Никто, даже семья, еще с самого детства не понимали тогда еще мальчика, тогда еще даже без прозвища. Не понимали, насколько сильно он любит космос, корабли. Насколько сильна его мечта стать пилотом. Никто не верил в него, все смеялись и тыкали пальцем на хромающего парнишку, который едва может передвигаться на своих двоих без посторонней помощи. Но он был слишком упрям. Всегда был слишком упрям. Когда-то давно инструктор сказал, что это упрямство его погубит. Что это упрямство сведет его в могилу. Он ошибся. Это упрямство свело в могилу не его, а других людей. И корабль. Его драгоценный корабль. В той ситуации никто не смог бы спасти “Нормандию”, это Джокер понимал. И вместе с тем - понимать не хотел. Он пытался. Он - лучший пилот альянса. Он упрям. Он не справился. И из-за него погибла Шепард. Из-за его упрямства и непредусмотрительности. А Кайден сейчас злился. Злился на того, кого считал когда-то другом. Но может ли выжить дружба после произошедшего? Это ведь только Джефф Моро виноват в том, что не смог вывести корабль из-под удара. Что его упрямство не привело ни к чему, кроме смерти Шепард. Кайден имел полное право не только злиться, но и ударить виновника смерти столь близкого для него человека. Но он этого не делал... читать далее

crossfeeling

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » я подарил тебе конец света


я подарил тебе конец света

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

я подарил тебе конец света
почти новая кошка & почти новый бражник

http://funkyimg.com/i/2C6Zu.gif

http://funkyimg.com/i/2C6Zs.gif

http://funkyimg.com/i/2C6Zr.gif

«

время ржавых закатов убило себя, стирая грани.
и на выжженной коже - старые шрамы, забыты нами.
зеленой кровью умылась земля, скрывая тайну.
наконец, забывая неудачных созданий.

где был мир суеты и грязи,
теперь пыль вспоротого счастья:
мир не простил и плачет небо.
я подарил конец света.

»

+2

2

У стен есть уши. И глаза. Хороший афоризм, который известен даже последним дуракам, не прислушивающимся никогда к советам более-менее сознательных граждан, и лентяям, предпочитающим стабильное идиотское времяпрепровождение вместо какой-либо деятельности, хорошей, плохой, не столь важно, гораздо важнее в таких случаях не атрофироваться, физически и духовно. Но гораздо лучше, когда есть собственные уши и собственные глаза, которые замечают мельчайшие детали, в которых скрывается дьявол. И когда есть собственная голова на плечах, позволяющая составлять из этих мельчайших деталек, словно из частиц паззла, с которыми любят детишки баловаться, единую картину.
Только вот картинка не собирается никак. По крайней мере полностью. И голова уже раскалывается от всего того, что в ней хранится - к бумажным и электронным носителям информацию о семье Агрестов и всех событий, происходящих внутри огромного белого особняка, своеобразного символа богатой, но имеющей множество недостатков жизни, и вне его стен, но тесно связанных с его жителями. Так и хочется взять магический пульт, нажать на кнопку "пауза" (кнопка "стоп" всегда была, есть и будет смертью) и просто поспать. Просто отдохнуть.

Времени на отдых, увы, нет. А таблетки от головных болей не помогают уже - слишком много информации для одного человека, который, возможно, слишком много знает не только о том, когда у кого какие мероприятия намечаются, но и о том, кто скрывается под масками героев, защищающих город Париж от всевозможных злодеев, подобно персонажам из популярных комиксов и фильмов для подростков. Однако насчет второго сомнения имеются, пусть их стало совсем недавно гораздо меньше - один герой вышел из строя.
И этим героем является тот, о ком думала уже давно, видя табель о пропусках в колледжа "Франсуа Дюпон", но кого, несмотря ни на что, никак не могла назвать Котом Нуаром.

Адриан.

Конечно, его поведение изменилось. Он сам изменился, словно переродился в зеленом пламени, оставляя за спиной прошлое, о котором невозможно забыть, и намереваясь шагнуть в новую жизнь - жизнь без матери, жизнь под строгим надзором множества любопытствующих глаз, жизнь среди ровесников, с которыми надо научиться находить общий язык, ведь, согласитесь, не проведет же все свои годы, отведенные на совершение определенной миссии в этом мире до наступления момента, когда придется отправиться в мир иной, взаперти, в белоснежной крепости со своими подпольными интригами, что создаются взмахом фиолетовых крыльев мотылька, чья брошь украшает наряды Габриэля.
Но все же не хотелось верить до конца, что этот мальчишка и таинственный герой в черном костюме и с ярко-зелеными глазами, заставляющий врагов задрожать от страха и способный разрушить все на своем пути, не забывая о комментариях и шуточках, - один и тот же человек.

Весь вид блондина, которому пришлось пережить слишком много на своем веку, был столь печален, что "бессердечная" еле сдерживала свою маску спокойствия и непоколебимости. Хотела подойти, обнять, сказать, что все будет хорошо. Дать понять, что он не одинок, что она всегда будет рядом, всегда будет готова помочь, как помогала его матери в свое время. Он на неё так похож...
"Да нет, вряд ли он меня поймет".
Ведь он видит в ассистентке отца обыкновенную надзирательницу, которая не особо любит говорить и в той же степени не любит нарушения расписания, составленного его отцом. Видит того, кому все равно, что с ним будет...

Но порою, может, стоит сломать стереотипы?
Может, стоит показать ему себя настоящую?
Может, он сможет ей довериться? Потому что между ними гораздо больше общего, чем может себе представить...

Пожалуй, да. Он того стоит.
Пусть Агрест-старший выскажет ей все, что думает, когда узнает, что все занятия юного наследника необыкновенной силы, которому предстоит продолжить дело отца, были отменены. Пусть. Но это ради блага мальчишки - с него хватит равнодушия и холодности. Хватит. Хватит!..
И пусть никто этот крик души, которая кровоточит до сих пор после смерти подруги, не услышит, и пусть никто не увидит слез на её глазах, и пусть никто никогда не узнает, что Санкёр тоже умеет чувствовать и, что самое главное, любить. Зато она сделала то, что должно. То, что не могла сейчас не сделать.

Она тихо заходит в комнату мальчишки, дверь в которую приоткрыта ("С кем не бывает"), старается не создавать шума. Подходит к нему, сидящему за столом и ничего не замечающему вокруг себя - ну, или замечающему, но лишь частично, ибо погружен в свои мысли - и садится рядом. Первые несколько секунд просто молчит. Боится, что оттолкнет. Очень сильно боится. Однако молчание не длится вечно, должен же его кто-то прервать.

- Адриан... - внимательно смотрит на него - не так, как смотрит обычно на него, не так, чтобы по коже побежали табун мурашек от ощущения, что хочет превратить в ледяную статую, а так, как смотрела когда-то на его мать, светлую, добрую, нежную, но очень отважную, готовую на все ради тех, кто дорог её сердцу, что могло, казалось бы, согреть весь мир своим теплом. - Ты как?..

Натали морально готова к тому, что страхи оправдаются. Это было бы нормально для молодого человека, который стоит на распутье и не хочет никого видеть. Но в глубине души надеялась, что мальчишка, похожий сейчас на брошенного всеми котенка, хотя бы ответит ей - на что-то большее она слабо надеется, ибо на душе его лежит груз, часть которого готова взять на свои хрупкие женские плечи.

Отредактировано Nathalie Sancoeur (Ср, 7 Фев 2018 16:40:18)

+1

3

https://78.media.tumblr.com/12a79b7fb7f626de5a44ffe36dec7378/tumblr_ovbzcln2Am1vfny86o7_r2_400.gif https://78.media.tumblr.com/923dc90c8161bd77f84e08557207ab49/tumblr_ovbzcln2Am1vfny86o9_r1_400.gif
и с каждым днем я все меньше похож на того, кем всегда хотел стать.
что случилось с мечтой о безоблачном небе полном сияния звезд?
где ответ - я не знаю.

Еще пару дней назад Адриан Агрест вымученно улыбался солнцу над Парижем и пытался дотянуться стальными когтями до небесного светила, надеясь выцарапать его до первых проблесков тягучей крови цвета подсолнечника, но получалось по глупости разрезать только лишь воздух, которому было хоть бы что. Он считал солнечные лучи заката сквозь боль и слезы на глазах, провожая в путь последний день перед неминуемым. Раз, два, три, четыре, пять... Его дно пробито опять. Снова. Адриан Агрест остался один. И Кот Нуар тоже. Потому что от всей этой повсеместной лжи хочется забиться неприметной, драной мышью в меж кирпичей изрисованных стен в загаженных преступных районах города, схватиться дрожащими руками за голову и давить собственный крик отчаяния в пустоту, закусывая губы до дрянного металлического привкуса во рту. Не знать правду лучше, чем хоронить себя заживо прямо сейчас в свои юные пятнадцать лет. Зато в красивом гробу, покрытом сиреневым бархатом зла, и с чужими красными сережками в мертвых руках.

Плагг нервничает за своего подопечного, почти не кусает собственный хвост в этой сосущей под ложечкой нервотрепке, вслушиваясь в дыхание Адриана в покрытой полумраком комнате. Сейчас Адриан был почти спокоен, несмотря на то, что в ближайшие сутки_недели_месяцы_года он будет ходить с настроением "в воду опущенный, причем в холодную такую воду, где-нибудь в Северном Море, и не абы как, а скинули случайно, чтобы освежиться, пускай их об этом никто не просил". Кости наливаются тяжестью свинца, а глаза Агреста закрыты, когда он выводит пальцем узоры на письменном столе, пока мониторы современного компьютера [ опережающего время ], с которых все также не сходила улыбка его матери, потухают от бездействия своего удрученного жизнью пользователя. На секунду Адриан забывает о том, что сейчас он совсем не бравый защитник Франции в темной котячьей маске и неиссякаемой харизмой, от которого тошнит чуть ли не всех окружающих, но все-равно проводит ногтями по текстурированному плотному пластику от боли, которая буквально бьет по ребрам и никакие антидепрессанты с обезболивающими сегодня ему не друзья.

Маски сброшены. Маскарад завершен. Всем спасибо, все свободны.

В этом месяце Адриан Агрест мог запросто завоевать первое место в конкурсе победителей по жизни. Неудачников, если быть честнее. Потому что узнать о дохлых кошках в подвалах, казалось бы, самых родных и дорогих сердцу людей, да и еще и с разницей в неделю-полторы — это еще постараться надо, чтобы звезды на жирном небосводе ровно сошлись. В душе будто образовалась огромная дыра, зелень былого волшебства потухает чуть ли не на глазах, а самого Адриана будто морозит от температуры. Он проглатывает эту правду с шипами розы и агрессией крапивы, пытается переварить, но отторжение сильнее его внутренних желаний, а судьбе того и вовсе действительно плевать на какого-то там пятнадцатилетнего мальчишку с его вечными проблемами. Пора приобщаться к черному юмору этого разбитого калейдоскопа будущего и пытаться хотя бы натягивать улыбку на лицо, когда тени касаются твоей шеи и душат тебя до первых синяков на белой коже, потому что это же смешно [ нет ].

Кот Нуар почти принял Ледибаг-Маринетт, пускай на подкорке сознания остались спутанный клубок из собственных ощущений: как эта неуклюжая, хрупкая девочка могла оказаться храброй воительницей за добро и справедливость, которая его вдохновляла на свершение подвигов во имя правды, во имя света, во имя нее самой? Всего-то стоило собственноручно привести их вечный дуэт к окончательному краху и отчислиться из коллежа, возвращаясь к домашнему обучению под довольную улыбку Габриэля. Всего-то, действительно.

Но правда не думала на этом заканчиваться, потому что реальность-стерва оказалась гораздо хуже.

   <...>

— Прими меня и мою правду, Адриан, — Габриэль в вихре летающих бабочек протягивает руку в крови своему собственному сыну, когда бедняга Агрест-младший лежит на полу в свете полной луны, — израненный, уставший и вроде как кому-то нужный — затравленной собакой глядя на своего отца, который совершил таинство честного обмена семейными секретами.

Это происходит слишком быстро. Слишком не по плану. Слишком неправильно. Но лучше уж так, чем об этом узнала бы и Ледибаг тоже. Точнее Маринетт. Сор из особняка выносить не стоит, если хочешь защитить всех. И свою напарницу, которую видеть в лишний раз не хочется, и своего врага, который оказывается твоим родным отцом, заклейменного мотыльком божественными силами.

— Скажи, что это не правда. Скажи, что ты всего лишь издеваешься надо мной. Скажи, что ты не Габриэль Агрест, — голос бывшего Кота Нуара дрожит, он находит в себе силы отползти назад на разодранных ладонях, ближе к окну в их доме, от которой за километры все эти годы Адриан Агрест чуял только безопасность и гиперопеку, но все это оказалось лишь напускным. — Умоляю, — давление на психику самым больным — его отцом, в котором Адриан души не чаял и любил его таким, каков он есть на самом деле  — он готов был списать на новую способность Бражника, который был отличнейшим манипулятором. — Это все иллюзия, иллюзия, И Л Л Ю З И Я! Прекрати это делать! — Агрест пытается воззвать к своему квами, поднять кольцо и продолжить бой, но Плагг слишком слаб, чтобы бороться дальше. Как назло.

— Адриан, — ровным голосом выдыхает Агрест-старший, делая шаг ближе к растерянному Адриану, понимая его истерику. Не каждый день узнаешь, что вы друг другу, кроме кровного родства, еще и врагами приходитесь волею случая. — Я это делал только ради нас. Я это делал ради твоей матери. Я хотел стать лучше в твоих глазах, постарайся меня понять, — он прикрывает глаза на секунду, ловит первую попавшуюся бабочку в свои руки и внимательно присматривается сквозь ее крылья на сына, будто вынося свой вердикт. — Не думал, что это произойдет так скоро, но, кажется, ты готов.

Но к чему именно он был готов, Адриан понял только сейчас. Время было упущено.
А отцовская рука, за которую все же схватился Агрест ради его счастья и возможного счастливого будущего для их молчаливой семьи, скрепил договор на крови. Адриан Агрест принял религию своего великого родителя.

  <...>

Он выныривает из своих грузных мыслей стремительно, когда на его плечо опускается теплая женская рука, а рядом раздается аккуратный голосок. Почти родной, но в то же время почти незнакомый из-за своей... теплоты и ласки? Адриан едва оборачивается за плечо, где-то внутри глубоко себя даже удивляется, что перед ним была Натали — его гувернантка, которая обычно приходит к нему либо чтобы передать послание от Габриэля, либо чтобы напомнить о занятии и сопроводить до места встреч в присутствии телохранителя за тонированными стеклами автомобиля.

— Хуже некуда, — честно лепечет он себе под нос, но чуть громче все же добавляет. — То есть, я в порядке. Да, точно, в порядке. Спасибо, что ты отменила мне сегодня занятия, — вымученно, но искренне приподнимает Агрест уголки губ. — Я бы сегодня не смог даже смотреть на книги. Слишком тошно от всего это, невыносимо, — он поднимается из-за стола, разбавляя раздумчивую обстановку, хоть какими-то более решительными действиями, чтобы в лишний раз не задохнуться от этого царящего в его золотой клетке ужаса. К примеру, приоткрыть окно и пустым взглядом смотреть на вечерний Париж, кажется и не такой уж плохой идеей. Он видит обеспокоенный взгляд Натали в отражении окон и искусственного света ламп, нерешительно, но все же решает аккуратно спросить, как единственно человека, знающего все и даже больше. — Ты давно обо всем знаешь?

Отредактировано Adrien Agreste (Ср, 14 Фев 2018 10:58:17)

+2

4

All around me are familiar faces
Worn out places, worn out faces
Bright and early for the daily races
Going nowhere, going nowhere

And I find it kind of funny
I find it kind of sad
The dreams in which I'm dying are the best I've ever had
I find it hard to tell you,
I find it hard to take
When people run in circles it's a very, very
Mad world, mad world

Their tears are filling up their glasses
No expression, no expression
Hide my head I wanna drown my sorrow
No tomorrow, no tomorrow


Натали не всевидящее око. Она не бог, не ангел и не демон. Она просто человек, который пытается разглядеть в суматохе и безрассудстве чужих поступков и происходящих за окном особняка событий что-то, что откроет её глазам истину, о которой кто-то не знает, а кто-то тактично умалчивает, боясь за себя и за тех, кто рядом. Она просто человек, который тоже совершал (и совершает, кто бы что ни говорил) ошибки, который знает, что в жизни ничего просто так не происходит и просто так не дается, ибо многие вещи можно разбить, как хрустальную или фарфоровую хрупкую статуэтку, одним неловким движением, можно уничтожить одним неправильно подобранным словом. Просто человек со своими слабостями и недостатками.

Но она старается быть сильнее. Да, ей очень тяжело. Даже, наверное, тяжелее, чем всем обитателям огромного особняка, где стоит дернуть за тончайшую, невидимую человеческому глазу, ощущаемую лишь на интуитивном уровне нить, и все полетит прямиком в бездну. И потому она пытается заморозить свое сердце, покрыть его ледяной коркой, чтобы боль и эмоции в целом ощущались не так сильно, как раньше. Чтобы больше не плакать, вспоминая о прошлом, о той, кого любила всем своим сердцем, как родную сестру, той, что была родственной душой, единственной, способной понять и поддержать, разглядеть за маской безразличия живую душу, жаждущую ощутить на себе немного человеческой доброты, почувствовать себя нужной.
Только от этого легче не становится. Сердце её покрыто черными шрамами, которые, вероятно, ничто и никто не сможет излечить - такие шрамы остаются на всю оставшуюся жизнь и накладывают на человека свой отпечаток, делая более мрачным и отделенным от мира сего.

Или может, только не дает никому это сделать?..

Кто знает. Может, действительно так. Ведь, глядя сейчас в глаза златоволосого мальчугана, которому предстоит продолжить дело отца, с ума сошедшего из-за потери самого дорогого в мире человека и готового рискнуть другим дорогим человечком, кровью от крови, плотью от плоти, сердцем от сердца, видит в нем саму себя. Обыкновенного ребенка, которому не повезло испытать любви, которой действительно заслуживает.
И от этого лед на сердце дает трещину.
Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали к тебе.

Отец, уже покойный, говорил никогда не закрываться в себе, продолжать дарить окружающим свой свет, даже если отвергать его будут. Говорил дарить надежду на счастливое будущее даже тогда, когда шансов на это самое счастливое будущее практически не осталось. Увы, в свое время Натали к его словам не прислушалась. И сейчас не прислушивается, ибо не хочет никого, а тем более это прекрасное дитя, что должно прожить долгую жизнь, наполненную радостью и солнечными деньками, как бы ни хотел эту жизнь прервать Габриэль, нагружать своими проблемами. Лишь берет чужие проблемы на себя, создавая, возможно, непосильный для одного-единственного человека груз на своих плечах.
И все же бросить дитя на произвол судьбы, оставить его в одиночестве?..
Нет, ни за что.
Он не будет одинок.

"Бессердечная" слышит бормотание мальчишки, но не подает вида. Понимает где-то на грани подсознания, что не стоит усугублять состояние, в котором тот находится. Ведь все действительно хуже некуда. Хотя смерть воспитанника при попытке вернуть утерянное - а, скорее всего, именно это замышляет Агрест-старший, свято веря в то, что Адель простит его за такую жертву - ни за что не простит, такова её натура, гувернантка это знает очень хорошо, равно как и её маленький секрет, о котором знают лишь трое людей, и то бывшие её коллеги, за исключением брюнетки, чьи глаза похожи на сталь. Или на тот же самый лед, который потихоньку начинает таять.

Не спускает с него глаз, но не вскакивает за ним следом - не хочет давить на него своим присутствием и желанием помочь. Если захочет, он впустит её в свой маленький дворец, точнее в то, что от него осталось после того, как правда раскрылась, и теперь на руках Натали есть если не все, то множество доказательств для подтверждения своей теории о планах друга_начальника.

- Нет, - она говорит честно, так, как сказал бы своей лучшей подруге, на которую он похож до боли, до крови от открывающихся совершенно внезапно ран душевных, - Теперь я знаю, - "пусть и не все, хотя так, на самом деле, и должно быть," - Раньше я лишь предполагала, что происходит и кто в этом всем участвует, - чувствует, как по коже бегут табуны мурашек из-за страха, который не хочется признавать, ибо не должно ей, той, кто знает обо всем и обо всех, той, что всегда взвешивает все "за" и "против", прежде чем что-либо сделать или что-то сказать, испытывать подобные чувства, но она ведь тоже живая, она тоже человек. Из-за все того же страха после того, как повернула лицо свое к Адриану, боится протянуть к нему руку, и это очень хорошо видно. И столь же хорошо видно тепло, которое от неё исходит. Настоящее тепло, словно греешься возле камина в рождественский холодный снежный вечер.
Нельзя чтобы он повторил её ошибку. Нельзя.

- Адриан, прошу тебя, не закрывайся. Это не выход, - делает небольшую паузу, медленно выпуская воздух, словно превращающий горло в решето, из легких, дабы скрыть свои эмоции от чужих любопытных глаз. - Поверь, я знаю, о чем говорю.

"Адриан, прошу тебя, доверься мне. Я всегда буду рядом, слышишь?.."

Отредактировано Nathalie Sancoeur (Пн, 12 Фев 2018 16:48:27)

+1

5

http://funkyimg.com/i/2CmG2.gif http://funkyimg.com/i/2CmG3.gif
дай отец мне силы пройти свой путь. дай мне повод остаться самим собой.
дай мне разум в сторону не свернуть. дай терпение бороться над собой.

Под руками Кота Нуара земля трещит, расползается будто операционными, неаккуратными швами после неумелого хирурга-практиканта на теле бледного от ужаса пациента, заплывает кровью, как и вся его жизнь. Ответочка за причиненный катаклизм на послушливых куколках отца не заставила себя долго ждать. Доволен ли он островатой на кончик языка реальности? Доволен ли он такой реальности? Скорее нет, чем да, потому что — хэй! — ему теперь можно действительно спать длинными ночами с приоткрытым окном и холодным воздухом по всей двухэтажной комнате, несмотря на то, что все же чем меньше знаешь, тем крепче хватаешься за седьмой сон руками, которыми в бессознательном состоянии управлять толком не умеешь; но при всех этих явных плюсах, минусы все же отбирают свою корону первенства, впрочем, как и всегда — у Адриана Агреста текут гарантии песком меж пальцев, что в каком-нибудь очередном его кошмаре вырывать его сердце с сосудами будет уже не Бражник, а его родной отец.

Принять Габриэля-Бражника больно, но он пытается. Губы и язык обжигаются о тайну Маринетт Дюпэн-Чэн, но они постепенно стынут_проходят, пускай теперь на Адриане останутся эти безобразные шрамы, а смотреть на свою Леди привычным взглядом больше не сможет, если только какой-нибудь случайный злодей-однодневка не расколет его память на две составляющие части. Смотреть в битое зеркало нельзя — настигнут неудачи похлеще, чем если перебежит случайно черная кошка опаздывающему бедняге на работу дорогу. А Кот Нуар глядит и перестает дышать: он сжимает обломки до глубоких царапин, когда в коротких видениях Бражник касается его плеча своей рукой, а бабочки вокруг них все летают-летают-летают в незамысловатом полете легких ангельских перьев, что такая сцена обречена на выигрыш какого-нибудь Оскара в номинации "драматичный сериал о сложных взаимоотношениях родителей и их детей этого года".

— Не выход, — выдыхает Агрест, прикладывая ладонь к оконной раме, немного резковато обхватывая пальцам за ее угол. — А что тогда выход, Натали? Я не буду идти против своего отца, нет, пускай хоть на кону стоит жизнь целого мира, — он мотает головой в подтверждении своих слов, скорее даже самому себе, чтобы убедить свое буйное существо в том, что все действительно кончено. — Он обещал вернуть мне мою маму, — он чуть поворачивает голову в сторону Санкёр, всматриваясь в этот неестественный взгляд для снежной королевы [ одно из многих прозвищ, данное воспитанником своей гувернантке ], который действительно ему незнаком. — Но я себе все равно противен: я ничего не могу сделать в ответ. Потому что запутался и остался совершенно один, — ни напарницы, в которую был влюблен до едкого тумана в голове, ни лучшего друга бок-о-бок за партой в одной школьной аудитории, ни знакомых и приятелей, смех которых он будто бы все же слышит у себя в голове, всматриваясь в это красивое, голубое небо над своей головой — только не тогда, когда он в золотой клетке опять.

Натали — она словно нереальная, не от мира сего, но так сильно впившаяся черным ликом в их семью до такой степени, что Адриан не представляет надломанный пазл Агрестов без своей няни по принуждению. Слишком приземленная, слишком таинственная, слишком покрытая сумраком недосказанности — в чем-то они с Габриэлем даже похожи, да так, что эта вынужденная накладка одного на другого слишком мозолит глаза цвета первой весенней травы. Отец знает Натали лучше него самого. Натали знает отца лучше него самого. Адриан Агрест настолько чувствует себя лишним в этом доме, что душа рвется на части, а сердце-птица бьется об грудную клетку слишком колко, потому что чувствовать себя запасным элементом звеньев этой нерушимой цепи — такое себе дело.

— Тебе ведь.. меня не понять, не так ли? — он замечает трещины на маске непроницаемости на лице Санкёр — замечает очень сильно и отчетливо, но пытается этого не замечать, обвиняя во всем приглушенное в его комнате освещение и его сумасшествие на почве нервного истощения за последние дни в убийственном стрессе. — Отец мне дорог, поэтому я хочу официально опустить свои руки.

— Что-о-о? — маленький Плагг материализуется яркой вспышкой около уха, скромным лучиком света в этой напряженной обстановке, где не хватает только трагичной музыки на фоне творящегося страшного суда. — Ты не можешь отречься от борьбы со злом, Адриан, во имя святого создателя камамбера! — квами складывает лапки на своем крошечном тельце и хитро щурит глаза с легким блеском недовольства, пока его владелец медленно выныривает из придури уныния и его прошибает озноб от едва сковывающего на ровном месте страха.

— Ты хоть думаешь, что творишь, Плагг? — отшатнувшись в сторону, Адриан сжимает пальцы в кулаки, немного нервозно переводя взгляд то со своего друга_помощника_коллеги на ассистентку Габриэля, то наоборот. Она ведь знает, точно, правда, он ведь зря беспокоится? Да, определенно. — Мы договаривались о борьбе со злом, но никак не о борьбе с моим папой в маске Бражника. Это другое, как ты меня не поймешь?!

— Я вижу, что ты действительно сломан, — констатирует вполне очевидный_такой явный факт квами, прикрывая ярко-зеленые глаза на фоне вечера погрязшего в свете искусственных ламп Парижа. — Не вижу никаких проблем. Поешь сыра и все будет в порядке. Ты в том числе.

Адриан Агрест любит своего отца, а поэтому на слова квами о том, что он должен, кротко выдыхает через нос и опускает взгляд куда-то в пол. Он никому ничего не должен. Больше никогда. Проблема вылезает мерзкими щупальцами куда-то за пределы граней дозволенного по меркам Кота Нуара — она наступает на его дом, опутывает собой его остатки семьи, а в самого него врезается темнота, которая вкачивается по венам черным дождем своей неотвратимостью. Габриэль говорит, что он — наследник его дела; единственный, кому по силам вытащить любимую жену_заботливую мать с того света; его энергия мощна, а божественная сила мотылька готова принять его, как своего родного отрока. Бражник — единственный из всех Чудесных, кому по силам открыть врата в другое измерение одной плоскости реальности. Поэтому Агрест-старший и искал талисманы — знание того, что ты можешь помочь только себе сам, вгрызается не просто навязчивой мыслью, а целой бесноватой одержимостью.

Будь Адриан на месте отца, наверное, поступил бы точно также. Но он не желает творить зло вот этими приторно светлыми руками — Божья Матерь с высот Нотр-Дама де Пари видит все. Как и видит Натали Санкёр, по поводу бессердечия которой Адриан Агрест смел так грубо ошибаться. У него просачивались весьма нескромные_скорее даже фанатичные мысли по поводу ее неоднозначной личности: Агрест считал ее не только тенью его семьи, но и самим молчаливым ангелом-хранителем, которые следует за ним всегда и везде, но только по воле грозного царя. Однако ведь благодаря ней Адриан смог хоть на немного, но почувствовать на вкус счастье на уроках среди своих сверстников в стенах коллежа Франсуа-Дюпон. Отчасти всегда даже хотелось проверить — действительно ли она прячет крылья за своей спиной, а под боком держит меч наготове?

— Прости, Натали. Я не знал, что тебе тоже тяжело.

Отредактировано Adrien Agreste (Ср, 14 Фев 2018 13:52:58)

+1

6

https://78.media.tumblr.com/7f0496ab1be7740d58e7d563f9765671/tumblr_olcjh4Onc71uk5znao1_400.gif

Я та, у которой «все хорошо»
И даже тогда, когда боль разъедает
И хочется просто уткнуться в плечо,
Но только вот рядом плеча не бывает.
Я та, из разряда «смогу все сама»
И та, что никогда не покажется слабой.
И есть рядом люди, но по жизни-одна,
А хочется стать для кого-то той самой.
А хочется просто уткнуться в плечо,
Чтоб слезы не прятать, когда одиноко,
Чтоб кто-то заметил, что «все хорошо»,
Так часто скрывает насколько все плохо...

Самое страшное, что может быть на свете - одиночество. Санкёр это знает слишком хорошо. Кто бы что ни говорил, но она всегда была одна. Лишь рядом с Адель она не замечала времени, чувствовала себя свободной и счастливой, по-настоящему живой, ибо порою казалось ей, что в определенный момент случилось то, что однажды чуть не случилось с одним Ученым из русской пьесы_сказки: тень заняла место человека, а человек - место тени. Но когда Адель исчезла, умерла - но не для неё, не для павшего ангела, от которого за километр исходит аура зимы и холода обыкновенно, она снова почувствовала, как далека она от людей и как люди далеки от неё. Все эти улыбки, шутки, все это веселье - все это нереальное, неправильное. Потому больше никому не открывается (точнее не открывалась), замерзая в темных углах и давая эмоциям вырваться на волю через слезы, плача, но тихо-тихо, настолько, что никто ничего не услышал.

И, видя эти глаза, ярко-зеленые, словно весенний лес, пробуждающийся от сна, но сейчас такие пустые и выражающие гораздо больше, чем произносимые слова, она все больше и больше видит в нем саму себя. Не юную девчонку, к которой относятся с презрением, не проявляемое, однако, при появлении на горизонте девушки-солнца и_или парня-"мушкетера". Себя взрослую, в тот момент, когда подруга детства словно сквозь землю провалилась, и жизнь всех, кто с ней связан был, разделилась на "до" и "после".

Слышит чужие слова и все же аккуратно касается чужой руки своими тонкими пальцами, которые, как говорил один человек, не должны держать ничего тяжелее дамской сумочки или, еще лучше, ручки и бумаги - в принципе, так оно и есть, только вот на душе лежит такой груз, какой этот самый человек даже представить в своих самых кошмарных снах не может, потому что нормальный человек просто сломался бы, разбился вдребезги, сошел с ума и стал представлять для окружающих, да и для самого себя величайшую угрозу.
И хочет ответить, но мальчишка задает вопрос, от которого маска трескается окончательно, и миру становится видна истинная Натали, израненная, измученная временем, которое должно лечить, но не лечит и не дарует покоя сердцу, познавшая многое и потому понимающая гораздо больше, чем другие.
И она понимает этого бедного мальчишку, по чьим венам и артериям течет самая что ни на есть золотая кровь, лучше, чем его собственный отец, запутавший в себе, поставивший перед собой и не замечающий, что скоро начнет шагать по мертвым бездыханным телам тех, кто дорог его сердцу, и станет лишь тусклым отражением мужчины, которым был раньше. Ведь сама такая же. Сделала много лет тому назад тот же выбор и теперь платит неимоверно тяжелую цену.

Понимает даже лучше, чем чудо-кот, черный, но с такими же глазами, живыми, с хитрым огоньком, который появился словно из ниоткуда и попытался донести до своего друга_коллеги по цеху спасения множества жизней от появляющихся то тут, то там злодеев, что нельзя сдаваться. Только вот шутки сейчас не к месту совершенно - это Плагг понял, когда поймал на себе холодный, пронизывающий до костей и заставляющий мурашки побежать по коже взгляд гувернантки.
"Ни камамбер, ни что-либо еще в данном случае. Только тот, кто действительно подставит плечо и будет готов защищать его до последнего вздоха, до последней капли крови. Таков мой долг. И я буду верна ему, Адель. Клянусь".

- Ты не один, - она чуть-чуть сжимает пальцы, которыми так хотелось вцепиться в Агреста-младшего, чтобы больше не отпускать и не отдавать никому на расправу, скрыть от этого жестокого мира и подарить ему персональную сказку, где добро побеждает зло и для всех наступает долгожданный happy-end, но которые лишь мягко, осторожно, не вызывая неприятных и болевых ощущений, надавливают на чужую кожу, подтверждая её слова, - Ты никогда не будешь один, - на золотого мальчика "бессердечная" не переносит того, что испытывает по отношению к черному коту, видимо, впервые за неизвестное количество времени почувствовавшего себя не в своей тарелке. На него сердиться не может, и все тут. Может и поворчать, как старая бабулечка на скамейке в парке, может и напомнить о том, что такое "хорошо" и что такое "плохо", но сердиться... Нет, никогда и ни за что. - Просто не закрывайся от окружающих, как бы ни было тяжело. Дай себе возможность открыться тем, кем ты дорожишь и кому ты дорог, поделиться с ними тем, что творится внутри твоей души. Потому что одному пройти весь этот путь оказывается порою слишком тяжело - когда есть кто-то рядом, чувствуешь себя сильнее, и становится пусть немного, но легче, чем тогда, когда молчишь и не подпускаешь никого к себе, считая, что так будет лучше и правильно.

Тяжело вздыхает, когда заканчивает свою маленькую речь. Сомневается, что прелестное дитя прислушается к её словам, попытается хотя бы понять то, что она только что сказала. И чувствует внезапную легкость и понимает, что неосознанно, завуалированно приоткрыла ему завесу тайны на свое прошлое и свою историю. На свою связь с Агрестами. Но нисколько об этом не жалеет. Лишь радуется, улыбаясь слабо, практически незаметно, но все же.

- Все в порядке, - она произносит все шепотом, как будто боится разрушить воцарившуюся тишину. - Никто об этом не знает. Никто, кроме тебя, - она встает с кресла и, оказываясь возле окна, смотрит на прекрасный город, в котором все жаждут найти любовь и счастье, но находят их лишь единицы, которым в глубине души она завидует. - Я привыкла ко всему этому. Кажется порой, что так намного легче, но на деле все с точностью наоборот. Потому что, замыкаясь, начинаешь терять себя.

"А это - еще одна вещь, которой не пожелаешь никому, даже заклятому врагу".

Отредактировано Nathalie Sancoeur (Ср, 14 Фев 2018 16:26:35)

+1


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » я подарил тебе конец света