От Митры можно было ожидать чего угодно. Самых неожиданных выходок, вопросов и даже, как это ни странно, нападок - на Совет ли, на джедаев, или просто на очередного зарвавшегося падавана, который решил самоутвердиться за счет других - таких, увы, в последнее время становилось все больше. Однако предположения, высказанные столь опрометчиво вслух, Эйтрис однозначно не нравились, равно как и очень зыбкие вопросы, поднимать которые в этом самом месте было далеко не лучшей идей. Не клонит, значит? Нет, конечно же, в рассуждениях Митры был смысл, другое дело, что еще слишком рано вешать ярлыки, не зная ровным счетом ничего. Пока не зная, если быть точными. А вот пресловутое "это не наше дело", кажется, в очередной раз прошло мимо Сурик, на все всегда имевшей собственное мнение. Тоже, в принципе, ожидаемо. Просто Люсьен категорически не нравился им обеим, равно как и вся эта кровавая история. Эйтрис очень хочется устало пожать плечами и ответить что-то в духе "откуда мне знать", в конце концов, у нее никогда не было учеников, да и не предвидится в ближайшем будущем, если, конечно, магистры не будут настаивать на своем. Куда больше обучения, ее всегда интересовали знания, которые еще только предстояло найти или систематизировать, предварительно изучив. Но Митра смотрит на нее, ожидая ответа, и приходится всего лишь неопределенно покачать головой. Смогла бы понять? Простить? ...того, кто предал твои ожидания? Того, в кого ты вложила все, получив подобную неблагодарность? В конечном итоге, любые причины это лишь жалкое оправдание, а выбор всегда зависит от самого человека и его наклонностей. История Экзара Куна вполне ярко демонстрировала это... читать дальше
устав администрация роли f.a.q фандом недели нужные хочу видеть точки отсчёта фандомов списки на удаление новости

crossfeeling

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » FAHRENHEIT 451 » wake up, sleeping beauty, time is over


wake up, sleeping beauty, time is over

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

wake up, sleeping beauty, time is over
ahsoka tano // уже не спящая красавица
ни разу не принц // anakin skywalker

https://78.media.tumblr.com/a0bf48f4e87c62ddb90120c62f52f948/tumblr_oqheolUzwO1w8mobyo2_500.gif

«

Набу, Озерный Край, поместье Варыкино, 34.7 ПБЯ
why did you leave?
Много воды утекло с тех пор. Много войны.
И спала спящая красавица крепко, в камень заточенная. И успел стать дракон человеком, погибнуть, воскреснуть. А только мало ли что изменилось?
Это было раннее утро. Или, возможно, поздний вечер. На прикроватной тумбочке стоял графин сока, в кресле сидел человек, читал. А на постели лежала тогрута, в полном обмундировании - только мечи Энакин все же отложил подальше.
Много воды утекло, что уж теперь.
Зато время поговорить нашлось - хотя бы сейчас.
Пусть уже и ничего не исправить.
it was her.

»

Отредактировано Anakin Skywalker (Ср, 4 Апр 2018 17:49:05)

+5

2

Там где есть жизнь — всегда будет и смерть. Асоке ли это не знать? Там где тонко, там и рвется, но ей казалось, что именно смерть определяет прожитую жизнь. Последний взгляд, последний вздох — все ради благого дела, все во благо галактики. Смерть не должна быть напрасной. Смерть должна быть достойной. Смерть должна быть. Рано или поздно. Все предопределено судьбой. Все во власти веления Силы. Той самой Силы, от которой сама Тано долгое время открещивалась. Той самой Силы, которую Тано не редко проклинала. Той самой Силы, частью которой непокорная тогрута, так или иначе, являлась. От этого не убежать. От этого никуда не деться. Тот, кто однажды ступил на путь джедая, сойдя с него не становится кем-то иным. Эту связь нельзя порвать или разрушить. Ты можешь отгородиться от нее, отречься, но навсегда останешься повязанным, потому что Сила это не материя, и не то, что можно увидеть или потрогать. Сила внутри, Сила снаружи. Сила — это и есть мир, в котором каждый избранный ею имеет свое место.

Это не было похоже ни на смерть, ни на сон. Пограничное состояние, где ты не осознаешь ни себя, ни собственную суть. На самом краю памяти мелькали картинки прошлого, в которых Асока пыталась разглядеть себя и … кого-то еще. Лица размыты, голоса искажены. Словно испорченная голодрама — изображения проносились со скоростью света и обрывались не успев начаться.

И я буду джедаем? — восторженно вопрошает кто-то безумно маленький и ничтожный, взирая своими большими голубыми глазами на человека, чей образ покрыт сумраком памяти, — И у меня будет меч? — глаза радостно загораются, и хриплый смех незнакомца разрушает иллюзию, позволяя пропустить её сквозь пальцы.

Да бросьте, мастер! Все же получилось! — самодовольная ирония режет слух и рука опускается на крепкое плечо. Волны недовольства исходящие от собеседника опаляют, но не отталкивают. Тано видит, как искажаются собственные темные губы в улыбке, но не видит чужого лица. Только этот строгий пронизывающий до костей голос кажется ей мучительно знакомым.

Я не могу. Не могу, — надрывно скулит она и мотает головой, умоляюще глядя на кого-то безумно дорогого и важного, словно отрывая от себя маленькую частичку. Ей хочется прикоснуться, дотронуться, но осознание, что один лишь миг  — все разрушится, заставляет отступить назад и пожать плечами, нервно улыбнувшись.

Энакин… Энакин Скайуокер, он жив? — крепкие пальцы цепляются за чьи-то плечи, прожигая беспокойным взглядом из под капюшона. Внутри все сжимается в ожидании ответа, а ледяное крошево, в которое превратилось её сердце, изламывается под последним ударом.     

Убей меня! — надрывно кричит она, пытаясь вырваться из крепкой хватки пары имперских приспешников. Изрядно ослабевшая из-за собственного упрямства и принципиальности. Ни крошки во рту с момента пребывания здесь, ни капли воды. Только Сила питала и та почти оставила, — Убей, слышишь! — рычит, желая встретиться с чужим взглядом, но вновь и вновь натыкаясь на маску. Все её надежды на то, что под этой броней остался человек — разрушились, как рушится стальная воля. Надежды на лучший исход и вовсе не осталось. Её ведут, как на плаху, и она не сопротивляется, но разве Тано достойна такой смерти? — Ты был прав… — неужели усмехается? — Энакин Скайуокер мертв, — темные обветренные губы обнажают острые клыки, — Передо мной только трус, у которого не осталось ни достоинства, ни чести…

Что для других – годы, для неё короткий миг. Миг, за который Асока успела прожить свою жизнь от и до; умереть и вновь возродиться; обрести себя и вновь потерять. Пробуждение не стало спасением, лишь новым испытанием, которое предстояло пройти. Пробуждение — новый виток жизнь, с которой Тано уже давно распрощалась. Подумалось, что сознание вновь играет с ней, когда столько лет закрытые глаза вновь распахнулись. Юное лицо молодого Скайуокера, что осталось лишь на старых голограммах, магистр Кеноби, оставшийся только в памяти. Нет, определенно очередная иллюзия, развеявшаяся через миг. Она даже не попыталась ухватиться за нее. Она даже не постаралась удержаться на плаву, вновь падая в темную бездну. Сил не было, желания бороться тоже, но что-то подталкивало её вперед к свету, заставляя прикрывать лицо руками и щуриться. Глаза вновь распахиваются и упираются в высокий светлый потолок. Очередное воспоминание?

Воды,— шепчет она, явственно ощущая, как жажда скребет горло и связки «хрустят» после многолетнего молчания, — Воды, — уже чуть громче просит, закрывая слишком чувствительные глаза.

Ну, здравствуй, галактика?

Отредактировано Ahsoka Tano (Вс, 15 Апр 2018 19:34:54)

+4

3

Все спокойно в Озерном Краю. Так было всегда, и до того как он был дарован Падме Наберрие в благодарность за королевскую службу, и когда хозяином тут стал лорд Дарт Вейдер. Выглядящий настолько чужеродно, провалом в черную бездну, что, казалось, сама природа пыталась выдавить его из этого уголка спокойствия. Впрочем, ситх здесь практически и не бывал. Незачем было.
И Энакин не знает, зачем приходит сюда снова. Несмотря на уют, это поместье населено лишь воспоминаниями и пустой болью о не сложившемся. Так просто представить, как маленький Люк бы защищал свою сестренку, которую занесло на полной скорости в поворот, и все закончилось осколками древней дорогущей вазы. Или Люка, который пытался собрать истребитель, но случайно взорвавшего левое крыло. И обязательно семейные обеды по средам, когда мама уже не думает о политике и сенате, когда можно просто забыть обо всем мире. Обсудить вечно невезучего в любви Оби-Вана, грядущий юбилей Солы или как уговорить Асоку остаться у них хотя бы на неделю. Егоза ведь вечно в делах и путешествиях.
Энакин несет Асоку Тано на руках, отказавшись от малейшей помощи Оби-Вана Кеноби. Щурится на солнце и думает, что давно пора повзрослеть. Принять, что не только не будет, но и просто никогда бы не могло быть. И пусть несет он свою повзрослевшую ученицу – почти – больше чем – сестру – в комнату, которая всегда казалась Энакину для нее. Это ничего не значит.
Оттенки гибнущих иллюзий иногда хочется поймать за хвост. Удержать и претворить в реальность.
Очень трудно удержаться, особенно когда силы-то есть. Много сил.
И весьма иронично, что чем дольше он смотрит на едва дышащую Асоку, тем проще становится ему самому. В конце концов, действительно. Сделанного не воротишь, а с последствиями разбираться разве впервой? Все уже было, и неприятие сына, и ненависть дочери. И, ох, как же, отчетливо-горькое лицо мастера, видящего только собственный провал и дурацкого «Избранного», и изломанное тело жены, и хрупкая спина этой вот самой девочки. Что решила когда-то просто не возвращаться. Ее выбор.
А Энакину Скайуокеру тогда стоило бы поучиться у нее. Умению слушать себя и поступать как правильно, но не как якобы нужно.
Оби-Ван проявляет сегодня чудеса тактичности, и ему требуется лишь три раза в лоб озвучить просьбу где-нибудь погулять. Вроде как: сходи на рынок, сливы кончились, да, я помню, что это не сливы, а какая-то очередная гадость; парк тут отличный, а озера еще красивей, ты должен это увидеть; купи себе кораблик, не всегда же мы будем сиамскими близнецами! – чтобы мастер, наконец, понял и испарился в неизвестном направлении.
Почему-то Энакину казалось правильным поговорить с Асокой наедине. И да, ради этого он был готов на самые низкие методы, шантаж и даже сделать жалобные глазки. Но не потребовалось. И можно спокойно почитать истеричные опусы Корусантских журналистов об их небольшом приключении. Раньше внимание СМИ Энакина нервировало, после было все равно, а теперь вот забавляет.
Более забавно, наверное, было бы медитировать, дожидаясь пробуждения спящей красавицы из хищного племени. Прямо как образцовый джедай, рыцарь там, или магистр, которому весь остальной мир как-то очень мимо. Ведь есть же только Сила и веления ее.
Проще отложить датапад и подумать. Повспоминать? Например, вот об этой смешной девочке. Или о том, как они попеременно, друг за другом, бросали свой вроде бы как дом. Как же там было?

- Я прошу тебя вернуться.

Тогда Энакин еще не знал, что никто не останется. У всех есть что-то важнее, даже у него самого. Государство, стабильность, вера. Какая разница? А у других тоже… свои благие намерения. Кто он такой, чтобы их судить? Вся беда в том, что и отказаться от осуждения не получается.
А на Набу все спокойно. Как будто не было всех этих лет, и ему снова девять, двадцать один или сорок пять. Только вот ему должно было уже миновать семьдесят пять и много видится иначе. Даже девочка на постели, что звала его учителем, Энакином и трусом. Обещала еще, забавная, отомстить ему же за него. И остаться навсегда – получилось как-то странно и криво, не очень похоже.
Энакин Скайуокер мог бы гордиться. В плане выполнения обещаний нестандартным способом ученица пошла в него абсолютно, целиком и полностью. Слава Силе хоть, не в Оби-Вана трактовкой правды и рассказов сказок всяким светлым малышам.
Уж точно не во славу него.
А трус?.. что ж, он им и был. Возможно зря, только вот жалеть как-то не получается. А может быть, и это был единственный верный путь. Но верить в это тоже не получается совсем.
Но Энакин помнил. Упрямо хорохорящуюся девчонку, что упрямо твердила «я ваш падаван» и боялась, он точно знал, боялась быть отвергнутой. Недотянуть. Забавно, Асока никогда не узнала, что именно поэтому мастера и получила. Энакину были слишком знакомы эти чувства и опасения.
А потом была колючая «Я всё всем докажу и всё смогу!» девочка, в штыки принимавшая любые попытки одеть ее потеплее. И, что уж сказать, поприличнее. Потому как наряд малышки при знакомстве скорее сделал бы честь обитательнице гарема Гардуллы, чем такому «настоящему» джедаю. Благо, потом, кажется, повзрослела. Или просто поняла, что в космосе холодно, или насмотрелась на Падме.
Так ли это важно?
И что в принципе сейчас может быть важным? Зачем Энакин ее разбудил от тяжелого, беспробудного сна? Вот уж в чем сомнений не было, так в реакции Асоки на существующую действительность и на него самого.

Только вот до сих пор болит.
Когда-нибудь, лет через тысячу двести пятьдесят, или раза в три дольше, Энакин действительно сможет стать настоящим джедаем из преданий своей юности. А может быть, и хрестоматийным идеалом ситха. У обоих собственное я идет лишь неважной частью мира и мироощущения. Как и близкие люди, просто у одного все во благо велений Великой Силы (вот ведь ирония!), а другой ищет собственные идеалы, стремления, мечты.
Да, Шпилька, даже у ситхов они бывают.
А пока невероятно сложно просто забыть. И даже не себя, нет. Вот уж с этим справиться пришлось, да и как иначе? Когда не можешь ни дышать, ни ходить, ни есть, ни пить – практически ничего. И так двадцать лет, когда почему-то сами собой появляются иные цели.
И месть, желание все разукрасить в цвета собственной боли лишь бонус сверху.

А дыхание Асоки сбивается, и Энакин вскидывает взгляд. Смотрит внимательно, цепко, с пронзительно болезненным ожиданием.
Скоро.

Но, видимо, ещё не время.
Отсрочка перед казнью? Или свиданием с прекрасной леди?
Не все ли равно?
Энакину просто внезапно горько, почти как тогда, больше полувека назад, что Асока ушла. И еще горше – что никто не справился. Ни с войной, ни с жизнью. И никому не пришло в голову просто поговорить друг с другом. Найти.
Вернуть.
А сейчас поздно. Почти не хочется. Зачем менять свою жизнь?
И Энакин помнит, как практически ослепшим глазам не помогали даже повышенная четкость визоров. И образ яростной торгуты был почти не различим, вот только Сила глаза прекрасно заменяет. Яркая, светлая – слишком даже для джедая. Впрочем, джедаи и не могут быть яркими. И настолько полными боли, отчаяния и холодной решительности. Бешенного негодования, ведь как он может не убить ее сам?
Энакин, нет. Вейдер не мог. Ни самостоятельно убить, ни приказать, ни отдать во славу сходящего с ума повелителя. Тогда это казалось хорошим выбором. На год, на два. Не критично.
Потом решить, что сделать. Всегда же можно стереть память?
Сколько бы Ферус Олин не уничтожал, а вирус можно создать заново. Но даже ситху то казалось слишком мерзки и, пожалуй, бесчестным, чтобы так поступить с Асокой Тано.
Лучше бы просто убить. Когда сможет.
Просто, даже без крови. Прикоснуться к плите за рыжими, белыми и красными альдераанскими розами в Королевском Саду Тида. Нащупать едва заметную связь, что абсурдно все еще оставалась, лишь истончившись. И заставить заснуть навсегда.
Как все, связанное с глубоко отрицаемым прошлым.

Вот только прошло даже не шесть лет. А тридцать шесть, ровно.
Асока дышит и просит воды.
Энакин смотрит, тихо, спокойно. И столь же отточено подходит ближе, снимая флягу с пояса. Да, с соком он поторопился, ей бы в принципе удержаться по эту сторону Силы.
Приподнять за плечи, напоить водой.

Глоток. Второй. Третий.
Пятый.
Восьмой.

Интересно. Энакин считает автоматически, будто зациклившись. Мысли как-то разлетаются в принципе, есть лишь это простое движение.
А потом – взгляд глаза в глаза.
Кривая улыбка? Усмешка? Но искренне.
- Я не смог, - честно и тихо говорит Энакин. Искренне, слишком просто. – Так и не смог тебя убить.
Можно пуститься в объяснения, но зачем? Они были семьей, потом стали врагами. Такова жизнь. И Энакин делает единственное, что приходит в голову. Тянется к ней сквозь Силу, как думалось когда-то. Убить до сих пор можно? Наверное.
Но все же. Энакин не ахти какой целитель. И делает лишь то, что умеет, научившись на Мортисе, вот ирония, тоже ради Асоки, вновь исправляя свои же ошибки. Отдает выученным намертво путем часть энергии и Силы, что ластится вокруг, словно лот-кошка. Что за пафосная чушь лезет в голову?
Это не поможет Асоке прямо сейчас убежать или в миг стать здоровой. Просто поддержит, чтобы мутное забытьё отступило. Кажется, Энакин все так же нетерпелив.
Он грустно ей – теперь уж точно – улыбается. Легко касается девичьей ладони, без слов возвращается в свое кресло.
- Тридцать шесть лет, - буднично сообщает и смотрит изучающе.
Она стала красивой. И сильной.
А ты не дал ей жить.

Отредактировано Anakin Skywalker (Пн, 16 Апр 2018 05:05:54)

+3

4

Ей давно не четырнадцать (и даже не семнадцать), чтобы придаваться светлым надеждам и прекрасным воспоминаниям. Она глотнула жизни сполна; повстанческой, мятежной, полной боли, разочарования и потерь, но во все же, в этой вакханалии тьмы, умудрилась не потерять себя. Ведь это так важно — не упустить то, кем ты являешься. Не сдаться, под натиском обстоятельств. Н_Е_С_Л_О_М_А_Т_Ь_С_Я. Порой, ей казалось, что прежней Асоки Тано больше нет. Что она осталась там, на ступеньках храма, но время педантично расставило все по своим местам. Мудрости джедайской она не обрела (да и откуда ему взяться у той, что не причисляла себя к оным?), но нашла душевное равновесие. Нашла и потеряла его, столкнувшись лицом к лицу с прошлым. Совсем, как сейчас, когда чужие прикосновения жалят, но сил не достаточно, чтобы сопротивляться. Она покорно приподнимается, делает глоток за глотком и чувствует, как жизнь, дремавшая в бесполезной шкурке столько лет, просыпается, растекаясь обжигающей лавой по венам. Она обессилено откидывается обратно на подушку и жмурится, полагая, что это вскроет все карты, но они, увы, не в сабакк играли, а ставки были куда выше, чем можно было себе представить.

Смерть слишком легкий выход из положения… — она не узнает свой голос. Сухой, сиплый, словно из под полы. Она кидает усталый взгляд куда-то в сторону, но не задерживает его на чужой фигуре, смазывая обратно в пустоту, — А ты всегда любил создавать себе проблемы, Скайгай, — она бы улыбнулась, если бы могла, но сил едва хватает, чтобы дернуть уголками губ в этой непонятной иронии. Тогрута ведь никогда не узнает, чем он руководствовался, тогда, загоняя её в беспробудный сон; впрочем, как и сейчас, возвращая к жизни. Ей-то думается, что все это  — не больше, чем иллюзия. Игра зашоренного воображения. Иначе, отчего собеседник так юн и зелен, в то время, как она сама едва способна шевелить языком?

Она запомнила его таким: молодым, пылающим. Его образ запечатлелся в виде напряженной фигуры, оставшейся там, на ступенях храма джедаев, а сейчас что? Сила издевается над ней, не иначе. Сила затеяла очередную диковинную шутку. Потухший взгляд упирается в собственные ладони, сложенные поверх светлого покрывала. Длинные мозолистые пальцы, привыкшие не только держать мечи, но и работать, не выдавали в ней ту упрямую девчонку, но выдавали женщину, за плечами которой было все. И это все сейчас сузилось до размера одной единственной комнаты.

Выглядишь хреново, мастер, — усмехается она, замечая и темные круги под глазами и общую потерянность. Чужая душа потемки, но когда ты форсюзер все становится чуточку проще. Не надо иметь звание магистра, чтобы уловить тонкие колебания чужого настроения. Достаточно быть добрым другом, хоть и в прошлом, — Но явно получше, чем я, — всегда оранжевая кожа посерела, побледнели голубые глаза. Сколько должно пройти времени, чтобы силы вновь вернулись, а осознание реальности наконец щелкнуло в голове тогруты?

За все время меня посещали разные видения, но ни одно из них не было таким реальным, — Асока неволей окидывает взглядом комнату, цепляя мелкие детали в богатом интерьере. Ей, повстанческому мусору, не до таких хором, явно. Подобные апартаменты — большая роскошь для той, что привыкла перебиваться тесной каютой. И от того все это кажется еще менее настоящим, — Ты действительно похож на него. На моего учителя, — пронзительный взгляд Тано задерживается на болезненно знакомом лице, — Вот только он давно мертв.

Из окна повеяло теплым вечерним ветерком. Ощущения прохлады на разгоряченной коже, заставляет женщину приподняться, в немом молчании уставившись в сторону окна. Только сейчас она замечает, что там, снаружи, щебечут птицы и слышен плеск воды. Еще никогда картинки, что подкидывало сознание, не были такими осязаемыми…

Отредактировано Ahsoka Tano (Пн, 16 Апр 2018 18:20:32)

+2

5

Наш пароходик отходит в светлое прошлое,
Не без волнений отходит и не без труда.

Наверное, это должно быть ужасно. Что со стороны, что по сути, но Энакин лишь тихо улыбался. Да и в принципе все было тихо – и окружение, и атмосфера, и голос Асоки. Громким, пожалуй, можно было назвать лишь сопение Лентяйки, привычно обосновавшейся в капюшоне плаща. Впрочем, оно тоже успокаивало.
Если кто-то ожидал сказочного единения, трепетных объятий, громких покаяний и не менее слезных «всё прощу», то это просто наивный и нежизнеспособный болван. Вполне вероятно, уже далеко не живой. А сам Энакин, скорее, ожидает сломанного носа, едва Асока действительно придет в себя, четкого разбора полетов – это уже с обеих сторон. И, разумеется, полной сарказма, яда и едва заметной тоски перебранки.
Впрочем, от последнего Энакин не откажется в любом случае. Но это безумная, психоделическая сцена и явное еще _не_осознание_ Асоки происходящего казались попросту милыми. И какими-то безнадежными минутами ускользающего покоя.
Бедовой ученице (уже, конечно же, нет) Энакина Скайуокера еще слишком много предстоит узнать. И хорошего среди этого? Ну, возможно.
Только безнадежного гораздо больше. Ведь победа чаще всего оборачивается горечью.
- Есть такое дело, Шпилька, - Энакин усмехается. Эти отсылки к их общему светлому прошлому отдают печальной иронией. – Легкие пути слишком часто ведут в никуда.
Или тупики. Интересно, а можно ли считать смерть таковой? Раз уж ее со столь завидным постоянством просто-напросто игнорирует порядочное количество живых существ, не размениваясь на расу, цвет, пол, национальность и принадлежность к касте чувствительных к Силе. Мда, и называется, этого Энакин когда-то настолько панически боялся? Не своей, конечно, смерти, но своих близких.
Теперь они падают со всех сторон, периодами даже в обличье штурмовиков, пытаясь угрожать бластерами. Не было бы так странно, стало бы почти милым.
Энакин смотрит на чужое лицо. Сейчас оно до странности четкое, словно кто-то внезапно перевел резкость визоров на верхнюю грань шкалы. Вот только костюма нет, как нет и шлема, и приходится все время напоминать себе, что это просто – уже твое новое – тело. Просто внезапно все пропадают. Ожидания, боль и вина.
Хотя обида, непонимание и радость стихают тоже. Остаются только они сами. Человек и тогрута. Мертвец и едва живая. Учитель и ученица. То ли враги, то ли просто потерянные близкие люди. И как-то не получается скрываться за масками.
Энакину Скайуокеру, лорду Вейдеру, это до безумия непривычно. А Асоке? Что ж, своим галлюцинаям, кажется, не лгут. А малышка… уже не маленькая и уже не падаван Тано, верно, думает именно так.
В кои веки ты в равных условиях с кем-то?
- Я плохо сплю, - губы складываются в какое-то странное подобие улыбки. Слишком виноватой и слишком честной для того, кем до сих пор пугают детишек по всей галактике. И слишком насмешливой, в то же время. – И нет, меня не мучает совесть о невинно убиенных…
Потому что заслужили. Или просто слишком неважные, чтобы о них терзаться.
- …а вот вечные тизер-спойлеры «что вас ждет в следующей серии самого известного ток-шоу «Жизнь в Галактике как она есть» от Силы продолжают доставать.
Кажется, Энакина начинает заносить. Как будто ему действительно едва минуло двадцать и нужно переговорить несчастную девчонку, чтобы поняла, кто тут рыцарь, и не узнала, что падаван – это очень страшно.
А последние слова слишком будничные, чтобы их бояться. Умер? Асока еще не знает насколько права. И это как-то успокаивает. Как будто ему снова есть, чему ее научить и от чего защитить. Только это чушь.
Враги учат лишь потерями, а защищать и вовсе не умеют.
- Видения? Интересный эффект. У меня такого не было, - Энакин задумчиво щурится на мягкое еще солнце за окном. Думает, что нужно навестить дальнее озеро, куда так славно устраивать псевдо-походы. Которые, на самом деле, всего лишь пикники.
Опять отвлекся. Что за день бессмысленной лирики?
- Умер… да, пожалуй. И даже не раз, Асока, - криво улыбнулся. Какой фатализм, воистину джедайский. Да, его девочка явно не в порядке. Впрочем, а был ли он сам в порядке?
Хотя, в своих талантах Энакин не сомневался. Доставать до желания убить на месте он умел с детства и в рекордные сроки. Вряд ли бы его душу кто либо хотел сохранить, слишком уж неказиста. Не то, что у Асоки Тано.
- Мне казалось, что так нужно и правильно, - пожал плечами, наконец, помедлив пару секунд. Очень трудно объяснить другому то, что когда-то казалось слишком простой истинной. И никто не пытался узнать, а потом стало и вовсе некому объяснять. – Но, с другой стороны. Мне тебя холодной водой облить или сразу молнией огреть, чтобы ты поняла, что действительно очнулась?
Да, возможно в какой-то мере Дарт Вейдер и научился терпеть и ждать. Вот только быстрые и эффективные решения до сих пор привлекали Энакина больше прочих.
- В конце концов, выбор богатый.
Особенно учитывая, что за рамками тренировочного зала или равной дуэли, Энакин не бил Асоку никогда. Но кто этому поверит-то, а?
Не потому, что так хочется нам невозможного,
Просто не хочется больше уже никуда.

+2

6

Асоке хотелось думать, что все это очередной отыгрыш воображения, но чем дольше она всматривалась/вслушивалась/внюхивалась в окружающую картинку, тем яснее ощущала, как надежды рассыпаются в прах. Словно один день пролетел с момента отчаянных криков и попыток разглядеть что-то в оппоненте, чье имя пропитало страхом всю галактику, а сегодня он снова здесь, но совсем в ином амплуа. Спаситель? Палач? Она не могла отличить ложь от правды, что говорить о человеке, который доставил столько боли? Она, наконец, находит в себе силы задержать на нем свой взгляд чуть подольше, высматривая в давно изученных чертах что-то новое. Это она выросла и даже постарела, а он — явился таким, каким она запомнила его много лет назад. Много ведь? Сам он что-то говорил, про тридцать шесть, но Тано не могла представить себе эту цифру. Не в таком контексте. Впрочем, как и то, что однажды вновь увидит своего учителя; без маски; без озлобленной ситской оболочки.  Что там внутри — только ему самому и известно.

[float=left]https://78.media.tumblr.com/893bf3306e8dc530793326328568b901/tumblr_p5pbydJqqN1x2aksho7_400.gif[/float]— И что? Ни один из них не пришел к тебе в кошмаре? — уголки губ Тано кривятся то ли в улыбке, то ли в усмешке (кто ж её уставшую физиономию поймет), а сама она приподнимается, предпринимая попытку сесть и осторожно спускает ноги на холодный пол. Лежать в позе великомученика опостылело. Она и так слишком долго была без движения, — Я бы с радостью, да только смерти не заслужила, — дернув плечом слишком резко, чтобы это не отразилось на лице болезненной гримасой, тогрута перешла на более плавные движения, выпрямляя спину и разминая шею поворотами головы. Последняя, к слову, безумно кружилась, но это не остановило женщину от попытки встать. Не с первого раза, и не со второго, она все же поднялась на ноги, и шагами едва научившегося ходить ребенка, побрела к окну.

Душно. Слишком душно. То ли от такой компании, то ли от побочек заморозки; ей хотелось перевеситься чрез подоконник, а лучше сигануть с него, но вместо этого Асока обессиленно навалилась на него, вдыхая свежий воздух полной грудью. То, что она слышала, теперь можно было увидеть: как на ладони открывался превосходный вид на нетронутую цивилизацией природу. Это не техногенный Корсант, и не Хосниан-Прайм, порабощенный всеми расами. Это совсем иной мир, близкий тогруте. Как же давно она не имела возможности просто полюбоваться красотами мирозданья. Кажется, слишком давно.

Нет Смерти — есть Великая Сила, — пробормотала она едва слышно с интонацией, достойной самого Мастера Йоды. Отчего именно сейчас ей пришла в голову эта строчка из кодекса джедаев? Ей, той, что джедаем никогда не являлась, — Баланс нарушен… — прозвучало тяжело, на выдохе. Тано сменила положение, ощущая, как край подоконника больно давить на грудь и старательно выпрямилась, упираясь в холодный камень ладонями, — Чувствуешь? — глупый вопрос. Тот, кто должен был стать избранным, восстановить равновесие, лишь ввергнул галактику во тьму. Не он ли стал той причиной, по которой внутри тогруты что-то беспокойно резонировало? Возможно, это сердце. Оно колотилось, как бешеное.

Зачем ты вытащил меня? — вопрос, мечом висевший в воздухе наконец был озвучен. Следом хотелось задать еще один, нет, выкрикнуть «зачем запихнул в этот гребаный карбонит?!», но не все сразу. Асока умела расставлять приоритеты. Хоть чему-то научила её жизнь, — Тридцать шесть лет — это слишком много, — голос ломается, — Слишком много для того, чтобы снова начать жить, — а на фоне еще ворох: почему он жив, почему жива она и что происходит, раздери ранкор — все это можно прочесть в потускневшем взгляде.

— Где мое оружие? 

+2

7

Баланс.
Дурное, дурацкое и неизбежно недостижимое состояние, в которое так верят джедаи. Верили. Это почти как гунганские боги, все знают, что их нет, но не перестают восхвалять их доброту и мудрость, вечную справедвость. Не замечая, что, в общем-то, это невозможно в реальной жизни. В любой из них.
Или ты справедлив, или мудр, или добр. И да, конечно, не значит, что наличие одного качества сразу же лишает других. Просто сразу их проявлять невозможно, никак. И Энакин улыбается, спокойно и как-то безнадежно тоскливо словам Асоки.
- Баланс - это не застывшее состояние покоя или счастья, Асока, - и пусть их пути разошлись слишком давно, и все равно, что именно эта уставшая тогрута отказалась от него, бросила наперекор своей клятве. Не ему ее судить. Асока Тано отвернулась лишь от своей судьбы и мастера. Но ради себя, а не каких-то глупых мотивов. А он сам, Энакин Скайуокер, отказался ради иллюзий. Которые сам же и разрушил. - Это просто жизнь. В которой плохого и хорошего даже не поровну. Но постоянно сменяющееся, заставляющий развиваться круг.
Где есть убийства, боль, ярость. Где есть покаяния, прощение, радость. Где есть... Да собственно все. И пусть Энакин слишком уже давно не ее мастер, их даже друзьями не назвать, но он все ещё может поделиться. И всё ещё может уважать.
- Не знаю, Асока. Все так упёрлись в собственные сказки об Избранном, светлом, правильном, что забыли о простых разумных, - Энакин запнулся на мгновение, но честно признал. - Я забыл тоже, хотя вечно был убежден, что помню и думаю о них. А это уже, что ты чувствуешь, не моя заслуга.
Это просто. Слишком просто и слишком жестоко.
- Мне не снятся мои жертвы, потому что мертвецов в принципе сны не слишком часто посещают. Но даже если бы и были, то жалеть? Я всегда делал то, что считал верным. Пытался, по крайней мере. И, наверное, именно поэтому могу смотреть в глаза собственной дочери, которая стала вашим знаменем наравне с братом. Ни на миг не забывая, что Империя уничтожила ее мир.
Слишком долго Энакин не говорил ни с кем по душам. Слишком долго молчал и слишком часто хотел прояснить хоть что-то самым близким.
Всем тем, которые ушли.
- Альянс Повстанцев победил. Вот так просто, только ничего построить не сумел, в бесконечной попытке добежать до иллюзорной свободы и миролюбия создав чудовище, стирающее системы одним нажатием кнопки. И плевать, в общем-то, только теперь все отчётливее понимаю, что "Я тебя не брошу" моего ребенка должно было быть таким же лживым, как и твое.
С прорвавшейся глухой тоской. А ты что, Вейдер, тогда ей поверил? Врагу, сбежавшей девчонке и самоубийце? Разве она не понимала, что ты должен ее убить?
- И выбирая кому умереть, я должен был выбрать его. А не убивать Императора, а потом ещё и себя. Зато Люк так пафосно вещал лет двадцать спустя, что отец вернулся к свету!
Это болит. Это прорывается застарелой виной, что ради одного даже не попытался спасти целое государство.
- Или ещё раньше при детских постановках реальных боев. На Хоте, например, или помнишь, когда ты впервые за полтора десятка лет потянулась ко мне сквозь Силу? Тогда я мог ещё хотя бы попытаться исправить. Не идти на поводу у свихнувшегося Императора с его попыткой поиграть в боулинг планетами, не идти на поводу у Кеноби, что растил ребенка как свинью на убой. Лишь бы, чтоб его, своего "Избранного" вернуть.
Зачем он все это говорит? Потому что доверяет? Чушь какая, как предатель может доверять предателю?
- Империя была чудовищем. Жестоким, злым, беспощадным и стабильным, - смотри-ка, а признать оказалась не так уж и трудно, да, Энакин? - Но помещать ее созданию я не мог. А без нее... впрочем, нет. Исторические факты, думаю, ты предпочтешь не из моих уст узнавать.
Хоть он ей и не лгал. Никогда.
Только вот и отвернуться не может. Как не мог никогда, едва кто-то задевал его сердце. Хорошо, что он, в общем, социофоб ещё тот.
- На тумбочке, - просто и спокойно бросает в ответ на самый простой вопрос. Потому что, будем честными, на другой, самый важный, у него ответа нет. Гораздо проще сообщить, где ее драгоценное оружие. - С другой стороны кровати, правда. Как и части брони, укладывать в постель с ними как-то глупо.
Почему Энакин ее разморозил? Почему он вообще ее туда запихнул? Это слишком трудно. Энакин мог бы показать, что чувствовал, заставить увидеть мир своими глазами.
Как когда-то случилось с Баррисс.
Но стоит ли?
- Прости меня, - вместо этого говорит Энакин совершенно искренне. - Не за Империю или разочарование, но за это.
Наверное, он должен подойти, поддержать, обнять. Взять руки и заглянуть в глаза, сказать что-то другое, проникновенное, лживое.
Но Энакин не движим в своем кресле, лишь сжал одной ладонью другу до боли.
С Асокой не нужно. Это не Люк и не Лея. Она ближе.
Семья по факту, а не по крови.

Отредактировано Anakin Skywalker (Пт, 20 Апр 2018 19:34:01)

+3

8

Ты знаешь, о чем я говорю, Энакин, — огрызается Асока неожиданной вспыхивая. Резко обернувшись, она одаривает бывшего учителя хмурым взглядом и тут же отворачивается, понимая, что понапрасну вспылила. Нет нужды навязывать кому-то свое мнение. Никто и никогда не будет смотреть на этот мир так, как смотришь на него ты. Не будет и не обязан. А ей не пристало вступать в глупые споры с человеком, который когда-то и сам учил её жизни. И все же, Тано продолжает. Как-то по-ребячески, глупо и горячо, забывая и про годы и про статус. Кажется, ученица и учитель сменили полюса и поменялись ролями. Когда тебе за тридцать трудно удержаться от нравоучительной лекции, — Баланс — это не плохое или хорошее. Его нельзя исчислять в показателях добра и зла. В конце концов, нет чисто черного или кипельно белого, как нет исключительно Темной и Светлой стороны. Баланс — это не мерило. Сама Сила и есть баланс, — устало прислонившись головой к откосу окна, тогрута прикрыла глаза, прислушиваясь к умиротворенной «музыке» первозданной природы. Прохладный ветер окутывал своими порывами горячую кожу. Чуткий нюх улавливал запах каких-то цветов, что межевался со свежим запахом ближайшего водоема. Как, все-таки, прекрасно быть живой. Чувствовать себя таковой и наслаждаться этим. Порой, нам так мало нужно для счастья.

Ты же понимаешь, что я… Ты… Это не правильно? — женщина пыталась подобрать слова для большого ребенка, в чьем голосе то и дело проскальзывали нотки обиды, но понимала, что на любое её слово — найдется два. Энакин Скайуокер, увы, любил оставлять последнее слово за собой. И в этом они были похожи, — Для каждого в этом мире уготовано место и наше место не здесь. Это нарушает все законы вселенной, — после секундного тяжелого молчания, Асока вдруг взмахивает руками, ударяя ладонями по подоконнику, — Это бред какой-то! — зубы скрипнули, а дыхание сбилось, — Ты должен быть мертв, — и она не Вейдера имела виду, нет, — А я прозябать вечность в карбоните. Мы лишние элементы. Сила бунтует из-за нас, — резко развернувшись, Тано тут же жалеет об этом, оседая на край окна и касаясь кончиками пальцев нахмуренного лба. Сколько времени ей понадобится на восстановление неизвестно ни одному тогрутскому богу, а ей и подавно.

Не нужно, Энакин. Не нужно, — то ли всех этих речей с желанием вскрыть запекшуюся рану, то ли попыток давить на совесть. И снова ворох вопросов, снова куча неизвестных, но решать это уравнение на больную голову — последнее, чем ей хочется заниматься. Её сердце то и дело меняет свой ритм, а сама она едва собирает себя по кусочкам, чтобы не выглядеть жалкой. Не перед ним, — Не будь ребенком, — тихо бормочет себе под нос и все сильнее растирает хмурую складку меж бровей, — Перестань! — голос ломается, а сама она вскидывает голову и встречается с мужским взглядом. Только он выдает истинный возраст владельца. Внешность может быть обманчива, но глаза никогда не лгут, — Не всегда удается сдержать обещания. Не всегда получается то, что ты задумал. Не всегда удается делать то, что хочешь. Я поняла это слишком рано и … — это должно было звучать красиво и убедительно, но Тано запинается и вся схема летит в пасть к сарлакку, как и разумные доводы, — Тебя я не спасла. Прости… — нельзя помочь тому, кто этого не желает. Нельзя вытащить из бездны того, кто рвется туда. Темная сторона тем и опасна, что ты не видишь иного выхода, как ступить ей на хвост и следовать, не замечая иных выходов. Темная сторона коварна, но кто бы ей поддался, если бы в каждом из последователей Силы не было её зачатков?

Женщина поворачивает голову и улавливает взглядом свою амуницию. Два меча, броня — все это аккуратно было уложено на тумбе и ожидало свою хозяйку. Может позже? Руки не готовы к тому, чтобы сжимать в руках стальную рукоять, — Мне не за что тебя прощать, Мастер. Ты всегда выбирал свой пусть сам. Почему сейчас должно быть иначе? 

Отредактировано Ahsoka Tano (Вт, 24 Апр 2018 19:47:28)

+2

9

- Верно, - иррационально, но ему хочется улыбаться. То ли Энакин совершенно разучился объяснять, то ли Асока – слушать, или, что вероятнее всего, оба просто забыли, как понимать друг друга. И остается только слушать? Возможно. Но еще и, всегда, вспоминать и многое переосмысливать.
Да еще смотреть. Чуть тревожно, слегка виновато. Насмешливо и все же вместе с тем тепло. Асока Тано явно не в порядке, но этого следовало ожидать. Мало того, что провела более тридцати пяти лет в карбоните, так еще и перед этим была весьма истощена. Впрочем, вот за это Энакин вины не чувствовал. Гордая повстанец сама демонстративно отказывалась от еды, словно пыталась что-то этим доказать. Кому, зачем? Как будто голодовка что-то изменит. Или цели были иные?
Впрочем, Вейдер ни разу ее и пальцем не тронул. Слишком, кажется, оставался сентиментальным.
Это подводило его. И подведет еще ни один раз.
Кажется, даже смерть не исправила.

А у Асоки путается речь и мысль. Но Энакин понимает, слегка качая головой. Если уж он что-то и понял за время своего существование, как в жизни, так и в смерти, так это, что нет никаких правил. И даже непреложные истины исчезают, меняются, да будет на то воля Силы, древних богов или забрачьей чупакабры из детских страшилок. Неважно.
И боязнь этих перемен – единственное, на самом деле, что не прощается. Мирозданием или природой. А если сильно упорствовать, то можно увидеть и как исчезает и забывается все, что когда-либо ценил и любил.
- Неправильно, - мирно согласиться, все же не сдержав улыбку. Эта серьезная, убедительная и наверняка очень прославленная женщина с жесткими уголками губ, едва заметными морщинками у глаз и горько нахмуренным лбом сейчас как никогда напоминает девчонку. Того едва падавана, четырнадцати лет отроду, который нужно доказать, убедить и самой убедиться. А еще понять, что все будет хорошо. – Должен быть.
По опыту Энакин понимал, что это один из самых эффективных способов прервать дискуссию, заставить человека потеряться – это просто-напросто согласиться. Спокойно, убежденно и не пытаясь говорить что-то еще. И неважно, чего ты хочешь добиться – успокоить, запутать или заставить задуматься. На самом деле главное не уйти в те дебри бесконечного диалога, когда вроде бы слушаете друг друга, но не слышите, что  и как говорите. Правда, она ведь у каждого своя.
И весьма ветреная особа, остается чиста, светла и действительно искренней с каждым. Такая вот нимфоманка из благих побуждений.
- Нарушает, - со смешком добавить, с трудом поборов начать объяснять, что Энакин-то и не хотел возвращаться в этот самый мир с его мышиной возней в песочнице, кто же будет главным ведерком заправлять и самой красивой лопаткой размахивать.
Да и Асоке ли говорить? Ее воскрешение было первым. Впрочем, Энакин тогда постарался сделать все, чтобы ученица не приняла, не осознала и не поверила в свою короткую гибель. И не поняла, как именно ее вернули.
- А еще их нарушают десяток взорванных махом планет, Эйла Секура, Кит Фисто и их клоны, другие «гости из прошлого». Например, Падме, которую в это время закинула именно Сила, - о воплощении Оби-Вана и своем в нем участии Энакин дипломатично промолчал. Кто же знал, что это так просто? – Только вот это реальность, с которой приходится жить. Даже по ту сторону Силы.
И старательно не задумываться, что первым вернули Энакина. По крайней мере, из тех, кого Энакин встречал. Хотя, учитывая, что за прошедший месяц таких оказалось как минимум четверо, не считая весь экипаж «Стремительного».
Скайуокер вздохнул. Все же дилетанты с книгой заклинаний по призыву демонов в доступе – страшная вещь. Еще бы ее отобрать и научить разуму, так нет, знают лучше и «Дарт Вейдер бы никогда!», эх, Кайло, Кайло.

Но сейчас и здесь вся галактика может подождать, в кои-то веки. Ведь Асока смотрит в глаза, просит прощения и тут же алогично пытается доказать, что и прощать-то не за что. По крайней мере, его самого и ей.
- Какая ты все-таки еще маленькая, - с какой-то усталой радостью вздыхает Энакин, лишь в последний миг заменяя «наивную» на «маленькую». Смысл остается один и тот же, а звучит лучше. По крайней мере, Энакину так кажется.
Встать с кресла – тяжело. Это привычная поза наблюдателя, когда подмечаешь, общаешься, говоришь и уже почти автоматически выискиваешь слабые места. Ударив по которым, сломаешь разумного, уничтожишь, и ничего не останется.
Только Энакин сейчас хочет не разбить, а собрать. Но вот беда, именно здесь у него не хватает ни опыта, ни знаний, ни даже уверенности.
Встать невероятно тяжело, но пересечь комнату, до окна – дело нескольких мгновений и широких шагов. Теперь Асока совсем рядом, ближе даже, чем на вытянутую руку. Он ведь и раньше ее так подпускал нечасто, а уж теперь это и вовсе немыслимо тяжело.
Но Энакин легко улыбается и кладет тяжелые ладони на чужие плечи. Как когда-то, давно, когда она сумела выбраться из развлечений тех больных ублюдков, что не просто убивали малышей-джедаев, но заставляли их долго мучиться. Совершенно без цели, лишь бы почувствовать себя лучше.

Энакин едва ли не ненавидит себя за то, что ему это почти знакомо. И что, что он придумывал себе какие-то цели? Убивать быстро и чисто – честнее, как показывала еще война с КНС.
Но помучить иногда тянуло просто невероятно. И плевать, что бывшим падаванам лет по шестнадцать-восемнадцать. Все равно заслужили.

- Асока, - серьезно говорит Энакин и тянется к ней сквозь Силу, притягивает к себе. Не для того, чтобы воздействовать, убедить и даже не показывая воспоминаний. Он лишь показывает ей себя. Уже не того черного, отчаявшегося, больного и безумного – смотри, меня спасли без тебя, правда нелепо, что оказалось возможно?  – но и не того светлого паренька, что жил когда-то бок о бок с усталой тогрутой. И уж тем более не тот святой образ, придуманный малышом Люком, в попытке не сломать свой мир в который уже раз.
Здесь есть тьма – слишком много, возможно. Она клубиться, перетягивает, беснуется, любопытная.
Но здесь же есть и свет. Спокойный, насмешливый, умиротворенный. Когда научился принимать себя и окружающих, хотя бы немного, хотя бы в начале пути.
И самое главное – принял себя.
Меня уже давно не нужно спасать. И ты никогда не была обязана.
Как показать это лучше, без шелухи ненужных слов, чем показать от и до, что чувствуешь и как? И что внутри твоей головы? Пусть не в мыслях, но в чем-то невероятно сильном – в Силе.
Всего лишь равновесие.

Энакин выныривает оттуда спокойный, лишь делится напоследок еще чуть-чуть энергией. Просто ему не хочется, внезапно почти до боли, чтобы Асока пострадала.
И он делает, что может.
- Прости, - серьезно говорит он. – За то, что не умею отпускать и останавливаться.
Мгновение тишины, а потом четкое, совершенно и всем понятное, но так и не прозвучавшее:
- Я скучал. Всегда, с момента твоего ухода.
А ситх – не ситх, неважно. Дело-то десятое.

И в этом – вся суть.

+3

10

Её клонит в сон. Нестерпимо. Невыносимо. Ощущение неподъемной усталости давит на плечи, а сама она сражается из последних сил, чтобы не рухнуть практически под ноги ни то врагу, ни то другу. Пробывшей столько лет в карбоните, ей словно было этого мало. Жизнь и мимо прошла, и накрыла волной непрожитых лет. И все же на сон это похоже больше, чем на здравую реальность, вот только саму Асоку здоровой, увы, не назовешь.

Это ты как ребенок, — глухо отзывается она, прикрывая глаза и устало опускаясь на край подоконника. Её плющило от подобного фортеля судьбы. Она не могла поверить в собственную нормальность, в Энакиновскую реальность и в адекватность всего происходящего. Быть старше своего Мастера в общей сути — то еще удовольствие. Когда-то она задирала голову, глядя на него снизу вверх, а теперь их разница не была такой большой. Прямой взгляд из под приопущенных ресниц был почти вровень.

Отчего-то он напомнил ей Эзру. Должно быть, мальчишки, все такие: упрямые, самоуверенные и до жути ранимые, оберегающие эту ранимость так тщательно, словно кроме этого ничего больше не осталось. Сколько ему по факту? Семьдесят? Он так рьяно кичился своим знанием и указывал Асоке на пробелы в её собственном понимании мира, словно прожил не одну жизнь, а сотню, готовый потягаться мудростью с сами магистром Йодой. А что по факту? По факту он так и остался мальчишкой-джедаем, стремящимся в ряды Совета, с оглядкой на собственного Мастера. Джедаем. Хочется подчеркнуть и выделить красным. А еще позавидовать Оби-Вану Кеноби. Быть мертвым не так уж и плохо.

Теплые ладони ложатся на понурые плечи и она вскидывает голову, глядя на него с долей непонимания и растерянности. Вся эта ситуация в целом ворошит душу, а уничтожение личного пространства и вовсе вгоняет в прострацию, нагнетая панику. Стоит ему коснуться её в силе и паника ширится, сужая большую комнату до пары метров, в которых были только он и она. И вот они, уставшие, изломанные, словно герои неудачной трагедии, пытаются собрать себя по кусочкам и выложить из них слово «вечность». Ах, нет, это же не так сказка. Да и на сказку совсем не похоже.

Тано ведь не умеет страдать. Не так как другие. Не так как правильно. Ей впору разрушить себя до снования, изничтожить все лишнее и забыть, но есть вещи, которые так просто из груди не вырвешь. Он, кажется, касается её души и внутри все переворачивается от боли. Все то, что она так старательно запечатала и хранила много лет, вмиг вскрылось, словно ржавым клинком, и хлынуло наружу, разъедая все донельзя. Привязанности — плохо. Чувства — плохо. Любовь — плохо. Для джедая. Быть может поэтому Асока так рьяно открещивалась от этого звания, не желая зваться тем, кем является по своей сути.

Мастер… — шепчет она как-то жалко и умоляюще тихо, боясь разрушить краткий миг честности и откровений. Качает головой, тихо усмехается и обессиленно опускает голову на плечо молодого человека, шумно выдыхая. Он не любит прикосновений. Он не любит вторжений в свою зону комфорта, но сейчас тогрута как никогда не вежлива и эгоистична; прижимается щекой к грубой ткани рукава, делает этот не_вы_но_си_мо_тр_уд_ны_й шаг навстречу и буквально падает в чужие объятия, — Как долго я тебя искала.

Как долго я тебя ждала.               

Отредактировано Ahsoka Tano (Сб, 5 Май 2018 20:13:43)

+4

11

Кажется, такое уже было. Кажется, ему просто хочется так думать.
Асоке страшно, она потерянная, усталая и просто… не верит? Кажется, что так, это не верящее непонимание захлестывает Энакина с головой. И, наверно, правильно было бы отстраниться, оставить давно потерянной почти сестренке личное пространство и не слушать.
Но так нельзя.
Вот только, не слушая ее, Энакин закроется сам, больше по привычке. И это будет слишком похоже на предательство – а в предательстве бывший ситх разбирается слишком хорошо, лучше, кажется, только в искусстве самообмана и пустых иллюзиях.

Очень хочется сжать ладно надежнее, держать крепче и прижать к себе. Сказать, что все будет хорошо. Не будет. Вот только и хуже тоже не станет.
Хуже то уже – было.

А потом Асоку как будто отпускает, и Энакин непроизвольно судорожно выдыхает. Надо же, даже не заметил, что совсем – привычно, ехидно шепчет подсознание – не дышал. Хотя мог и ничего не мешало.
Кажется, это называется «человечность». Кажется, Энакин гораздо более сопливый, живой и невыносимый лоботряс, чем привык думать. И чем когда-либо хотел. В этой жизни, в прошлой или в смерти – совершенно неважно.
Просто.
Спасибо, молчаливо и тихо говорит Энакин Асоке. Даже не в Силе, но просто всей своей душой и сердцем. Спасибо тебе.

Асока смотрит прямо на него. Энакин взгляда не отводит.

Думает только нелепо, что никогда не боялся смотреть в чужие глаза. Ни врагов своих, ни жертв, ни даже сыну, после так называемого «раскаяния» в виде спасения горе-гордеца от рук сумасшедшего старика. Что вновь захотел поиграть в портативную электростанцию.
Хорошо, что умение это не потерялось.
Хорошо, что он не настолько разнюнился.

А улыбка выходит растерянной, чуть смущенной и слишком искренней.
Возможно, растекся именно так.
Слабак. Или старик, вспомнить бы.

Только слушать – важнее. Необходимо, как воздух, лишь одно более ценно – действительно слышать. Энакин улыбается шире, смешливее.
Я всегда был рядом, только оглянись.
Изломанный только, чужой.
Прости. И теперь ведь да, жертве.
И прости за то, что я никогда не скажу вслух. Но ты ведь поймешь?

Но дальше Энакин почти немеет. Просто теряется.
Его не обнимали почти пятьдесят четыре года. Никто, никак. И теперь очередь Энакина не понимать, не знать и просто открываться шире, ярче, со всей своей страшной, поломанной душой, ехидно-пакостным характером и неверием.
К нему идут навстречу? Неужели?
Вместо умиления рвется смех, веселый, чуть истеричный, но какой-то спокойно-облегченный.

Все хорошо никогда не будет.
Но хорошо уже есть.

Энакин неуверенно обнимает левой – с ней она всегда была живой, правда? – рукой крепче, уже за талию. Это почти страшно. Настолько, что фаза неприятия проходит слишком быстро.
Энакин знает, что это шок, что в следующий раз рванет от даже попытки.
Но сегодня кладет руку на голову Асоки. Гладит, вот уже совсем робко. Интересуется:
- Как ты умудряешься раз за разом чувствовать себя тем самым неумелым и неуемным ребенком? Шпилька ты моя смертоносная.

Проблемы ведь будут? Несомненно. Все будет, и ругань, и попытки доказать, кто правее и тренировки, почти переходящие в реальный бой. Но пока… пока  хорошо.
Легко.
Просто можно быть собой. Чуть-чуть Вейдером, чуть больше Энакином. Потом разберемся.

Слово «Вечность» давно же уже было собрано. Нужно было лишь отыскать его, потерявшееся за разбитым «Навсегда».
Склеим ведь?
Семья.

Энакин все же действительно смеется. Вслух, пусть и тихо, и почему-то слишком похоже на того себя, который когда-то давно разучился таким быть на войне.
До приказа 66 было еще достаточно времени. А он уже сломался.

- Даже не думай сопротивляться, Асока, - торжественно- хитро сообщает Энакин все еще своей ученице. И легко подхватывает ее на руки. До постели – два шага, даже жаль.
Но Асоке Тано нужен отдых.
Энакин укладывает ее осторожно, укрывает одеялом, присаживается рядом. Так уже было?
- Спи, леди, - держать Асоку за руку кажется правильным. – Ты проснешься, обещаю. И мы еще поругаемся.

Определенно было. И сегодня, и давно, очень давно, когда Шпилька была еще совсем маленькой. Действительно Шпилькой.
Еще даже не сломанной, счастливый ребенок.

- Спи, - Энакин улыбается. И укрывает Силой, успокаивает.

Я буду рядом, слава Силе, не звучит, но Энакин все равно никуда не уйдет, пока Асока не заснет. Но иначе?

Самое главное – не сказать лишнего. Чтобы с трудом найденное настоящее опять не потерялось.

https://78.media.tumblr.com/e906aea1bfd9195ef1e5dc37ddf6b292/tumblr_p7umoosEAu1w8mobyo6_400.gif

[AVA]https://78.media.tumblr.com/565ce99dd5ed2c8a6ad7f437fbd01e85/tumblr_orce2ojJIW1w8mobyo1_500.gif[/AVA]

+2


Вы здесь » crossfeeling » FAHRENHEIT 451 » wake up, sleeping beauty, time is over