Тебе кажется, что удача, наконец, повернулась к тебе. Что, наконец, счастливые моменты воспроизводятся в действие, а не замирают на заднем плане. Тебе кажется. Но, между тем, есть какое-то внутреннее недоверие ко всему происходящему; неужели судьба стала к тебе благосклонна? Не сказать, что ты рассчитывал на её снисходительность в последнее время. Ты думал, что пропал навсегда и исчез с её радаров, растворившись в гнетущей тьме. Ведь за все те поступки, что протянулись кровавыми пятнами через всю твою линию прожитой жизни, ты мог получить по заслугам, лишаясь всего, что любишь. Не хочется утверждать, что ты этого заслуживаешь, но иногда карму не так-то легко очистить. Иногда на это уходят недели _ месяцы _ годы, которых может и не быть вовсе. А, разрушающее изнутри, чувство отвратительной тревоги за самого себя, не отступает. До последнего остаёшься верен себе, словно бы, больше, чем своей семье. Пора бы уже скинуть это 'я', что превыше всего, в пропасть и уступить более благородным начинаниям, что пытался зародить в тебе сын однажды. И чем ты ему отплатил? Изо всех сил постарался обернуть во тьму. Любовь обходится дорого всем, но ты даже не знал, насколько может быть опасна эта болезнь, от которой нет лекарства. Ты молился миллионам богов, ты открещивался от своих грехов под святые песнопения, ты пытался сделать из себя праведника [ на деле являясь безнадёжным грешником ]. Это то, что делает с людьми привязанность. Это то, на что способна любовь — все ужасные вещи, на которые может закрыть глаза человек, лишь бы достигнуть желаемого. Твои изначально благие намерения скатились в тёмную бездну, из которой тебя под силу было вытащить только Адриану. Именно ему. Не Эмили, не Натали, не Нууру. Только твой сын, которому ты предавал недостаточно значения. Которого ты ставил недостаточно высоко, считая свои планы истинно _ единственно верными. И уверяя себя, что делаешь как можно лучше для вас обоих. Отчасти ты был прав, ведь каждому ребёнку нужна мать, но не такими жертвами. Ты сделал своего сына сиротой, при живом-то отце. Заставил чувствовать себя нелюбимым _ нежеланным ребёнком [ он никогда в этом не признавался откровенно, но ты уверен в этом, почему-то ]... ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
устав администрация роли f.a.q фандом недели нужные хочу видеть точки отсчёта фандомов списки на удаление новости

crossfeeling

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » FAHRENHEIT 451 » Stranger danger


Stranger danger

Сообщений 1 страница 30 из 34

1

Stranger danger
Emily Kaldwin // юная наследница трона
Corvo Attano // встревоженный отец
The Hunter // незнакомец

«

ДАНУОЛЛ, «ЗОЛОТАЯ КОШКА», 1836 год
Вырвавшимся на свободу из заточения в Колридже Корво Аттано движет всего одно желание – отыскать единственную дочь почившей раньше срока Императрицы Джессамины. Никто и ничто не посмеет встать у него на пути, в особенности если от Эмили оклеветанного Лорда-Защитника отделяют только стены купален.

»

Отредактировано Emily Kaldwin (Пн, 27 Авг 2018 18:26:03)

+3

2

Ром была мертва.

Кто бы мог подумать, что человек может превратиться в такое создание? Несмотря на некоторые трудности с убийством Великой - хотя была ли она Великой? - Охотник все-таки справился. Выжил. Не сошел с ума и даже не умер в очередной раз. Это уже был почти повод для радости, если бы не то, что случилось дальше. Оказалось, что это создание, что было когда-то молодой девушкой, студенткой, было чем-то вроде защитником, барьером между реальностью и Сном.

На небе взошла Кровавая Луна.

То, что было скрыто  от людских глаз, проявилось под алыми лучами и свело многих людей с ума. Признаться, и самому Охотнику было не по себе, хотя он увидел не так уж и много нового - и без того видел слишком много. И разум его был и без того на самой грани, на той тонкой грани, которая отделяет его от других обезумевших охотников, что стали теми, на кого охотились. Мужчина встречал таких куда как чаще, чем ему хотелось бы.

Этот город сходил с ума.

Когда Охотник возвращался в Ярнам, он больше не слышал за дверьми голосов людей. Он не слышал пьяные крики или чьи-то разговоры. Он слышал лишь безумный вой и смех. Везде было одно и то же - словно Кровавая Луна затопила разум людей, что еще держались до этого момента. Кое-где погасли окна, кое-где занимались новые пожары. И всюду была кровь. Много крови - виновных и невинных.

Этот город медленно умирал.

И лишь несколько мест еще можно было считать безопасными.

Тогда Охотник решил узнать немного больше об этом явлении и пойти туда, откуда все началось. Снова заглянуть в Бюргенверт - быть может, он пропустил что-то при прошлом своем визите? Быть может, там найдутся ответы на его вопросы? Путь к воротам университета был все так же опасен и неприятен, словно для уже обезумевших ничего не изменилось после смерти Ром. Впрочем, мужчина уже не особо обращал на это внимание.

У него были дела поважнее.

Меч снова был обагрен кровью, когда Охотник поднимался по ступеням главного здания. Когда заходил внутрь, тихо, почти неслышно. Каждый шорох отдавался эхом в пустом и запыленном зале. И только где-то вверху было слышно жужжание - это все еще бродили ученики, что превратились в помесь мух и человека. Мужчина скривил тонкие губы в гримасе отвращения и чуть ускорил шаг - он хотел попасть в другую часть университета, но для этого надо было пройти пару-тройку дверей.

Он забыл, что здесь ходить стоило осторожнее.

Особенно через двери.

Мужчина убрал меч за спину и толкнул тяжелые двери в какой-то зал, решительно шагая вперед. Но вместо ожидаемого ощущения скрипучего дерева под сапогом Охотник слишком поздно понял, что шагает куда-то не туда. Это было схоже с теми ощущениями, когда он “просыпался” во Сне. Или когда попал в тюрьму перед Духовной деревней. Или когда возвращался из Сна в реальный Ярнам.

Не самое приятное чувство.

Будто бы мозг и душу выворачивает наизнанку, окунает в ледяной туман, перекручивает и снова запихивает в тело. Охотнику это никогда не нравилось, но это было не страшнее смерти. Почти что так же. И вот теперь он снова это чувствует, только не по своей воле - он действительно забыл, что в Бюргенверте не все двери ведут туда, куда нужно. А эта, судя по всему, выдернула его из реальности капитально.

Но куда?

Охотник шумно вздохнул и открыл глаза, машинально хватаясь за меч. За спиной громко захлопнулась дверь - а перед ним как будто бы не было опасности. А еще было светло. Мужчина в какой-то момент даже растерянно замер, запрокинув голову - голубое небо высоко вверху, частично скрытое высокими стенами домов. Но, это было не так важно. Небо было голубое.

Здесь был день.

- Какого черта?

Охотник огляделся, не понимая, где оказался, но одно было очевидно - он не в Ярнаме. Дома выглядели иначе, дорога выглядела иначе, и даже воздух здесь пах иначе. Мужчина тряхнул головой, но осматривался с еще не до конца угасшим в нем любопытством - на первый взгляд, никто на него нападать не собирался, улица вообще была пустынной. А значит, вполне можно было попытаться понять, где он.

Но сначала…

Мужчина оглянулся и дернул за ручку закрытой за спиной двери. Она оказалась не заперта, но внутри не было ни привычного серого ничего, ни обстановки Бюргенверта. Больше всего это было похоже на чей-то нежилой дом - сломанная мебель, какой-то мусор на полу, в котором копошатся крысы. Обычные такие серые крысы, без мутаций. Правда, откуда-то из помещения отчетливо тянуло знакомым запахом разложения и гнили, и Охотник даже хотел войти внутрь.

Но не успел.

Где-то неподалеку раздался крик.

Ребенок. Девочка.

Охотник, может, и был уже близок к безумию. Быть может, он уже окончательно забыл, кто он и что, и в его разуме осталось мало места для чего-то, кроме Охоты, но он не мог не броситься на этот звук. Если есть хоть малейший шанс спасти ребенка, человека - если это был человек - он не собирался его упускать. Возможно, только поэтому он в принципе еще не до конца поддался жажде крови и не стал таким же как Гаскойн.

Кто знает?

+4

3

Все в «Золотой Кошке», даже мадам Пруденс, были по-своему добры с «гостьей». Так Эмили в подслушанном тайком разговоре звали два мужчины с одинаково широкими носами, смешно выпирающим против остальных мелких черт их лиц.

Именно благодаря последним полузнакомцы заработали новые прозвища. Лорд Крыса и Лорд Мыш.

– Маленькая дря...

– Попридержи язык!

Инстинктивно Эмили подняла обе руки, защищая голову от занесенной будто бы для пощечины чужой ладони, однако ожидаемая боль так и не пришла. Это предало ей смелости, заставляя в кураже ненадолго забыть об осмотрительности:

– Когда я сяду на трон, я прикажу сшить вам специальные мундиры. С хвостами!

Глаза Лорда Мыши заметно налились кровью, щедро размазывая красное еще и по впалым, скуластым щекам.

– Ну погоди, дрянь! Сейчас я задам тебе порку!

В отличии от своего оппонента, Эмили была маленькой и юркой, а потому без труда проскользнула между его рук пользуясь тем, что Лорд Крыса был слишком занят попытками остановить своего брата.

– Кошки-мышки!

– Не делай глупостей!

– Отпусти меня, Куртис!

Вторая атака оказалась не в пример неуклюжей предыдущей, позволяя Эмили подобраться еще ближе к приоткрытой двери.

– Кошки-мышки!

Для пущего эффекта она продемонстрировала врагу язык, а затем, опрокинув по пути табурет, выскользнула наружу и устремилась по коридору к ведущей вниз лестнице.

– Держите ее!

Предыдущие две попытки побега вместе с болтливостью обитательниц «Золотой Кошки» позволили Эмили без труда узнать не только о существовании специального входа для особенных клиентов, но и об его местоположении. «Бедная сиротка». Каждый раз, когда она слышала эти слова, ей невольно хотелось кричать и бить кулаками по чужим плечам до тех пор, пока живущий собственной жизнью где-то в груди комок постыдных слез не исчезнет.

– Ловите ее!

Приказ Лорда Крысы исполнялся явно вполсилы. Один раз Эмили пришлось больно удариться плечом об стену. Второй – почувствовать как, чужие ногти оставляют царапину на ее запястье.

– Я спущу с вас шкуру если она сбежит!

За частыми ударами собственного сердца Эмили почти перестала слышать все остальное. Еще один пролет, а там ей нужно будет только повернуть и...

Подножка застала беглянку врасплох. Пол неожиданно исчез только для того, чтобы стремительно материализоваться прямиком перед лицом, однако от болезненного удара Эмили спасли своевременно выставленные вперед руки.

Увы, коварная диверсия одной из куртизанок позволила погоне значительно сократить разрыв.

– Не смейте!

Высвободиться из чужой хватки, вздернувшей ее вверх, Эмили на этот раз не смогла. В бессилии она попробовала разжать держащую ее на весу ладонь и даже извернуться, чтобы укусить обидчика, но все ее попытки освободиться увенчались одинаковой неудачей.

– Отпустите меня!

Отредактировано Emily Kaldwin (Вт, 3 Апр 2018 05:20:36)

+3

4

В Ярнаме многое было не тем, чем казалось. То, что при первым взгляде казалось нормальным, при более внимательном обнажало уродства, мутации и искажения. Толпа горожан с факелами, сжигающие огромное чудовище на кресте, кажутся просто фанатиками, что выкрикивают проклятия - пьяные кровью и алкоголем. Но стоит подойти ближе, и становятся видны удлиненные конечности, покрытые мехом, вытянувшиеся в морды лица. И отсутствие глаз. Почти у всех них нет глаз, они спрятаны под повязками или зияют темными провалами.

Глаза поражаются первыми.

Глаза - это то, что позволяет людям видеть.

И весь Ярнам был такой. И сгоревший старый город, и утопающий в крови новый. Церковь, Университет, храмы, деревня. Все они утопают в крови и в алом свете взошедшей Кровавой Луны. Ночь Охоты была не первой в этом городе, она будет не последней. А твари все в итоге падут от клинков охотников, а сами охотники умрут от рук других охотников, а последний и сам превратится в чудовище, или погибнет окончательно.

Его ждала та же участь.

Но сдаваться Охотник не хотел. Он не хотел поддаваться жажде крови, что окутывала его разум, что пустила когти в самую его душу, отравила текущую по венам кровь. Он не хотел становиться чудовищем, не хотел становиться тем, кого так старательно убивал раз за разом. А из него вышла бы действительно чудовищная тварь, жестокая и сильная. Справится ли с ним кто-то, если он однажды сдастся, поддастся тому темному шепоту в его разуме?

Даст ли кто-то ему отдохнуть?

Эти мысли часто занимали весь разум Охотника, когда он в очередной раз разрубал чудовище, когда кромсал и пускал кровь этим тварям, что уже нельзя было назвать людьми. И алое от света Луны небо совсем не способствовало спокойствию, оно заставляло разум дрожать в напряжении, оно заставляло глаза болеть от того, как много теперь стало видно. Люди не выдерживали и сходили с ума, а мужчина держался из последних сил. Ему казалось, что он задыхается в алом несуществующем мареве.

Ему казалось, что он забыл, как выглядит день.

Ему казалось, что сейчас он сошел с ума.

Небо в этом месте было голубым, а в воздухе пахло водой, рыбой, машинным маслом. И совсем немного - гниением. Охотник слышал шум большой воды, но никак не мог вспомнить, что это значит. Но здесь дышалось удивительно легко, а чувство, что в Ярнаме сковывало разум и душу, словно слегка разжало свои ледяные скользкие пальцы. Впервые за долгое время Охотник почувствовал себя живым. Не тот, кто раз за разом умирает ради Охоты, не живое оружие с отравленной кровью, а просто уставший мужчина, который будто бы проснулся от долгого кошмара.

Вот только надолго ли?

Охотник не знал, существует ли это место в реальности, или он попал в очередную ловушку Бюргенверта, Великих, Амигдалы или еще какой-нибудь новой дряни из Ярнама. Да и задумываться над этим не хотел, не уверенный, что все происходящее в последнее время не является бредом воспаленного умирающего мозга, бьющегося в агонии смерти. Быть может, мужчина, которым он был когда-то, уже умер по дороге в этот проклятый город?

Размышления оборвались криком.

Чужим криком.

Детским криком.

Даже если это все был лишь бред, сон, кошмар, Охотник все равно старался не изменять себе. Старался не убивать людей, помогать тем, кому еще можно было помочь. И сейчас, определенно, был тот самый случай. Мужчина даже не остановился ни на секунду, чтобы обдумать свои действия - в Ярнаме такие промедления могли стоить жизни - и бросился на звук. Голосок девочки раздавался из-за неплотно закрытой двери в каком-то переулке, где вокруг разбегались крысы, а вдалеке виднелись люди, копошащиеся в мусоре.

Наверное, люди.

Но Охотник не обратил на них внимание. Он просто выбил плечом дверь, одновременно доставая мушкет из-за пояса и вытягивая из-за спины клинок. Места явно было маловато, а потому не стал вытягивать весь клинок, взял лишь то, что не являлось “ножнами”. И ожидал увидеть что угодно, любую неведомую до сих пор тварь, но с удивлением обнаружил за дверью… действительно девочку. Человеческий обычный ребенок в светлом костюме, которого держал какой-то мужчина - тоже человек! - на весу.

Да и вокруг было много людей.

Обычных людей. С глазами, без шерсти и лап. Простых людей, которые почему-то держали эту девочку и громко ругались. Охотник не стал разбираться, в чем было дело, и кто виноват. И сомневался, что ребенок заслуживал такого обращения от солдат - люди были в форме - и сомнительного вида женщин, от которых пахло дешевыми духами и благовониями. Мужчина даже не стал спрашивать, что происходит, просто воспользовался тем, что его появления никто явно не ожидал, и нажал на курок.

Один ублюдок упал на пол, зажимая живот, из которого хлестала удивительно красная кровь. Охотник даже отвык от такого вида крови - в Ярнаме она вся была куда как темнее. И не думал он, что пуля - обычная серебряная пуля - свалит человека, ведь мутировавшие твари этих самых пуль почти не замечали. Но удивляться тоже было некогда. Второй человек отпустил девочку - почти отшвырнул в сторону - и выхватил клинок из-за пояса. Охотник даже забыл удивиться его медлительности, когда принимал атаку на свой меч и с силой отталкивал саблю врага. Еще один взмах - и кисть урода вместе с оружием упала на пол, а вокруг, наконец-то, завопили женщины.

Откуда-то с лестницы послышался топот ног.

Резня не входила в планы Охотника, который не особо был доволен таким кровопролитием - он действительно не любил убивать людей - а потому он просто убрал мушкет и, быстро наклонившись, подхватил девочку под живот, буквально закидывая ее себе на плечо, и отступил в двери, пытаясь припомнить, есть ли снаружи чем их забаррикадировать.

Во что он только что ввязался?

+3

5

Все закончилось поспешным звуком чужих шагов, чем-то теплым и влажным на лице да криками. Эмили вновь оказалась на полу, после первого шока от удара машинально глядя на лежащую рядом с ней чужую ладонь. Почему-то она была отделена от остальной руки. Почему-то ровный надрез щедро сочился пахнущей металлом алой жидкостью. Почему-то...

Лужица растеклась, просачиваясь в щель между досками и неумолимо приближаясь к носу. Точь в точь как когда мама осела на землю, прижимая пальцы к животу. Точь в точь, как когда Эмили грубо ухватили за пояс, так и не дав дотронуться до протянутой к ней руки.

Она не успела попрощаться.

Она...

То, что ее рот открыт в крике Эмили поняла лишь по напрягшемуся горлу. Одна Принцесса разделилась на двоих – немую и безучастную да комок абсолютного ужаса, вновь видящий перед собой только смерть мамы.

Она боялась стать следующей.

Она боялась боли.

Она боялась.

Чужая рука, от которой даже сейчас пахло чем-то сладковатым, подхватила ее, заставляя во второй раз попытаться высвободиться. Отпихнуть обидчика, вывернуться из цепкой хватки, пнуть, укусить, ударить.

Что угодно, лишь бы бежать.

Что угодно, лишь бы оказаться как можно дальше от этого кошмара.

– Мама!

Эмили не узнала свой голос, однако продолжила отчаянно звать тех, в чьих объятиях хотела спрятаться, забывая о происходящем как о дурном сне.

– Корво!

+3

6

Охотник давно уже не встречал детей. Он не видел их на улицах Ярнама - родители или успели спрятать их, или дети превратились в таких же чудовищ, кто знает. Или же их убивали охотники первыми - мужчина не застал это время в городе, когда по улицам можно было спокойно ходить, когда на небе там светило Солнце. И лишь однажды он встретил двух девочек - дочерей Гаскойна. Ему было даже грустно приносить к тускло светящемуся окошку небольшую брошь их матери - в доме была лишь младшая сестра, и она горько плакала о смерти родителей.

Но и давать ложную надежду он не мог.

А потом это окошко погасло.

Вторую дочь Гаскойна он встретил гораздо позже. Она вернулась домой, но младшей уже не было - ушла куда-то. На сердце было тяжело, но Охотник все же отправился ее искать. И нашел. Небольшую окровавленную ленту для волос у чудовищной мутировавшей свиньи. Где тело девочки, было очевидно, и проверять, вспарывая чудовищу брюхо, не стал. И мужчина хотел бы промолчать о ее участи, но тогда старшая девочка порывалась уйти обратно на улицах в поисках, и ему пришлось рассказать отвратительную правду.

Снова он встретил дочь Гаскойна уже на улице.

Распластанную на камнях под их домом - она просто прыгнула вниз.

Впрочем, быть может, для нее так было лучше, чем жить дальше в этом безумном городе, зная, что вся твоя семья погибла. Иногда Охотник ей даже завидовал - он не мог просто спрыгнуть с крыши, чтобы умереть. Точнее, мог, только после этого он снова окажется во Сне и снова будет вынужден вернуться на улицы проклятого города. И если кто и мог разорвать этот порочный круг, то это не он.

Но детей все равно было до нерационального жалко.

И вот теперь в совершенно ином месте в первые же несколько минут он встретил ребенка. Девочку, удивительно похожую своей светлой одеждой на старшую дочь Гаскойна. И он даже попытался ее спасти от ублюдков в форме, даже не подумав о том, что может напугать ее. Он слишком привык к виду крови и смерти, и даже не задумался о том, что в этом мире все может быть иначе. Но отступать было поздно, и мужчина закинул девочку себе на плечо, едва заметно морщась от визга прямо над ухом и ее попыток вырваться.

Разумеется, он ее отпустит.

Но не сейчас.

Охотник благополучно вышел на улицу спиной вперед, держа меч на полувытянутой руке так, чтобы брыкающаяся девочка не напоролась на него. Ее удары он почти не чувствовал благодаря плотной ткани плаща, но она все-таки умудрилась несколько раз весьма чувствительно пнуть его по многострадальным ребрам. Погоня же не торопилась выскочить из дверей следом за ним, хотя в полумраке помещения видно было возню и слышно было крики - кажется, кого-то слишком впечатлила отрубленная с такой легкостью рука.

А девочка звала маму.

И кого-то по имени Корво.

- Да не кричи ты! - Охотник оглядывался, пытаясь понять, куда можно отнести девочку, чтобы там было хотя бы относительно безопасно, - Не трону я тебя!

С детьми обращаться он, определенно, не умел.

Все еще не видя погони - чем это ублюдки там занимаются? - мужчина отошел еще на пару метров вдоль стены, слыша странные звуки неподалеку. Но было не до этого - они не приближались, а проверять Охотник не собирался, кто это. Сейчас же он убрал меч в ножны и аккуратно опустил все еще брыкающуюся девочку на мостовую, при этом крепко держа ее за плечи, чтобы не махала руками и не пыталась убежать. Нахмурился, мимоходом отметив, что белая одежда в красных пятнах, но кровь была, очевидно, чужая, иначе ребенок кричал бы совершенно иначе.

- Успокойся, я не враг.

Хотя догадывался, что заявление его сомнительное, да и выглядит он вряд ли как внушающий спокойствие и доверие. Особенно девочке, которая так закричала всего лишь от вида отрубленной руки. Но, что делать дальше, Охотник не знал. И как и куда отвести этого ребенка тоже не знал, но и оставить ее прямо здесь не мог - ведь вот-вот из того здания покажутся преследователи. Да и в целом улица здесь могла быть настолько же небезопасной, как в Ярнаме.

Ну, или почти настолько же.

+3

7

[AVA]https://images.vfl.ru/ii/1522806018/c35ef66c/21239178.png[/AVA]

Аристократы не самые приятные люди, не самые надежные. Они, как правило слишком трусливы, готовы за безопасность собственной шкуры и мать родную продать. Корво никогда не любил это окружение, но вынужден был не только вертеться в нем, но и знать, каким людям можно доверять чуточку больше тех, кто ему откровенно противен. Защитник Короны не должен проявлять эмоций слишком открыто, а потому он с легкостью манипулирует собственной мимикой и не выдает собственных эмоций.
А теперь он преступник, банальный убийца.
Несправедливо обвинённый в убийстве всеми любимой Императрицы. Стоит только вспомнить о смерти любимой женщины, чтобы вновь воспылать ненавистью ко всем предателям. По нескромному мнению Аттано, все верные Джессамин люди давно погибли или оказались на самом дне, среди выживших или плакальщиков.
Но его помощники дали Корво все необходимое для возмездия и для того, чтобы вернуть Эмили. Не совсем домой, ведь Башня теперь занята, а «Пёсью яму» называть домом последнее дело. Это не место для Принцессы, да и в целом для ребенка, но всё лучше, чем «Золотая кошка».
Корво спокойно и медленно шел по потолочному карнизу, он вслушивался в разговоры и шум вокруг, оставил за одной из дверей «купален» поджаренного художника, шел вверх, на поиски братьев Пендлтонов. Пока Лорд-Защитник крался по зданию борделя, он всё думал, а как стоит поступить? Убийство врага – самый верный способ покончить с ним, но каким правителем вырастит Эмили, если будет знать только один способ решения проблем?
А затем его голову посещает мысль, что эти два избалованных мальчишки притащили его дочь в бордель.
Пусть Корво слышал, как кто-то из девиц отзывался с сочувствием об Эмили, это ничего не меняет. Куртизанки остаются падшими женщинами, а это место, полное грязи и похоти… как же он злится, стоит только подумать об этом. На верхнем этаже Аттано выбирается на карниз за окном, здесь нет охраны, от которой приходится скрываться, он не хочет поднимать шум раньше времени. Пусть его действием и будет убийство, но лишний шум поднимать нет никакого смысла.
Он не желает медлить.
Не желает оставлять в живых это существо, чертов аристократ. Корво с легкостью проникает в комнату, с той же лёгкостью хватает Пендлтона за горло и перерезает его своим острым клинком. Остался второй и судя по разговорам он находится внизу. Вот и отлично, заодно Корво подхватит оставшуюся внизу руну.
Чужой хорошо объяснил необходимость рун и амулетов.
Путь вниз не занял слишком много времени, взяв руну, Корво отправился к парилкам, где расправился со вторым Пендлтоном (кто из них кто он так и не разобрал), только его он практически поджарил.
Корво собирался уже пойти исследовать подсобные помещения, когда услышал разговор двух куртизанок.
- Она снова попыталась сбежать.
- Бедная сиротка, это место не для неё.
Дослушивать разговор он не стал, услышал только приближающийся женский визг. Женщины пытались что-то сказать, кровь на их телах не позволяла думать хоть о чем-то хорошем, а потому Аттано телепортировался вниз и побежал по лестнице, стараясь все равно двигаться бесшумно.
По пути он оставил три пружинные мины на тот случай, если будет преследование, это задержит их и заставит быть очень осторожным. А сам он поторопился, услышав крики Эмили.
Стоило спуститься во внутренний двор, чтобы увидеть, как какой-то тип склонился над его дочерью, как он положил руки ей на плечи, явно не намереваясь отпускать наследную принцессу. Вернее, уже полноправную Императрицу.
Лорд-Защитник долго не думал.
Отец в его лице долго не думал.
Он просто вскинул рукуи вселился в голову этого странного парня.
Однако, произошедшее следом никак не было похожим на то, что было ранее. Словно цепные псы странные видения, боль, безумие и прочее дерьмо проникли в разум Корво. Он едва смог расцепить чужие пальцы и слегка выпрямить тело, после чего его попросту выкинуло из этого тела. Аттано сделал шаг назад, но не смог удержать равновесие, не сумел сделать ещё шаг, а просто повалился на задницу. Его попросту откинуло от этого парня, на спине которого он увидел огромный меч.
Корво хотел попытаться встать, но не смог. Как же хорошо, что он не ел перед заданием, иначе его бы вывернуло сейчас, хотя…
Мужчина едва успел снять маску, наклонить вбок и сплюнуть желчь. Не смотря на такую слабость, он все равно крепко сжимает складной меч.

+3

8

Кажется, незнакомец что-то говорил, однако через плотную пелену ужаса Эмили не слышала ни единого слова. Он был сильнее своей пленницы в разы, а потому держал ее на весу словно сломанную куклу. Совсем так же, как в тот день, когда по камзолу мамы в месте удара растеклось алое пятно.

«Прости меня...»

Эмили помнила как кричала, как вырывалась, как тянулась назад, до последнего мига надеясь, что все происходящее – дурной сон, дурная шутка, ошибка, случившаяся не с ней. В самую первую ночь внутри «Золотой Кошки» она билась о дверь требуя, угрожая и плача. До сорванного голоса. До кляпа, наконец-то заставившего ее замолчать и, прямиком привязанной к стулу, погрузиться в вызванный истощением сон.

Там мама улыбалась ей, захлебываясь красным.

Горе накрыло ее с головой такой чернотой, что ненадолго обычно непоседливая Принцесса, заноза в боку всех своих нянек, превратилась в безучастный куль из плоти и костей. Она смотрела в одну точку, чувствуя себя пустой, неспособной даже пошевелиться чтобы притянуть поближе поднос с едой. Ее кормили практически силком. Ее переодевали и повязывали в гладко расчесанные волосы знакомый белый бант.

Сильно-сильно зажмурившись Эмили даже могла представить на месте мадам Пруденс маму.

«Вы ведь не хотите стать обузой для нее, Ваше Высочество?»

Хватка незнакомца почему-то ослабла, и это дало Эмили долгожданный шанс высвободиться. Она больше не хотела бояться. Она больше не хотела всецело зависеть от чужих прихотей. Она была Смелой Принцессой Эмили. Наследницей Островной Империи.

Дочерью своей матери.

На узкой улочке они были не одни. Второго мужчину Эмили заметила только неуклюже приземляясь на брусчатку и пытаясь, игнорируя боль, подняться. Будто бы по воле провидения он снял маску, сплевывая что-то в сторону…

– Корво!

Ноги Эмили понесли ее вперёд будто бы сами собой. Спотыкаясь, вновь падая на колени, раздирая их до крови прежде, чем с силой ухватиться за полу чужого плаща.

– Корво!

В «Золотой Кошке» говорили, что папа ждал казни где-то в самых глубоких подземельях Дануолла. В «Золотой Кошке» говорили, что бедную сиротку некому спасать.

Иногда, поддаваясь проклятому страху, Эмили верила в это и до крови прикусывала щеку лишь бы не расплакаться.

+3

9

Дети в Ярнаме были редкостью.

Охотник не видел среди мутировавших жителей ни одного ребенка, ни одного подростка. Только взрослые мужчины и реже - женщины. Не было на улицах и гробов подходящего размера, лишь пустые детские коляски, и ничего больше. Это напрягало мужчину, заставляло оглядываться в поисках - и смутной надежде, что дети как-то избежали этого кошмара. Но он догадывался, что ошибается, и что правду ему еще предстоит выяснить.

И она будет ужасна.

Как и все происходящее в Ярнаме.

Как обстояло с детьми на родине, где-то далеко в прошлой жизни, Охотник и вовсе не знал. Не помнил. Не было даже смутного воспоминания об этом, ни малейшего. И если какие-то вещи иногда вызывали какие-то полузабытые ассоциации, которые выплывали из мутного озера, в которое превратилась  его память, то чего-то конкретного выудить не удавалось. И мужчина не знал, что именно тому виной. Его болезнь, кровослужение или же руна Охотника, выжженная в его разуме.

Да и не интересовался этим он уже давно.

Почти что смирился.

Но одно он понял точно - с детьми он обращаться не умеет. Не знает, как. Совершенно. Абсолютно. А что делать с испуганными детьми - он тем более не знает. И сейчас Охотник растерянно держит девочку за плечи, чтобы та не убежала и не попала в переплет, и просит ее успокоиться. Бессмысленно, очевидно. И, пожалуй, впервые за долгое время мужчина настолько растерян - ведь не знает, что ему делать. В Ярнаме было проще - вокруг были лишь враги, которых нужно было уничтожить. Или полу-союзники, с которыми можно было переговорить.

А тут ребенок.

Напуганный.

Как поступить?

Но долго размышлять времени не было. Краем глаза Охотник заметил движение - похоже, показались преследователи. А потом произошло что-то… странное. Мелькнула размытая тьма, словно кто-то разлил в воде чернила, и мужчина-преследователь просто исчез. Удивиться Охотник не успел, как не успел даже выпрямиться или достать меч или пистолет. Он ничего не успел.

Это было похоже на удар.

Будто бы пыльная подушка ударила в лицо, в мозг, в уставший разум, что постепенно поддается безумию и жажде крови. Охотник не знал, с чем мог бы сравнить это ощущение, но оно не было похоже на то, когда создания Ярнама пытались свести его с ума. Это не было похоже на мерзкое пение тех женщин, у которых вместо головы были огромные мозги, один взгляд на которые вызывал тошноту и желание вырвать себе глаза. Это не было похоже на то ощущение, когда твари с щупальцами вместо лица пытались высосать разум Охотника.

Это вообще ни на что похоже не было.

Но длилось оно недолго.

Мужчина будто бы со стороны наблюдал, как разжимаются его пальцы, как выпрямляется тело. И слышал странное жужжание в голове, будто бы те мухи в Бюргенверте собрались вокруг него толпой и вот-вот загрызут. А перед глазами потемнело на несколько секунд, вот-вот все пропадет в той самой чернильной тьме. А потом все исчезло. Охотник судорожно вздохнул, закашлявшись и делая шаг назад, с трудом удерживая равновесие. Ему показалось, что голова вот-вот расколется на две части от боли, а в глазах, судя по ощущениям, полопались капилляры.

Это было неприятно.

Охотник подавил приступ тошноты и головокружения, машинально потянулся за мечом, чувствуя, как тело снова принадлежит ему. И заметил сидящего чуть впереди мужчину - того самого, что только недавно выходил из дверей. Похоже, это он имел отношение к произошедшему, и Охотник зло дернул уголком губ, собираясь уничтожить столь опасного оппонента, который, впрочем, не выглядел довольным от сделанного. Похоже, ему самому было ненамного лучше - аж упал на задницу и сплюнул что-то.

Охотник хотел его убить.

Чтобы заглушить эту злость в груди, чтобы избавиться от этого чувства тошноты и звенящей боли в голове. И он даже потянулся было за пистолетом, но остановился, стоило только раздаться детскому крику. Девочка, свободная от хватки, бросилась прямо к тому мужчине, называя его “Корво”. Падая, но тут же поднимаясь  и хватаясь за него так, будто бы он был ее единственной защитой. Единственным якорем в этом мире.

Охотник опустил поднятое было оружие, которое сам не заметил, когда достал.

Убить этого мужчину он мог, только убив девочку. А его безумие еще не дошло до такого поступка, он был все еще человеком, все еще Охотником, что не поддался жажде крови до конца. Так что он лишь выругался и провел свободной от меча рукой под носом - там было подозрительно мокро. Темная - темнее, чем у тех людей в форме, - кровь осталась на перчатке, и Охотник недовольно поморщился, шмыгая носом.

Неприятно.

Но не смертельно.

Зачем этот человек напал на Охотника, он догадывался. Вряд ли он выглядел внушающим доверия, а если этот ребенок этому Корво не чужой - то все было совсем неоднозначно со стороны. Так что расслабляться он не планировал, но и нападать первым не спешил. Только лишь дернул плечом, нахмурившись и глядя прямо на мужчину.

- Я не враг.

Голос был хриплым, в горле пересохло. И сильно хотелось отойти в сторону, откашляться, избавиться от содержимого желудка, чтобы тошнить перестало, - хотя  там и без того было пусто, - остановить кровь из носа, которую пришлось снова вытирать перепачканной перчаткой - только размазал. Но делать этого пока точно не стоило - он не в безопасности. Охотник поколебался пару секунд и убрал меч, поднимая руки, демонстрируя пустые ладони - он не хотел убивать ни девочку, ни этого Корво, к которому она так прижималась.

Он же Охотник, а не убийца.

Пока что не убийца.

+4

10

Такого никогда не было раньше.
Как только Ковро открыл для себя возможность вселения в других людей, он заметил, что плохо переносили подобное исключительно те, кто становился объектом вселения. Их сразу же рвало и кружилось голова, а вот Корво не ощущал ничего. Только видел все как-то странно, словно через зеленую пленку натянутую на глаза.
В этот раз все было как-то иначе.
В голову мужчине ударило какое-то безумие, образы странных существ, монстров, по сравнению с которыми мертвые левиафаны в Безде просто декорации. Плакальщики в сравнении с ними просто некрасивые люди, а не умирающие ублюдки.
Аттано облокотился спиной о стену или мусорный бак, честно говоря он не обратил внимания, куда падает и голос Эмили резанул одновременно по больной голове, по сердцу, а вместе с тем подарил и радость – она жива и она в порядке.
Как только девочка подбежала – упала – схватилась за подол его плаща, бывший Лорд Защитник бесцеремонно схватил её за одежду на плече и подтянул к себе, крепко прижимая, выставляя вперед руку с мечом. Сейчас он был не в выгодном положении, даже чтобы подняться на ноги ему необходимо время, ведь отпускать Эмили Корво больше не собирается. Странный человек впереди внезапно сообщил, что он не враг. Поверить в это было сложно, пусть ещё и были люди, восхваляющие и скучающие по Императрице, однако, они так не выглядят. Не носят такое странное оружие. А трупы охранников отчасти подтверждали его слова. Но Корво был бы плохим защитником, если бы сразу поверил этому человеку, а потому и не думал опускать свой складной меч, не смел преуменьшать суровости в глазах, только крепко обнимал Эмили.
Человек напротив него с размазанной кровью под носом опустил своё оружие, затем и вовсе убрал его, демонстрируя пустые ладони. Наставлять оружие на безоружного последнее дело даже в такое смутное время. Поколебавшись, Аттано снова посмотрел на трупы охранников и с огромным сомнением все-таки сложил свой клинок. Зато теперь он может опираясь о руку сесть, все также прижимая к себе дочь.
В голове шумело и она кружилась, странные видения из чужой головы все ещё стояли перед глазами, Корво не понимает, что произошло, но знает, что это сейчас не самое главное. Устало он ещё раз посмотрел на мужчину, на лице появилась испарина, что не мудрено после увиденного, только мужчина коснулся спины девочки, немного отстранил её от себя, сидя перед ней на колене.
- Вы в порядке? – он не хочет её спрашивать об этом так, он хочет задать вопрос иначе «ты в порядке, дочка?». Но никто не должен знать, особенно в это смутное время, никто не должен иметь подтверждения своим домыслам. А потому и добавил следом:
- Ваше Высочество.
Но оставаться здесь дальше нельзя, Аттано убил обоих Пендлтонов, Пруденцию и художника, так что вскоре за ними отправят стражников, хотя им по пути и грозит нарваться на три пружинные мины, едва ли это их остановит.
- Я оставил три ловушки, -сообщает он этому странному человеку, на знакомство с которым совершенно сейчас нет времени, да и место не то, - они задержат их, но ненадолго, надо уходить, - опустив взгляд к Эмили, Корво коснулся её плеча, - Держитесь рядом, Ваше Высочество.

+3

11

От Корво пахло потом, терпкой гнилью и чем-то металлическим, однако его тепло вместе с силой прижавшей ее ближе руки Эмили узнала безошибочно. Он пришел за ней. Он нашел ее. Ничто во всей Островной Империи не могло остановить Корво.

Не могло остановить их.

– Мама...

Эмили попыталась заговорить, разом поперхнувшись неожиданно заставившей ее обмякнуть усталостью. Она сопротивлялась кошмарам и липкому страху так долго, что почти забыла каково это – чувствовать себя защищенной. Кем бы не являлся на самом деле странный незнакомец, он больше не сможет причинить ей вред. Как бы не пытались настигнуть беглянку ее недавние тюремщики – они вернутся обратно в «Золотую Кошку» с пустыми руками.

Потому, что Корво был здесь.

– Я...

Что-то в нем показалось Эмили странным. Возможно это была причудливая маска в его второй руке. Возможно, то, как он опирался о стену. Корво, которого помнила Эмили, не боялся ничего.

Корво, которого помнила Эмили, всегда был сильным и смелым.

Тем, кем однажды хотела стать она сама.

– Я помогу тебе.

Неожиданная твердость в собственном голосе почти застала Эмили врасплох. Время детских игр миновало. Теперь она была Императрицей. Теперь она должна была бороться за свое наследство наравне с Корво.

Совсем как мама.

Положив мужскую ладонь на свое плечо, Эмили требовательно сжала чужие пальцы.

– Обопрись на меня.

+3

12

Разумеется, ему не поверили.

Он и сам себе не поверил бы, если бы видел себя со стороны. Слишком хорошо представлял, какое впечатление производит. Мрачный, вымазанный в собственной и чужой крови, с огромным мечом за спиной в запыленном плаще. Тот еще видок у него был да еще, а тут к тому же еще и ребенок был. Перепуганная девочка с зареванным лицом и алыми пятнами чужой крови на белой одежде. И Охотник не сомневался, что она не поняла, что он хотел помочь ей. Как и этот странный мужчина, который обладал какой-то не менее странной силой.

Похоже, он не верил, что Охотник не враг им.

А ведь он действительно не хотел причинить вреда этим людям. Да и тем стражникам тоже не хотел бы, но сработало что-то, что можно было назвать инстинктом. Или рефлексом. Охотник не думал, когда врывался внутрь, когда стрелял и рубил. Он просто хотел защитить ребенка и не задумывался над тем, что может напугать ее. И уж тем более не мог предугадать, что появится защитник девочки, который все поймет не так. И гость этого города не удивился бы, если бы этот Корво сейчас поднялся на ноги и напал, но…

Этого не произошло.

Охотник не знал, что убедило мужчину поверить ему. Убранное за спину оружие или то, что он не воспользовался своим преимуществом и не напал? Кто знает? Но так или иначе, а несмотря на ясно видное сомнение в глазах Корво, тот все-таки убрал свое оружие и уделил внимание девочке - что было весьма полезно, ведь она была напугана и так прижималась к нему. Кем они приходились друг другу? Друзья? Родственники? Или здесь все гораздо сложнее?

Не понять.

Да и нужно ли?

Корво обращался к девочке, как к принцессе, и Охотник невольно заинтересовался этим фактом. Он стоял, даже не шевелясь лишний раз, напряженный и настороженный, но наблюдал скорее за новыми знакомыми, чем за обстановкой. Яркий солнечный свет заставлял чувствовать себя в безопасности. В относительной, конечно, но все-таки безопасности. Словно этот свет немного ослабил привычное напряжение в позвоночнике, в разуме, в душе.

В Ярнаме давно не было солнца.

Тени от домов, от фонарей, от скамеек и гробов были темными и неверными. Луна все делала каким-то нереальным и пугающим. Там, в проклятом горящем городе, казалось, что за каждым деревом таится опасность. Что очередная тень вот-вот откроет глаза и  с хрипом и воем набросится на путника. Да часто так и оно и было. Здесь же все было иначе. Все казалось слишком мирным и спокойным. Тихим. И даже тени не скрывали в себе ничего и никого.

И от этого было даже не по себе.

Из задумчивости Охотника вывел голос Корво. Тот сказал про какие-то ловушки, которые могли задержать преследователей, и мужчина даже слегка усмехнулся, пожимая плечами. Ему интересно было бы взглянуть на эти самые ловушки - в Ярнаме такого точно не было - но времени на это явно не было. Корво выглядел неважно - даже хуже, чем сам Охотник, - а вот девочка умудрилась даже успокоиться и теперь предлагала своему защитнику помощь.

Странное чувство.

Видеть такое.

- Я не местный, - Охотник уже слышал какой-то шум там, откуда он вытащил девочку, а потому достал пистолет, по небольшой дуге обходя новых знакомых так, чтобы отрезать вероятных преследователей от них, - Веди. А я прикрою.

В конце концов, его смерть ничего не изменит для него.

Даже если кому-то в принципе удастся его убить.

+3

13

Все ещё тошнит.
Голова раскалывается и перед глазами танцуют черные мушки.
Голова идет кругом, а от увиденного Корво едва ли не трясет. Разумеется, мужчина с легкостью дается подавить эту дрожь, поскольку намного важнее сейчас отвести Эмили в безопасное место. По-хорошему, её лучше отвезти в паб «Пёсья яма», но едва ли там найдется место для этого незваного гостя. По крайней мере, сразу отводить его в своё укрытие слишком опрометчивый поступок. Можно переждать время в дому художника или в любой другой брошенной квартире в этом городе, ведь их, к сожалению, теперь так много. Даже в доме Старой Ветоши безопаснее, чем здесь.
Неожиданно обретенный союзник стоял и с любопытством наблюдал за Корво и Эмили, когда последняя пыталась выдавить из себя ужас пережитого. Сердце больно щемило в груди. Тогда Аттано чуть сдвинул ногу в сторону, коснулся шершавой ладонью мягкой щеки дочери, сочувственно смотря на неё. Малышке пришлось пережить уже столько всего.
- Мне очень жаль, Принцесса.
«Я подвел тебя».
Эта мысль его никогда не оставит. Никогда не позволит забыть о том, какой промах совершил Корво, о том, как он не смог спасти Джессамин и позволил той умереть на его руках. Кажется, его руки до сих пор в крови, до сих пор ощущает липкость от крови. Он до сих пор видит её мертвый взгляд, устремленный в небытие.
Неожиданная твердость в голосе дочери заставила Аттано улыбнуться, ощущение её пальцев на его руке заставило почувствовать умиротворение, но ненадолго.
Подавший голос незнакомец напомнил о суровой реальности и необходимости уходить прочь отсюда. Самым простым способом было идти по подвалам, мимо устроившейся там Старой Ветоши, кажется, у неё есть руна… Защитник Короны устало поднялся, ему все ещё было не по себе, но нет времени подчиняться этой слабости.
Мужчина, как и желала его дочь, встал, немного облокачиваясь о её плечо, но затем он выпрямился.
- Следуйте позади меня, Ваше Высочество, - велел он уже без тени улыбки, после взгляда на этого неизвестного человека, Корво едва сдержался от желания немедленно телепортироваться прочь отсюда вместе с дочерью. Однако, он не может так просто использовать силу Бездны – это может испугать Эмили.
На слова мужчины Аттано кивает, сейчас ему придется следить не только за девочкой, но и за этим помощником, все-таки с доверием у Лорда-Защитника теперь явные проблемы.
Надев свою пугающую маску, чтобы никто не узнал его в лицо, Корво немного произнес слова, призывая магию Темного зрения и замечая спускающиеся силуэты зе стеной по лестнице – сработала пружинная мина.
Тогда он взял в правую руку клинок, а левой взял Эмили за руку
(в маске стало невероятно душно)
ему все ещё не по себе, эти монстры стоят перед глазами. Аттано переключает свои мысли на то, что в белой одежде Эмили слишком заметна, но его плащ слишком велик, а пачкать одежду помоями идея весьма дурная. Корво держал меч наготове, но вступать в бой даже с плакальщиками он не хотел – разжимать пальцы и отпускать дочь из рук нет ни малейшего желания.
Справа было несколько плакальщиков, они далеко, чтобы кидаться на здоровых людей, но идти все равно надо тише. Корво пригнулся, негромко свистнул мужчине позади и кивком головы указал на плакальщиков, после чего посмотрел на дочь:
- Иди тише, милая, - руки крепко сжались на неудобной, но уже привычной рукояти складного меча.

+3

14

Быстрее ветра. Легче пёрышка. В книгах из маминой библиотеки все было совсем не так, как в настоящем мире. В них зло неизменно проигрывало. В них мудрая Императрица улыбалась Храброй Принцессе со своего трона.

В них Корво не носил странную маску и не смотрел на Эмили с облепивших стены листовок.

«Чума расползается по городу...»

Только сейчас, стараясь поспеть за широким шагом Корво, Эмили наконец-то поняла, что мама пыталась сказать тогда в саду. Дануолл пах плесенью и испражнениями. Улицы пустовали, поразительно отличаясь от того, что она помнила со своего последнего выезда за пределы Башни. Исчезли цветы в руках нарядно одетой публики. Исчезла музыка и приветственные крики толпы.

«Мама, можно я открою окно? Пожалуйста, всего на минуточку!»

«Конечно, милая».

Бедной гувернантке не оставалось ничего другого, кроме как обхватить высунувшуюся по пояс Принцессу за талию. Странно. Только сейчас Эмили поняла, что за все время, миновавшее со дня ее похищения из Башни, она ни разу не вспомнила о своей наставнице. Мисс Элизабет всегда носила строгие платья и смешно пятилась стоило рядом с ней появиться даже самой тоненькой паутинке, однако вопреки всему она была верна маме.

«Ваше Высочество, пожалуйста, поймите – я желаю вам только добра».

Крепко держась за руку Корво, Эмили была готова отсидеть тысячу скучных уроков кряду лишь бы вернуться обратно в мир, где жизнь была простой и понятной. Где мама хотя бы иногда по вечерам расчёсывала ее волосы. Где мисс Элизабет прятала непрошенную улыбку за прижатой к губам ладонью. Где не было маленькой Императрицы, зато по коридорам Башни неугомонным вихрем проносилась юная Принцесса.

«Кошки мышки! Кошки мышки!»

Странный шорох заставил Эмили замереть через миг после того, как остановился Корво, а потому она невольно сделала еще два крохотных шажка. Где-то позади все еще слышалось гулкое дыхание незнакомца, однако оно теперь казалось куда более обыденным, чем развернувшаяся перед ними картина.

Склонившись к полу, старуха кормила с руки облепивших ее со всех сторон крыс.

+3

15

Впервые на его памяти - достаточно короткой из-за кровослужения - он чувствовал себя настолько странно. А видел Охотник предостаточно странного в Ярнаме. Мутанты, жители, что перестали быть людьми, и люди, что сходили с ума. Чудовища и кровь, искаженные лица, морды и тела, выросшие в уродливых тварей. Все это смешалось в кошмар цвета темно-алой отравленной крови. И все это стало настолько привычным, что мужчина чувствовал себя странно, оказавшись в нормальном окружении.

Относительно нормальном.

Здесь, в этом городе - или мире? - ярко светило Солнце. Здесь пахло солью и рыбой, а не сгоревшим мясом и дымом. Здесь были нормальные люди - обычные люди, с двумя руками и ногами, с человеческими лицами, на которых нет и следа мутаций. И отношения у них тоже нормальные - Охотник видит, как Корво обнимает девочку и явно хочет защитить ее от всего на этом свете. Он не пытается ни убить никого, прислушивается к словам, и в целом ведет себя разумно, от чего так и кажется, что есть какой-то подвох.

Но здесь не Ярнам.

Подвох наверняка в другом.

Но сейчас не до этого, сейчас стоит убраться отсюда, где их могут достать преследователи. И Корво идет вперед, крепко держит девочку за руку. А та притихла и послушно идет за ним - не вырывается и не кричит. И эта картина успокаивает и вместе с тем - тревожит. Впрочем, Охотник ничего не говорит, он лишь молча идет за ними, не уставая оглядываться и прислушиваться. Его меч все еще в ножнах, а сами ножны за спиной, в руке - пистолет, что здесь куда как эффективнее, чем в Ярнаме. Точнее, здесь люди не настолько крепкие.

К счастью.

Отравленная кровь еще не добралась до этого мира.

Они втроем идут тихо, но в какой-то момент Корво негромко свистнул, указывая куда-то в сторону. Охотник чуть прищурился, разглядывая странных людей вдалеке. Они ничего не замечали вокруг и шарились то ли в мусоре, то ли в чьих-то внутренностях. Эта картина уже была более знакомой, напоминая творящееся на улицах Ярнама безумие, но мужчина не собирается ничего предпринимать - сейчас их ведет Корво, ему виднее, как лучше поступить.

К тому же не хотелось снова напугать ребенка.

Охотник изредка оглядывался, но преследователей не было, хотя расслабляться он все равно не планировал. Разве что позволил себе провести рукавом под носом, машинально пытаясь стереть уже запекшуюся кровь. От подобного его всегда защищал шарф или шляпа, но не в этом случае - сейчас кровь принадлежала ему же, и хотя кровотечение из носа давно остановилось, следы все равно остались.

Легкое неудобство.

Привычное чувство стянутой запекшейся кровью кожи.

Когда раздался шорох впереди, а Корво остановился, Охотник тоже встал, как вкопанный, хоть и машинально потянулся за мечом. Но так и не сжал пальцы на рукояти, как не стал поднимать пистолет, неуверенный, как ему стоит поступить. Перед ними была старуха, а вокруг нее - и даже на ней - было множество маленьких зверьков. Крысы. В Ярнаме крыс было мало. Мутации затронули и их,  и в итоге эти твари пожрали друг друга по большей части, и осталось только несколько.

И их уж точно не нужно было подкармливать.

Огромные раздувшиеся туши, с огромными зубами, укус такой крысы был весьма болезненным и имел последствия в виде заражения крови. Охотник обладал определенным иммунитетом к такому, и все равно старался не подставляться. А уж как они пищали, умирая... Их писк вполне мог оглушить эхом от сводов канализационных стоков, где они обитали. А тут крысы были совсем маленькими и казались даже безобидными, если бы не одно но.

Их было слишком много.

И они явно слушались эту старуху.

Нормально ли такое для этого города?

+3

16

Корво знает несколько способов уйти из «золотой кошки», но из-за того, что с ним дочка практически все эти варианты отпадают. Им доступен только путь мимо Старой Ветоши. Аттано держал девочку за руку, а та послушно шла рядом, не протестовала, ни в коем случае не стремилась доказать насколько она самостоятельная и взрослая. Эмили умело держалась, сейчас она как никогда была похожа на свою мать. Такая же ровная походка, прямая спина и этот не по годам взрослый взгляд.
Невольно вспомнился их недавний разговор, ещё перед отъездом Корво, тогда Принцесса всячески старалась доказать, что она взрослая. Дети так стремятся вырасти, а их родителям хочется, чтобы они как можно больше оставались детьми. Поразительный парадокс.
Плакальщики их не видели, Аттано приходилось сталкиваться с ними, не самый приятный опыт в его жизни. Крысы не нападали на них, чувствую гнилую плоть, эти разносчики чумы были лучшими друзьями плакальщикам. Зато свежее мясо они слишком любят и как назло Ветошь решила подкормить стаю этих отвратительных тварей! Вот что она вылезла из своего подвала? Им придется пройти вплотную мимо неё и крыс, даже если те сыты, ничто не помешает паре-тройке из них напасть на людей.
Недолго думая, Корво достал один из амулетов Чужого, того, что не позволяет крысам нападать и закрепил его на одежде девочки. Вообще, лучше бы взять её на руки или вообще посадить на плечи, да только стражники особым умом не отличаются – могут выстрелить же прямо в Принцессу.
- Сейчас я его сниму, Принцесса, - негромко говорит Аттано, начиная идти вперед.
Плакальщики их так и не видят.
- Грэнни, Грэнни, Грэнни, - напевает старуха, - кушаете мои усатые друзья, кушайте, - похож, она кидала им разрубленного голубя. Какого черта? Откуда он у неё?
- О, это ты мой милый? Ты с друзьями? – старуха вроде бы слепая, но Аттано чувствует на себе её взгляд, а она, словно змея следила за ними, пока Корво, Эмили и человек с длинным мечом двигались, при этом Защитник Короны старательно прикрывал собой девочку, - у меня для тебя есть подарок, он так.
Почему-то только сейчас он подумал о том, что так и не знает имени их внезапного союзника. Этот человек словно не отсюда, его оружие отличалось от распространенного в Дануолле, да и во всей Островной Империи. Кто он такой? Об этом можно спросить, когда они будут в безопасности, только вот в «Пёсью яму» приводить незнакомца Аттано не собирался – слишком велик риск того, что этот человек в итоге окажется предателем.
Корво прошел мимо старухи, только когда дорога к подвалам оказалась чистой от крыс, мужчина смог немного выдохнуть. Темное зрение не показало ему живых в подвале, потому он немедленно снял с дочери амулет – незачем ей носить подобное.
Зато они могут немного отдохнуть у Ветоши и даже что-нибудь перекусить, если Эмили или спутник голодны.

+3

17

Такое случалось и раньше. Сейчас Эмили казалось, что она смотрит на что-то, не предназначенное для ее глаз, но все равно, словно зачарованная, не может отвести взгляда. Крысы жадно хватали протянутую им старухой еду. Крысы проглатывали кусочки красного мяса целиком, жадно давясь и по головам своих собратьев проталкиваясь обратно к опущенной руке.

«Чума расползается по городу...»

«Господин Соколов, говорит, что вся беда от этой серой мерзости!»

Крепко сжав кулаки, Эмили заставила себя остаться на месте, а не поспешно, как обычно делала в Башне, спрятаться за Корво. Она была взрослой. Она была Императрицей.

Она была истинной дочерью своей матери.

«Не бойся, милая, это всего лишь сон. Видишь, в шкафу нет монстров».

Рефлекторно Эмили вздрогнула от чужого прикосновения и поспешно обернулась навстречу Корво едва он закончил прикалывать к ее одежде странное украшение. За его спиной незнакомец потянулся к своему оружию, однако прежде, чем она успела предупреждающе закричать, замер, так и не отпустив рукоять.

Мгновением позже старуха заговорила, привлекая к себе всеобщее внимание.

Только теперь Эмили удалось рассмотреть ее лицо. Морщинистое, со впалыми, затянутыми белой поволокой, глазами, оно казалось совершенно обыкновенным, но проклятые холодные мурашки все равно пробежали по спине стоило Корво шагнуть вперед.

Она говорила с ним как со старым знакомцем.

Он несомненно считал ее угрозой.

Крепко ухватившись за полу плаща Корво, Эмили встала так, чтобы боковым зрением продолжать наблюдать за их невольным спутником. Вот что на самом деле значила поговорка в любимой маминой книге. «Между молотом и наковальней». Между двумя опасностями.

По крайней мере теперь Корво был не один. Настало ее время защищать его.

«Ты всегда будешь слабее любого мужчины, однако твое преимущество кроется в скорости. Сохраняй дистанцию. Води противника по кругу до тех пор, пока он не выбьется из сил».

Быстрее ветра. Легче перышка. Для Ловкой Принцессы Эмили не было запретных мест в Башне, а потому она считала себя не хуже иного уличного воришки.

С места она сдвинулась лишь когда Корво поманил ее к себе и зачем-то прижал палец к губам. Чтобы не издать ни малейшего лишнего звука, Эмили поднялась на цыпочки и принялась осторожно обходить блестящие радужными пятнами лужи да остатки недавнего пиршества.

У сытного ужина крыс однажды были серые перья. От их вида что-то в животе Эмили совершило неимоверный кульбит и в мановение ока заполнило рот неприятным привкусом блевоты.

+3

18

Ощущение рукояти клинка под жесткой кожей перчатки странным образом успокаивало. Каким бы безопасным не казался этот город с его ярким солнцем в небе и запахом моря и соли в воздухе, безопасным он все-таки не был. Да, здесь не было чудовищ, прячущихся в каждой тени, здесь не раздавался безумный смех из-за двери или не менее безумные рыдания из окон. Но все-таки эти улицы, ярко освещенные, но прохладные, не казались безопасными.

И это действительно было так.

Они втроем обошли группу людей, что ковырялись то ли в куче мусора, то ли во внутренностях трупа - отсюда было не видно, к счастью. Ведь если Охотник видел зрелище и похуже, то вряд ли девочке стоило подобное видеть. И эти странные люди не заметили их, к счастью, не пришлось снова доставать клинок из-за спины и снова убивать, травмируя психику ребенка. Мужчина уже понял, что в этом мире все было гораздо спокойнее, чем в Ярнаме, и не хотел причинять лишнего вреда девочке.

Все-таки он до сих пор был человеком.

Не чудовищем.

Но теперь перед ними была новая напасть. Странная старуха - даже по меркам Охотника странная - сидела на корточках и кормила крыс. Кормила мясом, очевидно, какой-то птицы. Хорошо было видно перья среди окровавленных комочков. А крысы набегали друг на друга, отпихивали друг друга лапками, вгрызались в кровавые кусочки, но не тронули ни пальцы женщины. Словно они были старыми друзьями или слушались эту старуху - Охотник ощущал что-то не совсем правильное в ней. Что-то, смутно схожее с тем, что он чувствовал, глядя на Корво.

Это было интересно.

И невольно мужчина отметил, что такого количества крыс хватит, чтобы легко загрызть ребенка. Или даже взрослого человека. Местные крысы были куда меньше, чем в Ярнаме, но их было больше. Намного больше. И только ощущение меча в руке успокаивало, хотя Охотник и не доставал его из ножен. Заметив, что Корво прицепил какой-то амулет на одежду девочки и показал ей идти тихо, и он сам отпустил все-таки меч - похоже, это было не нужно.

Или бессмысленно.

Старуха оказалась слепой, но она все равно услышала тихо крадущихся людей. И даже обратилась напрямую к Корво - кажется, они были знакомы. Но явно было не время для того, чтобы расспрашивать. Стоило обойти эту женщину и ее ручных крыс и сделать это побыстрее, пока их не нагнала местная стража. Кажется, новый знакомый вел их в подвал. Наверное, он знал, что делал, и вряд ли поведет девочку, которую так старался защитить, в опасное место.

Впрочем, Охотник в любом случае не боялся.

Что бояться ему, если смерть для него не изменит ничего?

А потому он по длинной дуге обошел старуху, не сводя внимательного взгляда усталых темных глаз с ее крысиных друзей. Но они не напали. И старуха не напала. И все бы хорошо, но девочке, судя по всему, стало плохо. Очевидно, в этом мире не было привычным зрелище растерзанного голубя. Или же именно этот ребенок не видел подобных вещей раньше? Судя по ее одежде - белый костюм - и обращению от Корво, она была здесь принцессой. Наверное, не нужно было удивляться тогда, но Охотник не был уверен, как ему относиться ко всему этому.

В Ярнаме даже Королева была кровавой.

Здесь же все было иначе.

И, наверное, не стоило к этому привыкать.

+3

19

Корво подумал о том, что Ветошь словно бы вышла их встретить. Если честно, стало от этого не по себе ещё больше, мало ого, что слепая старуха без ошибки понимала, кто идет и она каким-то образом чувствовала Защитника короны. Это очень напрягало, особенно тот факт, что при старухе сначала оказался амулет, а теперь и руна – сердце под плащом во внутреннем кармане заходилось в бешеном беге.
Корво хотел идти дальше, он хотел пройти по подвалам на другую улицу, там меньше охранников и плакальщиков, можно будет с легкостью скрыться от преследования и опасности, но… Эмили стало плохо.  Может быть амулет так на неё подействовал, а может быть и вид съедающих птичью плоть крыс. В другое время Корво бы дал дочке платок, похлопал бы по спине и предложил бы пройти в одну из многочисленных уборных, чтобы она умылась или ей помогла служанка. Но сейчас Аттано думал о том, что запах теплых рвотных масс обязательно привлекут крыс.
Но амулет уже снят, так что мужчина без лишних слов просто взял дочку на руки, прижимая к себе и двинулся внутрь подвала. До убежища Ветоши он добрался быстро, судя по шагам сзади их новый знакомый последовал за ними. Здесь горел костер и свечи, было так светло, словно здесь нет крыши и светит солнце.
Аттано посадил дочку на матрац, после чего нашел кувшин с водой и чистый стакан, хотя сначала все-таки ополоснул его водой и затем протянул дочери.
- Вот, выпей, - спокойно сказал он, чувствуя как заходится сердце под плащом. Руна совсем близко.

Оставив Эмили на матраце, дабы не заставить её смущаться от произошедшего, Корво поднялся. Опрокинутый мусорный контейнер вполне защищал от сторожевых собак, если они будут рядом, а стражники сюда не сунуться ни за какие надбавки к похлёбке.
Следующее, что сделал Аттано – забрал руну, он сразу почувствовал, как его связь с Бездной стала немного сильнее. Вероятно открылась ещё какая-нибудь возможность, но узнает об этом он потом – не за чем дочери видеть такое. Ей вообще не надо знать о метке, о Чужом и о всем том, чем занимается её отец. У Эмили сильный характер, но она все-таки ещё ребенок.
Корво протянул руку.
- Моё имя Корво, - хриплый голос отражался слабым эхом от голых кирпичных стен, - я должен поблагодарить тебя за спасение Её Высочества.
Он давно привык при других людях говорить так про дочку, пускай придворные и вся знать, да что там, все Островная Империя знала о том, что он её отец. Просто Корво не имеет права сказать «дочь» вслух. А раньше мог хотя бы рядом с Джессамин.

- О, бери всё, что хочешь, - проскрипела Ветошь, когда поняла, что Корво забрал руну. Её предлоежением Лорд-защитник собирался воспользоваться, а потому спросил сначала союзника:
- Ты голоден? – после чего присел перед дочкой на одно колено, посмотрел на неё, задавая тот же вопрос, - ты голодна?
Им лучше не задерживаться и как можно скорее вернуться с Сэмуэлю, но на пути ещё блокпост, световая башня и стена. И много тех охранников, что Корво не тронул на пути сюда, дабы не сеять смуту. На обратном пути так тихо вряд ли получится.

+2

20

Постыдная тошнота не принесла с собой особого облегчения. Оказавшись поднятой на руки и прижатой к почему-то пахнущему плесенью плащу Корво, Эмили почувствовала еще два неприятных спазма, однако поспешно накрыла рот черной от грязи ладошкой. Ее голова кружилась так сильно, что переулок вместе со страшной старухой сливались в одно расплывчатое пятно. В ее ушах в такт сердцу бешено стучали невидимые молоточки.

«Ваше Высочество, пейте».

Мисс Элизабет не ругала Принцессу за украденную с кухни пастилу. Взамен она лишь заботливо отводила от ее лица волосы да опорожняла миску в уборной после каждого нового приступа.

«Надеюсь, что теперь Вы понимаете, почему во всем следует соблюдать меру?»

Эмили понимала и следующую свою добычу предусмотрительно спрятала рядом с какой-то шкатулкой под плохо прилегающей половицей в учебной комнате.

Новое место, в которое ее принес Корво, по крайней мере по запаху казалось самую каплю лучше улиц Дануолла. Дурнота потихоньку сменилась сонливостью, но усилием воли Эмили все же поборола острое желание свернуться клубком на видавшем лучшие дни матрасе. Они были беглецами. Корво считался убийцей мамы и врагом короны.

«Бедное дитя. Такая маленькая, а уже сирота».

«Брось причитать над девчонкой! Все знают, кем Императрице приходился ее драгоценный Лорд-Защитник».

«Но он же...»

«То-то же! В Бездну их семейные склоки. Наше дело маленькое – сторожить и держать язык за зубами. Она ведь все слышит».

– Извини...

Принимая из рук Корво расписанную цветами чашку со сколотым краем, Эмили постаралась заставить свой голос перестать дрожать. На ее месте мама знала бы, что делать. На ее месте мама не чувствовала бы вновь подступающую к горлу тошноту от одного намека на еду.

– Благодарю, я не голодна.

Ответ получился слишком формальным, однако присутствие незнакомца раз за разом напоминало Эмили о том, что она больше не имела права вести себя так, как ей хотелось на самом деле.

Она была взрослой.

Она была Императрицей.

Она была сильнее чем мог предположить любой из ее с Корво врагов.

– Назовите свое имя. Я в долгу перед Вами за Вашу...помощь в «Золотой Кошке».

На последних словах Эмили пришлось с силой сцепить обе ладони в кулаки, надавливая обкусанными ногтями на чувствительную кожу. Она помнила металлический запах и тепло чужой крови на своем лице. Она почти не мигая смотрела в глаза незнакомцу, но видела перед собой только ожившую смерть.

Корво говорил ей, что убийство – тяжелая ноша. Странный мужчина, впрочем, вполне очевидно совсем не чувствовал ее веса.

+2

21

Этот мир был странным.

Странная женщина - даже по меркам Ярнама странная - кормила крыс и явно “видела” двух мужчин и девочку. Охотник чувствовал, что эта старуха чем-то похожа на Корво, но вот чем? Этого он не мог понять, как ни пытался. Просто что-то вроде предчувствия. Что-то такое, что подсказывало еще в Ярнаме, куда не стоит соваться, куда стоит, и что из этого всего находится здесь, а не там.

Кукла назвала это “озарение”.

Или это была запись в одном из найденных дневников?

Охотник уже не помнил.

И все-таки этот мир ему нравился больше, чем “родной”. Здесь светило Солнце, и пахло рыбой и солью с примесью гнилья и разлагающейся плоти. И светило было нормальным, обычным, заливающим светлыми лучами город, столь не похожий на Ярнам. “Дома” же солнце было каким-то безумным светилом, которое залило все небо кровью. Алой, горящей кровью, такой же, как и та кровь, что лилась на улицах города, расплескивалась по влажным камням, утекала в щели и канализационные люки.

Ярнам был безумным городом.

Этот - просто грязным.

Неудивительно, что девочку стошнило. Вряд ли она видела ужасы, подобные сегодняшним, слишком часто. Охотник же даже не поморщился, лишь молча проследил за старухой, когда они проходили мимо. Судя по всему, Корво знал, что делал, раз шел так уверенно - будто бы к безопасности. Хотя бы и временной. И гость этого мира не видел ни одной причины, чтобы не идти следом.

Он не хочет больше никого убивать.

Те стражники - их кровь осталась на клинке масляными разводами, а брызги попали на плащ и на девочку. Охотник до этого почти не убивал людей, да и можно ли было в Ярнаме хоть кого-то назвать человеком? У всех них - и у него самого тоже - текла отравленная кровь по венам, делающая каждого из них чудовищем. Монстром. Просто кто-то уже обратился, а кто-то сопротивлялся и сохранял человеческий разум и облик.

Но те стражники были полностью людьми.

В этом не было сомнений.

Охотник не хотел убивать людей, но почему-то решил, что жизнь или безопасность этой девочки стоит выше, чем жизни тех ублюдков. И не колебался, когда наносил смертельные удары. Возможно, ему стоило пройти мимо, ведь все это - не его борьба. Не его война. Не его сражения. Он лишь гость, что так или иначе покинет этот мир, когда смерть или Великие призовут его обратно.

Но о своем решении он не жалел.

Он вообще редко жалел о чем-то.

В подвале оказалось удивительно светло и тихо. Где-то рядом Охотник слышал непонятный гул, какое-то напряжение в воздухе. Тоже самое он ощущал рядом с той старухой, и рядом с Корво. Где-то в душе проснулось любопытство, но мужчина промолчал. Только снял со спины свой огромный клинок и пристроил его у стены, становясь рядом, опираясь спиной о чуть влажноватую штукатурку и скрещивая руки на груди.

Не сводя внимательного взгляда темных глаз с входной двери.

На всякий случай.

Корво ненадолго отлучился, позаботившись о девочке, а та пила воду. Кажется, ей полегчало, и почти сразу же вернулся и новый знакомый. Охотник посмотрел на протянутую ему руку, в темных глазах мелькнуло удивление и сомнение. Пара секунд понадобилась мужчине, чтобы вспомнить, что это - жест при знакомстве. Сам он давно отвык уже от такого, а потому помедлил, прежде чем снять перчатки и пожать протянутую ему руку.

- Не за что меня благодарить.

Вопрос о голоде застал Охотника врасплох. Он задумчиво хмыкнул и отрицательно покачал головой - он и сам не знал, сколько уже не ел, ведь в Ярнаме время течет странно. А для него оно будто бы остановилось в тот момент, когда руна Охоты была выжжена в его разуме. В Ярнаме не было еды нормальной, да и не было времени и желания заходить в дома. И мужчина не ел ничего - он не чувствовал голода как такового, в отличие от тех, кто уже начал поддаваться Чуме.

Хотя скорее это была жажда.

Жажда отравленной крови.

Охотник с неподдельным интересом наблюдал, как Корво с явной заботой в голосе обращается к маленькой девочке. И как та отвечает ему - они были очевидно близки. Сам же мужчина невольно вспомнил тоненький голосок дочери Гаскойна. Та звала маму и просила отнести ей маленькую музыкальную шкатулку, которая до сих пор была в одном из карманов плаща Охотника.

Ведь он не смог выполнить эту просьбу.

Гаскойн убил свою жену и сошел с ума, пришлось уничтожить его, превратившегося в огромного зверя. Охотник знал, что если он поддастся жажде крови и Охоты, то станет таким же, если не хуже. А девочка после пропала, узнав о трагедии, погибла, так и не дойдя до безопасного места. Погибла и ее старшая сестра - спрыгнула с парапета. Охотник видел ее тело в светлых одеждах - она была ненамного старше этой девочки перед Корво.

Ярнам убивал всех внутри себя.

Так или иначе.

- У меня нет имени, - он все так же стоит, скрестив руки на груди и слегка усмехаясь самыми уголками губ - улыбаться он уже не умеет, - Точнее, я его не помню. Вы, - короткий взгляд на Корво и снова на девочку, - можете звать меня Охотником. Сойдет за имя, - невесело хмыкнул и пожал плечами, - И вы мне ничего не должны.

Девочка явно старалась казаться взрослой.

Но это не казалось странным Охотнику.

В Ярнаме всем пришлось резко повзрослеть - или умереть.

+2

22

Стыдно признаться, но каждый раз, когда Эмили поддерживает официальное обращение Корво испытывает и гордость – за то, что она все понимает; и грусть ведь иногда так хочется просто спрятать её от разглядывающих глаз чужаков. Дочка всегда старалась быть взрослой и достойной своей матери, она даже нередко так же дергала подбородком, как будто старалась смотреть как Императрица. Не ребенок, а Императрица.
Её извинения Корво встретил с пониманием, Ветошь сама по себе ароматизировала не самыми приятными ароматами, а тут ещё и вид окровавленных перьев и крыс. Её отказ от еды был логичным, но Корво все равно прячет в кармане яблоко. Рано или поздно, а она может захотеть поесть, а до «Пёсьей ямы» им далеко.
Короткое знакомство с их спутником оказалось странным.
Корво прекрасно понимает, что ему необходимо представиться этому человеку, пусть все остальные гадают, кто убийца в маске, этот человек заслуживал больше, чем многие другие хотя бы потому, что сделал у «Золотой кошки». Юная Императрица это понимает, хочет отблагодарить, наверняка убежденная, что трон станет её и она не забудет своего спасителя.
Джессамин поступила бы также.
Аттано, поймав эту прыткую мысль за хвост, слабо дернул уголком губ, чуть наклонив голову вперед, его длинные волосы на краткий миг скрыли веселость в его глазах. Защитник короны быстро взял себя в руки, он посмотрел на мужчину, который отказывался от благодарности и на юную Императрицу, которая сидела на грязном матраце. Ей-Богу, скорее бы уже покончить со всем этим и снова вернуть дочери её дом.
Дать ей то, что она заслужила по праву рождения.
Мужчина представляется Охотником, говорит, что не имеет имени и руку пожимает так, словно случайно вспомнил об этом жесте.
- Что ж, Охотник, - начал Корво, - я все же просил бы Вас не отказываться от благодарности нашей Императрицы, - жест в сторону несколько бледной Эмили, которая даже в таком состоянии выглядела сильной, стойкой, - только с этим придется повременить, - он проводил взглядом Ветошь, пусть старухе все равно, о чем здесь говорят мужчины и кто эта девочка, опасность от этой женщины исходила также четко, как от Бездны веяло магией,  - нам необходимо отправиться в укрытие. Есть безопасное место, где есть союзники, -  Аттано посмотрел на Эмили, он не может рисковать её безопасностью, но этот человек, рядом с ним у Лорда-Защитника возникает такое ощущение, что этот человек не отсюда. От него веет чем-то похожим на Бездну, но чем-то более отравленным. Чем-то несущим смерть.
Но он спас Эмили.
Корво едва заметно шевельнул рукой, замечая силуэты приближающихся стражников, крыс и плакальщиков. Последние заметили охрану и набросились на них, но пистолеты легко управляются с разносчиками Чумы. «Горбатый хер Чужого», - мысленно выругался Корво, после чего посмотрел на дочь.
- Нам надо спешить, - Аттано мог бы справиться с ними, а вместо этого сначала подходит ко входу, устанавливает последнюю пружинную мину и тут же вернулся к Охотнику и дочери, - если пройти дальше по катакомбам, то выйдем на улицу, дальше световая стена и много охраны. Придется пройти по улице, а там спустимся к берегу. Нас будут ждать.
Обратившись к Эмили, Корво наклонился, подавая ей руку.
- Ваше Высочество, не отходите от меня ни на шаг.

+2

23

Голос Корво остался ровным, однако по спине Эмили все равно пробежали уже знакомые холодные мурашки страха. К своему огромному стыду, больше всего прочего она боялась опять оказаться в одиночестве. Среди незнакомцев, готовых использовать ее как разменную монету. Наедине с пониманием собственного бессилия.

Все, что она могла, это стучать кулаками по запертой двери да кричать до тех пор, пока слова не захлебывались в неразборчивом хрипе.

– Корово...

За чужую руку Эмили ухватилась так, будто бы она была протянутой утопающему соломинкой. Даже с подобием имени Охотник не стал менее пугающим. Даже после того, как дурнота почти угомонилась, липкая слабость упорно отказывалась отступать.

«Помни, в бою важна не победа, а шанс сохранить собственную жизнь. Если противник сильнее тебя – беги».

– Пожалуйста, будь осторожен.

На месте Эмили мама наверняка сказала бы то же.

Свое укрытие они покинули под аккомпанемент приглушенных хлопков выстрелов. Эмили постаралась не оглядываться, концентрируясь только на том, чтобы поспевать за шагами Корво да не споткнуться ненароком о неровную брусчатку, но раздавшийся позади взрыв заставил ее невольно вздрогнуть. Странная старуха осталась где-то там, среди хлама и расставленных для погони ловушек. Почему-то даже после бесформенной кучи серых перьев рядом с копошащимися крысами ее было жаль.

– Та бабушка, которая нас приютила. С ней все будет в порядке, да?

После поворота в конце коридора все же показался желанный прямоугольник света. Увы, мгновением позже его пересекла бесформенная тень, заставившая Эмили замереть на месте как вкопанная.

+1

24

Охотник не чувствовал себя в безопасности.

Несмотря на то, что тот город располагал к тому, чтобы расслабиться, Охотник все равно не мог даже выдохнуть спокойно. Он не привык к тому, что в тени не скрывается опасность, что за углом не поджидает очередная тварь, искалеченная и искореженная, которую когда-то можно было назвать человеком. Охотник встречал на своем пути самые разные виды мутаций, но все они могли свести с ума неподготовленного человека.

Здесь все было проще.

Здесь были только люди. Обычные люди, от которых не несло безумием за километр, с обычными руками и ногами, без шерсти на лице, без вывернутых наизнанку ребер и без сводящих с ума голосов и глаз. И хотя и в этом месте Охотник чувствовал что-то… неправильное, это не шло ни в какое сравнение с Ярнамом. Здесь пахло солью, разложением и немного - чем-то неуловимо сухим и холодным. Особо сильным этот запах становился возле нового знакомого по имени Корво и этой странной старухи, но разбираться, в чем дело, было некогда.

Да и не было желания.

Короткая передышка не могла длиться вечно - это понимали все. И поэтому Охотник только дернул уголком губ на слова Корво - ему благодарность Импартрицы, да еще и такой маленькой, была совершенно не нужна. Он лишь гость в этом городе, в этом мире, и не думал, что сможет остаться тут надолго. Где-то в груди тянуло ощущение - жажда крови и Охоты, подписанный кровью контракт - Охотник принадлежал Ярнаму, пока не выполнит свое предназначение.

Скоро он вернется туда.

Так или иначе.

Снова окунется в море крови и безумия.

А пока что он опирается о стену и смотрит на заботу мужчину о девочке. Почему-то кажется, что это не просто забота подданного об Императрице, но Охотнику трудно судить. Он не помнит, как должно быть правильно, и давно уже не видел даже близко чего-то похожего. Впрочем, времени на раздумия все равно уже нет - краем глаза мужчина замечает силуэты врагов, и сразу же отлепляется от стены, подхватывает меч, забрасывая его за спину.

Им нужно спешить.

Корво устанавливает какую-то ловушку у входа, а сам берет девочку за руку и ведет ее к выходу. Видимо, к тем самым катакомбам. Охотнику все равно, он молча идет следом, только изредка оглядывается - не идут ли за ними враги. Слышит выстрелы и крики, животные вопли, писк крыс и ворчание старухи. Видимо, преследователи столкнулись с кем-то еще - трудно понять. Да и не важно, пока они находятся за пределами досягаемости. Разве что Охотник вытащил пистолет из-за пояса - в этом мире он был куда как эффективнее, чем в Ярнаме, где чудовища были слишком крепкими для того, чтобы реагировать на пули.

Люди оказались куда как более хрупкими.

Охотник шел позади Корво и девочки, прикрывал спину, но опасность оказалась и впереди. Какая-то тень пересекла прямоугольник света, и первым порывом мужчины было броситься вперед, но одновременно с этим он услышал звук подошв ботинков о твердый пол. Тихо ругнулся и предоставил нового врага Корво - тому было удобнее пресечь чужую атаку - а сам развернулся, вытаскивая короткий клинок и вскидывая пистолет.

Первый выстрел оказался оглушающим.

Стражник, бегущий впереди, будто бы споткнулся, захлебнулся собственной кровью, упал, перекрывая движение остальным. Но уже другие поднимали пистолеты и стреляли. Не проблема для Охотника, который и не такое переживал, но если он отойдет в сторону - откроет беззащитную девочку за собой. Мужчина снова ругнулся и коротко оглянулся за спину, коротко и резко бросив.

- Я их остановлю.

Страха не было.

Его давно уже не было.

Охотник бросился вперед - точнее, назад, - снова открывая огонь из пистолета. Там осталась всего пара пуль, потом нужно перезаряжать, а времени нет. Поэтому он подстрелил на ходу еще двоих - тех, что казались опаснее, - и убрал пистолет за пояс. Пришло время для оружия ближнего боя, и здесь у противников не было ни шанса против того, кто уничтожал чудовищ. Их сабли казались хрупкими и неповоротливыми, а вот собственный клинок, несмотря на то, что он не в двуручном виде сейчас - ужасно тяжелым.

Охотник понял, что чувствует запах крови.

Своей.

Пару раз в него все-таки попали, но боль давно стала столь привычной, что он не обращал внимания. Только раздраженно выдохнул ругательство - плечо и бедро горели огнем, как и живот, а плащ пропитывался не только чужой кровью, но когда его волновали такие мелочи? Сейчас важен только бой - убрать преследователей, чтобы Корво и девочка смогли сбежать.

А он догонит их чуть позднее.

Если в этом будет хоть какой-то смысл.

+2

25

Корво не мог больше медлить.
Эмили внезапно забеспокоилась о Ветоши и мужчина чуть было не отмахнулся, но вместо этого спокойно сказал дочери:
- Она будет в порядке, - и чтобы та поверила, добавил, - эта старушка не так проста.
Охотник идет позади, он прикрывает их спины, он готов сразиться с врагом, когда тот появиться. Сработала пружинная мина, раздались крики и Аттано едва не обернулся, чтобы проверить сколько та человек их преследует. Чертовы предатели, продались за надбавку к зарплате, а то и вовсе не понимают, что происходит.
Когда впереди мелькнула тень, а позади Охотник уже потратил все патроны, защитник короны чертыхнулся, останавливаясь. Сбоку лежит опрокинутый металлический контейнер из-под мусора – хорошее укрытие. Корво быстро снял свой плащ, накинул его на плечи дочери – её белые одежды даже в таком полумраке слишком видны, после чего велел ей:
- Сиди здесь и ни звука, я сейчас вернусь.
Охотник достал своё оружие, вступая в сражение, он обеспечил прикрытие Эмили и Корво достаточно этого времени. Сила Бездны вибрирует в его руке. Пронизывает легкой болью кисть. Аттано вскинул руку с меткой, увидел в темноте силуэт двух человек, готовых напасть из своего укрытия, после чего согнул пальцы и опустил руку, отойдя так, чтобы Эмили его не видела.
Метка загорелась.
Мир замедлился.
Корво достал арбалет и выстрелил в одного, что скрывался в тени, после чего бегом настиг второго, и воткнул ему клинок под нижнюю челюсть. Темное зрение сменилось обычным. Вемя ускорилось, свист пролетевшего арбалетного болта сменился глухим ударом мертвого тела сначала о стену катакомб, затем о землю. Аттано вытащил клинок, горячая кровь обагрила его руку. Резко накатившая слабость из-за использования сразу двух умений вызвала головную боль в висках. Но отступать нельзя.
В катакомбы охрана не пойдет – наслышаны и живущих там плакальщиках.
Мужчина подошел к опрокинутому баку и наклонился, протягивая руку.
- Идем, - после чего, бросил охотнику, - нам надо спускаться, за нами туда не пойдут.
Если бы Корво не использовал замедление времени, он мог бы призвать жадную стаю, но сейчас для этого он слишком слаб. А ждать нет времени.
Где-то недалеко залаяли собаки.
Как только Эмили протянула руку, Корво подхватил дочь на руки, оставляя на ней свой плащ и после этого резко развернулся, чтобы наконец-то скрыться в спасительных лабиринтах.

+2

26

В очередном укрытии пахло плесенью и сыростью. Эмили закуталась в плащ Корво с головой, но легче ей от этого не стало. Там, за ржавым металлом, ее опять защищали. Странный Охотник, не обращающий особого внимания на чужую кровь на своих руках. Корво, чьи глаза казались такими же черными, как и в тот миг, когда мама осела на землю, судорожно зажимая рану в боку. Эмили было страшно. Она отдала бы все свои книги, все побеги от мисс Элизабет, все часы, проведенные на подоконнике с альбомом, лишь бы вернуться обратно.

«Не бойся, милая. Это просто дурной сон».

У мамы всегда были теплые руки. Она опускала ладонь на лоб Эмили и улыбалась так мягко, что все монстры сами собой разбегались из-под кровати в разные стороны.

«Пожалуйста, расскажи мне сказку!»

«О Храброй Принцессе?»

«И о ее верных друзьях!»

Для того, чтобы выглянуть наружу, Эмили понадобилась вся ее смелость. Воздух в коридоре пропитался тяжелым металлическим запахом, но, несмотря на вернувшуюся с удвоенной силой дурноту, она все равно заставила себя смотреть. Корво двигался так быстро, как будто страшная маска наделила его волшебством. С рукава плаща Охотника на пол капало прямо в скопившуюся рядом с бесформенным кулем лужицу. Истории были совсем не такими. В них никто не рассказывал о том, как выглядела смерть, как прочно она впитывалась в одежду с засохшей кровью.

«Пусть ее судьба будет счастливей моей. Пусть она знает только мир».

Мама раз за разом повторяла эти слова, когда думала, что Эмили спит. В ее голосе слышалось столько любви и столько страха, что он поневоле срывался в едва различимый всхлип. Лишь после, поцеловав висок дочери, она продолжала:

«Пусть я смогу увидеть, какой она вырастет».

Один из нападающих попытался подобраться к Корво со спины. Он пробежал мимо укрытия Эмили, и прежде, чем она успела до конца понять, что делает, выставленная на пути врага ножка в туфле с металлической пряжкой заставила его растянуться лицом вниз на земле. Волна торжества оказалась настолько сильной, что с ее губ едва не сорвался победоносный крик, но его быстро опять поглотила тошнота.

После удара кованого сапога в затылке несчастного образовалась влажная вмятина.

От нее Эмили почему-то не смогла ответи взгляда до тех пор, пока Корво не наклонился за ней. Она убила кого-то. Она помогла.

Она больше не была беззащитной и слабой, как в «Золотой Кошке».

И тем не менее в камзол Корво Эмили вцепилась с такой силой, будто бы лишь от него сейчас зависела ее жизнь.

Отредактировано Emily Kaldwin (Сб, 25 Авг 2018 23:23:51)

+2

27

Врагов оказалось не так уж и много.

И никто из них не был опаснее самой слабой из тварей Ярнама. Но у них в руках были пистолеты, а Охотник был сейчас не один. Будь он в привычном одиночестве, все было бы проще - эти ублюдки не смогли бы и царапины на нем оставить. Но за его спиной его новые знакомый и девочка - беззащитная маленькая девочка. Эти мысли сковывали его движения, ограничивали в выборе, куда и как повернуться - ведь пуля, что предназначалась ему, могла достаться другому.

Этого не хотелось.

Охотник сомневался, что жители этого мира обладают такой же способностью, как и он - после смерти просыпаться во Сне Охотника и вновь возвращаться к жизни в проклятом всеми Великими городе. Он и в Ярнаме мало таких встречал, а потому его решение было простое и очевидное - лучше он примет пули на себя, чем даст умереть девочке или мужчине за спиной.

Но все же это было непривычно.

Он привык быть один.

Очередной ублюдок падает под ноги с рассеченной надвое головой - Охотник никогда не старался убивать аккуратно, а потому его плащ вымазан не только в его крови, но и в чужой. За спиной же он чувствует что-то странное, коротко оглядывается и видит, как враги там странно замедлились, тогда как Корво двигается достаточно быстро. Видимо, мужчина оказался еще более сложным, чем казалось изначально, и Охотник едва заметно усмехается.

Оно и к лучшему.

Девочка пряталась за каким-то контейнером, укрытая плащом Корво, в относительной безопасности. И Охотник вздохнул чуть свободнее, всаживая свой клинок очередному ублюдку в живот. Он чувствовал запах крови - соленый, не такой горьковатый как в Ярнаме, видел эту алую жидкость на чужой одежде, на своих руках, на влажной мостовой. Один из врагов поскользнулся на выпущенных кишках его друга - упал с влажным хрустом, ругнулся, чтобы через пару секунд согнуться в приступе тошноты.

Охотник никогда не был аккуратным в убийствах.

Собственная боль острая и горячая, а силы утекают с каждой каплей крови, пропитывающей плащ, брюки и рубашку. Охотник привык не обращать на это внимания, но сейчас все было немного иначе - чужая кровь не лечит, ярнамской крови у него с собой нет. Но это не важно. Важно, что блюющий ублюдок последний - пока что - и он умирает от опустившегося на шею клинка, уже двуручного. Охотник, стряхнув кровь с лезвия уже сложил меч, чтобы опереться на него - тяжелый металл слишком тянул к земле.

Он смертельно устал.

Охотник выдохнул ругательство и обернулся - Корво цел, Эмили в порядке. Мужчина зовет в катакомбы, подхватывает девочку за руку. Охотник же только молча кивает и идет следом. Руку с мечом он опустил - кончик металла царапает мостовую, высекает искры и издает неприятный звук. Но мужчина не имеет сил, чтобы нести его нормально, а иногда и вовсе опирается на двуручник.

Время утекает, как кровь сквозь пальцы.

Силы оставляют Охотника сразу за спуском в катакомбы - здесь пахнет чуть ли не хуже, чем в Ярнаме, но терпеть это можно. Запах крови на плаще перебивает неприятный запах, но это не особо волнует Охотника. Он снова опирается о клинок, прислоняется спиной к стене и устало опускается на неровные кирпичи.

Он устал.

- Дальше вы без меня, - он снимает перчатку и прижимает руку к животу - ткань плаща намокла, и кровь сочится сквозь бледные, испачканные в красном, пальцы, - Я, пожалуй, останусь здесь.

Скоро он проснется в тихом Сне, и Кукла привычно поприветствует его.

“Добрый охотник”, да?

С чего она вообще это взяла?

Отредактировано The Hunter (Чт, 23 Авг 2018 15:10:31)

+2

28

Корво с горечью осознал, что его дочь только что убила человека. Кем бы он ни был, но она не должна была этого делать, даже если бы от этого зависела жизнь Аттано. Его дочь слишком быстро взрослеет. Залитая кровью рука вцепилась за плащ, накинутый на дочь, он крепко прижимает Эмили к себе, чувствует, как она прижимается к нему и чувствует себя очень виноватым. У кого-то будет беспокойная ночь.

Наверное, Корво стоит провести её рядом с дочерью, не позволяя никакой няньке быть рядом.

И он не сразу понимает, что Охотник ранен. Его меч выглядит тяжелым, но раньше он нес его спокойно за спиной, а сейчас волочит по земле. Искры разрезают полумрак яркими вспышками, на стенах отражаются тени. Где-то позади лают и воют собаки – запах крови сбивает их с толку, но Корво, если собаки их догонят, будет готов призвать жадную стаю. В катакомбах сыро, не так просторно, немного тесно даже, но спокойно можно идти вдвоем рядом. Однако Корво не желает отпускать Эмили. Она так вцепилась в него.

Шум позади заставляет остановиться.

Обернуться.

«Чужого в душу», - мысленно ругается Аттано, опуская дочь на землю.

- Будь рядом, - говорит он твердо и решительно, присаживаясь тут же перед Охотником, - тебе придется ещё немного пойти с нами, - оставлять союзника дело последнее. Корво знает, что в «Песьей яме» Охотнику могут помочь с его раной, хотя выглядит она не очень. Слишком много крови, слишком обильно течет. Нехорошая рана, но даже понимая это, Корво никак не может оставить Охотника здесь.

Мужчина быстро посмотрел на Эмили, после чего, игнорируя возможное недовольство нового знакомого взял того за руку, закинул её себе на плечи и приобнимая того за талию, поднялся вместе с ним. Он оказывается значительно тяжелее, чем кажется.

Но им все равно надо идти вперед, катакомбы не слишком продолжительные, так что есть довольно большие шансы вывести Охотника отсюда и сохранить ему жизнь. Лишь бы он тоже постарался, но ему как будто все равно. Умрет он или выживет – ему и правда все равно. Это странно, обычно люди цепляются за жизнь. Но, кто такой этот Охотник?
- Эмили, иди вперед, но не уходи слишком далеко.

Впереди их никто не может встретить, кроме старика Сэмюэля, только поэтому Корво позволил той идти впереди. Это не то место, где должна быть Императрица, как же гадко на душе у Аттано, кто бы только знал. он мог только думать о том, что скоро все наладится, что он сможет все исправить... Только после этого достаточно посмотреть на его собственные руки и одежду - все в крови. и Эмили, которая идет впереди, вытирая подолом его плаща землю.

Пожалуй, он отвратительный отец.

- Ещё немного, - хрипло произносит он, чувствуя, как тяжелеет тело Охотника, так что ему пришлось поправить эту ношу, - давай, держись, немного осталось.

+2

29

Красное на черном. От странного Охотника, кажется, всегда пахло кровью, и, наверное, именно поэтому его рану Эмили заметила только когда Корво осторожно опустил ее на землю. Таким он почему-то в одночасье перестал быть страшным. Даже несмотря на бурые подсохшие пятна на лезвии чудного меча. Даже вопреки все еще звенящему в ушах крику Лорда Крысы, держащегося здоровой рукой за запястье с отрезанной от него кистью.

Теперь она понимала Охотника.

Теперь она тоже стала убийцей.

– Все будет хорошо.

В тесноте катакомб собственный голос показался Эмили слишком тонким. Как у смертельно напуганной девчонки, а не Императрицы. Как у избалованной Принцессы, впервые оказавшейся за стенами Башни без мамы. Для того, чтобы удержать так и норовивший сползти с плеч плащ, ей пришлось крепко сжать его рукой, и это, пусть и ненадолго, но отвлекло Эмили от отчаянного желания обхватить Корво за пояс, отказываясь отпускать его даже после всех увещеваний.

Она была взрослой.

Она была сильной.

Она совсем не боялась идти навстречу неизвестности первой.

Отличить дыхание Охотника от дыхания Корво теперь стало легче легкого. Сиплое, тяжелое, оно понемногу переросло в судорожный хрип. Такой отчаянный, как будто каждый новый вдох давался его хозяину с огромным трудом. Корво попытался подбодрить их неожиданного союзника, но Эмили знала, что он врет. Смерть шла за ними по пятам, прячась в тенях каждый раз, когда Эмили оборачивалась.

Мама умирала почти так же

– Я устала... Корво, можно мы отдохнем?

Этот умоляющий тон Эмили всегда берегла для самого важного. Мисс Элизабет сопротивлялась ему почти каждый раз. Мама улыбалась и ерошила чужие волосы. Корво же устало тер переносицу прежде, чем окончательно сдаться на милость победительнице.

– Пожалуйста. Совсем-совсем ненадолго.

+1

30

Это совершенно бессмысленно. Пытаться что-то сделать с такими ранами, пытаться сопротивляться смерти, чье дыхание Охотник уже чувствует на затылке, слышит своим уставшим разумом. Это не первый раз, когда он умирает, и наверняка не последний. Он не знает, что это такое - дар Великих или их проклятье. Или же все дело в руне, выжженной в его разуме? В том старике, кто протягивал лист с контрактом? В отравленной крови, текущей по венам?

А может, он уже давно мертв?

Погиб, не добравшись до Ярнама? Не справился с болезнью, и все, что происходит сейчас, привиделось ему в предсмертном бреду? Охотник не знал, что правда, а что ложь. Где реальность, а где Сон. Давно уже не видел границу между этими вещами, да и в Ярнаме этой границы и не существовало практически. Просыпался ли он во Сне или же просыпался на улицах города? Умирал ли он или оживал?

Узнает ли однажды ответ на этот вопрос?

Захочет ли узнать?

- Это лишнее.

Голос хриплый и негромкий, а в горле клокочет кровь - приходится сглотнуть, чтобы не захлебнуться. Она - темная, отравленная и злая, - течет сквозь пальцы, пропитывает плащ, собирается в уголках губ, чтобы скользнуть темными струйками по подбородку. Охотник закашлялся и поморщился, проводя ладонью по губам и ниже - только размазал кровь. Он не видел смысла сопротивляться смерти и куда-то идти дальше - скоро он очнется во Сне целый и невредимый, так что зачем что-то делать?

Корво считал иначе.

Этот человек зачем-то собрался тащить незнакомого ему странного мужчину буквально на себе вместо того, чтобы позаботиться о девочке. Охотник только хмыкнул, тяжело поднимаясь на ноги вместе с Корво, и не забывая прихватить свободной рукой свой двуручник - так и тащил его за собой, заметно прихрамывая на одну ногу. Штанина тоже пропиталась кровью, не хуже плаща, и Охотник вспомнил, что голыми руками его крови лучше не касаться обычным людям - на всякий случай.

Она была отравлена.

Как и у всех в Ярнаме.

- Осторожнее… с моей кровью… - голос хриплый, как и дыхание, - Нельзя, чтобы смешалась с вашей… кровью. Лучше вообще… не трогать.

Объяснить подробнее он не мог.

Не хватало воздуха.

И сил.

Идти все сложнее, а меч в руке становится все тяжелее. Каждый вдох отдается хрипом в легких, и Охотник не видит смысла во всем этом. Он лишь замедляет Корво и Эмили, и все равно не выживет, так зачем? Почему этот человек продолжает тащить на себе едва знакомого ему другого человека, который даже не принадлежит этому миру? Голос девочки кажется неожиданно громким, и Охотник криво усмехается, решая воспользоваться паузой.

Он почти вырывает свою руку и ударяется плечом о грязную стену.

Устало сползает по ней, вытягивая ноги и запрокидывая голову.

Тяжело выдыхая.

Сколько ему осталось?

- Отдохните и идите дальше, - в очередной раз проглотил скопившуюся во рту кровь - какая же она горькая, - Я в порядке, - усмешка на уже синеющих губах, - Не нужно обо мне… беспокоиться. Смерть для меня - не тоже самое, что для вас.

Объяснить то, что не понимает, он все равно не сможет.

И Охотник осознает, что смерть в этом мире может стать для него окончательный - он не знает, как это работает. Но эта мысль почему-то обнадеживает, а не пугает. Да, он прибыл в Ярнам, чтобы спастись от болезни, хотя даже не помнил, от какой, но он не осознавал, какова будет цена за исцеление. А теперь он просто устал - постоянно убивать и умирать. Охотиться всю эту бесконечную проклятую ночь, снова умирать и снова возвращаться к Охоте, к крови и безумию.

И нет отдыха его измученному разуму.

- Может, увидимся еще.

Он так устал.

+1


Вы здесь » crossfeeling » FAHRENHEIT 451 » Stranger danger