Тебе кажется, что удача, наконец, повернулась к тебе. Что, наконец, счастливые моменты воспроизводятся в действие, а не замирают на заднем плане. Тебе кажется. Но, между тем, есть какое-то внутреннее недоверие ко всему происходящему; неужели судьба стала к тебе благосклонна? Не сказать, что ты рассчитывал на её снисходительность в последнее время. Ты думал, что пропал навсегда и исчез с её радаров, растворившись в гнетущей тьме. Ведь за все те поступки, что протянулись кровавыми пятнами через всю твою линию прожитой жизни, ты мог получить по заслугам, лишаясь всего, что любишь. Не хочется утверждать, что ты этого заслуживаешь, но иногда карму не так-то легко очистить. Иногда на это уходят недели _ месяцы _ годы, которых может и не быть вовсе. А, разрушающее изнутри, чувство отвратительной тревоги за самого себя, не отступает. До последнего остаёшься верен себе, словно бы, больше, чем своей семье. Пора бы уже скинуть это 'я', что превыше всего, в пропасть и уступить более благородным начинаниям, что пытался зародить в тебе сын однажды. И чем ты ему отплатил? Изо всех сил постарался обернуть во тьму. Любовь обходится дорого всем, но ты даже не знал, насколько может быть опасна эта болезнь, от которой нет лекарства. Ты молился миллионам богов, ты открещивался от своих грехов под святые песнопения, ты пытался сделать из себя праведника [ на деле являясь безнадёжным грешником ]. Это то, что делает с людьми привязанность. Это то, на что способна любовь — все ужасные вещи, на которые может закрыть глаза человек, лишь бы достигнуть желаемого. Твои изначально благие намерения скатились в тёмную бездну, из которой тебя под силу было вытащить только Адриану. Именно ему. Не Эмили, не Натали, не Нууру. Только твой сын, которому ты предавал недостаточно значения. Которого ты ставил недостаточно высоко, считая свои планы истинно _ единственно верными. И уверяя себя, что делаешь как можно лучше для вас обоих. Отчасти ты был прав, ведь каждому ребёнку нужна мать, но не такими жертвами. Ты сделал своего сына сиротой, при живом-то отце. Заставил чувствовать себя нелюбимым _ нежеланным ребёнком [ он никогда в этом не признавался откровенно, но ты уверен в этом, почему-то ]... ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
устав администрация роли f.a.q фандом недели нужные хочу видеть точки отсчёта фандомов списки на удаление новости

crossfeeling

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » FAHRENHEIT 451 » strange birds


strange birds

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

strange birds
доктор // детектив

http://funkyimg.com/i/2A28b.png     http://funkyimg.com/i/2A2bF.jpg     http://funkyimg.com/i/2A28d.png

«

Соединённое Королевство Великобритании и Северной Ирландии, Англия, Лондон, Мэрилебон, Бейкер-стрит, 221b
16 марта 2010 год

Шерлок Холмс — личность многогранная и загадочная, не спешащая открываться сразу же. Даже своим друзьям и соседям. Поэтому то, в каком состоянии вернувшийся с работы Ватсон обнаружит друга станет для него неприятным сюрпризом.

»

+4

2

When I thought, that I fought this war alone,
You were there, by my side, on the frontline.

С тех пор, как дело позже названное Ватсоном в своём блоге «Этюд в розовых тонах» было раскрыто, прошёл почти месяц. И Джон ощущал, как острое чувство жизни, вновь посетившее его впервые со времён Афганистана, подобное глотку свежего воздуха, себя исчерпало, снова сменяясь привычной серостью. Переезд на Бейкер-стрит и знакомство с Шерлоком встряхнули его, позволив почувствовать ту неуёмную жажду действий и необходимую определённость, какие давно его оставили, а потом всё стихло. Преступный мир Лондона замолчал, словно лишившись голоса. И он почти явственно осязал скуку, скопившуюся под потолком в каждой из комнат квартиры 221b.
Подходил срок оплаты аренды. Миссис Хадсон, домовладелица, была дамой сколь совершенно очаровательной, столь же и строгой. И пропускать его было совершенно точно нельзя, если только они с Шерлоком не желали остаться без крыши над головой. А принять помощь Холмса в этом вопросе, предложи её детектив, Хэмиш бы наотрез отказался, потому что всё ещё хотел сохранить самоуважение. Он взрослый человек и способен найти работу. Денег безвозмездно он не возьмёт.
Как там говорил его психотерапевт?.. Вообще-то доктор не слишком доверял подобным методикам, всегда куда больше интересуясь плотью, нежели болезнями разума, но всем нам иногда надо с кем-то поговорить о том, что мы чувствуем. Других желающих не нашлось. И уж в одном эта женщина, обсуждавшая с ним кризисы экзистенциальной природы на фоне полной потери себя, была права: ему нужно дело. Работа.
Это не столько решало проблему, сколько помогало от неё сбежать за счёт военной выправки и солдатской морали, что вместе со сниженной у всякого врача в рабочее время эмпатией, позволяло полностью отключить мозг и действовать на автомате. Но всё ещё определённо было лучше, чем целыми днями лежать в постели и смотреть в потолок в ожидании чуда.
Ватсон просто убедил себя, что это ему необходимо. Место в хирургическом отделении местной больницы казалось вполне подходящим. Не то чтобы это было каким-то особенно интересным занятием, всё-таки гражданская медицина сильно отличалась от военной, да и заурядные болячки пациентов уж точно не выдерживали никакого сравнения с путанными делами Холмса. Но такая работа однозначно выигрывала у отупляющего сидения дома с попытками влезть на стену от скуки. И была не хуже любой другой. Пусть не так демонстративно, как детектив, но Джон по-своему испытывал недостаток в новом деле, почти незаметный, если не считать лёгкой нервозности. Но с кем не бывает, верно?
С точки зрения среднестатистического англичанина, жизнь Ватсона налаживалась. Любой усмотрел бы в таком положении вещей для себя стабильность и перспективы. Он снимал квартиру с другом. Если, конечно, Шерлока вообще можно было называть таким блёклым и ничего толком не выражающим словом, как «друг». Устроился врачом на полставки в больницу. Познакомился с Сарой и она даже нравилась ему. У неё были бездонные глаза и милые ямочки на щеках, когда она улыбалась, а улыбалась Сара почти постоянно.
Чем не второе дыхание и шанс начать наконец жить нормально? Джон, имевший до того лишь скромное съёмное жильё, весь спектр симптоматики ПТСР на лицо, скучный блог, созданный по совету психотерапевта, военную пенсию, ранение в плечо и хромоту, оставленный доживать свой век, наконец обретал почву под ногами.
Что же до самого Ватсона, то он и в первый рабочий день заснул, сорвав приём. И это в полной мере выражало его отношение ко всем тем скучным занятиям, которым приходилось посвящать время в попытках его убить между отметками «утро» и «вечер».
Все его отчаянные попытки зажить обычной жизнью проваливались с треском. Но Джон доказал себе своё счастье как теорему, оказавшись одним из тех людей, что сперва очень долго убеждают себя в том, что у них всё в порядке, а потом проснувшись однажды утром и сами начинают верить в этот обман, переставая понимать отчего же им в самом деле так паршиво? Сколько себя не укладывай в нормы общественной морали как в чемоданчик, не получится, потому что стараясь унести от себя ноги к себе же и приближаешься. Ироничная жизненная закономерность.
В душе доктора Ватсона ещё теплилась надежда, что вскоре что-то произойдёт. Что-нибудь. Даже не так, а вот так: что угодно. Он и работу выбирал, к слову, с между строчным учётом того, что гораздо больше времени ему потребуется на помощь в делах Холмсу, стараясь не слишком занимать себя пациентами. Но преступники не кидались решать его проблему и Джону приходилось существовать в петле, замкнутым кругом затягивающейся на шее: дом-работа-магазин-дом.
Он чувствовал накатывающую усталость, приходившую ещё в начале рабочего дня. Это место утомляло его само по себе, в том числе и по тому, что работы, способной заставить его по-настоящему потрудиться там как раз и не было. Операции в полевых условиях, где постоянно был недостаток обезболивающих, инструментов, времени и возможностей, вошедшие в привычку, казались теперь пережитком какого-то очень далёкого прошлого, будто всё это было и не с ним вовсе. А он, Хэмиш, всю жизнь провёл в этом пустом безразличном кабинете, слушая жалобы и грезя во снах о настоящем деле.
Глотком свежего воздуха в этой трясине, затягивавшей доктора, стало письмо от Гарриет. В последние годы они редко общались, чтобы не сказать, не общались почти, но другой близкой родни у них не было, и Джон старался поддерживать связь с сестрой как мог. У неё был непростой характер, но Гарри присматривала за ним, а он за ней.
Она прислала билеты на балет. И паззл в голове Ватсона сложился. Ну конечно! Всё ведь было так просто! Едва ли, конечно, он вообще понимал насколько в самом деле всё сложно, но хотя бы нашёл вполне удовлетворительный для себя ответ. Отыскал проблему в обыденности, превратившейся в рутину. И пружина лопнула, придя в движение после длительного застоя. Он даже рассмеялся от облегчения, когда увидел этот подарок. Гарри всегда его знала и местами даже лучше, чем он сам.
В этот день доктор даже решил прогуляться до дома пешком, там всё равно была всего пара кварталов. И улыбка сама собой наползала ему на лицо, так резко контрастируя со скупой на тепло лондонской весной. Даже знавшие его сотрудники магазина, где он каждый день покупал продукты на ужин, были удивлены. Таким довольным они его ещё не видели.
Оказавшись дома, Джон заспешил на второй этаж и оставив пакеты на кухне вернулся, чтобы снять обувь и куртку. Пройдя в квартиру, он рассчитывал найти Холмса в гостиной, но детектива там не оказалось.
Шерлок? — позвал друга доктор.

Отредактировано John Watson (Сб, 23 Дек 2017 19:15:51)

+2

3

Little ghost, you are listening
Unlike most you don't miss a thing
You see the truth


   С тех пор как Шерлок начал вести самостоятельную жизнь, впервые свой быт пришлось разделять с кем-то еще. Пятнадцать лет назад лет он решил, что никогда не будет жить с кем-то, так как это причиняет множество неудобств. Майкрофт еще пошутил после о том, что младшему брату не нужно давать себе таких обещаний, так как вряд ли найдется человек, который добровольно на это подпишется. Это не было оскорблением - Майкрофт сам был такой и за идеального сожителя готов был принять лишь собственный холодильник. Сейчас слово сосед приняло совершенно другой окрас и, как бы Шерлок не цитировал сам себя в восемнадцать лет, следовало признать, что жить с кем-то было в некотором роде проще.
   Возможно, дело было именно в Джоне Ватсоне. Настолько простой, почти прозрачный, но в то же время по-своему непонятный: как книжка, в которой понимаешь каждое слово, но не улавливаешь сюжет. Он любил одиночество и не донимал без надобности, и это было одним из главных преимуществ. А еще брал на себя все те домашние дела, которые Шерлока никогда не занимали, что было выгодно и удобно. На "подай - принеси" не обижался, всегда и подавал и приносил, чего бы Шерлок не попросил, пусть и не без недовольства. Бывало, что осуждал, но своего мнения не навязывал. Даже мирился с пальцами в холодильнике и глазами в банках на кухонной полке. И, главное, скрипкой по ночам - отрадой в самые скучные и невыносимые дни.
   Видно было, что общество Шерлока Джону тоже нравилось. Именно нравилось, не просто устраивало. Он сделал вид, будто ищет спокойной размеренной жизни, но на второй же день с треском провалил свою роль, когда сначала отправился осматривать место убийства по одной только просьбе (бывший военный, для которого трупы были все равно что грибы в дождливую осень), затем оббегал весь центр Лондона, прыгая по крышам за сомнительным кэбменом (после списания "на берег" и получение инвалидности, между прочим!), потом и вовсе убил этого самого кэмбена просто за то, что он предлагал Шерлоку таблетку (а если она была без яда?). Нет, расскажите, что человеку все это время не хватало стабильности. Вместе посмеемся.
   Тем не менее, к повседневности Джон был более приучен. Может быть, просто мог легко переключаться или привык, что если не будет заниматься делами бытовыми, то попросту одичает. Шерлоку в этом плане помогали другие, у Джона же почти никого не было. Со Стэмфордом за все это время они встречались всего несколько раз и не проводили много времени - специально Шерлок не следил, но такие вещи были очевидны.
   О пристрастии к наркотикам Джон почти ничего не знал. Когда в первый день их, так сказать, совместной жизни, на Бейкер-стрит проводили обыск, новый сосед то ли прикинулся дурачком, то ли и правда ничего не понял. Потом миссис Хадсон запудрила мозги Скотланд-ярду своими травами для бедра, потом появился кэбмен, потом он уехал... Все забылось. О любви Шерлока к стимулирующим препаратам знали все, но это никогда не причиняло особенных проблем, поэтому проще было закрыть глаза и сделать вид, что никто ни о чем даже не догадывается, лишь изредка проводя такие обыски - то ли ради забавы, то ли ради очищения совести, в зависимости от того, кто принимал участие.
   Джон не знал. А Шерлока одолевала скука. Эксперимент?
   Доза была небольшой, но ощутимой внутри и заметной внешне. Если поведение можно подкорректировать, то зрачки его выдадут. В общем-то, именно это Шерлоку и было нужно; на всякий случай он оставил шприц на кухне не на самом, но, тем не менее, видном месте. После занял свое кресло, забравшись с ногами. Потом встал и взял в руки скрипку и смычок. Даже начал играть Каприс ми мажор, но резко остановился и отложил инструмент. Лег на диван и на некоторое время погрузился в чертоги разума. Захотелось принять ванну.
   Он набрал ровно половину, когда передумал. Сев на холодную плитку в уборной, Шерлок прислонился спиной к бортику ванны, протянул ноги (комната была узкой, поэтому босые ноги упирались в кафель) и закурил. Пепел он стряхивал прямо в воду, отклоняя руку назад - одно из движений получилось слишком резким и сигарета выскользнула из пальцев, упав туда же, к пеплу.
   А потом раздался шум. Звук открывающейся двери. Шаги на лестнице. Не очень громкие, слегка шаркающие. Трение брюк и куртки. Шуршание пакетов. Один тяжелее другого примерно на фунт за счет стеклянной бутылки молока (наверное, в бумажной пачке не было). Пачка сахара, хлеб - нарезной, потому что нож для хлеба заточен под правшу. И... что за глухой звук? Моющее средство? Шерлок напряг слух, но так и не смог угадать. Ну и черт с ним.
   Шприц не заметил, скорее всего. Ничего, нужно дать ему немного времени.
   Достав еще одну сигарету, Шерлок поднес ее к губам.
   Негромкий голос, вопросительная интонация. У Джона сегодня хорошее настроение.
   На собственное имя Шерлок предпочел откликнуться тихим и спокойным "Что, опять забыл купить салфетки?", что, вероятно, Джон не расслышал. Прочистив горло, он кликнул зажигалкой, предпринимая еще одну попытку выдать свое местоположение, поднес к концу сигареты, зажег. Сколько секунд понадобится на то, чтобы сосед уловил запах дыма в квартире? Шерлок стал считать.

Отредактировано Sherlock Holmes (Чт, 18 Янв 2018 16:09:04)

+1

4

When the sun sets,
We're both the same:
Half in the shadows,
Half burned in flames

Около минуты Джон стоит вслушиваясь в тишину. Он и не особенно рассчитывал, что Шерлок отзовётся и окрикнул скорее по какой-то старой привычке, чем действительно собирался таким образом привлечь к себе внимание. Детектив не был обычным человеком и Ватсон понял это сразу, а затем почти также быстро привык.
Армия приучила его адаптироваться и мириться с экстремальными условиями и теперь это ему пригодилось. Холмс, конечно, не был песчаной бурей или сложнейшей операцией при полном отсутствии необходимых условий, но и его причуды вроде химической лаборатории на кухне или музицирования глубоко за полночь у многих вызывали недоумение. И, справедливости ради, для него Шерлок тоже был самым странным соседом. Несмотря на то, что прежде Джону приходилось уживаться сперва с нелёгким и ершистым характером Гарриет, когда та была подростком, а после с разными студентами в общежитии при университете.
Ватсон всегда легко сходился с людьми и будучи человеком простым, никогда не тяготился соседством. Избегая лишних ссор, он просто брал на себя ту часть дел, которая выпадала. Чаще всего это касалось быта, но ничто из домашних забот не было ему в новинку и по большей части оказывалось знакомым. Он рано привык к самостоятельности, потому что родители не могли уделять ему слишком много внимания и воспитывали сына так, чтобы он смог со всем справляться без них. Поддержание порядка на Бейкер-стрит было для него чем-то вроде доведённой до автоматизма системы, как сборка автомата.
А не уделяя этому слишком много внимания, Ватсон смог быстро изучить привычки детектива. Это вообще неизбежно для тех, кто живёт под одной крышей, особенно если у соседа особенности столь экстравагантные, но Джон и сам живо интересовался жизнью Холмса. Отчасти, потому что это позволяло ему снова почувствовать себя на передовой и он неосознанно тянулся к этому, а частично ещё и от того, что быстро понял, что излишней назойливости знаменитый детектив-консультант Скотланд-ярда не потерпит и просто искал компромиссы, чтобы не докучать ему.
Он знал, что Шерлок остро нуждался в том, чтобы быть занятым. И при его уме это явно была задачка не из лёгких. Ещё он почти сразу понял, что Холмс способен увидеть что угодно на месте преступления, но только не пыль на полках в собственном доме и гору грязной посуды в мойке. Джон перестал примерять на него нормы общественной морали в попытках понять и просто принял таким, какой есть. С отрубленной головой в холодильнике, с привычкой разводить беспорядок, с опасными химическими реактивами на обеденном столе и стрельбой по стенам от скуки. Ведь ничто из этого в самом деле не было проблемой.
Однако, приняв необычность склада характера детектива, Ватсон всё равно упорно продолжал убеждать себя в том, что вот как раз он сам абсолютно нормален. Отрицание очевидного слабо помогало, но к правде доктор был просто ещё не готов и потому стоя посреди гостиной ждал и не ждал ответа одновременно.
А когда он уже решил, что сперва разберёт пакеты с продуктами, почувствовал запах никотина, идущий откуда-то из глубины квартиры. И втянув воздух носом, он покачал головой вновь позвав: — Шерлок, миссис Хадсон ведь говорила о курении в квартире! В его голосе звучало явное недовольство. Он знал, что Холмс пытается «бросить» курить и относился к этой привычке вполне терпимо, если только речь не заходила о каких-то негласных правилах приличий, которые были установками, заложенными в него в далёком детстве.
И он направляется через гостиную, пытаясь определить где находится детектив. Это далось ему не сразу, но Джон и не был гением в отличии от Холмса. Однако, в квартире было не так уж много комнат, так что вскоре он оказался у приоткрытой двери ванной. Свет горел и оттуда тянуло табаком, потому он даже не задержался ни на секунду и сразу же вошёл распахнув дверь.
На мгновение Ватсон лишился дара речи, осоловело глядя на детектива, сидящего на полу с сигаретой. Всякий раз, как ему казалось, что он уже привык и Шерлок вряд ли чем его удивит, этот загадочный человек разбивал его теорию наголову!
Под потолком вился сизый дым, в ванной плавал пепел и окурок, а Холмс сидел как ни в чём не бывало, будто ничего необычного не случилось. Обуревавший доктора рой мыслей никак не желал укладываться в слова. Особенно в те, которые можно произнести.
Шерлок... что ты?.. Какого чёрта?! Слишком глубоко вдохнув, он захватил вместе с воздухом дыма и закашлялся.  — Миссис Хадсон... ты ведь бросил! Разобрать его дальнейшую тираду о вреде курения, порядках, установленных в квартире, опасности подобного и кто ещё знает о чём, просто не представлялось возможным. Потому что сам он никогда не курил и курящих знакомых у него было мало, как и знакомых вообще — Джон просто не мог привыкнуть к табачному дыму.
А когда он наконец смог как следует вдохнуть, беспокоило его вовсе не это невинное хулиганство. Поза, в которой Холмс сидел, была неестественной. И детектив казался бледнее чем обычно, он как будто был то ли сонным, то ли измотанным.
Джон моментально опустился рядом с детективом, пытаясь заглянуть ему в глаза.
Шерлок? Ты в порядке?

Отредактировано John Watson (Вт, 26 Дек 2017 21:25:18)

+1

5

I walk the halls invisibly
I climb the walls, no one sees me
No one but you

   Шерлок не стал считать специально, сколько Джону понадобилось секунд (тринадцать, с тех пор как он выложил пакет с сахаром) на то, чтобы понять, что в квартире что-то происходит. Он даже уловил этот звук - немного забитый нос Джона с тихим свистом втягивает воздух и через долю секунды улавливает сигаретный дым. Пакеты перестали шуршать, послышались быстрые шаги (нужно будет сказать Джону, чтобы не гремел так пятками), еще через секунд восемь (неужели так трудно было уловить сразу откуда идет запах?) дверь в ванную наконец распахнулась.
    - Ты забыл купить салфетки, - вместо приветствия тихо произнес Шерлок и поднял голову.
   Джон стоял с таким лицом, будто его сосед перед ним лежал без одежды, в компрометирующей позе с проституткой. Шерлок непроизвольно захихикал. Потом сладко затянулся. А потом Джон начал причитать, кашлять, снова причитать и снова кашлять.
   Казалось, целую вечность он вещал и вещал. Шерлок успел рассмотреть его с ног до головы, отметив, что добирался он только что пешком по Мелкомб-стрит через сквер Дорсет, где чуть было не наступил в лужу; пену для бритья ему определенно следовало бы сменить, так как, кажется, скоро у него начнется аллергия на один из ее компонентов; один из своих ужасных свитеров он таки постирал, но тот сел, из-за чего на плечах появились потертости; Гарриет снова отморозилась с ним встретиться, но прислала что-то, чему Джон должен был бы порадоваться больше, чем собственной сестре.
   Тираду соседа по квартире Шерлок пропустил мимо ушей и, наверное, правильно сделал, потому все то, что Джон сказал, перечеркивалось его сменой мимики и взволнованного вопроса. Ну вот, игра началась!
    - Я был бы в порядке, если бы ты купил салфетки.
   Сделав еще одну тягу, Шерлок снова стряхнул пепел в воду, после чего закрыл глаза.
    - Скука, - протянул он, вытягивая губы и запрокидывая голову так сильно, что волосы почти соприкоснулись с грязной сероватой водой.
   На следующие несколько секунд (или минут?) Шерлок будто бы отключился, хотя был в сознании, хорошо слышал, как Джон говорит, переминается с ноги на ногу, дышит. Если прислушаться, он даже мог различить его сердцебиение (слегка учащенное, так как шел пешком, поднимался по лестнице, кашлял и повышал голос) и дыхание (громче чем обычно, немного прерывистое за счет задымленного воздуха).
    - И чипсы ты конечно не купил, - не вопрос, а констатация факта.
   Шерлок вновь открыл глаза и посмотрел на Джона. Только сейчас до него дошло, что его сосед не просто так взволнованно его рассматривает (возможно, волнуется или это все еще реакция на никотин?), и, видимо, ему стоило бы объяснить, какого черта тут происходит вообще.
    - Миссис Хадсон не будет до вечера, так что она ничего не узнает. Я просто открою все окна - она и не заметит.
   След от укола (очередной) чесался как проклятый. К этому можно было привыкнуть, но дискомфорт все же ощутим. Шерлок потер запястьем сгиб локтя другой руки, не закатывая рукава, после чего закинул руки назад таким образом, что пальцы оказались в воде. К большому пальцу левой руки "приплыл" остаток той первой недокуренной сигареты.
   Джон оказался подле него за долю секунды. На самом деле это было даже немного страшно - стоило моргнуть, а рядом уже чье-то лицо. Взволнованное лицо, дышащее прямо в ухо (ну или скорее это просто так казалось). И такой же взволнованный голос, который сейчас очень раздражал. Впрочем Джона тоже можно было понять - в конце концов, он знал далеко не о всех привычках Шерлока Холмса, как и его медицинскую карточку, так что вполне мог подумать, что это какой-нибудь приступ эпилепсии, обморок, упадок сил или что-то еще. В какой-то степени так и было, потому что укол он сделал больше трех часов назад, так что сейчас его уже хорошенько попускало.
    - Так что Гарриет тебе прислала? - Шерлок снова отвернулся, возведя глаза, будто пытался рассмотреть какую-то мелкую деталь на потолке. - Не дыши так громко, это раздражает.

Отредактировано Sherlock Holmes (Чт, 18 Янв 2018 16:09:27)

+1

6

I will be your sword and shield,
Your camouflage and you will be mine

Где-то на задворках сознания фоном проносится мысль о салфетках, совершенно не задерживаясь и Джон фактически пропускает это замечание мимо ушей. Когда мог отреагировать, не успел, а потом момент уже был безвозвратно упущен. Нервный смех Холмса взволновал его куда больше, чем салфетки, о которых он постоянно забывал — не впервой.
Сперва он не заметил ничего необычного, ведь до внимательности Шерлока, с которой он осматривал места преступлений, Ватсону было далеко. К некоторым странностям, регулярно отмечаемым за детективом, доктор привык, чтобы придавать им значение. Обилие деталей рассеивало внимание, а табачный дым был самой очевидной проблемой. Ему потребовалось немного времени, чтобы разглядеть то, что Холмс выхватывал мгновенно.
Поэтому второе упоминание о салфетках он забыл едва услышав точно так, как и то, что было до него. Джон не умел концентрироваться на множестве вещей одновременно и неизменно что-то упускал. Но сейчас в его беспокойство подогревалось ещё и тем, что Шерлок будто бы терял сознание. Всё прочее отходило на второй план.
Врач — это не только лишь работа. Скорее, вторая натура. В медики не идут случайные люди. Ну, или надолго там не задерживаются. А Ватсон провёл в этих рядах не один год. Это сформировало у него определённый тип мышления. Время же проведённое в Афганистане приучило мгновенно реагировать на малейшие перемены в поведении окружающих. Вкупе с тем, что Джон и прежде был человеком дела, такие изменения сделали его хорошим специалистом в своём деле.
Он быстро реагировал, научился доверять своему чутью и никогда не медлил, порой откровенно рискуя. В жёстких условиях действительности Джон всегда сохранял голову спокойной и справлялся. Его не сбивали ни автоматные очереди, ни палящее солнце — не сбили и салфетки. И напускное спокойствие Холмса. Он чувствовал, что с детективом что-то не так и с каждым следующим мгновением его уверенность в собственном предположении лишь нарастала.
Забивающий лёгкие дым мешал думать. Он словно вяз в нём, с трудом выталкивая слова из раздираемого никотином горла. И каждая новая затяжка Шерлока только сильнее сбивала: в замкнутом пространстве такая безобидная на первый взгляд вредная привычка становилась настоящей напастью и Ватсону щипало глаза. Он заходился кашлем снова и снова. Всё как будто неслось куда-то, оставляя его далеко позади и пока он, доктор, переставлял ноги в безуспешных попытках сдвинуться с места, детектив успел сменить позу несколько раз и оставить от сигареты едва ли треть — почти что окурок.
Перебирая варианты — а врачи умеют рисовать себе картины мрачного будущего — Джон оказался на корточках прямо перед Холмсом. И хоть этот гениальный сыщик был его соседом, он непозволительно мало знал о нём действительно важных вещей. Сейчас это очень пригодилось бы, но сожаления были запоздалыми, как и реакция. Ватсон не мог исключить ничего: от переутомления до астмы.
Восстановление событий тоже точно не было его сильной стороной. Тем не менее, именно это доктор сейчас и пытался проделать. У всех медиков свой особый способ это проделывать. Они читают не человека, а симптоматику. И после ищут в бесконечном списке болезней ту, что объяснит все.
Нехватка воздуха? Неплохая теория, но если бы это было кислородное голодание, то ко всему прочему добавилась бы потеря пространственной ориентации. Гипоксия не подходила. Ещё одной вероятной причиной могло бы стать пониженное давление, но это шло вразрез с симптоматикой. Для астмы слишком накурено — приступ бы давно уже начался.
Ко всему прочему прибавились ещё повышенная чувствительность и раздражительность. Количество вариантов сокращалось, но их всё ещё оставалось слишком много. Однако, Джон даже не успев над этим задуматься подался назад, увеличивая расстояние между ним и Холмсом, только теперь обратив внимание на то как сам шумно дышит и делая глубокий вдох. Ещё одна привычка медика, доведённая до автоматизма. Создание комфортных условий, ну конечно. Их всех, вчерашних школьников, этому учат.
Вопрос о сестре он тоже сперва чуть было не упустил, но зацепившись за знакомое имя наконец вынырнул из водоворота собственных мыслей, возвращаясь в реальность.
Гарриет? — на его лице читалось удивление. Джон столько раз был свидетелем тому как играючи Холмс находит ответы там, где, казалось бы, даже вопросов не разглядеть, но каждый раз это казалось ему почти волшебством. Он ведь ничего не говорил о Гарри, билетах, да он вообще ни о чём, кроме вреда курения не говорил в последние несколько минут!
При чём тут Гарриет, Шерлок? Что с тобой? Ватсон не отступается, упрямо продолжая задавать вопросы. И попыток заглянуть в глаза Холмсу он тоже не оставлял потому, что зрачки очень хорошо выдают состояние человека, даже когда тот не хочет о нём говорить. Это было крайне затруднительно и тем не менее, только так Джон смог бы вывести наиболее точное предположение.
Общая заторможенность реакций была на лицо. Свидетельствовать это могло о чём угодно, в общем-то. И всё бы ничего, только это ещё и таймер устанавливало. Время утекало, точно песок сквозь пальцы. Так проявляться поначалу могло что угодно вплоть до инсульта. И потерянные минуты имели очень большое значение.
Шерлок? — вновь обеспокоенно позвал доктор.

Отредактировано John Watson (Вт, 26 Дек 2017 23:27:53)

+2

7

You've always loved the strange birds
Now I want to fly into your world
I want to be heard

   Шерлоку было смешно. Вроде как он даже вслух смеялся, а вроде бы это ему просто так казалось. После дозы такое бывает: ощущаешь приступ смеха или истерики, а на лице маска безразличия. Сидишь, смотришь перед собой, все понимаешь, в голове проносится "к чему это беспокойство, со мной все в порядке!", а на деле - овощ. Моргающий (изредка), пялящийся в одну точку, бормочащий что-то (или просто открывающий рот) овощ, который не может даже пальцем пошевелить. Неудивительно, что Джон так волновался. Впрочем, ему ведь видеть подобное не впервой. Но Шерлок мог поклясться, что его доктор, прошедший в этой жизни все, еще никогда не имел дело с наркоманами. Иначе понял бы все сразу. Или нет? Не всем быть гениальными детективами, да, Шерлок?
   Джон отстранился, и он будто расслабился. Не сказать, что нарушение личных границ его смущало или нервировало (сам Шерлок не раз его нарушал, искренне недоумевая, отчего все так от этого бесятся), но думать стало сразу как-то легче. Жаль, что на Джона не распространялось, ему  бы не помешало. И вот чему он его учил все это время? Неужели дедукция - для избранных?
   Нет, ее нужно было развивать. У Майкрофта вот дар от природы. А Шерлок поначалу был обычным. Нормальным, как любят говорить люди, обычно на порядок тупее его. Постепенно он учился, разумеется, не без колких замечаний старшего брата, который то ли пытался самоутвердиться за счет кого-то более глупого (выбирай - не хочу, почему я?), то ли просто завидовал, что Шерлок может взаимодействовать с людьми (и кто здесь социопат?), и через пару лет выросло и впрямь что-то годное. Опять же, тупые люди скажут гений. Майкрофт скажет посредственность.
   Сосед по квартире начинал разочаровывать. Нет, Шерлок и не ждал от него каких-то точных и быстрых умозаключений, проливающих свет на ситуацию. Но с каждым его словом становилось все скучнее и скучнее. Пришлось глубоко вдохнуть, выдохнуть и закатить глаза - вроде бы так делают люди в таких ситуациях?
    - Конверт, - наконец произнес Шерлок, снова опуская взгляд на Джона, - в твоем кармане. Ты выложил содержимое, а его засунул обратно. Возможно, хотел выбросить. - Голос его был негромким и ровным, как у диктора какой-то очень нудной документальной программы.
   На какое-то время Шерлок замолчал. А потом понял, что упустил еще одно звено из своего пояснения.
    - А... письмо от Гарриет. Код дистрикта - тебе больше никто оттуда не пишет.
   Он сам не заметил, как мокрая рука потянулась к Джону в карман куртки. Кончиками пальцев он почти изящно подхватил торчащий угол конверта и вытянул на свет. В углу, где обычно пишут адрес отправителя, стояло "from H. Watson".
    - Что и требовалось доказать. - Шерлок едва заметно приподнимает уголки губ, но улыбаться все равно не выходит.
   Конверт улетел туда же, куда отправились обе сигареты. Шерлок представил, как толстая бежевая бумага плавно опустилась на воду, точно перо. Интересно, чернилами вниз? Нетрудно было рассчитать траекторию полета, если знать вес, плотность воздуха, угол наклона, силу, с которой Шерлок отправил бумагу "в плаванье". Белая плитка перед глазами тут же начала разрисовываться формулами и схемами. Черт.
   Шерлок махнул ногой по воображаемым чертежам и расчетам, пытаясь очистить стену. Цифры накренились и съехали на пол.
    - Что со мной. - Попытка максимально скопировать интонацию Джона, но неудачная и безжизненная. - А что со мной?
   Согнув ноги в коленях, Шерлок немного приподнялся, но с пола не встал, принимая правила игры собственного тела во время наркотического прихода. Взгляд остановился на собственных ногах, которые за длительное время оказались слишком близко к лицу, и это почему так сильно поражало, что Шерлок даже немного отвлекся от того, что действительно происходит. Пока Джон снова не позвал его.
    - Во-первых, мне скучно. Во-вторых, ты если бы мог не только видеть, но и наблюдать, то сам бы все понял. В-третьих, как можно было забыть про чертовы салфетки? - Тон голоса все еще оставался спокойным; Шерлок изучающе рассматривал лицо Джона, будто пытаясь передать хоть какие-то догадки силой мысли, но все же сдался; поднес руку к виску Джона (едва дотянулся - вовремя же он отсел!) и несильно прижал мокрые пальцы, будто бы включая мозги. - Ладно, присмотрись. Несколько симптомов ты заметил, но зрачки так и не рассмотрел. Допустим, мне стало плохо. У меня в кармане телефон, но я не звоню врачам и тебе. Соображать я могу - иначе как бы я с тобой разговаривал? Нажимать на кнопки тоже - иначе как бы курил? Вывод - мне не плохо. Значит, мне хорошо? Думай, Джон. Зря я тебе столько мастер-классов устраивал, что ли?
   Обычно в таком состоянии его находил Майкрофт. Старший брат подсказок не требовал - наверное, поэтому Шерлок привык, что не нужно ничего объяснять. Лишь писать список того, что принял, только и всего. Нет, надоело. Скука.

Отредактировано Sherlock Holmes (Чт, 18 Янв 2018 16:09:46)

+1

8

When I was younger, I was named —
The generation unafraid

Пока Холмс не заговорил о конверте, Джон о нём и не вспоминал. Ещё одна особенность всех врачей — умение абстрагироваться, способность отключаться от реальности, отрезая всё лишнее и личное, уходя с головой в работу.  В этот момент Ватсон даже о билетах не помнил. Состояние Шерлока казалось ему подозрительным и складывая головоломку из раза в раз, отметая варианты один за другим, он искал последнюю деталь, что всё бы объяснила. В этот момент он бы даже не назвал своего имени сразу, если бы кому-то в голову пришло задать подобный вопрос.
Потому что он смотрит на детектива так удивлённо, будто этого конверта в его кармане ещё мгновение назад попросту не было, включаясь в новую игру. Шерлок был виртуозом в своём деле и такому простому человеку, как Ватсон, было не устоять перед его подходом. Джон уже видел демонстрацию его выдающихся способностей и не один раз, но это восхищало его снова и снова. Никто другой ведь не обратил бы внимание на уголок конверта, торчащий из кармана, не угадал бы, что письмо от Гарриет по коду дистрикта, а если бы и смог, то уж точно не догадался бы, что сестра ему что-то прислала. Это всякий раз настолько захватывало его, что доктор бросал все прочие дела. Что, впрочем, сейчас было совершенно неуместно, но Джон превращался в совершенного мальчишку, который ждал свой рождественский подарок, наблюдая за письмом в руках Холмса.
Фантастика... — вырвалось раньше, чем он успел подумать что говорит. На его лице читался детский восторг. И пронаблюдав за конвертом, отправившимся в воду, Ватсон наконец спохватился, когда на глаза попались пепел и окурок в ванной. Беспокойство вернулось и с удвоенной силой на этот раз.
Сколько времени он упустил, пока наблюдал за этим представлением? Сколько у него осталось в запасе? А что, если прямо сейчас Шерлок находится в смертельной опасности, пока он его выдающимся умом тут восхищается? Джон уже было собирался рассказать детективу о билетах, как почувствовал острый укол чувства вины, снова отсекая всё, что не касалось здоровья Холмса. Его хорошее настроение моментально сменялось профессиональной сосредоточенностью, которую не смогла поколебать даже внеочередная выходка Холмса. В любой другой ситуации он бы ворчал, вздумай детектив его передразнивать, а сейчас даже не заметил. Это было не так важно, а значит не имело веса теперь.
Вслушиваясь в голос соседа по квартире, он отчётливо различал в нём некоторую ленцу, явный признак заторможенности реакций. Все медики отчасти машины с невероятно хорошей памятью, поэтому первым, о чём они всегда думают, становится всё хорошо знакомое: случаи из практики, болезни, с которыми уже сталкивались — сухая эмпирика. Афганистан был богат на экзотические вирусы и тяжёлые ранения, но вот с наркотиками и их воздействием ему сталкиваться не приходилось, чего не было, того не было. Джон, конечно, всё это знал, ведь он был преуспевающим в учёбе студентом, но сейчас ему мешал опыт, перекрывающий доступ к этим знаниям.
И изрядная доля субъективности. Личное отношение. То, чего врачи обычно избегают. Ватсон ведь был высокого мнения о Шерлоке, тем самым отсекая для себя многие очевидные вещи. Паззл не складывался просто потому, что в его парадигме Холмс был кем угодно, но уж точно не человеком, способным употреблять наркотики. Это было ясно ещё тогда, как в их квартиру явился Лестрейд с обыском. Сама мысль о том, чтобы искать запрещённые вещества на Бейкер-стрит казалась ему абсурдной.
Однако, этот лёд тронулся, когда Шерлок повернулся к нему лицом.
Кто-то очень пафосно называл глаза зеркалом души, имея ввиду нечто очень романтичное, но Ватсон был военврачом и до романтики ему было далековато, хотя с этим замечанием соглашался. Потому что если отмести весь шекспировский трагизм сравнения, то глаза и правда были лучшим источником информации. По ним можно было прочесть почти всё и почти всегда. Страх, возбуждение, симпатию, редкие болезни, боль — всё действительно отражается как в зеркале.
И сейчас зрачки Холмса похожи на два бездонных чёрных океана, перекрывающих почти всю радужку. Ему требуется ещё немного времени, потому что сбитый детективом, он отвлекается на забытый пункт из списка покупок.
Опять? Сложно сказать кого Ватсон в это мгновение спрашивает: Шерлока или себя самого? — Они что, снова закончились? Всё это время он не отводит взгляда от детектива, наблюдая за тем, как его зрачки не высказывают никакой реакции на свет. О телефоне в его кармане он, конечно, не знал, но теперь Холмс дал ему всю необходимую информацию.
Конечно, это не гипоксия, не астма и не инсульт! Это наркотическое опьянение! О, Джон Ватсон, ты так долго думал!
Доктор подрывается на месте, резко вскакивая на ноги и мечется, переминаясь с ноги на ногу. Его беспокойство достигает апогея и прямо в эту минуту он так зол, что это трудно выразить словами.
О боже, Шерлок! — так грозно не звучала даже его тирада о курении, в голосе отчётливо слышится беспокойство. — Что это было?! Кокаин, амфетамин, экстази, ЛСД?! Он похож на заставшего с бутылкой виски малолетнего сына отца.

Отредактировано John Watson (Пт, 5 Янв 2018 18:20:58)

+1

9

My wounded wings still beating
You've always loved the stranger inside
Me, ugly pretty

   Обеспокоенный голос Джона вызвал новый приступ смеха и, кажется, на этот раз ленивая истерика оказалась не мысленной, а вполне видимой и осязаемой. Шерлок рассмеялся, но беззвучно, лишь запрокидывая голову и жмуря глаза, что, наверное, со стороны было похоже на какой-то немой фильм. Не хватало только субтитров, которые могли бы объяснить причину этого приступа. Казалось, будто он длился вечность, однако, если бы Шерлок считал секунды, то вряд ли насчитал хотя бы десять. Однако доверять собственным ощущениям сейчас было бы весьма сомнительно, так как заторможенная реакция вносит в работу мозга свои коррективы. Нет, Шерлок не думал от этого медленнее, просто не успевал обрабатывать информацию. Свой мозг он не раз сравнивал с компьютером, и не без причин – все то, что творилось в его голове, все потоки информации были закодированы. И для их вывода необходимо было осуществлять определенную расшифровку, с которой и на трезвую голову справляться было непросто. И пусть Джон не жалуется на то, что Шерлок поясняет цепь логических рассуждений в самом конце, – при хорошем разгоне самого мозга, расшифровка работала весьма посредственно. Нужно ведь было чем-то жертвовать?
   Спустя семь (возможно, восемь) секунд он снова поднял взгляд на Джона. Его выражение лица было все таким же встревоженным, и Шерлока это уже начинало раздражать, поэтому ленивая пьяная ухмылка на его лице сменилась оскалом. Вопросы у доктора были… как у новичка. Впрочем, он ведь не был наркоманом, так откуда ему знать, как отличаются последствия разных видов наркотиков? Разве что на профессиональном уровне, но, опять же, значительную роль играла практика, а где бы практиковался в этом нехитром деле доктор Ватсон? На действии кофеина по утрам перед очередной работой?
    – ЛСД? Экстази? Ты серьезно? – он все же не удержался; опять на лице появилась эта самая пьяная ухмылка, от которой уже болели щеки, несмотря на то, что мышцы лица не так уж и сильно напрягались. – Это развлечение для подростков, Джон. А я серьезный потребитель.
   Потребитель. Не наркоман. Так Шерлок говорил сам себе, так Шерлок говорил всем окружающим, кто уличал его в употреблении наркотических веществ. Никто ведь не называет всех тех, кто пьет, алкоголиками. Есть человек, который без этого не мыслит своей жизни, а есть человек, просто стимулирующий свою мозговую деятельность. Дайте какой-нибудь приличное и серьезное дело, и шприц снова окажется спрятанным в ящике стола и будет там забыт до следующего приступа смертельной скуки.
    – Морфий или кокаин. Я ценю качество. И натуральность.
   Глупо было рассказывать о том, что какие-то наркотики оказывают меньший вред или ломка у них не такая мучительная. Если человек считает любой наркотик злом, его не удастся убедить в обратном. И Шерлок даже не думал этого делать, прекрасно понимая, что Джон, как врач, просто обязан ненавидеть «эту гадость». Человек даже не курит, редко пьет, периодически занимается спортом, несмотря на состояние здоровья, отдает предпочтение здоровому питанию. Такой человек по определению просто не может признавать наркотики, уж тем более, если с ними связан сосед по квартире. Как тяжко будет его детям в подростковом возрасте, когда им захочется попробовать марихуану…
    – Только не рассказывай мне сейчас, как это вредно, я уже наслушался сполна. В жизни есть вещи гораздо вреднее и опаснее, тебе ли не знать. – Рука ложится Джону на плечо – то самое, где должен был под тканью одежды остаться след от пули. – Так что оставь это для школ, куда тебя будут приглашать рассказывать о том, что хорошо, а что плохо. Если, конечно, будут.
   Ладонь сползает ниже и в какой-то момент, как тряпичная, падает обратно на пол. Вторая моментально тянется к первой – почесать сквозь рукав рубашки. Лучше уж так, чем по голой коже, хотя в идеале чесать вообще запрещено. Шерлок был не из тех, кто трепетно относился к своей внешности, да и предпочитал носить одежду с длинным рукавом, однако избегал образования слишком ярких следов на венах, тщательно их обрабатывая и, обычно, после этого даже не касаясь.
    – Тоже хочешь попробовать? – внезапно вырывается, и Шерлок начинает тихо хихикать, напоминая инфантильного подростка; конечно же Джон скажет нет, но как будет забавно увидеть его реакцию на подобный вопрос. – Я поделюсь, если ты все же купишь эти чертовы салфетки.
   Разумеется, до салфеток Шерлоку уже не было никакого дела, пока в них не было большой необходимости. Чуть погодя они обязательно понадобятся, как это обычно бывает, но в данный момент об этом можно не волноваться. Но как же это было весело – раздражать ими возмущенного Джона Ватсона, который до этой самой секунды воспринимал своего соседа по квартире, кажется, чуть ли не как безупречность, идеального человека, не обладающего разве что тактом и эмоциональной гибкостью (впрочем, Майкрофт мог бы это оспорить).

Отредактировано Sherlock Holmes (Вт, 6 Фев 2018 16:54:12)

+1

10

Tell me, where do we draw the line?
Шерлок смеётся и Джон вздрагивает. Холмс будто переходит в режим «без звука» и это выглядит странно и не естественно, пугающе. Ватсон сталкивался с вещами и похуже, многим хуже в Афганистане, но там были только обычные увечья. Зрелище не для слабонервных, конечно, только к подобному он успел привыкнуть. А вот всё, что касалось воздействия наркотических веществ на организм он знал скорее в теории, исключая может быть разве что особые частные случаи. Но и там было не так, как теперь.
У военврачей самоконтроль, естественно, жёстче. Они привыкают к потерям. Только Лондон ведь не Афганистан. Вот и весь после этого в психологию, как в науку. Впрочем, ничего удивительного. Солдаты выучивают это первым. Бронежилет — это не прихоть, а не необходимость, да, доктор Ватсон?
Всего несколько секунд: пять, десять — смех обрывается не успев начаться. И он замирает на месте, не сводя с Шерлока глаз. А кто сказал, что эмоции не мешают работе? Джон пытается дистанцироваться, очистить разум, но не получается. Вот уж от кого он подобного не ожидал, так это от консультирующего детектива Скотланд-ярда. Это не разочарование, нет, скорее... удивление? Да. Раздражение? Снова да. Страх? И ещё раз да.
У него просто в голове не укладывается как такой человек, как Холмс может употреблять наркотики. От какого-нибудь малообразованного человека или безбашенного подростка он вполне бы такого ждал. Он бы даже не удивился поймав Гарриет под кокаином, но Шерлок? Это казалось таким диким, что Джон просто не мог себе этого объяснить. Кто человек его талантов и ума может делать что-то подобное? Кому, как не ему знать чем это грозит и насколько опасно?
Он открывает рот, чтобы что-то сказать и... закрывает. И повторяет это ещё несколько раз. Слова-то у него есть, просто среди них тех, что можно было бы сказать вслух — ни одного. Бессвязный поток междометий и бессмысленных восклицаний. Ватсон просто шокирован и вся дальнейшая тирада Холмса только повергает его в ступор.
Потребитель? — выражение его лица меняется как картинки в калейдоскопе и Джон даже вздёргивает бровь, находясь с ответом.
Серьёзно? Детектив так рассуждает о наркотиках, будто они говорят, скажем, о том какое лучше выбирать вино и у него шевелятся волосы на затылке.
Доктор похож на выброшенную на берег рыбу. Он будто задыхается. Нет, правда. Он пытается это осознать, искренне, но у него попросту не выходит. Проф.деформация, воспитание, консервативные ценности, Афганистан — список можно продолжать бесконечно, но даже по нескольким первым пунктам, его возглавляющим, очевидно как формировалась его личность и нетрудно угадать его отношение к тем или иным явлениям. Для него это просто что-то за гранью понимания.
Шерлок, среди наркотиков не бывает плохих или хороших... — Ватсон слишком ошарашен, чтобы злиться, и замолкает на полуслове. Он весь — от позы и до выражения лица — безмолвно кричит о непонимании. Он даже в армии прибегал к крайним мерам в последнюю очередь. И дело было отнюдь не в клятве Гиппократа или врачебной этике, а в личном отношении. Если ещё что-то можно было сделать, то Джон не сдавался до последнего. Наркотики никогда не были для него выходом. Даже для облегчения боли. Если это не последняя агония, то доктор Ватсон упрямо стоял на своём, отыскивая альтернативы. Он никого не хоронил заживо. Этому не соответствовали ни время, ни место. И если переменные изменились, то он сам остался прежним.
Поэтому шутка Холмса не кажется ему остроумной. Он краснеет от возмущения до кончиков ушей и, вероятно, со стороны выглядит смешно, но ему самому как-то не до веселья. Джон замирает на месте, широко распахивая глаза. С таким багажом за плечами, как у него, как-то перестаёшь верить, что ещё хоть что-то в жизни действительно сможет выбить из колеи. У Холмса получалось, но доктор уж точно не ожидал, что помимо феноменального дедуктивного метода Шерлок будет удивлять его ещё и чем-то подобным. Он переводит взгляд с руки детектива на его лицо и не верит своим ушам.
Он что, только что... предложил ему попробовать наркотики? Правда? Он не ослышался? Наверное, второе «Серьёзно?» подряд будет смотреться совсем нелепо. Но это единственный вопрос, который приходит ему в голову. Всё выглядит как какой-то безумный сюр и доктор шумно выдыхает, пытаясь совладать с собой. Это уже переходит всякие границы. И он понимает, что спорить бесполезно, но та, другая, сторона натуры — медик — подталкивает в спину, требуя действовать.
Ватсон просто не поспевает за развитием событий. Для одного вечера на Бейкер-стрит это уже явно слишком. Отнюдь не то же самое, что пулевые ранения или гастрит. И уж точно совсем не так, как с незнакомыми людьми. А он думал, что насмотрелся на объяснимое и невероятное в рабочее время.
Что... что ты несёшь? — он морщится. — Какие салфетки? Шерлок! — на лбу залегают складки и Джон наконец приходит в себя. В нём сложно щёлкает переключатель. Эмоции затихают, будто скручиваемый в колонках звук, сменяясь сухим рациональным подходом. Врачебный подход. Холмс для него сейчас становится пациентом. И Ватсон вспоминает университетские лекции, переходя от пустого сотрясания воздуха к действию.
Его мысли становятся чёткими и отрывочными: — Морфий? Кокаин? Время? И наконец начинает задавать правильные вопросы: — Что именно ты принял? Когда?

+1

11

Oh, little ghost, you see the pain
But together we can make
Something beautiful

   Встревоженное поведение доктора начинало Шерлока раздражать, но он все еще был слишком расслаблен, чтобы дать понять, что ему не нужна никакая помощь, что ему просто скучно, и что это всего лишь эксперимент. Его результаты Шерлок поместил "на нужную полку" в своем мозгу, сформировав приблизительный алгоритм реакций и действий Джона на подобные ситуации. Его есть за что критиковать, однако следует учитывать и то, что в своем соседе по квартире доктор Ватсон до этого момента пациента и не видел, к тому же не следует забывать, что они были больше чем просто знакомые, а значит имеют место быть субъективные причины торможения молниеносной реакции военного врача. И да, Джон Ватсон ведь никогда не имел дел с наркотиками. Может, разве что в колледже пробовал покурить марихуану, но разве это считается?
   Шерлок вдруг насторожился и все перед глазами стало донельзя четким и ясным. Он видел каждую морщину на лице Джона, его каждый седой волос и даже едва заметные золотистые ниточки в серо-голубой радужке глаз. Это никогда не казалось чем-то необычным, так как, если всматриваться в большинство голубых глаз, можно заметить подобную особенность. Не нужно быть биологом чтобы ее объяснить, все было предельно логично, но сейчас это было похоже на резкое увеличение качества изображения от стандартного до HD.
   Шерлок приблизился к лицу Джона настолько, что, вероятно, трезвым почувствовал себя неуютно. Затем опустил голову и остановился носом у самой шеи, медленно и сосредоточенно набирая воздух. Глаза его сощурились, меж бровей проступило несколько морщин. Шерлок резко отстранился и как-то даже настороженно глянул на Джона.
    - Drakkar Noir? - вопрос однако был риторический и больше подразумевал все то же "Серьезно", которое повторял Джон. - Цитрусовые ароматы тебе не подходят. Я бы посоветовал тебе шипровый DK Unleaded.
   Резко он будто снова пришел в себя и оживился, однако, вставая на ноги, все равно старался не делать резких движений, чтоб не вызвать ненужных реакций. Попытку помочь он просто проигнорировал, потому что Джон сейчас был таким же бесполезным, как таблетка от головной боли при смерти. Да и чувствовал себя Шерлок пока хорошо - имеет смысл отправить соседа по квартире в аптеку чуть позже за чем-то бодрящим и успокоительным, но такая необходимость не возникнет еще несколько часов.
   Оказавшись в проеме двери, он потянул Джона за рукав за собой на кухню. Реактивы уже были приготовлены и стояли в самом углу дальнего стола. Шерлок взял в руки одну из колб и вылил жидкость в прозрачную емкость, после чего добавил жидкость из другой, затем размешал и приставил к маленькой конфорке для подогрева пластмассового стекла. Ни одно свое действие он не комментировал, даже не оборачивался, прекрасно зная, что Джон и так внимательно за ним следит. До образования едва различимого осадка прошло меньше минуты, однако спиной можно было ощутить все нетерпение вкупе с интересом, которые испытывал доктор. Вряд ли его можно было назвать совершенно не разбирающимся в химии, однако многое из того, что только что делал Шерлок, студенты не учат в своих колледжах, посему он был совершенно точно уверен, что возникнет очень много вопросов. Но ответы будут позже, нужно быть терпеливым.
   Взяв пару капель из получившейся жидкости, Шерлок с помощью пипетки поместил их под микроскоп дабы убедиться в правильности формулы. Все было почти идеально, получилось даже лучше чем обычно, что заставляло в очередной раз чувствовать гордость за свою изобретательность и способности к экспериментальной химии. Ну и гордость за Молли Хупер, которая иногда помогает с запрещенными реактивами. В общем-то Шерлок и сам не дурак - если сильно захотеть, то можно достать что угодно, а с его связями в Бартсе и сетью бездомных, толпами знакомых дилеров и целой картотекой компромата достать немного химии не составляло особого труда.
    - Это нейтрализатор. - Шерлок поднял колбу выше, удерживая на уровне глаз и смотря сквозь нее на Джона. - Обычно я ее использую, когда перебарщиваю с дозой. Сегодня это не тот случай, однако для твоего спокойствия я ее использую, чтобы ты перестал квохтать надо мной как над яичной кладкой.
   На самом деле готовить его надо намного дольше, однако Шерлок сделал большую часть работы заранее, приблизительно предугадывая реакцию Джона и абсолютно точно зная, что за подобные выходки сосед по квартире не похвалит. Доктор Ватсон - типичный законопослушный англичанин, консервативно относящийся ко всем способам и методам немного разбавить серую британскую обыденность и консерватизм. Здесь и психологом быть не нужно.
    - Если передумаешь и все же захочешь попробовать - мои реактивы к твоим услугам. Главное, чтобы ты их не трогал и даже не смотрел - иногда они от этого взрываются.
   Шутки шутками, а когда-то такой случай действительно был, правда, под раздачу попал Лестрейд. Кстати, с тех пор от кухни он старается держаться подальше, даже если там ничего нет, предпочитая посылать ее обыскивать своих экспертов, вроде того идиота Андерсона. Вот уж кого умом обидели, да только не удачей - сколько раз Шерлоку хотелось, чтоб он себе язык сжег от каких-нибудь щелочных испарений.
   Всего пару десятков секунд понадобилось на то, чтобы нейтрализатор оказался в шприце. Шерлок закатал левый рукав рубашки, перетянув повыше сгиба локтя и впервые демонстрируя Джону все свои следы от иглы (на левой руке их было намного больше, чем на правой, однако выглядели они куда меньше и аккуратнее).
    - Хочешь? - Он протянул ему шприц и левую руку, замерев и молча рассматривая мимику, которая говорила обычно громче любых слов.
   Достаточно ли он доверяет Джону, чтобы тот сделал то, что нужно? Или он ошибся, и тот сейчас же позвонит Лестрейду вместе со всей его бригадой экспертов или, еще хуже, вызовет Майкрофта? Шансы были не так уж и малы, но отчего-то интуиция подсказывала Шерлоку, что в этот раз он попал прямо в яблочко. Кто бы мог подумать, что ему удастся найти столь надежного и преданного человека.

+1

12

But I gave you all,
I gave you all, I gave you all

Холмс так близко, он так легко нарушает границы личного пространства, что даже бывалому врачу, Джону, не удаётся не чувствовать себя потерянным и немного напуганным. Странные ощущения сплетаются в комок и Ватсон замирает, настороженно вглядываясь в лицо своего соседа.
Прежде он сам вот также легко вторгался в чужое пространство, не зная осторожности. Но делал это как врач, исходя из одной лишь медицинской необходимости. Он никогда не затрагивал чего-то очень личного. Все вопросы строго по форме, а данные из карты. Подчёркнутый профессионализм и военная точность.
И то, что происходило сейчас, явно противопоставлялось сухому педантизму, к которому он привык за годы работы. Даже дышать было как-то неуютно, что ли. Он старался делать это тише, незаметнее, будто силился что-то ускользающее уловить и не спугнуть.
Возмущение набирало силу и вместе с тем становилось тише, как у родителя, который готов простить, пусть и поругав, но и то скорее для виду. Он просто никак не мог уложить этот спутавшийся комок эмоций в чёткую последовательность. Дистанцироваться не выходило. Что-то царапало, трогало за живое.
И пришедшее было спокойствие, тут же спадает. Удержаться за привычные алгоритмы попросту не получается.
Господи, да это же Шерлок, в конце-то концов! Не пациент. Сосед. Странный пускай, хотя ему больше нравилось «неординарный» или... «пот-ря-са-ю-щий», но сосед. И он надеялся, что в перспективе друг.
Да и поздно, наверное, было что-то менять. Он уже не относился к нему, как к набору болезней, аллергических реакций, симптомов и зависимостей. Выпущенного джина в бутылку едва ли получится снова упрятать.
Напряжение не спадает, он пытается бороться с собой и неизбежно проигрывает. Чувствует, что надо что-то сказать, но почему-то молчит, будто что-то пытается отыскать во взгляде. Он заглядывает в пропасть зрачков и пропасть заглядывает в него. Всего несколько секунд, чтобы выбрать верное решение.
Так на чьей же ты стороне, Джон Ватсон?
Он просто не знает, чуть по-птичьи склоняя голову влево. И вздрагивает, ощущая дыхание Холмса кожей. Это сбивает с толку. Для одного вечера количество изломов великовато, но Шерлок и в самом деле умеет сбивать с толку.
Ему бы кричать, волноваться за его жизнь, но вместо этого... Одеколон? Джон издаёт в ответ нервный смешок. Его беспокоит такая близость, он не привык к ней, давным-давно отстранившись и спрятавшись за белым халатом.

Каково это, чувствовать себя обнажённым перед кем-то, чувствовать себя на острие ножа? Он одет, не одурманен, не пьян, просто заворожён. Пойман. Так легко и так неотвратимо.
Наверное, так проверяется доверие. Подлинное доверие.
Шерлок почти у него в руках, а Джону кажется, что тот вытащил его маленькое трепетное сердце и держит его прямо в ладонях. Оно упрямо стучит, отдавая в виски.
Джону всего-то стоит подняться на ноги и совершить один-два звонка и сюда примчится Скотланд-ярд, здесь будет Майкрофт — три-четыре шага отделяют его от того, чтобы превратить жизнь Холмса в кошмар.
И он знает, что это должно быть... правильно. Так нужно поступить.
Но он не встаёт. Даже не думает никому звонить. Мысленно не тянется к телефону в кармане, только втягивает воздух носом, будто задыхается, как выброшенная на берег рыба.

Вот как... — он произносит это совсем негромко и просто потому, что надо что-то сказать. Не то чтобы он находит это время подходящим для советов или чего-то вроде и не то чтобы ему кажется, будто это вообще вопрос, который касается Шерлока напрямую, но колкость просто не ложится на язык. Получается глухо, зато искренне.
Вообще-то, он действительно ничего не смыслит в этих ароматах. Они все для него на одно лицо. Он даже одеколон от парфюма отличить не способен и совершенно не имеет представления о том, какая разница будет между этими двумя и духами. Ему просто некому было рассказать.
И он чувствует смущение. Уж явно не таким ему хотелось предстать перед Холмсом. Но, как известно, никогда не выпадает случая во второй раз произвести первое впечатление.
Шерлок уже и так считал его, вероятно, полным идиотом, а теперь сочтёт и необразованной деревенщиной. Это заставляло испытывать какую-то стыдливую неловкость. Хотелось быть хоть немного полезным, чтобы снискать одобрение, а выходило совсем наоборот.

Этого минутного замешательства хватает, чтобы окончательно потеряться и упустить момент, чтобы покраснеть до кончиков ушей.
Так глупо, так невыносимо глупо!
Шерлок прямо сейчас может быть в опасности. То, что кажется ему лишь невинным развлечением, для Джона огромный риск. А он сидит и думает о том, что выставил себя идиотом. И с салфетками, и с... со всем этим, а теперь ещё и этот одеколон.
И пытаясь подавить рвущиеся наружу эмоции, он поднимается на ноги. В любом случае, не стоит оставлять детектива одного, куда бы тот не направлялся. Ватсон принимает решение мгновенно, следуя за ним тихой тенью.
Глупо и как-то неправильно всё принимать на веру, но перечить не хочется. Он смотрит скорее с интересом, чем с осуждением, силясь угадать что за очередные чудеса химии заполняют колбу. Джон чувствует себя маленьким ребёнком, который знает как выглядит запретный плод и почему-то именно к нему тянет руки. А ведь это почти безумие для такого бывалого военного, как доктор Ватсон. Он не может сказать наверняка что там за состав, как и не может быть уверен, что в руках Шерлока нейтрализатор, а не внеочередная отрава.
Вероятно, это и есть доверие. Полное и безоговорочное.
Он слушает молча и очень сосредоточенно. Идея о том, чтобы пробовать самому вызывает в нём опустивший было голову гнев, но это тут же исчезает, не успев набрать силы.
Холмс протягивает шприц ему — ему, Джону Ватсону, капитану пятого нортумберлендского, несуразному и нелепому Джону, который успел десятки раз выставить себя полным кретином. И отчего-то доктор вздрагивает, переводя взгляд с Шерлока на нейтрализатор лежащий неровным отблеском под пластиковым корпусом. Это звучит слегка фантасмагорично, но как ни крути, он доверяет ему свою жизнь.
И Джон принимает шприц, спуская воздух. Он смотрит на следы от уколов и выдыхает. Это явно не те инъекции, которые он мог бы одобрить, и Ватсон поджимает губы. Ему это не нравится, но он ничего об этом не говорит, только перехватывает руку детектива своей, чтобы было удобнее, и делает ещё один прокол, надавливая на поршень. Он доверяет ему свою репутацию. Игла уходит чуть глубже под кожу, капельки крови кружатся мутной алой тенью в шприце, он уверенно вводит нейтрализатор. Если это, конечно, он. И вытаскивает иглу.
Не думаю, что нам следует кому-нибудь об этом рассказывать, — говорит он, возвращая опустевший шприц Шерлоку.

+1


Вы здесь » crossfeeling » FAHRENHEIT 451 » strange birds