Пожалуй, Нар-Шаддаа все еще одно из немногих мест в галактике, где подобные разговоры если и вызывают реакцию, то крайне... Как бы сказать? Вялую. Ну, во-первых, контингент как бы намекает, а, во-вторых, на луне контрабандистов хватает других тем для обсуждений, нежели кто кому там бьет под световой двигатель. Не говоря уже о том, что война это всегда деньги для тех, кто не гнушается брать их из любых рук. Даже если из мертвых. А крупье, тем временем, в очередной раз бросает шестигранный кубик, остановившийся на цифре "четыре", что означало еще одной изменение. И нет, пока что ДиДжей играет вполне себе честно, довольствуясь переменными успехами также, как и провалами, чтобы не вызывать подозрений раньше времени. Во-первых, связываться с пайками, которым принадлежит заведение, не то, чтобы улыбалось, а, во-вторых, есть свой определенный, почти профессиональный азарт в том, чтобы обвести вокруг пальца все современные системы защиты от хакерских атак и взломов за игровым столом... читать далее

crossfeeling

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » Wild Wild West


Wild Wild West

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Wild Wild West
Anthony Stark// Steven Rogers

https://i.imgur.com/TebP8JM.jpghttps://i.imgur.com/HOCAeKy.jpg

«

1872 год, США, Тимели
В маленький городок Тимели приезжает новый шериф после печальной и трагической кончины своего предшественника. Ему придется бороться не только с преступностью, влиянием местного магната, но и пьянками нового знакомого - знаменитого кузнеца города Тони Старка.

»

Отредактировано Anthony Stark (Пн, 1 Янв 2018 22:14:12)

+1

2

Свернутый текст

Я уже говорил, что не в курсе комикса, потому пишу исключительно свою историю в этом антураже, так что сорян, если что)) И Ник прям вот очень просился убитым шерифом, хз, почему хД

Стив подбросил в костер еще немного веток и придвинулся ближе к огню, сняв, наконец, перчатки, и с наслаждением грея руки. Техас, встретивший его полудневным зноем, к полуночи едва ли не покрывался инеем – обычное дело для гористой местности. Тимели расположен в уютной долине, которую окружили заснеженные пики, но до Тимели он доберется лишь к рассвету. Можно было бы рискнуть и ночью, но Стив плохо помнил дорогу – бывал здесь лишь раз, да и то подростком, с тех пор многое могло измениться. Уж лучше дождаться утра.
Он отхлебнул воды из фляги и в который раз всмотрелся в плохо различимые чернильные слова, которые плясали на строчках, словно писавший был изрядно пьян. Учитывая, что писал это доктор – единственный в Тимели – можно было только уповать на то, что дело не в доброй порции виски.

Стив перечитал это письмо несколько раз, как и то, второе, которое лежало в нагрудном кармане, но оба послания оставляли слишком много вопросов, ответы на которые он и должен был найти там, в долине.
Почерк доктора был размашистый и округлый. «…он несколько раз повторял это, будучи при смерти, дескать, я должен найти это письмо и отправить его Стивену Гранту Роджерсу в Лоуренс, штат Канзас. Письмо я нашел у него в брюках, порядком затертое, видать, он с ним долго не расставался. Можно было бы счесть это бредом умирающего, но адрес он повторял так отчетливо, как только можно было в такой лихорадке? Повинуясь последней воле, я…».

Почерк во втором письме был убористый и ровный, буквы словно бы нанизывались, как бусины, на нить. Стив хорошо знал этот почерк – шериф Ник Фьюри часто присылал им с матерью то длинные послания, то рождественские открытки. Мать хранила их в старой шкатулке под половицей у кровати – думала, что Стив не знает. Но он знал.
Ему бы никогда и в голову не пришло осуждать мать, да и теперь, спустя годы, он сомневался, что у Сары Роджерс, урожденной Доннал, был роман с Ником. То, что он любил ее, уж в этом сомнений быть не могло, такие взгляды не скроешь, такие слова не утаишь. Но к тому времени, когда они встретились, Сара была уже замужем.

В нее невозможно было не влюбиться, говаривал отец в редкие часы, когда был трезв, и Стив не удивлялся этому. Он замечал и морщинки у глаз матери, и проседь в медно-рыжих, осенних, волосах, и складку между бровей, которая давно уже не разглаживалась. Но когда учитель в школе хвалил его, Стивена, или отец, на день забыв о салуне, приносил домой букет полевых цветов, глаза Сары Роджерс сияли, как аквамариновые воды моря под лучами солнца – по крайней мере, так Стиву думалось; а уж пела мать так, как никто не умел – и вся история древней, политой кровью ирландской земли, оживала в ее песнях.

Ник Фьюри появился в Канзасе как герой войны Севера и Юга – улыбчивый, хваткий вояка откуда-то из Нью-Йорка, которого, как и многих, влекло сюда золото. В окопах Фьюри не просиживал, так что после окончания войны получил свою славу, но не средства к существованию. Впрочем, это продлилось недолго. Хотел бы Стивен сказать то же о своем отце – воевал, вел за собой солдат, подбадривал раненых, да не мог – Джозефу Роджерсу как-то удалось сказаться непригодным, а он и был этому рад. Канзас раздирало похлеще других штатов – как раз тут проходила граница Севера и Юга, поэтому вчерашние друзья и братья становились кровными врагами. Роджерс даже не скрывал, что больше симпатизировал «ребятам в сером», хотя у него самого, конечно, рабов отродясь не было. Строгий взгляд матери на него, когда Джозеф заговаривал о том, что «этим черномазым дать волю – себе дороже», говорил сам за себя. Ирландская католичка родом из Старого света и помыслить не могла, что для многих здешних жителей рабство было единственным источником дохода и чем-то самим собой разумеющимся. И Стива она воспитывала, как была воспитана сама – в то время как отец пропадал то в салуне, то на приисках в тщетных попытках отыскать золотую жилу.
Тщетных – до знакомства с Ником Фьюри.

Это сейчас Стив понимал, что дело наверняка было в его матери, но тогда он, сопливый мальчишка, с открытым ртом слушал рассказы Ника о войне; едва дышал, когда тот давал ему повертеть в руках свой кольт; и мечтал, чтобы именно Ник был его отцом. А Фьюри не терял даром времени – быстро стал своим в Лоуренсе, обзавелся хорошими знакомствами даже среди местных индейцев – виннебаго – и те показали ему места, куда не доходили белые. Фьюри взял себе в помощники отца Стивена, и в один дождливый ноябрьский день они всё-таки наткнулись на золото.
Это была не жила, но и не песчинки, которые вымывает река. Сколотить состояние было сложно, но не бедствовать пару лет – вполне. Вот только через неделю Фьюри пришел к Роджерсам и сказал, что уезжает в Техас.
Стив помнил, как даже бежал за ним и просил остаться, как долго стояла у дверей мать, сжав губы так плотно, что они казались нитью – а потом повернулась и ушла, не сказав ни слова; как Фьюри взъерошил ему волосы и сказал: «Мы еще встретимся, парень. Береги маму и будь смелым, хорошо?».

Стив не удивился, когда месяцы спустя получил первое письмо от Ника, в котором тот сообщал – он стал служить шерифом в городке Тимели. «Тот еще городишко, но есть тут хорошие люди, прикипел я к нему», - писал Ник. И снова добавлял: «Будь смелым. Береги маму».
И Стивен был смелым. В детстве ему частенько доставалось от соседских мальчишек, потому что их шалостям и проказам он предпочитал рисование и чтение, но видя, что от отца толку мало, Стиву пришлось быстро повзрослеть. И он научился давать отпор, а не убегать и прятаться. Научился смотреть прямо и не бояться говорить правду. Научился быть смелым и защищать маму – как и просил Ник.

Стиву исполнилось восемнадцать, когда пропал отец, не вернувшись после очередной пьянки. Больше Джозефа Роджерса никто не видел. Повесне река вымыла на берег какое-то тело, узнать которое было невозможно, но одежда как будто была похожа на ту, в какой Джозеф был одет в тот роковой вечер. Сара похоронила эти останки и исправно ходила на могилу каждую неделю. Но Стив не ходил.

«…и если ты получил это письмо, то меня нет в живых. Вот только не смей печалиться, слышишь, парень? Ты можешь поступить лучше, можешь поступить по совести – да я знаю, что ты по-другому и не умеешь. Приезжай сюда, Стивен, и оберегай этот город вместо меня. Я уже говорил тебе, но ты и сам видел, когда был здесь, хоть и несколько лет назад – люди тут разные, есть такие, что и конский навоз получше будет. А есть и достойные. Настоящие, честные. И им нужен закон – такой же: настоящий и честный, иначе – конец».
Письмо Ника было длинным, он перечислял имена людей, которым можно доверять и которым – ни в коем случае; вспоминал родной Нью-Йорк и ставший почти родным Канзас, и просил прощения у Сары. Что-то произошло между ними в тот день, когда Фьюри решил уехать в Техас, теперь Стиву было это понятно, но прошлое нужно было отдать прошлому. Та история была уже неважна, важно лишь одно – как погиб Ник. И кто виновен в его гибели.

Стив закинул за голову седельную сумку и вгляделся в звездное небо, слушая потрескивание костра. Будет непросто – это он знал. Чужаков не привечают нигде, а тем более – в таких городках, да и шерифа стараются выбирать из местных жителей, но у него не было другого выхода. Ник любил этот город и желал ему добра, а значит, Стив тоже его полюбит и сделает всё, что в его силах.

Когда-то он спросил маму – каково это было: покинуть свою родину и преодолеть тысячи океанских миль, чтобы поселиться на чужой земле? И тогда Сара Роджерс, урожденная Доннал, сказала, что чужой земли не бывает, а дом – там, где близкие люди. Ник Фьюри погиб за Тимели, и Стив поклялся, что смерть эта не будет напрасной.

+2

3

- Почему вы ничего не пьете, мистер Старк?

Тони все еще видел глаза этой девушки, имени которой даже не помнил. Кажется, она была дочкой генерала Росса - того самого генерала, который тогда пригласил его на поле боя в Булл-Ран, дабы там продемонстрировать, какую мощь дает оружие, которое производила компания Старка. Тони не любил ездить на смотры. И теперь, спустя много лет, понимал, почему именно не любил. Все шло идеально, все шло по планам генерала Росса с самого первого момента, как ноги тони Старка ступили на эту пропитанную кровью землю. Он стоял на одной из возвышенностей и смотрел, что делали с врагами первые прототипы пулеметов, что он разработал сам. Но старк не учел лишь одного - все в этом мире, даже наполненным яркими и мотивирующими лозунгами, призывами к свободе пропитано обманом. Разве мог Тони Старк догадаться, что его разработки будут проданы в стан врага?

"Почему вы не пьете, мистер Старк?"

Тони пил каждый раз, когда возвращались кошмары. Порох от выстрелов, запах земли и крови начинал преследовать его. В какой-то момент мир стирался, менялся привычный уклад жизни. Старк снова видел тот проклятый редут, прорванный конфедератами, видел, что две армии, вооруженные пулеметами и прототипной броней делали друг с другом, превращая теле в кровавую кашу. Он все еще слышал крики, выстрели, то, как взрывались шрапнельные мины, которые сам Старк некогда пафосно обозвал "Дочь ведьмы", чувствовал, как несколько пуль пробивают его собственную грудь. Тони помнил весь ад полевых госпиталей, как его резали на живую. Он все еще слышал крики раненных, которые были не хуже тех, что на поле боя. Это было место, где жила смерть и Тони тогда боялся, что попадет в ее лапы.

Энтони Старк пил. Он пил много, напиваясь до потери сознания, потому что боялся спать, боялся жить. Каждый раз, как на городок опускалась ночь, Тони видел одни и те же сны. Единственным способом прогнать собственные воспоминания, страхи было напиваться так, что организм просто отключался. Бывали дни когда он просыпался от собственных криков. Под парами алкоголя Старк и не помнил, что ему снилось, чувствовал только, как саднило горло от собственных криков. Все, что спасало его от призраков прошлго - его бегство, да бутылка.
Рукам, которые некогда делали оружие, которое принесло победу Северянам, нашлось применение и в быту. Никто в далеком, забытом всеми городке в долине Дума никогда не спрашивал у кузнеца, кто он или откуда. В маленьком городе было полно пьяниц, так что одним больше, одним меньше. Тем более если кузнец оказался с руками, то какая разница, кто он или откуда? Тони казалось, что, если он изменит свою собственную жизнь, если сможет делать хоть что-то достойное, то рано или поздно сможет найти прощение и для самого себя.

Что с пьяницы, который даже боится оружие в руках держать? Так каждый раз думал шериф, когда Старк встревал в очередные неприятности за карточным столом в салуне. Единственный способ спасти его лицо от побоев местных работяг и шахтеров было прикрыть кузнеца до утра в тюрьме. Не самый лучший способ выветрить алкоголь из головы, но Старку он обычно помогал. Каждое утро шериф приносил Старку кофе и даже пытался настроить на путь истинный. Во взгляде Фьюри было что-то такое, словно он догадывался, почему не такой уж и плохой кузнец Старк с золотыми руками таким образом прожигает свою жизнь. Война закончилась не так давно, так что на дорогах большой страны все еще было много солдат без жизни и цели. Только вот тони не был солдатом. Он-то и револьвер держал в руках пару раз только для самообороны. Тони Старк, который остался далеко в прошлом, который сгинул для всех - был убийцей солдат.

A mori non abies.

Да Старк и не пытался. Скорее, он сам себя считал трусом, кем и являлся. Если хоть раз посмотришь в глаза смерти, то научишься ценить жизнь еще больше. И Старк на самом деле дорожил каждой минутой. Со временем маленький городок Тимели стал для него родным в какой-то мере. Он знал каждого жителя в лицо, для многих был другом, приятным собеседником, тем, кто мог починить своими золотыми руками все, что угодно. Иногда он навещал доктора Беннера и Наташу, все еще надеясь, что эти двое наконец смогут сказать друг другу о чувствах. Тем более Наташе нужны были руки на ранчо. Люди Фиска все еще пытались выселить ее с родной земли. И хотя Наташа стреляла лучше любого мужчины в городе, Старк опасался, что рано или поздно это ублюдки доберутся и до нее. Тони много раз был зрителем на похоронах тех, кто посмел перебежать дорогу Фиску.

Последним, кто действительно рискнул, был сам шериф. Тони слышал из кузни шум на городской площади, но вышел лишь тогда, когда услышал выстрелы и крики. Пробиваясь сквозь истерящую толпу зевак, он увидел, что помощник шерифа, поднимал с земли тело Ника Фьюри. Кто стрелял? Тони хватал за руки людей, смотрел в испуганные глаза. Люди лишь неразборчиво мотали головами и спешили уйти с улицы. Тони не нужен был ответ. Он прекрасно понимал, кто застрели местного шерифа. Сложно быть хорошим парнем в городке, где власть принадлежит тем, у кого карманы набиты деньгами. Планы Фиска были амбициозны. Мир после войны менялся, говорили, что скоро восток и запад континента соединит самая главная жила - железная дорога, которая принесет цивилизацию даже в такие забытые богом места. Люди, которые владели деньгами, пытались изменить мир, но не в лучшую сторону, а в угоду самим себе. Фиску совершенно не был выгоден этот город, эти люди и их ранчо, что стояли на пути прогресса. Тони с сожалением смотрел на то, как некогда мирный и достаточной живой для этих мест городок пустел, как уезжали хорошие люди, запуганные головорезами Фиска.

- Не думай, что новый шериф позволит тебе вот так безнаказанно здесь отсыпаться!

Старк увалился на любимый и уже родной жесткий лежак в камере. Все менялось. Следующим утром уже не будет Фьюри с его не самым лучшим кофе собственного приготовления и длинной и скучной моралью о вреде пьянства. Мир менялся и уже не станет лучше, скорее хуже. Старку лишь оставалось напиваться и смотреть, как все катится в самый ад. Тони приподнял шляпу с лица и посмотрел на Сэма Уилсона, который с недовольством поворачивал ключ в замке.

- А вдруг ему не понравится чернокожий помощник?

- Мы живем в свободной стране. Тем более, в этом городе больше нет дураков, которые бы носили вот это, - Сэм постучал пальцем по серебряной звезде на груди.

Тони был пьян и его даже тянуло подискутировать на тему того, что скоро в этом городе ничего не останется, кроме власти Фиска, но, потом ему показалось, что это не самая лучшая идея. Сэм был полон идей, веры в справедливость, недели две твердил о том, что скоро приедет новый шериф, словно это действительно была надежда на светлое будущее. Правильные, благородные служители демократии — в этих местах долго не живут. Они или слишком быстро продаются за деньги Фиску или же сбегают куда-нибудь в Мексику, прихватив городские деньги, чтобы провести остаток дней на теплом песочка в окружении красавиц. Видя, как меняется мир, Тони думал, что, может, так и стоит жить. Но у него был другой путь, другая жизнь. Старк самого себя давно считал мертвецом, покойником, человеком который живет исключительно в долг, прожигая то, что у него осталось от души в пьянках и даже азартных играх. Если это так хорошо помогало забыть прошлое, то почему бы и нет? Сэм, видимо, не дождавшись ответа от местного пьяницы, развернулся и вышел из офиса шерифа, предварительно заперев двери на ключ. Тони, когда все стихло, выудил из внутреннего кармана серебряную фляжку с виски, понимая, что ему предстоит в этой камере весьма долгая ночь.

+1

4

Тимели встретил его не так недоверчиво, как Стив того ожидал. С рассветом долину залило солнце, и городок живо просыпался – хлопали двери, то и дело слышалось конское ржание или людская перебранка. Городок как городок – тысячи таких рассыпались по штатам, некогда безлюдным, а сейчас манящим всё новых и новых смельчаков или дураков в поисках лучшей доли. Мальчишка лет семи, сосредоточенно искавший что-то в канаве, будто в золотоносной речке, махнул рукой на соседнюю улицу, объясняя, как дойти до дома помощника шерифа Уилсона. «Последний дом по Крик-стрит, не ошибетесь, мистер».

Стив не ошибся и через пару минут привязал уздечку Шерон у небольшого, но выглядевшего довольно опрятно и уютно, на первый взгляд, дома. Двери открылись на третий или четвертый стук, и перед глазами Роджерса предстал отчаянно зевающий темнокожий парень, одетый в одни лишь кожаные штаны, на поясе которых болталась серебристая звезда.
Позже Стив вспоминал их первую встречу с Сэмом Уилсоном и изо всех сил надеялся, что ему тогда удалось скрыть удивление.
- Мистер…Уилсон?
Парень белозубо улыбнулся и тут же хлопнул Роджерса по плечу. – Да что ты, Канзас, какой я тебе мистер. Сэм. А ты Роджерс, да? – он на миг посерьезнел и осмотрел Стива с ног до головы, как будто выбирая коня на ярмарке. – Что ж, мускулы у тебя имеются, тут Ник не врал. Что, ты, поди, ожидал увидеть какого-нибудь усатого краснощекого ирландца, пропахшего виски? Ник любил удивлять, точно?
- Точно, - Стив улыбнулся, и на душе потеплело. Фьюри писал, что кому-кому, а Сэму он может доверять, как себе. Что же касается цвета кожи… На это сыну Сары Роджерс всегда было плевать. Ник тоже выбирал людей исходя лишь из того, что они собой представляют и к чертям посылал всех, кого это не устраивало. Проблема в том, что такое решение в Техасе могло не устроить многих. Не в этом ли кроется загадка гибели Ника? Но у него еще будет время разобраться с этим. И Стив, ни секунды не колеблясь, протянул руку Сэму. Рукопожатие вышло коротким, но крепким. Тогда шериф Роджерс еще не знал, что приобрел первого в своей жизни настоящего друга. А это стоило всех сокровищ Техаса.

- Да ты заходи, - Сэм жестом пригласил Стива в дом, на ходу отстегивая с пояса звезду. – Держи, шериф. Хотел бы я поздравить тебя, но сам понимаешь, не с чем. Тимели мало похож на эдемский сад, где ангелы уныло играют на арфах.
- Я бы удивился, если бы было по-другому, - признался Стив, но в дом заходить не торопился. – Вообще я хотел сразу пройти в офис шерифа, посмотреть, что к чему…
- Без вопросов. При условии, что вечером ты придешь ко мне, и мы пообщаемся. Можно было бы пойти в один из салунов, но сам понимаешь – слишком много нежелательных ушей. А у меня есть отличный виски. Выпьем, чтоб мистеру Фьюри земля пухом была.
- Договорились, - Стив кивнул. – Так куда идти?
- Всё просто, выезжаешь на главную улицу, она так и называется – Мэйн-стрит. Чуть левее площади увидишь громадную вывеску «Тимели стар трибьюн». Наша местная газетенка. А справа от газеты как раз тебе и офис, и тюрьма, в общем, всё в одном флаконе, как говорится. Писака наш, редактор Джона Джеймсон решил устроиться поближе к правосудию. Видать, чтоб не пропустить ничего важного. Так что жди, он вскоре к тебе нагрянет, уже вчера соловьем разливался, что готовит передовицу про нового шерифа. Вытерпишь это?
- Постараюсь.
- А за ним и другие явятся, - махнул Сэм, натягивая клетчатую рубашку. – Самолично на тебя глянут. И, поверь, Джеймсон из них не худший.
- Фиск? – негромко поинтересовался Роджерс.
Сэм нахмурился и, кажется, едва удержался, чтобы не сплюнуть прямо тут, а рука – невозможно было не заметить – невольно потянулась к кобуре. – Ник рассказывал?
- Немного. Фьюри и впрямь был скуп на подробности, он не раз называл почту ненадежным посланником, предпочитая говорить при личной встрече. А Стив опоздал. Если бы приехал в Тимели не один раз, да и не будучи еще сопливым и ничего не понимающим подростком; если бы не боялся до безумия оставить мать одну; если бы распознал за сдержанными строками Ника грозящую ему опасность… Да теперь уж нечего было и вспоминать об этом – Ник-то первый, кто учил его, что прошлого не вернуть, что в наших силах лишь творить настоящее и будущее.
- И о нем вечером, - сквозь зубы сказал Уилсон. – Удачи, шериф. Она вам очень понадобится.
- Я не боюсь, - просто сказал Стив, и Сэм покачал головой. – Гляжу я на тебя, Роджерс, и верю. Другого бы Фьюри и не признал. Только вот он тоже не боялся.

Стивен уже отвязывал Шерон от ветки дуба во дворе, когда его снова окликнул Сэм. – Постой, Роджерс, совсем забыл, - на ладони Сэма лежал массивный ключ. – Выпустишь из тюрьмы Старка. И, наверное, заметив вопросительное выражение лица Роджерса, пояснил. – Наш местный кузнец… или пьяница, называй, как хочешь. Энтони Эдвард Старк. Ну тебе с ним не раз встретиться доведется, он, так сказать, наш постоянный посетитель, - Сэм хохотнул. – Я б врезал ему пару раз так, чтобы мало не показалось, но Ник говаривал, дескать, ничего я не понимаю, и мозги Старка стоят столько же, сколько всё золото Рио-Гранде, только ему надо их хорошенько вправить. Я-то думаю, что горбатого могила исправит, но ты развлекайся.
- Я разберусь. Признаться, на деле ему меньше всего хотелось разбираться с местным пьяницей. Хотелось осмотреться в офисе – может, от Ника остались какие-то бумаги, потом доехать до его дома, взяв ключ у доктора, походить по комнатам, почувствовать в них присутствие человека, бывшего ему дороже отца. Но с чего-то нужно было начинать исполнять свой долг, тут-то двух мнений быть не могло. Кузнец Старк – значит, кузнец Старк.

Он зашел в бар прямо напротив офиса шерифа и купил два кофе, не обращая внимания на изучавший его взгляд бармена и вышибалы. Толкнул ногой дверь офиса – руки были заняты кофе, который налили почему-то в стаканы с явственным запахом виски (видать, других там просто не водилось) – и, поставив кофе на стол, прикрепил на карман куртки серебристую звезду.
Взяв ключ и один стакан с кофе, Стив направился в камеры – тут их было две, но занята оказалась лишь одна. Ключ лязгнул в ржавом замке, но Старк и ухом не повел. На горького пропойцу Энтони Старк похож не был – слишком хорошо Стив знал, что это такое, наблюдая своего отца. Вот на кузнеца – да: смуглая кожа, крепкие руки, от одежды, кроме выпивки, исходил явственный запах металла и дыма.
Стив коснулся плеча Старка. – Мистер Старк, просыпайтесь. Кажется, вам пора домой. И я принес вам кофе.

+1


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » Wild Wild West