - увы, нет, к большой досаде Ее Величества.
А в Гае жила тьма, жило отчаяние. Он убивал - много, с удовольствием - заставлял страдать других, страдая сам. Такие вещи не проходят бесследно: как бы быстро помощник шерифа ни бежал, ему не скрыться от наказания. Не Божьего или человеческого суда - что земные реалии для того, кто проложил свой путь отдельно от мира? - но всеобъемлющей пустоты и одиночества такого гулкого, что любой отзвук в нем грозит обернуться пыткой в половину не столь жестокой, какую предлагали в Ноттингеме ворам и душегубам. Тьма будет давить на него, пока он не перестанет бороться. Ибо, лишь открывшись ей, становишься свободным. Реджина могла преподать этот урок Гаю, как когда-то преподали ей, но захочет ли он последовать за ведьмой? Кто-то скажет: симпатия, но в действительности всё обстояло куда серьезней и сложней - в черном рыцаре Королева увидела якорь, в котором так нуждалась. Два черных сердца и острых ума, объединившись, способны на невозможное. Плюс к плюсу не притягивается, к минусу тоже не особо. А вот минус на минус как раз-таки плюс дает. Иначе почему союз злодеев приводит добрые силы в такой ужас?.. Реджине, как и всем одиноким людям, требовался друг, но она никогда бы в этом не призналась, пряча эту мысль так далеко в сознании, как позволяли силы. А если друг вдобавок окажется привлекательным мужчиной - что же, от подарков судьбы ведь не принято отказываться?
- Любовь бывает разной. Не всем с ней везет, - вероятно, Гисборна следовало утешить, но Королева этого не умела. Мужчина обернулся, и в глазах его мелькнуло сожаление, едва она отняла руку от шеи. Медленно, будто опасаясь повторить участь сожженного до подметок стражника, Гай подошел к Реджине, потянулся к синякам.
- Я этого не хотел, – чуть дрожа, пальцы обвели контур отметин. Эта короткая ласка обескуражила женщину: она ждала нового удара, на который без сожаления сможет ответить своим, и совершенно не была готова к нежности - незаслуженной, бескорыстной и оттого обезоруживающей. На дне карих глаз что-то дрогнуло, но уже в следующий миг Реджина перехватила руку Гисборна - не больно, но предупреждающе.
- А чего ты хотел? Чтобы я оказалась обычным человеком, которого ты принес бы в жертву призраку? На твою беду я - не он. Попытаешься еще раз убить меня - пожалеешь, что родился на свет, - спокойно сообщила она. Сомневаться не стоило: угроза будет приведена в исполнение.
- Трогательно, - чей-то голос позади Гая зажег огненный шар в руке Ее Величества.
- Ты еще кто такой? - спросила она в один голос с рыцарем.
- Вероятно, тот, кого вы искали. Ну и, заодно, тот, кто поместил вас обоих в мою темницу. Весьма удобную, кстати, не правда ли? Уж вы-то должны в этом разбираться, - блондин нахально ухмылялся, рождая жуткое желание эту ухмылку стереть. Желательно с применением насилия.
- Отлично, не придется бегать за тобой по всему замку! - оскалившись, Реджина метнула снаряд в незнакомца, но тот... погас на полпути по едва заметному щелчку пальцев последнего. - Что за...?!
- Успеете поколдовать, Ваше Величество. Сначала поговорим. Окажете мне честь, приняв приглашение на обед? - тюремщик шутливо поклонился и поманил пленников за собой. Тем ничего не оставалось, как двинуться за ним - альтернативы лабиринт не предполагал.

Отредактировано Regina Mills (Пт, 25 Май 2018 16:19:16)

+1

16

[indent]В отличие от Гисборна, королева светловолосому обрадовалась. Другое дело, что радость эта была очень уж нехорошей – настолько, что Гай, которому ничего не угрожало (по крайней мере, здесь и сейчас), предусмотрительно отступил на пару шагов, освобождая Реджине место для манёвров. И Её Величество сей любезностью не преминула воспользоваться: огненный шар вышел эффектным. Жаль, цели так и не достиг, обратившись ветром, что вернулся обратно, дабы взъерошить волосы Гисборна.
[indent]«Кажется, это не по плану,» – наклонившись, чтобы поднять отброшенный меч, тёмный рыцарь окинул пришельца куда более пристальным взглядом. Драться с магом, способным противостоять Реджине, обыкновенной сталью – чистой воды безумие, но какой у него выбор? Сдаваться, пусть даже противник превосходит числом, совершенно не в характере тёмного рыцаря. Лишь выжидать, подмечая особенности будущего противника и составляя из них мозаику его слабых мест. Другое дело, что иногда противник не оставляет на это времени, атакуя первым.
[indent]Впрочем, светловолосый атаковать не спешил. Напротив – пригласил… что? Отобедать?! От неожиданности Гисборн даже не нашёлся, что ответить, а когда подходящая фраза всё же пришла на ум, кидать её в спину незнакомцу оказалось уже поздно: недавние узники и их провожатый оставили за спиной добрых ярдов двадцать коридора.
[indent]Шагая след в след за Её Величеством (строго говоря, несколько правее и поодаль, чтобы удобнее было воспользоваться оружием в случае опасности), Гисборн поначалу пытался запомнить путь, но все эти бесконечные повороты, а то и подъёмы со спусками… иными словами, совсем скоро бесполезность сего занятия стала столь очевидной, что игнорировать её и дальше было бы попросту глупо, и тёмный рыцарь (против воли, потому как новое занятие казалось ещё менее перспективным, чем предыдущее) вернулся к разговору с Реджиной, оставленному чёрт знает, сколько поворотов тому назад.   
[indent]«А чего ты хотел? Чтобы я оказалась обычным человеком, которого ты принес бы в жертву призраку?»
[indent]Хороший вопрос. Если быть честным самим с собою, в тот момент Гай мечтал совсем о другом. И этим другим было не столько обладание Мэриан в их несуществующем «долго и счастливо», сколько забвение, надежда, что всё наконец кончится. Для него кончится. Пусть даже в мире, куда отправилась Мэриан, она ждёт не его, а Гуда. Вся эта погоня за любовью здорово вымотала его, затягивая осколки света, что ещё теплился в его душе вопреки всему, толстым слоем льда – такого крепкого, что даже сталь его не возьмёт.
[indent]Тем временем коридор, которым вёл их светловолосый, закончился тупиком. Но не успел Гисборн подумать о ловушке (в красках вообразив, что бы сделал он сам), как заприметил небольшую (забегая вперёд, самому тёмному рыцарю пришлось пригнуться, чтобы не вписаться в притолоку головой) дверь из тёмного, почти сливающегося по цвету с камнем, дерева. Оглянувшись на них с неизменной радушной улыбкой (тёмный рыцарь помрачнел ещё сильнее, отчаявшаяся пустота внутри постепенно меняла цвет, обращаясь жгучей неприязнью и, словно бы, завязываясь узлом), провожатый толкнул дверь, впуская в коридор яркий дневной свет, а после шагнул вперёд, жестом приглашая следовать за собой. Обогнув королеву, Гай нырнул в дверной проём следующим, поудобнее перехватив рукоять меча. Хотелось бы верить, что Её Величество верно истолковала его намерение убедиться в отсутствии тут ловушки, и в спину тёмного рыцаря не прилетит какой-нибудь огненный шар размером с его же голову.
[indent]Шар не прилетел, а ловушки не оказалось. Удачно? А леший его знает. Пока же за дверью оказалась просторная зала (для рыцарского конного турнира места тут вполне хватит и даже для зрительских скамей останется) с панорамными окнами на противоположной стене. Потолок уходил ввысь на три, а то и четыре человеческих роста, а стены украшали чьи-то портреты – на удивление безликие и даже как будто бы одинаковые. Из мебели в помещении имелся лишь стол, застеленный белоснежной скатертью и сервированный таким количеством приборов, что Гисборну сделалось не по себе (в смысле, ещё больше, чем прежде). Впрочем, внимание тёмного рыцаря привлекла не сервировка, а пейзаж за окнами. Или вернее будет сказать «пейзажи»? Освободив проход для королевы, сэр Гай замер в паре шагов от двери, не в силах заставить себя прекратить пялиться в злосчастные окна, за которыми теперь простирался луг с блестящей на солнце лентой реки вдалеке. Вдоль реки, на другом её берегу, неспешно двигался малый конный отряд, сопровождающий пару повозок. Что здесь необычного и откуда взялось «теперь»? А леший его знает! Удивительно сообразительное создание, даром, что вымышленное! Уж он наверняка объяснил бы Гисборну, куда делось море с армадой движущихся по нему кораблей, которое было за окнами в то самое мгновение, что Гай переступил порог… 
[indent]Впрочем, нынешний пейзаж вроде как не собирался меняться, позволяя тёмному рыцарю заприметить двери в противоположных концах залы, и нескольких лакеев, недвижимыми статуями замерших в проёмах между окнами и оттого словно бы укрытые от глаз в солнечном свете.
[indent]Стол, как ни странно, размеры имел весьма скромные. Пожалуй, за ним могли уместиться восемь (ну, максимум, десять) человек, однако сейчас стол этот был накрыт на троих. Если предположить, что место во главе хозяин по традиции решил оставить за собой, им с Реджиной предназначались стулья с высокими спинками друг напротив друга примерно посередине. Вопросительно изогнув бровь (мол, ещё ничего не случилось, но мне уже это не нравится), тёмный рыцарь взглянул сперва на королеву, а после – на светловолосого. Впрочем, последний столь целеустремлённо рванул к своему стулу, словно не ел, по меньшей мере, дня три.
[indent]И всё же, почему Гисборна не покидало ощущение, что даже обед, предложенный им с Её Величеством в темнице, понравился бы ему больше, чем этот? Помощник шерифа Ноттингемского привык доверять своим предчувствиям, однако как разгадать именно это – не представлял. Их попытаются отравить? Возможно, но к чему столько хлопот, когда можно было попросту пристрелить безоружных прямо в камерах (в то, что здешние тюремщики столь ревностно блюли чистоту пола изи заповедь «не убей», их английский коллега не верил от слова «совсем»)? Или умертвить узников магией, которой, по словам Реджины, местные не были обделены? Чёрт, как же она всё усложняет… не Её Величество, конечно, а магия. Но и Её Величество, если подумать.
[indent]Впрочем, подумать Гисборну не дали.
[indent]- Ну что же вы? Проходите, скорее, – светловолосый успел устроиться на стуле и даже заткнуть за воротник белоснежную салфетку, при виде чего Гай чуть заметно поморщился. Подобные выходки шерифа Вэйзи были частью игры, в которую «чудаковатый добряк» играл с теми своими гостями, кому доселе не выпала сомнительная честь увидеть истинное лицо Его Милости. Жестокое и совсем не забавное. - Иначе всё остынет, а лично я не люблю холодных перепелов.
[indent]Помедлив, бывшие соседи по камере двинулись к столу. Навстречу Её Величеству выскочил щуплый лакей в тёмно-зелёной ливрее (и с абсолютно не запоминаемым лицом, как, казалось бы, и все здесь), намереваясь… Впрочем, намерения лакея так и остались загадкой, потому как тёмный рыцарь столь красноречиво на него посмотрел, что бедняга едва не споткнулся на ровном месте, а после – торопливо попятился, втянув голову в плечи. Вот и славно, потому как Гисборн сейчас и впрямь готов был убить любого за малейшую оплошность, решительно наплевав и на последствия, и на степень вины. Что поделать: встречи с мёртвыми возлюбленными даже лучшим из людей не добавляют ни человеколюбия, ни хотя бы доброго расположения духа…
[indent]Отодвинув стул, Гисборн взглянул на Реджину. Будничная угроза Её Величества (которая непременно будет исполнена – уж в правдивости подобного рода обетов тёмный рыцарь разбирался получше многих) не напугала его, но заставила ощутить укол вины – уже второй за всё тот же проступок. Сам того не осознавая, сэр Гай начал испытывать к своей новой знакомой нечто, отдалённо напоминавшее симпатию. Да вот хотя бы за то, что была с ним честна. Ну, а что не убила, даровав столь желанное в тот миг забвение… людей без недостатков вообще не бывает. Даже если человек этот – ведьма, с лёгкостью вырывающая сердца из груди и обращающая их прахом. Да и факт, что он едва не задушил Её Величество четверть часа тому назад, никак не освобождал сэра Гая от следования элементарными правилами этикета.
[indent]Дождавшись, пока Реджина усядется, и пододвинув её стул, Гисборн направился к своему собственному, не спуская глаз со светловолосого. Тот, к слову, следил за тёмным рыцарем с таким живым интересом, что Гаю пришлось сделать над собой усилие, дабы остановиться в точности рядом со своим местом, а не прошествовать дальше, дабы стереть ухмылку с этой довольной жизнью физиономии при помощи грубой физической силы. Взглядом приморозив к полу очередного лакея, Гисборн с нарочитой небрежностью развалился на своём стуле, демонстративно водрузив зазубренный клинок со следами крови на белоснежную скатерть. Мелочь, но узел внутри немного ослаб.
[indent]- Вина? А, может, чего-то покрепче? – Поинтересовался «радушный хозяин», делая вид, будто не замечает ни оружия (острие которого, к слову, было направлено в его сторону), ни даже отсутствия восторга на лицах своих гостей.
[indent]- Воды. И я бы предпочёл ближе к делу.
[indent]- А разве у нас с тобой есть общие дела, сэр Гай?
[indent]- Насколько я знаю – нет. Тем интереснее. – Этот «обмен любезностями» Гай мог продолжать сколь угодно долго – спасибо Его Милости, однако же, собеседник определённо не разделял его мнения. Небрежный взмах рукой, и в кубок перед светловолосым полилась рубиновая жидкость, Гисборну досталась вода. Магия? Отчасти, если отнести к таковой умение здешних лакеев исполнять прикы едва ли не быстрее, чем они были отданы. Подобная расторопность о многом могла рассказать всякому, кто умел слушать.
[indent]- Что ж, справедливо… Ваше Величество, а что будете Вы?
[indent]«Ваше Величество… Он знает, кто мы, Реджина, – умела королева читать мысли или же нет, взгляд тёмно-синих глаз, устремлённый на неё, был весьма красноречив. - Не какие-то там преступники, чьи сообщники на свободе, а королева и рыцарь. Тогда, к чему весь этот балаган в темнице? К чему решётки и расспросы?»
[indent]К счастью, Гисборн сидел спиной к окнам, потому как вновь изменившийся пейзаж (на сей раз, небольшая деревушка, живущая своей невзрачной жизнью) определённо сбил бы его с толку.

+1

17

По коридору они шли в молчании, благодаря чему появилось время подумать. Убрав с шеи синяки - еще не хватает безвестному выскочке видеть ее уязвимость! - Королева мысленно прокручивала события последних часов, начиная с пробуждения в камере и заканчивая нелогичным приглашением на обед (хотя, если вдуматься, оно-то как раз самым логичным и было: цивилизованным людям не пристало вести переговоры в подвале, особенно, если у этих "людей" в жилах течет королевская кровь). Тихие шаги Гая звучали позади, и в другое время Реджина бы недовольно поморщилась: она не любила, когда кто-то находится за спиной. Но сейчас присутствие черного рыцаря не вызвало дискомфорта. Забывшая много лет назад слово "доверие" Королева интуитивно осознавала: они с Гисборном на одной стороне. Во всяком случае, пока их связывает общий интерес. Один из многих...
Розовая в серо-голубой ромб накидка развевалась за плечами светловолосого, пока тот уверенным шагом вел их сквозь темноту, разгоняемую лишь крохотным огоньком в ладони. Длинная зеленая серьга поблескивала в ухе провожатого, а за исключением нее то был вполне обычный парень, моложе и Реджины, и Гисборна. То, что он развеял ее файербол, еще не говорило о превосходящем школу Румпельштильцхена мастерстве: в каждом мире действуют свои законы, к магии это тоже применимо. Королеве лишь нужно в них разобраться, чтобы наглядно объяснить блондину-недоучке, почему не стоит брать в плен кого попало.
Коридор, сделав очередной вираж, закончился тупиком, в котором при ближайшем рассмотрении проявились контуры двери. Маг шагнул в образовавшийся за ней проем, и Реджина уже собралась последовать его примеру, когда Гай уверенно оттеснил ее и вошел первым. На секунду-другую женщина удивилась, но после хищно улыбнулась: у рыцаря проснулась совесть, хорошо. Это облегчало задачу.
Обеденная зала оказалась просторной и - не в пример каземату - светлой. Высокие потолки, окна во всю стену с аккуратно развешанными в проемах портретами, натертый до блеска пол - ни дать ни взять приемные покои короля. Посередине стоял стол, сервированный на три персоны, и у стен застыли лакеи, готовые по первому зову хозяина почтительно отодвинуть тяжелые стулья перед гостями. Впрочем, если зов и был, Гисборн пресек все поползновения в сторону Королевы еще на корню. Реджина не забыла, каким пронизывающе-холодным мог быть взгляд синих глаз (даже ей, сильнейшей ведьме Зачарованного Леса от него становилось не по себе!), потому нервная дрожь прислуги не вызвала недоумения. Лакей отшатнулся, и рыцарь почтительно пригласил свою даму занять место за столом - благосклонно кивнув, женщина села, чувствуя, как загудели ноги, наконец-то получившие отдых. Определенно, нужно придумать заклинание от усталости после высоких каблуков! Этим она и займется первым делом по возвращении.
Гай расположился напротив, и его небрежная поза открыто бросала вызов светловолосому. А в случае, если того боги обделили сообразительностью, мужчина положил рядом с тарелкой зазубренный клинок - пятна крови на нем довершали картину под названием "презрение и боевая готовность". Но хозяин ответил безмятежной улыбкой, поинтересовавшись, кто что будет пить.
- Воды. И я бы предпочёл ближе к делу, - процедил помощник шерифа. Взмах рукой - и в его кубке появился требуемый напиток.
- Ваше Величество, а что будете Вы? - певуче произнес парень.
- Вина, - не думает ли он, что сумеет их отравить? У Реджины на этот случай в потайном кармашке на талии имелась склянка с противоядием - спасибо Белоснежке, отучила выходить из дворца без элементарной зашиты. В народе Ее Величество не жаловали, то и дело находился герой, желающий избавить Лес от правительницы если не магией (как будто амулеты деревенских колдунов на это способны!), так мечом или ядом. Ни для кого не являлось тайной, что падчерица разрабатывала добрую треть таких покушений - вот оно добро с кулаками, что б его...
- Благодарю, - вино было, прямо скажем, отменное. Поймав предостерегающий взгляд Гая, Реджина едва заметно качнула головой, догадываясь, о чем спутник ее предупреждает: блондин знал, кто они, и позволил им сбежать из камеры не исключено, что с целью проверить, те ли они, кем себя называют. О причинах такого гамбита Королева, как и рыцарь, не знала. Отведя взгляд прежде, чем их безмолвный диалог вызвал подозрение, женщина посмотрела в окно. Она готова была поклясться, что еще минуту назад, когда она она вошла, снаружи по равнине двигался конный отряд, а теперь там виднелось селение со скромными домами под соломенными крышами.
- Интересные окна. За ними действительно меняется пейзаж или это иллюзия?
- О, вы заметили особенность моего замка! - польщенный маг довольно крякнул. Или то кость от перепела попала не в то горло? - Я сам сконструировал его и создал заклятье, позволяющее находиться в нескольких мирах сразу. Видите ли, у меня много врагов, миледи,  - в этом вы меня поймете, - он отсалютовал Реджине кубком, - а с помощью этого нехитрого приспособления я могу перемещаться в пространстве, едва заслышав об их приближении. Крайне полезная штука, я вам скажу.
- Не спорю, - Королева обворожительно улыбнулась. - Не хотите пойти ко мне на службу? Место главного инженера как раз пустует.
- Боюсь, я вынужден отказаться, Ваше Величество - мой Шагающий замок не сможет без меня. Ну да ладно, ближе к делу, а то сэр Гай, я вижу, уже заскучал, - выражению лица мужчины явно не подходило понятие "скука", но он воздержался от комментариев. - Вас, верно, занимает вопрос, как вы очутились здесь и, - блондин по очереди посмотрел на пленников, - для чего. Я знаю, кто вы, - он откинулся на спинку стула. - Злая Королева Реджина из Зачарованного Леса и помощник Его Милости шерифа Ноттингемского Гай Гисборн. Слава о вас достигла моих земель, - это проявление собственничества покоробило Королеву, но она тоже сдержалась: пусть самозванец потешит самолюбие, скоро кроме него у него ничего не останется. - Но довольно загадок. Одно лицо крайне заинтересовано убрать вас с дороги, пока оно реализует свои планы, и я, к моей досаде обязанный ему услугу, вынужден отправлять дорогих гостей в темницу вместо того, чтобы оказать им достойные их ранга почести! Это очень хорошо, что вы выбрались - я не нарушил сделку, а вы получили более хорошие условия, - парень хитро подмигнул.
- Румпельштильцхен, - вздохнула Реджина. - Ну конечно, чьих еще это рук дело! Со мной понятно, но почему он? - она кивнула на Гисборна.
- Темный маг видит будущее, и у Ноттингема оно далеко не радужное, если сэр Гай присоединится к борьбе за возвращение трона законному королю. Это один из вариантов, - добавил хозяин дворца прежде, чем рыцарь успел возразить, что никогда в жизни ни за какие деньги, - я не знаю, что может к нему привести и насколько он реален, но Вейзи обеспокоен, что ты ему помешаешь, поэтому через Румпельштильцхена отправил тебя сюда. Нет такого человека, который не был бы должен этому демону... - он помолчал. - Наилучшим вариантом было закинуть  вас в другой мир. А так как я нигде долго не задерживаюсь, то мой замок - идеальное место, чтобы избавиться от любых помех. Пока вы найдете способ выбраться за его пределы, он поменяет местоположение с десяток раз, и возвращение домой станет попросту невозможным. Однако, - блондин поправил накидку и соединил на скатерти кончики пальцев, - я не горю желанием вас тут держать - благо, своих посетителей хватает. Могу предложить услугу за услугу: вы добываете мне одну вещь, а я вспоминаю, что в Зачарованном Лесу у меня неотложное дело... Переместить сэра Гая к себе на родину оттуда вы, полагаю, сможете, Ваше Величество? - обманчивая молодость слетела с него, как прошлогодняя листва с деревьев в дождливый день, явив гостям проницательность и ум. Светловолосый маг был далеко не так прост, как могло показаться на первый взгляд.

Отредактировано Regina Mills (Ср, 30 Май 2018 12:44:54)

+2

18

[indent]Ещё совсем недавно Гай подозревал за собой безумие, однако вопрос королевы относительно «интересных окон» (тёмный рыцарь навскидку мог назвать с дюжину явлений, которые считал интересными он сам, но подобных окон в этом списке точно бы не оказалось) несколько поколебал его уверенность. И хоть стараниями Её Величества к магии Гисборн уже попривык (настолько, насколько это вообще возможно для того, в чьей жизни из намёков на чудо была одна лишь Мэриан), диалог двоих колдунов относительно особенностей и заклятий дался ему с трудом: приходилось всё время напоминать себе, что эти двое не спятили и обсуждают нечто вполне себе реальное. Ну а с тем, что такая уж здесь реальность, оставалось только смириться, ни в коем случае не пытаясь понять и примирить её с реальностью собственной, дабы и впрямь случайно не повредиться рассудком.
[indent]Он и смирился. Смирялся. Вероятно, в этот самый момент физиономию Гисборна как-то по-особенному перекосило, отчего смакующий перепела светловолосый маг переключился на него, заявив: дескать, тёмный рыцарь скучает.
[indent]«Скучаю? Я? – Левая бровь сэра Гая скептически изогнулась, демонстрируя отношение помощника шерифа Ноттингемского как к прозорливости их гостеприимного хозяина, так и к нему самому (некоторыми моментами грех не воспользоваться даже столь неправедному человеку, как Гисборн). - Уж чем-чем, а скукой тут у тебя и не пахнет».
[indent]Пахло перепелами, запечёнными в золотистом медовом соусе, на которых набросился их изголодавшийся хозяин. Как Гай, далёкий от кулинарного искусства примерно в той же степени, что и от магии, уловил такие тонкости? Всё просто: данное блюдо с завидной регулярностью подавалось к столу Его Милости, за которым его помощник временами присутствовал в качестве гостя. Совпадение? Да чёрт его знает. А пахли перепела, между тем, восхитительно… Равно как и неизвестная Гаю рыба в «панцире» из соли, зелени и, кажется, брусники. Даже жаль, что он взял себе за правило ничего не есть в домах, не внушающих доверие. К слову, кубок тоже остался нетронутым.
[indent]Впрочем, информационный голод подчас сильнее физического, посему Гисборн навострил уши, внимая откровениям светловолосого и в то же время пристально наблюдая за отблесками эмоций на глади всеобщей невозмутимости. Мало прочесть подтекст в глазах собеседника, нужно ещё и как можно глубже упрятать свой собственный. И молчание для этих целей подходит как нельзя лучше. Недаром ведь говорят, что оно – золото.
[indent]Планы, сделки, Румпель-как-там-дальше… ещё немного, и к левой брови присоединилась бы правая, однако на помощь неожиданно пришла Реджина, указав тёмному рыцарю на его ошибку: прежде чем хвататься за целое, нужно разобраться с частным. А частным для Гисборна являлся сам Гисборн, что каким-то непостижимым образом умудрился перейти дорогу некоему тёмному магу, о чьём существовании даже не подозревал. Проклятие, кого бы тут убить, чтобы хоть как-то привести в порядок расшатавшиеся всего за пару-тройку часов нервы?
[indent]«Темный маг видит будущее, и у Ноттингема оно далеко не радужное, если сэр Гай присоединится к борьбе за возвращение трона законному королю».
[indent]Промолчал Гай исключительно потому, что едва не поперхнулся удивлением. Он на стороне короля Ричарда и, как следствие, Гуда и его шайки проходимцев?! Скорее уж Гисборн колдовать научится, чем этот «один из вариантов» претворится в жизнь! Даже окончательно спятив, он не променяет весьма выгодную сторону принца Джона на законного монарха, чьи достоинства в глазах сэра Гая, собственно, этой самой законностью и ограничиваются.
[indent]Недоверие Вэйзи стало сюрпризом. Неприятным, чтоб его! Не то, чтобы Гисборн почувствовал себя оскорблённым «до глубины души, где бережно хранилась сыновья преданность» в отношении Его Милости – при необходимости, тёмный рыцарь без колебания воткнул бы в спину шерифа Ноттингемского свой любимый охотничий нож (дважды провернув тот для верности). Но ведь такой необходимости не было! Так с чего бы Вэйзи страховать свою плешь столь экстравагантным образом? Даже если шериф уверился в грядущем предательстве сэра Гая, куда надёжнее было бы его убить, а не ссылать чёрт знает куда, привыкая жить, оглядываясь в два раза чаще против обычного. Ведь даже чёрт знает откуда, бывает, возвращаются. Живые, здоровые и воодушевлённые местью.
[indent]Впрочем, обдумать сию занимательную мысль, как следует, ему не дали: светловолосый предложил сделку. Заманчивую, но только на первый взгляд. Маг он там или кто, однако же собственную выгоду Гай Гисборн чуял за версту, а в данном конкретном случае пахло в зале лишь проблемами. И перепелами. Перепелами и проблемами, да уж…
[indent]- Какую именно вещь мы должны добыть? – Её Величество успела зарекомендовать себя не глупой женщиной, однако импульсивность в принятии решений подчас свойственна даже лучшим из представительниц её породы. Значит, стоило эту импульсивность остудить… В конце концов, то, что даёт прекрасные результаты в работе со сталью, не может не распространяться на женщин, чья изобретательность (в особенности та, что идёт на месть) подчас острее лучших из клинков. - И куда именно выведет та любезно незапертая дверь? – В частности, сэр Гай желал бы попасть домой, в старый добрый Ноттигемшир, дабы по душам поговорить с одним знакомым шерифом и насладиться-таки видом разбойников, симметрично развешенных по главной площади славного города Ноттингема. Не ради возможности выслужиться, а из-за Мэриан, что даже мёртвой продолжала любить не его. Реджина, надо полагать, предпочла бы, чтобы дверь открылась в мир, принадлежащей Её Величеству и её счетам. Выходит, на чаше весов, предложенной недавним узникам, находится нечто, желанное для одного из них и бесполезное для другого? А чтобы склонить их в свою пользу, нужно принести светловолосому непонятно что, до чего он сам не может добраться?
[indent]Вопрос относительно планов на побег самостоятельный, Гисборн проигнорировал. Да и как ответить на то, на что пока нет ответа? Нет, бежать сэр Гай не отказывался, но надо ведь сделать это с умом, не увековечив своё имя на доске позора этой шагающей махины! И, кстати…
[indent]- …твой человек – тот, что приходил в темницу…
[indent]- …и которого ты убил? - Светловолосый заинтересованно подался вперёд, разглядывая Гая, словно диковинную зверушку. Ох, до чего же тёмному рыцарю не нравился такой взгляд…
[indent]- Именно. – Губы Гисборна изогнулись в зловещей ухмылке: мол, да, я убил, и что с того? А ничего. Прямо-таки дымящаяся куча из ничего и фальшивой беспечности, зеркально отразившей его собственную. Проклятие!.. - Когда он говорил с нами, то спрашивал об «остальных», чьё местоположение мы, якобы, должны были знать…
[indent]- Ах, это!.. – Беспечно усмехнувшись (улыбки такого рода могут позволить себе лишь дети да идиоты), маг откинулся на спинку стула, за мгновение до этого подтягивая к себе блюдо с виноградом и принявшись лениво отщипывать ягоды, часть сразу отправляя в рот, а часть – в путешествие по столу, в которое они охотно и устремлялись, искусно огибая препятствия. К чести Гая, тот и бровью не повёл. - Скажи, сэр рыцарь, а ты своим людям полностью доверяешь?
[indent]Что ж, исчерпывающий ответ. Однако, в другое время он не удовлетворил бы Гисборна в полной мере: дотошный помощник шерифа принялся бы выпытывать подробности, беззастенчиво используя в своих целях не только слова, но и интонации. В другое время… в нынешнее его куда сильнее интересовали подробности предложенной сделки.
[indent]- Так что там с вещью?
[indent]- Так мы договорились?
[indent]- Ты за идиотов нас держишь?!
[indent]- С чего ты взял?!
[indent]Кажется, противник у Гисборна подобрался, что надо… Но вместо уважения (пусть бы и щедро сдобренного ядом), Гай испытал желание придушить светловолосого собственными руками. Хотя, почему вдруг «испытал желание»? Оно было и раньше, а теперь лишь усилилось.
[indent]- Дверь, которую я забуду закрыть, – запихнув за щёку едва ли не пригоршню винограда, маг поднял руки в обезоруживающем жесте, - приведёт в твой мир, сыр рыцарь. Для нашей прекрасной королевы не составит труда открыть оттуда портал в Зачарованный Лес, не правда ли, Ваше Величество? – Короткий поклон смотрелся бы изящно, если бы не перекошенная виноградом физиономия, но, казалось, их гостеприимный хозяин получает удовольствие от такого рода шутовства. -
А вещь… сущая безделица, если подумать. Мне нужен один единственный кинжал, спрятанный хозяином в одном довольно негостеприимном для меня мире… – Отвернувшись от Гисборна, светловолосый с хитрым прищуром уставился на Реджину. Судя по всему, ведьма должна была понять, о чём идёт речь. Но Гай-то ведьмой не был!
[indent]- Кинжал? Что в нём такого особенного, что нельзя заменить сотней других? – Кончики пальцев тёмного рыцаря чутко прошлись по кромке клинка, по самой границе неопасной, но весьма досадной боли.
[indent]- Сотней других? Я бы сказал, кинжал Тёмного не заменить и тысячей! Десятком тысяч! Уверен, Её Величество мо мною согласится…
[indent]Вопросительно нахмурившись, Гай перевёл взгляд на Реджину. Больше, чем когда на него вешали всех собак, тёмный рыцарь не выносил только оставаться единственным, кто не понимает, о чём идёт речь.

+1

19

Хозяин беззастенчиво очищал обеденный стол от кушаний, и Реджина решила, что на его долю тех слишком много - еще помрет от обжорства, кто замком управлять будет? Не королевское это дело - руль крутить да направление высматривать, а Гисборн вряд ли водил что-то сложнее лошади (оно и понятно: технический прогресс до Ноттингема еще не добрался). Перепела убывали со скоростью света, зато блюдо с рыбой оставалось нетронутым и - вот удача! - находилось совсем рядом. Пододвинув его поближе, Королева вооружилась ножом с вилкой, достойными ее собственного замка, и отдала должное местному повару: рыба была чрезвычайно хороша. Черный рыцарь косо взглянул на нее, но присоединиться не пожелал, концентрируясь на разговоре.
- Какую именно вещь мы должны добыть? - он прервал излияния чародея конкретным вопросом, заслужив одобрение Реджины: еда едой, а с этим карнавалом пора кончать. - И куда именно выведет та любезно незапертая дверь?
- Я разве говорил про дверь? - глаза блондина озорно сверкнули. - Но ты прав: я предпочитаю не вываливаться из портала посреди леса или озера, а аккуратно переступать через порог.
- Твой человек – тот, что приходил в темницу… - не дал себя сбить с толку Гай. - Когда он говорил с нами, то спрашивал об «остальных», чьё местоположение мы, якобы, должны были знать… - любой произнесенный вслух вопрос требует ответа, но, похоже, парень имел весьма отдаленное представление об этикете, проигнорировав сей факт встречным вопросом. Хорошо хоть ноги на скатерть не закинул!
- Так мы договорились? - как ни в чем не бывало спросил он, будто речь шла о самых обыденных вещах.
- Ты за идиотов нас держишь?! - Перепалка могла длиться и длиться - Реджина не торопилась встревать, внимательно изучая обоих мужчин и замок заодно. Прочные своды, высокие окна - выбраться будет нелегко. В благородство тюремщика Ее Величество не верила: кто сотрудничает с Румпельштильцхеном, своим счастьем - а, порой, и жизнью - рисковать ни за что не станет. Всегда держа обещания, Темный маг безжалостно карал за нарушенные, потому и желающих проверить его гнев на себе было до обидного мало.
Устав катать по столу виноград, блондин запихнул ягоды в рот и соизволил пояснить условия сделки.
- Дверь, которую я забуду закрыть, приведёт в твой мир, сэр рыцарь, - заметив недовольство Реджины, он добавил: - Для нашей прекрасной королевы не составит труда открыть оттуда портал в Зачарованный Лес, не правда ли, Ваше Величество?
- Правда. Но почему не сделать наоборот? Ты говорил, что имеешь дела в Зачарованном Лесу.
- Я передумал, миледи, - извиняющая улыбка вышла слишком уж издевательской. - Не такие они и срочные, а пожелание Румпельштильцхена удалить вас от дел выражено ясно. На счет нашего дорогого Гисборна указания более туманные, и, полагаю, я могу ограничить требуемое шерифом "подальше" просто Англией, она немаленькая. А вещь… сущая безделица, если подумать. Мне нужен один-единственный кинжал, спрятанный хозяином в одном довольно негостеприимном для меня мире… – по выражению лица Реджины блондин мог понять, куда ему пойти этот самый кинжал поискать. Гай справедливо поинтересовался ценностью оружия, и женщина усмехнулась: она могла многое рассказать и о ней, и об участи тех, кто захотел им завладеть. За объяснением хозяин замка, словно услышав мысли, повернулся к Ее Величеству.
- В нем находится сила мага, перенесшего нас сюда. Как ты можешь догадаться, она немаленькая, - Королева посмотрела на Гисборна в упор. - Кто владеет кинжалом, тот фактически господствует над миром. Нет той вещи, которую его обладатель не мог бы сотворить. Кроме воскрешения из мертвых - никакое колдовство не способно вернуть с того света, - в карих глазах мелькнула тень. - Но для чего он тебе? - Реджина повернулась к блондину, кивавшему в такт ее словам.
- Вас это не касается, - тот белозубо улыбнулся. - Итак, подытожим: вы добываете мне кинжал - я точно укажу место, искать не придется - а я переношу вас в старую-добрую Англию, откуда милорд сможет вернуться в Ноттингем, а миледи, - он перевел взгляд с одного на другую, - в Зачарованный лес. Уговор?
- Даже я не знаю, куда Румпель прячет кинжал, а в его замке я провела больше времени, чем ты живешь на свете, - фыркнула Королева. - Хочешь меня убедить, что безвестному колдуну из другого мира ведома эта тайна?
- Я ни в чем не хочу вас убеждать, Ваше Величество, вам остается поверить мне на слово или продолжать наслаждаться пребыванием в моем скромном жилище. Вы еще не видели усовершенствованных темниц, - он заговорщицки понизил голос. - После того, как замки запираются снаружи, замочная скважина исчезает. Колдовать внутри тоже, как вы понимаете, нельзя. Мне говорили, что Злая Королева - умная женщина. И о Гае Гисборне я слышал аналогичное. Вы примете мое предложение. А пока разрешите проводить вас в ваши покои, - по взмаху руки стражники отделились от стены с готовностью повиноваться, - где ничто не помешает вам все обдумать. Был несказанно рад встрече, - поклонившись (на этот раз как полагается аристократу в присутствии равных ему по статусу особ), он исчез - без разноцветного облака, искр и шума. Просто растворился в воздухе. Вслед за ним пропал стол - гости остались в пустом помещении.
- Что думаешь? - спросила Реджина, когда конвой сопроводил их до богато отделанной комнаты и аккуратно затворил резные двери. - Примем условия этого паяца? - щелкнув пальцами, она зажгла небольшой огонек, после чего поднесла к бархатной драпировке, проверяя устойчивость к магии. Горело хорошо. - Можешь спросить, -  развеяв дым и вернув занавеске изначальный вид, Королева вздохнула: напряжение на лице Гая читалось с полувзгляда. И не мудрено: столько волшебства за пару часов!

+1

20

[indent]Несмотря на то, что Гисборн не был избалован волшебством (строго говоря, и не подозревал о его существовании до тех пор, пока не очутился в темнице), он уже подустал удивляться, однако эта их беседа с хозяином замка сделала столь головокружительный поворот, что у тёмного рыцаря не осталось и шанса на невозмутимость. Внешне на физиономии сэра Гая не дрогнул ни один мускул – лишь пальцы сильнее сжались на рукояти клинка, словно бы таким вот нехитрым образом помощник Его Милости пытался удержаться за знакомую ему часть реальности – однако мысли, ураганом пронёсшиеся в его многострадальной голове, сводили это внешнее спокойствие на нет. Опасно, очень опасно, чёрт бы побрал и высокомерного мага, и неизвестного Тёмного (вообще-то скорее уж знаменитого, но Гисборн судил «со своей колокольни»), и его кинжал! Усилием воли заставив себя разжать пальцы, тёмный рыцарь взял в руки кубок, задумчиво наклонил его из стороны в сторону, однако пить так и не стал. Это нехитрое занятия дало Гаю время на то, чтобы перевести дух и собраться с мыслями (или, вернее будет сказать: разогнать их прочь, оставив пару-тройку самых – на данный момент – важных?).
[indent]Остаться-то они остались, но озвучить Гисборн так ничего и не успел: самый странный обед в его жизни завершился столь же неожиданно, как и начался. Обменявшись парой-тройкой любезностей с королевой, светловолосый маг внезапно исчез в воздухе… Кубок тёмный рыцарь благополучно выронил, а вот меч успел ухватить. Да и на ноги вскочить, словно ужаленный, причём ровно за мгновение до того, как стол и стулья заторопились вслед за хозяином. Проклятие, да этот мир совершенно рехнулся! А сколько ещё таких скрывается за упомянутыми дверями?! Украдкой Гай взглянул на Реджину – вот уж кто сама невозмутимость!.. – против воли пытаясь представить, насколько безумен тот мир, откуда родом Её Величество. Пожалуй, никогда ещё Гай Гисборн, не слишком-то любимый в народе помощник шерифа (строго говоря «не слишком любимый» в его случае звучало почти комплиментом), не ощущал столь сильной приязни к старой-доброй Англии… И даже злокозненный Робин-мать-его-Гуд вызывал в сравнении со светловолосым обжорой-магом нечто, отдалённо напоминающее симпатию. Хотя, нет! Это, пожалуй, уже слишком. Так и до верности королю Ричарду недолго докатиться… Сэр Гай никогда не замечал за собой особой суеверности, но эта мысль едва не заставила его поплевать через плечо (предварительно представив за ним самодовольную рожу Робина Локсли).
[indent]Впрочем, не чтобы плеваться, не развивать откровенно нелепые мысли, времени не осталось. Едва обеденный стол растворился в воздухе (и всё же любопытно: где именно он появится? Прямо на кухне? А если приземлится кому-нибудь на голову? Не то, чтобы Гай страдал излишним человеколюбием, но так никаких слуг не напасёшься.), лакеи засеменили вперёд, показывая дорогу. Куда? Ах да, светловолосый ведь что-то говорил о личных покоях…
[indent]…Чёрт его знает, как у мага со слугами, а гостевых покоев в его замке определённо не доставало. Иначе почему Гисборна и Реджину привели в одну, пусть и богато обставленную, комнату? Не то, чтобы сэр Гай робел при мысли о возможности провести ночь в компании столь эффектной женщины, но она ведь наверняка потребует уступить ей кровать (на которой, не стесняя друг друга, вполне уместилось бы с полдюжины человек), а самому устроится где-нибудь на кушетке. А учитывая магию, с которой Её Величество управлялась с воистину женской непринуждённостью, и длину кушетки, ночевать Гаю придётся и вовсе на коврике у камина. Чёрт, да что такого он всем сделал? Вэйзи, Локсли, некому Румпель-как-его-там, светловолосому, а теперь вот ещё и Реджине! Даже призрак Мэриан изволил предъявлять Гисборну претензии, хоть та и была виновата в случившемся с нею не меньше Гая.
[indent]Мэриан… Странно, но мысль о девушке уколола сердце на порядок слабее, чем раньше. А на губах уже не горечь, но послевкусие, словно от вина, не оправдавшего ожиданий. Такой напиток может быть весьма неплох сам по себе, но, в сравнении с надеждами, кажется перебродившей кислятиной. Что ж, возможно, с привкусом разочарования однажды уйдёт и память… И любовь, если таковая вообще существует на свете, а не является плодом его воображения.
[indent]Между тем Реджина уже начала осваиваться в отведённых им покоях. До делёжки кровати пока не дошло, а вот драпировку Её Величество поджечь успела. Хм… на кой чёрт?! Этот вопрос едва не стал первым в списке, когда королева обернулась к своему недавнему соседу по камере и будущему – по крова… проклятие, о чём вообще он думает? К слову, Реджина тоже хотела это знать, милостиво позволив Гаю спрашивать.
[indent]- Он сказал: мы мешаем. – Как то обычно и бывает, вопросы, до сего мгновения распихивающие друг друга локтями, словно уличные торговки, завидев покупателя, разом попрятались кто куда, оставив на месте лишь откровенно идиотские. - Чем ты помешала этому Румпель… чёрт, это вообще имя?! – Гисборн не помнил, когда они перешли на «ты» и перешли ли, однако обращение к Реджине вышло естественным, словно он знал эту женщину уже довольно давно. - И кинжал… если предположить, что мы согласимся на сделку, и сумеем добыть его, с чего отдавать кинжал этому клоуну? Если это оружие и впрямь настолько могущественно, почему не оставить его себе?.. – Строго говоря, под «оставить себе» Гай имел в виду именно Реджину, потому как с него самого магии и так оказалось предостаточно. Да и на кой она, если с помощью даже самой могущественной вещи в мире нельзя исправить ошибки прошлого? Чтобы избежать их в будущем? Ну, для этого кинжал не нужен, довольно будет выжечь доверие калёным железом. Во имя власти? А дорого ли она стоит, если завязана не на человека, а на кинжал? Нет уж, пусть Её Величество забирает всё себе. Гисборну только и надо, что вернуться, да расплатиться с долгами. Желательно так, чтобы задолжавшие оказались там, откуда кинжал не вернёт.
[indent]Приблизившись к драпировке – сожжённой и восстановленной – сэр Гай задумчиво провёл по ней рукой. Ткань оказалась прохладной на ощупь и, казалось, совсем не помнила огня. Вот бы и у людей так…
[indent]- Почему ты не убила меня? Там, в коридоре. – Вопрос сорвался с губ прежде, чем Гисборн успел осознать, о чём именно он завёл разговор. - В твоей власти было сделать это, наверное, дюжиной способов, но… почему? – Оставив в покое многострадальную портьеру, тёмный рыцарь преодолел расстояние, отделяющее его от королевы, и остановился на самой границе, за которой начиналось её личное пространство. Взгляд отыскал синяки на безупречной шее, вернее, место, где им полагалось быть. Странное чувство, похоже на угрызения совести… да только вот совести у Гисборна нет. А ещё – зарождающееся желание вновь прикоснуться к этой женщине. Пусть бы и кончиками пальцев, как прежде. - И с чего ты решила, что можешь мне доверять?
[indent]Пожалуй, последний вопрос интересовал сэра Гая куда сильнее всех предыдущих. Быть может, Реджина сумеет объяснить то, чего он сам, хоть убей, в себе не понимал?

+1

21

Сейчас, когда никто им не мешал (включая эфемерных недовозлюбленных), Реджина могла лучше изучить Гисборна, в частности - его реакцию на магию, которая, к слову сказать, для человека, впервые с ней столкнувшегося, была вполне адекватной. Ну погнул кубок, уронив, - с кем не бывает? За меч схватился - так воину и положено при каждом случае его вытаскивать. Зато ни обмороков (а иной раз кавалеры давали в этом фору дамам), ни сквернословия (не то чтобы Королева не знала ругательств, но, согласитесь, приятнее, когда джентльмен себя держит в руках, пусть и готов ими - руками - свернуть чью-то шею. Как вариант - сверх меры гостеприимного хозяина замка), ни каких-либо иных проявлений крайнего удивления, слава богам, не последовало. Реджина не была против эмоций - отнюдь, но успокаивать истерику рыцаря большим желанием не горела.
К слову о желании... Черный кожаный костюм сидел на Гае хорошо. Даже слишком, чтобы Ее Величество упустила это из виду. В тюрьме царил полумрак, а в обеденной зале внимание отвлекал светловолосый чародей (и совсем немного - изумительная рыба); в гостевых же покоях света и тишины было предостаточно для размышлений разного рода. Одно из них как раз касалось кровати: широкая, удобная (наверное) и... в единственном экземпляре. По рассеянности или шутки ради тюремщик сознательно подталкивал пленников к сближению, не зная, что из этого выйдет. И Королева не знала. Но ей не нравилось, когда решали за нее.
- Тебя смущает, что кровать одна? - вкрадчиво поинтересовалась она. - Не думаю, что мы будем спать. Сделки с колдунами чреваты последствиями, а их "честность" давно вошла в поговорку. Договоренности соблюдаются, пока сторонам это выгодно. Мне вот невыгодно, - фыркнула. - О, наша с Румпельштильцхеном история настолько долгая, что всего и не упомнишь... - женщина картинно закатила глаза, а после прошипела: - Старый черт вечно вставляет мне палки в колеса, преследуя никому, кроме него, не ведомые цели! А ведь много лет назад именно он обучал меня магии... - и не только. Как быть истинной Королевой наставник тоже показал. - Пожалуй, только я могу помериться с ним силами, поэтому меня и убрали с дороги. Проклятье, в мое отсутствие Белоснежка точно захватит замок! - женщина гневно прошлась взад-вперед. - Скажите, сэр рыцарь, - обернувшись, обратилась она к помощнику шерифа Ноттингемского, - где в вашем представлении заканчиваются границы возможного? Что, по-вашему, может магия? - пленники снова находились ближе, чем допускали приличия, но - странное дело - Королеву такая дистанция не смущала. Хотя, говоря начистоту, вещей, способных вогнать ее в краску, в Зачарованном Лесу (и в других мирах, вероятно, тоже) почти не осталось. - Кинжал подчиняется лишь Темному магу - его имя выгравировано на лезвии - и посторонний не может воззвать к заключенной в нем силе. Зато имеет возможность контролировать самого мага, что почти равнозначно. Из-за этого Румпель и спрятал его: кому хочется становиться рабом. Наш новый друг надеется на безвозмездную услугу и не понимает, что когда клинок вернется к владельцу, его желания выйдут ему боком. С Темным такие шутки не проходят. Думаешь, я не пробовала? - Реджина горько усмехнулась: шрамы остались до сих пор.
Гай молча потрогал драпировку, которую она до этого подожгла с намерением проверить, защищены ли покои от колдовства. Вопрос, последовавший за тем, был по меньшей мере неожиданным.
- Больше, чем дюжиной, - заверила женщина Гисборна, с любопытством окидывая его взглядом с головы до ног. - А я и не доверяю, - шаг навстречу не оставлял шанса списать это на случайность. - Как и ты. Верно? - пожалуй, Реджина погорячилась, посчитав, что не утонет в синих глазах. - Я не убиваю тех, кто может принести пользу. И не только ее... - шепнула она, касаясь кончиками пальцев подбородка мужчины - еще одно желание, выжигавшее в сознании дыру с того момента, как решетка перестала мешать видеть друг друга. - Ты боишься меня, Гай Гисборн? Боишься магии и той власти, которую она дает над людьми?

Отредактировано Regina Mills (Чт, 14 Июн 2018 00:58:56)

+1

22

[indent]«Тебя смущает, что кровать одна?»
[indent]Правая бровь Гисборна вопросительно изогнулась, губы тронула лёгкая усмешка, как бывало с ним всякий раз, когда беседа приобретала любопытные очертания. Пристально взглянув на Её Величество – мол, что же Вы: отдали право задавать вопросы мне и так скоро его отнимаете – тёмный рыцарь не замедлил с ответом.
[indent]- Смущает? Ничуть… - «…и ты сама должна понимать причины, если хоть раз в жизни смотрелась в зеркало».
[indent]К слову, о зеркале. Вернее, о причинах. Нет, скорее всё же о королеве. Не воздать должное её красоте ещё там, в темнице, мог позволить себе разве что слепой, коим Гай не являлся от слова «совсем». Пронзительный взгляд, манящий и вместе с тем обжигающий, чувственные губы, безупречные черты лица и не менее совершенная фигура с тонкой талией и высокой грудью – даже по отдельности они были достойны кисти именитого мастера, дабы обрести бессмертие на холсте и завораживать поколения, коим не посчастливилось жить в мире, поблекшем с уходом натурщицы. А уж если прибавить к этому тонкий аромат опасности (Гисборн ощутил его ещё там, в темнице, когда не видел, на что способна Её Величество, если её разозлить) с едва уловимыми нотками превосходства знающей себе цену женщины, то и вовсе немудрено потерять голову, с готовностью предложив свою жизнь в обмен на один благосклонный взгляд, не смея мечтать о чём-то большем. И Реджина не могла не догадываться о том, какое влияние она (женщина, а вовсе не титул) оказывает на мужчин… А посему было даже немного обидно обладать каким-никаким иммунитетом. Прежде у иммунитета было имя и мягкие вьющиеся локоны, помноженные на вымышленное чувство, теперь его место заняла звенящая пустота. Ещё недавно казалось, что она навсегда останется там, где обосновалась, однако теперь Гай Гисборн совсем не был в этом уверен. Быть может, предложенная Её Величеством игра – именно то, что ему сейчас нужно? Главное – не обжечься. Впрочем, с его-то осторожностью об этом можно не волноваться.
[indent]«Скажите, сэр рыцарь, где в Вашем представлении заканчиваются границы возможного? Что, по-вашему, может магия?»
[indent]Наверное, на физиономии Гисборна явственно отразилось недоумение, потому как собеседница не стала дожидаться его ответа, словно бы невзначай оставив ту самую грань, на которой балансировал тёмный рыцарь, за спиной. Любопытно… и к чёрту магию со всеми её граничными или безграничными возможностями. Та особая магия, которой обладали все без исключения женщины, всё равно не дала бы сосредоточиться. Или всему виной тонкий аромат, исходящий от волос Её Величества? Кажется, что-то свежее, но совсем не цветочное…
[indent]«… я и не доверяю. Как и ты. Верно?»
[indent]- Верно, – к чему отрицать правду или рассыпаться в заверениях относительно собственной преданности? Доверие – вообще штука странная. Слишком уж часто люди просят о нём друг друга, а вот чтобы предложить… нет, такое случается на порядок реже. Да и то: предложение без доказательств стоит даже меньше, чем ничего. Гисборну, в конце концов, повезло с учителями, что крепко-накрепко вдолбили сей бесценный урок в его голову. - Как-то не складывается у меня с доверием, – усмешка вышла не горькой, но хищной, - то меня обманут, то я… – Тонкие пальцы Реджины очертили линию подбородка, взамен Гай позволил себе заглянуть в её глаза долгим, глубоким взглядом. Так глядят не на союзника и не на монарха, но на женщину. А уж ведьма она или нет – дело десятое. - Ты спрашивала о границах возможного, – голос тёмного рыцаря приобрёл бархатные, завораживающие оттенки, но и только. Если Реджина ожидала ответа на то подобие ласки, что дарила ему прикосновением, именно сейчас… что ж, не все чаяния имеют свойство сбываться. Тем более, в эту игру можно играть и вдвоём. И совсем не обязательно заранее устанавливать общие правила, - полагаю, не ошибусь, если предположу, что они ничтожно малы? Магия не может воскресить… и заставить полюбить она тоже не может, – с чего он взял? Да кто ж его знает? Чуть подавшись вперёд – осколки границы, разрушенной королевой, обратились пеплом – Гисборн коснулся взглядом вызывающе алых губ женщины, столь явственно представляя, как накрывает их поцелуем (долгим, а, быть может, и мимолётным), что не обладай Реджина и долей проницательности, всё равно разглядела бы отражение этой фантазии в глубине синих глаз. Вызывающее противоречие его же словам? Ну, а кто сказал, что играть должно быть просто?.. - Законы жизни, неизменные для каждого из миров, вот что ограничивает магию, не так ли?
[indent]«Ты боишься меня, Гай Гисборн? Боишься магии и той власти, которую она дает над людьми?»
[indent]- Нет, – не дожидаясь, покуда королева отнимет руку от его лица, Гисборн аккуратно перехватил тонкие пальцы, на миг согревая их пожатием, а после – поднёс к губам, запечатлевая один за другим два коротких поцелуя. - я не боюсь тебя, Реджина, сколько бы способов уничтожить меня не было в твоём арсенале. – Пальцы Гая сжались чуть сильнее, не позволяя женщине отдёрнуть руку и вместе с тем не причиняя ей боли. Лишь делясь теплом… пусть бы и крайне неуклюже из-за банальной нехватки опыта. - И твоей магии… у неё нет и не будет надо мной власти, – бархатная интонация никуда не делась, однако это не помешало голосу звучать твёрдо и непреклонно. Ну и что с того, что тёмный рыцарь ни черта не смыслил в магии? Главное, он достаточно разбирался в себе самом, чтобы утверждать – Гай Гисборн скорее сдохнет (всей дюжиной – или сколько там? – способов), чем позволит кому-то поставить себя на колени. - Но у тебя самой… скажи, тебе нужна эта власть? – Медленно, дюйм за дюймом взгляд синих глаз прошёлся по шее, очерчивая линию декольте, после чего, как ни в чём не бывало, вернулся обратно, связывая тёмного рыцаря и королеву тонкой, дрожащей на воздухе нитью, которую при желании можно было и не заметить. Ну, или вопреки желанию: смотря, под каким углом на неё глядеть.
[indent]Так и не выпустив руки женщины, Гай сделал шаг назад, приглашая Реджину либо последовать за ним, либо разорвать эту самую ниточку… на случай, если тёмному рыцарю она померещилась.

Отредактировано Guy Gisborn (Чт, 14 Июн 2018 13:25:20)

+1

23

Аккуратно обойдя суть вопроса о милосердии, Реджина понадеялась, что Гай не станет настаивать. К счастью, отвлечь его от скользкой темы удалось без проблем - красота противоположного пола действовала на мужчин в восьми случаях из десяти, в двух других - тоже, но требовалось затратить дополнительные усилия. Однако привлекательной внешности мало, чтобы завлечь, удержать, свести с ума от страсти - тут вступают в игру иные качества, проявляющиеся под первым впечатлением, словно скрытый под наспех написанной картиной набросок ценного полотна. У Реджины они имелись, но, провоцируя Гисборна, она не вполне отдавала себе отчет, куда мог завести обоих танец у кромки опасности и погибели. Или, наоборот, понимала слишком хорошо, желая пробудить дремлющую в рыцаре тьму... Теряясь в голубых глазах и короткой ласке, щедро отданной, безропотно принятой, Королева напрочь забыла обо всем - вопреки статусу, она прежде всего была женщиной. А Гай... Гай был мужчиной, желанным и сильным. Смелым, раз не побоялся подойти так близко к колдунье. Еще до того, как прозвучал ответ, Ее Величество знала: страха в помощнике шерифа нет. Он пересек личную границу неуверенности в будущем, за которой начиналось безразличие - к судьбе, смерти, окружению. Мэриан ли, поддержание порядка в Ноттингеме, сам Вэйзи - всё это потрепало Гисборна, заставило закрыться от мира. Но когда он отдавался инстинктам (как сейчас), защитная броня спадала, являя внутренний огонь - не обжечься бы.
А можно, если довериться случайному знакомому. Воткнет нож промеж лопаток и не поморщится. Доверие вообще опасно, и жить без него намного проще - здесь мнения пленников полностью сходились.
- И кто обманывал чаще? - промурлыкала Королева, распахивая глаза и невинно хлопая ресницами. От тягуче-глубоких ноток в голосе Гая по позвоночнику пробежала россыпь мурашек. - Для человека, впервые встретившегося с волшебством, ты слишком много о нем знаешь. Оно не умеет перечисленного тобой, верно, зато пригодно для иных полезных вещей. Исцелять нанесенные любовью раны, например, - Реджина внимательно следила за мужчиной, "прощупывая" болевые точки, чтобы потом на привычный манер потоптаться по ним каблуками - спасибо Румпельштильцхену, научил на свою голову. - Что же касается чувств - магии подвластно разжечь из них пламя любой силы, - дыхание Гая, последовав за взглядом, коснулось губ, и те слегка приоткрылись в ожидании поцелуя, так, впрочем, и не последовавшего - рано. Перехватив руку брюнетки, помощник Его Милости будто прочел мысли: легонько поцеловал пальцы, на что получил благосклонную улыбку, а после сжал в своих.
- Не боишься? Напрасно, рыцарь, - короткий смешок. - Пожелай я - и ты будешь молить оказать тебе милость, взяв на службу. Будешь рад исполнять мои просьбы... приказы... Подчинение станет смыслом твоей жизни, - Реджина говорила это медленно, растягивая слова и паузы между ними. - Но я не хочу. Мне нравится твоя решительность. Ты не похож на других, - и это правда. Ни внешностью, ни характером Гай не напоминал слабохарактерных сказочных (да и редких переселенцев из соседних миров тоже), от общения с которыми у Королевы сводило скулы. Ей была нужна борьба, и пока Гисборн сопротивлялся, интерес к нему не остывал.
Взгляд Гая прошелся по краю декольте, и Реджина чуть выгнула бровь, как бы спрашивая: "нравится?". Проще простого представить на том же маршруте материальные прикосновения - рук, губ, да хоть бы черной куртки для контраста с кожей. Порой достаточно предвкушения, чтобы распалить фантазию, а в случае темного рыцаря хватит и его присутствия в нескольких дюймах от себя.
Не выпуская руки, Гай потянул Королеву назад, и та с любопытством шагнула за галантным проводником: что он придумает теперь?

Отредактировано Regina Mills (Сб, 16 Июн 2018 17:58:44)

+1

24

[indent]«И кто обманывал чаще?»
[indent]Судя по оттенкам, которые приобрёл голос Реджины, ответ на вопрос если и интересовал женщину, то скорее уж номинально, однако Гай всё же решил ей ответить. Не потому, что его вдруг потянуло на честность (в здешнем, не стоящем на месте, замке можно было подцепить какую угодно заразу, кроме этой), но ради игры, вкус которой тёмный рыцарь уже ощущал на своих губах. Сладкий, но не приторный, и терпкий ровно настолько, насколько ему и следует быть.
[indent]- Сложно сказать, – взгляд тёмного рыцаря сделался задумчивым, словно он и впрямь затеял в уме подсчёт предательств, педантично сортируя их на чужие и собственные, - не всегда ложь планируется заранее, иногда она неизбежна. Чтобы уцелеть самому или чтобы уцелел тот… - «…кого, как ты думаешь, любишь…» - …кто тебе нужен. Чтобы принести пользу, конечно же. – Несмотря на возвращённую шпильку, улыбка Гая чуть потеплела. Игра? Ну и что? Главное, чтобы она приносила удовольствие, а уж сколько во всём этом настоящего… хм… а и впрямь – сколько?
[indent]Игра… Судя по тому, что он видел в глазах Реджины, чувствовал в её дыхании и угадывал в изменившемся ритме сердца (не обязательно быть магом, чтобы ощущать подобное, достаточно просто знать толк в удовольствиях), Её Величество охотно включилась в игру, не задумываясь, шагнув с обрыва отчуждённости (или то – пьедестал власти и властности?..) аккурат в объятия сэра Гая. Строго говоря, этот – решающий – шаг ещё не был сделан, но отчего-то Гисборн был уверен: то лишь вопрос времени.
[indent]Между тем прикосновения – прикосновениями, а волшебство – волшебством. Ну, а почему бы и не поговорить, коль скоро пальцы Реджины по-прежнему в руке Гая, а сама женщина так близко, что жар его дыхания касается прохлады её кожи?
[indent]- Нанесённые раны… чем? – И вновь усмешка обратилась хищным оскалом, адресованным, правда, не королеве, а собственному сердцу, что как-то уж слишком вяло трепыхнулось в груди вместо того, чтобы болезненно сжаться. Победа? Ещё нет, но уже совсем близко. - Разве в мире, где все лгут друг другу, может выжить любовь? Только полезность… и, пожалуй, желание. – Последнее слово Гай произнёс уже шёпотом, неспешно склонившись к уху Её Величества и будто бы невзначай коснувшись щекой её щеки. - Ты не согласна? Ну а что до волшебства, – отстранившись, Гисборн провёл большим пальцем по руке Реджины, которую так и не выпустил. Словно бы стирая предыдущие поцелуи, но исключительно для того, чтобы запечатлеть на их месте новый – куда более долгий, чем прежде. И всё это – не отводя взгляда от её глаз. Во что бы там не играла с ним Её Величество, она прежде всего женщина, а он – мужчина, и значит может попробовать разглядеть в глазах Реджины то, что она надеется скрыть даже от себя самой. К сожалению, или к счастью, но «дар» этот действует и в обратную сторону. Что ж, за всё в жизни приходится платить: и за удовольствие, и за всполохи правды, - я быстро учусь. Иначе не выжить.
[indent]Не выжить? Некоторые полагают, что страх способен здорово помочь в этом мероприятии, однако же Гисборн к числу этих «некоторых» никогда не принадлежал. Стоит только начать бояться, и это слишком быстро войдёт в привычку, а что хорошего в жизни под гнётом страха? Любопытно, почему Гай и Реджина всё никак не оставят эту тему?
[indent]«Пожелай я – и ты будешь молить оказать тебе милость, взяв на службу. Будешь рад исполнять мои просьбы... приказы... Подчинение станет смыслом твоей жизни».
[indent]- Нет, – невзирая на то, что тёмный рыцарь и понятия не имел, насколько сильны слова королевы и сколько в них правды, а сколько – блефа, голос его не потерял прежней твёрдости и даже, пожалуй, обзавёлся дополнительной, - я не знаю, на что способна ты и твоя магия, но так же и ты не знаешь, на что способен я. – И вот он – тот шаг, которого ожидал тёмный рыцарь, увлекая Реджину за собой!.. Неужто игра завладела Её Величеством настолько, что вскружив голову Гаю, она лишилась её сама? Заманчиво так думать, однако, как правило, если играешь ты, то играют и тобой. И, невзирая на пламя желания, разгорающееся внутри из нескольких обжигающе ярких искр – страсть, интерес и опасность – Гисборн старался об этом помнить. Во всяком случае, пока у него получалось. - Всем нам… ну, почти всем, приходится кому-то подчиняться, с этим ничего не поделаешь. Но. Я сам предпочитаю выбирать, перед кем преклонить колено. – Он остановился почти сразу, вынуждая Реджину приблизиться вплотную, как прежде. Отличным было лишь касание губ в лёгком, почти не случившемся поцелуе. Проклятие, до чего же она хороша… - Хочешь, чтобы я поклялся в верности тебе, Ваше Величество? – Свободная рука мужчины уверенно обвила Реджину за талию, оставляя в прошлом те жалкие дюймы, что ещё разделяли их. Другая же – выпустила пальцы королевы и в точности повторила её недавнее движение, коснувшись подбородка женщины и чуть приподнимая его вверх. Глаза в глаза – порой это еще интимнее, нежели близость. - Для чего? Что такого ты видишь во мне и почему считаешь, что не ошиблась?
[indent]Строго говоря, задавая этот вопрос, Гисборн и впрямь рассчитывал получить ответ… но позже. А пока губы вновь коснулись губ в долгом поцелуе, страсть в котором безусловно брала верх над нежностью. В конце концов, о первом сэр Гай знал куда больше, нежели о втором. И что-то подсказывало, что женщина в его руках – тоже.

+1

25

Реджину редко соблазняли столь откровенно, не понимая, что любая сильная женщина мечтает растаять в руках мужчины более сильного и волевого, не важно, королева она по рождению или распоследняя простолюдинка. А если к твердому характеру примешивается опыт - шансы устоять практически равны нулю. Ее Величество не строила иллюзий насчет мимолетной, пусть и яркой, страсти, но увлечься рыцарем, подпустив его ближе, чем следовало, вполне могла. Одинокое сердце чересчур восприимчиво к нежности, а вожделение без нее немыслимо, даже если оба терзают друг друга до изнеможения с намерением упрочить собственную власть. Упавший на лицо во время сна локон, случайная улыбка, мечтательный взгляд, устремленный вдаль, - все это заставляло сердце пропускать удары, заменяя паузы чувством. Презирая любовь, как явление (для публики), Реджина втайне боялась ее, не понаслышке зная, что раны от нее, вопреки сказанному, магией не лечатся. И ни чем другим тоже. Только время стачивает края осколков, позволяя собрать их в более-менее целое панно и поместить на место пробоины: от непогоды спасает - уже хорошо. А то что в щели залетает ветер, пробирая до дрожи, так это мелочи, не стоящие внимания...
К слову о дрожи. И мелочах. Такая малость, казалось бы, как прикосновение, здорово путала мысли. Корсаж внезапно стал слишком тугим и сосредоточиться на ответах мешал. А когда Гай "случайно" задел щеку, приятно уколов ее щетиной, мурашки трансформировались в ту самую дрожь, что выдает желание и предшествует капитуляции. Но так быстро сдаваться Королева не собиралась.
- Ты не веришь в любовь, но ценишь желание, интересно, - протянула она. Дыхание участилось, и голос едва заметно охрип. - Не так у нас и мало общего, рыцарь. Видишь ли, я тоже предпочитаю его болезненным привязанностям, которые поэты возносят в ранг единственного наслаждения. В реальности же их как минимум больше одного, - свободно говорить с мужчиной о желаниях могла не каждая, но Реджина ею и не являлась.   
- Я не знаю, на что способна ты и твоя магия, но так же и ты не знаешь, на что способен я.
- И на что же? Просвети меня, - Ее Величество ухмыльнулась: учиться она любила не меньше Гисборна.
- Я сам предпочитаю выбирать, перед кем преклонить колено, - помощник шерифа остановился, вынуждая женщину приблизиться и почти воплощая в жизнь ее надежду на поцелуй. Вот только короткого мгновения той, что привыкла взывать к Вечности, было недостаточно. На счастье, Гисборн не ограничился полумерами: притянув к себе Королеву за талию, он, наконец, склонился к ее губам. Обхватив его за шею, Реджина с удовольствием ответила на поцелуй, целуя Гая, как ни одна женщина прежде и вряд ли какая-нибудь позже. Неторопливо, чувственно, сладко. Ей было наплевать на то, что гостеприимный хозяин замка мог подсматривать за пленниками, пытаясь извлечь выгоду из их взаимного интереса, - полностью отдавшись ощущениям, колдунья не думала о будущем. Да и вообще ни о чем, кроме Гисборна. В том, как он смотрел, как прикасался, произносил ее имя, было что-то особенное, напоминавшее о важном, давным-давно принесенном в жертву магии. Ну и помимо этого рыцарь был чертовски хорош, и невесомый полустон, сорвавшийся с губ Реджины, стал тому подтверждением.   
- То есть ты готов лгать мне, чтобы я тебя не убивала? - мягко разорвав поцелуй, сделала она вывод из возвращенной шпильки. Карие глаза смотрели с насмешкой, но за ней читалось предостережение. - И как я могу быть уверенной в твоей верности, если ты заранее готов предать? - погладив Гая по щеке, она медленно увела руку вниз, сжимая куртку на груди. Высвобождаться из объятий Реджина не торопилась.

Отредактировано Regina Mills (Сб, 16 Июн 2018 17:58:18)

+1

26

[indent]Судя по тому, как участилось дыхание Реджины, Гисборн не прогадал: тема желания занимала и её мысли. Довольно-таки путанные, надо сказать, о чём тёмный рыцарь судил по себе. Нить разговора то и дело ускользала из-под пальцев, а может, просто таяла, не сумев выдержать конкуренции ни с восхитительно гладкой кожей, ни с обманчиво плотной тканью смелого наряда Её Величества. Синие глаза мужчины – к слову, сейчас приобретшие самые глубокий из возможных оттенков – вспыхнули хищным огнём при мысли о том, как шнуровка поддаётся под пальцами, дюйм за дюймом обнажая… Нет. Не время ещё. Чем дольше удастся оттянуть наслаждение, тем ярче на вкус оно окажется, вознаградив за терпение обоих любовников, а в жизни Гая Гисборна за последнее время красок было до обидного мало. Уж этим огнём, этой страстью и этой женщиной он намеревался насладиться сполна, не позволив ни единой капле наслаждения пропасть почём зря… разве что прочертив дорожку на коже, дабы указать направление как поцелуям, так и прикосновениям.
[indent]Усмехнувшись (дыхание тёмного рыцаря сбилось, хоть он и старался держать себя в руках настолько, насколько это вообще возможно в столь безнадёжной для выдержки ситуации), Реджина задала вопрос о его талантах, вызвав тем самым ответную улыбку на губах Гисборна. Столь мимолётную, что даже тот – первый – поцелуй мог показаться вечностью в сравнении с нею. А после вечность эта и вовсе разлетелась на тысячи осколков, равно как и правда, что на долю мгновения отразилась в глазах. На что он способен? О, на многое. На верность и на предательство, на жестокость и милосердие, на одиночество и на то, чтобы заслонить кого-то собою от стрелы или мечал… не по указке дурацких поэтов, а исключительно ради себя самого. Кто-то сказал, что жизнь – главная ценность. Что ж, этот кто-то был чертовски прав, когда не стал уточнять, чья именно.
[indent]- Я не слишком доверяю людям, что набивают себе цену, а посему, ты узнаешь о моих талантах сама. В своё время.
[indent]Ну а время нынешнее целиком и полностью принадлежало желаниям. Или вернее будет сказать желанию, раз уж оно оказалось одним на двоих? А оно оказалось… Отдавшись поцелую, Гай чувствовал дрожь, охватившую Реджину в его руках, и сильнее сжал её в объятиях. Где проходит граница, за которой наслаждение сменяется болью? Уж точно не здесь. Ни боли, ни пустоты, ни разочарования, ни одиночества – пожалуй, не только Гисборну хватило этого сполна.
[indent]«То есть, ты готов лгать мне, чтобы я тебя не убивала?»
[indent]Поцелуй прервался как раз вовремя, чтобы перевести дух, но к вопросу королевы тёмный рыцарь оказался категорически не готов. Равно как и к её логике, разбившей его слова на осколки и сложившей из них совершенно новые предложения… А после, критически оглядев результат, повторившей эту процедуру ещё два или три раза.
[indent]- Что?.. – Несмотря на замешательство и вкус поцелуя, призывно горящий на губах, рука сэра Гая, доселе относительно мирно покоящаяся на спине королевы, спустилась чуть ниже – аккурат туда, где начиналась (или заканчивалась?) шнуровка корсета. И почему женщины любят всё усложнять? Быть может потому, что порой мужчинам это нравится? - Ложь – это крайняя мера, Реджина. Кто сказал, что до неё обязательно должно дойти? – Во всяком случае, здесь и сейчас. Страсть тем и отличается от любви, что лгать не умеет. - И с чего ты взяла, будто я опасаюсь за свою жизнь? – Прикосновение королевы к его лицу всё ещё согревало кожу, распаляя огонь внутри, когда тёмный рыцарь нарочито медленно потянул за тесёмки корсета, что с готовностью поддались его пальцам. Тем самым пальцам, что почти сразу «утратили интерес» к столь неблагопристойному занятию, после чего рука тёмного рыцаря заняла прежнее место. - Если ты хотела меня убить, – Гай вновь склонился к уху Реджины, но не сей раз не спешил отстраняться, перемежая слова с поцелуями, - надо было делать это раньше. Ну, или позже, – голос Гисборна звучал приглушённо, но даже это не мешало различать в нём колючие хриплые нотки, касающиеся шеи женщины наравне с его губами. В самом деле, ну разве не кощунственно прерываться на убийство в такой момент? - А что до готовности предать… – оторвавшись от своего занятия, тёмный рыцарь вновь заглянул в глаза королевы. В который уже раз? И как быть, если за поволокой желания он и впрямь различит в них что-то, не предназначенное ни для кого, кроме отражения в зеркале? Впрочем, об этом можно будет подумать как-нибудь после, - …каждый, кто хоть раз предавал, готов повторить это, если придётся. – Увлекая женщину за собой, Гисборн шагнул к кровати, но почти сразу же и остановился, вновь приникая к её губам. Или, вернее будет сказать, замирая в десятой дюйма? Да, пожалуй, что так. Реджина манила, сводила с ума, заставляла желать себя так, как ни одну женщину прежде, но пока тёмный рыцарь ещё мог держать себя в руках, находя в этом что-то и от удовольствия, и от боли. Для чего второе, когда есть первое? Ну, хотя бы для того, чтобы никто не сумел опередить его, пожелав эту боль причинить. Так уж устроены люди: ранят и предают даже тех, чей поцелуй огнём горит на губах.
[indent]Главное, не забыться и не переступить ту грань, где предательство станет невозможным, а приязнь свяжет крепче любых клятв. Потому как это уже похоже на любовь – ту самую, которой не существует. А значит, и из ловушки её не выбраться.

+1

27

- Ты узнаешь о моих талантах сама. В своё время, - ничто так не заводит охотника, как непокорная добыча. Ломать сопротивление любой степени - пожалуй, с этим удовольствием может сравниться лишь то, что дарил Реджине Гай, сжимая в объятьях и целуя до головокружения. Сколько Королева себя помнила, страсть такой силы охватывала ее впервые - впору задуматься: уж не демон ли ее новый знакомый, крадущий сердца и жизни заодно. Но даже если правда - погибнуть в его руках не страшно. Не в тот момент, когда желание закручивается в тугой узел, только и ждущий, пока чуткие пальцы развяжут его вместе с досадной шнуровкой, одинаково мешающей дышать и мыслить. Иные женщины стеснялись своей чувственности, пряча ее под длинные юбки, строгие воротники и для верности укутывая поверх платком, - Реджину же подобного рода предрассудки не обременяли от слова "совсем". Но несмотря на любовь к разного вида удовольствиям, она не шла на поводу у капризов - здравый смысл четко отделял ум от страсти, не давая забыть о выгоде и целях, - а вот с Гаем сохранять отстраненность не получалось. Его пронзительный взгляд, усмешка в уголке губ, бархатный тембр голоса - все сводило с ума, подогревая кровь и сбивая сердечный ритм. Два часа назад они даже не были знакомы, а теперь едва могут оторваться друг от друга. Вот и не верь после этого в магию... Хотя нет, в такую верили оба - даром, что за свидетельством далеко ходить не надо.
- А за чью опасаешься? - звук собственного имени с протяжной гласной в середине еще висел в воздухе, когда рыцарь переместил поцелуи на шею. Реджина закрыла глаза, наклоняя голову для удобства, податливая, будто глина в руках мастера. - Не обольщайся, я всегда успею тебя убить, - ладони ее лежали на плечах рыцаря, даже сквозь одежду ощущая жар его тела. "Не отпускай", - подумала она в паузе между прикосновениями горячих губ к коже, потому что если Гай разожмет объятья - упадет, не удержится на ногах. Неподобающие мысли для коронованной владычицы сказочного королевства, но, соскучившись по мужским ласкам, Ее Величество балансировала на грани, которую одновременно хочется смять вслед за платьем и сделать толще, чтобы задержаться на ней так долго, как это возможно. К слову о платье: до чего ж неудобное, еще ткань эта многослойная! Достаточно представить, как тонкие пальцы проберутся за вырез корсажа (развязанного стараниями Гисборна), отодвигая с дороги шитье и каменья, а после погладят обнаженную спину, вырисовывая на ней узоры...
Стоп. Черта еще существовала - может, не такая явная, как поначалу, но считаться с ней приходилось. Пока длился поцелуй, Реджина осознала: влечение к синеглазому ноттингемцу не пройдет после первого утоленного голода. Он нужен ей многократно, ночь за ночью. А значит - удержать его подле себя, заставить желать ее так, чтобы все его помыслы сходились на ней, не допуская и тени погибших, сбежавших или вышедших замуж за других подруг. Королева не могла быть второй, пятой или семнадцатой по счету - только первой. И единственной.
- Твоя возлюбленная - просто глупая девчонка, не имеющая понятия, что требуется женщине, - выдохнула она в губы Гая, поднимая на него затуманенный желанием взгляд - говорят, в такие моменты темные глаза становятся еще темнее. - Ты спрашивал, что я нашла в тебе, - Реджина вернула рыцарю отголосок первого поцелуя, тут же отстранившись, едва губы коснулись губ. - Тьму, потенциал, огонь. Тебя почти потушили, но ты будешь гореть. Для меня и ради меня, потому что однажды ты поклянешься мне в верности, Гай Гисборн, - шепнула, уводя цепочку поцелуев к подбородку. - Тогда же и получишь награду за преданность. Или раньше... - Реджина слегка прикусила мочку его уха, опаляя кожу дыханием столь жарким, что впору зажигать от него свечу. - Видишь ли, ночь с королевой нужно заслужить, - это уже было произнесено в полный голос. Выскользнув из рук мужчины, Ее Величество сделала шаг назад. - Иначе это была бы портовая девка, которую может взять любой, в чьем кармане завалялась пара монет.
Не передать словами спектр эмоций, отразившийся на лице Гисборна (а ведь совсем недавно его бесстрастности могла позавидовать статуя!). Растерянность, удивление, недовольство, откровенная ярость, для которой неудовлетворенное желание служит прекрасным топливом. Судя по нехорошему блеску в синих глазах и сжавшимся кулакам, Гай был решительно против такого поворота и собирался доказать своей очаровательной собеседнице, что он думает в отношении ее слов. Поманить, завлечь обещанием и оставить ни с чем - какой мужчина это стерпит?
Завязывающая корсаж Реджина стояла совсем близко и, в общем-то, готова была поддаться, вознамерься помощник шерифа довести задуманное до конца. Но Его Величество Случай распорядился иначе...

Четвертью часа ранее.
- Поворачивай! - оглушительный крик разнесся по кабине, и двое вцепились в рычаг с противоположных концов. Один, мужчина средних лет, тянул его на себя, другой, похожий на первого, но помладше, упирался в крепление, пытаясь хоть как-то подтолкнуть заевший механизм. Замок опасно кренился: налетевшие откуда ни возьмись птицы (каждая - размером с хорошего медведя) цеплялись когтями за высокие опоры, выдирая гайки и болты, отрывая клювом пласты железа, не предназначенные для такого обращения. Благодаря опорам конструкция передвигалась по земле, перешагивала преграды и развивала довольно-таки неплохую скорость. Светловолосый чародей действительно был гением, создав ее. Вот только сейчас труд всей его жизни находился под угрозой.
- Хаул! - отец со всей силы дунул в трубу, проходящую под всеми комнатами и заканчивающуюся в покоях изобретателя. Резкий звук, многократно усилившись, прокатился по замку, и блондин, вздрогнув, оторвался от занимательного зрелища, созерцанию которого предавался с того момента, как Гай с Реджиной остались наедине.
- Что такое? - он материализовался в кабине и подбежал к окну, высунувшись из него едва ли не наполовину. - Черт, снова они! Как мы вообще оказались в этом мире? Я же просил не открывать в него дверь!
- Попали в портал, - ответил сын, утирая пот со лба: рычаг, наконец, уступил, и замок развернулся. - Если не уберемся в ближайшее время, ты знаешь, что будет.
Заскрежетав зубами, чародей метнулся обратно. Пробежав два коридора и три лестницы, он ворвался в отведенные пленникам покои.
- За мной! - схватив Реджину за руку, опешившую от возмущения, и украдкой подмигнув Гисборну в знак солидарности, блондин потащил женщину за собой (видимо решив, что проще поступить так, нежели тратить сутки на уговоры). С трудом поспевая за широкими шагами Хаула, Королева старалась не наступить на подол - дернул же ее лукавый выбрать именно это платье! Миновав очередной коридор, троица подбежала к двери, над которой висел разделенный на сектора круг с тумблером посередине.
- Рад, что вы приняли мое предложение, потому что сейчас я вынужден перейти в мир, куда не беру попутчиков. На замок напали, и птицы, - их можно было увидеть сквозь высокие окна, - лишь увертюра к тому спектаклю, что здесь вскоре разыграется. Я высажу вас там, где Румпельштильцхен спрятал кинжал. Найдите его и позовите меня, - светловолосый вложил в руку Реджины медальон. - Думаю, разберешься, как работает.
- Мы не договаривались о сделке, - прошипела Реджина, ожидавшая чего угодно, только не вмешательства чародея в их с Гаем диалог.
- Считай, что договорились, - вложив руку Ее Величества в руку Гисборна, Хаул поставил стрелку на желтый сектор, и, рывком открыв дверь, вытолкнул гостей наружу.

+

Предоставляю тебе право самому выбрать мир, в который мы попали.

Отредактировано Regina Mills (Пн, 16 Июл 2018 19:49:06)

+1

28

[indent]Говорят: хочешь рассмешить небеса – расскажи им о своих планах. Гай Гисборн не слишком старательно вникал в смысл этих слов, однако сути придерживался: небеса небесами, но уши есть не только у стен. Любой план следует держать при себе, выдавая сообщникам лишь необходимые для их роли детали, и тогда… не факт, что всё получится, как задумано, однако шансы на успех окажутся на порядок выше, чем если делиться этим самым задуманным со всеми и каждым.
[indent]Но то план – холодный и расчётливый, словно поединок с достойным противником. А когда в дело вмешиваются эмоции, молчишь ты или болтаешь без умолку, небеса всё равно содрогаются от хохота. Столь ехидного и издевательского, что человеку такого уж точно не простил бы, отплатив кривой усмешкой и кинжалом меж рёбер. К счастью для мироздания, с ним самим такие фокусы не проходят, иначе все прежние проступки тёмного рыцаря показались бы им невинными шалостями в сравнении с тем, что ему хотелось сделать прямо сейчас.   
[indent]С небесами или с Реджиной? Отличный вопрос, даром, что без ответа. Наверное, всё же с обоими.
[indent]Нет, сперва всё шло даже лучше, чем можно было вообразить. Женщина таяла в руках Гая, отдаваясь поцелуям и ласкам со страстью, ещё сильнее распаляющей в нём желание. Совершенное тело, единственным недостатком которого было платье с тугим корсетом, чутко реагировало не только на прикосновения, но и, казалось, на мысли тёмного рыцаря, а в глазах королевы – янтарно-карих, тёплых, словно в разгар лета – без труда читалась решимость дойти до конца. И к чёрту прошлое, к чёрту сделки, к чёрту все эти миры… не насовсем, конечно, но хотя бы на пару часов – столь близких к истинному счастью, что и не верилось.
[indent]Правильно, что не верилось. В какое мгновение страсть, перемежаемая откровенно безумным (ну или, по меньшей мере, абсолютно бессмысленным) диалогом, обратилась пеплом, превращая сладостную пытку в пытку простую – разочарованием и пустотой, что накинулись на Гая, словно свора псов, где каждый норовит вцепиться в самое горло?.. Только что Реджина была в его руках, податливо изгибаясь навстречу поцелуям и сводя с ума ароматом, исходящим от её волос и кожи… и вот она уже сама по себе: неспешно шнурует корсет и старательно глядит мимо.
[indent]Заслу… заслужить?! В каком, мать его, смысле?!! Он что – мальчишка, которого поманили выглянувшей из-под платья щиколоткой, а после строго погрозили пальцем, напоминая о благопристойности и терпении, как о главных добродетелях? В синих глазах отразилась ярость, что вкупе с желанием, которому некуда было деться, должно быть, производила жутковатое впечатление, равно как и побелевшие костяшки пальцев, с такой силой сжатых в кулаки, что ещё чуть-чуть и ногти вспорют кожу, отворяя кровь.
[indent]Девки – портовые или трактирные – отличались от своих благопристойных товарок не ценой, а стремлением угодить. В конце концов, платы рано или поздно требует любая женщина, и те, что делают это заранее, пожалуй, даже честнее уверяющих всех (а в первую очередь себя самих) в бескорыстности и, не к ночи будет упомянута, любви. Но, получив свои пару монет («А Ваше Величество разбирается в расценках. Откуда такая осведомлённость?» – Мысль прямо таки обжигала злостью, но хотя бы на долю секунды примиряла Гисборна с реальностью, а значит, имела полное право на существование.), они стремились их отработать, ошибочно полагая, будто всем мужчинам без исключения нужна от них покорность. Не всем. Ну, или же не всегда. Когда тёмному рыцарю нужна была та самая готовность угождать, он выбирал женщин попроще – из тех, что вместе с нею дарили ему кое-какое подобие завоевания. Жаль, зажатые и доверчивые простушки, вообразившие себя невесть кем в его глазах, а на деле нужные лишь для того, чтобы согреть постель, становились скучны ещё скорее, чем шлюхи, но Реджина… Когда королева ответила на его поцелуй, Гисборн едва не поверил, будто она – не такая, как все. К чёрту титул! В его руках оказалась женщина, без страха принимающая свою чувственность, и если торгующая чем-то, то страстью, рассчитывая её же взамен и получить. Непокорная, необузданная, властная, и вместе с тем готовая уступить, дабы взаимное наслаждение приобрело совершенно особый вкус… Во всяком случае, так ему показалось.
[indent]Наваждение схлынуло, стоило Реджине вспомнить о Мэриан. Но прежде чем Гисборн потребовал не произносить её имени (не во имя выдуманной любви и недостижимой святости бывшей невесты, а потому, что она определённо была тут лишней), Её Величество успела дать леди Мэриан сто очков вперёд, и вовсе не в лучшем смысле. Оттолкнула, выскользнула прочь. И аккурат тогда, когда до желаемого оставались даже не минуты – мгновения. Выходит, все, что кажутся ему особенными, отличаются от трактирных девок и доверчивых простушек лишь тем, что способны причинить боль? Кто-то у алтаря, а кто-то – за миг до наслаждения.
[indent]- Заслужить? – Гисборну всё же удалось совладать с обуревающей его гаммой чувств, одно другого разрушительней, пусть в голосе по-прежнему звенела сталь, а в глазах полыхал неразбавленный гнев. Один плавный, кошачий шаг, и вот он уже вновь рядом с Реджиной. И хоть желание схватить её за руку, рывком разворачивая к себе, было почти непреодолимо – удержался, не задев даже вскользь. - Кажется, ты меня с кем-то…
[indent]Окончание фразы потерялось в грохоте распахнутой двери. Повинуясь инстинктам, не разуму, тёмный рыцарь метнулся к оружию, безошибочно метя остриём в грудь пришельца. Им оказался (вот неожиданность!) светловолосый. Отлично! Теперь никто не посмеет сказать, будто у Гая не было повода его убить…
[indent]Однако, нанести удар Гисборн не успел. Но не из-за внезапно проснувшегося в нём человеколюбия (здесь и сейчас тёмный рыцарь, пожалуй, ненавидел человечество куда сильнее, чем прежде), а потому, что маг попросту не заметил хищного всполоха света, скользнувшего по стальной кромке. Выходит, его проблемы куда значительнее, нежели сэр Гай? Проклятие, а ведь это даже обидно! Было бы, успей Гисборн хоть что-нибудь понять, прежде чем светловолосый ухватил Реджину за руку и поволок за собой. Неужели просто подсматривать ему надоело? Что ж, тогда их «доброго хозяина» ожидает сюрприз!..
[indent]Но сюрприз ожидал скорее гостей (разумеется, Гисборн бросился следом – спасибо всё тем же инстинктам, недвусмысленно возопивших об опасности), и роль эту играла дверь с весьма и весьма причудливым механизмом, который, впрочем, тёмный рыцарь толком не рассмотрел. Потому как, во-первых, они приняли предложение («Серьёзно? – Глаза мужчины опасно сузились. - И когда это мы всё успеваем?!»), во-вторых, в руке Гисборна вдруг оказалась рука королевы, а в-третьих, дверь распахнулась, и недавние пленники… вывалились прочь, словно куклы, наскучившие капризной хозяйке. Или хозяину, чей замок только что ощущался за спиной, и вдруг исчез, словно его и не было. Осталась лишь звенящая тишина и тонкая ладонь в его руке. Не взглянув на Реджину, тёмный рыцарь разжал пальцы. Прощать обиды, безропотно подставляя вторую щёку, Гай Гисборн разучился где-то в возрасте лет семи или восьми. Неужто Её Величество и впрямь решила, что заставит его плясать под свою дудку, выпрашивая благосклонность? Что ж, поглядим, кто сильнее – магия или тёмный рыцарь.
[indent]К немалой досаде сэра Гая, магия покамест лидировала. И оттого, что не Реджина была её источником, легче не становилось. Взять вот, хотя бы место, куда их вышвырнули, словно нашкодивших котят. Глаза совсем скоро привыкли к сумраку, разгоняемому светом молодой луны, что робко пробирался сквозь тесно переплетённые ветви вековых деревьев, окружающих их стеной, куда ни погляди. Собственно, кроме деревьев глядеть в этом мире было пока не на что (ну, разве что на Её Величество, которую Гисборн сейчас хотел видеть немногим больше Мэриан, Локсли и короля Ричарда, вместе взятых). Проклятие! Чёртов маг мог бы хоть факел им оставить, потому как иначе о том, чтобы разглядеть хоть сколько-нибудь сносную тропу, не стоило и…
[indent]…мысль, которую сэр Гай так и не успел закончить, растворилась в воздухе, словно клочок тьмы, что с бесцеремонным любопытством ребёнка вытеснил сгусток света, неспешно слетевший к Гисборну с ближайшей ветки. Зависнув напротив лица тёмного рыцаря (почудилось, или на долю мгновения Гая обожгло чем-то пристальным взглядом?), пришелец «обернулся» к Её Величеству, сделав круг вокруг её головы, после чего качнулся из стороны в сторону, словно бы приглашая недавних пленников (а теперь вот деловых, чтоб его!, партнёров) светловолосого мага следовать за ним.
[indent]- Ну, всё лучше, чем бестолково топтаться на месте, – неопределённо повёл плечами сэр Гай, поудобнее перехватывая оружие. - Ты идёшь? – Вопрос, адресованный женщине, что совсем недавно сводила его с ума, прозвучал на удивление бесцветно. Будто бы и не было вспышки страсти между ними, а на губах до сих пор не ощущался вкус поцелуя… Пожалуй, за возвращённое самообладание стоило только порадоваться, да только вот пустота вместо сердца, что отступила под натиском обоюдоострого, словно добрый клинок, желания, вновь обосновалась в груди, с наслаждением поглощая скупо накопленные эмоции. И радость в её меню занимала верхнюю строчку.
[indent]Между тем сотканное из света нечто вывело путников на тропу, что, попетляв около четверти часа, раздалась дорогой, на которой без труда разминулись бы две встречных повозки. Но ни повозок, ни даже людей в такое время на дороге, ясное дело, не было, поэтому даже настороженный Гисборн получил передышку, воспользовавшись ею, дабы проветрить голову и привести мысли в порядок. Не формально, как прежде, а всерьёз. И хоть мысли эти были сплошь невесёлыми, ему слегка полегчало. Ну а что до пульсирующего под кожей гнева, так то даже к лучшему. Злость такого рода – холодная, словно снег, и колючая, будто осколки разбитого зеркала – очень кстати подходила для битвы. Жаль будет, если пропадёт почём зря.
[indent]Однако, битвой в воздухе пока и не пахло. Зато со свежим лесным ароматом (вопреки опасениям, ничуть не напоминавшим о Локсли и его оборванной шайке) постепенно смешался запах жилья, который и подсказал тёмному рыцарю конечную (или, вернее будет сказать, промежуточную?..) точку их путешествия задолго до того, как, круто забрав влево, дорога вывела их к долине, раскинувшейся внизу. А посреди этой долины сжался в комок небольшой городок, навскидку раза в четыре меньше Ноттингема.
[indent]Сжался в комок… да, именно это впечатление поселение и произвело на Гая Гисборна. Тесно поставленные дома льнули друг к другу, словно напуганные бедняки, узкие улочки, освещённые тусклыми фонарями, петляли, будто нити, запутанные расшалившейся кошкой, а крепостная стена едва превышала высоту первого этажа, даром, что опоясывала город дважды. Брови тёмного рыцаря удивлённо поползли вверх: что за ерунда, на кой им две стены? Уж лучше одна, но посерьёзнее… Впрочем, расположение города прямо-таки просилось иллюстрацией на страницу учебника по анти-стратегии, так что проблема со стенами и их количеством определённо была не первой в списке у горожан.
[indent]Но светлячка, который привёл сюда королеву и рыцаря, похоже, всё устраивало. Иначе, почему он растаял в воздухе, напоследок пристально «взглянув» на Гисборна?
[indent]Оставаться в лесу не имело смысла, идти в город, пожалуй, тоже: даже полные идиоты озаботились бы запереть на ночь свои ворота, двое их там или больше… Но так уж устроены люди, что из двух зол всегда выбирают то, которое раньше не пробовали, а посему, искоса взглянув на Её Величество, сэр Гай первым зашагал по дороге, ведущей к городу. Чем раньше они покончат с этой сделкой, тем скорее он вернётся домой, а там… да чёрт его знает, вообще-то. Нет, кто-то определённо умрёт, но вот Гисборн это будет или его враги, покажет время.
[indent]К слову, о времени. Вернее, об идиотах, которые всё же не заперли на ночь свой город!.. Но не успел тёмный рыцарь разразиться проникновенной тирадой на соответствующую тему, как озадаченно уставился на проём ворот. По логике, которую всё ещё пытался отыскать Гисборн, подсознательно отказываясь подчиняться законам магии, за первой аркой должна была следовать вторая, однако вместо этого сэр Гай смотрел на цельную каменную кладку, издевательски подсвеченную двумя факелами по обе стороны несуществующего проёма. Ну, и как это понимать?
[indent]- Если это ловушка, то какая-то она… – тёмный рыцарь недоумённо пожал плечами, так и не сумев подобрать подходящего определения. - Эй, есть там кто-нибудь? – Ответом на его окрик стало разве что приглушённое собачье тявканье по ту сторону стены (оказавшей, к слову, раза в полтора, а то и в два выше, чем казалось с опушки). - Похоже, нет, – глубокомысленно заключил Гисборн, повнимательнее приглядываясь к кладке. Жаль, воспользоваться зазорами между идеально подогнанными камнями в качестве лестницы не выйдет даже у кошки, а прыгать выше головы он пока ещё не научился. Причём, в прямом, а не в переносном смысле. Лестница… Обернувшись к своей спутнице и смерив Реджину оценивающим взглядом, сэр Гай наконец и впрямь заговорил с нею. - Мы уже обсуждали, чего не может магия, но сейчас мне куда интереснее, что ей подвластно. К примеру, верёвка с крюком сейчас бы здорово пригодилась.

Отредактировано Guy Gisborn (Пн, 18 Июн 2018 15:59:11)

+1

29

Реджине было свойственно делать ошибки, как и всем остальным людям. Да что там - даже бессмертные маги от них не застрахованы! Правда, в отличие от ближних своих признавать их Королева не любила. Настолько, что изобретала самые невероятные логические цепочки и причинно-следственные связи, лишь бы выставить виноватыми всех, кроме себя самой. Постепенно это вошло в привычку, под которую подстроился образ мыслей, - именно поэтому женщина ощутила легкий укол совести, не более, остановив Гисборна в шаге от желаемого. "За кого ты меня принимаешь?" - не успел спросить рыцарь (и к счастью - неизвестно, что последовало бы за вопросом!), и впору задуматься: а за кого? За безусого юнца, час назад покинувшего отчий дом, или за безмолвного раба, целующего ударившую его руку? Гай не был ни тем, ни другим - Реджина поздно поняла, что ее несостоявшийся любовник слишком горд, чтобы унижаться, и чересчур вспыльчив, чтобы поблагодарить за предусмотрительность (вот было бы весело, обнаружь их чародей на кровати!). Как любая женщина, Королева доверяла интуиции, а та остановила на полпути, оформившись в язвительную манеру речи за неимением иного способа донести информацию до увлекшихся пленников. Но если Гай был взбешен, то и Реджине это хорошего настроения не добавило: на губах еще горели поцелуи, а на теле не остыла ласка, будоражащая инстинкты.
На сожаление времени им не дали: упав на траву и ободрав ладонь о затерявшуюся в ней ветку, Королева в ярости вскочила на ноги, собираясь распылить и замок, и его светловолосого хозяина, но тех и след простыл. Посозерцав растущий месяц (кроме него, деревьев и Гая Гисборна выплеснуть эмоции было не на кого), она перебрала в уме несколько изощренных пыток, которым непременно подвергнет Хаула при следующей встрече. Полегчало.
Темнело, но блуждать в темноте не пришлось: с ближайшего дерева слетел светящийся шар, покружился перед путниками и уверенно повел их в чащу. Шли молча, каждый занятый своими мыслями, пока тропинка не стала шире и не потянуло дымом, верным признаком цивилизации. Вскоре обнаружилось и само селение: крохотное, утопленное в низине и окруженное двойной стеной (защищать от вторжения извне или не выпускать прочь из города?..). Стоять на просматриваемой местности вряд ли стоило, вламываться в ворота Божьей карой тоже. А вот обойти преграду по периметру и поискать лазейку - вполне подходящее решение для тех, кто не желает быть замеченным раньше времени.
Зато услышанным - пожалуйста.
- Не кричи, - одернула Реджина Гисборна. Пока он дожидался ответа от караульных (должны же таковые иметься в наличии, хотя бы в комплекте двух штук?), женщина успела сменить роскошное, но непрактичное платье на кожаные штаны (в старой-доброй Англии ее бы сожгли за одно это), корсет и черную, в тон, накидку. Туфли на высоком каблуке, не предназначенные для прогулок по лесу и еще менее - для карабкания по стенам, превратились в высокие сапоги. Волосы теперь были собраны в длинный хвост - не знатная дама на приеме, но ведьма, опасная и могущественная. Когда помощник Его Милости соизволил повернуться к спутнице с вопросом, она спокойно встретился его взгляд. Гай хмурился, и Реджина шагнула к нему, легким жестом убрав упавшую на лоб рыцаря прядь волос. Оба темноволосые, затянутые в кожу, с горящим взглядом они составляли зловещий дуэт, встретиться с которым ночью лицом к лицу поостерегся бы и отважный воин. Ладонь - та самая, которую расчертила царапина, - задержалась на щеке Гая, и взгляд карих глаз на миг потеплел. Но прежде, чем мужчина успел неподобающим образом отреагировать, Королева обернулась к стене.
- Самой интересно, - обведя пальцами кладку, она поймала опутывающие ее нити заклинания и нахмурилась: - Ожидаемо, - слегка поколебавшись, женщина дотронулась до камня, получив неслабый разряд и с шипением отскочив. - Мне нужно время, чтобы снять защиту. Держи, - по взмаху руки за ее спиной появилась веревка, крюк и запасной кинжал, - он пробивает любые доспехи - на случай, если по ту сторону тебя будут ждать. Встретимся здесь, - чтобы не потерять точку сбора в темноте, Реджина создала крохотный огонек, что, пробежав до конца стены, устроился на ее вершине. - Через полчаса, - этого должно хватить, чтобы ей нейтрализовать чужую магию, а ему - пробраться в город и разведать общую обстановку. Можно, конечно, постучать в заложенный кирпичом проем, но что-то подсказывало: простой путь есть не всегда правильный.

Отредактировано Regina Mills (Вт, 19 Июн 2018 13:09:44)

+1

30

[indent]«Не кричи».
[indent]Огрызнуться в ответ Гисборн не успел лишь по одной причине: очень не вовремя обернулся к Её Величеству. Нет, он, конечно, знал, что его непредсказуемая спутница – ведьма, и смена одеяния, по сути, ерунда в сравнении с тем, что она уже успела продемонстрировать (да вот хотя бы на магическом поприще), но что это был за наряд! Если прежнее платье следовало назвать чересчур смелым (исключительно по меркам Англии, сам Гисборн в подобных вопросах был куда менее консервативен, нежели добрая половина его соотечественников и недобрая – современников), то это… Сравнение тёмный рыцарь так и не успел подобрать – вмешалось воображение, живо дорисовав недополученное в спальне. Безупречная гладкость кожи под пальцами, сводящие с ума изгибы тела Реджины, словно нарочно подчёркнутые новым нарядом, и огненный привкус ничем не разбавленной страсти на губах, оставленный поцелуем… проклятие! С каждым мгновением, проведённым рядом с этой женщиной, желание обладать ею лишь крепло, хотя, казалось, куда уж больше? Прямо какое-то наваждение… опасное – не столько для жизни, сколько для самолюбия (тёмный рыцарь не из тех, кто будет ползать в ногах, выпрашивая благосклонность) – а значит, нужно с этим что-то делать. И для начала убраться, как можно дальше. 
[indent]Усилием воли отогнав наваждение (и заодно постаравшись шугануть неуместные мысли так, чтобы больше не сунулись… увы, ноттингемцы, с которыми Гисборн имел дело прежде, в этом плане были куда как покладистее его собственных эмоций), Гай нахмурился, стараясь глядеть поверх Её Величества, благо, разница в росте это позволяла. Жаль, триумф здравого смысла продлился всего ничего, удрав прочь, едва тонкие пальцы коснулись лица Гая, словно бы невзначай убирая со лба волосы.   
[indent]«Что за игру ты ведёшь? – Взгляд синих глаз вспыхнул яростью, впитывая окружающую тьму и растворяясь в ней без остатка. - Ваше Величество привыкла, чтобы всё и всегда выходило по-твоему?..»
[indent]Судя по всему, предположения сэра Гая были совсем недалеки от истины: рука Реджины не остановилась на достигнутом эффекте, задержавшись на щеке тёмного рыцаря мимолётной лаской, отголоском лета, укрытого под толщей льда. Будь на месте Гисборна кто-то, хоть сколько-нибудь наивный, принял бы это за просьбу о прощении… Да только ведь и дети знают – монаршие особы не просят ни прощения, ни милосердия. А если и приносят извинения, «счастливчику» лучше самому залезть в петлю, не дожидаясь мести за выказанную слабость.
[indent]К слову, о слабости: Её Величество отвернулась к стене прежде, чем тёмный рыцарь успел сделать собственный ход. Что ж, в игре без правил так оно обычно и происходит. Ну, хотя бы верёвку с крюком Реджина ему всё же сотворила. И кинжал – вещь, безусловно, полезную даже при наличии трофейного меча. Правда, затем, чтобы всё это получить, пришлось обойти Её Величество по дуге, хищным взглядом скользнув по… новому наряду (надо сказать, впечатляющему с любого ракурса). Любопытно, она нарочно это сделала? Скорее всего. Восхищение входит в привычку вернее, чем победы… Ну а привычки, в свою очередь, почти идеальная почва для ошибок.
[indent]- Благодарю, Ваше Величество, – склонив голову в безупречно вежливом поклоне, напрочь лишённом какого-либо подобострастия, Гисборн поднял дары женщины. Кинжал отправился за поясной ремень, а крюк, привязанный к верёвке, - в короткий полёт. Парой рывков проверив получившуюся конструкцию на прочность, тёмный рыцарь уже вознамерился перемахнуть через стену, как вдруг, словно бы что-то вспомнив, в один шаг преодолел расстояние, разделяющее его и Реджину, приблизившись к королеве вплотную. Пару мгновений неотрывно глядел ей в глаза, беззастенчиво вспоминая женщину в своих объятиях, жар её тела и сладость её поцелуев, после чего склонился к чародейке… намереваясь поцеловать? Ну, разве что оцарапанную ладонь, которую Гисборн поднёс к губам мгновением позже, и задержал чуть дольше положенного. - Через полчаса, – эхом отозвался тёмный рыцарь. Губы Гая дрогнули в едва заметной усмешке – невозмутимой, словно между ними не произошло ничего, что могло задеть, а то и унизить его. - Пожелаешь мне удачи? – Даже если бы Её Величество и впрямь вознамерилась сделать это, времени у неё просто не осталось. Пальцы разомкнулись, желание во взгляде померкло, неимоверным усилием воли запрятанное так глубоко, что и не заподозрить, а сам Гисборн неопределённо повёл плечами (мол, так я и думал) и взялся за верёвку, в последний раз проверяя её на прочность. - Не лезь на рожон. – Ну а это что? Случайно обронённая забота, на которую женщины – ведьмы они или внешне добропорядочные особы – имеют обыкновение отвечать неблагодарностью, если не сказать хуже, или обеспокоенность тем, чтобы его напарница не сгинула до того, как они отыщут чёртов кинжал чёртового Тёмного? Хотел бы Гай знать ответ на этот вопрос… а, может, напротив? Некоторые знания не несут в себе никакой практической пользы, умудряясь запутать всё вокруг так, что остаётся лишь разрубить узел. Нередко, что по живому.

[indent]Подъём на стену занял всего ничего. Верёвка не подвела, в самый неподходящий момент рассыпавшись прахом (мстительность женщин вошла не в одну легенду, а уж если они ко всему прочему ещё и ведьмы…), и на голову сэру Гаю ничего не свалилось и не пролилось. Удача? Верь тёмный рыцарь подобным побасенкам, не дожил бы до своих лет. Как правило, если всё идёт по плану, нужно лишь удвоить, а то и утроить бдительность против обычного. Да вот хотя бы потому, что из-за поворота ему навстречу может выглянуть план противника.
[indent]Впрочем, ближайший поворот терялся во мгле в десятке ярдов от Гая. Его же услугам оказалась предоставлена чья-то крыша, подпирающая стену аккурат в том самом месте, где помощник Его Милости через неё перелез. Едва не поскользнувшись на вывернувшейся из-под ноги черепице, Гисборн аккуратно подобрался к краю (глупо будет сломать себе шею на столь обманчиво безопасной высоте) и уже более пристально оглядел улицу. Никого. Даже робко облаявшая его псина куда-то запропастилась. Задумчиво почесав переносицу, тёмный рыцарь всё же решил не задерживаться на милостиво приютившей его крыше и, запомнив ориентиры, по которым после можно будет без труда отыскать путь обратно, принялся спускаться вниз, благо, тут уж уступок хватало. Столь простое и бесхитростное занятие даже увлекло его… а посему голос, окликнувший сэра Гая снизу, застигнул его врасплох.
[indent]Впрочем, голос этот принадлежал маленькой миловидной девочке с перевитыми алой лентой иссиня-чёрными локонами (любопытствующая стояла аккурат в круге фонарного света), что, с присущими её возрасту прямотой и бесстрашием, вопрошала у вооружённого незнакомца втрое больше себя, чего он, собственно, делает.
[indent]- Спускаюсь, – на более вычурный ответ фантазии Гисборна, знающего о детях только лишь то, что они много орут и вечно чего-то просят, не хватило. - А ты что делаешь вне дома в столь поздний час? – Когда до земли оставалось что-то около ярда, тёмный рыцарь попросту разжал руки, по-кошачьи бесшумно приземляясь на ноги. Придирчиво отряхнув куртку (чутьё, подсказывающее об грядущих неприятностях, напрочь игнорировало малышку, но в здешнем мире даже себе следовало доверять с оглядкой), сэр Гай внимательнее пригляделся к ребёнку. И хоть опасности от неё по-прежнему не ощущалось, было в этой девочке что-то такое… что-то неправильное, что не позволяло просто оставить её за спиной.
[indent]- Я гуляю, – малышка недоумённо пожала плечами, словно это не она, а Гисборн спросил какую-то глупость. - Мой дом вообще далеко отсюда… как и твой. – Ясные голубые глаза глядели прямо и бесхитростно, но отчего-то мужчина поёжился, будто порыв студёного зимнего ветра забрался под одежду, в миг выстудив меха. - А зачем ты перелез через стену?
[indent]- Потому, что не нашёл другого способа попасть внутрь, – и кто придумал, будто говорить правду легко и приятно? Сэр Гай вроде и не лгал сейчас, но чувствовал себя на редкость глупо. Или то утверждение не касалось правды столь очевидной, как нынешняя? - Ты знаешь, где тут ворота?
[indent]- Знаю. Но зачем тебе? Ты же уже внутри, – удивление в голосе девочки прозвучало столь прямодушно и не наиграно, что Гисборн едва зубами не заскрежетал - уж слишком сильно подобное раздражало.
[indent]- Всё верно. Но я не собираюсь оставаться в городе надолго, а уходить лучше через ворота. – Строго говоря, не так уж и лучше. Но не объяснять же ребёнку основы стратегии!..
[indent]- Не собираешься? Но зачем тогда ты сюда пришёл?
[indent]- Видишь ли, я кое-что ищу…
[indent]- Того, что ты ищешь, здесь нет, – столь решительно перебила девочка, что Гисборн едва не попятился.
[indent]- Откуда ты знаешь, что именно я ищу? – Пальцы сами собой сжались на рукояти клинка. Не то, чтобы он собирался сражаться с ребёнком, просто так спокойнее. - И с чего взяла, что этого тут нет?
[indent]- Ты не первый, кто пытается что-либо отыскать в этом городе. Ни у кого не вышло.
[indent]- Думаешь, не выйдет и у меня?
[indent]- Не думаю – знаю.
[indent]- Вот как… а ты? Тоже что-то ищешь?
[indent]- Ну-у-у… можно сказать и так, – невозмутимость малышки слегка померкла. Да что там «слегка», даже свет фонаря мигнул, намереваясь погрузить площадку перед домом во тьму, но черноволосая укоризненно взглянула вверх и пламя выровнялось. - Но если не найду – не расстроюсь.
[indent]- Как это?
[indent]- Да, в общем-то, просто. Я ищу свою смерть. Вернее, это она ищет меня.
[indent]Молчание густым и прямо-таки ощутимым на коже туманом повисло в воздухе. Один силился поверить в услышанное, другая же – не торопила. Тем более, малышке и без того нашлось, чем себя занять: выудив из складок платья незатейливую деревянную лошадку, девочка принялась вертеть её в руках, что-то нашёптывая игрушке и время от времени поглядывая на ошарашенного её откровенностью тёмного рыцаря.
[indent]- Ты… ты хочешь умереть? – Собственный голос показался Гисборну чужим, почти незнакомым. До сего дня ему казалось, будто он примирился со смертью (леди Мэриан – не в счёт, потому как со своими эмоциями в отношении неё тёмному рыцарю ещё только предстояло разобраться), но слышать о ней из уст ребёнка, да ещё так буднично и обыденно… нет, с этой девчонкой определённо что-то не так. Ну, или с самим Гаем Гисборном.
[indent]- Не хочу, – черноволосая протянула ему игрушку и Гай, не раздумывая, взял её в руки. - Но, наверное, придётся.
[indent]- Кто хочет тебя убить? Почему? Неужели, нет никого, кто бы тебя защитил? Где твои родители?
[indent]- Не здесь, – подойдя ближе, девочка доверчиво протянула тёмному рыцарю руку, приглашая идти за собой.
[indent]- Твоих родителей здесь нет? Или ты не хочешь говорить посреди улицы? – Руку Гисборн принял, хоть и с опаской.
[indent]- И то, и другое. Никто не станет меня защищать, когда она придёт за мной. Даже ты.
[indent]- С чего ты взяла?
[indent]- Ну, мне так кажется, – в молчании они завернули за угол и зашагали по улице. Никто не заступил дорогу и не выглянул на звук шагов, да вот только в сравнении с прочими странностями эта воспринималась уже, как нечто само собой разумеющееся. - А, вообще, наверное, так даже правильно. Зачем защищать того, кого нет?
[indent]- Точно, незачем, – если поначалу разговор лишь отдавал безумием, то теперь им смердело, будто из выгребной ямы. - Так, выходит, тебя нету?
[indent]- Нет. То есть, да. То есть, я не вполне настоящая, – улыбнувшись, черноволосая подняла на Гисборна глаза.
[indent]- Не вполне?.. Не вполне понимаю, как ты можешь быть не настоящей, – странно, но на её улыбку сэр Гай ответил своей собственной.
[indent]- Ой, да всё просто! Это же магия, неужели, ты ещё не понял?
[indent]- Похоже на то.
[indent]- Настоящая я – далеко-далеко отсюда, в другом королевстве или даже в другом мире. Она взрослеет и меняется, я – только её отражение. Такой, как сейчас выгляжу я, она была лет пятнадцать назад.
[indent]- Допустим, – кажется, зря тёмный рыцарь считал себя пообвыкшим к магии. Очень зря. - Тогда почему хотят убить не её, а тебя?
[indent]- Ой, вообще-то, и её тоже! Но её пока не выходит.
[indent]- Откуда ты это знаешь?
[indent]- Ну, я же жива. Я не вполне настоящая, но мы с нею связаны. Если убить её, умру и я, и наоборот. Но из нас двоих Белоснежку убить сложнее, – вздохнув, девочка выпустила руку Гисборна, останавливаясь у ничем не примечательного участка стены. - Настоящие ворота – здесь. Они станут видны с первым лучом солнца, но… ты всё равно не сумеешь выйти. Из этого места нельзя уйти, пока не отыщешь желаемое. А ты не отыщешь… замкнутый круг какой-то, правда?
[indent]Кажется, она говорила что-то ещё, рассуждая о несправедливости бытия и, заодно, о собственной неминуемой смерти, а Гисборн всё пытался вспомнить, где и когда уже слышал названное черноволосой имя. Вспоминалось из рук вон плохо.

+1


Вы здесь » crossfeeling » GONE WITH THE WIND » Не бывает безвыходных ситуаций.