Тебе кажется, что удача, наконец, повернулась к тебе. Что, наконец, счастливые моменты воспроизводятся в действие, а не замирают на заднем плане. Тебе кажется. Но, между тем, есть какое-то внутреннее недоверие ко всему происходящему; неужели судьба стала к тебе благосклонна? Не сказать, что ты рассчитывал на её снисходительность в последнее время. Ты думал, что пропал навсегда и исчез с её радаров, растворившись в гнетущей тьме. Ведь за все те поступки, что протянулись кровавыми пятнами через всю твою линию прожитой жизни, ты мог получить по заслугам, лишаясь всего, что любишь. Не хочется утверждать, что ты этого заслуживаешь, но иногда карму не так-то легко очистить. Иногда на это уходят недели _ месяцы _ годы, которых может и не быть вовсе. А, разрушающее изнутри, чувство отвратительной тревоги за самого себя, не отступает. До последнего остаёшься верен себе, словно бы, больше, чем своей семье. Пора бы уже скинуть это 'я', что превыше всего, в пропасть и уступить более благородным начинаниям, что пытался зародить в тебе сын однажды. И чем ты ему отплатил? Изо всех сил постарался обернуть во тьму. Любовь обходится дорого всем, но ты даже не знал, насколько может быть опасна эта болезнь, от которой нет лекарства. Ты молился миллионам богов, ты открещивался от своих грехов под святые песнопения, ты пытался сделать из себя праведника [ на деле являясь безнадёжным грешником ]. Это то, что делает с людьми привязанность. Это то, на что способна любовь — все ужасные вещи, на которые может закрыть глаза человек, лишь бы достигнуть желаемого. Твои изначально благие намерения скатились в тёмную бездну, из которой тебя под силу было вытащить только Адриану. Именно ему. Не Эмили, не Натали, не Нууру. Только твой сын, которому ты предавал недостаточно значения. Которого ты ставил недостаточно высоко, считая свои планы истинно _ единственно верными. И уверяя себя, что делаешь как можно лучше для вас обоих. Отчасти ты был прав, ведь каждому ребёнку нужна мать, но не такими жертвами. Ты сделал своего сына сиротой, при живом-то отце. Заставил чувствовать себя нелюбимым _ нежеланным ребёнком [ он никогда в этом не признавался откровенно, но ты уверен в этом, почему-то ]... ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
устав администрация роли f.a.q фандом недели нужные хочу видеть точки отсчёта фандомов списки на удаление новости

crossfeeling

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » FAHRENHEIT 451 » Все ещё живы


Все ещё живы

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Все ещё живы
Bucky Barnes // Steve Rogers

http://i12.pixs.ru/storage/8/0/5/lovelaceme_5678083_28614805.gif
http://i12.pixs.ru/storage/7/8/0/25mediatum_1704512_28614780.gif

«

Austria, 1944
Всё впереди, всё пока, всё пока накануне…
Двадцать рассветов осталось счастливых.
Год сорок первый, начало июня.
Все ещё живы, все ещё живы (c)

Прикрывать друг друга; нести ответственность друг за друга, следовать друг за другом; смеяться у костра, вспоминая старые шутки из детства; и всегда, всегда доверять друг другу, - это и означает дружба. И она сильнее даже войны.

»

+2

2

Я делаю ставку на красное – и зеро.
Это правило  как небосвод старо,
Моя карта в раскладе таро –
Старший аркан.
Смерть.
У меня на губах закипает медь.

- А девочки? – Баки никак не мог оставить в покое эту тему. И если он еще мог смириться, пусть и с некоторым трудом, что Стив не будет вслух и с выражением читать ему свою агитационную речь, поскольку Баки ни разу ее не слышал, то отвадить его от других смежных тем было бы очень трудно. - Ты хотя бы запомнил их имена? У тебя была среди них любимая?.. Только не говори, что ты их постоянно путал.
Девочек из группы подтанцовки он тоже не видел, но благодаря множеству других мероприятий, которые когда-то проводились в таком далеком сейчас Нью Йорке, догадывался примерно, как они могли выглядеть. Одинаковые наряды, разлетающиеся юбки – так, чтоб видно ноги, - и примерно одинаковый рост. Еще прически и наверняка светлый цвет волос: подстраивались под вкусы солдат, а они всегда были довольно однозначными. Джеймс не видел в том ничего плохого, и по-хорошему завидовал Стиву, ведь тот столько времени провел с девчонками. Впрочем, если судить по выражению лица Роджерса, все это время он потерял даром.
Баки осуждающе покачал головой:
- Ты никогда не научишься, да? – он усмехнулся. - Закончится война, останемся ненадолго тут, в Европе, тогда я тебе покажу, как это делается. Если только к тому времени у вас с Пегги ничего не получится.
К Пегги Баки немного ревновал. Правда, совсем чуть-чуть, и скорее из-за того, что она не обращала на него ровным счетом никакого внимания, зато Стива выделяла среди всех прочих. До этого, с другими женщинами и в штатах, все было ровно наоборот, и теперь Джеймс с одной стороны рад был за друга, потому что он всегда, а не только став большим и сильным, заслуживал женского внимания, и с другой стороны… Ну, ему было тяжело подобрать синоним, подходящий под то, что он испытывал, полностью. Стоило им вдвоем встретить где-то Пегги Картер, как Баки начинал остро ощущать себя лишним, хотя сам Роджерс никогда не давал ему этого понять.
Должно быть, раньше так себя чувствовал Стив, но Стив никогда не заговаривал об этом, а потому молчал и Баки. Теперь наступила его очередь.
Думать о том, что будет, когда закончится война, на самом деле Джеймсу не нравилось. Он каждый день видел, как люди умирают, и после того, как едва не умер сам, уже не мог поверить в то, что когда-то снова все будет хорошо и они - каждый из них - смогут вести спокойную “прежнюю” жизнь. Но Стив мог считать иначе, да и предаваться упадническим мыслям было совсем не время, а потому иногда Баки говорил о светлом будущем так, словно его наступление было неизбежным.
По крайней мере, ежедневно они делали что-то, чтобы приблизить эту вероятность.
Завтра, к примеру, они с отрядом пойдут на северо-запад, через лес, чтобы выгнать оттуда немцев. Или то были австрийцы, или даже итальянцы - Баки обычно не различал их, когда видел через прицел винтовки. Потом наискосок, к северу, будет поселок, но туда Пегги ходить не советовала. Именно из-за этого Джеймс думал, что они пойдут - порой Стив принимал опрометчивые решения, основанные на абсурдных умозаключениях вроде “Раз поселок был упомянут, значит, там что-то есть”. Баки заранее знал, что не станет возражать.
Стив мог бы командовать гораздо большим количеством людей, но у него был только отряд. Из плюсов - людей Роджерс выбирал сюда сам, и…
- Ты хоть девочек сам выбирал или взял тех, каких дали?
...а людей выбирал сам, потому Барнс не сомневался, что доверять можно каждому. Большая часть из них попали в плен вместе с Джеймсом, и теперь они были обязаны Стиву жизнью, но рядом их держало явно не это. Не долг, а то, каким был Роджерс. Ну да Джеймс всегда знал, что он такой - смелый (до безрассудства), сильный духом (и тут до безрассудства), правильный (да, до безрассудства, хоть это и странно звучит), настоящий командир: не из тех, в общем, которые из теплого штаба не вылезают и раздают команды людям, которые будут потом гибнуть ради выполнения этих команд.
Порой Баки хотелось запереть Стива в самом защищенном штабе, чтобы его безрассудство не довело до беды. Вряд ли бы Роджерс согласился.

Лес оказался делом простым. Репутация Капитана Америка вселяла во врага некий мистический страх, а то, как Стив ловко управлялся со щитом, добавляло этой мистике реальных ноток. Они справились за полдня, хлопнули друг друга по плечу - сегодня без потерь, - и тогда остановились. Ритуал был едва ли не заученным: проверить оружие, почистить, пересчитать патроны, чье количество обычно таяло будто на глазах. Как только их станет катастрофически мало - придется возвращаться в полевой штаб (как мысленно Баки говорил - “К Пегги”), либо же еще раньше, если кого-нибудь из них ранят.
Или убьют, - мысленно напомнил себе Джеймс, потому что иногда, в хорошие дни, эта перспектива вылетала у него из головы. Потом он заметил, что Стив смотрит на север, и нахмурился.
- Нет, - он обошел Роджерса и стал так, чтобы вместо севера и поселка, который отсюда был не виден, перед взглядом Стива находилось его лицо. - Сам знаешь, я не очень люблю, когда нами управляет женщина - не в таких делах, - но в этот раз я согласен с Пегги: туда нам лучше не ходить. Не сейчас.
В каком-то плане ему тоже туда хотелось. Они на волне небольшой победы, и если немного отдохнуть, а потом… хотя бы в разведку… Но Баки старался быть благоразумным за них обоих, и потом повторил:
- Лучше не сейчас, Стив.

+3

3

Вчера по радио передавали, что Нью-Йорк зальет дождем – да так, что на Лонг-Айленде возможны локальные наводнения, но сейчас солнце слепит глаза, и блики на серебристой воде Ист-Ривер напоминают, что синоптики – тоже люди.
Всем свойственно ошибаться.
И Стив рад такой ошибке – Европа уже давно в огне, и Новый свет, наконец, решил помочь Старому – а это значит, что Баки может получить назначение со дня на день. В отличие от него, Стива Роджерса. Он всё ещё не смирился с этим, он всё ещё ходит на вербовочные пункты, конечно, не признаваясь другу, да это и без надобности – Баки и так всё знает. У них давно нет секретов друг от друга, а может, никогда и не было. Джеймс старается лишний раз не затрагивать тему армии, хотя Стиву хорошо известно, как не терпится Баки поговорить об этом. Но Баки отвлекает его, как может – разговорами о девчонках, о том, что он вчера выбил все «десятки» в тире на Кони-Айленде, прогулками – как вот сегодня.
- Закончится война, - говорит Баки, бросая камешек в воду так, что тот подпрыгивает на волнах несколько раз. Они сидят на валунах у залива – сейчас тут тихо, лишь несколько рыбаков поодаль, а закатное солнце нависает над арками Бруклинского моста, как будто хочет зацепиться за них. – Закончится война, я вернусь и покажу тебе, как это делается, с девчонками. Ты же сам никогда не научишься.
Стив качает головой, улыбаясь. Он приказывает самому себе запомнить эту картину. Он будет возвращаться к ней в мыслях, когда Баки уедет.
А потом он просыпается.

***

Такие сны приходили не впервые, и Стив был им рад, потому что в последнее время наяву, как и во сне, он видел лишь взрывы, кровь и смерть. Впрочем, теперь всё равно стало легче – теперь он был не один.
Баки спрашивал о девочках и улыбался, как умел только он, а Стив изо всех сил пытался не смущаться – мало того, что Пегги могла услышать эти разговоры, так ведь он действительно не помнил их имен. Города менялись, как в калейдоскопе, девушки – тоже: Лиззи, Кэти, Мэри, Дейзи, Бэт… - сейчас это всё казалось каким-то невероятно далеким прошлым, другой жизнью, но Стив был чертовски рад, что эта жизнь поменялась. Что он перестал быть глянцевым плакатом и стал приносить пользу – делать то, ради чего Капитана Америку и создали.

Он был согласен часами слушать эти вопросы от Баки, лишь бы раз за разом убеждаться – это на самом деле Джеймс. Живой, смеющийся – и, кажется, такой же, как раньше. Стив боялся – он уже успел увидеть, как ломала людей война, как ломал их плен, как они выстраивали вокруг себя стену или, напротив, превращались в бездушных чудовищ, преследующих лишь одну цель – убивать. Не мог он и знать, как друг воспримет изменения, случившиеся с ним, но, кажется, это Баки волновало меньше всего, и Стив был за это бесконечно благодарен.
Они точно не знали, что там, в поселке с труднопроизносимым немецким названием, несколько отличных разведчиков не вернулись с задания, отправившись туда. Пегги предполагала, что там не просто немцы или их союзники – а возможно, Гидра испытывает новое оружие, и потому для атаки следовало хорошо подготовиться.

Парни делились оставшимися патронами, а кое-кто устроил перекур после боя, присев на поваленное дерево. Сейчас лес казался мирным и спокойным, почти сказочным, словно из сказок Братьев Гримм, вот только это чувство было обманчиво, как и многое на войне. К этому тоже следовало привыкнуть, и Стив привыкал.

Он не удивился, что из всего отряда его короткий взгляд, обращенный на север, заметил только Баки.
- Ты снайпер или телепат? – попытался пошутить Стив, когда Джеймс встал прямо перед ним. 
Конечно, друг был прав. Он был тем же смешливым Баки, душой компании – и все же другим. Пытался по-прежнему оберегать его, Стива, осознавая, что это больше невозможно, как в бруклинских дворах. Стив и сам был бы рад отправиться на задание в одиночку, а Баки пусть бы возвращался с парнями в главный лагерь, но и он понимал, что это невозможно. Только еще понимал, что не справится, если потеряет его снова.

- Я скажу Пегги, что ты с ней согласился, вот она удивится, - улыбнулся Стив. – Но только посмотри, - он вытащил из кармана формы потрепанную карту и развернул ее. – С этой стороны – почти непроходимый лес, с этой – горы и река, а почти все дороги и мосты лежат вдалеке от этого поселка. Он не важен, как стратегический пункт, тогда зачем они заняли его? Мы можем вернуться, радоваться маленькой победе и не заметить, как придет большая беда.
Стив свернул карту и поймал взгляд Баки. Он даже не спрашивал – в этом не было необходимости. Если он, Стив, решит отправиться на север, Баки последует за ним, не слушая никаких возражений.
И это одновременно грело душу и впивалось в нее острыми когтями панического страха. «Я не справлюсь, если потеряю его снова».

+1

4

Стоило Стиву развернуть карту, как Баки положил руку на его плечо, чтобы развернуть к остальным членам отряда спиной, а потом и прошел немного вперед, чтобы они еще и не могли их слышать. И дело не в секретах, потому что Джеймс доверял каждому из них как самому себе, но в том, что эти люди, смелые и безрассудные, наверняка чувствовали сейчас эмоциональный подъем, волну победы. Каждый из них легко согласился бы выдвинуться в то поселение: что для них советы Пегги?.. Картер далеко, в штабе, а они тут, где спокойной и хорошо, где им сопутствует удача, так почему бы не воспользоваться своим везением? Они пойдут, стоит Стиву дать понять, что этот вариант существует. И если бы Баки согласился составить Капитану компанию, то лишь при условии, что остальные останутся здесь.
Потому что должен быть кто-то, кто расскажет потом, почему Капитан Америка лишился головы, а Джеймс вместе с ним.
Глянув на карту, Баки медленно кивнул. Он видел изображение местности и раньше, но больше сосредотачивался на том, как выглядит лес, где тропы и подъемы и где удобные места для засады. То, что за пределами леса, его интересовало мало, потому он только окинул тогда взглядом остаток карты, но сейчас, всматриваясь во все это снова, понимал: Роджерс прав.

- Я согласен насчет всего, что ты говоришь, - эти слова давались ему не без труда, но Джеймс все-таки произносил их. Потому что было кое-что еще, кое-что другое. – И раз это место настолько важно, что они его заняли несмотря на отдаленность от всех путей, то разве они не охраняют его? Их люди, которые были в лесу – наверняка разведчики, Стив, и если эти разведчики не выйдут на связь, там все будут знать, что мя рядом и нашли их. Что, если уже знают?
Ему было сложно определиться, где точка равновесия между тем, как правильно, и тем, как безопасно. Стивен был подготовлен практически к чему угодно, он был сильнее и быстрее остальных, выносливее, крепче, и, если уж по правде, рядом с ним Баки было нестрашно. Но теперь этого может быть недостаточно.
- Двоих они не заметят… - Джеймс облизнул губы, обернулся, чтобы глянуть на остальных. Те разговаривали между собой, кто-то смеялся, и, похоже, пока они не догадывались о том, какой разговор ведется совсем рядом. – Если остальные будут тут или уйдут домой, это может дать нам больше времени. Если только они не следят конкретно за тобой. Лично я на их месте глаз бы с тебя не спускал.
Он улыбнулся. Видно было, что Стив горит этой идеей, и у Баки не было причин не доверять ему. Уж тем более он не позволил бы Капитану идти одному даже на разведку. Роджерс правильно подметил – он снайпер (жаль, что не телепат), а у Стива несмотря на всякую сыворотку все еще нет глаз на затылке.
- Сам им скажи, - Джеймс качнул головой в сторону группы. – План-то твой.
На месте остальных, Баки не пожелал бы оставаться в стороне, когда лидер идет на какое-то дело, но теперь это, к счастью, была не его проблема. И если с разведкой в поселке он Стиву поможет, то здесь пусть Капитан Америка справляется сам.

Пока Стив объяснялся со своей группой, Баки проверял винтовку. Он любил это делать, потому что всегда знал, что затвори ходит легко, а окуляр полностью чистый, знал, какое количество патронов у него осталось. Чем лучше он чувствовал свое оружие, тем лучше чувствовал и себя самого, а сегодня им это чутье уж наверняка понадобится.
Когда Роджерс вернулся, первым, что Баки сказал ему, было:
- Только не делай ничего безрассудного, обещай мне.
Потому что он точно знал, что именно нечто подобное Стив и сделает, как только ему представится подходящая возможность и как только в голове появится мысль, что это может вести к чему-то хорошему. Для того Баки и остался с ним: чтобы попытаться быть голосом разума там, где у Роджерса обычно говорит голос храбрости.

Поселение огибали по дуге. Если там кто и следит за отрядом, то приближения они ждут именно с той стороны, где остальные разбили крошечный временный лагерь, и именно поэтому Стив и Баки должны оказаться как можно дальше от этого места. Когда точка показалась обоим приемлемой, Баки полез на дерево, чтобы через окуляр винтовки рассмотреть местность, а потом почти бесшумно спустился обратно.
- У них нет ни стен, ни ограждений, ни даже наблюдательных вышек, Стив. Просто… городок. Людей я не заметил, но все здания не выше двух этажей, и там есть собаки – обычные, дворняги.
Он смотрел на Стива, но не произносил вслух того, что думал – что Роджерс мог ошибиться. Либо же поселок заняли гидровцы намного раньше, и уже успели освободить его, ничего толкового для американских солдат не оставив. Конечно, в этом случае беды оттого, что они сходят и убедятся в этом своими глазами, не будет, но Джеймсу все равно было немного неспокойно.
- Подойдем ближе?..
Было еще светло, и Джеймс с одной стороны радовался этому – хорошо будет видно, не наткнутся на мину, - но с другой понимал, что точно так же хорошо будет видно их со Стивом, сколько бы они ни пытались быть скрытными.
- Или стоит дождаться ночи? Мы обещали выйти на связь через шесть часов, но… - он дернул плечом. В группе все и так знали, что Капитан в любой момент поступит так, как посчитает нужным, и если на связь не вышел – это еще ничего не означает. Они там все наверняка дожидаются момента, когда из городка послышатся взрывы, но Джеймс был уверен в том, что не допустит ничего подобного.
Только посмотреть. Только проверить и посмотреть.

+1

5

Свернутый текст

ладно, я понимаю, что зомби - это слишком, но когда я прочитал фразу про собак, у меня в мыслях переключило тумблер в эту сторону, прости хД дальше можем и другое придумать

Стив доверял каждому из этих парней едва ли не больше, чем себе. Они уж точно бывали в переделках похлеще тех, в которых приходилось бывать ему, и у них в крови не было сыворотки суперсолдата, а они всё равно шли в бой – каждый раз, как в последний.
Еще до того, как он узнал, что отряд сержанта Джеймса Барнса пропал где-то в итальянских горах, большинство убито, а остальные – взяты в плен; еще до того, как он каждый вечер напяливал на себя нелепый костюм и говорил заученные слова, он видел таких парней – раненых, потерявших руку или ногу, хватающих медсестер за ладони с просьбой помочь им отправить письмо домой. А когда он увидел войну изнутри, когда впервые нажал на спусковой крючок и метнул щит так, что немецкий солдат не поднялся – тогда, с той минуты Стивен знал одно: эту войну нужно закончить как можно скорее. Он оказался готов к боям, но он не оказался готов к тому, кого он мог потерять. Нет, не себя, если бы он дорожил своей жизнью, то никогда не согласился бы на эксперимент доктора Эрскина. Других. Тех, кто стал дорог. И того, кто был дороже других.

Он боролся с отчаянным стремлением сказать Баки возвращаться обратно со всеми, пока не понял, что это был бы чистой воды эгоизм. Они уже не были детьми, и даже после сыворотки это работало не так: когда-то ты защищал меня, теперь я защищаю тебя, нет. Они защищали друг друга, и решения Баки были его собственными, уж переубедить Джеймса Барнса Стив Роджерс не мог никогда – и ни разу в своей жизни не пожалел об этом. Баки, в отличие от других, видел в нем не просто Капитана, но Стива – и это было главным.
Парни согласились не сразу, особенно, конечно, упорствовал Дуган – кажется, шотландцев было переубедить практически так же нереально, как Джеймса, а тут Дуган еще поинтересовался, что на это скажет агент Картер.
- Боюсь, ничего хорошего, - признался Стив.

Как было объяснить Пегги и Ревущим, что Стив не чувствовал себя героем, который непременно обязан совершить что-то великое, словно рыцарь, отправляющийся на схватку с драконом? Он не для этого ходил на пункты вербовки изо дня в день. Он не для этого пошел в армию, когда ему дали шанс. Стив всего-то и хотел, что исполнить свой долг и быть полезным – в кои-то веки. Солдаты, гибнущие тысячами, десятками тысяч, не были рыцарями, побеждающими драконов – они умирали, но приближали конец войны, и чем Стив Роджерс был лучше этих солдат?
- Разве всё безрассудство не досталось тебе? – улыбнулся он в ответ на просьбу Баки.

…Джеймс, как выяснилось, был прирожденным разведчиком и снайпером, конечно. Там, где Стиву казалось, что он создает слишком много шума, а щит то и дело цепляется за ветки, Баки шел едва слышно, а на дерево вскарабкался так, словно вырос не в каменных джунглях Бруклина, а где-то в вековых лесах Орегона.
Стив обернулся и глянул на запад, где небо уже начало краснеть от лучей заходящего солнца. Они в гористой местности, солнце тут быстро прячется в Альпах, а, значит, практически через час станет темно. Это и хорошо, и плохо.
Он закусил губу, покачав головой. – Я могу ошибаться, Баки, но что-то мне подсказывает: тут дело нечисто. С сывороткой, конечно, интуиции мне не добавили, - он развел руками, не окончив фразу, прекрасно зная, что друг его поймет. Всё то, что люди обычно называли шестым чувством или внутренним голосом, обострялось на войне.

Их разговор прервал шелест листьев и треск веток – Стив мгновенно снял щит, но вместо разведчиков из кустов появилась собака. Всё верно, Баки как раз говорил о том, что видел в городке собак. То, что с псом было что-то не так, Капитан заметил через пару секунд – в ее боку зияли отверстия, какие бывают от пулевых ранений – и с какими бы она точно не выжила. Но собака скалила зубы, склонив морду, и, похоже, ее совсем не заботили собственные раны.
А потом позади них послышался еще лай – и он нарастал, приближаясь.

+1

6

Еще немного, и можно было бы вообразить, словно никакой войны нет, словно и не в Европе они со Стивом, а где-нибудь в окрестностях Нью Йорка, или на берегах Мичигана, где лес так сильно походил на этот, что спросонья сам Барнс нередко путался, сравнивая то, что видел и чувствовал в настоящий момент, с тем, что помнилось ему из времен детства и юношества. Одно из главных отличий состояло в том, что ни при каких обстоятельствах они не могли разводить огонь - дым моментально их выдаст, и даже если в городке не стоит гарнизон или хотя бы рота солдат, а местные все равно переполошатся, могут пойти проверять, ведь времена сейчас были неспокойные. В остальном же… оружие, внешний вид Стива, их одежда - вот и все, за чем стояло различие, позволяющее понимать, где и в какой обстановке они находятся.
Странная незнакомая прежде ностальгия, сгущающаяся так же быстро, как собирались вокруг вечерние сумерки, отвлекла Джеймса, и он едва удержался от того, чтобы вслух высказать все эти мысли. Признаться в том, как не хочется ему на самом деле воевать, и как паршиво быть при смерти, как опасение за судьбу Стива - теперь видной личности на этой войне - не дает спокойно расслабиться, и как мысль о том, что закончиться война может вовсе не так, как всем им хотелось бы, разрастается, происходя изнутри сознания, и растет, порой давая задавить себя уверенностью, но рано или поздно все равно через нее проступая.
Когда позади раздался звук, привычный для леса, но настораживающий для военных, Баки развернулся и схватился за оружие, а в голове его стройным рядом выстроились варианты: враги, затем случайно забредший местный, затем сослуживец, зачем-то отправившийся на их поиски. Животное стояло в самом конце этого списка, но это оказалось именно оно - собака, на вид лохматая и неухоженная. Еще одну примечательную деталь ее вида Баки сначала из внимания упустил, облегченно выдохнул и даже улыбнулся, собираясь подозвать пса и погладить, но не сделал этого потому, что вовремя обратил внимание на то, как пристально и недоверчиво смотрит на пса Стив.
Собака зарычала. Одновременно неподалеку послышался лай, и секундой позже Барнс нашел взглядом пулевые отметины на собачьем боку, и затем - с совсем незаметным опозданием - почувствовал запах. Не запах, точнее, а вонь мертвой, гнилой плоти, которую не удосужились придать земле.
- Это мне не нравится, - заявил Джеймс и достал нож - стрелять было небезопасно из-за громкого звука выстрела.
Раньше в его голове мысль о том, что можно прикончить животное, как-то не появлялась, потому что животных Баки любил, но теперь, глядя на собаку, опустившую голову и издававшую утробное рычание, Джеймс не чувствовал, словно собирается убить что-то живое. Ни грамма сочувствия, только отвратительная тень страха, такого, который возникает при встрече с тем, чего не можешь понять, но насчет чего сразу хорошо знаешь - оно принесет вред.
Собака не нападала, и Баки тоже медлил, потому что лай уже был совсем близко, шумели ветки кустарника, и можно было точно определить, с какой стороны появится свора. Прежде, чем она действительно появилась, Джеймс сказал:
- Лезь на дерево! Может они не за нами!
У него самого с деревьями проблем не было, да и Стив справился на удивление хорошо - все-таки высоко подниматься им было не нужно. Сидя на трехметровой высоте, Джеймс наблюдал за сворой - шесть псов (или больше, но остальных не было видно), и все в таком состоянии, что смотреть… нет, не жалко. Противно и мерзко, вот как можно было описать это. И если одну полумертвую псину Баки еще мог списать на случайность, то когда их было шестеро…
- С людьми так можно, как думаешь? - прошептал он, наклонившись почти к уху Стива, чтоб не привлекать внимание. - Вечная армия. Почти так же хорошо, как те синие пушки Гидры. Ладно, согласен с тобой, здесь и правда дело нечисто.
Собаки кружили у дерева, там, где оставались нечеткие, но заметные опытному взгляду следы ног Стива и Джеймса, но потом постепенно стали расходиться - не вместе, а кто куда, как будто ни в одной из полупустых голов не было конкретных целей. Джеймс не знал, что оно такое и с чем связано, слово “зомби” как-то не приходило ему на ум.
- Они могут почувствовать нас, если спустимся. Но можно привлечь их теперь, когда мы знаем, сколько их там, и по-быстрому разобраться, - Джеймс вопросительно глянул на Роджерса и, не заметив особых возражений в его мимике, кивнул, сжал зубы на рукояти ножа - все еще нельзя было стрелять, - и, зацепившись ладонями за ветку, на которой сидел, прыгнул вниз.
Ступни ударились о землю с глухим звуком, один из псов, который все еще был поблизости, не успев уйти, развернулся и зарычал, но Баки подошел к нему сам, первым, и одним резким и беспощадным движением перерезал горло. Вместо крови вниз хлынуло что-то черное, мутное, и Джеймс поспешил отскочить, чтобы субстанция ни единой каплей не попала ему на руки или обувь.
Вывод он сделал простой: убивать этих тварей просто и не жалко; но внутренности их воняют так сильно, что тут же привлекают остальных.

+1

7

Свернутый текст

Тонна отсебятины, но ведь не только же в кино они ходили за все годы знакомства хД

Глупо, наверное, что непрошеные воспоминания так и лезли в голову – совсем невовремя, хотя Стив быстро уяснил: на войне так бывает. Он видел городки, где на одной улице шла ожесточенная перестрелка, а на другой в кафе мило беседовала влюбленная парочка. Война меняла людей, но она не меняла самую их суть: они так же хотели жить, любить, смеяться и не забывать.

Как не забыл и он – сейчас, быстро залезая на дерево следом за Баки. Тогда им было, наверное, лет по четырнадцать, точнее, Баки четырнадцать, а Стиву – тринадцать, и мистер Барнс уговорил маму Стива отпустить его с ними на озеро милях в ста от города, почти на границе с Канадой. Сара, конечно, отпустила – решила, что Стиву выходные на свежем воздухе явно пойдут на пользу, с его-то астмой. Стив тогда нахмурился, в очередной раз услышав напоминание о собственной слабости, но в душе был чертовски рад. Мистер и миссис Барнс всегда относились к нему как к еще одному сыну, и Стив чувствовал их искренность. Не испортило поездку даже присутствие сестры Джеймса, которой как раз не нравилось ни озеро, ни палатка, ни лес вокруг, и которая, по ее же заявлению, лучше бы сходила с подругами на танцы, а не отправилась в эту глушь.

А вот Стив с Баки пропадали в лесу часами. Пытались выследить волков (естественно, безуспешно), чуть не провалились в болото («Чуть не считается», сказал Баки, и Стив согласился), залезли на ветвистую сосну и обстреливали шишками какой-то пень футах в двадцати от дерева (Баки вышел победителем, а Стив сказал, что другу точно дорога в снайперы).

Капитан глянул на Баки и кивнул. Джеймс был собран, серьезен и сосредоточен, и Стив одновременно видел в нем настоящего хладнокровного снайпера, каковым друг и стал – и того самого мальчишку-подростка в тот самый лесной день у канадской границы. Капитан подумал, что если они выживут, он непременно поедет туда с Баки еще раз. А они должны выжить. Хотя бы один из них – и в таком случае Стив готов был сделать все, чтобы это был Баки.
- Согласен. Вполне возможно, что собаки были лишь пробой, а в городке мы увидим окончательный результат. В любом случае выбирать уже не приходится: вернемся в лагерь к парням, это… - Стив глянул на одного из псов, из пасти которого тянулась тонкая струйка слюны, - расползется по всему лесу.

Убивать животных не хотелось, но Баки, уже спрыгнувший с дерева – Стив проследовал за ним через секунду – был прав – если уж они тут, то нужно привлечь всех тварей и остановить их. Вместе.
Запах гниющей плоти ударил в нос, но пес, бросившийся на Капитана без малейшего рыка, как это сделала бы обычная собака, тут же повалился на землю со свернутой шеей. За ним проследовал и другой, а в третьего прилетел щит, и Стив в который раз мысленно поблагодарил Старка за бесшумное, но такое эффективное оружие.
У ног Баки тоже уже лежало трое собак – если, конечно, подобных тварей можно было назвать собаками.

- Думаешь, разведчики? – поинтересовался Стив, забрасывая щит на плечо и только тогда заметив, что кровь одного из псов попала на рассеченную пару дней назад ладонь. Он торопливо стер кровь – так, чтобы Баки не видел. Незачем. Они не знают, как действует это… оружие, но доктор Эрскин говорил, что сыворотка справляется с вирусами, оставалось лишь надеяться, что и на этот раз изобретение доктора не подкачает. Не должно. Эрскин всегда говорил ему правду – даже про неидеального солдата.
- Кажется, уже достаточно стемнело для того, чтобы пробраться в город и увидеть, не проделывают ли они такое же, - Капитан кивнул на псов, - с людьми.

+1

8

Он хорошо понимал драку, хорошо понимал войну, но то, что приходилось делать сейчас, было из ряда вон – ничего похожего Баки не делал до этого, ничего подобного не хотел делать после. Не помогало даже четкое осознание того, что эти собаки и близко не живые. Не Джеймс их убивал, они умерли, судя по виду и запаху, давненько, кто-то другой сперва прикончил их, затем собрал трупы, а потом… Ну, Джеймс мог строить теории: их облучали радиацией, или вкалывали сыворотку, или… Нет, здесь фантазия заканчивалась, магию Барнс всерьез не брал в расчет, потому что будь тут причастна магия, он с такой легкостью не вскрывал бы тварям глотки.
Ему было ужасно неприятно не то что умертвлять – даже дотрагиваться до этих созданий. Перчатки не помогали, они были снайперскими, и две верхние фаланги пальцев всегда оставались свободными от ткани, и именно они страдали больше всего. Мерзко, до того противно, что вот-вот просто вывернет. Чудо, что этого не случилось, потому что к моменту, когда всех собак они со Стивом уничтожили, Джеймс был уже по колено в перегнивших зловонных внутренностях. Но его руки и нож тоже было жалко смотреть, а уж когда он глянул на щит, который Капитан уже крепил за спиной…
- Стив, давай сперва к ручью, - взмолился Баки. – Иначе эта вонища выдаст нас за километр.
Для того, чтобы добраться до ручья, им пришлось вернуться немного назад, но на это Баки не жалел времени. Он не знал, как держится Стив, не противно ли ему, но за собой четко замечал, что кроме этого запаха почти ни на что не может больше обращать внимания, не может сосредоточиться. Это знатно отвлекало бы его, и потому лишний час-полтора времени не казался таким уж значимым по сравнению со всем остальным.
Оказавшись возле ручья уже практически в темноте – разве что луна печатала бледные тени деревьев, немного помогая глазам, Джеймс, по-быстрому осмотревшись, принялся раздеваться. Ему было плевать, что одежда не успеет высохнуть, что в мокрой будет потом холодно и не очень удобно: зато будет чисто и без запаха.
- Хочешь со мной? – он обернулся, когда вошел в ручей уже по колени. Глубина тут была не впечатляющая – пройдя чуть вперед, Баки понял, что даже до середины бедер она не доходит. А еще она была дьявольски холодной, как потаявший айсберг, а то и еще хуже. Он мылся по-быстрому, так же торопливо стирал одежду, надеясь только избавиться от темных следов и ничего более, и потом, уже дрожащий и всем недовольный, выходил на берег.
При лунном свете нечего было и думать о том, чтоб разглядеть результат, и Джеймс включил фонарик, и уже тогда разочарованно застонал – на штанах и рукавах оставались темные следы, уже без запаха, но все еще раздражающие, не дающие забыть о том, откуда произошли. Жить с этим можно было, конечно, а в темноте так и вовсе, и он взялся одеваться, недовольно кривя рот и вздрагивая всякий раз, как становилось слишком холодно.
- Щит только хорошо помой. С-смотреть на него ж-жалко, - Баки выдохнул. Кажется, длинные фразы больше не давались ему так же хорошо, как и раньше – оно и не странно, сейчас зуб на зуб не попадал, а о костре оставалось только мечтать. Все, что Баки сейчас грело – это мысль о том, что можно будет согреться, как только они разберутся с деревней.

Поначалу его знатно потряхивало, даже после того, как они со Стивом устроили небольшую пробежку вплоть до дальней городской черты, но потом кое-как Джеймс привык, отвлекся на другое – нужно было быть очень осторожными и очень тихими, смотреть в оба. Сколько бы он ни смотрел, но ничего не мог найти, даже других собак не видел, и уже готов был согласиться со Стивом насчет того, что они должны пойти в сам городок: все равно среди ночи там почти никого не будет на улицах, как вдруг сообразил, как можно сделать по-другому.
- Я вот что подумал… Вряд ли эти псы ходили у них тут открыто. Такой переполох бы начался, а я ни за что не поверю, что каждый из жителей относится спокойно к мертвячине на улицах. Может, они вышли где-то из леса, или… как бы это… - он хорошо представлял себе место визуально – вроде сточной трубы от какой-нибудь фабрики, или старых шахт (будь тут вообще шахты), и наконец вспомнил подходящее слово: - Вроде коллектора, понимаешь? Водоканал или что-то такое. Если бы мы поискали… А, заранее надо было!..
Искать что-то в темноте, причем, вероятно, в лесу – то еще занятие. Никаких капитанских суперспособностей на это может не хватить, а уж джеймсовой выдержки и подавно…
- Жаль, собаки у нас нет. Она б их выследила, - у Барнса никогда не было собаки, и потому он даже не догадывался о том, что настолько сильная омерзительная вонь просто напрочь отбила бы у животного нюх, и то никак не смогло бы им помочь. Но пса все равно не было – нужно было справляться самим. – Пойдем. Обойдем город еще немного, думаю, мы заметим такое сооружение, которое подходило бы для экспериментов. Помнишь, те бункеры Гидры? Они внешне были очень выразительными, - тут Джеймс запнулся, остановился, подумал еще немного и медленно, будто еще полностью не оформив эту мысль, добавил: - Или под землей… оно может быть под землей.

+1

9

Что бы там ни творила эта зараженная кровь – если, конечно, она вообще была зараженной, Стив не чувствовал в себе никаких изменений. Он никому, даже Баки не признавался, что не так уж и просто привыкал к новому телу – к тому, что теперь обычно смотрел на людей не снизу вверх; к тому, что не задыхался после малейшей пробежки; к тому, что если он однажды в сердцах стукнет по стене, то результатом будут не разбитые в кровь костяшки, а проломленная стена. Позже все это прошло, позже он привык, но старался каждый день, после каждого боя напоминать себе: важно быть не идеальным солдатом. Важно оставаться собой. Хорошо, что рядом был тот, с которым проще всего было оставаться собой – даже среди войны.

Адреналин после целого дня схваток все еще давал о себе знать – ни малейшей усталости, хотя Стивен всё равно с большим удовольствием бы сейчас оказался в лагере, у костра. Закрыть бы глаза, слушая звуки леса, смех парней из Ревущих, негромкий разговор Пегги с Говардом Старком, почувствовать дружеский пинок под ребра от Баки с какой-нибудь фразой вроде: «Солдат спит – служба идет, капитан?». Взять бы эти ощущения и закупорить в какой-то пробирке, чтобы чувствовать каждый раз, когда становится худо. Каждый раз, когда вспоминаешь, что война и не думает заканчиваться, а с каждым убитым ты всё дальше от парня из Бруклина, которым был, кажется, в прошлой жизни.

Ледяная вода ручья – не очень глубокого, но достаточного, чтобы смыть с себя вонь, кровь и грязь – остужала, к счастью, не только тело, но и мысли. Они узнают, что кроется за безмолвием и пустотой этого странного городка, обязательно узнают. Выполнят задание – и вернутся к своим. Это слово так странно звучало, даже в мыслях – «своим». У Стива таких людей было раз-два – и обчелся, и они оставляли его. Сначала отец, потом – мама. Хотя отец, когда Стив был подростком, рассказывал об армейском братстве, как о второй семье. Тогда он приехал в отпуск на Рождество, а затем опять отправился в промозглые окопы Западного фронта. Откуда так и не вернулся.

Баки был своим. Он был семьей, как и парни, оставшиеся в лагере, и Стиву было плевать на то, что там происходит с его кровью, если происходит – он просто знал, что не оставит их. Не имеет права. Если будет нужно, расправится собственноручно с любыми живыми мертвецами, которые выйдут навстречу.

- Да, увидел бы Старк, в каком состоянии его драгоценный вибраниум, - рассмеялся Стив, опуская щит в воду и сам заходя в нее по пояс. – Наплескался, дельфин? – он взъерошил Баки мокрые волосы. – Пробежимся?

- Про собаку, я надеюсь, ты пошутил, - вполголоса поинтересовался Стив, улыбаясь, но не зная, видит ли это Баки. – Мне вполне хватило тех, хотя я сам всегда хотел собаку.
Бинокль теперь уж точно был бесполезен, равно как и острый взгляд Баки с дерева – на городок и лес опустилась темнота, а тонкий серп молодой луны не давал много света, чтобы рассмотреть детали. Оставалось думать и принимать решение в буквальном смысле наощупь.
- Если что-то вроде коллектора, тогда нам туда, - Стив кивнул, показывая на северо-запад. Он помнил из карты, что именно там городок упирается в скалистые горы и реку. Вода должна была быть рядом с такими постройками.
Понадобилось еще с полчаса, чтобы найти то, что они искали – решетчатые люки, под которыми зияла кромешная темнота, лишь откуда-то из глубины доносился мерный шум воды.
- Похоже, искупаемся еще раз, - пошутил Стив и потянул на себя крышку люка, едва не оторвав ее полностью.

Он спрыгнул в темноту первый, держа наготове оружие, от которого, впрочем, толку тут было мало – в таком узком коридоре любой неверный выстрел грозил срикошетить в тебя самого или в друга. Щит был надежней – он возвращался к капитану, как бумеранг. Через мгновение за Стивом последовал и Баки, и Стив подождал, немного привыкая к темноте и пытаясь рассмотреть хотя бы лицо друга.
Он кивнул Баки и тут же замер, потому что в отдалении – или совсем рядом, в этих гулких тоннелях сложно было сразу понять – послышались голоса. Немецкая речь.

+1

10

Поиски продлились около получаса, и за это время Баки попеременно то страшно мерз и проклинал все на свете, чувствуя, что вот-вот потребует у Стива вернуться и греться у костра, а сюда наведаться следующим вечером, то расслаблялся и мог даже почувствовать некое подобие тепла воздуха. И не понимал, как у Стива все устроено, если он, искупавшись в ручье, не чувствует ничего подобного. Или только виду не подает?.. В общем, Стив был главным камнем преткновения: Джеймс просто не мог уступить ему и сдаться, так что приходилось терпеть с мыслью о том, что скоро станет полегче. Ну либо же они ничего не найдут и вернутся, что вряд ли - Капитан вряд ли остановится, пока не получит какой-нибудь результат.
Наконец обнаружили люки. Выглядели они точно так же, как и те, на окраине Нью Йорка, которые сам Баки в юности пытался ради любопытства выломать - такое ощущение, словно производили их по всему миру одинаковыми. Стив едва не оторвал металлические крепления с мясом, когда открывал, и Джеймсу стало ужасно смешно:
- Никак не привыкну, что ты теперь силач, но ты, кажется, тоже не привык, - шепотом сказал он, вглядываясь в мерзкую темноту с не менее отвратительным журчанием.
Что ж, придется - значит придется. Баки понимал чувство долга и ответственности, и если бы не было рядом Стива, то именно ими бы и руководствовался, но рядом с Роджерсом выходило по-другому. Они не то чтобы соревновались, но Баки был близок к этому, легкая доля конкуренции всегда шла ему на пользу, не иначе как из-за того, что вырос с братьями, которые нередко преуспевали там, где он чувствовал себя неуверенным.
Спрыгнув следом, Баки порадовался тому, что воды тут было на дне: вряд ли канализацию использовали активно. То ли была другая система, то ли с этим рукавом им просто повезло - что-что, а оказаться по пояс в дерьме Джеймсу точно не хотелось.
Уже открыв рот, чтоб прокомментировать все это дело, Баки замолчал, даже задрежав дыхание. Стив насторожился и застыл, и хотя сам Джеймс ничего не слышал и почти ничего не видел, но знал, что реакция Роджерса куда как лучше. Все чувства усилены сывороткой, и не доверять ему нет оснований. А вскоре Барнс и сам начал разбирать неясный гул, начавший походить на речь, а мутная вода вдалеке начала местами выблескивать под лучами фонариков.
Двигаться было нельзя. Плеск воды тут же бы выдал их, а голоса, судя по всему, приближались. Баки одними губами спросил:
- Сколько?
Капитан на поле боя стоил десятерых, а то и большего количества солдат. Может быть, у Гидры тоже имелись свои стимуляторы, но в данный момент, замерев под открытым канализационным люком, Баки ни о чем не волновался. Даже наоборот: Роджерс стоял ближе к ответвлениям, откуда доносился звук, а значит и в бой, если потребуется, вступит первым - таким образом, Джеймсу может вообще ничего не достаться. Однажды он видел, как удачно брошенный щит вырубил сразу троих, а сейчас Стив показывал только два пальца: и того проще.
- Только не щитом, - так же тихо попросил Джеймс.
Он уже понял, что щит необычный и имеет свойства не как у металла, но все равно полагал, что щит рано или поздно ударится о каменную стену и произведет звук, вполне способный привлечь либо других немцев, либо стаю полумертвых псов. И не сказать, что окажется в итоге хуже. Правда, спустя секунду Баки понял, что это глупо. Если не щитом - придется подойти, чтобы напасть. Это даст время противнику выстрелить, и тогда от звуков точно не избавиться.
Стив, должно быть, понял это куда раньше.
- Ладно, - шепчет Баки, задумывая попросить Говарда сделать похожий щит и для него, чтоб больше не оставаться на задворках.
Бросок получается мощным, быстрым, щит рикошетит от стены, и только-только появившийся из-за поворота человек тут же падает без чувств, а второй, не сообразив, отворачивается туда, куда щит полетел дальше, что дает им со Стивом прекрасный шанс напасть.
Слишком легко - Баки даже немного разочарован.
- Оружие намокло, - пожаловался он, подбирая винтовку и проверяя, насколько плохо обстоит дело. Да, намокло, но даже если теперь выстрелить не получится - на вид это все еще винтовка. Многие пугаются и так.

Они пытались идти осторожно и тихо, не включая лишний раз фонарик, но больше по пути никто не встретился. Только проход сужался, и вскоре ясно стало, что он уходит вглубь твердой горной породы, а вода, приходящая сквозь грязную решетку, исчезла. Это свидетельствовало о том, что роль коллектора это место играло далеко не всегда - но оно было ясно еще по двум солдатам, наверняка совершавшим обход.
Рано или поздно другие заметят, что эти не вернулись, нужно было спешить.
Впереди появилась дверь. Полукруглая, почти достигающая потолка - который, впрочем, был не слишком высок, - она выглядела неприступной, словно вела не в помещение, а в банковский сейф. Ею определенно пользовались - нечеткие  влажные следы поводили прямо к порогу, но Баки пока что не представлял, как можно попасть внутрь.
- У них мог быть какой-то пароль. Стив, у тебя есть план? Пока что все выглядит так, словно мы загнали себя в ловушку - нас всего двое, тесное помещение, неизвестно, кто там и что...
Может быть, он и хотел предложить вернуться, но об этом никому не станет известно, потому что Баки замолчал: из-за двери послышались звуки. Таки, словно вот-вот ее откроют.

+1

11

Свернутый текст

Я слабо помню, где там Зола был в это время, но нам ли не пофиг?)

Дверь была как из фантастических фильмов, что в последнее время, правда, еще до войны (в войну, в основном, крутили хронику да героические картины о солдатах. Кто же знал, что он станет частью этого всего) приобрели изрядную популярность. Франкенштейн, Дракула… Девушки визжали на таких фильмах, прижимаясь к кавалерам – вот таким, как Баки, в то время, как Стив пытался понять – как же это снимали? Сейчас бы он дорого отдал за то, чтобы хотя бы на миг оказаться в кинотеатре до войны – и чтобы Баки рядом, а на экране – монстры, созданные благодаря гриму. В реальности монстры не были страшными внешне – как оказалось, они выглядели точно так же, как обычные люди. Говорили на другом языке – только и всего. Только и всего…

Стивен был на войне не первый день, но он так и не смог найти ответ на главный вопрос – отчего одни люди в какой-то момент решают, что они – выше других? Отчего они решают после этого убивать – и оставлять за собой выжженную землю? Хуже всего было то, что, кажется, ответ на этот вопрос человечество не нашло за века, что же мог сделать парень из Бруклина? Только исполнять свой долг.
- Извини, - улыбнувшись, успел шепнуть Стив Баки, опередив просьбу того не пользоваться щитом. Стив, конечно, прекрасно понимал, чем это чревато в таком помещении, но Говард создал какое-то удивительное оружие. Стив плохо понимал, как оно работает, но оно работало – и слушалось его, словно верный пёс, которого у него никогда не было.

Правда, плана не было тоже. С тем, что они увидели сегодня, Роджерсу еще не приходилось сталкиваться, а это означало, что подготовиться к чему бы то ни было – невозможно. Оставалось встретить новую угрозу лицом к лицу – впрочем, когда рядом был Баки, подобная перспектива Стива не страшила.
Баки был щитом даже надежнее вибраниумного.

Он узнал этот голос из-за двери, открывшейся как по мановению волшебной палочки (Стив сразу приготовился бросить щит, а Баки прицелился из винтовки, которая, не факт еще, что могла бы выстрелить) прежде, чем в тусклом свете – почему-то подумалось о подлодке – возник человек. Небольшой рост, практически незаметный немецкий акцент в английском выговоре, но спутать его Стив ни с кем не мог.
Арним Зола.
- Я, конечно, предполагал, что вы будете одни, Капитан, но двое так двое, - пожал плечами Зола.
Теперь было ясно, чьих рук дело эти эксперименты. Вот только легче от этого не становилось.
- Ох, да опустите вы щит, Капитан, не видите – я тут сам, - Зола улыбался, а Стив понял: никогда не думал, что способен испытывать такую злость. Если бы тогда, в Италии, Баки не удалось бы освободить, кто знает, что Зола бы с сделал с другом. Превратил бы вот в такое подобие…. живых мертвецов, как они видели – или что похуже?
Зола подошел ближе, перевел взгляд со Стива на Баки.
- И вы, сержант Барнс, опустите винтовку. Видите ли, я не собираюсь вас убивать. Это было бы неинтересно. Сыворотка, текущая в крови вашего друга – настоящая загадка, и мне хочется ее разгадать. Что до городка… с собачками, кажется, вы уже повстречались, ну а люди…если их, конечно, по-прежнему можно так называть, сейчас на пути к вашему лагерю. Как думаете, скольких ваших друзей им удастся… обратить?
Стив больше не слушал его – он швырнул Зола об стену и приставил щит к его горлу.
«Они ведь справятся, Баки?» - больше всего, отчаянно хотелось спросить ему, вот только на этот вопрос друг не мог знать ответа.
Так же, как сам Стив.

+1

12

За кем бы еще, кроме Стива Роджерса, Баки пошел бы в такое место? Нет, однозначно, пошел бы, если бы это было необходимо, но предварительно наверняка бы подготовился, да и прихватил бы с собой весь отряд, для верности, и наверняка не пожалел бы. Стив сам был как отряд, а еще он был очень умен и рассудителен, чего частенько не хватало Джеймсу, и вместе они были хорошей командой: как мудрость и харизма, два в одном... С другой стороны, на что тут харизма? Они на войне, в каком-то вонючем бункере, и повезло еще, что только двое встретились на пути. А оружие, чтоб его, мокрое, на него даже нельзя положиться, итого у них только Стив со щитом и эта самая харизма. Так себе расклад.
А последнее время Баки и вовсе задумывался над тем, как вообще попал сюда, в Европу, как ввязался в эту войну. Раньше для него это было чем-то само собой разумеющимся, его даже тянуло сюда, на фронт, хотелось быть в гуще событий, участвовать, иметь некую ценность, приносить пользу. И он ее, без сомнения приносил, как и все юноши, отправившиеся через океан на войну, названную мировой, хотя по-хорошему было множество стран, которые она не затронула. Может быть, немецкая армия добралась бы и до них, Баки не знал. Они могли бы, при поддержке Гидры и ее оружия, идеальных солдат, гениальных умов. Что он усвоил из плена: существовало два принципа - чистота и диктатура, - и если со вторым было все ясно, то первый касался как расы, так и всего прочего. И оба придерживались неукоснительно, так что Джеймс понимал, что это за несгибаемая воля, которая заставляла миллионы идти следом.
В отличие от Стива, Баки голос не узнал. Он уже готов был выстрелить - или хотя бы попытаться выстрелить - в дверной проем, когда вдруг оказалось, что на уровне глаз никого нет, и что человек вообще один. Пусть и печально знакомый: Джеймсу стало сильно не по себе при взгляде на него, но еще больше он удивился тому, что Зола был совершенно один. Что это могло означать? Неужели он не боится их? Или у него есть какое-то оружие, способное вывести из строя сразу обоих?..
На всякий случай Барнс оглянулся по сторонам, но не заметил тут ничего похожего.
- Стив, не слушай его, - вопреки словам ученого, Баки не собирался опускать винтовку. Да, может и толку от нее не будет, но всегда получится врезать прикладом в живот - ощущения те еще, Баки это на себе проверял. - Это какая-то подстава, но я еще не понял, что именно происходит.
И, если по правде, не хотел понимать. Не хотел иметь с Золой ничего общего, никаких дел, даже видеть его тут не хотел. С практической точки зрения это было очень даже неплохо, раз Зола один, они могут захватить его в плен, легко. Он был ценным заложником, пропуском сквозь блок-посты Гидры, если таковые встретятся на пути, и в конце концов был отличной валютой в сделках типа "куплю-продам", ведь за одного Армина Золу можно было вернуть из немецкого плена целую роту американских солдат. В теории, конечно. На практике была причина в том, чтобы Зола вышел к ним добровольно, один.
- Наши друзья довольно умны для того, чтобы издалека заметить противника и что-нибудь предпринять. О них я бы тебе беспокоиться не советовал, - он смотрел на Золу, пытаясь контролировать свой гнев, но, похоже, был совсем не против, если бы Стив надавил краем щита на его шею посильнее. Убить его - и они ничего не смогу узнать, но... как же хочется. - Лучше о себе думай. Вышел сюда, один, как будто Капитан Америка - твой друг.
Может, это вообще не Зола, - вдруг подумал Джеймс, переведя взгляд на Стива. Раз они смогли поднять из мертвых собак и, видимо, людей, то что мешало клонировать ученого и использовать копию для подобного рода обманов?.. Поверить в это было бы очень сложно, если бы Баки сам не имел дело с собаками, не видел все собственными глазами.
- Стив... Бери его, пойдем внутрь.
Он мысленно разрывался между тем, чтобы схватить Золу за шкирку и потащить в лагерь, ведь так заодно они смогут предупредить ребят или помочь им, если уже поздно. Но в этом случае они вряд ли сумеют вернуться сюда. О них знают, бункер этот закроют или вовсе покинут, а это значит утраченную возможность, так что лучше пойти внутрь сейчас. Раз уж они забрались так глубоко, рискнули, раз уж Зола все равно у них в руках. Держать его покрепче, не давать орать, вот и все предосторожности.
Джеймс пошел первым - все же винтовка была в его руках. Сразу за металлической дверью оказалось, что пол сухой и чистый, воздух прохладный, и никаких коридоров, которые Баки вообразил себе как продолжение канализационной системы. Здесь было одно широкое помещение, со столами и техникой, но все это имело какой-то заброшенный вид, а некоторые места вовсе оставались пустыми, словно вещи оттуда уже спаковали и куда-то унесли.
- Где эта ваша лаборатория? - Баки обернулся и почувствовал, что злится сильнее.
- Какая такая лаборатория? - Зола в ответ широко улыбался, и выглядел так, словно хватка Капитана вовсе не доставляет ему дискомфорта. - Смысл был совсем не в ней.
И после того, как он это произнес, Баки увидел, как массивная круглая дверь закрывается с громким стуком, а потом некий механизм внутри проворачивается, блокируя выход.

+1

13

Свернутый текст

Как ты смотришь на то, чтобы я "вылечил" тебя своей кровью (ее будет чуть-чуть, в каком-нить шприце, так что на превращение в суперсолдата не хватит, а на излечение - да), мы таким образом станет побратимами еще и по крови, йеее) И потихоньку закроем этот эп, он уже достаточно длинный и логично завершающийся. А сыграем что-нить новое (тем более фильм скоро, наверняка захочется нового)

Наверное, Баки был прав. Нет, не так – наверняка Баки был прав. Их друзья умны, храбры, и если не верить в то, что они могут справиться с несколькими десятками живых мертвецов, то это будет, по меньшей мере, предательством.
Вот только Стив будто видел перед собой их лица – каждого. Прищур темных глаз Пегги, насмешливую (но такую привычную) улыбку Говарда, неизменный котелок Дугана… И еще десятки лиц. Он всегда был одиночкой – точнее, он был одиночкой до знакомства с Баки, кажется, это было тысячу лет назад. Но даже во время дружбы с Баки, которая крепла изо дня в день, Стив чувствовал, что не вписывается в общество, где бы он ни появился. Чувствовал до дня, когда очередное унизительное выступление на сцене обошлось без него, когда он поехал спасать одного друга – а обрел множество.

Он знал, что они справятся, там, в базовом лагере: что Пегги будет стрелять так метко, как только может; что Говард, как всегда, на ходу придумает что-то уникальное, но Капитан с Джеймсом должны были быть вместе с ними – сражаться, а не сидеть в стылом бункере, пытаясь понять, что на этот раз задумал Зола.

А Зола был удивительно спокоен, как будто это и была часть его плана, вот только разгадать его Стиву не удавалось, поэтому и хотелось сейчас быть не тут. Он не был создан для многоходовых комбинаций, будто своеобразной игры в смертельно опасные шахматы, он был солдатом – полевым солдатом, и никогда не стыдился этого. Это только кажется, что войны выигрываются в просторных кабинетах, в головах высокомерных генералов, переставляющих фигурки и флажки на картах. Нет, они выигрываются на полях – солдатами, которые преодолевают страх, панический ужас, порой – чувство самосохранения – и просто идут вперед, понимая, что за их спинами – самые дорогие сердцу люди и родная страна.

Он резко обернулся, когда услышал громкий скрежет закрывающейся двери. Ладно, проблему с дверью можно решить потом…что там Зола ответил на вопрос Баки?
Немец улыбался – так улыбается ребенок, который все-таки выпросил у матери лакомство, и Стивену это отчаянно не понравилось, но что было делать – убивать безоружного? Он мог бы это сделать, защищая Баки, но сейчас… Сейчас Зола просто стоял, глядя на них смеющимися глазами. А потом заговорил.

- Понимаете, у нас произошел небольшой инцидент… у ученых это случается, - Зола пожал плечами. – Вирус был потерян, кроме двух порций.
Стив всегда прикрывался щитом от пуль – стремительно – и оставался невредим. И сейчас он успел тоже – успел прикрыть Баки и себя, вот только Зола целился в ноги.
Боль от попадания дротика была едва заметная, и Стив уже намеревался сказать, что сыворотка, текущая в его крови, в разы сильнее вируса, но потом он увидел, что второй дротик попал в ногу Баки.

- Вот так, - Зола говорил негромко, но его голос звучал гулко в пустом подземном помещении. – Сомневаюсь, что вирус сделает что-то вам, Капитан, а вот вашему другу повезло меньше. Я почти сожалею, что не смогу посмотреть на то, как вы, Капитан, не сможете убить своего единственного и неповторимого Баки, когда он превратится в монстра. И на то, как он, превратившийся в монстра, сможет убить вас. Auf Wiedersehen, джентльмены, и Хайль Гидра!
Раздался едва слышный хруст - Зола поначалу все так же улыбался, но уже как-то неестественно, а через секунду рухнул на пол. Ампула с цианидом… они могли бы догадаться.

+1

14

Поначалу Баки не понял. Что еще за вирус? Находясь в этом бункере с человеком, которого он по-настоящему ненавидел, и другим человеком, которого любил, Баки совсем забыл о том, что происходило извне, оставив это на откуп штабу и их команде, потому как действительно верил, что они справятся. А зачем беспокоиться о том, с чем другие точно справятся? Вот именно. Но теперь Зола говорил о вирусе, и Стив, как и всегда, реагировал молниеносно, прикрывая многострадальным щитом их обоих. Должно быть, до него все дошло в разы быстрее, а вот Джеймс спохватился только когда почувствовал невыразительную боль в ноге.
Теперь все сложилось в цельную картинку. Две порции - они со Стивом. Зола как знал о том, что основной инстинкт у Капитана - это закрываться щитом, потому и понимал, куда нужно целиться, чтоб попасть наверняка. Но Зола был прав, для Роджерса с его метаболизмом и прочими преимуществами, названий которых Джеймс не знал, не опасен никакой вирус. А он, Баки Барнс - что? Глянув на Стива уже после того, как Зола упал замертво, Баки подумал, что вряд ли Стив настолько слаб, что смерть лучшего друга нанесет ему непоправимый вред.
- Эй, Стив, что с лицом? Пока что я нормально себя чувствую.
Это в самом деле было так. Дротик он из ноги вытащил, любопытно осмотрел его - маленький, с такой же маленькой ампулой на конце. Прямо сейчас, когда никакие изменения не ощущались, Джеймс слабо верил в то, что этот вирус на самом деле может сработать. Да и Зола, по его мнению, поступил крайне глупо. Мог бы вместо себя отправить какого-нибудь солдата, или офицера, или кого там еще - зачем самому было умирать? Нерационально.
- Нужно попытаться открыть дверь, - Баки кивнул в сторону металлической круглой двери, которая до этого закрылась за ними будто сама собой. - Похоже, сам бункер где-то рядом, а это отдельное помещение, потому если открыть не сможем - вряд ли ты отсюда выйдешь.
Первым делом Джеймс обыскал тело Золы. Касаться его было противно, и он поджал губы, стараясь абстрагироваться и не слишком вдумываться в то, что это за тип и как много зла он принес в этот мир. Зола казался ему сейчас воплощением дьявола; однажды благодаря Стиву Баки ему уже не достался, и тот как будто нарочно решил это исправить перед самой своей смертью. Что за маниакальная одержимость? В этом мире столько других людей. И наверняка если бы Джеймс не был другом Стива, он никого из Гидры не интересовал бы так сильно. Или ему просто хотелось так думать.
Ничего полезного у Золы не оказалось. Какие-то крошечные металлические ключики, наверняка открывавшие контейнер с вирусом и ничего более. Пустой медицинский пистолет в руке - пользы с него больше не было. В нагрудном кармане - идентификационная карточка, которую Джеймс на всякий случай вытащил и решил забрать как доказательство, которое рано или поздно могло понадобиться.
Потом, оставив наконец труп на полу и даже удержавшись от того, чтобы как следует пнуть его ногой, Баки подошел к двери. Она больше всего походила на вход в банковский сейф, на вид была очень надежной, и Джеймс совсем не представлял, как с ней справиться. К тому же, сроки поджимали, он начал ощущать одышку, усталость, и голову слегка вело, как будто кровь во всем теле начинала двигаться медленней, чем раньше. Баки стало страшно, что она в конце концов совсем остановится, загустеет и затвердеет, и тогда он действительно станет чудовищем, монстром.
Еще не сейчас, - он прикусил язык, почувствовал боль и немного привел себя в чувство. Потом схватился за металлический круг дверной ручки, потянул, но тот не поддавался ни в одну сторону, ни в другую. Штука была в чем-то другому, но Баки ничего другого больше не видел - зрачки у него сузились и потому все вокруг казалось очень темным, ненастоящим.
- Стив?
Того не было рядом, но Баки слышал звуки, свидетельствовавшие о том, что он что-то делает, ищет. Наверное понял, где должен быть ключ от двери, и не терял времени даром, пока Баки пытался справиться с проблемой грубой силой.
- Стив, иди сюда… Кажется, я все-таки умираю, - Баки виновато улыбнулся и растерянно потер рукой лицо. Пальцы теряли чувствительность, темнота не проходила, стало по-настоящему страшно, потому что ему не хотелось умирать вот так - в немецком бункере, превращаясь в мертвого солдата, которому все равно, на кого нападать.
Вспомнив о винтовке, Джеймс схватил ее и направил в дальнюю стену. Судя по звукам, Стив был в стороне, так что его не заденет в любом случае, но когда Баки нажал на спуск, стало ясно, что оружие все-таки испортилось там, в воде, и теперь ничем им не поможет.
Попробовав нажать еще несколько раз, Барнс раздраженно отбросил винтовку в сторону, выматерился сквозь зубы, как будто до сих пор беспокоился о том, чтобы Роджерс таких слов не слышал, и потом вздохнул, пытаясь успокоиться.
- Похоже, тебе придется справиться без огнестрельного, Стив, - теперь его голос звучал еще более виновато. Вот уж никогда не мог подумать, что однажды будет сам просить о таком Стива Роджерса: - Лучше, чтоб ты убил меня до того, как я стану похож на тех псов, правда. Это было ужасно мерзкое зрелище, а еще они воняли. От меня уже плохо пахнет или еще нет? Я не чувствую.
Ему казалось, что со стороны он не выглядит напуганным, но полной уверенности в этом уже не было.

+1

15

Только сейчас, впервые в жизни, даже проведя на войне не один месяц, Стив в полной мере ощущает, что значит, когда происходящее кажется каким-то серым, липким, жутким сном, в котором есть лишь одно хорошее – тот факт, что рано или поздно ты проснешься.
И теперь ему хочется проснуться – проснуться самому и разбудить Баки, а потом улыбнуться ему, похлопать по плечу и вернуться наружу, на воздух – туда, где скоро взойдет солнце. Туда, где жизнь.

Баки шутит – кто еще мог бы это делать перед лицом гибели? Он, как никто другой, достоин того, чтобы жить, и за него Стив, не раздумывая, убил бы любого и умер бы сам. Вот только Зола сознательно сохранил ему жизнь. Гидра готова была погибнуть сама при условии, что дотянется своими щупальцами до врагов, и вот теперь дотянулась.

Потому что сердце – даже его, суперсолдата, кажется, пропускает удар, когда Баки говорит, что умирает. Без страха в голосе – так просто, как будто говорит: «Пойдем на Кони-Айленд, Стив, хватит сидеть дома в такой солнечный день!».
Прошло столько времени, а он по-прежнему помнит тот день – и все прочие, проведенные с другом, до мельчайших подробностей – так, что мог бы зарисовать их карандашным наброском. Жаль, что набросок не передал бы соленого бриза Атлантики, теплого песка под ногами; вкуса попкорна, которым они объедались после того, как Баки выстреливал в тире десять из десяти. Всегда десять из десяти.
Он помнит, что в один из таких дней они дали друг другу клятву вечной дружбы, какую обычно повзрослевшие мальчишки считают детской и глупой, но которая никогда не казалась таковой для Стива.

Стив помогает Баки присесть на пол бункера – так он поддерживал его, когда нашел в плену. Так Баки поддерживал его после очередной драки в бруклинской подворотне.
- Кажется, я старше по званию, сержант Барнс, так что как твой капитан умирать запрещаю, - хорошо, что темно – так можно сжать кулаки до боли, не опасаясь, что этого увидит друг, пока кровь, кажется, стынет в жилах от холодного страха. Оказывается, по-настоящему можно бояться лишь за другого – когда этот другой часть тебя самого.
Часть тебя самого.
Стив даже вздрагивает от собственной догадки. Как же ему раньше не пришло это в голову?
Как это не пришло в голову Золе?

- Пахнешь нормально, спасибо тому лесному ручью, - теперь он в состоянии улыбаться. Это должно сработать – то, что он задумал. Должно – и точка. 
Стив открывает один из поясных карманов, где хранит медикаменты и достает то, что искал – небольшой шприц для инъекций. После сыворотки ему он был без надобности, но вколоть раненым парням обезболивающие – в самый раз, медсестры не всегда были рядом.
А дальше – дело за малым: уколоть себя, втягивая в шприц столько крови, сколько поместится; закатать рукав формы Баки, не обращая внимания на его удивленный взгляд.

- Помнишь ту клятву, Бак? Ты говорил, что не оставишь меня. Так не оставляй, - нащупать вену в почти кромешной темноте сложно, но, наконец, ему это удается.
Если все получится, они станут братьями не только на словах, но и по крови. И это лучшее, что могло произойти в его, Стива Роджерса, жизни.

+1

16

Как бы все это ни было скверно, но Баки радовался тому, что сейчас не один. Это эгоистично по отношению к Стиву, потому что сам Джеймс ни за что не хотел бы стать свидетелем его смерти, причем так - когда вы в одном помещении, а сделать ничего нельзя. Но сейчас Баки, если честно, почти не думает об эгоизме. Рядом со Стивом умирать не так страшно, как было бы одному, к тому же, Роджерс все равно не сумеет отсюда выбраться.
Нет, сумеет, то есть, но как-нибудь потом. Нет таких стен, таких дверей и замков, которые надолго бы удержали Капитана Америку.
Баки коротко хохотнул, когда Стив запретил ему умирать. Что-то теплое в груди тут же отозвалось странным ощущением, как будто организм принял команду и начал восстанавливаться. Джеймс знал, что это не так, потому что Стив не ему должен это приказывать, а самой смерти, но ему все равно было смешно. И уж точно разговор в таком тоне в его последние минуты - это куда лучше, чем если бы Роджерс начал ему сочувствовать, жалеть, клясться отомстить или что он еще там мог придумать.
Стив вообще отнесся ко всему куда более спокойно, чем Баки мог предположить. Некоторая часть той самой эгоистической тяжести ушла с его груди: Стив уже не тот мальчишка, которым был в Бруклине, он по-другому все теперь воспринимает. Он знает, что на войне людям свойственно умирать, и уж точно от этого не спасает статус чьего бы то ни было друга.
Баки хохотнул еще раз, когда Стив вспомнил о ручье. Сейчас казалось, будто то купание было не меньше, чем пару недель назад - как же по-странному бежит время! Хотелось бы ему вернуться туда, к ручью, и там сказать себе быть более внимательным, а Стиву - чтобы не забывал о ногах. Как ему до сих пор только не прострелили колено?..
Но вернуться было нельзя, мало того, кое-как с помощью Стива опустившись на пол бункера, Баки обнаружил, что не помнит многих деталей - откуда и куда тек этот ручей, холодной ли была вода, чем там пахло. Должно быть лесом, землей? Водой? Есть у воды какой-то запах?
Детали выпадали из его памяти громадными кусками, это пугало. Он не хотел говорить об этом другу, чтобы лишний раз не пугать и его тоже, но мысленно пытался припомнить разные вещи: например, имена Ревущих, вот только кроме Дуга ничего на ум не шло, хотя Баки представить себе не мог, чтоб не знал их имен.
Стивен Грант Роджерс, - по крайней мере, это внутри головы еще было. - Джеймс Бьюкенен Барнс.
Что-то еще оставалось.
Стив возился рядом и не разговаривал, из-за темноты Баки не видно было, что он там делает, зато ощущения не подводили - Джеймсу закатывали рукав, становилось прохладно.
- Стив? - в первый момент картинка не сложилась. Стив что-то ему вкалывал, укол вышел болючим, но не таким, чтоб невозможно оказалось терпеть. Что там, внутри - адреналин? Антибиотики? Вторая мысль была о том, что Стив таким образом хочет его убить - чтобы не перерезать горло или не втыкать нож в сердце. Вариант хороший, если бы не одно “но”: откуда у Стива может быть яд?
Роджерс вообще людей убивать не любил и старался делать это как можно меньше, а лучше вообще не делать. И стал бы этот человек носить с собой яд? Конечно, нет.
- Клятву, - Баки нахмурил брови, потому что это был один из “старых” кусков, который выпал еще до того, как выпали имена друзей. Но теперь, когда Стив об этом сам заговорил, события постепенно восстановились, и клятва, и то странное ощущение, которое Джеймс тогда испытывал: Как будто то, что они вообще произносят клятву, означает что-то плохое. Будто они тем самым приманивают плохую судьбу. - Что ты там вколол?
Он потер сгиб локтя, что, конечно, не помогло ему понять, что же было в шприце, покосился на Стива. Тот не торопился убивать Баки, но и Баки, вроде бы, не хотелось на него наброситься.
Джеймс начал что-то понимать, но пока еще не оформил, что именно, в подобающую мысль. Он хотел было напомнить Стиву о том, что сейчас должно произойти, но почему-то промолчал: только сидел и ждал, зная, что Роджерс не настолько глуп, чтоб позволить себя убить.
Но время шло, и шло, и шло, и Баки не превращался в мертвого солдата, да и чувствовал себя как будто получше. Думать, по крайней мере, удавалось быстрее, мысли текли более связно, и вдруг разом натолкнулись на очевидное:
- Твоя кровь!.. - воскликнул он. - Ах ты ж черт! Это была твоя кровь?! - он вскочил на ноги, и обнаружил, что они хорошо слушаются, разве что немного подрагивают от всего пережитого. - Какой же он был идиот!
Стив уже тоже поднялся, и Баки крепко обнял его, не представляя, как можно отблагодарить человека за то, что тот уже дважды спас ему жизнь. Но Стив будто и не требовал благодарности, он был тоже рад, хотя и косился то и дело, проверяя, в порядке ли Баки. Баки был в порядке - они подождали еще немного, для верности, потом взялись за дверь и вскоре общими усилиями смогли ее отворить, а потом вышли в ночь, быстрым шагом направившись в сторону штаба Ревущих - им там, возможно, понадобится помощь, их там, уж наверняка, уже ждут.

+1


Вы здесь » crossfeeling » FAHRENHEIT 451 » Все ещё живы