Нужные персонажи vol2
великие цитаты великих людей

бэст прэктис от пендрагона. сначала несколько раз попадаешь в списки на удаление. а потом становишься постописцем)) © Arthur Pendragon

нифига корво не порвали х) © Corvo Attano

Надо выходить из новогоднего запоя и писать посты. но разве тони Старк может сказать "нет!" бухлишку? © Anthony Stark

коротко о воспитании корво:
Дочь: SUQA
ОТЕЦ ЗА ЧТО © Corvo Attano

отправил своим коллегам видео "хватит праздновать. пора на работу" пушто у меня завтра первый день отпуска © Markus

Ненавижу понедельник. И плевать, что сегодня среда. © The Hunter

Сменил аккаунт чисто ради того, чтобы написать о желании домотаться к Риду. Прост так. © RK900

/НАБЛЮДАЕТ ЗА ДОМОГАНИЯМИ/ © Anduin Lothar

просто запаслась попкорном и наблюдая за событиями в темке детройта. у нас пожар, господа. пш-пш. © Chloe

Осознал, что хочу спать, и мне скучно. Надо еще придумать повод домотаться до Рида. Чтоб не расслаблялся. © RK900

Я должен все-таки сказать, что Корво ПЫТАЛСЯ меня остановить. Хотя это априори бесполезно. © RK900

я ж отомщу. Я ж упорю. Я ж найду во что и упорю. © Corvo Attano

я просто тихо плачу от того, что я не могу во всякие эти флешмобы вместе со всеми по причине того, что я далеко от своего компа и прочих радостей © Jason Todd

тот неловкий момент. приснился сон про нашенского Грейвза_Роджерса, а связи с ним нет. ну и как мне теперь проверить, насколько там всё правда? © Leta Lestrange

Хм. И тут я сообразил, что топлю всех я. /место для злодейского смеха/ © RK900

Я ТАК ПРОСТО НЕ СДАМСЯ © Corvo Attano

приснилось, что кто-то предложил мне поиграть фем!изуку © Izuku Midoriya

Эйнджел Гроув обрастает мхом праведного спокойствия. И этот самый мох под лучами солнца серых будней разрастается все больше и больше, опутывая им каждый дом / каждый человеческий разум, отправляя куда-то в самые закромы, казалось бы, буквально вчерашние воспоминания о катастрофе, вынырнувшей из самых далеких океанических глубин, покрытых мраком. Рита Репульса, несомненно, успела навести в крошечном городке шороху со своим огромным золотым питомцем — отправка прямиком в глубины бесконечного космоса глухой подобией пощечины Мегазорда [ которая, несомненно, повеселила не только Билли, но и самого Джейсона тоже ] строптивой женщины было более, чем предсказуемый ход событий. читать дальше
кроссовер, NC-21. разрешены всяческие непотребства.
GAVIN REED, DIPPER PINES, CIRILLA, GERALT OF RIVIA.
устав администрация роли f.a.q фандом недели нужные хочу видеть точки отсчёта фандомов списки на удаление новости

crossfeeling

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » похорони меня заживо


похорони меня заживо

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

похорони меня заживо
мрачная гувернантка & безутешный отец & живой наследник

http://funkyimg.com/i/2DVPz.gif

http://funkyimg.com/i/2DVPx.gif

http://funkyimg.com/i/2DVPy.gif

«

Д О Б Р О  П О Ж А Л О В А Т Ь  В  М О Н Р Е А Л Ь
(вам здесь официально рады)

остерегайтесь лишь излишне представительных людей с хищными улыбками на губах на монреальском показе мод. в них души дремлют не человечьи — в них души дремлют опасные, дьявольские, ядовитые на вкус и проклятые костяной рукой смерти из самой преисподней. но ты ведь знаешь, чего боятся демоны воплоти, юная местная легенда? бабочек твоих белокрылых, которые неприятно жалят самой настоящей святой водой и гонят тварей прочь подальше от этого мира. но особо сильно дьяволы доходчивы до душ настоящих королей и их ангелов-хранителей, а за ними так просто тебе не уследить. угадай, кого тебе придется спасти на этот раз, несчастный адриан агрест.
а мир ведь действительно перевернется.
спустя месяцы в чужой стране.
раз и навсегда.

»

+3

2

played scissor paper rock
i'd run till I was caught
games end but nothing stops
the rocks will turn to dust
the scissor starts to rust
the ink will fade with us.

http://funkyimg.com/i/2DWW5.gif

Город студентов. Культурная столица Канады. Город дизайна и стиля. Неудивительно, что именно Монреаль был выбран местом, где пройдет новая неделя моды. И это мероприятие нельзя пропустить. Да, у них сейчас крайне тяжелые времена. Да, им пришлось потерять самое дорогое в жизни. Да, их раны время не может никак исцелить, кто бы что ни говорил о данной способности того, что является единственным доказательством существования человечества. Но у них нет выбора. Компания "Gabriel" не намерена выходить из игры, даже наоборот, готова рвать и метать, чтобы добиться еще большей успешности и признания.
Габриэль не сдается и пытается жить дальше, хотя порою приходится его оттаскивать от рабочего стола с огромным количеством эскизов и набросков нарядов, что станут коллекцией, способной покорить весь мир, и передавать в теперь надежные руки его горячо любимой супруги.
И это не может не радовать.

А Натали... Натали привыкла уже брать на себя слишком много. Конечно, ей стало немного легче - она знает, что есть те, кто готовы выслушать и поддержать, тот же Габс (наконец-то можно сократить имя начальника_лучшего друга детства). А еще Лила. Девчонка, которую можно было бы неоднократно обвинить во всех земных грехах, ибо порою действительно есть на то основания - одно только сокрытие от всех истинного Камня Змеи чего стоит, за это любой другой на месте ассистентки Агреста прибил бы. Но просто эта девочка потерялась. Эта девочка нуждается в поддержке, в человеке, который смог бы дать ей дельный совет и направил в нужное русло, показал, что жизнь еще можно изменить в лучшую сторону, нужно только приложить немного усилий и довериться.
Натали привыкла к роли молчаливого ангела-хранителя, раньше стоявшего за спиной знаменитой на всю Францию семью, а теперь закрывавшую их своей спиной и бравшей решение многих вопросов на себя - давала возможность собраться с мыслями и подготовиться если не ко всем, то к большинству поворотов судьбы.

И Натали в глубине души почему-то не хотела верить, что всё могло закончиться столь печально.

Воспоминания об Адриане, об их последних месяцах, проведенных вместе, когда смогли наконец открыть друг другу свои сердца и скоординировать действия, ведь не хотело дитя света уходить во тьму и угасать, окруженное тысячами темнокрылых мотыльков - вестников беззвездной ночи, придавали женщине, успевшей познать, возможно, слишком многое, сил и уверенности в своих действиях. Он не хотел бы, чтобы она плакала. Все же она положила свою жизнь на алтарь людей, за чьими спинами раскрываются крылья. И она не может бросить их - ни сейчас, ни после.
Она всегда будет рядом. И она никому не позволит причинить вреда тем, кто дорог её закалившемуся и покрывшемуся еще более крепкой броней сердцу, готовому открыться навстречу миру, только дайте ей еще один шанс.

На площади Виктории (площадь победителей, площадь тех, кто, несмотря ни на что, выжил, и тех, кто погиб во имя добра и справедливости и о ком хранится в душах человеческих добрая память) шумно, как никогда ранее. Администрация города создала все условия для успешного проведения мероприятия: установили подиум и экраны, чтобы те, кто не может попасть в самый центр событий, могли следить за новинками моды, устроили онлайн-трансляцию для особо ленивых или для тех, кто не смог приехать в страну кленового листа алого цвета, оградили территорию, чтобы никто из подозрительных индивидуумов не смог проникнуть и устроить беспорядки.
"Ага, как же", - думает про себя Санкёр, одетая в достаточно легкое черное платье в пол, сшитое самим Габриэлем специально для этого праздника, оглядывая толпу. Не потому, что ей была несколько непривычна совмещение ролей - она была кем угодно, но уж точно не человеком, который представляет эксклюзивную модель коллекции, сочетавшей в себе элементы азиатского и европейского стилей одежды. Дело в другом. Дело в нескольких индивидуумах, которых внимательный взгляд выхватил из общей разноцветной и разношерстной толпы, а интуиция прокричала: "Держись от них подальше". Что-то в них было... Нечеловеческое. Да, они были красивы, своеобразно красивы. Но они словно излучают негатив, заставляют почувствовать ком в горле и задержать дыхание, потому что начинаешь бояться, что сделаешь одно неверное движение - и ты отправишься в мир иной, став кормом для адских псов.
И демоны, видимо, тоже чувствуют на себе взгляд той, что не по истинной природе, но по духу является их полной противоположностью. Потому что, несмотря на холодность и неприступность, несмотря на свой облик черного ледяного духа, спустившегося с небес и тенью следующего за своим белым королем, остается светлой и чистой - ничто не рискует своей жизнью только ради того, чтобы замарать выведенное чернилами имя дарующей исцеление и перерождение и самой незаметно перерождающейся в кого-то большего, чем просто человек.

И не зря тревога, подобно разгневанной птице, давала о себе знать. Эти люди действительно ничего хорошего с собой не несли. Показ коллекции "Gabriel" почти завершилась, и мужчина должен был выходить, дабы поклониться самым благодарным на свете зрителям и таким образом проявить свое уважение к ним, но внезапно раздался взрыв.
- Уходим отсюда, - благо, Эмили не отправилась вместе с ними на это светское мероприятие. Она, по крайней мере, находится сейчас в более безопасном месте. Женщина берет модельера за руку и тянет за собой - туда, куда ведет её внутренний голос, редко когда ошибавшийся. Тянет, потому что понимает: одна секунда промедления, и можно смело прощаться со здоровьем, а то и с жизнью. Тянет за собой и краем глаза замечает движение сбоку, успевая лишь оттолкнуть своего начальника и выставить руки перед собой в виде креста, когда на неё набрасывается один из тех индивидуумов, которых приметила еще в самом начале.
- Агварес, ты неисправим, опять за девушками ухаживаешь, - бросил ему, вооруженному двумя кинжалами, другой мужчина, одетый в более спортивный наряд и держащий в руках длинный меч, напоминающий чем-то египетский хопеш, после чего направился медленно в сторону Габриэля.

"Нам сейчас поможет лишь чудо".

(P. S. Платье Натали).

Отредактировано Nathalie Sancoeur (Пт, 30 Мар 2018 18:49:04)

+4

3

https://78.media.tumblr.com/c77cdc8356c680b228dba3f3d0cda589/tumblr_obt7qfWYBe1rd81odo2_250.gif  https://78.media.tumblr.com/8b3ae992693923920b62f3d6deb64a3a/tumblr_obt7qfWYBe1rd81odo3_250.gif
it comes and it goes
in waves.

Лучше всего на свете тебе всегда удавалось прятать всю боль внутри себя. Ты терял дорогого сердцу человека однажды, ты теряешь дорогого человека и во второй раз. Ты стараешься защитить свою семью от всего мира, но только затянул их в ещё большую тьму, из которой не выбраться. Уговорил своего сына сменить сторону однажды, променять свет на тьму — во имя спасения Эмили. Думал, что готов абсолютно на всё, но теперь настало время платить по счетам, а цена непосильная. Цена — жизнь единственного сына, которому ты в своё время не отдал свою любовь, которой он безмерно заслуживал. Твой взгляд на мир застилало желание вернуть жену, ты совершенно забыл о том, что есть ещё то, что ты обязан сохранять. Но даже не понимал, что продаёшь душу сына ради своих желаний. Казалось тогда, что это единственный правильный и возможный выбор. Теперь же ты знаешь, что это был отравляющий _ мерзкий путь человека, который уже давно следует не туда. Ты чувствуешь груз собственной вины, на тебя оказывает давление состояние людей, которые окружают тебя — их печаль и сожаление. Не можешь не чувствовать их.

Эмили часто молчит, когда вы оказываетесь наедине, словно вам и не о чем поговорить. Но, на самом деле, вы просто боялись, что ниточка одного разговора выведет вас к разговору о сыну, который отдал свою жизнь, что бы могли жить остальные. Разве это честно? Но ты совершенно не подаёшь виду, словно сделан из стали. Ни одна мышца не дрогнула, когда были похороны с пустым гробом, ведь тело так и не удалось отыскать [ что давало тебе надежду? ты точно не мог сказать ]. Но ты хоронил себя ежедневно под тысячами воспоминаний, связанный с Адрианом; под тысячами мыслей о том, что сейчас он мог бы сидеть с вами за одним столом, играть на пианино или покорять мир своими фотосессиями. Но его нет.

Ещё один сломанный карандаш, которыми ты усиленно черкаешь тысячи набросков. Но вдохновение пробуждено совсем не тем, поэтому всё получается мрачным. Пока в один день ты не понимаешь, что должен сделать коллекцию в его честь. Ты проводишь долгие ночи в своём кабинете, не общаясь ни с кем, кроме Натали. Единственная, на кого бы ты мог положиться, что бы не случилось. Она помогает тебе отсеивать то, что вышло недостаточно хорошо от того, что вышло прекрасно. Эта коллекция должна взорвать весь мир моды, иначе всё это было зря. Ведь весь мир мод успел снять со счетов фирму 'gabriel' из-за того, что случилось. Ведь на какое-то время ты действительно отстранился от дел, но то была вынужденная мера. Ведь когда теряешь самого близкого человека — сложно просто взять и вернуться к обычной рутине. Кем бы тебя не считали: холодным, расчётливым, не_любящим, не_добродушным. Все они могут пойти к чёрту, потому что каждая минуточка твоей жизни была ради сына. И ты жалел лишь о том, что редко показывал это самому Адриану.

Работа над эскизами коллекции занимает месяц. Всё оставшееся время занимает пошив и корректировки. Морально изматываешься уже ближе к показу в Монреале, но нужно собраться, что бы показать всему миру, что Габриэля Агреста никогда и никто не снимет со счетов. Перед самым отъездом у вас состоялся серьёзный разговор с Эмили, после которого вы, наконец, смогли разобраться во всех дырах своей истории; наконец смогли перешагнуть от той трагедии к поддержке друг друга. Наконец, каждый из вас может доверять другому. Ведь вы оба были горазды в прошлом, но теперь настало время, что бы быть лучше ради Адриана. Он бы этого хотел. Конечно, творить то, что вы делали раньше стало сложно в связи с пропажей всех камней чудес. Теперь они находятся, к слову, где-то в Канаде. Потому что не один раз оттуда поступали новости о том, что там появились свои герои. И, о удивление, они выглядят так же, как те, которые раньше защищали Францию. Кто же и как сумел похитить их после того болезненного сражения? Это было так же одной из целей поездки.

Но для тебя не являлось приоритетом. Хочется полностью упасть в работу лишь бы ни над чем не думать вообще. Иначе накатывают страшные воспоминания с той ночи, возникают лица некогда друзей Адриана, которые были искажены страхом и болью; возникали собственные болезненные ощущения в груди и полноценная стадия отрицания возможности такого исхода. Так почему же это была реальность? Как же хочется, что бы то было можно исправить одним взмахом от Ледибаг, которым она всегда превращала весь изломанный Париж в прежний. Но и её камень был забран. И чудес не случится на этот раз. Удача покинула их в тот злополучный день. Всё, что произошло тогда, не забудется. Как бы ты не старался. Но хоронить собственного ребёнка — худшее наказание.

Перелёт совершается с этими мыслями и воспоминаниями, первая ночь в отеле проходит вместе с этими мыслями и воспоминаниями. И лишь в тот день, когда ты приступаешь к своей основной работе — подготовке к показу, наконец, отвлекаешься от боли, к которой, кажется, уже успел привыкнуть. Но это лишь видимость, ведь к такому очевидно нельзя придумать.

Монреаль встретил вас пышно и празднично, как, впрочем, и всегда. Ты долго бродил среди толпы, прикидывая то, какая публика ожидает вас сегодня. Радушная или же наоборот. Какие люди будут сегодня оценивать твой труд, обсуждать его на дни вперёд, какие фотографы захотят осветить тебя, как самого шикарного дизайнера, а какие будут отсылать свои фото под пометкой в "худшие"; какие журналисты потом напишут восхищённые отзывы, а какие будут поносить тебя на чём свет стоит. Чувствуешь себя неуютно в толпе, потому что чувствуешь на себе слишком много взглядов, которые выражают самые разные эмоции. Но нет времени изучать своих зрителей, потому что пора за кулисы. Пора творить магию, к которой готовился весь Монреаль. Но к такому всё равно не готов. Твоя коллекция представлена в самых разных цветах — чёрный, выражающий твой траур; золотой, выражающий солнце в зените; светло-розовые, светло-фиолетовые и глубокие голубые, выражающие закат солнца. И самая разнообразная вышивка на них, олицетворяющая по большей части символы в твоей жизни. И по большей части относящиеся к твоему сыну.

Выходишь в конце шоу, встреченный аплодисментами и возлюбленный, как тебе кажется, заново. Ты выполнил то, что хотел. Стоит только кинуть взгляд в толпу, как раздаётся сильный хлопок. Тут же тебя подхватывает чужая рука, понимаешь, что это Натали. Как всегда вытаскивает тебя из проблем, которые окружают тебя на протяжении всей твоей жизни. — Что за чертовщина? — ты слабо соображаешь, что вообще происходит. Ты улавливаешь взглядом спасающихся бегством людей; фотографов, снимающих всё, что видят; журналистов, ухватившихся за телефоны. Но не можешь найти тех или того, кто виноват в панике, разнёсшейся по площади в одно мгновение. Тебя откидывает в сторону, из-за чего ты не успеваешь ничего сообразить, а очки отлетают в сторону. Пытаешься нащупать их рукой, слыша какое-то движение со стороны. Какие-то голоса со стороны. Неприятные голоса. Как же ты жалеешь, что не взял с собой трость. Пальцами нащупываешь оправу, но не чувствуешь в одной части стекла. Надеваешь их быстрым движением, разворачиваясь на шум. Происходило страшное. Натали пыталась противостоять амбалам, вышедшем на ваш след не пойми зачем. На тебя надвигался мужчина с оружием в руках, но одним рабочим полностью глазом сложно было понять что за орудие. Встаёшь на ноги, пытаешься глазами найти рандомное подобие оружия, но ничего. — Вам нужны деньги? Послушайте, я могу вам предоставить любую сумму. Только отпустите меня и девушку. — попытаться стоит.

+4

4

навсегда с закатами наши мертвые сердца.
я ломаю стены, чтоб увидеть чудеса.

Жизнь после вынужденного пробуждения больше походит на нелепое безумие пьяного пианиста. Мелодия судьбы звучит слишком хаотично и неправдоподобно [ совсем не так, как давно написано уже кем-то свыше ], а удары по клавишам слышны так сильно и болезненно, что сердце уходит в пятки от страха. Стоило Адриану Агресту очнуться на каменистом берегу около журчащих заливов реки святого Лаврентия в раннее утро дождливого ноября — спустя два месяца после своей смерти в едва теплое воскресенье убывающего августа — как все покатилось кувырком все с самого начала. Сначала проблемы с доверием по ту сторону телефонной линией, связывающий с серой Францией таксофон из монреальского аэропорта: все походило больше с отчаянными ударами ладонями по толстому слою стекла, где по ту сторону смотрят на ненастоящего для них Адриана Агреста его же друзья и кривят губы от отвращения. Для всех бывших Чудесных младший Агрест был полностью и бесповоротно мертв. Телефон в особняке родителей, почему-то, постоянно молчал. Незамедлительно последовали трудности с деньгами. Несмотря на то, что вроде как при последнем перевоплощением в Бражника в карманах находилось несколько карточек, до билета в Париж не хватило буквально пару десятков евро, а жизнь в Канаде брала за себя любимую весьма крупные суммы. Адриану хватало разве что на беспечную неделю под монреальским осенним солнцем в не самом худшем отеле города. К счастью, он был не один.

[float=left]http://funkyimg.com/i/2DYY5.gif[/float]Его круглое одиночество в чужой стране скрасили всеми оттенками радуги маленькие квами, среди которых были и трое новеньких — До-Ре-Ми, Хорруса и Муни — вестимо, Адриан Агрест каким-то невероятными силами смог вытащить их при воскрешении из квантик-измерения в свое родное. Подавленный своим беспомощным состоянием Адриан мог действительно искренне улыбнуться выходкам своим нереальным друзьям, которые витают кучными ройками над потолком всячески друг друга подтрунивая. В основном, рядом с Агрестом находились Плагг, Нууру и Дуусу, частенько подключалась к подбадриваю нового хранителя камней квами Леди Баг — Тикки. Очень добродушная божья коровка, между прочим. Маринетт повезло с этим крошечным летающим позитивом цвета суданской розы. Но кое-что хрупкое состояние Агреста все же сдавливало до первых трещин на фарфоре — среди подлинных камней был один и поддельный. И если при всех активированных талисманах можно было выжить еще хоть как-то, то предательство Лилы вызывало у ее некогда босса неподдельный шквал тихих эмоций, который он никаким боком не старался показывать окружающим его духам. Бражник на глазах Чудесных умер именно из-за нее.

А затем в его жизни появился Обри МакГи — Адриан набредает на него совершенно случайно, когда он всячески пытается найти работу в каком-нибудь местном модельном агентстве. Без документов и портфолио это становится непосильной для него задачей. Выходенец из Франции, большая шишка в мире моды, который находился где-то на одном дизайнерском пьедестале рядом с его отцом, признает его, на удивление, сразу. И предлагает контракт на полгода с возможностью продления в его фирме 'aubrey', а также оказание помощи в более быстром — спасибо связям и высокому положению в монреальском обществе — восстановлении своего доброго имени и обеспечением жильем. Адриан Агрест вновь получает паспорт, снимает квартиру на небоскребе, участвует в международных фотосессиях на крупных площадках Монреаля и канадских показах лучшего дома моды, а затем, чтобы не терять времени зазря от ветра в голове, поступает на ближайшие полгода в местный колледж Доусона, где он знакомиться с тройкой ребят с излишне зашкаливающем потенциалом в собственных сердцах _ душах. В это время он узнает не только распрекрасный Монреаль изнутри, но и о его дохлых кошках в далеких подвалах — о местной банде мафии с дьявольскими ручищами вместо нормальных рук [ конечно, он были нормальными по виду, но ведь Чудесных бывших не бывает — почувствуют, увидят обязательно то, что скрыто для понимания обычных людей, которым хочется лишь жить и наслаждаться своими мечтами сполна ]. И воскресшему из пепла ярким фениксом Бражнику приходится появиться на публике вновь. На этот раз в качестве героя, который постепенно на полосах газет, новостных интернет-лентах и выпусках телевизионных новостей обращается в местную легенду Канады, коей является Леди Баг для целой Франции.

[float=right]http://funkyimg.com/i/2DYY6.gif[/float]Но демонов слишком много, а он — один. Бражнику приходится брать шефство над своими новоиспеченными друзьями и раздать всю новую тройку талисманов по их рукам. Милая Аллегра становится Мелоди — очаровательной принцессой музыки, в чьих руках флейта звучит мелодичнее японских колокольчиков на ветру; упрямый Клод, точнее Кид Мим, овладевает силами невидимого пространства — наколдовать пантомимой невидимую стену перед шайкой цепных псов ада? да проще простого! — для него нет ничего невозможного; Аллан, который так чертовски похож на Нино даже своим заводным характером, называет себя Меркурием — пустить ток в сердце чужака и заморочить врагу голову является делом каких-то несчастных пяти секунд _ минут. Сама тройка уверенно называет себя Квантик Тимой, а Адриан даже вроде как и не против. Мысль вернуться домой в его мозгах засела глубоко и надолго, а отказываться от нее означает повязать себя цепями по рукам и ногам, от которых вдохнуть даже нормально нельзя свежим глотком воздуха со сладковатым привкусом свободы. Потому что неожиданно выясняется, что его временный попечитель в лице канадского модельера — совсем не тот, кого за себя он выдает. В глазах Обри плещется самый настоящий Ад, когда Агрест случайно смотрит на него из-за угла в разговоре с кем-то ему неизвестным. Демоны знают Бражника и ненавидят его до скрипа по собственному сердцу острыми когтями. Демоны знают о талисманах, которые даруют мощь, способную разрушить в единстве не один десяток миров. Демоны готовы перерезать хранителю под маской мотылька горло, но добыть их любыми доступными способами — а их очень много, когда тебе благоволит сама Преисподняя. Бражник, а точнее вернувшийся к жизни Адриан Агрест, наживает к себе во враги ужасное полчище местных авторитетов. Не только в мире людском, но и в мире подземном. А поэтому ему приходится бежать с квами в подполье. Спасибо из неоткуда взявшей в Канаде Хлое и ее матери — мадам Буржуа.

К сожалению, о сущности Бражника узнает Обри и его подчиненные. И от этого жить Агресту в Канаде становится страшнее. В последние два дня так уж точно. Его паранойя доходит до абсурдного — в новой квартире он рисует маркерами ангельские сигилы, а силы камня мотылька пытается всячески возрастить — накаченный добрыми делами Нууру совсем не против этого. Он не умеет восстанавливать город из пепелища, как Леди Баг, и, к сожалению, никогда не научится, но уничтожать бесов силами света и надежды — это исключительно его стезя, которую необходимо хоть чуточку, но расширить, чтобы выжить самому и не дать погибнуть от происков зла невинным монреальцам. Ведь кто, если не он?

   <...>

Начался второй день монреальской недели моды. И Адриан Агрест постепенно сходил с ума от волнения — его трясло только от ясного осознания того, что его родной папа и Натали, которую смело можно назвать дорогой тетушкой после всего того, что они пережили вместе, были в Монреале. С которыми теперь их не разделял огромной широты Северный Атлантический океан. До которых можно было рукой подать, присутствуй он так в качестве модели. Но сейчас ему приходилось скрываться ото всего этого мира уже третий день подряд — раскрывать свое истинное я опасно. Раскрыть истинное я — значит подписать себе смертный приговор и быть для всего адского полчища _ элитного общества Монреаля преступником.
— Я тебя не понимаю, Адриан. Сначала ты пытаешься вырваться всеми силами во Францию, — говорит Плагг, летая около телевизора, по которому шла прямая трансляция с площадки фирмы 'gabriel'. — Теперь ты меланхолично всматриваешься в потолок, как последний отступник этого мира, и пускаешь все на самотек? Камамбер мне в зубы, верни мне настоящего Адриана Агреста, который не отступает от своих планов!
— Это наш шанс вернуться в Париж. Твой шанс вернуться к семье и друзьям, — постоянно улыбающийся теперь Нууру, возникает над своим юным хранителем, которому он был действительно благодарен за добрые дела, успокоившие его скромную душу бабочки внутри. — Твои кошмары закончатся раз и навсегда, как и для них тоже. Чего ты боишься, мой юный господин?
— Я не боюсь! Я.. — он приподнимается на локтях и принимает сидячее положении, зависая на далекие доли секунды, когда видит родные лица на экране. Опечаленные лица, которые пытаются улыбаться этому весеннему солнцу, которым в действительно столько же плохо, сколько и ему самому. И от этого у младшего Агреста разрывается сердце на части. Дрожащая рука тянется за бутылкой ледяной воды — настолько холодной, что обжигала собой ладонь. Кроме нее, в последние дни он даже ничего не ел и не пил. — Я просто волнуюсь. А вдруг что пойдет не так? А вдруг меня не примут после стольких месяцев молчания? — он утоляет жажду парой глотков и подходит к плазме ближе, будто несколько неверующе всматриваясь в наряды моделей — это действительно почерк Габриэля Агреста. Уж он, как бывшая _ погибшая его модель, ни с чем его не спутает. А коллекция того и вовсе названа в его честь — это и заставляет откинуть все свои сомнения прочь. Адриан до последнего не замечает приблизевшегося квами павлина, который в привычной манере стал обливаться горькими слезами и навзрыд константировать факт присутствия своего хозяина в Монреале, по которому он жуть как соскучился. — Хорошо, согласен. Я — дурак. Вы все абсолютно правы. Нам нельзя терять ни минуты. Скоро мы увидимся, папа... — счастливая улыбка в одно талое мгновение меняется безумной решительностью в летней зелени глаз. — Нууру, дай мне крылья!

http://funkyimg.com/i/2DZ7R.gif

Став светлым Бражником для этой планеты, его костюм ничуть не изменился. Разве что стал на пару тонов светлее. За ним до сих пор развивается в ловких прыжках по крышам в небеса плащ, на теле чувствовался удобный _ элегантный костюм [ будто бы доставшийся в наследие от Бражника-отца ] на ногах до сих пор чувствовались боевые сапоги до колен, а светлые волосы были столь же растрепаны, как когда-то было у канувшего в историю Кота Нуара. Бражник не боялся демонов этого мира. Демоны должны бояться его, как носителя мощного оружия против их уничтожения. Но кто бы мог подумать, что мафия рискнет добраться до его близких — сердцу любимых за все пятнадцать лет жизни — людей, обрушив на себя добрую порцию чудесного гнева? На площади Виктории нынче шумно. На площади Виктории мельтешат крупицами кричащих от страха и ужаса люди, немногие из которых пали жертвами новых обстоятельств — и их  все еще можно спасти, если медицина катастроф не замельтешит где-то на загазованных перекрестках автомобильных дорог. Где-то вдали слышится вой сирен скорой и полиции, но Адриану сейчас совсем не до того. В душе будто образовывается глубокая дыра, когда с крыш небоскребов приходит полное понимание того, что сейчас на самом деле происходит. Новый террор мафии не заставил себя долго ждать и начал свой карнавал не в том времени, не в том месте.

Он перепрыгивает с одного здания на другое, выискивает взглядом две знакомые фигуры, которые могут находиться в смертельной беде. И, наконец, находит, подходя к самому краю бетонной крыши, оставаясь для всех незамеченной тенью на фоне сгорающего солнца. Один из дьявольских амбалов уже хватает хрупкую фигуру Натали и прижимает к ее горлу один из кинжалов, другой словно намереваясь вонзить ей в ее горячее сердце. От другого идет сметающая все на своем пути энергетика предвкушения кровавой расправы — еще чуть-чуть и Габриэля Агреста насквозь пронзит хопеш, которое и изымет его сильную душу бывшего хранителя нескольких камней чудес на усладу и во имя мощи верховного дьявола во плоти. Бражник сжимает руки в кулаках и будто бы цепенеет — боится сделать чего лишнего, что даст взмахом красного флажка старт неминуемому. На этот раз он не нашлет силы светлых акум на простых людей, чтобы те могли помочь ему с очередным монстром дня в облике супергероя "на пару часов за спасибо". На этот раз действовать придется самому, не тратя заряд талисмана на пустое. — Хэй, может, вы уже оставите этих людей в покое и обратите все свое внимание на меня, бездари? — Адриан невозмутимо скрещивает руки на груди, наконец дождавшись обращения взглядов на свою геройскую персону: одну выжидающую пару скалистых, с плещущимися чертиками грубой злобы в нечеловечьих глазах, и другую — с волнением, растерянным страхом, и, возможно, проблесками такой немногословной для них веры. — Я обещал самому себе, что Монреальская недели моды обойдется без жертв, — Бражник прыгает вниз — в самый эпицентр театра военных действий, потому что оставаться в стороне так далеко ему нельзя — нужно отвлечь демонов на себя полностью, чтобы те и думать забыли об безутешном отце и мрачной гувернантке дома Агрест. Это первостепенно важная задача. — И если вы ищите хранителя, то... — разводит руками навстречу судьбе, и, как удачливый актер-любитель, слишком правильно и правдоподобно прикрывает глаза, делая вид смирившегося со своими проигрышем супергероя. — Я здесь. Забирайте, что хотите, но не очерняете своим присутствием им праздник модного триумфа.
— Хах, отлично, неужели мы дождались возвращение беглеца в родные пенаты? Можешь же быть хорошим мальчиком, когда захочешь, Бражник. Или ты хочешь, чтобы мы назвали тебя Котом Нуаром? Или Лё Паоном? Как правильнее, Adrianus bellus?.. Ладно, не суть. Мы то ведь думали, что пара часов в тишине наручниками к батарее тебя ничему не научили, не желаешь случайно повторения? — главарь в их дуэте смеется, но от старшего Агреста отступает, щелкая пальцами более рослому бугаю. — Отпусти ее и хватай нашего героя. С ними потом разберемся. Далеко только не убегайте никуда. От нас в Монреале скрываться бесполезно.

Папа.
Натали.
Пудьте живыми _ материальными _ долгожданными, пожалуйста.

Адриан, улучив пару десятков спасительных для них всех секунд, когда земля содрогается и трескается напополам от топота несущегося на него со всей прытью Агвареса, шепчет привычную молитву, приглашая Нууру полностью заполнить его сущность своей космической святостью. Переполнение квами светлой энергией все-таки вещь хорошая [ как и воскрешение из мира мертвых, что дает неоценимые преимущества ему самому для придумывания новых способов борьбы со злом ], но слишком ресурсозатратная для и без того иссякшего силами за последние дни его хранителя _ человека. Глаза наполняется светом благородной сирени, а за спиной будто растут крылья бабочки — такой супер-формы достигли все Чудесные в их последней битве, что не может не означать идеального парирования на квантик-уровне — он выхватывает из трости рапиру, которую обволакивает сила его духа, и, совершенно внезапно для адского герцога, вонзает острие прямо в его живот, вынуждая того застопориться и зашипеть от колкости оружия. Монстру не нравится. Монстр откровенно взбешен, а его глаза наливаются нечеловеческой чернотой, с потрохами выдавая его истинную дикую сущность на весь белый свет. Бражник успевает коснуться ушей мужчины ладонями в перчатках, поражая магией все его упрямое сверхъестественное естество, когда демон танцев и землетрясений уже тянул свои загребущие лапы к горлу Агреста в надежде задушить как можно скорее и мучительнее своими огромными когтями. Успевает только царапнуть. — Услышь молчание мертвых бабочек, — крик нейтрализованного демона слышится на всей канадской площадке мод — он ужасен, наэлектролизован, такой обыденный для Адриана Агреста, что тот не прикрывается плащом от оглушающей волны, возвращаясь в свою обычную форму Бражника. Это несчастное погибшее отродье дьявола изгнано в мир Преисподней до конца вечности. Он искренне надеется, что магические инспекторы с ним разберутся.

Становится чертовски обидного от того, что сил на два захода не хватает ему все равно. Талисман резко теряет два заряда из четырех. Второй начинает помигивать в предупреждении для своего владельца. Задыхающийся от возмущения Главарь [ Бражник до сих пор не распознал в нем конкретного демона, поэтому он обойдется лишь грубым прозвищем ], резко оборачивается назад, чтобы завершить начатое с теми, кто Адриану Агресту был действительно дорог. — Вы действительно думали, что я отдам вам все свои талисманы? — демону приходится столкнуться с преградой по имени младший Агрест, который бабочками переместился вперед и материализовался защитой впереди любимых ему существ. Он на секунду теряет бдительность, когда сподвижник господина Обри [ хотя, чует острым чутьем своим Агрест, над ним стоят фигуры более высокого полета ] замахивается на него своим египетским хопишем — вовремя отражает удар тростью. — Только через мой труп, — руки вновь начинают дрожать от усталости, но в обиду свою семью он не имеет права — Бражник усердно отводит в ближнем бою демона как можно дальше, за что во время короткой замешки получает острием по предплечью наотмашь. Благо, в своей непримиримой основе, квами принимает удар на себя и на этот раз все обходится без порубленной в кровь и кожу руки, но платит Адриан Агрест за это невысокую, но все же цену — у него остается лишь один заряд энергии. Демон что-то там довольно болтает о себе и жалости, однако Бражник его совсем не слышит из-за поднявшегося завывающего гула в голове. Он медленно приподнимается обратно на ноги и мимолетно замечает несколько акум, которые словно прибывают на помощь своему юному хозяину. Потерев плечо, которое ощутимо саднило болью, Адриан раскрывает ладонь, приманивает одну из них длинными пальцами, и заряжает подлетевшую бабочку светлой энергией. — Свет, притянись ко тьме, — Бражник болезненно усмехается и отпускает акуму в дальний полет — навстречу дьяволу, в котором ничего нет ни доброго, ни совестливого, чьего лба касается податливый солдат света, вселяясь куда-то глубоко в тернии пытливого разума. Между Главарем и Бражником возникает связь. Все-таки для борьбы с не самыми крупными демонами усиление камня мотылька не проходит даром. — Сделай одолжение — исчезни. И передай своему боссу, что эту битву он проиграл, а талисманы ему никогда не видать. Это мое последнее слово, — на что в ответ оружие падает на землю со звонким стуком по асфальту, а сам демон в вегетативно-овощном состоянии, обратившись в пепел, летит по весеннему ветру прочь.

Потасовка закончена. Натали и отец спасены, а на лице Бражника уголками губ расцветает облегченная улыбка. Хочется упасть в их объятия, убедить их в том, что он самый настоящий _ живой, хочется откровенно поделиться, как ему чертовски было здесь одному одиноко и ужасно, хочется просто сказать, как он их сильно любит, и, спросить, как поживает там его мама и где она сейчас находится. Но внутренний невидимый барьер из-за костюма словно посылает ему в мозги рациональные стоп-сигналы, что не надо их пугать собой живым вот так вот безжалостно и эгоистично. Особенно в объективах дорогих фотоаппаратов. Кажется, где-то слышен шум аккуратно пробирающейся из-за древних кварталов толпы, а значит стоит ждать пытливых папарацци и наглых журналистов, которые, спасибо удаче, обходят ослабшего Бражника стороной — в отличии от Габриэля Агреста, для Монреаля он стал данной обыденностью. Но Адриану и не нужно внимание со стороны, он сыт им по горло. Лишь старательно спиной вперед делает небольшие шаги прочь от толпы и камер, вот-вот намереваясь скрыться в прохладной темноте городских переулков из-за мигающего разряженной броши бабочки. Ему достаточно убедиться, чтобы они были целы, и, наконец, начали улыбаться новому закату дня. Можно идти.

(И совсем плевать, что резко разворачиваешься и постепенно срываешься на бег, замечая его болезненный взгляд, направленный на тебя.)

Отредактировано Adrien Agreste (Пн, 2 Апр 2018 10:38:33)

+3

5

Натали рано разучилась верить в чудеса. Она рано стала смотреть на этот мир через призму черно-белых очков суровой реальности, в которой практически нет места для настоящих мечтаний и событий, которые могут открыть что-то новое и прекрасное в этом мире. Даже искусство, даже рисование, которым какое-то время в детстве увлекалась, искренне стараясь поверить в то, что таким образом сможет сделать мир немного лучше, смазав однотонные краски серых будней и привнеся в них яркие, словно взятые у самой длинной радуги на всем белом свете цвета, не давали ей возможности почувствовать себя сильной, уверенной в себе.
Что-то близкое к этому ощущение принесено было совершенно внезапным знакомством с Габриэлем Агрестом, чья душа пылала подобно пламени костра в самый темный час перед рассветом, когда кажется, что утро никогда больше не наступит, а глаза горели озорством, и с Эмили, нежнейший и добрейшим созданием с длинным шлейфом нежно-розового цвета, созданном из множества лепестком - маленьких символов надежды и веры в лучшее. Она впервые почувствовала себя не одинокой, пусть и не верила, что всё случившееся с ней - действительно чудо.
Потому что не было того самого ощущения детского восторга, не было той кипящей, словно в огромном котле, радости, рвущейся наружу и готовой накрыть с головой.

Лишь появление в её жизни собственного любителя играть на нервах, что, кажется, серьезно воспринимать жизненные ситуации совершенно не хочет, и в то же время маленького зеленоглазого создания, которое, несмотря на безумнейшее желание порой прибить или просто настучать по голове для профилактики, еще больше хочется задушить в объятиях в благодарность за моральную поддержку, столь необходимую в тяжелые времена, когда обитатели одного особняка скрывают друг от друга множество секретов, а затем, не осознавая в полной мере всю катастрофичность последствий их совместного сотрудничества во имя спасения одной-единственной души, шли к единой цели, подарило этот самый детский восторг.
Санкёр впервые была по-настоящему счастлива. Конечно, она понимала, какая ответственность ложится на её хрупкие женские плечи, перенесшие не одно трудное испытание. Конечно, знала, что нужно быть во время попыток защитить Париж, а на деле маленького принца с золотыми волосами, желающего повидать этот мир и познать жизнь вне стен белоснежного здания с железными воротами и кучей охранных систем, максимально осторожной и внимательной - чтобы не выдать себя и не выдать его как того, кто хотел спасти талисман, чтобы мастер Фу передал его наиболее надежному хранителю (до сих пор не может до конца понять, почему выбрал именно её, а не кого-то еще - да хоть какую-нибудь одноклассницу бывшую, среди них есть приветливые и добрые девушки, что могли бы оказаться достойными такой чести).
Санкёр впервые была по-настоящему свободна.

Именно о свободе она мечтала всю свою жизнь.

Именно о возможности поступать так, как она чувствовала и мыслила, о возможности быть в полной мере искренней и честной с окружающими - всё это было для неё практически недостижимым, невероятным, невозможным.
До этих пор.
И терять полученную свободу она не намерена.

Коронованная черным терновым венцом, украшенным изумрудами да малахитовой пылью, она сражалась со злом. Яростно, самоотверженно, словно сегодня - последний день на её пути в мире живых, и нужно успеть сделать как можно больше хороших, добрых поступков, хотя с силой разрушения и невезения, разрушающей все преграды на своей пути и требующей одновременно необыкновенной свободы и столь же необычайного самоконтроля, это сделать порою очень сложно - ведь исцелить мир от ран, которых становится все больше и больше после каждого сражения с темными силами, прячущимися в сердцах человеческих и прорастая в них подобно бурьяну, сорняку, грозящему загубить все благое и прекрасное, направить в том направлении, с которого не свернуть, не может.
И все же никогда не жаловалась на аспект мироздания, за который всегда отвечали носители одного из семи сильнейших Камней Чудес.
Пусть она не может вернуть все на свои места, пусть не может исправить чужих ошибок, но она способна помочь людям, выжигая темные ростки на корню.

Сейчас бывшая (нет) Черная Кошка немного жалела о том, что Плагга нет рядом. Что нет шанса принять свой героический_отражающий её суть, её истинную природу облик и дать бой. Что может сейчас лишь не дергаться, не делать резких движений, потому что, сталкиваясь неоднократно с почитателями силы холодного оружия, знает, что еще чуть-чуть, и кровь брызнет из горла и из груди, бурным потоком покидая тело, и станет земля красной от крови.
Сейчас она может лишь надеяться на чудо, потому что видит: вряд ли попытка Агреста закончится успешно. Такие люди, которых и людьми назвать-то трудно, если быть предельно честными, слушать ничего не будут. Они поступят так, как они хотят, и плевать на мнение других по этому поводу.

И случается то, чего уж точно никто не ожидал. Может, злодеи всё это светопредставление устроили специально, чтобы выманить на свет их призрака прошлого, их мотылька, посланного небесами для спасения чужих душ и желающего лишь защитить, уберечь, подарить утешение и исцеление, а вместе с ними и возможность достучаться до тех, кто там, наверху, расписывает человеческие судьбы, подкидывая новые испытания и устраивая встречи, на которые уже и не надеялся?.. Ответа на этот вопрос не было, к превеликому сожалению.
Однако в глазах легко читается множество эмоций, которые скрыть все-таки хочется по привычке, но не получается, а на лице появляется слабая, практическая незаметная неверящая улыбка. Ведь поверить в то, что их мальчик, их светлое дитя, погибшее ради счастливого и радостного будущего и прекрасного настоящего для родных и близких по духу людей, очень сложно.

Адриан вырос уже давным-давно, пусть и верил в сказки (и правильно делал), но мысленно продолжает называть его маленьким ребенком. Потому что, несмотря на силу, что срывается с его пальцев и создает за спиной его огромные крылья бабочки, вызывая немедленно ассоциации с ангелом-хранителем, вернувшимся с того света, он остается ребенком, нуждающимся в простой любви и заботе. Ребенком, которому просто хочется видеть улыбки на лицах членов семьи и друзей, как бы тяжело им ни было. И улыбаться в такие моменты еще тяжелее, чем кажется, ибо видишь слишком ясно, какую цену заплатит пришлось за персональный happy end (за это можно было поблагодарить одну девушку, что запуталась в себе, заблудилась и ищет духовные маяки, дабы искупить вину свою перед миром и найти саму себя, стать лучше, в конце концов)...

Натали пользуется возможностью и оказывается рядом с Габриэлем, слава богу, целым и невредимым. Относительно невредимым - очки, практически сросшиеся с ним, ставшие неотделимой частью его образа, своеобразными постоянными спутниками. Дотрагивается чужого плеча и смотрит беспокойно, еще раз осматривая с головы до ног и обратно, - Все в порядке? Ты цел? - "Пусть это очевидно, но мне нужно услышать это от тебя, чтобы хоть немного успокоиться и собраться с силами, дабы выстроить план дальнейших действий". Но только в последнюю секунду замечает, что один из бандитов - тот самый, что держал крепко в руках своих египетский меч-хопеш, - надвигался на них явно не с благими намерениями, пока товарищ его исчезал, обращаясь в пепел и возвращаясь туда, откуда прибыл, до этого закричав от боли так, что барабанные перепонки были готовы порваться раз и навсегда. Не успевает ничего сделать, ибо ничего похожего на оружие в руках нет, а до столкновения осталось только три... две... одна...
Нет, не причиняет им вреда исчадие ада во облике человека, остановленное подоспевшим вовремя Бражником, пусть тоже немного растерявшимся - в глазах его были уверенность и желавший раскрыться всему миру кажущийся маленькой каплей в океане эмоций страх. И ледяная женщина с горячим сердцем благодарно кивает головой в ответ, подставляя своё плечо Агресту-старшему на всякий случай и делая вместе с ним несколько шагов назад - не стоит им сейчас мешать юному герою выполнять то, ради чего он пришел. От внимательного взгляда не укрывается тот факт, что энергии у талисмана осталось немного, и в любой момент, если не поторопится, снова станет обыкновенным мальчишкой и не сможет противостоять порождению тьмы.
Но он справляется. Ведь благословленным небесами сопутствует удача.

И брюнетка лишь успевает сказать тихое "Спасибо", когда их спаситель спешно покидает место происшествия, дабы не произошло разоблачения на глазах толпы журналистов и просто людей, знаменитых и не очень.


Уже давным-давно за полночь, но Натали не спит. Она смогла-таки пробраться на крышу самого роскошного отеля Монреаля, в котором семья Агрестов зарезервировала номера на все то время, которое будет длиться долгожданное для всех модельеров, дизайнеров и людей, которые просто любят моду и следят за последними брендами, событие, еще полгода назад. Свежий воздух, дующий в лицо и играющий с выпавшими из прически алыми прядями волос, ветер прохладный, но приятный, полная луна на небе да бесконечное небо, похожее на холст художника, заставившего картину засиять изнутри, добавив в неё множество бело-голубых точек, мерцающих и отражающих свет, - всё это вызывало наплыв воспоминаний, теперь вызывавших не только боль, но и надежду.

Натали стоит на самом краю, чувствуя, как немного подальше смотрит ей в спину Габриэль, и резко оборачивается назад, улыбаясь добродушно и тепло. В глазах её горят огоньки, которых, наверное, никто уже и не жаждал увидеть - по крайней мере, после смерти их маленького золотоволосого принца с брошью мотылька там, где расположено его бархатное сердце - огоньки озорства, как у маленькой шкоды, довольной своей такой же маленькой безобидной шуткой. Улыбается так, словно встретилась с тем, кого боялась больше никогда не увидеть и свято верила, что это реальность, с которой рано или поздно придется смириться. И улыбается неспроста: видит, как за спиной лучшего друга детства стоит лучший друг зрелости, хранитель даров из чужих миров и просто самое дорогое сердце создание, в чем уже перестала себя переубеждать.
Подбегает к мальчишке - правильнее даже сказать подлетает, словно за спиной возникли крылья, незримые человеческим глазом - и крепко-крепко, как будто боясь, что в следующую секунду растает, исчезнет, окажется иллюзией, голограммой, обнимает его, заключает в объятия свои. И позволяет себе спустя столько времени тихонько заплакать, хотя все равно старается сдерживать свои эмоции. Не от горя, но от радости.

- Ты живой... Живой... - плачет практически молча, дабы не напугать такого теплого, такого родного человечка, и буквально на несколько секунд отстраняется от Адриана, оборачиваясь к Агресту-старшему и протягивая ему руку навстречу, приглашая его присоединиться - негоже отцу стоять в стороне! И снова поворачивает свою голову к молодому Бражнику, получив ответ на свое молчаливое предложение, - Мы очень сильно любим тебя, Адриан. И очень сильно скучали.

Отредактировано Nathalie Sancoeur (Пн, 2 Апр 2018 16:07:30)

+2

6

Ты никогда не был храбрецом; никогда не был достаточно сильным, что бы до конца стоять за свои принципы и свои желания. Ты никогда, на самом деле, не был достоин любви и уважения, которое всегда получал в избытке. Ведь в глубине души ты всего-лишь человек, думающий лишь о самом себе, да и опекающий лишь свою собственную судьбу. Правда, тщательно это скрываешь это за оправданиями долгое-долгое время, пока судьба самостоятельно не даёт тебе пощёчину, что заставляет тебя осознать. Но ведь столь длительное время ты живёшь лишь с очернением собственного сердца, да и чужих сердец, не видя света; даже не задумываясь о том, что финал твоей жизни будет светлым. То должна была быть твоя участь; то уже твой лично долг перед всем миром, который ты должен был отплатить. Но за твои ошибки пришлось расплачиваться сыну, который мог бы дальше спокойно и счастливо жить. Ты будешь корить себя, наверное, всю оставшуюся жизнь; потому что огромная часть вины возложена именно на твои плечи [ если не полностью ]. Ты прекрасно запомнил день, когда прошёл месяц с его гибели. Ты прекрасно помнил, как ты сохранял своё напускное хладнокровие, чувствовал как маска постепенно покрывается трещинами и думал, что вот-вот все люди вокруг поймут, что ты чувствуешь на самом деле.

Ты не хотел ни их жалости, ни их слов в грустном тоне, ни их томных взглядов. Ты хотел лишь одного, что бы твой сын вернулся и ты бы отдал ему всю ту любовь, которую не позволял себе отдавать, пока он был жив. Слишком волновался, что он начнёт ослушиваться; вести себя как все эти надоедливые и неугомонные подростки. Теперь тебе так не хватает возможностей, которые были. Когда ты мог отпустить Адриана погулять до позднего вечера, мог бы отпустить на прогулку с Нино, мог бы позволить пойти а концерт или поучаствовать в какой-нибудь постановке. Не важно, тогда всё стало не важно. Больше некому разрешать или запрещать что-то; больше не с кем разделить ужин; больше никто не пытается нарушить твоё праздное одиночество; больше никто не может стать лицом твоего бренда. Ведь последние годы ты творил именно под вдохновением, что черпалось из каждого вдоха твоего сына. Вместе с ним ушло и твоё творчество; вместе с ним ушло вообще всё. Ты прекрасно помнишь тот день, когда месяц не видел своего солнечного мальчика.

«
Ты сидел в своём кабинете, уставившись в одну точку, коей служила фотография [ последняя из сделанных ] Адриана. Кулак произвольно то сжимается, то разжимается. Ты чувствуешь колыхание эмоций внутри тебя — злость, обида, неизбежность. И всё по кругу, каждый божий день; ты хочешь закрыть глаза, убрать фотографию, уйти куда-нибудь, но не можешь его предать в очередной раз. Не можешь надолго оставить человека, которого уже нет в мире живых, но ты уверен, что жизнь не так проста, что бы глупо обрываться после смерти. Ты размышлял о том, верны ли хоть какие-то мифы о жизни после смерти? Удастся ли тебе ещё раз встретить своего мальчика в другом обличье?

Краем глаза замечаешь расширяющуюся полосу света, исходящую из-за дверей. Кто-то собрался нарушить твой покой; покой скорбящего отца. Ты знал, что ты не один горюешь по Адриану, но не мог себе позволить делить своё горе с кем-то другим. Потому что сейчас ты готов открыться лишь самому себе, никому другому. И ты подозревал кто мог осмелиться войти сюда; либо тот, кто совершенно тебя не знает или тот, кто знает тебя слишком хорошо. Подозреваешь, что второе; круг резко сузился до двух людей в твоём окружении. Твоя жена, ради которой проделал нелёгкий _ тернистый _ тёмный путь; или лучшая подруга, которая ради тебя оставалась рядом всё это время, начиная с университета. Но ты не готов слышать их слов, ведь ты знал, как сильно и они обе плачут по ночам; молятся за него. Ты оставил себе маску напускного безразличия на виду у всех, прекрасно слыша каждый шёпоток обвинений в твою сторону. Но сторонние наблюдатели тебя мало волнуют, а их мнение тем более. Хоть на это и строится весь твой бизнес, но громогласно, в любом случае, никто не заявит, что Габриэль Агрест не скорбит.

— Габс... — мягко начинает она, стараясь расположить к себе испуганную жертву обстоятельств. Начать резко — означало бы вовлечь себя в ссору, на которую ты сейчас бы пошёл в лёгкую, потому что тебе хотелось выпустить пар. Но не на них. И та тактика, которую выбрала супруга, не помогает. Ты не отзываешься, лишь продолжаешь разглядывать черты сына в полумраке. Шаги по комнате ускоряются, женщина стремительно хватает фотографию со стола и поворачивает к себе. В первую секунду ты в ярости, поднимаешься и хочешь накричать на неё, сделать так, что бы она вернула на место; а во вторую секунду ты видишь, как она оседает на пол, прижимая фотографию к своей груди и захлёбывается в бесшумной истерике. Кажется, она уже не может плакать, но и противиться этому позыву никак не может _ не хочет. Колеблешься между двумя вариантами: подойти и обнять или сесть на своё место и ждать.

Но из-за прекрасного понимания её положения — избираешь первый вариант, обходя стол и аккуратно опускаясь на пол. Обнимаешь её, чувствуя дрожь и едва слышные всхлипы; ты знаешь, насколько вам сейчас тяжело. Ты знаешь, что вам никогда уже не станет легче.
»

Ты хотел умереть множество раз, но никогда бы не решился сделать такое сам. А теперь понял, что вообще не хочешь умирать. В жизнь ещё может быть столько красок, в жизни ещё может быть столько событий. Ты не готов, хотя множество раз клялся самому себе, что с радостью бы отдал свою жизнь взамен на жизнь Адриана. В принципе, думаешь, что ради этого был бы готов... Но не просто же так, не ради услады каких-то дешёвых газетёнок и пары тысяч баксов в банк для этих недо-убийц [ хотя в их готовности и способности ты не сомневался ]. И ты был уверен, что гибель ожидает вас прямо посреди Монреаля; если бы на горизонте не возник... герой? И не просто герой, но Бражник. Твоё столь привычное воплощение, но не в его тёмном виде, а преображённое в свет. Какая-то часть тебя начинает строить пустые надежды, ведь... как такое может быть взаправду? Это всё напоминает тебе странный _ сумасшедший _ невозможный сон, но ты не хочешь просыпаться. Узнаёшь его голос, ведь часто наблюдал за ним в облике Бражника; узнаёшь его фигуру, ведь ты часто шил по его меркам. Ты уверен, что это твой сын и вряд ли кто-то сможет переубедить тебя. Такой отважный и по-прежнему чересчур самоотверженный. Может, вы уже погибли, а это всего-лишь проекция твоего изнурённого подсознания? Впрочем, ты рад и такому раскладу. Ещё раз увидеть сына перед смертью; в её процессе — не важно. Главное, что вы сможете попрощаться нормально... или наоборот — воссоединиться вновь.

И когда Бражник побеждает каждого врага, когда всё вокруг вновь становится обыденным — ты понимаешь, что это реальность. Может ли такое случиться, что твой родной сын жив и здоров? Бывают ли такие чудеса на свете? — Адриан. — голос прорывается наружу не сразу, да и звучит он не слишком стоически. Поднимаешься с земли и идёшь вслед за своим спасителем, за своим сыном; но он вновь удаляется от тебя. Вновь уходит куда-то. А ты остаёшься в кругу незнакомцев, которые тычат своими микрофонами и камерами. Вспышки слепят, а их слова не доходят до тебя. Всё происходит словно в каком-то замедленном режиме; а волнует тебя лишь его силуэт, быстро исчезающий в ночи. Почему он снова уходит от вас? Ты уверен, что он пришёл к вам сейчас, потому что волновался. Потому что желал встретиться. Так почему же? — Я не собираюсь отвечать на ваши вопросы, я слишком устал. Меня только что атаковали, так что обойдёмся без ваших глупостей. — поправляешь костюм, подзываешь к себе Натали и вы вместе уезжаете в отель. Но ты ни о чём не можешь думать; ни о чём, кроме своего сына. Неужели он может быть жив? Почему не вернулся раньше? Почему заставил каждого из вас страдать?

только будь живым. прошу.

Уже давным-давно сидишь на этой крыше, ожидая какого-то невообразимого чуда, которое уже случилось сегодня. И ты надеялся на вторичное явление. А пока остаётся лишь наблюдать за тёмно-синими цветами неба, орошёнными крошечными яркими точками — мерцающими, статичными, где-то побольше / где-то поменьше. Размышляешь о том, как небеса разглядывал великий Ван Гог, ведь он рисовал это всё, как единое целое. Звёзды, безотрывно сходящиеся с небесным полотном; они перетекали друг из друга, словно неотъемлемые _ объединённые части. Таковой была ваша семья, таковой должна стать ваша семья.

Тебе страшно увидеть его, но ты не можешь желать чего-то большего, чем его появления. Если он действительно ещё в мире живых, если он действительно всё это время скрывался в этой части мира, то у него обязательно найдутся причины на подобное. Ты ни за что не поверишь в то, что он сбежал от вас на какое-то время по собственной воли. Иначе бы он не очутился сегодня, не пришёл на вашу защиту. Или же?.. Тебя терзал страх того, что он действительно может и не придти. Может, он здесь начал новую, более счастливую жизнь. Не сообщил о возвращении сына ты и Эмили, потому что она начнётся волноваться, а это может оказаться напрасно. Не можешь больше ждать, но и выбора нет. Всё зависит только от Адриана. И ты веришь в то, что он придёт; ты веришь, что он любит вас достаточно.

Натали оказывается решительнее тебя, она подбегает на встречу вашему солнцу и обнимает его. Тут ты понимаешь, что он реальный. Что он осязаем. И он действительно здесь. Идёшь к нему сдержанно, лицо твоё спокойно и непоколебимо, но внутри тебя царит целая буря эмоций. — Адриан, почему ты так сильно напугал нас? Почему решил остаться в Монреале? Почему не вернулся домой? — быстро проговариваешь ты, вдруг останавливая себя на полуслове. Прокашливаешься и быстро исправляешь свою линию поведения, которая была не слишком разумной для такой встречи. Проводишь рукой по волосам Адриана и улыбаешься, впервые за долгое время. — Натали права, мы все очень скучали. Я так рад, что такое действительно возможно.

+2

7

http://funkyimg.com/i/2Kyru.gif http://funkyimg.com/i/2Kyrs.gif http://funkyimg.com/i/2Kyrt.gif
we'll be together again
                              all just a dream in the end

we'll be together again

Над шумным Монреалем персиковый вечер медленно перекатывается за золотистые звезды майской ночи. Адриан не спит; Адриан не может спокойно спать, когда столь многогранные и мелодичные гаммы чувств и эмоций рвут сердце на две половинки — одна из которых боится, хочется скрыться в тени возвышающихся высоток среди серой массы людей и больше никогда им не попадаться на глаза, а другая поджигает над огнем решимости все страхи и сомнения в тонкую труху, которую остается размять между собственных длинных пальцев в перчатках и пустить по легкому ветру куда-нибудь далеко-далеко, навстречу по пути из вишневых лепестков такому же солнцу, как и он сам [ несмотря на то, что сам себя Адриан Агрест таким себя никогда не считал, потому что не за что _ потому что не заслужил ]. Сейчас Адриан смотрит на город свысока, стоя на самом верхнем шпиле католического собора святого Иакова, вдыхая полной грудью запах свободы, — ее сейчас чертовски недостает в его временном убежище где-то на окраине города, адрес которого он не уточняет никому, кроме Хлои Буржуа [ его якоря в этом чужом и опасном городе на другом континенте отсюда ], чтобы не сколько он сам, сколько квами не пострадали от расторопного доверия всем и каждому, которому еще восстанавливаться и восстанавливаться после тех небезызвестных парижских событий. Но он искренне попытается выбраться из этой коробки навстречу колкому свету фонарей, звуку клаксонов задержавшихся в пробках автомобилях и под одобрительный возглас маленьких товарищей обязательно поборется со своими новыми фобиями, — во имя любви к отцу, во имя любви к Натали, во имя любви к целому Парижу и его людям, — только с верой в своих близких он сможет обрести свое персональное и долгожданное счастье в этом до первой дорожной пыли в глазах сложном мире. Так ему сказала подмигивающая Тикки, прячась обратно в сережках прекрасной Леди в красном, ожидая своего часа хоть когда-нибудь вновь. А она никогда не обманывала его. И очень крепко веровал в то, что и Маринетт тоже.

Агрест несется по крышам вперед, прямиком к самому роскошному зданию отеля в этом гладко прилизанном канадском городе. The Ritz-Carlton Montreal всегда славился свой мраморной изысканностью и пышной элегантностью в кругах богачей и известных в обществе уважаемых людей благородной по роду _ профессии крови, а, учитывая баснословные миллионы в запасах Габриэля Агреста, в обеспечении достойных их уровню жизни апартаментов именно для этой семьи проблем никогда не возникало. Тем более, кажется, сама ведущая новостей с неприкрываемым восторгом в голосе [ выдавая свою любовь к красивым вещам с потрохами ] передала по всем плазмам и ящикам страны, что часть именитых дизайнеров и модельеров на период праздника моды будут проживать в этом самом отеле и 'не звездой меньше'. Охрана по всему периметру здания была усилена, поэтому, и не собираясь мирно проходит в геройском костюмчике через вход, дабы словить очередные вспышки камер пресловутых папарацци местных желтых газетенок, — кому, как не модели уже со стажем знать о всех прелестях работы фотографом, — в ловком прыжке пользуется прелестями левитации, не растрачивая при этом практически ни граммы сил. Он уже и не помнил, кто ему сказал до жути простую истину, но темная ночь в свете луны — время, где мотыльки есть хозяева всего сущего. Возможно, если бы отец пытался забрать их с Леди талисманы после полуночи, он бы смог их заполучить раньше без каких-либо на то трудностей? Ведь тьма любит питать своих последователей огромными силами, забирая взамен все самое ценное уже после, когда изменить ничего больше нельзя.

Приземляясь аккурат на крышу, он видит их, — Габриэль и Натали стоят спиной к нему и не замечают, как блудный сын немного нервно поправляет развивающийся на ветру лиловый плащ, откидывая кусок ткани обратно за спину. Думает, что стоит сказать хоть что-нибудь, обратить на себя внимание, но вместо это смотрит по сторонам, собираясь с мыслями и подготавливая себя к тому, что его обязательно сейчас отчитают [ по-другому ведь у них не бывает, не так ли? ]. И никак не ожидал милостей, которыми его осыпают буквально с порога в новую жизнь, но которые стали согревать душу и сердце ничуть не хуже даже самого дорогого камина с поленьями из ценной древесины и огня в нем. Ступор в объятиях Натали спадает за считанные минуты, — лицо Агреста обжигает счастливая улыбка, а сам только чувствует, как слезы собираются на уголках глаз, но старается держать все эмоции в руках, — чувства в узде, как отец, он держать не умеет, а героям плакать, как-никак, не положено. — Я тоже очень сильно скучал по вам, Натали. И тоже очень-очень сильно люблю вас, — без искренности жить ведь совсем тяжело. А когда подходит ближе сам отец, смиряя его суровым родительским взглядом, от которого даже у его одноклассников пробирали мурашки по коже [ хотя сам Адриан привык к этому давно ], он внимательно смотрит на него, почти даже и не дышит вовсе, говоря вслух прежде одно слово, — родное, близкое, цену которого он понял только после своей смерти. — Папа, — хочется крепко сжать Габриэля в своих объятиях, — прямо как тогда, год или два тому назад, когда отец был слишком с ним строг, а сам Адриан продолжал его любить типичненько так, по-сыновьему, явно осознавая сквозь свое собственное непослушание, что нет у него больше никого из родных ближе на всем этом несправедливом свете, который он продолжал любить и защищать бок-о-бок вместе со своей вечной напарницей, — сделать первым шаг друг к другу после всей этой ситуации с талисманами и захватом мира, но его в обыденной манере одергивает менторский тон дизайнера, взгревая словесно его, как маленького. Это заставляет его затормозить, выслушать все и неподдельно потупить с ответом, ясно понимая, что открывать душу ему придется много, и лучше не здесь. — Пап, понимаешь: всё настолько сложно и запутано, что мне придется рассказывать очень долго, — с нервным смехом на губах, он потирает затылок в неловкости. — И навряд ли вы мне так сразу поверите.

Казалось бы, что Габриэля практически спустя год не способен на жалость и состраданье [ Адриан Агрест прекрасно понимал, что все совершенно не так — его отец просто-напросто умеет красиво и грамотно держаться неприступной и гордой птицей на публике ], но даже поглаживание по голове вызывает у его единственного сына целый спектр эмоций, который начинался с 'они меня любят, они хотели, чтобы я был живым'. Он одним шагом оказывается около старшего Агреста и обнимает его, радуясь этому всеобщему всепрощению. В конце-концов, Адриан и сам давно всех простил. — Спасибо тебе большое, отец. На самом деле, я уже и сам стал думать, что больше никогда вас не увижу, — не без легкой горечи в голосе говорит он, отстранившись от своих близких и смотря поочередно зеленью глаз на каждого из них. — Как там в Париже? Все более-менее? А что с мамой? Где... — ночную тишь да гладь разрезает на куски громкий женский крик, который был не понаслышке знаком Адриану, что сейчас почувствовал укатившееся сердце в пятки, — она. Мама?! — этого просто не может быть. Опасаясь за ее жизнь, Адриан Агрест тут же бежит с крыши к номеру с источником шума и дичайшими душевными треволнениями. Одна из полезных способностей Бражника  — чувствовать настроение людей даже на далеком расстоянии по всей площади города. И сейчас он благодарен за нее как нельзя больше, чем когда-либо еще.

В просторном пентхаусе он видит зажатую когтистыми лапами за горло Эмили, которую держит один мафиозных преступников, — приспешник Обри в своем истинном нечеловеческом виде, когда сам бывший временный опекун Адриана, который все это время лишь притворялся добродушным известным модельером Канады, с педантичной этикой попивал чая из золотой кружки.
— Адриан, мой милый подопечный, рад тебя видеть! — с насмешкой в голосе говорит мужчина, одним ловким щелчком растворяя сервиз в воздухе. — Дорогая Натали, Вы просто обворожительны! Как Вы себя чувствуете после нападения? Все хорошо? Габриэль, мое почтение, старый друг! Приятно видеть повторение всей вашей истории, ты так не думаешь? — поднимаясь с насиженного места, он, как ни в чем не бывало, обходит свою вынужденную заложницу и подходит ближе к стенам с картинами, словно бы с самым настоящим интересом разглядывая на ней дорогие картины.
— Маму. Отпусти. Мою. Маму. Обри, хватит мучить мою семью — они здесь совершенно не при чем! — наконец падает голос Агрест, делая несколько шагов вперед. Осторожно, чтобы лишним движением не потревожить шестерку мафии, который может убить Эмили в любой момент времени.
— Мой милый мальчик, они здесь совершенно при чем! Возвращаясь от тьмы обратно ко свету, будь готов к печальным последствиям. Но ты прав — парижане мне не шибком уж и интересны, — опустив руки в карманы штанов, Обри ловким движением поворачивается к Адриану, хитро поблескивая глазами. — Ты знаешь причину моего прихода. Просто отдай то, что мне нужно — и мы разойдемся полюбовно. И никто не пострадает, я тебе это обещаю, — тихо вздыхая и опуская плечи, Адриана начинает колотить от страшной муки выбора, — с приоткрытого окна в номер залетают бабочки, чувствующие состояние своего хозяина. Но сейчас для него они были абсолютно бессильны.
— Хорошо, я согласен. У меня есть с собой пара талисманов. Могу отдать их тебе в качестве залога, но сначала отпусти мою мать, — на другие условия я не пойду! — Обри в своей заезженной повадке вновь щелкает пальцами, после которого Эмили Агрест оказывается на свободе и подбегает ближе к своему мужу и подруге, находясь явно на периферии состоянии самой настоящей истерии. Собрав все мысли в единый кулак, Адриан снимает одну перчатку, под которой оказалось котячье кольцо, а завернув на уголок пиджака, откалывает брошь павлина. — Я хотел их отдать достойным людям, — тяжко вздыхая, он оглядывает талисманы будто бы в последний раз, прежде чем с хитрым выражением лица резко откинуть их назад за себя, оказываясь точь-в-точь около ног Габриэля и Натали. — Им я их и отдал! — ловко проскакивая мимо обезумевшей от ярости за такой глупый обман мафии, он на секунду останавливается на пластиковом подоконнике, имея за собой лишь единственную цель — отвлечь Обри от семьи даже ценой собственной жизни. — Если хочешь получить хотя бы другие талисманы, то поймай, если сможешь! — после чего отправляется в свободное падение вниз с высоты небоскреба.

+1

8

Так легко и свободно, так тепло на сердце, как тогда, когда руки замерзшие над костром греешь в холодную пору, ей не было очень давно. Так давно, что уже совсем и позабыла, каково это - испытывать подобное чувство. Каково это - знать, что ты любишь и ты любим, что ты - член семьи, за которую сам будешь готов кого угодно на тот свет отправить и которая тебя сможет поддержать в трудную минуту. Словно с плеч тяжелейший груз сняли, позволив наконец поднять глаза в небо и сказать одно-единственное слово - вслух или мысленно, не важно - с п а с и б о.
Наверное, стоило уступить место Габриэлю и дать ему заключить сына полноценно в объятия, однако мальчик сам идет навстречу отцу. И это правильно. Это хорошо. Им тоже надо хотя бы таким образом поделиться эмоциями и переживаниями, дать понять, что рады столь внезапному воссоединению, что очень скучали друг по другу. Что всё, что с ними успело приключиться за последние два года точно, было не напрасно. Всё ради этих прекрасных минут, во время которых слова не могут передать всё, что кроется в глубине души.
И на лице "бессердечной" расцветает улыбка, становясь всё шире.

Всё не напрасно.

Золотой ребенок - для той, что познала слишком много горечи и сожалений, Адриан всё равно останется ребенком, и никто не сможет её переубедить - жаждет получить ответы, и собираются уже было рассказать, что да как, поделиться всем, что знают, и, если получится, провести на встречу с Эмили, но, как кто-то однажды сказал, счастье было недолгим. На смену коротким светлым полосам приходят темные. В принципе, стоило ожидать чего-то подобного, особенно когда некоторое время назад обязан был мчаться на помощь к тем, кто в ней нуждается, несмотря ни на какие обстоятельства, но всё же надеялась, что на сегодня приключений и боевых столкновений с чем-то необъяснимым, не поддающимся на данный момент никакому адекватному объяснению, хватило. Как бы не так.
Крик разрезает ночь, заставляя кожу покрыться мурашками и сердце забиться чаще. Мадам Агрест, одна из тех, кто дорог сердцу, как никто другой, не должна пострадать ни при каких обстоятельствах. Пусть только попробуют причинить ей вред - даже без талисмана обеспечит им кучу проблем, силенок на что-то подобное хватит вполне. И плевать, что будут потом думать об ассистентке знаменитого парижского модельера - своих людей в обиду не даст.

Санкёр еле поспевает за подопечным, периодически оглядывается назад, дабы посмотреть, как там старший Агрест, но каждый раз вздыхая облегченно, понимая, что не отстает, бежит на максимально возможной скорости, только бы не опоздать, только бы побыстрее оказаться на месте происшествия, только бы защитить то, за что пришлось заплатить непомерно великую цену. И, оказываясь во временном пристанище, резко останавливается и как будто перестает дышать. В этот момент не могла скрывать своё душевное состояние, и во взгляде наверняка можно было прочитать как страх за чужую жизнь, так и желание хорошенько врезать по самонадеянному выражению лица того самого Обри, канадского модельера, что стоит за всем происходящим.
Будь он простым человеком, то, может быть, уже сделала бы задуманное, однако рисковать здоровьем, а то и жизнью подруги детства, заодно и здоровьем остальных участников пока что словесного противостояния, не могла - неизвестно, на что способен этот самый Обри, будь он проклят всеми богами и силами небесными, которые только существуют в этом огромном мире.

Вступать в переговоры брюнетка не решалась, хотя очень хотелось, к тому же больно пристальные взгляды демонов - другого названия в голову не лезло, надо будет потом уточнить всё у юного Бражника, которому приходилось принимать весьма тяжелые решения во имя спасения ближнего своего - вызывали не самые приятные ощущения, и желание настучать по голове этой парочке лишь сильнее становилось... Правда, переговоры закончились очень быстро, и её любимый воспитанник пошел на хитрость - выяснилось это позже, но расслабляться всё же не стоило, так как никто не знал, какова будет реакция на столь дерзкий поступок вроде невыполнения своей части негласного договора.

Обри направился вслед за младшим из семьи Агрестов - видимо, он действительно не был заинтересован в парижанах и сколько-нибудь масштабное с ними взаимодействие в планы не входило. А вот громила уходить никуда не собирался, даже наоборот, медленно пошел в сторону оставшихся в комнате людей. "Значит, хочет нас прикончить, раз такая обстановка сложилась... Ну уж нет, не дождетесь".
- Габриэль, - внимательно смотрит на мужчину, как бы задавая ему вопрос или спрашивая разрешение на начало противостояния, и добавляет уже громче, - Пора, - быстро подняв с пола брошенное Адрианом черное кольцо с кошачьей лапой, Натали усмехается и, отскакивая в сторону - очень вовремя, кстати - вместе с Эмили, совершенно потерянной и ничего не понимающей в том, что за чертовщина тут творится, выкрикивает: - Плагг, когти!

"Эх, хорошо, что не забросила занятия спортом, а то без тренировок чудеса эквилибристики во время драки и не проделаешь... Хотя мы еще посмотрим, кто быстрее отправит монстра в нокаут - Кошка или Павлин".

+1


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » похорони меня заживо