Отгородившись от политики и не вплетаясь в неё практически совсем, Том вовсе не жалел. Несмотря на то, что его мотивация и амбиции росли в геометрической прогрессии, сам факт необходимости учиться, само-совершенствоваться и странствовать мага не смущал. Его вообще мало что смущало, когда речь заходила о силе, бессмертии и знаниях, которые помогут внести порядок в мире и доказать (самому себе) собственное превосходство. Не жалко было даже времени, потому что Риддл логично полагал: у него впереди, так или иначе, вечность, потому он мог посвятить какую-то её часть тому, чтобы обрести все знания мира. Прежде чем сам мир станет его. Рациональность выглядела так. ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
устав администрация роли f.a.q фандом недели нужные хочу видеть точки отсчёта фандомов списки на удаление новости

crossfeeling

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » FAHRENHEIT 451 » but I know we'll meet again some sunny day.


but I know we'll meet again some sunny day.

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

but I know we'll meet again some sunny day.
пчелка без крыльев & бабочка мира мертвых

http://funkyimg.com/i/2DR1t.gif

http://funkyimg.com/i/2DR1r.gif

http://funkyimg.com/i/2DR1s.gif

«

keep smiling through
just like you always do
'till the blue skies
drive the dark clouds far away

однажды для них взойдет новое солнце над засыпающей от зимней хандры монреалем. и задышится даже как-то по особенному легче, чем вчера. особенно для бедняжки хлои буржуа, которая с удовольствием предпочла бы забыться после всего пережитого наяву парижского кошмара.
— адриан, это ты?..
я видела твою смерть собственными глазами.

»

Отредактировано Adrien Agreste (Вс, 22 Июл 2018 16:36:07)

+1

2

Хлоя разрушена... Пчелиные маленькие прозрачные крылышки истлели - ее словно пропустили через жерлова осиной фабрики, через коридор, ведущий к пламенной смерти - она сама проползла по [геройскому] коридору в полусферу с крохотными дырочками, ситечко для чая, приспособленное для этой адской машины...
Хлоя была почти разрушена полгода назад. И склеивала себя как умела, стараясь не позволять себе хоть немного думать о прежней своей жизни.
Об Адриане Агресте.
Лучше бы Маринетт. Уж лучше бы он достался Дюпен-Чен... Лучше бы не связывался с итальянкой Лилой. Хлоя не была уверена, но ей казалось, что та наверняка замешана...
Впрочем, грех есть и на Буржуа. Не стоило отдавать гребень Адриану... Не стоило. Надо было помешать ему добыть талисманы...
Господи Боже, почему они, дети, подростки... почему именно должны были бороться, сражаться, спасать город, спасать своих родителей? Ведь именно те - взрослые люди. Они должны были защищать, должны были укрывать своих детей, не позволять им даже видеть возможную тьму. Тьму, вызванную волшебными безделушками... Взрослые должны были бороться, спасать... Габриэль и Эмили Агрест - отчаявшиеся, свихнувшиеся, по им одним ведомой причине - вмешали сына... Позволили себе сломаться - чтобы потом Адриан сломал себя ради них...
Хлоя тяжело вздыхает, устало трет лицо, собирает косовато обрезанные вьющиеся белокурые локоны в небрежный хвост, из которого выбиваются легкие едва заметные волоски. Иногда ей кажется, что она уже не золотистая блондинка, а вполовину поседела. А ведь ей со дня на день исполнится лишь семнадцать. Семнадцать...
Впрочем, давно плевать.
Плевать как выглядит. Не для кого наряжаться. Да, конечно, на званые вечера, на простенькие короткие фотосессии - Хлоя беспрекословно по просьбе матери держит хорошую мину при плохой игре, надевает самое красивое... И чувствует себя совершенно не на своем месте. Она уже давно не хочет быть нарядной куклой, маленькой принцессой-дочуркой мэра...
Хлоя давно выбрала для обычной жизни совсем другой стиль - старые потертые толстовки, джинсы, кеды - удобное и непестрое, почти серое, часто черное... Никаких золотых побрякушек...
Правда, ее не_очень-то_женственный костюм, поджатые губы, мрачное лицо совсем не мешают некоторым индивидумам приставать. И получать пол-дюжины пинков по самым разным частям тела. Иногда Хлое злорадно_жаль, что она не сможет увидеть синяки-темно-фиолетовые мальвы, что расцветают на побитых на следующий день.
Хлоя почти не улыбается, только едва уловимо горько ухмыляется...
Холодный ветер щиплет чуть влажное лицо, капли воды, не стертые полотенцем, застывают едва заметной, но физически вполне ощутимой пленочкой на лице... Солнечно, но холодно - скоро наступит зима, выпадет снег. Скоро чертово Рождество - а Хлое совсем не хочется никаких праздников - она совсем забыла как это, всерьез радоваться подаркам - и ей за свое усталое безразличное лицо на праздниках ужасающе стыдно.
Только иногда, очень редко, просыпается что-то хрупкое-девичье, и она старается свести его признаки к минимуму. Но прямо сейчас - не удерживается: взгляд зацепляется на легкие воздушные разноцветные ленточки на витрине магазина. Ленточки из органзы, словно крылья волшебных насекомых или фей... И Хлоя молчаливо-вежливо протягивает кассирше деньги, изящным тонким пальцем указывает на золотую, кивает с едва уловимой официозной благодарностью... Подвязывает все тот же хвост и выходит на улицу и...
Задев плечом случайно кого-то мимо проходившего, почти не глядя, извиняется оборванно:
- Извините, я... - слова застревают в горле, липким мёдом то ли воском на языке, когда она видит юношу, который полгода как официально мёртв. - Ад... Адриан?
Хлоя, даже не успев толком присмотреться - а вдруг обозналась, вот нелепый конфуз будет - хватает знакомого_незнакомца за запястье, но не может рассмотреть. Глаза застлала пелена, и ей кажется, что ее сердце сейчас откажет... Что оно уже остановилось на целую вечность...

+1

3

//ты всё ещё жив, а, значит, время ещё есть. значит, что-то было правильно, ты можешь успеть
открыться и засветить светом яркого солнца, что согреет наши души, когда мир качнётся.

[float=left]http://funkyimg.com/i/2EEcf.gif[/float]— Спасибо за чудесный вечер в Вашей кофейне, мадам Мантгомери. Ваше овсяное печенье удалось на славу, — Адриан впервые за долгое время позволяет себе широко _ искренне улыбнуться едва знакомому человеку, тепло родительского сердца которой хватит на нескольких брошенных детей в чужих городах и странах буквально с лихвой. Он замечает краем глаза краснеющего от стыда Аллана, которого с щемящей любовью на душе мать пытается затискать за щеку на глазах друзей, видит Клода, который откровенно над этим смеется, представляет Аллегру за своей спиной, что с особым трепетом прижимает к себе волшебную флейту далеких измерений к своей груди, на которых еще десять минут тому назад наигрывала чудесные мелодии и цветущих полях далекой Испании — и на душе Агреста становится спокойнее, проблемы отодвигаются на второй план, давая нервам незначительную передышку [ да вот только, чтобы восстановиться им полностью, нужно еще много и много лет ]. — Если позволите, то мы к Вам будем наведываться почаще, чтобы Аллегра спокойно могла репетировать на Вашей сцене.

— Ох, милый Адриан, конечно! — от мадам Мантгомери веет сладостью мимоз и колокольчиков, когда она отрывается от своего сына, болезненно и слишком по-театральному поглаживающего кожу на тронутом материнскими руками своем лице где-то рядом с Клодом, что уже приготовил свой фотоаппарат на смартфоне в полную боевую готовность — запечатлеть школьного друга и товарища по команде в неловком положении является для него, кажется, приоритетной задачей номер один. — Друзья Аллана — мои друзья тоже. К слову, — женщина недолго мнется на месте, прежде чем сделать короткий шаг в сторону Агреста и опустить мягкие ладони на плечи солнечного мальчика. — Я знаю, что в Монреале у тебя никого нет из родных — мой сын часто говорит о тебе на семейном ужине после очередного трудового дня. И если тебе не с кем будет отмечать Рождество, то знай: двери нашей семьи всегда открыты для тебя.

— Благодарю, — Адриан Агрест действительно тронут до самых тончайших обледенелых фибр души горячим пламенем свечи. Несмотря на то, что в Канаде он ощущает себя беглым преступником собственных страхов и мечт; несмотря на то, что Монреаль встретил его ноябрьским дождливым холодом среди вечно промерзлых гор и вершин; несмотря на то, что священная сила бабочки ощущает запах гари адской и ее хозяину ничего не остается иного, как сражаться за жизни человечьи под обличьем Бражника под добрый дух новоиспеченной Квинтик Команды, которую предстоит только учить и учить — все это совсем ничто, в сравнении с тем, что его здесь приняли, как родного, заключая в свои объятья.

А за Париж он все равно беспокоится. Причем настолько сильно, что обычно эти треволнения не скрываются с глаз квами, которые крохотными мошками летают вокруг своего хранителя по комнате в элитном небоскребе и не могут вымолвить ни единого слова для утешения. Знают, что сделают Агресту этим только хуже. И если бы Адриан знал хоть что-то, что там могло происходить — увы и ах, злодеи и героев французской лиги справедливости там больше не водилось, что могло бы зацепить орлиные взгляды ретивых журналистов из СМИ, которые во всю бы трезвонил на весь мир о том, что город может спать спокойно. Зато канадских новостных лент о новоявленных защитниках Монреаля было хоть отбавляй. Да его загадочной личности посвятили даже целые блоги, как однажды сделала это Алья, пытаясь распознать в толпе прохожих свою единственную _ неповторимую _ лучшую в своей роли Леди Баг — только в этот раз таинственным героем в маске выступал почти неуловимый мститель Бражник. Но и это ему нисколько не помогло. Посланные сигналы [ о том, что он действительно жив и не является ничьей глупой шуткой черного юмора, и он бы с радостью вернулся обратно, но подписанный на полгода контракт связывает бедной модели руки, только раскройте глаза и посмотрите на него наконец, мама и папа ] из-за бесконечного океана были Францией не услышаны. Как бы прискорбно это ни звучало, но Адриану Агресту приходится и сейчас быть для всех распятым на кресте Иисусом Христом, который до сих пор не воскрес и воскреснуть не может, потому что не говори глупостей и положи трубку, иначе я позвоню в полицию за такие тупые шуточки, парень.

— Хэй, Адриан, ты с нами? — из тяжких раздумий под первым канадским мокрым снегом его выводит нежный девичий голосок, который, несомненно, принадлежал их певчей птичке в команде — Аллегре. — Мы хотим с ребятами пойти в парк развлечений для продолжения праздника моей первой премьеры, так сказать. Ты как? — девушка хлопает своими голубыми глазами и тянет к Агресту руку, приглашая того на прогулку в их дружной компании. Да, все они хорошо сдружились за последний месяц, проведенный вместе — пропахшие знаниями стены колледжа, массивные улочки Монреаля, от которых почти каждый божий день приходилось отваживать беду [ все они, в отличии от прошлого Агреста, знали о геройских сущностях друг друга и нисколько этого не стыдились — урок о "сокрытии тайн от друзей" Адриан усвоил надолго, и теперь является ярым противником всех этих секретов двойной жизни от близких и родных ему людей, как бы тяжело тем не приходилось признавать такие простые истины, по вкусу напоминающий застаревший деготь ] — но ему, все же, хотелось сейчас побыть одному.
— Не сегодня, прости, — юноша в неловкости потирает свою шею. Он хотел прикрыть свою хандру и спрятать куда подальше, лишь бы не грузить эту тройку своими проблемами в этот прекрасный для флейтистки день. — У меня сегодня вечером фотосессия у господина МакГи. Велел не опаздывать, вот, — врет и не краснеет, но пытается глупо улыбнуться, но друзья, вроде как, даже верят, а поэтому становится не так уж все и дурно. — С меня шоколад, ты не обижайся только.
— Ой, да ладно. Мы все понимаем, — Харпер махнула расслабленно рукой и про себя посмеялась. — Увидимся завтра в колледже!

   <...>

[float=right]http://funkyimg.com/i/2EEcg.gif[/float]Монреаль переливается вечерними огнями, а мокрый снег сменяется холодным дождем, когда город мельтешит в своей людской суете. Кто-то возвращается с работы и спешит в теплый _ семейный дом после тяжелого дня, кто-то спешит после томительной учебы в библиотеку перед самым ее закрытием, чтобы взять на ночь научную _ художественную литературу — что то, что это помогает уснуть моментально, — а кто-то, чье имя по восстановленным документам Адриан Агрест — пытается добраться до съемной квартиры, чтобы уткнуться в подушку устало лицом и пролежать так до следующего дня. Потому что сил осталось буквально ни на что. Нууру, который пригрелся в кармане рубашки своего бегущего по тротуару юного мастера, смотрит на него своими большими глазенками и тихо вздыхает:
— Надеюсь, что хотя бы сегодня в Монреале будет спокойно.
— Я тоже, Нууру, я тоже, но давай сейчас не об этом. Ох, простите! — он случайно задевает чье-то плечо и находит те самые доли секунд для того, чтобы остановиться и обернуться белокурой девушке, преспокойной выходящей из небольшой сувенирной лавки. Юноша хотел было уже улыбнуться ей, заявить о своей мимолетной неуклюжести и пройти дальше мимо, но тому остается раскрыть удивленно рот и распахнуть в свете окон глаза. Медовый взгляд и легкое касание руки, которые он помнит еще с далекого детства, пахнущего весенним цветом Парижа. Французское прошлое его наконец-то настигло. Пчелка, которая во время боя действительно оказалась с хрупкими, хрустальными крыльями за спиной, до которой еще месяц назад он не смог дозвониться, потому что мисс Буржуа нет дома — была сейчас здесь и рядом с ним, смотрела на него глазами неверующими, будто увидела перед собой восставшего из могилы живого мертвеца. — Хлоя?.. Ч-что ты здесь делаешь? — и даже не посмеет отдернуть боязливо свою руку из ее теплой ладони.

+1

4

...Глаза все еще застилает пелена. Сначала это просто страх того, что она страшно ошиблась. И это будет очень больно и горько. Одной свободной рукой Буржуа потерла глаза, пытается сморгнуть эту пелену. И ей, наконец-то, удается разглядеть лицо юноши.
Это действительно был он. Это был Адриан. Он здесь, живой, перед ней, и она держит его за руку. Чувствует его теплую_замерзшую руку.
И он сам узнает ее:
— Хлоя?.. Ч-что ты здесь делаешь? — спрашивает он, замерший весь, словно отдавшийся ее власти.
Хлоя не может всему этому поверить. Но очень хочет. Он правда здесь. Их всеобщий солнечный мальчик.
Хлоя не знает, что ей делать, как себя вести, что говорить. Она только теснее сжимает пальцами его запястье - и это вполне может быть болезненно, ее пальцы давно не хрупкие и изнеженные, хватка Буржуа уже давно стала по-настоящему железной.
- Ты живой! Живой! - судорожно выдыхает она. Люди, проходящие мимо, улавливают обрывки фраз девушки, косятся на них двоих подозрительно. Но ей плевать сейчас на все, кроме него.
Лента оказывается слабо завязана, резкий порыв осеннего ветра дергает, хватает невидимыми тонкими пальцами и забирает у девушки, будто подшучивая, и ее волосы освобождаются, обрамляют лицо, ветер балуется и с ними. Впрочем, с черной растянутой толстовкой, джинсами с декоративными дырками, с потертыми скетчерсами девчачья нежная ленточка все равно не вязалась никак. Хлоя даже пропускает короткую мысль "как Адриан вообще узнал меня в таком новом виде?", но это сущая мелочь.
Она чувствует, как дрожит от волнения и холода, от счастья и страха. Страха того, что все это может быть только сном. Адриан Агрест, в конце концов, после отца, не будучи никаким родственником по крови, давно был ей самым близким и драгоценным человеком. Она оплакивала его полгода - каждый день, как и остальные их родственники и друзья. Они все глаза выплакали и выжали себя до последней капли. Хлоя не могла видеть больше Париж, его родителей, не могла видеть его фотографии, их совместные фото, не могла видеть... не могла видеть разбитую в мелкую стеклянную крупу Дюпен-Чен - первые попытки Хлои поднять ее за шкирку - буквально и фигурально - с колен были бестолковы. Видеть Ледибаг, своего кумира [отношения все-таки у них всегда были совершенно странные и полные нелепых противоречий] сломанной и с отсутствующим взглядом, когда Пчелиная Королева и сама-то была убита душевно потерей и не могла сделать совершенно ни-че-го - было совершено невозможно. Возможно, больше всего именно поэтому Хлоя убежала в Канаду, к матери. Чтоб нести бремя лишь своей скорби, но не чьей-либо еще, и бежать от своей бесполезности. Она даже Натали Санкёр не звонила, только своему отцу. Хотя она бывала матерью больше, чем "настоящая". Но у Буржуа не было моральных сил на большее. На лучшую версию себя. Альтруистичную, трудолюбивую учтивую Пчелку.
Но сейчас он, воплощение всеобщей их боли, жив и перед ней, и Хлоя вдруг поймала себя на том, что глаза ей снова застлал туман. Теперь это уже были слезы. Слезы отчаянного счастья, радости. Застывавшие невидимой пленкой холода на щеках, коловшие опухавшие глаза.
- Неужели так может быть?.. - она не выдержала и метнулась вперед, захватив его в непрошеные им объятия, но это не было как раньше, проявлением собственничества. Ей хотелось через ткань одежд почувствовать как бьётся его сердце, чтоб совсем уж точно удостовериться, что это он, живой, и он здесь. В ее руках.
Возможно, прошли всего мгновения, а может, и вечность. Но, почувствовав и будто впитав это сердцебиение, она стремительно отстранилась и, от смущения интенсивно краснея, утерла щеки рукавом толстовки:
- С тобой случилось нечто ужасное. Все были сломлены и обескуражены. Я... я не смогла сделать ничего иного, как переехать к матери на какое-то время. И вот поэтому я здесь, в Монреале. У... у тебя найдется время поговорить со мной? Я хочу знать, как тебе удалось... спастись? Пойдем ко мне? Мама в поездке, она неподалеку за городом. Сегодня ощутимо холодно... нам не помешает чай с пряностями и немного круассанов, - взволнованно протараторила она, снова держа его за запястье, не желая отпускать и глядя с мольбой. Видит бог, она давно уступила романтическое место рядом с ним Ледибаг, и не думала вешаться ему на шею или что-то вроде. Но сегодня после всего пережитого она не может, не имеет права отпустить его просто так. И Хлоя надеялась, что он сам не захочет уйти просто так...

+1

5

//морозной сединой туман окутать небо жаждет, едва сквозь толщу серую мерцает злата свет
холодных сил возвышен флаг и тёплый разум страждет, разбить замок бы врат в тот мир тепла в котором нет

https://i.pinimg.com/originals/6b/e0/72/6be072df8b7e0931b3a02457713dfd5f.gif https://i.pinimg.com/originals/a8/91/c9/a891c9847f4e1bfac105eb0c1e43f05f.gif

А Хлоя за это время действительно изменилась, даже слишком. Ее одежда не отличалась более пестротой ярких оттенков медового солнца, от ехидной в прошлом улыбки не остается ни малейшего талого намека на стервозность [ хотя в его присутствии она всегда позволяла улыбнуться себе искренне, по-дружески, как считал сам Адриан Агрест, но ведь весело проведенные времена во французском коллеже 'Франсуа Дюпон' дали ему, негласному стороннему наблюдателю и вечной судье этой гражданской войны дочери мэра vs всего класса, чрезмерно много пищи для размышления ]. Но ее родной голосок Адриан всегда узнает из тысячи даже под стеной из дождя и в завывающей снежной пурге. Как-никак, а все же единственная настоящая подруга еще с детства, которой было куда хуже, чем ему самому — без матери он прожил год, может, чуть больше, но никак не с малолетства. И сейчас, от настигшего его солнечного прошлого с ароматами горького плача в четырех стенах душной комнаты и цветущих деревьев вишни в Париже, хочется даже дышать сильнее и с огромным желанием бороться до конца за собственное счастье дальше _ и никакая мафия ему не станет для этого помехой. Демоны, катитесь вы обратно к черту, пожалуйста.

Агрест отходит от ступора, когда к нему кидаются с восклицательными возгласами в объятия. Он и сам не помнит в этой оглушившей его пелене счастья, как руки медленно обнимают Буржуа за спину и прижимают ближе к себе, когда носом он утыкается в длинные волосы подруги, которые, кажется, до сих пор пахнут его родным домом, а не промерзлой до костей северной Канадой. Ему становится так хорошо, что в упор не замечает витавшего вокруг них Нууру, а мысли об Обри куда-то постепенно улетучиваются, будто и не было их никогда и вовсе. Адриану Агресту все это кажется сном: вот сейчас он проснется в квартире в высотке, прошагает по прохладному полу босыми ногами под задорные крики квами, которые играют в игру из разряда 'кто последний долетит до кухни, тот отдает свой кусочек сладкого пирога всем оставшимся победителям', а затем отправится сквозь ветер в колледж к друзьям, которые будут рассказывать о том, какая классная комната страха открылась вчера в парке развлечений и что зря ты, Адриан, вчера с нами не пошел.

Он на секунду открывает зеленые глаза, мысленно спрашивает Нууру о реальности происходящего, на что он лишь с улыбкой мотает своего головой, будто бы подтверждая, что все это — настоящая действительность, которую он наконец-таки дождался. — Может, Хлоя, может, — тихо говорит он своей подруге, обретая как-то совершенно неожиданно вновь дар речи опять. — Наконец хоть для кого-то я вновь стал живым, — наконец хоть кто-то убедился в том, что он — не проявление чьего-то неудачного черного юмора, а вполне себе настоящий _ материальный _ осязаемый Адриан Агрест, который помнит себя и свою смерть до последних минут вдыхаемого в легкие магии чуда. — Я обзвонил несколько месяцев назад всех вас, но ни один не поверил в то, что я жив. Тебя, мне сказали, не было дома. Никогда бы не подумал, что ты тоже находишься в Монреале, — а по поводу приглашения он старается долго не думать, лишь задумчиво обводя взглядом улицу вокруг себя. Он только-только обрел Хлою; только-только встретился с ней один на один на этих широких канадских улицах, на которых можно запросто потеряться, обретаясь в этой стране не годами и десятилетиями, а всего лишь жалкими месяцами; только-только коснулся своих грез по возвращению домой, и потерять которую вновь не имел никакого морального права. Они должны были держаться весь этот непростой для Чудесных путь вместе — такова воля судьбы еще с детства, когда они в среде золотых детей понимали друг друга с полуслова. Сейчас же ничего не меняется, от слова совсем. Только лишь время и их нынешнее местоположение с его прескверным положением дел. — Пойдем. Никогда не откажусь от наших круассанов с горячим чаем. Расскажешь мне, как у вас там обстояли дела в Париже? Как там мои родители и все вы?

Погода была мерзкая и противная. Мороз неприятно пощипывал кожу, а ветер постепенно усиливался до такой степени, что прохожие люди останавливались и пытались преградить ему путь к своим лицам ледяными ладонями без перчаток, стараясь затормозить на ровном месте, а не отбежать под давлением порывистого шквала на пару шагов назад. Вот-вот — и первый снег нахлынет на эту канадскую империю моды нежданным для всех событием. И если Адриан мог в любой момент времени вести в свои планы чит-код по обращению себя в супергероя, которому холод любой нипочем, то Хлою Буржуа, которая, увы, была сейчас лишена всех прелестей настоящего волшебства [ гребня пчелы при Адриане Агресте не было, ибо кто ж знал ], не спасет лаже ее легкая _ такая неожиданная для ее образа толстовка. Замерзнет ведь, уже видно, как дрожит от надвигающейся на Монреаль зимы, а все равно пытается этого не видеть, бедняга. Агрест на это вздыхает, кротко прикрывает глаза на секунды две, пока в голове рождается безумный _ но все же неплохой план, как им выкрутиться из этой ситуации вместе и не дать этой храброй сердцем слечь на следующий же день с простудой и раздирающим горло кашлем [ сам ведь такой же ].

— Знаешь, у меня есть идея, как сократить наш путь. Идем? — и не ожидая ответа на свой вполне риторический вопрос, он берет Хлою за запястье и ведет мимо снующих канадцев по тротуару в глуби далеких темных переулков, в которых то и дело бродили уличные коты, в надежде найти себе теплое укрытие от этой промерзлой напасти. — Нууру, дай мне крылья! — герои температур не чувствуют. Герои должны использовать силу только во благо страждующим, а не именем собственных, никогда неумолимых интересов. И на этот раз он выходит в вечерний Монреаль не для того, чтобы спасти его от очередных бед в лице охочих до Камней Чудес демонов, не для того, чтобы о нем в очередной раз писали все местные СМИ о его и квантиков очередном подвиге против сокрытого зла в этой стране. Хотя бы просто для того, чтобы доставить свою подругу домой. А вот уж и метель начинается. Как вовремя. — Крылатый экспресс готов доставить Вас в любую точку мира, — он шутливо кланяется Хлое, чтобы потом взять ее на руки и взметнуть ввысь к массивным крышам и посмотреть по сторонам. — Ты только покажи, где ты живешь, хорошо? Обещаю донести быстро и без потерь, — и когда тонкая ручка указывает ему направление, он мчит со всех ног вперед.

Ему есть, ради кого стараться. В конце-концов, горячий чай в награду и задушевная беседа о жизни — которая обещает, как ни крути, а быть волнительной — греет ему ожившую душу спустя столько времени, после дружбы с ребятами _ новыми героями Канады из колледжа, конечно же. Их заслуги перед ним все же забывать не стоит.

+1

6

...Хлоя чувствует, как тает корка ядовитого льда, что сковывал ее сердце эти полгода. Сковывал, иногда трескался и своими обломками резал все нутро, отравлял остатки желания жить.
Хлоя чувствует, как тает эта корка, именно тогда, когда понимает, что Адриан обнимает ее в ответ.
Еще утром она никак не могла себе позволить надеяться на такую теплую сказку, надеяться на то, что он обовьет ее руками, что она будет ощущать взволнованный трепет родного сердца друга. Будет слышать и чувствовать его теплое дыхание.
Мгновение счастья растянулось на вечность, как густой прозрачный янтарный карамельный соус - Хлое казалось, что она чувствует этот запах так, будто он исходит именно от Адриана. Живого. Несмотря ни на что - живого.
— Наконец хоть для кого-то я вновь стал живым. Я обзвонил несколько месяцев назад всех вас, но ни один не поверил в то, что я жив. Тебя, мне сказали, не было дома. Никогда бы не подумал, что ты тоже находишься в Монреале, — прервал он ее мысли.
Ее сердце кольнуло. Никто не поверил ему? Наверное, это очень мучительное ощущение. Страшно представить - пытаться вернуться, но не быть принятым...
Хлоя смутилась, поймав себя на мысли о том, поверила бы ли она сама? Эти полгода проходили в крайне мучительных противоречивых размышлениях - с одной стороны, считать Маленького Принца погибшим и не верить, что он каким-то чудом выжил казалось ей предательством. С другой стороны, она боялась верить, чтобы потом не погрузиться в разочарование полностью, когда по прошествии времени он бы не вернулся. Она бежала от его могилы, в которой, конечно, не могло быть тела. Теперь она лишний раз в этом убедилась...
Хлоя чуть крепче сжала его снова:
- Мне никто не перезвонил даже по поводу такого якобы розыгрыша. Папа, наверное, не хотел меня пугать и расстраивать, а Леди Б... - Хлоя запнулась. Может ли она теперь называть разбившуюся о чудовищную потерю Маринетт Дюпен-Чен называть геройским псевдонимом?..
Слишком много противоречий.
Хлоя помотала головой, решив их пока отодвинуть на дальнюю полочку. И снова втянула носом аромат карамели.
И в этой карамельной с горьчинкой и морской солью вечности ей было плевать на все остальное - окружающих людей, промозглый ветер, приближающийся вечерний закат.
Хлоя даже не замечает квами-мотылька, что витает вокруг них.
Адриан слегка отстраняется и к ее огромной радости отвечает согласием на приглашение:
— Пойдем. Никогда не откажусь от наших круассанов с горячим чаем. Расскажешь мне, как у вас там обстояли дела в Париже? Как там мои родители и все вы?
- Да, конечно же, я расскажу! А ты расскажешь, как сам здесь оказался, правда? - она широко улыбнулась, несмотря на то, что переизбытка эмоций на глаза ей навернулись слезы.
И от кошмарного колючего ветра, пожалуй, тоже.
Адриан, похоже, заметил, что она пытается неосознанно унять дрожь от холода. Ветер нес запах и уже даже, кажется, самые крупицы мелкого первого снега. Толстовка была не очень хорошим выбором сегодня. Еще простыть не хватало...
— Знаешь, у меня есть идея, как сократить наш путь. Идем? — сказал он вдруг, взял ее за запястье и повел в переулки. Хлоя хоть и удивилась, но послушно поспешила следом. В конце концов, когда они были достаточно далеко от чужих глаз, Адриан вдруг произнес:
— Нууру, дай мне крылья! — и Хлоя только сейчас заметила квами. Маленькое создание вдруг вправду образавало Адриану крупные, прозрачные крылья бабочки за спиной, сотканные из фиолетового света.
Адриан поклонился ей в шутку, после чего поднял на руки. Боже, как давно это было в последний раз до сегодняшнего дня? Хлоя восторженно задержала дыхание, широко раскрыв глаза.
— Ты только покажи, где ты живешь, хорошо? Обещаю донести быстро и без потерь, — попросил он, и она смогла лишь показать пальцем. И они полетели над крышами...
Вскоре Хлоя уже колдовала над чайником, по кухне разлилось тепло, ароматы чая и мёда, на стле стояло большое блюдо с пирожными.
- Позволь мне попросить тебя первого рассказать, какое чудо спасло тебя? Мой рассказ будет слишком грустным и возможно коротким и скучным. Начнем с чего-то получше? - она готова была мурлыкать, хотя кошка - не ее геройское амплуа. - Выбирай чашку, - с бодрой улыбкой она махнула на шкафчик с посудой.

+1

7

http://funkyimg.com/i/2KA9k.gif http://funkyimg.com/i/2KA9m.gif
здравствуй, входи, садись, дверь закрывай, не стой.
чай будет не простой, передай по кругу другу.

Ему искренне плевать на то, что ему, вполне возможно, скажет Обри МакГи после долгих поисков мальчишки по всему залитому в огнях предпраздничных витрин Монреаля [ если его вообще спохватятся искать, в чем он был не слишком уверен, — такой обычный на публику Адриан Агрест, которого все поголовно обвиняют в откровенном и жалком плагиате лучшего Адриана Агреста из Парижа, не может представлять особого интереса даже для далекого друга семьи, который всего лишь хочет сироте при живых родителях помочь ]. Адриану слишком сильно нравится видеть Хлою Буржуа вот так — рядом с собой, живую, осязаемую, такую же потерянную в чужом городе, где, в отличие от него, она хотя бы была рядом с матерью, за которой его верная подруга успела очень соскучиться, — он до сих пор помнит того самого мишку, впитавшего в себя все ее слезы еще в детстве. От нее до сих пор веет медом и волшебством — отличительный знак Квин Би, который Агрест помнит, кажется, еще с самой прошлой жизни, не утрачен Буржуа и по сей день, оставаясь даже в компании тишины без улыбчивой Поллен [ которая искренне желала видеть свою хозяйку вновь. надо будет отдать Хлое гребень при первом же удобном случае ]. Апартаменты подруги полностью соответствуют богатому вкусу ее матери, — самого строгого критика в мире моды Одри Буржуа, — которая, судя даже по туфлям на любых показах мод, сделанных будто из самого чистого золота, которое только вообще существует на этом свете, любит роскошную вычурность даже в таких обыденных мелочах жизни. Но, несмотря на это, Адриану Агресту было здесь намного уютнее, чем в своей одинокой квартире в небоскребе, — здесь было теплее и светлее, здесь чувствовался отчетливо даже легкий взмах семейной руки матери и дочери по шторам, которые раздвигаются навстречу новому дню здесь не раз _ не два. У Адриана Агреста не было такого даже при Габриэле, который, казалось, всегда думал исключительно о себе (всегда о нем, часто о любимой мертвой для света жене, день и ночь — о том, как обрести семейный очаг вновь и воссоединить семью).

В нагретом толстыми стенами и батареями помещении, Адриан с легкостью превращается обратно в самого себя, обращаясь к возможности дезтрансформации. Нууру с благодарностью смотрит на него, не спешит растворяться безграничной силой в броши — будучи свободным от оков самых настоящих злых поступков, квами чувствует себя чуточку раскованнее, поэтому думает, что последовать следом за Хлоей на кухню, надеясь обнаружить там что-нибудь вкусное [ даже древние духи любят вкусно поесть! желательно, что-нибудь обыденное из человеческой пиши, а не души проклятых супергероев ], где голодными глазами смотрит на ароматные пирожные. Нууру не видит, чтобы бывшая хозяйка пчелиного гребня была против, посему, получив от нее одобрительный кивок, налетает на сладости, сладко облизывая свой мелкий рот. После чего в кухню входит и сам младший Агрест, с неподдельным интересом осматриваясь вокруг себя, а на вопрос Хлои о выборе чайного сервиза, указывает на забавную черную чашку с забавной кошачьей мордочкой и треугольными ушками по бокам [ чего не отнять у него никогда-никогда, так это часть его неотъемлемого прошлого ]. — Это из Франции? — спрашивает он, указывая на пирожные на тарелки, которые уж подавно успел атаковать довольный жизнью и сахаром в своем эфемерном теле Нууру. Учитывая все связи единственной дочери мэра Парижа, которые только и успевай набирать в одну кучу, — как тут же появляются новые, — доставка сладостей в этот же день с их малой родины на самолете прямиком курьером до двери не является для нее страшной проблемой. В отличие от него самого же. Сейчас. — Знаешь, в Канаде все такое приторно-сладкое. И они это прикрывают изысканными ремарками, якобы все сделано по лучшим парижским рецептам золотыми мастерами-кондитерами в сфере пекарни. У них лучше получается их выпечка — монреальская, но не наша. Я тебя как-нибудь свожу в кофейню матери моего знакомого — мадам Мантгомери готовит просто отменно! — он подхватывает пирожное уже будучи за столом, кусает и смакует сладость на вкус — такой приятный, сливочный, с оттенками карамели и ванили. — Точно, наши сладости. Спасибо, Хлоя, я очень сильно соскучился по таким вот мелочам. И по Парижу тоже. Особенно по нему.

Горестный вздох нарушает тишину апартаментов Буржуа, а сам Адриан ощущает дымку ностальгии перед глазами, пока по позвонкам беспардонно прокатывается волна волнительной горечи [ особенно когда ты желаешь знать правду о Франции после твоей кончины всю и полностью, но абсолютно не готов к последствиям, которые могут рухнуть на тебя с головой. с которыми ты, конечно, захочешь разобраться лично, но, увы, не сможешь, потому что ты для всех — труп в гробу с твоей именной могилой ], и, быть может, едва мелкую толику вину за то, что сейчас они оба находятся вдали от дома: один похороненный заживо, другая — по неизвестным пока что для Агреста причинам. Он чувствует на себе заинтересованный взгляд подруги, которая явно хочет знать правду _ что да как, на что Адриан лишь собирает мысли воедино, отпивает горячий и до чертиков вкусный чай из кружки, и начинает говорить. — Я совершенно не помню своей смерти. Точнее, я помню, но мои воспоминания даются лишь моими урывками, — Адриан поднимает глаза на Хлою, которые до этого были очень увлечены рассматриванием кружки, меняющей постепенно свой цвет с черного на белый. — Я попал в странное место. До сих пор не знаю, что это было, но меня судили за использование практически всех талисманов сразу. Мои судьи прекрасно понимали, что я не хотел никому причинить зла, — виновата была моя мама, которая захотела исполнить свои желания более быстрым для себя способом, — но именно моими руками я привел в действие весь этот сложный механизм с безграничной силой и подорвал чашу весов гармонии в мире. Кажется, приняв во внимание все эти факты, они и назначили мне приговор. Я оказался здесь, — на месте смерти одного из последних хранителей талисманов. И они попросили, чтобы я берег талисманы, как зеницу ока, давая мне второй шанс на эту жизнь.

Он вовремя замолкает, одергивает себя, чтобы ненароком не толкнуть подруге свои мысли о том, что за этой безобидной просьбой от суда духов стояла более значимая, учитывая все эти громкоголосые события, мелькающих на голубых экранах, мониторах ноутбуков и в пестрых заголовках ежедневных газет за происки 'неслышной ранее нигде и никогда монреальской мафии'; о том, что Чудесным вновь необходимо собраться всем вместе, навалять бока и спасти мир от очередных сил зла, несмотря на то, что подросткам хотелось только нормальной и спокойной жизни за просмотром старых частей мультфильма про Шрека с аппетитным поеданием вкусных сырных чипсов во время киносеанса прямо у себя дома. Вместо этого, он в мельчайших подробностях рассказывает о том, как тяжко ему пришлось в выживании чужой стране с минимальным количеством денег, снятых со счетов оставшихся карточек, которые семья Агрестов не успели ему прикрыть за ненадобностью. Где ему пришлось, чтобы хоть как-то прожить на первое время, прибиться к крылу местного модельера Обри МакГи, и дабы еще не лишать себя радостей обычной жизни, поступить в монреальский колледж, где никто не знает ни о том, что он был знаменитой на всю Францию модель, ни то, что он, вроде как, официально уже пару месяцев мертв; где он нашел хозяев для новых талисманов, о которых никто из парижан ранее не знал. В конце-концов, имеет же право Хлоя знать все даже в самых тончайших подробностях.

Отредактировано Adrien Agreste (Вт, 21 Авг 2018 17:19:11)

+1

8

...Хлоя с умилением кивает квами-мотыльку и с таким же умилением затем наблюдает за тем, как это волшебное создание принялось поглощать одно и пирожных.
Адриан перевоплотился и тоже пришел на кухню, где, услышав ее приглашение выбрать кружку, он выбрал ту, на которой была чисто символично и простенько изображена мордочка кота. Когда-то Хлоя приобрела ее, случайно узнав, что ее дорогой Адриан какое-то время скрывался под маской Кота Нуара.
Почему-то она так и думала, что именго ее выберет сейчас Адриан.
— Это из Франции? — спросил он, кидая взгляд на пирожные. Не успела Буржуа ответить, как он попробовал одно и с радостью заключил: — Знаешь, в Канаде все такое приторно-сладкое. И они это прикрывают изысканными ремарками, якобы все сделано по лучшим парижским рецептам золотыми мастерами-кондитерами в сфере пекарни. У них лучше получается их выпечка — монреальская, но не наша. Я тебя как-нибудь свожу в кофейню матери моего знакомого — мадам Мантгомери готовит просто отменно! — Точно, наши сладости. Спасибо, Хлоя, я очень сильно соскучился по таким вот мелочам. И по Парижу тоже. Особенно по нему.
Хлоя задумчиво и рассеянно улыбается, пробует одно из пирожных. Говоря по правде, за эти почти что полгода со дня мнимой смерти Адриана Хлоя давно забыла вкус сладостей. Она крайне редко ела их и вообще получала мало удовольствия от любой пищи, поскольку от своей тоски, из-за чудовищной потери она перестала различать любые вкусы и запахи. Ела лишь затем, чтобы желудок не болел и не слишком громко ворчал.
Но сейчас, здесь, в этот волшебный вечер, она почувствовала себя как никогда живой. И вновь начала понемногу ощущать оттенки вкусов и ароматов, а цвета вокруг постепенно обретали свою яркость. Это было почти физически больно, но это была сладкая тянущая боль. Хлоя несколько раз ущипнула себя за запястье, на всякий случай желая убедиться вновь, что ей все это не снится. Губы растянулись в улыбке, горели и пульсировали, кровь прилила к ним и к щекам. Ничего не ответив на его речь о пирожных - все равно не смогла бы, потому что к горлу подошел комок, а из глаз вновь хлынули слёзы. Она обхватила его руками так крепко, как вообще могла, уткнулась носом в макушку и лепетала едва слышно срывающимся голосом о том, что она почти готова умереть от счастья, что она уже не смела надеяться.
Это уже не было спектаклем сюсюканий, как с ней бывало раньше, напоказ перед всеми. Это было самыми горячими и честными эмоциями сейчас с ее стороны.
Ей не хотелось выпускать его из рук, но она все же заставила себя сделать это, чтоб он смог все рассказать. И он все рассказал. О суде, о перенесении, о том, что за ним присматривает некий Обри [Хлоя как-то видела его, показался ей подозрительным типом]. О некоей новой команде. О том, что все талисманы сейчас в руках Адриана, и он бережно хранит это в секрете. Хлоя была рада слышать, что квами, в том числе и явно Поллен тоже, в порядке. Глядя, как Нууру поедает сладости, Буржуа лишний раз вспомнила, как сильно скучает по своей крохотной волшебной подруге-пчеле.
- Насколько я знаю, Лила подделала талисман змеи. Похоже, ты в курсе уже. Она потом очень винила себя. Но что толку. Хорошо хоть, что теперь настоящий талисман змеи использует, чтобы помогать Эллиоту. Но мне кажется, Усаги больше подходил. Нам... нам нужно постараться вернуться как можно скорее, - Хлоя разволновалась и засуетилась. - Мне стыдно признаться, но я не выдержала смотреть на срывы ЛедиБаг... то есть... Маринетт Дюпен-Чен. Мне и со своей-то скорбью было нелегко справляться. Не то, что поддерживать еще кого-то, - Хлоя виновато потупилась на свои колени. Затем вновь встрепенулась и, прежде чем Адриан успел бы помешать ей, набрала номер Маринетт в ватсаппе, решив ничего не ждать и устроить сеанс видеосвязи. Однако, Маринетт только сбросила два ее настойчивых звонка. Хлоя осеклась: во-первых, она вспомнила разницу в часовых поясах, а во-вторых, Дюпен-Чен вряд ли захочет говорить с ней даже днем. После всех недопониманий и особенно после бегства Хлои в самом начале сентября.
- Прости, Адриан, - повернулась Хлоя к нему. - Я, наверное, странно себя веду. Просто это сногсшибательное событие, однако...
Она запнулась, не зная, как договорить.
Может, оно и к лучшему. Они просто вернутся в Париж и там уж Мари все увидит и услышит лично.

+1

9

https://78.media.tumblr.com/08134ccc5833a933824062418055a56c/tumblr_ofwp7xf28Y1uwk4fro6_r2_400.gif https://78.media.tumblr.com/7a792e26e74cdd10aa700a89b9f8c497/tumblr_ofwp7xf28Y1uwk4fro3_r2_400.gif
ангел за тобой как тень ходит, начиная колдовство
превращая в рождество твой не самый лучший день

Адриану Агресту очень приятно видеть именно такую Хлою Буржуа — не загнанной в рамки собственной непокорности и непоколебимости неравных ей самой, с собственными кроткими _ достаточно справедливыми желаниями на сердце и полным покоем на душе. Сейчас она была самой настоящей девочкой с золотыми локонами, которая хочет быть любима всеми без исключения друзьями, совсем не одинокой; которая просто хочет чувствовать и жить. Именно такой Адриан знал свою подругу детства до всех событий, которые так или иначе с коллежем Франсуа Дюпон — начиная бегло по списку с самого зачисления 'золотого мальчика' в класс к обычным детям [ дочка мэра шла к гурьбе студентов, как особое дополнение к заслугам директора, который был из себя весь такой замечательный и правильный среди — нет, на самом деле ] и неприятных шепотков среди них, незнающих самой сути глубины его души, который действительно не хотел быть таким, как все прочие дети их богатых родителей, и заканчивая вплоть его отчислением по собственному желанию, наврав с три короба в пункте 'причина', где якобы Адриана забирает к себе другое учебное заведение в Париже для местной элитарной молодежи [ это действительно была неправда — больно ему нужные другие коллежи без его друзей ]. Просто так сложились у Хлои обстоятельства, и если бы Адриан вовремя не взял себя в руки, то, наверное, он бы и сам пытался защититься от мнимой агрессии мира самой настоящей агрессией со своей стороны в ответ. Буржуа смогла переступить через себя — смогла вновь прислушаться к своему разуму и сердцу, обретая саму себя. Агрест это оценил по достоинству, обнимая девушку в ответ, тихо говоря, что все наконец для их маленькой парижской вселенной будет хорошо. А еще Агресту было ее искренне жаль и хотелось не менее искренне попросить у нее прощения за свое долгое молчание передо всеми, в чем он был даже совсем не виноват. Но ведь хотелось.

Он прекрасно видел задумчиво-умиленный взгляд с нотками неприкрытой грусти, которой одарила Хлоя Нууру. Адриан мимолетом среди обрывочных рассказов произносит заветное 'она тоже по тебе очень скучает', не уточняя кто именно и насколько сильно. Буржуа должна, — нет, просто обязана, — понять его без лишних слов. В скором времени, может, даже завтра, он принесет ей ее гребень обратно, чуточку наплевательски относясь к своим обязанностям новоиспеченного хранителя талисманов. Ведь кто, как не Хлоя, идеально подходит на роль Квин Би? Как та же Маринетт в роли Леди Баг, либо Алья для обличья самой Рены Руж [ хотя в этом амплуа неплохо смотрелась и предательница Лила Росси ]? Сейчас Адриан предвидел только одно, — счастливую улыбку Хлои с Поллен сквозь слезы на голубых глазах. А ведь квами тоже плачут. Кажется, придется запастись платочками для этой встречи двух взаимосвязанных судьбой душ. На что Агрест сейчас только улыбается своим мыслями, беря другое пирожное с тарелки и пробуя его на вкус. Божественно. — Да, от Лилы я и сам не ожидал этого, — усмехается в сторону Адриан, со скребущимися кошками на душе недовольно вспоминая о Росси, которая жестоко подставила его. Которая была реально виновна в его смерти, строя из себя до этого перед ней лучшую подругу до доски гробовой. При мысли о том, что она снова обманула его, вызывала в нем только легкий оттенок отвращения, не более того. Хотя предвидеть, кажется, стоило бы, только вот прошлое ничему тебя не учит, Адриан Агрест. — Я был очень удивлен, когда обнаружил вместо живого Хисса — жалкую подделку на него и этот злополучный браслет. Но я рад, что сейчас этот квами служит для благой цели. Кстати, о Гарде... Как он там? Расскажешь мне потом?

При упоминании о Леди Баг, сердце Агреста сжимается от боли. Между ними осталось столько недосказанностей, а еще, вполне вероятно, продолжает считать врагом, несмотря на то, переда самым финалом [ не только битвы, но и его жизни в пределах Парижа в целом ] он успел объединить свои силы со всеми Чудесными вместе, когда он ясно ощутил ударивший в нос запах гари пошедшего на дно корабля под названием 'дружная и сплоченная семья Агрестов'. Потому что один он бы ни за что на свете не справился, а жизнями других невинных героев рисковать бы никогда не посмел. А Маринетт ему помогла, даже очень, — спасибо ее лидерским качествам, которые он воспитал в ней самолично в первый же день, когда Дюпен-Чен только-только получила в руки волшебные серьги и непосильную ношу главной добродеятельницы Франции на плечи. Когда Хлоя начинает звонить ей по телефону, Адриан на минуту дергается от внезапности, просит ее остановиться и не делать этого, потому что чертвозьмиякэтомунеготов, но прекрасно осознает, что так будет легче для всех, особенно для этих двоих потеряшек в чужой и промерзлой первым снегом стране, поэтому мысленно мирится со своей участью что-то придумывать буквально на ходу. Если Маринетт, конечно же, им поверит. Но все заканчивается тем, что та попросту не поднимает трубку, отчего Адриан облегченно вздыхает, пока Буржуа не видит, занятая созерцательным разглядыванием экрана смартфона с включенным ВатсАппом, который на этот раз никому не помог своей удивительной доступностью в любом уголке планеты. Однако серьезный разговор откладывался на неопределенное время, — кажется, у Адриана Агреста появилось десятки _ сотни _ тысячи часов на то, чтобы все обдумать хорошенько. И свое дальнейшее поведение тоже. А пока, на этот раз, стоило выслушать и услышать Хлою Буржуа, которая рассказывает о том, как всем хреново живется в Париже после той битвы. Желание быстрее вернуться обратно решительными темпами возрастало в нем все больше и больше. Остается только надеяться на то, что этот знаменательный момент все же наступит рано или поздно. Третьему варианту здесь быть не дано.

   <...>

За окном продолжал завывать ветерок, а снег все также покрывал белоснежным покрывалом мокрый асфальт. Зима нагрянула в Монреаль совсем неожиданно — в Париже в это время было еще совсем тепло. Что можно было ожидать от северной Канады? Жарких песков, раскидистых пальм с бананами и теплых морей? Адриану достаточно тепла гостевой комнаты в апартаментах Хлои, которая на ночь глядя решила никуда не отпускать своего друга в путь до его схемной квартиры, подкрепляя убедительным 'ты видел эту кошмарную погоду за окном?'. Тем более, раз Одри не будет до завтрашнего дня дома, то почему бы и нет? Они поговорят обо всем д самой глубокой ночи, а завтра он обязательно помчит сонный галопом до колледжа, где его обязательно встретят местные друзья с бесконечным количеством вопросов в придачу. К слову, а почему бы не?.. — Хлоя, а давай отметим это Рождество вместе? — неожиданно предлагает Агрест, который завороженно смотрит в снег за окном и свет ярких фонарей, что давно начали украшать милыми гирляндами к самому светлому празднику в году. Он познакомит ее с Квантиками, они обязательно объединяться вместе, и тогда спасать мир станет в несколько раз проще. А еще они обязательно вернутся домой.

И тогда сказка вновь обретет свой счастливый конец.

+1


Вы здесь » crossfeeling » FAHRENHEIT 451 » but I know we'll meet again some sunny day.