От Митры можно было ожидать чего угодно. Самых неожиданных выходок, вопросов и даже, как это ни странно, нападок - на Совет ли, на джедаев, или просто на очередного зарвавшегося падавана, который решил самоутвердиться за счет других - таких, увы, в последнее время становилось все больше. Однако предположения, высказанные столь опрометчиво вслух, Эйтрис однозначно не нравились, равно как и очень зыбкие вопросы, поднимать которые в этом самом месте было далеко не лучшей идей. Не клонит, значит? Нет, конечно же, в рассуждениях Митры был смысл, другое дело, что еще слишком рано вешать ярлыки, не зная ровным счетом ничего. Пока не зная, если быть точными. А вот пресловутое "это не наше дело", кажется, в очередной раз прошло мимо Сурик, на все всегда имевшей собственное мнение. Тоже, в принципе, ожидаемо. Просто Люсьен категорически не нравился им обеим, равно как и вся эта кровавая история. Эйтрис очень хочется устало пожать плечами и ответить что-то в духе "откуда мне знать", в конце концов, у нее никогда не было учеников, да и не предвидится в ближайшем будущем, если, конечно, магистры не будут настаивать на своем. Куда больше обучения, ее всегда интересовали знания, которые еще только предстояло найти или систематизировать, предварительно изучив. Но Митра смотрит на нее, ожидая ответа, и приходится всего лишь неопределенно покачать головой. Смогла бы понять? Простить? ...того, кто предал твои ожидания? Того, в кого ты вложила все, получив подобную неблагодарность? В конечном итоге, любые причины это лишь жалкое оправдание, а выбор всегда зависит от самого человека и его наклонностей. История Экзара Куна вполне ярко демонстрировала это... читать дальше
устав администрация роли f.a.q фандом недели нужные хочу видеть точки отсчёта фандомов списки на удаление новости

crossfeeling

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » лед и пламя


лед и пламя

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

лед и пламя
j o n e r y s

https://78.media.tumblr.com/bb27633332d5fd4867894750ad6cc9f6/tumblr_ovx0jwV7oZ1qgnqg7o2_400.gif

https://78.media.tumblr.com/b36a1417c65479ef08228a373fd6d44c/tumblr_ovx0jwV7oZ1qgnqg7o4_400.gif

https://78.media.tumblr.com/301acd4e97b9c8342dede1a91a5e7a84/tumblr_ovx0jwV7oZ1qgnqg7o10_400.gif

«

драконий камень
говорят, история циклична. она дает возможность витку времени сделать полный оборот вокруг своей оси и вернуться на круги своя. возможно, лица будут другие, судьбы будут вершить иные существа, но только вот суть останется прежней. бранн еще не достиг стен винтерфелла с новостью, увиденной глазами ворона [и которая полностью перечеркнет все, что было "до"], джон продолжает считать себя истинным старком [хотя сказать по правде, зимы в нем куда больше, нежели в истинных представителях], а все семь королевств все еще уверены в том, что последним таргариеном является она [девочка, приручившая драконов, но не сумевшая уберечь одного из них]. все это будет впереди. на данный момент история только набирает свои обороты, чтобы больнее ударить всех тех, кто окажется рядом.

»

+1

2

и если через сотни лет
придёт отряд раскапывать наш город,

Я смотрю на нее - спящую, что раскинула свои волосы цвета полной луны по шелковым простыням, роняя молча слова в тишину. Восхитительная женщина, о которой ходят легенды. Безжалостная порой, на высшем языке приказывает омыть в огне неверных. И правда в том, что она - нужна мне, как и я нужен ей. Драконы Дейнерис могут спасти Север и все семь королевств, избавив от восставших мертвых. Что мертво, то восстать не должно. Но оно поднимается под силой какой-то неведомой магии и желает поглотить все в своей зловонной воли. Корни так глубоко пустило землях, что тысячелетиями кусал мороз, заметала вьюга. И сейчас состязания чья задница, чей род буде восседать на троне и править королевствами кажется бесконечно глупым и пустым. Ведь предстоит война между мертвыми и живыми. И живые каждую секунду пополняют их войско. Даже жара, голод и естественное гниение не останавливает. И снова на первый план вступает самоубийственное стремление спасти и защитить мир, что отнял родных и близких. Пора бы самому себе уже признаться, что скатились люди в выгребную яму. Но что-то, какое-то отчаяние, стремление жить не позволяет окончательно сдаться. И бороться-драться-спасать. Даже если никто не верит. Даже если свои слова, не будь они подкреплены настоящими фактами и тем, что видели собственные глаза, кажутся чушью, сказкой, небылицей чьей-нибудь сумасшедшей кормилицы. Мои люди, что признали меня Королем Севера, готовы следовать за мной. Даже если бой будет заранее проигран. Стоит попытаться. Есть те, ради которых не жалко и погибнуть. И дать этому миру второй шанс, даже если он постоянно совершает одни и те же ошибки. Ребра сдавливают тисками, когда мыслями возвращаюсь к ходокам и к Темному Королю, что в самой гуще битвы холодной стужей предрек-прошептал мн смерть от его меча.

Но здесь, в тиши, в тени, в молчании, клубком путаются мысли. Дыхание замедляется. И простое "вдох-выдох" кажется таким трудным. Не опускаю глаз, бесстыдно брожу пальцами по бархатной коже, рождая столб мурашек - ни ощутимы, как и жар ее кожи. Это сон, где губы впечатываются в вечность, целуя вечность, становясь вечностью одним целым. Где-то в груди вырос цветочный сад, эдельвейсы и прочие редкие цветы, что так любят вышивать девушки на своих платьях. Своим внутреннем огнем топит мои снега, ледники идут на дно и холодный ветер, что вот уже не первый день является моим верным другом, вдруг стих, оказался прирученным, цепным псом. Щенком. Утопать в нежности, шептать и гладить. Сроднятся каждой клеточкой. Льнут, проникать. Выплескивать из себя нежность по капле и все залпом. Купаться в тепле и отдавать свое. Прижимать к себе. Отчаянно спешить, делясь своими чувствами. Пока не угас источник, пока стоит мир, пока живет. Пока земляне покрылась живыми мертвецами. Пока есть руки, что способны обнимать. Пока есть губы, что хотят целовать, пока есть любовь - и сердце вдруг делается широким, непомерно большим, что способно вместить в себя все семь королевств, несколько драконов и волков. Замедляться, останавливаться, замирать, глаза в глаза и наблюдать, как в них взрываются звезды и те падают в вечностью. Пока она рядом, ничего не страшно - ни старуха в черном, ни смерть, ни жизнь. Слушать ее сердце и дыхание. И она, с тысячью имен и санов, что с каждым покоренным народом и островом, становится все длиннее шлейф, такая неизвестная, невиданная. Словно из чужой галактики выдрана. За чем все идолы, бога, когда все грешны и самый главный грех из семи сейчас мирно спит рядом? Бесстыдно прикрытая тонкой тканью, через которые четко прорисовывается ее хрупкий стан, тонкая талия и две вершины. Ох. Шумно глотнуть. Не смотри на нее Джон, не глазей так. Резко перевести взгляд на пухлые губы и безмятежное выражение лица. Нежно провести пальцем по щеке, убрать прядь волос, что мешает насладиться прекрасным видом. Священ и нескончаем миг.

Одним лишь случайным касанием провоцирует лесные пожары, заставляя сжиматься в тугой ком и глотать желание оказаться запредельно близко с ней, в ней. Языком исследовать знойные рельефы. Глотать ее - сорокаградусную, перцовую, огненную, драконью деву с васильковыми глазами, который вдруг становятся темными, практически черными. И тот вихрь, что вырывается из них, рискует поглотить, подмять под себя все живое, поработить, взять в плен, поставить на колени. Требовать свое. Бедная девочка. Я не испытываю к ней жалости, что душит. Лишь желание-стремление укрыть от невзгод, охранять сон. Глупости, наверное, для той, кто имеет в своих рядах безупречных. Наши судьбы так похожи. Имени матери я не знаю, у нее хоть есть слабый образ родительницы. Отец никогда официально не признал меня своим сыном, ей пришлось скитаться по домам, искать спасения. История слишком длинная, но память вмещает в себя все. Мои братья мертвы, ее - тоже. Из семьи осталась лишь Санса, что откровенно перечит и считает мои попытки найти союзников откровенно дерзкими [глупыми], потерянная Арья и калека-Бранн, что бродит за Стеной. Осколки Старков. Последняя Таргариен. Рок соединил два дома. Ведь из-за одной женщины началась кровопролитная война, расставив по разные стороны баррикад. Похищенная Лиана и лишившийся ума король. Честь, отвага и смерть.

Вот она открывает глаза с поволокой, что сводят с ума. Я ловлю себя на шальной мысли, что стоило сбежать парой секунд ранее, притвориться спящим // мертвым // немым. Я слишком неопытен в подобных вопросах. Моя единственная возлюбленная с огненными волосами не терпела нежности, хоть и признавала, что ей подобное обращение нравится. А как себя вести с королевой, проснувшись с ней  водной постели? Этого этикет не говорит. Повинуясь порыву, который меня обуял, я не убираю своей ладони с ее лица, лишь наклоняюсь ближе. Губами касаюсь шеи, тем самым молчаливо говорю с "добрым утром". Контакт, абсолютное доверие - вот что важно в это мгновение.

то я хотел бы, чтоб меня нашли оставшимся навек в твоих объятьях.

+1

3

в твоей жизни будет трое мужчин, которые оставят след на тебе.
с первым ты будешь делить постель,
второго будешь бояться,
и лишь третий... только его будешь любить...

[indent] мне никогда не рассказывали сказок. красивых // нежных // радужных. жизнь не сталкивала с таким. с малолетия оставшись с братом всегда была лишь куском мяса. красивого мяса, способствующего достижению поставленных братом целей. мясо облачали в прозрачные нежные шелка пастельных тонов, обмазывали ароматными маслами, от которых кожа становилась подобной лепесткам роз [она {кожа} навсегда запомнит жаркое солнце эссоса, впитав в себя едва уловимое глазом позолоченное сияние], заплетали в волосы живые цветы ярких оттенков, что так волшебно контрастировали с белым льном волос и глазами цвета фиалок. и все для того, чтобы дороже продать. получить больше золота, иметь больше шансов в предстоящей войне [войско многотысячное, оружие, сила]. войне, что должна вернуть трон его истинным владельцам. и при этом никогда не рассказывали сказок. возможно, в этом есть и свое достоинство: по крайней мере так я научилась принимать мир таким, каков он есть. жестоким, кроваво-алым [обнажающим белесые клыки с капельками яда на краях], алчным, с огромным количеством богов [а порой и вовсе безбожным]. а значит в сами сказки я верить не стала // не научилась. были легенды и предания. о драконах, о крови валирий [что они не боятся огня], о белых ходоках [которые бродят там за стеной, скрываясь за мертвыми деревьями // животными // душами]... и ни одна из этих легенд не имела хорошего конца. но сказок не было.

[indent] разучилась спать спокойно. не знаю в какой момент, скорее всего в тот, когда впервые увидела белых ходоков. до этого в душе все еще теплилась надежда на то, что это всего лишь легенды. тонкие пальцы исследовали почти каждый дюйм пространства вокруг, а большие фиалковые глаза устремлялись вдаль в бесполезной попытке остановиться на чем-то одном и отвлечься. страх сковывал нутро, бежал по венам, дышал уже даже не в затылок - в лицо. с детства хотела увидеть снег, перебрать его подушечками пальцев, ощутить мороз разгоряченной кожей, но увидела их армию, увидела те полчища нежити, которые поднимаются одним движением костлявой руки короля ночи. увидела, во что его магия превратила мое дитя. боль алой горячей лентой вновь полоснет грудную клетку при воспоминании о той битве и бледная ладонь ложится в основание сердца. от осознания всего этого хочется снова стать маленькой девочкой, которая росла под опекой кого-то сильного, забиться в укромный угол и ждать, когда кто-то родной и близкий придет и скажет, что все будет хорошо. что это всего лишь предания. прижмет ближе к сердцу, будет гладить по снежным волосам и целовать в макушку...

[float=left]https://78.media.tumblr.com/eedd2230413ba300a64ad5d09712e7fb/tumblr_ow6w5esPdi1qgnqg7o8_400.gif[/float] [indent] союз с лордом командующим должен был пойти на пользу дальнейшей стратегии [мой десница не единожды напоминал об этом]. мои драконы и безупречные, его люди и то как они ему доверяют - мы могли стать хорошим тандемом. могли. если бы... очередной глубокий вдох и гордо вздернутый подбородок, когда миссандея заводит опасную тему. с первого дня его прибытия и нашего первого общения его имя произносить становилось труднее, чем разжевывать сердечные жилы молодого жеребца голыми зубами [не думала, что так смогу увязнуть в ком-то // в этом мужчине]. оно стало вызывать невольную улыбку // замешательство // дрожь в пальцах. стало слабостью. его образ стал усладой, а голос самым приятным звуком. однажды на берегу даже созналась, что привыкла к нему. несмотря на разность наших взглядов и позиций, несмотря на происхождение обоих - мы были слишком разнополярными, однако почему-то казалось, что мы оба нуждаемся друг в друге от этого еще больше. джон сноу, король севера, избранный народом. умерший и вернувшийся обратно [волею богов ли или чего-то более могущественного]. угрюмый печальный гордец, облачённый в меха, холод и неприступность, опоясанный гордостью и честью. да, в тот день, когда он прибыл на драконий камень и мне впервые довелось столкнуться с ним, он действительно виделся именно таким. но это длилось очень недолго. за гордостью, в итоге, можно было разглядеть твердость убеждений, стойкость и мужество. а угрюмым его делало чувство долга и тяжёлая ноша правителя поневоле. он не был воспитан для власти, ему не приносит это удовлетворения. я же, благодаря визерису [и всем остальным безумным предкам] с кровью древней валирии впитала в себя стремление к трону. но не потому, что жаждала этого своей душой дракона [эти чешуйчатые слишком свободны, чтобы ограничивать себя границами тесного трона - им нужен простор], а потому, что именно таргариенам принадлежит трон по праву.

[indent] сегодняшняя ночь стала исключением. когда впускала джона в свою комнату пыталась руководствоваться разумом, но ничего не получилось. одного взгляда на него хватило, чтобы лишь тихонько выдохнуть и отступить на несколько шагов назад, впуская к себе. засовы замка успеют мягко встать в свои пазы, прежде, чем повернусь лицом к нему. его глаза, руки, губы... тело все еще помнило нежные, но в то же время настойчивые мужские губы, которые покрывали каждый дюйм тела ночью. сладкий, невероятный, пьянящий плен, особенно, когда его руки давали себе свободу, скользили по коже, настойчиво гладили, опускаясь на бедра. руки сноу больше походили на руки воина, чем на руки государя. они были грубыми, натруженными, сильными. это безумно нравилось. сладкая тяжесть век не дает быстро открыть глаза, когда начинаю кожей чувствовать его прикосновения. давно не спала так крепко и так... спокойно. робко жмурюсь и подаюсь вслед за ладонью и через какое-то мгновение раскрываю глаза, встречаясь взглядом с королем севера. моим личным королем. теплые // горячие губы касаются основания шеи, от чего громко вдыхаю и почти глотаю едва не сорвавшийся стон. его касания рождают в крови огонь, сплетают вены змеями, что опускаются тугим узлом куда-то вниз и оседают, напрягая и электризуя все естество. глаза цвета спокойной лаванды вдруг превращаются в глубокие авантюриновые озера. в таком состоянии не умею себя контролировать и ладонь со всей силы сжимает меха покрывающего тела одеяла. делаю еще один вдох и приподнимаюсь на локте. покрывало сползает с плеча, оголяя белоснежную кожу [стеснительной не была никогда, от того и сейчас почти не замечаю этого]. глаза в глаза не мигая [пытаясь заглянуть как можно глубже, чтобы рассмотреть истинные причины всего произошедшего]. запредельно близко. кожей чувствую его дыхание. вдох. свободная рука приподнимается и тыльной стороной ладони касаюсь контура лица. медленно, смакуя каждый дюйм... переверну ладонь и теперь уже теплыми пальцами буду исследовать. опускаюсь ниже по шее, вдоль сплетения грудного, чувствуя под нежными подушечками грубые рубцы, оставленные теми, кто желал ему смерти. остановиться на одном из шрамов, вычерчивая линии указательным и средним пальцами. глаза снова нальются лазурью, а черты лица станут резче. уже даже наберу в легкие воздуха, чтобы что-то сказать, но в последний миг передумаю. улыбка. легко отталкиваюсь от подушек и касаюсь губами сначала мужского плеча, после - передней части предплечья [путая при этом и себя и сноу в ворохе белых волос]. опускаюсь ниже, пока не достигаю шрамированной территории. касания губ становятся нежнее // медленнее // мягче. замираю и через миг мягко устраиваю голову на торсе мужчины, прикрыв ладонью один из следов от ножа // клинка. - что вы чувствовали в тот миг? задумчиво хмурюсь при этом вопросе и замолкаю. мое "доброе утро" как всегда окрашено в огненные тона.

Отредактировано Daenerys Targaryen (Сб, 30 Июн 2018 21:00:07)

+1

4

близок не тот, до кого можно дотянуться рукой,
  ㅤ   ㅤ      ㅤ   ㅤ   ㅤㅤа тот – к кому тянется ㅤд у ш а.

Руки немеют, когда она не мигая смотрит на меня. Нам все подвластно. Нет границ, порожков, о которые спотыкается душа. Тишина и ровное дыхание окутывают комнату, легким саваном ложатся на наши тела. Словно просыпались так рядом тысячу лет, словно делили ложе не единожды, словно это привычно нежиться в теплых объятиях и в голове не иметь ни одной мысли. Словно мы давно сцеплены, спаяны, идеально подобраны друг для друга - ее гладкая и ровная кожа против моих неровностей, шероховатостей и глубоких шрамов. Белое с черным. Васильковые глаза утопают в черных. Две луны в одном небе. Два светила, один космос, одна Вселенная. Эта арифметика кажется простой, захватывающей, что я шумно выдыхаю. Два весенних мотылька. Сердцем влюблены. Глазами влюблены. Душою влюблены. Родная, понятная, с ней тепло. Нет никого роднее и ближе. Нет войны, нет сторонних шумов и волн прибоя. Мир, вмещающих в себя только двоих, запертый в маленькой каюте. Красноватые лучи струятся по полу сквозь приоткрытое окно. Этот миг застывает, как муха в слюде. Счастье здесь и только сейчас. Вдохни и не выдыхай. Храни мгновение на кончиках ресниц, в уголках трепетной улыбки, в черных-черных зрачках, что искрятся черной луной. Зимы нет, до весны слишком далеко. Холод не стучится в двери. Жарко, очень жарко. Словно я сам обрел то, за чем гонялся так давно, чего остерегался и как горячо себе клялся - никогда-никогда. А мое никогда лежит рядом на кровати и опровергает все законы моего маленького, крошечного мирка. Пропускаю сквозь пальцы нити светлых волос, наблюдая как те блеском переливаются на ранних и холодных утренних лучах. На губах остается сахаром ее поцелуи, что мимо воли облизываю губы. Рассекать воздух тихим дыханием. А она улыбается, души спаяв наши воедино. И не стыдно, чертовке?

Жадно наблюдаю за Дейнерис. Она, подобно кошке, сонно жмурится. Касаюсь ее и чувствую, как на кончиках пальцев рождается и пробегает магия. Волшебство в чистом ее проявлении. Величественная и воспетая во многих балладах и поэмах. Сквозь эту призму я уже рассмотрел с кем связал свое сердце. Девушка укротила мои тревоги. Мы встретились на развилке дорог и дальше идем рука об руку. Вдруг те мечты, в которые запрещал себе погружаться, накрывают с головой. На внутренней стороне век отпечатались события этой ночи, когда уши жадно впитывали ее сладкие стоны, а мои губы вторили их. Как язык пробовал на вкус кожу - медовую, белоснежную. Как осторожно и бережно пальцы касались ключиц, боясь оставить грубый след. Как вздрагивала и выкрикивала, когда погружался в нее снова и снова. Как ладони закрывали уста девушки, прося быть тише. Как бросала вызов, кусалась, вырывалась, двигала бедрами навстречу и толкала к неизбежности, к той черте, что за гранью. Как обессиленно упали на подушки, переплетая пальцы рук и ноги, долго смотрели друг на друга глазами горящими и говорили взглядами. Поднималась огненная вьюга, что своими невидимыми снежинками падала на голые плечи. Простыни были откинуты. Меха скинуты и скомканы. Холодные льдины таяли. Мы были знакомы тысячу лет, скованы в ледники, а сейчас вдруг растаяли от горячего дыхания. Жмурились. Молчали. Я целовал в уголок рта, в руках-колыбелях качая ее лицо. Сердце заходилось бешено за клеткой ребер. Не улыбаться было сложно. Не отводить взгляд - еще сложнее. Не звучали сложные вопросы о семье, о власти, о проблемах, что ждут покорно за дверью. Что бы повествовать все это не хватило бы чернил, слов, песни ветра. Была подарена ночь блаженства и единения. Святая ночь, полная греха. Заснули лишь под утро. Впервые не посещали кошмары, демоны словно забыли временно дорогу. Даже натруженные шрамы без лечебного зелья не болели, не щемило в груди.

Пальцы вычерчивают линии на ее спине, соединяя родинки в созвездия, пока уже не сонная Дейнерис покрывает меня поцелуями. И готов поклясться, что в тех местах, которых она нежно касается, очерчивает или кружит, заживают раны, расцветают подснежники. Маршрут ее ладони вымерен, губы беспощадны. Обжигает. Не дышать, лишь смотреть. С заходящимся сердцем и стоном откидываюсь на спину. Вкус воздуха резко изменился, когда она приблизилась опасно близко к паху, все еще скрытому под тонкой простыней. Напоминать о том, что мы обнажены не нужно - ткань давно сползла с прекрасного тела драконьей королевы. Острые соски водят линии на моей коже. Глазами пожираю ее. Кажется, я возбужден, даже слишком. Ох. Она со мной играет и даже не скрывает этого. Заманчиво приоткрывает губы. Строит глазки. Отчаянно стараться не поцеловать ее. Проверять себя на выдержку. Плавный голос. Плавные, скользящие движения. Потом вспомнить, что легкие отчаянно требуют глотка воздуха и жадно втянуть в себя, нечаянно захватив и ее запах и тот, которым пропиталась комната - нашей похотью, нашей страстью, нашим отчаянным стремлением сгореть в живительном огне. Откидываю ее волосы назад, глазами нахожу отметину на шее девушки - красноватую, большим пальцем обвожу ее очертания и таким образом прошу прощения. Королеве не положено носить шрамы и синяки, даже если они имеют временный характер. В глазах напротив россыпь звезд и бликов от снега. Так ярко, так невозможно, так ... досягаемо. Глажу ее по плечу, беру ладошку в свою и переплетаю пальцы. Вопрос заставляет замереть и пару раз моргнуть, припоминая грустные причины возникновения моих собственных отметин и тех последствий, после которых Дейнерис в первый раз увидела мои увечья. Молчу какое-то время, потупив взгляд в потолок, пытаясь собрать мысли воедино. Задумчиво расчесываю волосы белокурые.

- Я смутно помню. Было очень холодно. Белый снег. Черная ночь и тысячи звезд, что тускнели разом. - Тогда я погружался в мрак. Больно было не от того, что раны кровоточили, были смертельны, а из-за того, кто наносил их. Предателями стали довольно близкие люди. Если от одних я ожидал подвоха, то другие негативно удивили в этом смысле. Нельзя никому доверять. Особенно той руке, которая держит нож. Доверия в этом опасном мире заслуживают лишь избранные, которые все еще служат верно и доблестно и отданы клятве своих домов. Мне тяжело от тех воспоминаний.

+1


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » лед и пламя