crossfeeling

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » Castle of glass.


Castle of glass.

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Castle of glass.
Jessamine Kaldwin // бывшая императрица
Corvo Attano // бывший Лорд-Защитник

http://images.vfl.ru/ii/1512674029/a767b14c/19725413.png
img by Corvo

«

Дануолл, Бездна; Вскоре после возвращения Эмили из плена
Эмили "дома", в том месте, которое в последнее время служило Корво домом. Она в безопасности, хотя и напугана, и ей часто снятся кошмары. А усталый бывший Лорд-Защитник ложится отдыхать, пытаясь не думать о словах той слепой старой женщины...

»

Отредактировано Jessamine Kaldwin (Чт, 7 Дек 2017 22:23:33)

+1

2

Когда дочь оказалась в «Пёсьей яме», Корво почувствовал себя отчасти лучше. дочь – единственная родная кровь, что осталась в этом мире, единственная родная душа. Каждый раз, смотря на свою дочь он замечал в ней маленькую копию Джессамин, видел и то, что досталось дочке от него, но старался не обращать на это внимания. Принцесса Эмили прекрасно знала, кто такой Корво, но никогда его так не звала. Иногда хотелось услышать мягкое «папа». Только Аттано никогда не забывался. Его дочка от Джессамин – Принцесса, она будущая Императрица… вернее, она уже Императрица, такая юная, ей бы в куклы ещё играть, да в прятки со своим Лордом-Защитником. Его маленькая Императрица сейчас спала в Башне в пабе, Корво не мог себе отказать в удовольствии сидеть рядом с кроватью, на которой спала Эмили. Она так беззаботна сейчас.
Корво не забывал, что его дочери пришлось провести достаточное время в «Золотой кошке», что она видела проституток и явно понимала, чем они там занимаются, для чего приходят мужчины в этот дом. Как же его злила сама только мысль, что его дочь была рядом с этими… женщинами. И каждый раз от этих мыслей его коробило, хотелось думать, что не зря он не убил старуху, у которой стащил ключи от запасного выхода. Хотелось прирезать ту, что позволила так жить его дочери.
- Корво, позвольте ей отдохнуть, здесь она в безопасности, - Каллиста вошла в комнату почти неслышно, но Лорд-Защитник все слышал. Не мог не слышать.
Тяжело вздохнув, мужчина поднялся на ноги, вышел из башни, прошел по переходу в мастерскую Пьеро и там уже через улицу в сам паб, где поднялся на верхний этаж, в комнату, которую ему отвели. Стоит отметить, что он не испытывал неудобств после долгой жизни в резиденции Императрицы, Корво вообще было наплевать на чем и где спать, лишь бы только Эмили была в безопасности, а все остальные проблемы он и сам решит. Сняв с себя оружие, которое он положил под подушку, Аттано снял и плащ, рубашку, скинул обувь, после чего улёгся на кровать, подгибая под голову руку.
Сон никак не шел.
Подняв руку с меткой Чужого, Корво задумался о том, сколько же людей верит в него, а сам он.. он никогда не интересовался ни религией, ни оккультными вопросами, ни наукой. Самым важным для Лорда-Защитника всегда была безопасность Императрицы и юной красавицы, унаследовавшей его губы и мамины глаза.
Нужно отдохнуть, ведь завтра будет сложный день.
Повернувшись на кровати на бок, Корво посмотрел на лежащую на старом серванте маску и сердце, что сейчас едва билось – где-то была руна. Совсем далеко. Странное зрелище.
Закрыв глаза, Аттано быстро провалился в сон, почти сразу темноту сновидения разорвал такой знакомый образ Бездны. Мир как всегда здесь был искажен, неясные образы и фигуры расплывались, как бы мужчина не пытался бы их рассмотреть. Странным было то, что утащив его сюда, Чужой никак не появлялся. Корво не понимал, для чего он понадобился здесь этому божеству, хочет сказать что-нибудь ещё не слишком ясное, как Старая Ветошь?
- Для чего я тебе здесь? – спросил он в пустоту, оборачиваясь лицом к пропасти, в которой плавал мертвый кит. До чего же странное место.

Отредактировано Corvo Attano (Чт, 7 Дек 2017 23:11:57)

+1

3

Иногда она не понимала, что происходит.

Иногда ей казалось, что она теряет себя.

Мысли в ее разуме, чужие, свои, чужеродные. Секреты - грязные и мерзкие. Она слышит их каждую минуту, каждую секунду, каждое мгновение. Они как шепот, тихий, едва слышный, на самой границе сознания. Но его трудно не слышать, трудно не слушать.

Бормотание пьяного старика в подворотне - он пережил сегодняшний день, но не надеется дожить до утра. Его нутро гниет, оно черно от выпивки и болезни.

Чума расползается по городу.

Тень на крыше, шорох. Тот, в чьих руках бьется ее сердце, оступается на секунду, но не падает. Удерживает равновесие, переводит дыхание, сжимает пальцы на теперь механическом органе. Сердце пропускает удар, гулко ударяет в чужие пальцы. А она шепчет, усталым и тихим голосом, рассказывает то, что слышит, то что видит. И это так странно, ведь у нее больше нет глаз, нет ушей, нет языка и губ. И этот шепот слышит только хозяин странного прибора, который когда-то был ее органом.

А теперь в мертвой плоти светится ворвань, и крутятся шестеренки.

И она слышит так много.

Слишком много.

Женщина изменяет мужу с богатым любовником. Она красива. Она несчастна. Она надеется, что тот будет дарить ей дорогие подарки и вытащит ее из бедных кварталов. Она надеется, что он убережет ее от чумы, от страшной участи. Она не знает, что она уже больна, и болезнь пришла к ней от него. Она ненадолго переживет своего любовника. Вскоре они оба умрут. Она будет проклинать и себя, и его.

Та, которая когда-то правила этой империей, жила в этом городе, все еще помнит свое имя, помнит то, что произошло с ней. Но когда она слышит так много, ей трудно вспоминать об этом. Джессамин. Так ее звали когда-то, женщину, что познала в своей жизни так много хорошего. Женщину, которую в итоге предали и убили. А потом из ее груди вытащили сердце, превратили в инструмент, заперли в нем ее душу.

Впрочем, это была не самая плохая участь.

Отдать свою душу в любимые и надежные руки.

Тому, кому она доверяла, верила. Тому, кого она любила.

Незримым присутствием она оставалась рядом с ним. Со своим Лордом-Защитником. Делилась теми мыслями, что услышала. Секретами, что узнала. Он не знал, чье сердце держит в руках, хотя, возможно, и догадывался. Но Джессамин не заглядывала в его душу. Или не могла этого сделать? Этого не знала и она сама. А тот, кто знал…

Его никто не осмелится спросить об этом.

А она так устала…

Сегодня он сделал то, что должен был. В чем поклялся когда-то давно. Чего желал так сильно. Она слышала присутствие еще одного любимого человека. Слышала ее голос. Слышала отголоски ее мыслей. Эмили, ее дорогая Эмили. Дочь. Она теперь под защитой, с ней теперь все будет хорошо. Не может не быть.

В это так хочется верить.

Звук чужого дыхания, чужого сердца совсем рядом, сменился таким знакомым ощущением ужасного холода. Пустоты. Джессамин помнила это чувство - не могла не помнить. Кто может забыть это серое ничто, где нет неба и звезд, где мертвый кит плывет и рыдает, где черноглазый бог смотрит на тебя и видит насквозь?

Бездна.

Даже здесь она не имеет своего тела. Больше не имеет, тогда как гость кажется таким реальным. Она же - всего лишь призрак. Тень той женщины, которая когда-то была императрицей. И она помнит не только свое имя, но и его. Пока еще помнит.

- Корво...

+1

4

Эта Бездна никогда не дарила мне умиротворение, безысходность или какие-то иные чувства помимо пустоты. Бездна не спроста так называется, здесь нет ничего. Парящие камни, сломанные фонари, застывшие образы, алтари – всё то, что хотел показать мне Чужой, всё то, что он сам хотел здесь увидеть. Мёртвые киты. В этом мире не было ничего, никого, кроме Чужого и тот появлялся лишь после того, как давал мне пройти милю другую по своему пустынному миру. Мне всегда было все равно путешествовать по его миру, я даже не испытыввал как таковой благодарности к Чужому за его силы. Магия мне очень помогает, с этим я не могу спорить. Но когда божество по какой-то причине вдруг дает тебе доступ к своей магии, что он ждет в ответ? Преданность? Безразличие?
Я не задавал эти вопросы.
Не ждал на них ответа.
Это Чужой говорит со мной, я не призывал его никогда, если ему хочется что-то сказать, то пусть говорит. В его словах проскакивали какие-то подсказки, какие-то намёки. И даже тогда я не понимал, зачем он все это делает, зачем он все это мне показывает. Для чего? Чтобы напомнить как я оказался слеп и не смог уберечь Императрицу? Чтобы напомнить мне о том, что в каждом человеке есть гнилые мысли, заставляющие их предавать? Я не знал, не знаю. Не уверен, что хочу знать мотивы этого древнего божества, о котором слышал ещё будучи юнцом.
Ну так где же он?

Странное ощущение испытывал Корво, оказываясь в Бездне. Он словно оказывался духом, заключенном в невероятно тяжелом теле, а вместе с тем, стоя на парящих в воздухе каменных островах он не чувствовал своего веса. Только густой воздух, плотный, давящий, со всех сторон, а в тот же момен он практически не ощущается. Аттано не раз думал о том, что он все это себе надумывает, поскольку слишком старается понять Бездну и своё в ней состояние.
Слишком странно.
Непривычно, почти как после первой попытки переместится посредством телепортации. Кажется, что тогда все его внутренности перемешались. Сейчас в районе живота было странное чувство волнения, словно бы в «Пёсьей яме» Корво довелось съесть совершенно несвежий ужин.
Времени в Бездне не существует.
А потому, момент, который, как кажется Аттано, растянувшийся на долгие минуты оказался мимолетным. Раздавшийся совсем рядом голос вызвал табун мурашек по спине. Бывший Лорд-Защитник резко обернулся, прямо перед собой замечая ту, что не смог спасти. Не смог защитить. Ту единственную, что любил всем своим упрямым и сильным сердцем.
- Джессамин, - негромко срывается с его уст хриплым голосом произнесенное любимое имя. Месяцы в плену практически выжгли воспоминание о том, какие у неё могут быть грустные глаза. Желание отомстить каждому причастному в предательстве их Императрицы заставили забыть его, какой этот взгляд может быть пронизывающий. Лорд-Защитник помнит свою Иператрицу иной: умирающей, в луже крови, протягивающей руку и умоляющей спасти её дочь.
Их дочь.
- Любовь моя,  - так же тихо говорит он, густые брови изломлены от душевной боли, в глазах застряло непроизнесенное «прости».

Разве могу я просить прощения?

+1

5

Так холодно.

Почему мне так холодно?

Что они сделали со мной?

Раз за разом Джессамин повторяла эти вопросы. Про себя. “Вслух”. Раз за разом она спрашивала это у себя, у пустоты, у окружающего Ничего. У Бездны. Ей было холодно, безумно холодно, хотя как может быть холодно мертвецу? Ведь она была мертва. Она прекрасно помнила последние мгновения своей жизни. Помнила врагов вокруг, помнила глаза убийцы прямо перед ней.

Боль под ребрами такая сильная, такая резкая. Но куда больнее осознание предательства. Страх за дочь. Страх за любимого человека. А кровь такая алая и горячая, и ее так много. Слишком много.

Джессамин помнила, как просила единственного человека, которому могла верить - действительно верить - о том, чтобы он спас ту, которая была дорога им обоим. Маленькая леди. Будущая императрица. Их дочь. Эмили. Это все, чего хотела женщина перед смертью - чтобы их дочь была в безопасности, жива, цела и невредима. Чтобы Корво вырвал ее из лап заговорщиков.

Это все, во что она могла верить перед своей смертью.

В своего Лорда-Защитника.

Императрица никогда не винила его в своей смерти. Не винила его и в том положении, в котором она существовала теперь. Да и как его можно было винить? Если и была в произошедшем чья-то вина, то только ее собственная. Это она поверила не тем людям, поверила не тем словам. И жестоко поплатилась за это.

Но Эмили не должна была страдать из-за этого.

Никто не должен.

Я не живу, но и дара смерти мне не дано.

Джессамин не могла понять, это было выше ее разумения, кто она теперь. Или что она теперь. Призрак в пустоте Бездны, бесплотный голос, механическое сердце с ворванью и шестеренками внутри. Но даже в таком виде она была благодарна судьбе - или Чужому? - за то, что находится рядом с близкими ей людьми. Рядом с любимыми. Хотя бы в таком виде может помочь им.

Но чувствует, что ее время скоро закончится.

Хотя скоро ли?

Ведь в Бездне нет времени.

В ее разуме плывут странные образы, чужие голоса, чужие судьбы. Она видит так много. Она слышит так много. Почему она все это слышит? Зачем она она все это слышит? Иногда ей хочется закрыть глаза, заткнуть уши, запереться где-нибудь во тьме и просто отдохнуть. Перестать существовать, ведь она так устала. Но у нее нет ни глаз, ни ушей, и нет возможности скрыться, спрятаться, убежать.

У нее нет больше выбора или свободы.

Да и никогда не было.

Но сейчас она благодарна судьбе, Чужому, да кому угодно. За то, что может хотя бы недолго, хотя бы немного времени, побыть рядом с любимым человеком. Даже не бесплотным голосом, не запертой в механизме душой. Пусть призраком, но все же почти что рядом. Джессамин смотрит на мужскую фигуру, а в ее душе только печаль. Как много они пережили вместе, как много еще могли пережить.

Но все перечеркнул клинок убийцы.

Заговор у самого трона.

Императрица никогда не простит их за это.

Ей тяжело видеть грусть в таких родных и любимых глазах - такие же глаза у их дочери. Тяжело видеть эту боль на его лице, в изломе бровей, в изгибе губ. Но что может сделать она - всего лишь тень той женщины, которую он когда-то любил? Которую он не смог спасти? Она даже не уверена, что сможет прикоснуться к нему, ведь она - только лишь призрак даже здесь, в Бездне. И все же она протягивает руку вперед, словно желая коснуться, успокоить.

Так же она тянула руку в последние секунды своей жизни.

- Корво…

Она снова повторяет это имя, будто не уверена в том, кого она видит перед собой. Будто бы не уверена в самой себе, в своих мыслях, в своем голосе. В своей памяти. Но все же это имя правильное, она чувствует. Она знает. И она боится, что однажды оно сотрется из ее памяти, как и его лицо. Боится, что однажды она забудет о нем, об их дочери, забудет, как выглядит Эмили, как звучит ее голос. Боится, что чужие видения, чужие голоса и судьбы сотрут ее собственную сущность.

Боится, что не успеет попрощаться.

С ними всеми.

Но сейчас она смотрит в чужие глаза, и может сказать только одно.

- Прости, я подвела вас...

+1

6

Нет ничего печальнее чем, потеря родного человека. Вся жизнь Корво при дворе Джессамин состоял из пелены лжи. Он любил Императрицу, он любит её и до сих пор. Когда-то юная принцесса назначила его своим Лордом-Защитником, а молодой на тот момент Аттано смотрел на девочку скорее как старший брат. Но в какой-то момент она расцвела. В какой-то момент мужчина поймал себя на том, что его сердце начинает биться быстрее, когда рядом оказывается молодая Императрица, как он ловит на себе её взгляд, когда рядом только верные ей люди и можно лишь на краткий миг забыться.
Но Корво обязан был быть осторожным, а иногда так не хотелось, было, желание, хотя, нет, не было. Такое желание даже нельзя было представлять, ему нельзя было позволять появляться на этот свет. Слишком многое стояло на кону, слишком много судеб зависели от Императрицы и был бы Корво хоть немного глуп, он бы этого не понимал. Императрица не может принадлежать кому-то ещё, она даже не может полностью принадлежать своей дочери – только Островной Империи. И как в такой ситуации могла на свет появиться Эмили? Как в таком мире нашлось место для них двоих?
Корво не всегда понимал, но ценил эти мгновения, ценил это время, наслаждался им.

А теперь я потерял эти чарующие мгновения. Моя Джессамин больше не могла посмотреть на меня своими светлыми глазами и попросить приглядеть за нашей дочерью. Больше она не делилась со мной своими мыслями, не говорила, какой бы она хотела видеть нашу дочь. Какой бы ей следовало бы вырасти.
Каждый раз, вспоминая свой провал, свой крах, ошибку – как ни назови, а нужного слова не найдется – я ловил себя на мысли, что жил я только рядом с Джессамин. Сейчас же все было иначе, сейчас я должен жить ради нашей дочери, стать её Лордом-Защитником, стать для неё всем. Воспитать в ней волю, силу, всё то, что в будущем позволит Императрице вести дела. Вычислять предателей, когда меня не станет. И все же это так пугающе – думать о том, что однажды наша Эмили станет совсем одна.
И все же это она. В Бездне.
Только у при мне у Джессамин смягчается взгляд, исчезает морщинка между тонкими бровями. При мне она становится женственной, родной и такой… уязвимой.

- Это я подвел тебя, - говорит Корво, раньше, чем голос Джессамин растворится в мертвой тишине Бездны, - наша дочь в безопасности, - спешит сообщить он ей, ведь что ещё может волновать мать, как не судьба дочери? И все же… так хочется коснуться её, так хочется протянуть руку.
Хочется попросить прощения, ведь это он виноват! Как чувствовал – вернулся на два дня раньше, но все равно опоздал. Хочется задать простой вопрос.
В этом месте. Пустом, мёртвом, созданном божеством, в которое Корво никогда не верил.
Но вдруг он знает ответ?
Вдруг ответ ему ещё и не понравится?
- Нам тебя не хватает, - признается Лорд-Защитник, чувствуя себя тем мальчишкой, на которого Императрица впервые посмотрела как-то иначе, как-то по-взрослому, а вместе с тем с озорством, свойственным девочкам-подросткам, - мне тебя не хватает.
А как же хочется протянуть руку и коснуться её, чтобы почувствовать бархатную кожу под своими пальцами. Но страшно – а вдруг она исчезнет?

+1

7

Память всегда была утешением для императрицы.

В воспоминаниях она находила отдушину, когда вынуждена была оставаться совсем одна. Когда Лорд-Защитник покидал ее, когда Эмили занималась уроками в другом конце дворца, а сама Джессамин сидела за столом в окружении вороха бумаг. Когда глаза уставали всматриваться в неровные строчки, а голова начинала болеть от необходимости размышлять над слишком сложными вещами, женщина бросала все дела. Поднималась с надоевшего кресла, подходила к окну с видом на море.

И вспоминала.

Счастливые часы, проведенные в компании любимых людей. Детский смех и искрящееся счастье в темных глазах девочки. Шершавая кожа мужских ладоней на плечах. Родные голоса. Время, проведенное с любимым человеком и с дочерью, было тем, что императрица ценила больше всего на свете. Оно было тем, чего она желала больше всего на свете - быть рядом с ними. Но Джессамин не принадлежала сама себе почти никогда. Не решала ничего за себя - почти ничего. Но своих решениях она не жалела.

О своем выборе.

Не жалела о том, что когда-то давно, несмотря на неодобрение и скандал, показала пальцем не безродного гвардейца, выбирая его своим телохранителем. Она сразу заметила его среди других, и беззаботной девочке, которой она была, было плевать на его происхождение, на то, кем были его предки, и кем был он сам. Сердце или судьба - что-то подсказало ей сделать тот выбор. И она не пожалела ни разу о нем за свою жизнь.

И даже после смерти.

Тот, кто был ей когда-то как старший брат, кто оберегал и охранял ее, в итоге стал ее единственной любовью. Возлюбленным, с которым они даже не могли выражать свои чувства открыто. Их союз, казалось, был бы обречен на провал, но все пошло не так. Родилась дочь, Эмили. Их дочь. И не было в те дни женщины счастливее, чем Джессамин. И только лишь проблемы в ее правлении омрачали ее счастье. Верные друзья вокруг, возлюбленный у трона, красивая и такая живая дочь.

Все оказалось таким хрупким.

И вот теперь она мертва. И память стала ее подводить, будто бы Бездна понемногу отгрызала кусок за куском. Джессамин еще помнила имена близких, помнила их лица, помнила время, проведенное с ними. Но чем больше проходило времени - хотя здесь за его течением трудно было уследить - тем размытее становились образы прошлого. Холод вокруг поглощал все, проникал повсюду, забирался в самую глубь ее души.

Императрица боялась, что однажды он поглотит ее всю.

Голос Корво звучит так знакомо, что сердце пропускает удар и начинает биться чуть чаще. И хотя от женщины, которая когда-то правила Империей, остался лишь призрак, она чувствует свое сердце, хотя оно теперь и не в ее груди, а лежит на столике возле кровати ее возлюбленного. А Джессамин только и может, что печально улыбнуться. Ей так хочется подойти ближе к мужчине, обнять его, как раньше. Но она даже не стоит на своих ногах - немного висит над полом.

А ведь когда-то она не верила в призраков.

- Ты сделал все, что мог, - на лице женщины искренняя печаль, - Я была слишком доверчива, - бледные губы тронула улыбка, - Я знаю. И всегда знала, что ты спасешь ее.

Императрица действительно знала, что Эмили теперь в безопасности. Незримо она каждую минуту, каждую секунду, находилась рядом с Корво. Ведь ее сердце билось в его руке. Она, как могла, помогала ему. Подсказывала, рассказывала то, что слышала - а слышала она теперь так много. И она была рядом и в тот момент, когда он снова встретил их дочь. В месте, что не сильно отличалось от борделя. И Лорд-Защитник вытащил девочку оттуда, отвел в безопасное место.

И жаль было, что все на этом не закончится.

- Я так сильно скучаю по вам.

Она говорит искренне, все-таки делает шаг - или как это назвать? - вперед, протягивает руку, чтобы коснуться чужой небритой щеки. Ей хочется снова почувствовать тепло чужой кожи, но ее ледяные призрачные пальцы почти ничего не чувствуют. Это странное ощущение, неприятное. Но руку она не отдергивает. Хоть это и похоже на то, словно она пытается дотронуться до мужчины откуда-то из-под ледяной воды, через слой льда, сквозь гору холодной пыли, через стекло, покрытое грязным инеем, все же это… почти прикосновение.

Маленький кусочек воспоминаний.

+1

8

Это было странное время, когда они все жили под одной крышей, когда старательно делали вид, что Корво – Лорд-Защитник Императрицы, что она сама мать-одиночка, а Эмили, юная принцесса, которая как будто не знает, кто её отец, а лучшим другом для наследницы является единственный мужчина, что держится подле её матери так много лет. Джессамин и Корво продолжают делать вид, что их ничто не связывает друг с другом, лишь преданность клятве, присяге, которую он когда-то дал.
Только придворные, простые люди, да и враги Императрицы догадывались, кто на самом деле Аттано для Эмили. Догадывались, а вслух говорить не смели. Ещё не хватало Лорда-Защитника и Императрицу втягивать в придворные сплетни! И так достаточно того скандала, чтобыл, когда будущая Императрица назначила парня без знатного рода себе в Лорды-Защитники. И никто не сел перечить ей, даже отец не смог изменить выбора принцессы.
А что он сам испытывал в тот момент?

Я до сих пор ощущаю то волнение и трепет. Такие чистые и мальчишеские чувства, как будто младшая сестра, которой у меня никогда не было появилась в моей жизни, сразу определяя моё в ней место – рядом с собой. Сразу давая мне понять, как сильно она доверяет мне. Настолько, что лишь узнав моё имя доверила свою жизнь. Я был польщен, смущен и некоторое время не желал попадаться её отцу на глаза, однако, рядом с Джессамин и её отцом я держался так, как меня учили. Она не сдалась, я не сдался. Но наша связь не продлилась долго. Я так надеялся, что однажды, когда Джессамин уступит своей дочери трон мы с ней сможем состариться вместе. Хотя, я бы и тогда оберегал бы нашу дочь, может быть, даже учил бы её сражаться, уметь постоять за себя. Я знаю, что Эмили будет не совсем как её мать, ведь там есть и мой характер – желание достучаться до правды, желание свернуть горы, когда весь мир против тебя.
Она сможет.

Но так ли плоха доверчивость Джессамин? Она и сама сейчас упрекает себя в этом, а Корво лишь смотрит в её глаза, замечает бледность её призрака. Все же при жизни румянец на щеках любимой был ярче.
- К сожалению, наши враги оказались хитрее, - не хочется, чтобы она думала, будто виновата во всем сама, лучше будет виноват, лучше бремя отвратительного Лорда – Защитника, чем она – слишком доверчивой Императрицей, - люди любят тебя, вспоминают о тебе каждый день, рисуют твои портреты на стенах, - «винят меня в твоей смерти». Но последнее он не посмел сказать, только улыбнулся, когда Джессамин сказала про их дочь. И он знает, что она скучает по ним, ведь иначе и быть не может! Женщина, что всем сердцем любит своих родных не может не скучать по ним. А Корво за эти месяцы сумел подавить в себе боль, нет, она не уменьшилась, о, нет. Эта боль притаилась.
Аттано понимает, что сейчас нет время для страданий, сейчас ему столько всего надо сделать, столько успеть.

Я бы хотел прикрыть глаза, чтобы ощутить её мягкое прикосновение. Это были по-настоящему редкие моменты, когда Императрица становилась просто Джессамин Колдуин и касалась моей вечно небритой щеки. Кажется, ей это нравится – ощущение щетины под пальцами. По крайней мере никогда не жаловалась открыто. Но я едва удерживаюсь от этого желания. Ведь вдруг, если закрою глаза – больше не увижу её? Вдруг это окажется просто видением Чужого? Какой-то странной шуткой?
Пусть я и не замечал за ним подобного.
И всё же, я почти обязан спросить, но боюсь ответа, потому что ЗНАЮ его. Знаю. Но душу саму мысль при её рождении. Только вспышкой в моем разуме появляется образ бьющегося вне тела сердца с шестеренками и ворванью внутри. И этим голосом. Почти неживым.
- Но что ты делаешь в Бездне, родная? – едва ощутимо я чувствую близость её пальцев рядом с щекой. И всё же я медленно поднимаю руку, чтобы коснуться её ладони.

Ему хочется спросить, а не чужой ли её здесь запер, уж не он ли заставил Императрицу скитаться здесь в полном одиночестве? И почему Корво не видел её в те разы, когда появлялся здесь? Столько вопросов, но на них совсем не хочется тратить времени, совсем не хочется вместо того, чтобы сказать какая храбрая у них дочь Аттано будет тратить время на выяснение ненужной информации? Да кто же он, в конце концов? Он Лорд - Защитник, который никогда в своей жизни не совершил ни промаха. Кроме одного.
Неужели существует мир после смерти? Сможет ли он быть в нем в Императрицей?..

+1

9

Как долго она продержится?

Удержит свой разум, не даст холоду Бездны поглотить его, не даст воспоминаниям исчезнуть. Как долго она сможет быть собой, пусть и бледной тенью той женщины, что когда-то жила и любил? Как долго все это продлится? И не станет ли она однажды еще одним шепотом, отзвуком ветра в осколках чьих-то воспоминаний в этом мертвом месте?

Джессамин не знала ответа на эти вопросы.

Она теперь так много слышала, так много знала, но это словно вытесняло из нее то, что было ее сутью. Что было когда-то ее жизнью. Императрица теперь - всего лишь призрак, тень, осколок воспоминаний. И все же она здесь. Она все еще чувствует, все еще помнит, все еще любит. И пусть она не сможет никогда больше обнять свою дочь, своего возлюбленного, как раньше. Пусть ее пальцы холодны и почти ничего не чувствует. И все же она почти что рада тому, кто она сейчас. Что она сейчас.

Ведь так она может помогать тем, кто ей дорог.

Дороже жизни, дороже души.

И Джессамин лишь улыбается, покачав головой. Корво, ее милый Корво, даже сейчас пытается заботиться о ней. Защитить от неприятной правды, от неприятных мыслей. Быть может, люди и до сих пор любят ее, ведь она так старалась сделать для них все. Но все же в произошедшем была только лишь ее вина - если бы не ее доверчивость, ничего бы не случилось. Если бы не ее слепота, так много проблем удалось бы избежать. И это понимание резало ее душу лучше любых ножей, отравляло ее горечью.

Чувство вины.

От него было не спрятаться и не скрыться.

Женщина с улыбкой смотрит в чужие глаза, почти касается небритой щеки. Ее пальцы очень плохо все чувствуют, ей холодно. И все же эти ощущения такие знакомые, что легко вспомнить их. Тепло под ладонью, легкое покалывание щетины в самые кончики пальцев. Горячее прикосновение к ладони. Джессамин не уверена, действительно ли ощущает это, или просто убедила себя, но… имеет ли это значение здесь, в Бездне?

Она не знает, сколько времени у них осталось на то, чтобы поговорить вот так. С глазу на глаз, пусть и в таком месте, пусть и в таком виде. Когда Корво проснется, он, возможно, посчитает все это лишь сном. Когда Корво проснется, Джессамин снова будет заперта, прикована к своему сердцу, снова будет слышать слишком много чужих мыслей, чужих судеб. Удобный инструмент, механическое сердце.

Им обоим будет не до разговоров.

Что они со мной сделали?

Однажды она уже задавала этот вопрос в никуда.

И ответа не получила.

- Я всего лишь тень самой себя, эхо собственной души, - она молчит, словно сомневается в том, что говорит, - Я… Меня убили. А потом… я не знаю, что произошло… - пауза, наполненная неуверенным молчанием, она хмурится, словно пытаясь что-то вспомнить или увидеть, - Мое сердце вырвали из груди, разрезали, в него вставили шестеренки и залили ворвань вместо крови, снова зашили и скрепили кусочки металлом… Мою душу заперли в том, что осталось от моего сердца… - голос отстраненный, только под конец дрогнул, - Я не могу умереть, пока оно бьется в твоих руках…

+1

10

Корво довелось уже терять близкую женщину. Не так, как Джессамин, не так, как любимую женщину. Он потерял сестру, когда та решила отправиться в путешествие. С тех пор от неё нет ни весточки, жива ли она? Стала бы забывать брата, который собирался отправиться с ней, чтобы защищать её? Кажется, тот звонкий смех до сих пор звучал в его голове. И все же, утрата казалась ему физической. А потом умерла и мама. Страшно даже подумать, о чем думала женщина, когда вспоминала свою дочку, ведь в итоге она так и не узнала, что с той сталось. Впрочем, как и сам Аттано. У него больше нет старшей сестры, больше нет той бесстрашной девчонки, которая не желала жить по правилам, а хотела делать лишь то, что ей хотелось. Никого не напоминает, а?
Конечно же напоминает.
Джессамин в точности такая. И в какое-то время Корво было так неловко, что он начинает замечать набухшие бугорки груди, что стал замечать кокетство в поведении тогда ещё юной принцессы Колдуин. Это было так странно, но стоило принцессе Колдуин окончательно превратиться из девочки в девушку, а потом и в женщину, её чары овладели Лордом-Защитником.
Как же невыносимо больно оказалось её потерять.

И вот его ужасные медленно, но подтвердились. Её сердце, то самое, что замедлило свой бег в объятьях Корво, то самое, что умещало в себе любовь к народу, к своей дочери, к нему. Её сердце, что хранило тайную любовь к Лорду-Защитнику, билось в его руках, оказалось вырванным из груди, оказалось осквернённым технологией. Её душа взаперти, словно птица в клетке.
Аттано слышал голос сердца, слышал знакомые нотки, лишенные жизни, радости и тепла. Не мог не узнать, но словно не позволял себе даже думать об этом, ведь это так страшно. Даже для него. И что он может сейчас сказать? «Мне жаль?», «Хочешь, я освобожу тебя?». Да как будто бы он смог! Это сердце любимой женщины, хотя бы так она «жива», хотя бы так она «близко». Но если Джессамин страдает? Что если она хочет забвения? А у Корво в душе просыпаются эгоистичные нотки, он хочет, чтобы это прикосновение не кончалось, хочет, чтобы этот миг задержался ещё немного, чтобы он остался здесь, вместе с ней.
Только вот Лорд-Защитник не может, ведь там его ждет дочь, кровь и плоть их любви с Императрицей, её необходимо защитить, отбить Островную Империю из лап предателей и стать Лордом-Защитником для Эмили Колдуин Первой.
- Могу ли я что-то сделать для тебя? – все же спрашивает он, не сумев удержаться, промолчать. Хитроумное устройство, которое ему дал Чужой много помогало Аттано в его миссиях, помогало найти костяные амулеты, с которыми его магия и защита становились сильнее, помогало найти руны, с которыми мужчина открывал для себя новые дары.  Оно раскрывало секреты. Но это Джессамин, а не хитроумное магическое устройство с ворванью и шестеренками. Это Джессамин – его любовь.
- Могу ли я освободить тебя? – спрашивает он, чувствуя ком в горле. Чувствуя это нежелание того, чтобы момент заканчивался и её рука опускалась.
Корво всегда знал, что его жизнь будет непростой, не счастливой, но получив столько счастья, почему сейчас он должен был отпускать его? Почему вероломство других людей разрушило только жизней?
Аттано смотрел на образ своей любимой, не ощущая её присутствия, замечая, что она парит в воздухе, понимая, что Чужой для него никогда и не был ни другом ни помощником… в душе вспыхнула злость к этому заскучавшему божеству. Но правильно ли это чувство?

+1

11

Это было так странно.

Чувствовать биение своего сердца, такое медленное и спокойное, вне собственного тела. Да и тело-то Джессамин больше не чувствует, ведь оно похоронено в Дануолле, закопано на пару метров под землей, под могильной плетой. И сожгли ли его, или теперь когда-то красивую молодую женщину пожирают черви - уже не важно. Она мертва, ее тело гниет, а ее сердце все еще бьется. Но бьется оно в чужих руках, обезображенное механикой и ворванью. И ускоряет свой бег не от прикосновения чужих рук, не от близости любимого человека, и даже не от гнева на предателей. Теперь оно бьется быстрее, чтобы указать Лорду-Защитнику путь к новым силам. К амулетам и рунам.

Всего лишь удобный инструмент.

Но Джессамин не хотела быть просто инструментом. Не хотела лишь показывать тому, кто держит ее сердце в руках, путь до очередного амулета или алтаря. Она хотела помогать Корво - ведь именно в его руках бьется ее сердце, принадлежа ему теперь буквально, будто иллюстрация давнего тайного обещания. Тогда совсем еще юная девушка - даже не Императрица - пообещала своему защитнику и телохранителю, что ее сердце будет всегда принадлежать ему. Ведь она любила его, и любит до сих пор, даже после своей смерти.

А ее сердце принадлежит ему.

И уже не только фигурально.

И сейчас она рассказывает о том, кто она теперь. Что она теперь. Все еще чувствует - пусть и очень отдаленно - тепло чужой кожи под пальцами. Смотрит в чужие темные глаза - у их дочери они точно такие же. Видит боль в чужом взгляде, такую же, как и во взгляде Джессамин. Такую же печаль и горечь. Слышит родной голос, такой тихий. Может ли он что-то сделать для нее? Для мертвой Императрицы, чья душа заперта в ее собственном сердце, обезображенном? Иногда она задавалась вопросом - зачем Чужой сделал это с ней? Почему именно с ней?

Но если бы он спросил ее мнение…

Она бы согласилась.

Несмотря на то, что иногда она теряла себя. Забывала, кто она есть. Несмотря на свое желание отдохнуть, на этот холод где-то глубоко внутри. Несмотря ни на что, она согласилась бы на это снова, и снова, и снова. Потому что так она могла быть полезной дорогим ей людям. Могла помочь Корво, могла помочь Эмили. Хотя бы так - бестелесным безжизненным голосом, что рассказывает услышанные секреты. Теряющей себя душой в механизме.

Быть рядом.

Джессамин с печальной улыбкой качает головой, проводит кончиками пальцев по небритой щеке. В ее разуме - усталом и обреченном - мелькает воспоминание о счастливых днях. Когда она смеялась открыто, улыбалась своему Лорду-Защитнику. В шутку ругалась на него, когда он обнимал ее и колол ее своей щетиной, грозилась прокрасться к нему ночью и побрить его насильно. И даже сделала так однажды - но угрозу свою так и не выполнила. Она ведь не имела ничего против на самом деле, и они оба это понимали.

Как бы она хотела вернуть те счастливые дни.

Или хотя бы не потерять воспоминания о них.

- Корво, все, что для меня можно сделать, - еще одна мягкая печальная улыбка, - это жить. Защитить нашу дочь, воспитать ее. Оставаться с ней. Это все, чего я хочу.

Джессамин видела в глазах Корво сомнение, видела это нежелание отпускать ее, хотя он и предложил это. И она знала, что когда придет время, он сможет это сделать, даже если это будет означать, что он снова потеряет ее. Но это время еще не пришло, и женщина не знала, когда оно настанет. Да и, признаться, даже не хотела об этом думать.

Она просто хотела быть рядом.

Столько, сколько сможет.

- Однажды тебе придется отпустить меня, - как же ей хотелось просто обнять его, но она лишь дух в этой Бездне, - Но до тех пор я буду помогать тебе, как могу.

+1

12

Корво всегда знал, что его жизнь не будет простой. Достаточно того, что он никогда не сможет показаться при народе со своей любимой женщиной, которая стала его женой. Но у него никогда не будет жены, а это станет отличной почвой для пересуд между слугами и горожанами. Если бы только Лорда-Защитника это волновало, все равно никто не смел говорить об этом слишком громко, поскольку речь ла и об Императрице, а кто смеет распускать слухи о главе Островной Империи? Никто.
Однако, Аттано было грех жаловаться, да он ни о чем таком и не думал: его любимая женщина была всегда рядом, по долгу службы мужчина следовал за ней везде, их дочь, что с момента, когда научилась говорить не произносила слова «папа». Ну и пусть, зато Эмили рядом, она так часто играет с Корво, что он не чувствует себя словно его жизнь ничем не отличается от того же банкира или художника, у которых есть свои семьи.
Эти воспоминания такие свежие, будто вчера все происходило. Аттано мог бы забыть ненадолго, что несколько месяцев назад его любимую убили, а его самого едва не казнили за ложное обвинение. Это казалось более реальным.

Но вот его любимая стоит перед ним, вернее нет, не стоит, потому что сейчас Джессамин была выше его, а её рост ниже. Аттано смотрел в глаза любимой женщины, той единственной, что заняла его сердце, он не хотел верить, что она застряла здесь, в Бездне, в этом абсолютно неживом мире. Может, Чужой и привык здесь существовать, но только не Джессамин. Она переполнена жизнью, сострадания, любви. Была переполнена, потому что то, что сейчас видит перед собой Корво лишь тень от его любимой, как бы он не хотел это признать – это так и есть.
Но вслух он не может такого произнести.
И Джессамин вновь начинает говорить, разве может Лорд-Защитник не подчиниться такому легкому приказу? На лице Корво появляется легкая тень улыбки.
- Я буду с ней, она вырастет и станет Императрицей достойной своей матери, - легкий поклон головой, - но нам тебя так не хватает.
Он сделает всё, чтобы их дочь выросла действительно достойной Императрицей, но прежде чем думать об этом необходимо выявить и наказать всех причастных к перевороту, всех тех, кто предал доверие Джессамин. Мужчина вскинул всё тот же виноватый взгляд на свою любимую, желая как в редкие минуты их уединения притянуть её к себе, обнять её крепко-крепко, чтобы она поняла, что он может её защитить, что перед ним Джессамин Колдуин не обязана быть рядом с ним такой… отстраненной, такой закрытой и сильной.
Но она дух.
К сожалению, Лорд-Защитник это понимает, а вот их дочь вполне себе во плоти.
- А если я не хочу? – эгоистично спрашивает он, только вот  Корво Аттано никогда не имел права не отпускать Императрицу. Никогда не имел права требовать хоть чего-то от неё.
- Но у меня не будет выбора, не так ли? – с грустной улыбкой подытожил он.

+1

13

Как все просто было раньше.

Тайные встречи, которые на самом деле были не такие уж и тайные. Тихий смех в спальне, крепкие и теплые объятия. Корво был рядом всегда - с самого детства тогда еще будущей Императрицей. Ее защитник, ее друг, ее возлюбленный. Когда она поняла, что влюблена в этого человека? Когда поняла, что не может без него, что готова наплевать на все слухи и приличия и отдать свое сердце ему? Джессамин не смогла бы ответить на эти вопросы и раньше, не может и теперь.

А память все чаще подводит ее.

Все чаще чужие мысли заглушают ее собственные. Все чаще чужое прошлое становится таким ярким перед ее взором, а собственное словно скрывается в вечном тумане Бездны. И родной смех, ясные глаза дочери, улыбка на тонких губах любимого, все это словно исчезает, растворяется, тонет в бесконечной пустоте вокруг. А то тепло, что жило в груди женщины, постепенно уходит, заменяется этим чудовищным холодом Бездны.

Ей так холодно.

Так хочется снова почувствовать себя живой хоть на секунду. Прижаться, как раньше, к любимому человеку. Обнять любимую дочь. В последний раз почувствовать, как в груди бьется горячее и непослушное сердце. Обычное сердце из крови и плоти - не то, во что оно превратилось сейчас. Удобный механизм, напичканный шестеренками и ворванью. Вместилище ее духа, ее тени, ее души. Ей так хотелось вновь ощутить жизнь во всех ее красках, хотя бы в последний раз.

А потом прекратить все это.

Но не было выбора у Джессамин Колдуин, никогда его не было. Она мертва - окончательно и бесповоротно. И даже ее душа, что заключена в сердце, всего лишь осколок ее прежней. Тень. Немного мыслей и чувств, немного ее самой. И все равно - она даже не уверена в том, что это она сама. Что все ее нынешнее существование - всего лишь одна жестокая шутка от Чужого, какой-то трюк или фокус. И все же она цепляется за остатки себя, своей памяти, своих чувств.

Улыбается сейчас.

Хотя ей почти хочется плакать.

Ведь и Корво улыбается ей - хотя и едва заметно. И только Джессамин да Эмили, наверное, знали, что он умеет улыбаться и по-другому. Искренне и широко. Счастливо. Так, что собираются морщинки в уголках искрящихся счастьем глаз. Только они с дочерью видели такого Лорда-Защитника. И память об этом все еще не потускнела в разуме мертвой Императрицы.

Да и как такое вообще возможно забыть?

- Она вырастет лучше, чем я, - Джессамин проводит пальцами по небритой щеке мужчины, но почти не чувствует этого. Она лишь тень в этом мертвом мире, - Мне вас тоже не хватает. Так не хватает…

Женщина смотрит в темные глаза с легкой печальной улыбкой. Она - ее сердце - находится в руках у Корво, рядом с ним. Но это было не тем, что хотелось им обоим. И она не лукавит, когда говорит, что скучает по ним, ведь так оно и есть. Джессамин может наблюдать лишь со стороны за тем, что происходит. За тем, что делает Лорд-Защитник, за тем, как Эмили бывает рядом с ним. Но даже тогда, императрица чувствует себя невероятно далеко, и ей трудно сосредоточиться на собственных мыслях и чувствах.

Ведь она слышит так много.

Слишком много.

- Не будет, - она печально качнула головой, на секунду прикрыв глаза, - Когда все будет позади, ты должен будешь отпустить меня. Тогда я смогу отдохнуть...

+1

14

Воспоминания Корво о любимой ещё свежи в его памяти, он иногда ещё чувствует на своих губах её, слышит её голос где-то совсем рядом. Он помнит и тот день, когда Джессамин сообщила невероятную новость – она беременна. Помнит и первый крик своей дочери.  Память Аттано – настоящая кладезь приятных моментов в этой странной и «неправильной» семьи. Наверное, только те моменты и дочь, которую необходимо вырастить хорошей и мудрой Императрицей заставляет Корво до сих пор сражаться. Если бы не Эмили, мужчина отомстил бы за убийство любимой, а после отправился бы к ней, по другую сторону этой реальности. А все потому, что он не политик, благосостояние города мужчину не интересует ни коим образом – все люди так или иначе умирают, так почему его должны заботить смерти аристократов или бедняков? Лекарства все равно нет.
Ему хочется возразить и попросить, чтобы любимая не говорила так, словно она плохой человек. Доверчива – да, однако Аттано так не хотелось думать, что это недостаток, потому что сам он не верил многим людям, искал нападения и удара в спину почти за каждым углом, даже несмотря на то, что Императрицу Колдуин всегда любили её подданные, не совсем жаловали аристократы… но никто не желал ей смерти.
Легкое, почти невесомое прикосновение призрака Джессамин к его щеке вызывает у Корво тихий вздох – этого недостаточно, чтобы утолить его тоску по ней, этого недостаточно, чтобы вспомнить тепло её рук. Его сердце разрывается от боли.
- Разве это когда-нибудь закончится? – спрашивает он, глядя в призрачное лицо своей любимой. Сложно поверить, что когда-нибудь наступит настоящий мир, тот самый, о котором так мечтала Джессамин, которого она так и не увидела в итоге.
- Но если он когда-нибудь наступит, я отпущу тебя, - честно говорит Корво, а пока он протягивает руки, словно ребенок, что ищет поддержки, крепкими пальцами цепляется за такую реальную одежду, подтягивает к себе невесомое тело, обнимает её, не желает отпускать. Хотя бы не сейчас.
Крепкие объятья – мышцы напряжены, их едва ли не сводит судорогой – но Джессамин кажется, ему, словно… это не описать словами. Аттано кажется, сожми он свои руки хоть немного крепче и тогда бывшая Императрица раствориться в его объятьях, даже Чужой казался более реальным, появляясь в алтарях.
- Мы прожили не ту жизнь, о которой мечтали, - говорит он, все ещё прижимая к себе призрак Джессамин, - но мы прожили хорошую жизнь вместе, мы любили друг друга, а это дано не многим, мы растили нашу дочь, - цепляясь за её одежду, будто это поможет удержать её, - я надеюсь, ты сможешь быть рядом с нами без тягости для твоей души, я надеюсь, ты встретишь меня, когда я буду готов оставить Эмили и присоединиться к тебе, любовь моя.

+1

15

Ей кажется, что она слышит шепот Бездны.

Песню мертвых китов. Эти звуки преследуют ее, звучат вокруг. Но сейчас она все же может их игнорировать, не слушать. Сейчас, здесь, она - просто тень той женщины, что правила Империей. Той женщины, что любила, что была любима. Той женщины, которую убили ради выгоды те, кому она доверяла. Та женщина была слишком доверчива, и доверилась не тем людям. Та женщина была окружена врагами, а единственный ее союзник, ее близкий друг, ее возлюбленный, не смог сделать ничего.

Та женщина была мертва.

Ее тень - ее душа - осталась в механическом сердце.

Сейчас Джессамин не слышит чужих мыслей, не видит чужих секретов и судеб. Сейчас она может хотя бы недолго поговорить с тем, кто занимал так много места в ее сердце. Сейчас она может даже прикоснуться к нему, хотя это причиняет ей - и ему - только боль. Женщина касается небритой щеки мужчины, но почти ничего не чувствует. Ни привычного тепла, ни легких уколов щетины в кончики пальцев. Ничего. Будто бы между ними прохладное стекло, на которой она натыкается, которое не разбить, не убрать.

Ей почти что хочется плакать.

- Однажды это закончится.

Голос бывшей Императрицы тихий, но уверенный. Она знает, что однажды все закончится. Не знает, как, но точно знает, что конец придет всему. И тогда она сможет отдохнуть, а до тех пор - по задумке создателя механического сердца и по собственной воле будет помогать Корво. Эмили. Любимым и дорогим людям. Она любила их до последнего своего вздоха, беспокоилась о них. И собиралась использовать все жалкие свои возможности, чтобы помогать им и теперь.

Как может.

Корво протягивает свои руки, совсем как когда-то, прижимает к себе призрак. Джессамин даже кажется, что она чувствует знакомое тепло, знакомую силу объятий, но… она не чувствует почти ничего. Хочет, безумно хочет, хотя бы на секунду, хотя бы на мгновение, но не может. Она - всего лишь тень, и ощущение чужих рук кажется таким далеким. Даже механическое сердце чувствовало больше, а она…

Ей по-прежнему холодно.

И все же она прижимается к человеку, которого любила больше жизни, кладет голову ему на плечо - совсем как раньше. Прикрывает глаза, слушая его голос. Так можно почти что представить, что она - не мертва. Что она - совсем рядом, и они дома, а не в проклятой Бездне. Но это даже иллюзией не назвать или мечтами. Всего лишь желание невозможного.

- Я так устала, Корво, - только ему она всегда могла признаться в своей слабости, - Мне холодно. Мне страшно, - тяжелый вздох, будто бы она все еще могла дышать, - Но я буду с вами до самого конца.

Еще один тихий вздох. Сколько у них осталось времени здесь? Как долго бывшему Лорду-Защитнику осталось спать, когда он будет вынужден проснуться в своей комнате, сжимая в руках почти не бьющееся механическое сердце? Джессамин хотела бы, чтобы это мгновение растянулось на часы, на дни, на целую вечность. Чтобы они могли просто стоять, обнявшись, совсем как прежде. Чтобы не нужно было думать о боли, о крови, о троне. Жизнь бывшей Императрицы и правда была неплоха. Она любила, ее любили, у нее замечательная дочь, и ее воспоминания о счастливых днях все еще живы. И все же... Могло ли все сложиться по-другому?

Хотела бы она этого?

- Я буду ждать тебя, - призрачные губы тронула печальная улыбка, - всегда.

Целую вечность.

+1


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » Castle of glass.