crossfeeling

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » ты — моя тень, я — твоя кровь


ты — моя тень, я — твоя кровь

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

ты — моя тень, я — твоя кровь
a r y a // j o n

https://78.media.tumblr.com/cdc51198a9f7ce5d8bd6f89fcbeb0e38/tumblr_orzirhOXHx1qde4slo4_400.gif https://78.media.tumblr.com/f8e916b07a3a7b490d96fdf793037d91/tumblr_orzirhOXHx1qde4slo8_400.gif

«

307 Г. ПОСЛЕ З.Э. , ЗИМА, ВИНТЕРФЕЛЛ
«Ему хотелось верить, что найденная девушка вправду Арья. Хотелось увидеть ее снова, взъерошить ей волосы, сказать, что теперь она в безопасности. Только неправда это. Винтерфелл сожжен, и безопасных мест на земле больше нет.»

»

Отредактировано Arya Stark (Пн, 19 Фев 2018 16:39:02)

+1

2

Зима пришла в дом Фреев.

Зима пришла в обличии маленькой девочки, на вид совсем не устрашающей, даже хрупкой, с повадками дикого зверька, что прокралась в замок, тихая, как тень, спокойная, как вода, несущая в руках смерть и месть, а в сердце - ненависть. Ненависть к тем, кто устроил Красную Свадьбу, вероломно убив гостей, с которыми предварительно разделил мясо и мед. Непростительно это нарушение традиции. Зима, пришедшая в дом Фреев, точно никогда не простила бы убийц матери и брата.

Зима носит имя Арьи Старк. Только одно имя, хотя она и многоликая, и успела сменить множество имен. Но всегда помнила, кто она есть, даже когда говорила "я - никто".

Обучение в браавосском храме было жестоким и трудным, но все же принесло свои плоды. Арья сейчас даже благодарна своим мучителям: они выковали ее, как сталь, и она стала сильной.

И потому перерезать глотку старику Фрею совсем не трудно.

Арья безучастно смотрит на свои окровавленные руки, пока отрезает лицо с головы трупа.

Зима пришла в дом Фреев, и никто из них не уйдет живым.

***

Арья Старк направляется в Винтерфелл. Она пока не знает, что там ее ждет, кто там сейчас правит; расспрашивает по пути людей, узнает, что в замке Санса и Джон. Санса... Санса тогда кричала - на площади во время казни отца, когда Йорен прижал Арью лицом к своей груди, и одежда его воняла гарью, и Арья стояла, ошарашенная криком сестры. Что они сделали с Сансой? Как они над ней издевались? Арья пока плохо представляет, как мужчина может навредить женщине помимо побоев, но догадывается; видела ведь не раз, просто старалась не смотреть. Ей-то повезло, что она, как мальчишка и как ребенок.

А между тем Арье семнадцать лет.

Она идет медленно, и снег скрипит под подошвами. Зима пришла не только в дом Фреев, но и в Вестерос. Зима близко - так говорил отец, но что могла понять Арья, рожденная долгим летом? Только сейчас она осознает, что такое зима.

Арье хочется упасть в снег, раскинув руки, и смотреть в небо, небо Севера, впитывать его в себя, как губка, пока сама не станет этим бескрайне далеким небом. Но Арья спешит в Винтерфелл, и приятное чувство греет ее изнутри, торопит и сжимается где-то в животе.

Джон.

Когда они прощались перед его отъездом на Стену, Арья наивно думала, что это не конец. Что, став братом Ночного Дозора, Джон не перестанет быть и ее братом тоже. Что он будет с ней видеться, что ей разрешат навещать его. Арья думала, что Стена их не разделит - их, что были так похожи. Настолько похожи, что Арью тоже дразнили бастардом - только она была урожденная Старк, копия отца. Маленький волчонок, не желающий вести себя, как леди, ненавидящий шитье, но обожающий мечи.

Игла здесь, в ножнах на боку. Арья ее сохранила.

Она переходит на бег, завидев ворота Винтерфелла и штандарты с лютоволком. Старки вернули себе свой дом. Старки вернут все, что у них отняли. Старки вернут себе север.

Потому что одинокий волк умирает, а стая - живет. И они сбиваются в стаю.

+2

3

Джон мысленно пишет письма. Помнит ее прищур - немного волчий, наивно-детский, когда девчушка убегала от уроков шитья и искала приключения в громадном замке. Как они вместе наблюдали в узком окошке за боем на деревянных мечах Брана и златовласого принца. Как Джофри [мозг упрямо отказывает называет его принцем - в глазах королевского отпрыска цвета ничего было столько ненависти ко всему живому, что было страшно за все семь королевств, что достанутся по праву крови и закону] измывался над Роббом, заявляя, что игра не стоит свеч и раз мальчишка Старков хочет проверить на прочность - то драться лишь на настоящих мечах. И как плевался грязью и был сконфуженный брат - ведь принцам не дерзят, если хочешь сдержать голову на плечах.

Ждет ворона, весточку, сплетни о жизни-смерти Арьи. Каждую жадно впитывает - и не верит в то, что его младшая и бойкая сестра мертва. Она притаилась, спряталась. Все пророчили ей несчастное будущее - не идеальная, как Санса, недоледи. В Арьи было слишком много мальчишеского, сложного. Она не умела плести интриги, быть тихой и слушать. Желала плыть против течения. Благо, отец позволял некие вольности. Он гордился своей младшей дочерью. Жаль, никогда не произнесет этих слов.

Джон Сноу больше не лорд командующий, он не самолично провозглашенный король севера. Его избрали на вечернем собрании, после тяжелого дня, длиной в недели, когда сожгли падших бою растерзанных и убиенных. Сменили все стяги на волчьи. И правда была сказана при мягком сиянии свеч. Морозно, снежно, ветрено - зима была на пороге, но не в сердцах. Проклятый век, где страшные сказки кормилицы оказываются явью. Враг слишком близко. И каждый из них, живых и розовощеких, может пополнить армию недруга, Короля Ночи.

Арья гнездилась в его мыслях. На собраниях, на тренировках, когда обходил свою территорию. Проскальзывала в  разговорах с Сансой - та стала совершенно иной. И от этого сердце обливалось кровью. Но они были недостаточно близки для семейных объятий. Джон лишь мягко пожимал ее ладонь, облаченную в мягкую черную кожу и глазами обещал, что все будет хорошо. Ей необходимо оттаять. Санса Старк слишком рано повзрослела. Ее глаза видели много крови и издевательств.

Даже когда Джон побывал в колыбели Драконов, на том утесом, где был пленником без цепей, но окруженный подданными и верными Дейнерис. Когда был окружен восставшими мертвецами и отчаянно сорванным голос кричал своим людям отступать. Когда сгорал в бреду на корабле, что вез к берегам палящего солнца. Когда смотрел в глаза Серсеи - мыслями был рядом с Арьей и Сансой. Его сестрами. И вера в то, что Арья Старк не могла быть мертва - жила в нем вечным огнем.

Память согревала, она же рвала на куски.

+1

4

- Ты кто такая?

Изо рта стражника вырывается облачко пара. Прошли те времена, когда Арью с первого взгляда принимали за мальчишку - волосы отросли, да и фигура стала более напоминать девичью - ну или просто мальчик хорошо сложен, кто знает. Арья все еще была подростком. Угловатая, нескладная, скорее ребенок, чем женщина, скорее волчица, чем благородная леди. Но Арья всегда помнила, кто она такая, и с возрастом осознала, что как бы она ни пыталась откреститься от роли леди - она всегда будет леди по праву рождения. Джендри говорил примерно так, противный упрямый Джендри - где-то он теперь? Арья всегда будет леди. Даже испачканная в крови и грязи, со спутанными волосами, с мечом, который со временем стал продолжением руки - она будет леди. Она была леди в Харренхолле, когда приказывала Якену Хгару убивать по ее слову. Она была леди в Браавосе, ослепшая и просящая милостыни бродяжка, никто, безликая. Она была леди, когда голодала и мерзла. Потому что она родилась леди. И в чем-то Джендри был прав.

Стражи под воротами Винтерфелла явно уставшие: скоро смена караула. Им совсем не хочется возиться с невесть откуда взявшейся девчонкой, что желает пройти. Арья мысленно прикидывает, как выхватывает меч, как уворачивается от одного, перерезая горло другому, потом ныряет под меч второго и убивает и его тоже, вонзая лезвие в сердце - но нет, Арья так не поступит. Это люди ее брата, это люди из Винтерфелла. Не их вина в том, что они не знают, кто она такая; никто не знает. Она сама не знала этого пару лет тому назад.

И она может назвать им свое имя, не боясь, что эту информацию используют против нее.

- Я - Арья Старк. Родная сестра Сансы Старк и единокровная сестра Джона Сноу. Дочь Эддарда Старка и Кейтилин Старк. Пропустите меня.

Стража дружно смеется ей в лицо. Ничего удивительного, ничего нового. Хоть бы ради разнообразия ей поверили.

- Арья Старк умерла, - отсмеявшись, сообщает страж.

В чем-то он прав. Арья не спорит, но и от своего не отступается. Хмурится, становясь при этом очень похожей на своего погибшего отца, только кто об этом помнит? Для них всех Арья и правда умерла. Санса и Джон точно считают ее погибшей. Но Арья в свое время научилась говорить богу смерти "не сегодня", и выжила после всего, что ей довелось перенести. Выжила вопреки всему - и вернулась домой. А ее не пускают, якобы потому, что она не та, за кого себя выдает - но и винить этих людей не за что.

- Позовите Джона, - говорит Арья. Не просит, скорее приказывает. Но они опять смеются, ржут, как кони, разве что за животы не хватаются.

- Да разве у короля Севера есть на тебя время? Слушай, девочка, шла бы ты отсюда... - почти отечески говорит ей тот страж, что постарше, тот, что до этого молчал. Сразу видно: он жалеет заблудившуюся девчушку и пустил бы, хотя бы чтобы накормить, но - служба есть служба.

Арья выдыхает через нос и идет с козырей:

- Скажите Джону, что вернулась его сестра Арья. Скажите ему, что Фреи мертвы. Все Фреи, до единого. Те, кто предал Робба Старка и законы гостеприимства, умерли от руки Арьи Старк. Последним, что видел грязный изменник Уолдер Фрей, было мое лицо. Скажите это королю Севера, я думаю, это его заинтересует.

Мужчины переглядываются. То, что сообщила им девчонка - уже не просто вранье. Такое вранье еще надо придумать. Да и кто в здравом уме будет брать на себя вину за убийство, пусть даже из мести?

Арья ждет.

Наконец один из стражников возмущенно плюет на землю и убегает за ворота. Находит Джона Сноу в зале совещаний, пока тот еще разбирает бумаги.

- Ваша милость, - немного задыхаясь, сообщает страж, - у ворот стоит какая-то девчонка. Она называет себя Арьей Старк и просит передать вам, что убила всех Фреев. Как прикажете с ней поступить?

+1

5

Волки вернутся снова. Волки - стая. Старки собираются воедино, снова став семьей. Говорят, сила любви спасет. Вечные ледники и холода закаляют характер не хуже огня и ветра. Если вдруг, потеряешь все - загляни в сердце, там где-то на дне, все еще живет надежда. Не подвести отца - Джон поднимает подбородок выше, когда его назначают стюардом [среди отребья, насильников и воров он самый белый, хоть и облачен в черное.] Идет на преступление, повинуясь приказу лорда-командующего, втирается в доверие к одичалым, все еще оставаясь белой вороной. Они - иные, свирепые, с огненными сердцами, в которых бушуют страсти. Рассказы из молодости об этих людях оказались правдой. Вот только открылась и другая сторона монеты - так же стремятся выжить, спасаясь от врага, что дремал тысячи лет.

Ходоки. Сердце сжимается от безысходности, когда голова склоняется над бумагами, чертежами, приказами и письмами. Лорд Сноу больше не бастард. Его стремительный, головокружительный подъем по карьерной лестнице [на губах горькая усмешка - многое отдал, что бы рядом восседали братья, а он остался бы внебрачным сыном своего отца, что поступками доказывает чистоту своей крови] вызвали в Королевской Гавани миллион судачеств. Джону плевать на то, что на его душу/тело/имя приходится определенная доля скептицизма и каждый второй [ если не первый] отрицает его персону как короля Севера. Единственное, о чем он действительно печется - так о предстоящей войне, которую необходимо выиграть. Любой ценой.

Даже имя. Имя "Арья Старк" больно бьет куда-то в область сердечной мышцы, что Джон пропускает один удар, забывается на мгновенье, пораженный громом, забывает как дышать. Вначале испытывает страх - что это не правда, выдумка, ложь и кто-то решил поиграть с ним в злые шутки. Но в этих краях фамилия Старк как реликвия, как старый лес, полный лютоволков. Лишь отчаянный решит отведать гнев оставшихся детей Недда, решив назваться одной из его дочерей. Потом он отбрасывает перо и громко смеется, изрядно напугав такой реакцией стражников - те пятятся и делают два нервных шага назад, переглядываются. Что смешного в том, что некая Арья убила дом Фреев? А Джону все равно на кровавые руки и те проступки, что сама себе приписывает юная волчица. Она жива. И это главное. Облегченно выдыхает.

- Где она?

Стремительно поднимается, быстрым шагом направляется к воротам. Гулкое эхо шагов по каменному полу. Переходит на бег. Черный плащ развевается от резких движений. Стражники едва поспевают, наперебой рассказывая о странной девчонке, ее наглости и тому, как смотрела с вызовом в глазах. Шумный двор. Останавливается где-то на середине, осматривается по сторонам - Арьи нигде нет. Она умела прятаться. И сейчас где-то притаилась. Маленький волчонок. Его волчонок. Отпускает этих двоих, мол, сам разберусь.

Найти Арью оказывается не так и трудно. Крипт. Она, замерев у статуи отца, внимательно всматривается в его каменные черты. Джон выпускает облачко пара, даже не пытается скрывать свои шаги [ умеет быть неслышным, когда надо]. Слова - вода. И он молчит. Лишь они двое живые в этом царстве мертвых. В метре друг от друга. Тусклый свет факелов. И то щемящее чувство. Словно груз, что был пришит к спине, внезапно испарился/пропал/исчез. Воспарить бы, подняться выше облаков. После бурь и гроз всегда небо такое чистое, светлое, без единых облачков. И не смотря на все препятствия, предстоящую войну на жизнь и смерть, Джон на мгновение ощущает свободу, искреннюю любовь к своей сестре и счастье. Даже губы растягиваются в улыбке.

- Арья. - Мягко, словно не было этих долгих зим, что разлучили их. Тех проклятий, из-за которых стали теми, кто есть - с рубцами на сердце с теми острыми клыками, что судьба заставила выпустить. Щенята. Юный Джон без щетины на лице и без незаживающих ран на теле. Маленькая девочка, что отчаянно пытается научиться драться. - Ты вернулась домой.

Отредактировано Jon Snow (Сб, 24 Фев 2018 16:49:36)

+1

6

Когда стража ушла, они не заперли за собой дверей, оставив маленькую щель, в которую и проскользнула младшая леди Винтерфелла. Ей надоело стоять на холодном зимнем ветру, как какой-то нищенке-бродяжке, не имеющей права войти, права даже помыслить о теплых покоях замка, меховых шкурах и горячем питье. Арья Старк вернулась домой, Арья Старк больше не никто, не одна из служительниц Многоликого Бога Смерти. Она - леди, и она в своем родовом замке, в замке своего отца.

Именно к крипте отца и направляется младшая дочь Эддарда. Медленно ступает по снегу, оставляя цепочку следов, но это ее не беспокоит - пусть видят, здесь ей не от кого прятаться, некому доказывать свое право. Здесь ее родина. Здесь она на своем месте.

Арья Старк идет, тихая, как тень, и застывает маленькой ледяной скульптуркой у каменной фигуры Неда Старка, пытаясь сличить работу скульптора с лицом отца. Она вдруг понимает, что не может вспомнить черты лица Эддарда, только добрую улыбку и голос. Тот их разговор, когда отец признал, что Арья может сражаться, стал едва ли не последним, когда они говорили. Отец остался в памяти Арьи спокойным и добродушным, одобряющим ее проделки, смотрящим на вольности младшей дочери сквозь пальцы, позволяющим ей жить ее собственной жизнью. Но Арья не может, как ни старается, не может вспомнить его глаз, носа, выражения лица. Только улыбающиеся губы и хрипловатый голос. Ей становится страшно. Арья делает шаг назад, не в силах больше смотреть на крипту, оборачивается и...

...у него такие же глаза, как у отца. Серые, такие серые, что кажутся почти черными. Смотрит на нее с такой же любовью, как тысячу веков назад. Вырос, сильно вырос, уже не мальчишка - взрослый мужчина. Арья ему едва до плеча.

Арья мгновенно забывает все правила, манеры, этикет - в седьмое пекло всё это. Она срывается с места, бежит и прыгает на старшего брата так же, как прыгала в детстве, обвивая руками за шею, повисая на нем всем телом, едва не ревет от счастья. Он жив, ее любимый брат жив. Робб погиб, Бран и Рикон пропали без вести, а Джон жив - ее Джон, только ее Джон, Санса всегда сторонилась незаконнорожденного сына, в отличие от Арьи, которая предпочитала все время проводить с Джоном, бегала за ним хвостиком и едва ли не в рот ему заглядывала. Он казался ей кем-то вроде отца - сильный и взрослый. Робб тоже был ее старшим братом, но по неведомым никому причинам Арья висла на Джоне в прямом и переносном смысле. И вот - они оба выжили. И Санса. С сестрой Арья еще встретится, потом подумает, что ей сказать - обида на Сансу улеглась не до конца - обида и детская зависть.

- Джон! - выдыхает Арья, так и не спрыгивая с него и крепко обнимая. - Ты жив!

А она ведь боялась узнать, что он мертв, так же, как мертв Робб. Боялась узнать, что нет больше веселого и сильного Джона Сноу, который играл с ней и подарил ей Иглу. Арья думала, что разучилась бояться, когда бросила Пса умирать, когда была никем, когда была слепой бродяжкой, когда убивала - она не раз уже убивала. Вспомнив об этом, Арья уточнила:

- Те болваны сказали тебе, что я отомстила Фреям? Всем до единого, кроме молодой жены старика, она не виновата. А Уолдер умер, и последним, что он видел - то, как я улыбаюсь. Это за маму и Робба, за Красную Свадьбу. И так будет со всеми, кто посмел нас тронуть.

У Арьи все еще есть привычка произносить перед сном имена смертников, детскую молитву, о которой она услышала от Йорена. Имен стало меньше, но это не значит, что волчица сдастся. Она будет убивать всех своих врагов, пока список не опустеет. Руки давно обагрены кровью по локоть - она уже не помнит все убийства, хотя в первый раз ее тошнило до боли в животе. И сожалений не осталось. Наблюдая за тем, как умирает Пес, Арья даже не шевелилась, просто смотрела, слушала, как он умоляет ее убить его. Не убила - пусть мучается. Не простила Сандору Клигану смерти своего друга, который ни в чем не был виноват кроме того, что сдался на уговоры Арьи пофехтовать с ней на деревянных мечах. Это не стоило того, чтобы отнимать у мальчишки жизнь.

Арья не может найти в себе сил, чтобы отпустить Джона. Ей кажется, что, стоит ей разжать руки, обвившиеся вокруг его шеи, и брат растает, как дымка. Арья лишь крепче жмется к нему.

Старки сбиваются в стаю.

Все-таки зима близко.

+1

7

Джон чувствует тепло, чего ему так не хватало. Сам того не понимая и не осознавая до конца, насколько сильно он скучал по этому голосу и лучистости глаз. Не хватало того, как Арья, притаившись в самом дальнем углу, наблюдала за ним, как наблюдает хищник за добычей, которую выслеживал более двух суток. А бастард не подавал вида, что знает об ее намерениях. Что замечал краем глаза, как волчонок не мигая, следит за его движениями. Он в самый решительный момент испарялся, уходил, скрывался за углом, где ловил сестру в объятия, громко подбрасывал под ее заливистый смех в воздух и ловил, пока никто из слуг и родственников не видел их мелких проделок.

Арья выросла, немного прибавила в росте. И в глазах появился тот холод, которым обладают лишь воины, что познали вкус победы и смертей, видели, как гаснет свет в глазах противников. Наступит время, когда они заведут разговор о скитаниях Арьи. Но сейчас ее странствия подошли к концу, какой бы не была мучительной дорога. Сейчас она - его маленькая сестрица, заводной апельсин, прыткий цыпленок, что как в детстве, висит на шее и радостно щебечет. Джон подхватывает сестру, отрывая ту от пола. Весит совсем ничего, исхудала. Крепко обвивает ладони о талию - его руки столь длинны, а она столь хрупка, что он может дважды опоясать ее. И поди - голодная. В отличии от Сансы, Арья всегда ела с аппетитом, не свойственным для птичек-леди. Он счастлив и нежность просачивается из его пальцев, когда осторожно прижимает к себе сестру, рискуя ту раздавить в своих медвежьих объятиях.

- Я не мог лишь себя удовольствия от этой встречи. Арья.

Выдыхает Джон. Ему даже кажется, что каменный лик отца улыбается - удивительная игра воображения и света-тени. Будь Недд жив, он не бранил бы за такой поступок. Слишком долго были в разлуке, что бы скрывать свои эмоции под рамками приличия. Да и вряд ли кто осудит за такой порыв чувств. Они всегда понимали друг друга. Арья не сторонилась бастарда, даже никогда в сердцах и из-за ссоры не называла его так. Единственные из Старков [почти Старк Джон], брат и сестра, что практически никогда не ссорились. Рука Джона дрогнет, когда ладонь поднесет, что бы погладить блестящие волосы девушки. Да и он сам замрет, когда Арья повторит слова стражников. А потом опустится, мягко расчесывая локоны. Не о таком будущем мечтал Эддард для своих детей. Но у судьбы свои приоритеты, пороги и болезненные уроки. Джон не безгрешен, Арья оказывает тоже не ангел. Санса больше не та пташка, о которой слагали баллады. Но кому какая разница, если Старки снова вместе? Зима близко, и каждый платит по счетам согласно выписке.

- Я надеялся, что это приукрашенная правда. Но признаться, на самом деле, я рад, что ты из тех девушек, что умеют постоять за себя и своих близких. Ты очень храбрая, смелая. Возможно, немного безрассудная. Но несомненно та, которой гордился бы отец. И очень сожалею, что меня не было тогда, в доме Фреев.. Все бы случилось иначе. Мне очень жаль, Арья.

Отец не хотел, что бы его дети становились убийцами, заложниками, рабами или мертвыми. Пусть в крипте много места, но занимать его еще довольно рано для каждого из Старка. Чуть поодаль покоится Робб со своей женой и не рожденным ребенком. Напротив Эда восседает Кейтилин, взгляд опущен на шитье. Власть слишком сильное слово, но оно пленяет и одевает на шею ярмо, пусть внешне не ощущаешь холода металла. Поступок Уолдера был жалким, не делающим ему славу. Не сумел простить того, что Робб не сдержал свое слово. На войне все средства хороши? Сущий бред для простонарода, что во сне перерезает глотку своим сородичам ради звонкой монеты. Для благородных действует иной закон и иное правило. И смерть Фейя стала такой же - уничтожающей, пустой и никчемной. Весь дом пал. Пусть пеплом и солью осыпется его двор и не возродится семя вновь.

- Арья.

Ее имя так приятно звучит на языке, что хочется неоднократно повторять, пока первый и последний звук не соединится во что-то не читаемое, длинное, обворожительное, ядовито-смертельное. Арья. Джон не торопится ее отпускать, словно боится, что она растает, как мед в кипятке и выйдет, словно пена на самом благородном напитке. Почему ты так долго шла домой, Арья? Что тебя задержало?

+1

8

Арья отвыкла от тепла и нежности, отвыкла от того, что есть на свете те, кто любит ее и ждет. Она слишком долго была никем, чтобы теперь легко стать кем-то - она знала лишь то, что она - Арья Старк, но правда ли то или только одно из обличий ее, как служительницы Многоликого Бога? Раньше Арье казалось, что она запуталась, что не помнит, кто она такая, кем была, кем стала - она никто, лишь одна из многих, кто примеряет чужие лица и несет смерть за левым плечом. Якен так говорил, и Бродяжка - тоже, и они действительно были никем и одновременно - кем угодно. Арья же отказалась становиться такой уже тогда, когда вместо того, чтобы выбросить, спрятала Иглу, и не только потому, что этот меч мог послужить ей оружием и защитой - потому, что ей подарил его Джон, и Игла была последним напоминанием для нее о доме, а Джон, несомненно, был частью ее дома - причем гораздо большей частью, чем Робб или Санса. Робб был хорошим, на самом деле хорошим, но слишком важничал, ведь ему прочилось место наследника Старков, Санса задирала нос и корчила из себя невесть какую леди, а Джон был добрым, веселым и любил ее, Арью, по-настоящему - один из немногих. Арья платила Сноу такой же любовью, привязавшись к нему всей своей детской душой и бегая за старшим братом по пятам, заглядывая ему в рот и восхищаясь всем. что он делает. Джон, такой взрослый, такой храбрый и такой умный - как казалось в детстве Арье - может не только защитить ее, но и научить, как нужно защищаться.

И научил ведь.

На бедре в ножнах качается Игла, а под ногтями все еще бурая запекшаяся кровь Фреев. У Арьи ничего даже не дрогнуло, когда она убивала людей - она привыкла к этому и теперь для нее разрезать человеку горло было так же легко, как выпотрошить кролика или птицу, а ведь потрошить кроликов взялась бы не каждая девушка в ее возрасте. Санса бы точно не смогла - ее бы вывернуло от одного вида потрохов и запаха крови. Арья же не морщилась, когда видела смерть в ее омерзительных проявлениях - выпадающие кишки, зловонные внутренности, потоки крови, сломанные кости, разорванные глотки... Арья привыкла. Она не считала смерть чем-то страшным, не боялась умереть и тем более не боялась отнимать жизни. Все, что чувствовала Арья Старк, уничтожая семью Фреев - ликование. Потрясающее чувство отмщения за семью. Она ведь была так близко от места, где проводилась Красная свадьба, и, если бы Пес не увел ее прочь, Арья увидела бы трупы Робба и матери. Снова судьба благоволила к ней, снова ее увели, не дали увидеть гибели близких... Арья все еще помнила запах куртки Йорена, когда тот силой прижал маленькую леди Старк к себе, пока голова ее отца катилась по мостовой и кричала Санса.

С тех пор у Арьи была только Игла, ненависть и список смертников, молитва, которую она произносила перед сном, поминая не имена Семерых богов, но имена тех, кого она поклялась убить. Йорен, рассказав ей свою историю, имел в виду совсем не это, но Арья поняла его рассказ именно так, и ни одной ночи не прошло без перечисления: король Джоффри, королева Серсея, Пес, Гора, Амори Лорх, Щекотун, Полливер, Чизвик, Виз, Рафф Красавчик... И самое интересное заключалось в том, что они действительно умирали, причем некоторые - от руки самой Арьи. И она, семнадцатилетняя девочка, уже знала, как человек трепещет от страха и как корчится в смертной агонии. Знала, как перерезать туго пульсирующие вены на горле и как протыкать мечом сердце. Знала, как ломать кости и как разрезать сухожилия. Арья Старк, рожденная леди, стала не просто воином, не просто мечником - убийцей, но ее совесть не дрогнула ни разу. В конце концов, это почти всегда была самозащита или месть, а месть - дело святое, самозащита же - ничего не поделаешь: ты или тебя.

Руки Джона были теплыми и сильными, он обнял Арью так крепко, что ее ноги оторвались от земли, и заговорил - Арья почти не слушала, а по щеке ее совершенно неожиданно для водяной плясуньи скатилась слезинка - но лишь одна. Арья разучилась плакать, ведь плачут только девчонки, плачут утонченные и изысканные леди, но не волчицы, каковой считала себя Арья Старк.

- Ты думаешь, я поступила неправильно? - упрямо возразила Арья на слова Джона, - я сделала это ради Робба и мамы. Чтобы их души успокоились. Я бы убила всех, кто сделал это с нами. С отцом, с мамой, с Роббом, с Сансой, с Браном, с Риконом - и с тобой. Я не думаю, что твоя жизнь была безоблачной и тебе не приходилось браться за меч, ведь так, Джон?

Спрашивать брата о его жизни Арье было гораздо выгодней, чем рассказывать о своей. Едва ли Джону будет приятно услышать, как его маленькая сестра училась выживать, дралась насмерть и примеряла чужие лица. Арья не хочет его волновать, не хочет, чтобы он думал о мести ее обидчикам - Арья справится сама - не хочется обременять его, когда на его плечах целый Север. Проблемы Арьи - это проблемы Арьи, и она давно научилась разбираться с ними самостоятельно, благо, помнила, за какой конец держать меч, как парировать удары и убегать. Да, Арья сражалась не так, как рыцари королевской гвардии - Арья сражалась в стиле водяного плясуна, но этот стиль был не менее смертоносный, чем рыцарский.

- Расскажи мне, Джон, - просит Арья. - Ты ведь уходил на Стену. Почему ты здесь? Клятву Дозора нельзя нарушить, я помню. Я была очень глупой в детстве, думая, что после твоего поступления в Дозор мы будем видеться...

+1

9

я прошу об одном - просто помни тот яркий свет [а на деле - меня, заскорбившего в той весне]. я хотел бы ещё
убежать за бескрайность, тлеть, только вот из живого уже ничего во мне.

Все расплывается в пятна, теряет грань. Душа не молчит. Душа греется в жаре сорокоградусной, хоть и привыкла к морозам [тем, что пробирают до костей]. Обрывки строчек, сказаний, стылым льдом под ребра. В дым, в прах, в неизбежность. В войну, в бойню. Болит, зудит ножом. Ловить момент, когда хочется скинуть с себя чужое ярмо, нутро и снова стать собой. Пробовать риск на вкус. Пульса нет. В кубке горечь - больше не ощущает вкуса и всей прелести еды, хоть все так же выпить может много и не охмелеть. Мальчик Джон. Бастард Сноу. Внебрачный сын Лорда как образчик обмана. Ненависть в глазах голубых - Кейтилин его не любила никогда. Санса как научилась понимать никогда не звала по имени, братом не называла. Робб был благодушен лишь потому, что его брат по крови не мог претендовать на власть и богатство. На правах старшего отпрыска Старка получал все - от титула до злата, от почета до любви. Сноу же ждала лишь единственна судьба - быть караульным на стене, быть никем. В который раз. Собственно, ему не привыкать. Почти.

Внутри растекалась черное, как нефть, море неуверенности в завтрашнем дне. Слишком много преград, а которых не перестает думать ни на секунду. Что борьба чужая за престол и кто сейчас восседает на железном - отошла глубоко на второй план. Все слепы, а когда прозреют - станет слишком поздно. Даже до самых жарких и горячих королевств доберется проклятие мертвых. Джон видел воочию. Ощущал на своем теле взгляд голубых глаз. И молчаливое обещание убить. Он достанется не рядовым солдатам, а главному, Королю Ночи.

Сноу глотает стылый влажный воздух, выдыхая облака пара. Зябко, холодно. Где бы им еще встретиться, как не в святом месте, которое так ненавидела мать Арьи и любил их отец, у подножия его статуи, в окружении немых Робба, его жены и не рожденного ребенка? Слишком много крови вытекло из их жил. Слишком много Старков полегло в битве за власть, которую никто из них никто не хотел. Игры Престолов - не про них, но ставшие частью этом мира не по своему желанию.

Джон не сомневается - предложи Арье отправиться с ним на Железные острова, та незамедлительно ответит согласием. И не важно, что устала и с дороги. Что не видела сестру и даже бегло//взглядом не прошлась по замку, что еще не успела насладиться родным воздухом. Но Джон не попросит. Просто не имеет права рисковать юной Старк. Оберегать ее - одна из его задач. Научить, показать ту правду, что открылась ему. А Арья поверит, обязательно поверит.

Опускает Арью, треплет по волосам. В его мыслях она всегда была такой - с озорными глазами, широкой улыбкой и тысячей вопросов, что застряли где-то между-между. Замечает одинокую слезу, что скатилась по щеке. Вытирает влажную дорожку - его сестра больше не будет плакать.  Джон знает, что из всех Старков самая сильная и несгибаемая - так то самая младшая из дочерей Нэдда. Непокорность еще в более спокойные времена бунтовала, клокотала в девочке. А сейчас вырвалось на свободу. Потерялась и нашлась. По крупицам собирать весну в душе//сердце.

- Маленький воин. - Почему-то с горечью, с грустной ухмылкой на губах. Слова песком скрепят на зубах. Он в своих отчаянных снах//мечтах представлял Арью юной леди, что в своих роскошных платьях скакала по собственному замку, а муж называл бы ее "взбалмошной девицей", но прощал все причуды. Ведь Арью невозможно не любить. Но вышло все иначе. Намного мрачнее. Каждому досталось свое. Кому-то скитания, кому-то - ножевые. - Ты поступила как истинный Старк. Показала, что зима на пороге. Что необходимо остерегаться лютоволка, что уже воет в замке. Была плохим предназначением. Робб тобой гордился б.

Разговоры о смерти и что эти нежные пальчики погрубели - Джон даже позволяет себе вольность, взять ее ладошки в свои на краткий миг забыв, что он больше не бастард, а Лорд Севера и может приветствовать свою сестру достойно, а не тайком//украдкой - что пришлось постичь искусство убийства, делают больно. Отворачиваться от зла, возвращаться к началу, к истоку, к рассказам старой ненн.

- Мне пришлось умереть, что бы моя служба на Стене подошла к концу. Но ты не заговоришь мне зубы, пытаясь разузнать что-то о моей судьбе. Ты первая рассказываешь. Пойдем, накормим тебя. Помнится, у тебя всегда был хороший аппетит. Леди Санса обрадуется, когда узнает, какой гость к нам прибыл. Или ты уже виделась с ней? - Укол ревности колит, хотя Джон понимает, что сестра должна быть//стоять чуть выше брата-бастарда. Но они были слишком близки, что бы Арья сразу побежала к Сансе. Тяжелая ладонь ложится на хрупкое женское плечико и мягко сжимает его, приглашая пройтись по замку. Вспомнить давно забытое старое, и те плачевные события, что наступили после. Слишком сложно, что бы рассказать все в двух словах. - Идем, Арья. Хватит прятаться в сумраке.

+1

10

« и то, что ты остался извне - это уже хорошо - жить по полной луне...
а все, что было, брось на дальнюю полку, сдай в спецхран на тысячу лет.
браво, парень - ты становишься  в о л к о м,  браво, парень - ты выходишь на след!
»

Все они, все дети Старков - варги, часть лютоволка живет в их душе, проглядывает сквозь зрачки, серые, как северное простуженное небо, радужки глаз, и иногда из горла их вырывается не крик, не плач - вой, леденящий душу, пугающий, от которого дрожат лошади, прижимая уши к голове - волчий, вой, как напоминание, что пришла зима. Зима пришла в дом Фреев; так сказала маленькая Арья, недрогнувшей рукой перерезая горло старику Уолдеру, который до того попробовал пирог из мяса своих сыновей - убийц Робба и матушки, тех, кто посмел поднять руку на гостя [запрещено, непозволительно, кощунственно], тем, кто разрезал живот беременной невесты ее брата, тем, кто глумился над трупом Молодого Волка, пришив к его шее голову Серого Ветра; Арья со страхом думала, как там Нимерия, жива ли ее волчица, бегает ли по северным лесам? Арье иногда снилось это, но она не придавала снам особенного значения - всего лишь грезы, мечтания, способ скрыться от все более жуткой реальности. Арья была слабой, но именно благодаря этому стала сильной [она не леди, она - волк], Арья со своим списком имен и своей ненавистью, маленькая леди Старк, всерьез вознамерившаяся убить королеву Серсею, получить ее голову, и насадить на пику точно так же, как Джоффри насадил на пику голову ее отца. Показать ее голову ее детям - смотрите, львята, на что способны волки. Смотрите, пока ваши собственные золотоволосые головки еще на ваших плечах, но не переживайте - это ненадолго. Арья ненавидела так ярко, что подчас все ее маленькое существо переполняла одна лишь ненависть, вытесняя все остальные чувства. Арья за неимением лучшего переносила свою ненависть на других людей, к примеру, на Пса - злость на него за убийство Мики уже улеглась, почти забылась, но все же в обществе Клигана Арья мечтала перерезать ему глотку, пустить кровь; он так мучительно умирал, хрипел и кричал ей: убей меня! убей! - Арья не убила, в своей ненависти перешагивая всяческое милосердие. Насладившись его мучениями, ушла, не оглядываясь [собаке - собачья смерть], хотя понимала, что Пес спас ей жизнь и вообще оказался не такой уж сволочью.

Сейчас Арья неожиданно для себя вновь испытывает радость. Не торжество от свершенной мести, не ликование от пляски на могилах, не триумф от ладоней, испачканных вражеской кровью - теплую и светлую радость, согревающую душу все еще маленькой девочки, что льнет к старшему брату, который крепко прижимает ее к себе, волнуется за нее и гордится ею [и Робб бы гордился]. Джон очень теплый, а Арья замерзла в пути, и не только физически - сердце ее обледенело, сердце, не способное больше любить и привязываться, сердце, способное с недавних пор лишь ненавидеть, жаждать мести, жить и дышать только благодаря тому, что все еще живут и дышат ее враги, которых она должна убить [уничтожить], принести зиму в их дома, сложить у порога, убить их всех - стариков, женщин, детей - всех, кто носит имя Фреев, Ланнистеров, Клиганов... Никому Арья не подарила бы пощады, а ту девку, молодую жену Уолдера, не стала убивать лишь затем, чтобы остался свидетель, чтобы она рассказала всем, что Север помнит и мстит, что жива Арья Старк и что не оставит она в покое тех, кто причинял боль ее семье.

Ненависть, что бурлит в душе девятыми валами, успокаивается, когда звучит голос Джона, когда его руки сжимают ее ладони - как давно Арья не прикасалась к кому-то просто так, не для того, чтобы убить? Кажется, это был Джендри - она точно не помнит. Арья не вырывает рук; вообще-то она терпеть не может, когда ее касаются чужие, но Джон - не чужой, хотя она и не рассчитывала увидеть его в Винтерфелле - бастарда, давшего обет Ночному Дозору. Арья скорее думала, что увидит в родовом замке Брана - но Брана-то как раз и не было, его судьба была до сих пор неизвестна, а Джон - вот он, печально улыбается, поглаживая ее загрубевшие от меча пальцы. Его ладони - шершавые и широкие, тоже не раз державшие меч, и уж точно более тяжелый, чем Игла, предназначенная для стиля водяного плясуна.

- Что значит - тебе пришлось умереть?

Арья холодеет, замирает на месте, заглядывает брату в лицо, хочет и одновременно боится услышать ответ. Она, если подумать хорошенько, тоже умирала - Арья Старк должна была исчезнуть и стать никем, не это ли называют смертью? Но Джон... Он действительно мог рисковать жизнью, здесь, на Севере, там, на Стене. Арья слышала разговоры о том, что из-за Стены идет смерть, но не знала, стоит ли верить болтовне крестьян. Но Арья не боялась - слишком часто она заглядывала в лицо смерти, слишком часто сама приносила ее, чтобы бояться [мы говорим богу смерти "не сегодня"] Но одно дело - умереть самой, и совсем другое - потерять кого-то родного, настолько родного, как Джон, пусть они и всего лишь единокровные брат и сестра. Живое воображение Арьи рисует ей лежащего в луже крови Сноу, и она снова жмется к нему, чтобы убедиться - он теплый и дышит.

- Я еще не виделась с Сансой,- обиды на сестру больше нет, зависти - тоже, да и лицо Сансы забылось, Арья помнит лишь огненные волосы, обрамляющее бледное лицо, и отчаянный крик. Арья хочет - действительно хочет - защитить Сансу, нынешнюю леди Винтерфелла, стать ее мечом и щитом, ведь сама Арья - не леди и никогда ею не будет. - Как ты думаешь, она правда будет рада меня видеть?

Помнится, Санса всегда поджимала губы при виде младшей сестры, а узнав, что Джон - незаконнорожденный, некоторое время и Арью дразнила бастардом, потому что все дети Эддарда Старка пошли в мать, леди Кейтилин Талли, и лишь Джон да Арья внешне напоминали отца. А если Санса узнает, что Арья стала убийцей? Странно, но ей было стыдно признаваться сестре в том, чем младшая леди Старк обычно гордилась. Ей казалось, что Санса осудит ее за замаранные кровью руки, пусть даже это и кровь врагов, пролитая в знак мести.

- Идем, Джон, - говорит Арья Старк, следуя за братом по Винтерфеллу, впитывая глазами замок, что помнила с детства. И в ее темной, окровавленной душе многоликой убийцы впервые за много лет было светло.

« вытри слезы - ведь волки не плачут, ни к чему им притворяться людьми.
завтра снова полнолуние - значит ты вернешься, чтобы вернуть этот мир.
»

+1

11

Они всегда были особенно близки, связаны, красной нитью повязаны. Вытесаны на камне, заложены в программе сбоем, побочная ветвь легенды-сказания-придания, которому никто и никогда не верил, трактовал не так. Возлагались иные надежды. Были белыми воронами. Джон - поскольку не носил фамилию своего отца, Арья - не желавшая стать истинной леди. И пусть не совсем сознательно, на выручку всегда приходили старшие. Санса с белой, нежной кожей и с прямой осанкой была воплощением своей матери - повадками, манерами, перенимала все, внимала все. И даже нелюбовь к Джону - и ту, как вирус, подхватила. Робб не задирал нос, но изредка позволял воспитаннику отца указывать на место [в будке], который красноречиво показывал, от куда родом сам бастард. Сноу отвечал так же ярко и метко, застилая сердечное тепло камнями.

Тогда казалось, что они - нетронутый лист, безупречно чистые [в помыслах и пальцы не омыты в чужой крови], а будущее - безоблачным и правильным, пусть и предписанным тяжелой рукой отца. Краски - от черных до прозрачных еще не проступили знаками. Олень больше не сулит безоблачность, он принес в их дом потери, преграды и смерти. Пришлось с бросить с глаз ту пелену романтическую, которой окутывал Джон служение на Стене. Там не было благородных рыцарей, подобно его дяде. Туда сбрасывали, как в выгребную яму, отбросы общества - преступники, насильники и воры, которые выкупили грех вечным служением в вечной промозглости. А к нему относились как к задаваке, что умело отбивал все нападки ловко. Невзлюбили и там бастарда. Лютоволк, вездесущее белое и громадное животное, не придавало очарование. Их боялись. Поэтому вполне понятны попытки ударит в спину, занести нож и избавиться от мальчишки, чье сердце качает старковскую кровь.

Младшая дочь Недда Старка и его единственный сын-бастард, чьи судьбы были спрогнозированы еще давно, расписаны завитками на морозном окне - резкие повороты, неправильные изгибы, запорошенные вьюжными белыми-белыми волнами, разрезанные на равные полосы северными ветрами с единой целью - закалить, сделать сильнее, сломать и срастить кости. Что бы боль напоминала об истинной цели, о той крови, что течет в венах. Старки не сдаются, Старки с гордо поднятой головой переносят все невзгоды, алым пламенем [глазами] пробираются сквозь метель. Ибо они и есть зима, облаченные в кипельно-белое, алыми гроздями разбросаны по насту служат доказательством своей целостности, не раздробленности,неделимости. Небо обращалось в пепел. С черных-тяжелых грозовых облаков в те тяжелые для Севера времена [когда имена Старков вычищали с доски, возводя им в крипте памятники] падал вовсе не снег. А соленые слезы смешанные с кровью. Люди заламывали руки, молились старым и новым богам, когда новые хозяева замка творили свой порядок, приводя в правила наказания по пятницам и снятие кожи каждый вторник - свежевание служанки, конюха или повара, что провинились в каких-то мелочах или что бы вселить в сердца северян страх.

Маленькая, хрупкая-нежная девочка с глазами волчьими, что отражают свет горящих факелов. Нет-нет, да Джон улавливает хищный блеск, кто свойственен тем, состоит в близком знакомстве со смертью, кому доводилось убивать ради [своей] жизни, который неоднократно видел в зеркалах мутных, когда смывал чужую кровь со своего лица. Его грубые пальцы в противовес маленькой ладони Арьи. На пальцах ее тоже много порезов и зазубрин, словно отметины о тяжелой жизни выжившего в дремучем лесу. Где ей удалось побывать, что пережить - Сноу остается лишь догадываться, вряд ли сестра расскажет все. Даже Санса умалчивает о своих скитаниях. Ведь она - леди. Лишь плотнее кутается в плащ, в тонкую линию сжимает губы и смотрит на него как-то иначе. Арья же иная. Она словно боится, что он исчезнет и от того жмется, перенимая его тепло [как будто мертвый способен ее вырабатывать]. Джон шире улыбается, накидывает свой черный плащ на хрупкие плечи девушки. Ему не привыкать, Стена закалила, пусть порой он в тихие-тихие вечера не может заставить себя отойти от костра//камина, вылезти из теплой постели или ванны - холод сковал кости [навеки вечные], что горячая вода не способна растопить и разрушить эту нерушимую связь.

- В прямом. Я был мертв, кажется день. Или около того. Призрак не даст соврать. А потом... А потом нет. - Тихо говорит он, даже улыбается губами. А перед глазами пробегает та тяжелая ночь. Как заунывно выл призрак, как он очнулся обнаженный, с синюшными губами на деревянном столе, как Ведьма что-то шептала на своем ведьмовском, как округлились глаза его убийц и друзей. Как проклинали одни и не жалели о своем поступке, как другие радовались и в своем диком стиле приветствовали Джона Сноу. Лорд Винтерфелла уверен, что Арье можно открыть все, без утайки рассказать. И о собственной смерти, о чудном воскрешении, как дался ожесточенно с мертвыми. И что беда как никогда близка. И она черна и вязкая, как нефти. И все живущие и живые заляпаны уже в ней. Не хватает только искры, что бы пламя горело высоко и ярко. - Это не самое страшное, что может случиться с нами, Арья.

Джон сжимает плечо сестры, когда они поднимаются по ступеням вверх, оставляя немых статуй позади. Слишком уж много личных разговоров они слышали, оставаясь глухими. Наверное, благодаря смертям старших Старков ему тоже заказан путь сюда. Даже в своих самых смелых мечтах не смел такое представить.

- Винтерфелл немного изменился. Санса тоже. Представь, она даже меня при нашей первой встречи обняла. А что с тобой сделает - я даже боюсь в слух говорить. - Сноу смеется. Пятерней рушит прическу, ведя ту на кухню. Кто-то узнает в девочке Арью, останавливаются и кланяется. На кухне тепло, пахнет похлебкой. Несколько служек возятся у котла.

0


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » ты — моя тень, я — твоя кровь