Пожалуй, Нар-Шаддаа все еще одно из немногих мест в галактике, где подобные разговоры если и вызывают реакцию, то крайне... Как бы сказать? Вялую. Ну, во-первых, контингент как бы намекает, а, во-вторых, на луне контрабандистов хватает других тем для обсуждений, нежели кто кому там бьет под световой двигатель. Не говоря уже о том, что война это всегда деньги для тех, кто не гнушается брать их из любых рук. Даже если из мертвых. А крупье, тем временем, в очередной раз бросает шестигранный кубик, остановившийся на цифре "четыре", что означало еще одной изменение. И нет, пока что ДиДжей играет вполне себе честно, довольствуясь переменными успехами также, как и провалами, чтобы не вызывать подозрений раньше времени. Во-первых, связываться с пайками, которым принадлежит заведение, не то, чтобы улыбалось, а, во-вторых, есть свой определенный, почти профессиональный азарт в том, чтобы обвести вокруг пальца все современные системы защиты от хакерских атак и взломов за игровым столом... читать далее

crossfeeling

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » Don't Tell Me


Don't Tell Me

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Don't Tell Me
Sigyn & Angrboda // целительница & волчица

http://s7.uploads.ru/r39ny.jpg

«

Железный Лес/ -
Ангрбода скрыла от Сигюн тот факт, что их супруг жив. Само собой, это разозлило младшую жену трикстера, и та пришла к подруге разбираться.
История о ссоре и примирении.

»

Отредактировано Angrboda (Пт, 12 Янв 2018 17:22:28)

+1

2

Вместе с успокоением приходит и понимание, осознание всего. Только прекратив терзать себя и переживать, Сигюн оказывается способна трезво мыслить. До тех пор, пока она была уверена, что ее супруг мертв, горе, застилавшее ей глаза, мешало что-либо видеть. Приходят и воспоминания, врезаясь в сознание обманчиво-ласковым голосом Локи - насмешливым, тягучим, заставляющим трепетать словно угодила в паутину из которой не выбраться: Ты думаешь об Ангрбоде, верно? Ответ прост: та всегда знает, мертв я или нет. Хель чувствует все души, так что скажет матери, если что.. И обретя способность вновь трезво мыслить, Сигюн вновь гневается, ходит по своим покоям, переступает через трущуюся о ее ноги кошку и комкает старую шаль пальцами. Ладно он со всеми играми, ладно он со всеми его планами, мечтаниями и надеждами, но как она смела не сказать ей? Как могла утаить, не пожалеть, зная, что Сигюн переживает? Как? Просто вот как?

Наконец, она устает мерить комнату шагами и, пользуясь занятостью своего супруга под личиною Всеотца (опять ваны, всегда ваны, которые ему так ненавистны), покидает дворец, отправляясь в обсерваторию. Раньше за Радужным Мостом следил всевидящий ("Всевидящий ли он, со всеми его прегрешениями?") Хеймдалль, который тяжелым взглядом встречал и провожал каждого, кто проходил мимо него, кто видел все происходящее в девяти мирах, кто относился к ней, к Сигюн, с особой прохладой, которой могла удостоиться лишь та, кто смела на него когда-то кричать. Но теперь Хеймдалля не было, разжалован, отпущен, сослан, а на его месте теперь Скурдж. Он ниже своего предшественника, куда менее внушительнее, и перед ним, думает Сигюн, поднимаясь по ступеням, куда легче держать спину прямо.

-Открой мне путь в Железный Лес, - не просит, а велит она. Скурдж пытается то ли любезничать, то ли открыто заигрывать, но от ее тона все прекращается: Сигюн никогда не приказывает, всегда вежлива, всегда спокойна. Сейчас она выглядит иначе, в ней кипит злость теперь уже на иного человека, в кои-то веки не на супруга. Скурдж исполняет ее волю, а она лишь останавливается для того, чтобы сказать ему не говорить о том, куда она отправилась. Вряд ли он исполнит ее просьбу, но и не поспешит тотчас же докладывать "Всеотцу" о ее странном поведении. Как-нибудь уж обойдется она без присутствия Локи. Мерзкий, тонкий голосок в ее голове подначивает: столько времени же обходилась, пока она молчала и ни слова не говорила тебе о том, что его можно отыскать отнюдь не в Хельхейме.

Сигюн ненавидит такие путешествия, ненавидит злость, считая это чувством, которое способно только уничтожать и не приносить пользу. Она понимает, что в такие минуты многие становятся сильнее, но не она - ценящая контроль превыше всего, ей не нравится то, что она не может собой управлять, что чары, руки, слова могут не слушаться ее, творя все, что им вздумается. Ее ноги утопают в сочной зелени, но Сигюн не останавливается, чтобы полюбоваться окружившей ее тишиной. Нет, ее интересовали не трава, высокие деревья или тропки, а дом чуть впереди. Ни одни защитные чары не трогают ее, ни одна магическая ловушка не срабатывает как не сработала бы и на Локи, потому что дом надо защищать от чужих, а не от своих, и уже через пару минут Сигюн стучит ладонью по двери. Стоит только той отвориться, как асиня проходит вовнутрь и остановилась посреди знакомой комнаты. Шаль в ее пальцах едва ли не трещала, когда Сигюн резко оборачивается, шумно вдыхает, поджимает губы.

-Тебе есть, что сказать мне? - слишком тихо спрашивает она, глядя на другую женщину, на другую жену своего супруга. - Ангрбода, ты ничего не хочешь мне рассказать? Поведать? Нет? Ничего?

Кто бы знал, что она окажется накручена настолько, что ее даже скандал с Локи не заставит все отпустить. Но нет - гнев новой волной клокочет в груди асини. Он и тогда-то не угас, тлел, а теперь от искры опять разгорелся ярким пламенем.

+1

3

Пока вторая жена Лафейсона скорбела по внезапно почившему супругу, первая была прекрасно осведомлена о том, что тот умирать даже не планировал. Естественно, Ангрбода порывалась несколько раз связаться с Сигюн, рассказать ей, унять страдания, но каждый раз резко осаждала себя. Это была не ее тайна.
И насколько бы сильным не было чувство вины, терзающее волчицу, она не могла сказать всей правды. Боялась, что Сигюн будет казаться слишком спокойной, слишком расслабленной,  возможно ― даже радостной, что не сможет достоверно изобразить перед другими асами скорбящую по мужу вдову. Если бы обман трикстера раскрылся кем-то, кроме его жен, ни к чему хорошему это не привело бы.

Ангрборда знала, что рано или поздно Сигюн станет обо всем известно, и ждала этого момента со спокойствием и даже обреченностью. Сделанного уже не исправить, времени не повернуть вспять, а если бы и можно было ― Ангрборда все равно ничего не сказала бы.
Как бы сильно волчица не успела привязаться к асине за все это время, есть вещи, на которые она не может повлиять.

Ангрбода слышит стук в дверь, и спустя несколько коротких (долгих) мгновений в дом заходит та, которую в любой другой момент ведьма была бы рада видеть так же сильно, как и своего супруга. Она привыкла к тому, что визиты Локи часто заканчивались бурными дискуссиями и не менее бурными ссорами, но с Сигюн все было по-другому. Ангрбода даже не могла припомнить момента, когда видела эту женщину злой, она  напоминала волчице реку со спокойным течением. Ангрбода не могла долго противиться ее мягкости, и большинство конфликтов с Сигюн сглаживались, толком и не успев начаться.

Но сейчас ― все иначе. Сейчас не Ангрбода злится, а Сигюн. Ангрбода чуть ли не впервые видит асиню в подобном состоянии. С одной стороны это, конечно, восхищает, а с другой... Волчице больно видеть ее такой, а осознание того, из-за чего именно Сигюн злится, заставляет ведьму чувствовать себя еще хуже.
― Я на твоем месте тоже злилась бы, ― она отвечает гостье спокойно, на первый взгляд ― без единой толики раскаяния. Переломный момент приносит не только страх, но и облегчение. Больше не нужно ничего скрывать, не нужно лгать. Ангрбода тяжело вздыхает.  Она не любит, когда ей лгут, но еще больше ― когда приходится лгать ей. ―  Да, я с самого начала знала о том, что Локи жив и о части его планов. У меня не было другого выхода, Сигюн. Я просто не могла тебе сказать.
Ангрбода не просит прощения, она считает извинения бесполезными. Какой от них толк ей или самой Сигюн, когда дело уже сделано?

Волчице больно, но Сигюн сейчас в разы хуже. Асине пришлось пережить мнимую потерю супруга, провести некоторое время в трауре по нем, узнать о том, что муженек-то на деле жив и здоров, и более того ― наслаждается жизнью... А как, кстати, Сигюн узнала?

― Он сказал тебе? ― Ангрбода прошла вглубь дома, разливая терпкое вино по кубкам. Сейчас не самое лучшее время для распития хмельных напитков, но несколько глотков вина пойдут Сигюн не помешают.

+1

4

Сигюн не знает, как было бы лучше - будь она покойна и прими все как данность, или вот эта ее неожиданная волна гнева. Она не имеет привычки сильно злиться, кричать и швыряться предметами в стены. Видят небеса, такое больше свойственно что Локи, что Ангрбоде, чьи ссоры порой напоминают конец света в миниатюре. Это с их уст срываются страшные проклятья, а чары яркими искрами пляшут на кончиках пальцев, пока они обнимаются полными гнева взглядами. Сигюн же покойна так, словно это в ней течет сколько-то йотуновой крови, а не в них обоих, это она может и глазом не моргнуть, если кубок с вином пролетит где-то рядом с ней, а лишь посетовать, что ковер испорчен. Но сейчас все иначе, сейчас именно она готова рвать и метать как тогда с Локи, когда она, наконец, поняла, что перед ней отнюдь не Всеотец. Злость на Ангрбоду ничуть не меньше, чем на мужа - оба скрыли, оба соврали, оба сделали так, что теперь у нее волосы стоят дыбом. Сколько раз в жизни Сигюн была настолько зла? Всего лишь пару за века, наверное.

-Ты не на моем месте, ты не была на моем месте, ты не будешь на моем месте, - зло отзывается Сигюн и тут же поправляет себя. - Хотя нет, теперь вполне можешь оказаться, раз уж Хель не может больше видеть его. Досадно, неправда ли? А то ведь так удобно было все знать, не находишь? - Где-то в глубине души Сигюн понимает, что если во время ссоры с Локи она была абсолютно права, то сейчас нет. Что Ангрбода вполне могла по какой-то причине не иметь возможность рассказать все или бояться за их супруга или за его планы, но сейчас асине нет особого дела на доводы рассудка. Она слишком зла для того, чтобы мыслить трезво. Злиться же куда легче. - Не могла? Ты говорить разучилась или на тебе были чары немоты, я стесняюсь спросить?

Она отступает на шаг и отворачивается от слишком спокойно Ангрбоды, потому что видеть ее лицо сейчас выше ее сил. Сигюн хотелось ударить Локи наотмашь, здесь же желание сделать подобное ничуть не меньше если даже не больше. Не остерегаться каверз супруга было глупо и неосмотрительно, а вот от старшей жены асиня подобного не ожидала. Кто ж виноват, если на сама доверилась и сама же обожглась? Никто кроме нее, ведь хватало же людей вокруг, который сыпали предупреждениями касательно того, что делает со своей жизнью Сигюн. Что мешало ей прислушаться к словам окружающих кроме ее же нежелания это делать? Никто ее не неволил, вот теперь она и пожинает плоды трудов своих.

-Сказал! - она подходит к полкам у стены, смотрит на баночки и скляночки, различные флаконы с мерцающей и переливающейся жидкостью, на подвешенные там же засушенные травы. В нос ударяет запах полыни, ромашки и чистотела, Сигюн чуть морщится от резкости. - Затеял одну из своих игр, а потом сказал, иначе же не умеет. Но ты-то умеешь, ты - не он. Почему молчала? Неужели не знала, что я мучаюсь? Или тебе все равно было, развлекалась?

Она смотрит из-за плеча на Ангрборду, в глазах гнев, а губы поджаты. Ладно он, Локи мыслит как-то иначе, по-своему, но она-то, Ангрбода, как? Как могла так поступить? Сигюн шумно вдыхает, смотрит на чашу с вином, которую одновременно хочет опустошить и опорожнить на пол. Она выбирает первое, и вскоре делает глоток.

+1

5

Ангрбода вспоминает тот момент, когда увидела ее впервые Сигюн. В тот момент младшая жена показалась ей оплотом спокойствия, в принципе, Сигюн таковой и была. Ни разу волчица не видела злости на красивом лице целительницы, ни разу не слышала даже отголосков ярости в знакомом мягком голосе. Сейчас Ангрбоде показалось, что Сигюн всю свою жизнь старалась контролировать свои эмоции, а теперь плотину самоконтроля прорвало, разнесло вдребезги. Сама ведьма никогда не понимала такого подхода к отношениям. Каждая ее вспышка злости была реакцией на конкретную ситуацию, она всегда говорила, что думает и давала понять конкретно взятому собеседнику, что он ее сильно оскорбил. Почти после каждой вспышки гнева Ангрбода успокаивалась и была готова на спокойное обсуждение проблемы. Это если оппонент оставался жив.

Каждое слово Сигюн бьет по больным местам. Ангрбода не оправдывается, не злится в ответ и не кричит, потому как понимает ― асиня права даже больше, чем наполовину. С ее стороны трикстер и волчица наверняка кажутся ей предателями, посмеявшимися над ее доверием и теплыми чувствами.
Порой даже самому страшному предательству может найтись оправдание, да вот только ни одной из сторон от этого не легче.

― Та права лишь отчасти, ― спокойно отзывается Ангрбода, смотря в потемневшие от ярости глаза, и пытается найти во взгляде Сигюн хотя бы остатки былого доверия и привязанности. ― Мне было удобно все знать. И мне действительно досадно, но совершенно по другой причине, ―  из-за того, что не сказала правды. Из-за того что хоть и косвенно, но заставила страдать. Из-за того, что не лишилась доверия.  ― Я правда не могла сказать. Я много думала о том, что было бы, догадайся кто об обмане Локи, и решила что молчание ― это меньшее из зол.

Слышать болезненно-правдивые слова. Становится с каждым моментом все труднее. Вот ведь как бывает… Та, которая всегда презирала ложь, солгала сама.
Еще больней узнать о том, что Локи не сказал Сигюн всей правды, совсем нет. Он просто снова втянул свою вторую жену в очередную из своих игр. Сейчас Ангрбода почти ненавидит мужа. Быть может, подай он правду иначе, Сигюн не пришла бы к ней  в таком состоянии?
«Хватит искать себе оправдания. Ты тоже виновата», ―резко осадила себя волчица.

― Мне тоже чужды и непонятны его игры, ты же знаешь, ― голос Ангрбоды становится чуть мягче и на капельку грустней. ― «Развлекалась» ― совсем не подходящее к ситуации слово. Я хотела тебе сказать, но страх за мужа и мысли о том, что было бы с нами обеими, если бы его планы разрушились, не давали мне этого сделать.

Она подносит кубок к губам, делает несколько глотков и оставляет наполовину полный сосуд на деревянный стол. Грустно вздыхает, подходит к Сигюн и обнимает ее со спины. На саму Ангрбоду это всегда действовало успокаивающе.

+1

6

Сигюн не кричит, Сигюн не гневается, Сигюн не обижается. Она толстокожая, не гордая и терпеливая. Именно ее заслугой считают их с Локи брак, именно ее терпение превозносят, отмечают непоколебимую верность и смирение. Это все обман, самая большая в ее жизни ложь - Сигюн ценит контроль. Заслуга всего, что у нее есть хорошего и плохого - контроль, над своими мыслями, чувствами, магией. Вбитые в голову еще в детстве определяют ее жизнь, до сих пор направляют, заставляя поступать так, а не иначе, избавиться от них почти невозможно, но Сигюн и не хочет. Ее уже давно окружает безумие, которому сама асиня уже давно привыкла, которое приняла и поняла, но частью которого так и не стала, частью которого становиться не хочет.

Будь хорошей девочкой, Сигюн, говорила ей мать, пока заплетала ее светлые волосы в косы. Сигюн хочется кричать, требовать чего-то для себя, потому что только для себя она ничего и не просит.
Будь доброй девочкой, Сигюн, говорила ей бабушка, подвязывая ее платье ярким пояском. Сигюн хочется быть злой, сделать больно в ответ, отплатить той же монетой, сторицей, на обиду.
Будь послушной девочкой, Сигюн, говорил отец, целуя ее в лоб перед сном. Сигюн хочется отринуть все - правила, порядки, устои и условности, не наступать на горло своего "хочу" ради пресловутого "надо".
Будь прилежной девочкой, Сигюн, говорил ей дед, похлопывая по ладошке. Сигюн хочется вцепиттся пальцами в свои же волосы, расстрепать их и разбить ту красивую маску из светлой глины, зовущуюся ее лицом.

Сигюн ничего из этого не делает. Она поджимает губы, сжимает кубок в руках. Сердце стучит в ушах, как-то будто бы поднявшися наверх через ее горло. В груди - пусто, в голове - шумно. И сквозь этот раскстистый гул она слышит слова Ангрбоды. Ее мутит. Слово "досадно" неприятно режет слух - неужели это все? Неужели она достойна одного прости от него (даром, что тогда ей его хватило), и жалкого "досадно"? Она пытается давить гнев, но не выходит - ее губы кривятся, дрожат.

-Так вы с ним еще и судьи. Меньшее зло, говоришь? - она передразнивает, в голосе то ли презрение, то ли насмешка. Сигюн тошно от себя самой - это все будто бы ни с ней, будто бы не она. Какой-то кошмар, который она сама же начала, но не может закончить. -Чувствуй ты за него страх - остановила бы.
Что, я не знаю с ним ваши планы и мечты? Не знаю амбиции и желания? Вы друг друга стоите, небеса! Его планы - вогнать себя в могилу по-настоящему. А, хотя нет, теперь он даже толком умереть не сможет! Ребенок, дева и еще непойми кто, а мне только и делай что...

Она не заканчивает фразу. Сигюн вспоминает все то, что ей показал Локи, чувствует слабость в коленях и дурноту. Она откладывает кубок, потому что красная жидкость в нем напоминает ей о крови, и прижимает ладони к лицу. Когда вокруг нее обвиваются руки Ангрбоды, она вздрагивает, пытается слабо скинуть их с себя, но не может - уставшее и измученное тело откликается на тепло родного существа и на незатейливую ласку. Сигюн судорожно вздыхает и кладет ладонь на запястье волчицы, сжимая его так, словно это может не дать ей упасть как марионетке, чьи нитки обрезаны ржавыми швейными ножницами.

Отредактировано Sigyn (Чт, 18 Янв 2018 15:58:43)

+1


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » Don't Tell Me