JACKIE QUILT: Последнее что она помнила, топор несущийся на большой скорости прямиком к ней в лицо, а затем абсолютная темнота. Она умерла? Что произошло? Боли она не почувствовала, а уши вдруг неожиданно заложило. Состояние было странное, будто бы она подвешена где-то в воздухе, но в то же время падает куда-то вниз. Почему? Что происходит? Раздражение само собой начало образовываться и распространятся по телу, потому что ну слишком много странных событий произошло за последнее время. Неужели это такая странная атака со стороны так называемой кармы за все, что убийца сделала с другими людьми? Чушь. Все это чушь. Ей просто не повезло или повезло оказаться наиболее выделяющейся из общей, серой массы. И сколько ей интересно ещё так быть? Ответ пришёл сам собой, когда вся тьма неожиданно расступилась, а перед глазами появился…пол. С невероятным успехом и с таким же замешательством, наша героиня жарко поцеловалась с металлической поверхностью. Боль, большое количество звуков, голоса и выстрелы. Все это слилось в какофонию, которую беловолосая совсем не могла понять. Где она, что это за место и какого черта она приземлилась именно лицом вниз?
JESSAMINE KALDWIN & CORVO ATTANO
Эмили "дома", в том месте, которое в последнее время служило Корво домом. Она в безопасности, хотя и напугана, и ей часто снятся кошмары. А усталый бывший Лорд-Защитник ложится отдыхать, пытаясь не думать о словах той слепой старой женщины...
SEE YOUR FUTURE
Во всей Галактике остался лишь один джедай - это вам скажет всякий! Все остальные были убиты, и имя последнего из них произносится с трепетом, надеждой и почти остывшей верой. Джедаи - существа мифические, им чужды все слабости обычных разумных людей. Они вроде ангелов или драконов света - сияющие, непогрешимые, поверженные лишь только ударом в спину. А так никто не может убить джедая! Люк Скайуокер тому доказательством. Так должно быть, и обыватели уверены в том на все сто процентов. А как же иначе? Только Силе плевать на планы и ожидания обычных людей и экзотов. И кому какое дело, что когда-то, в конце Войн Клонов пропали двое магистров и полный корабль клонов? В конце концов, спустя несколько дней был похищен канцлер! А заочно вписанный в колонку "потери" крейсер генерала Эйлы Секуры даже не стали старательно разыскивать. Мертвы - хорошо, нет? Так все джедаи изменники! А "Стремительный" просто летел домой. На Корусант, отвозя на базу усталых клонов, возвращая домой, в Храм, двух джедаев. Только вот гипер-прыжок прошел чуть-чуть не так. Может быть, из-за плохого состояния корабля, может быть, пилоты что-то напутали, но, скорее всего, на все воля Силы. И теперь все не так. Система все та же, но ее окружение? Откуда эти блокпосты, что за дурацкая эмблема? Это явно не КНС. И не Республика. Но джедаи своих не бросают. И есть всегда возможность узнать, что произошло! Орден Джедаев незыблем. Только Храм молчит. Молчит и Сила. А нестандартно мыслящие генералы перебирают все позывные на твердом упрямстве, в пустой надежде. Кажется, у них проблемы. Просто все изменилось. Просто прошло 53 года.
ХОТИМ ИХ ВИДЕТЬ:
MOON BUTTERFLY
[star vs. the forces of evil]
Королева Баттерфляй - мать Стар Баттерфляй и предыдущая хранительница королевской волшебной палочки. Мун всегда сдержана и серьёзна, любое её слово - закон. Жители королевства любят и ценят её как истинного правителя. Однако, Король Ривер и Стар, считают её слишком холодной и строгой. Тем не менее, под обликом сильной и воинственной королевы скрывается добрая и любящая Баттерфляй. Этому сердцу Мьюни есть причины быть сокрытым под толстой коркой льда.
REVAN
[star wars]
Реван был известен наличием харизмы и жажды знаний, и до своего падения считался очень одаренным джедаем. Он отлично умел убежать, он был хорошим военным тактиком, что и помогло ему выиграть Мандалоские войны. Реван умен и решителен, позволяя мыслить себе шире, а не рамками Ордена. О его подвигах ходили легенды. Но это сыграло с ним злую шутку - пав во тьму, он стал более безжалостным и презирал слабость и нерешительность, не щадя своих противников, в его бытность Дартом Реваном. Также, у него вполне неплохое чувство юмора, которое, впрочем, на темной стороне также почернело.
VALERIAN
[valerian and the city of a thousand planets]
Валериан ― агент пространственно-временной службы, который в своему молодом возрасте уже добился до звания майора. Целеустремленный, сильный и исполнительный в выполнении работы, но с точки зрения Лорелин ― ветреный и безответственный в сфере межличностных отношений. Кстати, о последних. Отношения Валериана с Лорелин постоянно колеблются между дружбой и постоянными взаимными подколками и обоюдным притяжением, которое в будущем может превратиться в сильное и глубокое чувство. А может и не превратиться, но во всяком случае, эти двое друг за друга ― горой.
HELMUT ZEMO
[marvel]
Я бы мог винить тебя в том, что произошла Гражданка. Я бы мог винить тебя в расколе Мстителей, в гибели людей, в том, что ты активировал у моего друга эту чертову программу Зимнего солдата...Вот только тогда, в Сибири, ты сказал правду. Дело не в тебе, Земо. Дело в нас. Ты лишь продал нам оружие, а мы сами купили к нему патроны и выстрелили. Ты вытащил наружу наших демонов.
XUL
[diablo]
Зул является одним из Жрецов Ратмы, которых непосвящённые чаще всего называют просто некромантами. Как и его собратья, он следует учению Ратмы, древнего нефалема и первого некроманта в Санктуарии. Используя могущественную магию смерти, Зул способен насылать ослабляющие проклятия на живых и воскрешать умерших, дабы те служили его воле. Некромантами из культа Ратмы движет лишь одна цель — соблюдение баланса между порядком и хаосом, жизнью и смертью, светом и тьмой.

crossfeeling

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » Do I wake or sleep?


Do I wake or sleep?

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

DO I WAKE OR SLEEP?
Ирен Адлер & Джим Мориарти

http://s2.uploads.ru/AI6Mw.jpg

«

с 15 декабря 2014; новый дом нового мужа мисс Адлер
Джим не знал.
Джим не ожидал.
Джим растерян.
Джим рад.
Кажется, Джим ревнует.

»

Отредактировано Jim Moriarty (Вс, 10 Дек 2017 01:15:24)

0

2

Роуз Бэй в это время года был прекрасен. Горячее сиднейское солнце разливало лучи по широкой и нескончаемо длинной Нью-Саус-Хэд-роуд, превращая асфальт в раскаленную лаву под плавящимися колесами автомобилей. Тридцать три градуса по Цельсию - рекордная температура для декабря, так вещало Диг Радио, и Ирэн Адлер была склонна верить Долфину Рэтбоуну, кричащему на пределе возможностей человеческого голоса диджею, передающему краткую сводку новостей на сегодня. «Филадельфия Филлис» продули «Сан-Диего Падрес» с разгромным счетом 0:7. Далее следует короткая вставка - Рэтбоун комментирует прошедший матч, пока женщина в огромных, в поллица, солнечных очках, сворачивает на Ньюкасл-стрит.
- Я  клянусь, дружище, и  это  относится к каждому, кто  звонит  мне в студию,  я сердечно тебя  люблю,  это  святая правда, я люблю  тебя, как моя мамочка любила свою грядку репы,  но иногда вы СВОДИТЕ МЕНЯ С УМА.  Ну и ну! Вторая  половина  одиннадцатого  иннинга, два  аута!  Ноль  -  шесть, Падрес впереди! Игроки  на  второй  и  на  третьей  базе.  Бэттер отбивает мяч в  центр. Риз срывается  с  третьей  базы,  бежать-то совсем  ничего,  и  он  успевает  на четвертую базу, успевает! ДАЖЕ СЛЕПОЙ ЗАСЧИТАЛ БЫ ОЧКО!*
Она делает радио тише, лишь бы не слышать разрывающего барабанные перепонки воя Крысы, сосредоточенно пробираясь к небольшому двухэтажному домику кораллового цвета, находящемуся ровно в середине улицы. Молодые девочки в шортах и юбках "мини" смеются, перебегая дорогу, и Ирэн улыбается вместе с ними. Юные и довольные жизнью, они невольно заряжают женщину своим настроением. Приятно видеть счастливые лица после маленького персонального ада в Карачи, где дни были похожи один на другой так же, как и одежда боевиков: сплошь чернота, грязь и вонь, въедавшаяся под кожу.
Она настойчиво отгоняет эту мысль подальше, фокусируя внимание на ярко-желтой, в цвет солнца, юбчонке одной из девушек. Сворачивает на подъездную дорожку, а перед глазами все еще затейливый танец разноцветных одежд, и Адлер уже почти не сомневается, что это - последствия теплового удара.
Рэтбоун по-прежнему надрывается в колонках, а Эта Женщина позволяет себе несколько секунд отдыха в кондиционируемом салоне автомобиля, прежде чем вернуться к повседневным делам. Очки-стрекозы медленно сползают вниз по влажному, несмотря на обилие пудры, носу, и она снимает их отточенным движением, глядя на себя в зеркало заднего вида.
Ей по-прежнему тридцать восемь. На них она и выглядит, и что бы ни утверждали злые языки, все это - подлые инсинуации гнусных осведомителей. Сколько лет ей уже тридцать восемь - совсем другой вопрос, и он не должен волновать никого, в том числе и саму Ирэн. Прямой нос, может быть, чуть длинноватый, губы несколько тоньше, чем следовало бы при такой форме лица... Глаза глубокие синие, при таком освещении даже уходят в бирюзу. Ни единого случая хирургического вмешательства. Она все та же Ирэн Адлер, что в спешке бежала из Лондона, прихватив из шикарного особняка только дамскую сумочку с наличными и поддельными паспортами. Та же Ирэн Адлер, что чудом избежала смерти от рук наемников-головорезов в портовом пакистанском городке, одно название которого до сих пор вызывает неприятный тремор во всем теле. Та же Ирэн Адлер, что внесла смуту в ход парламентских выборов в Гренландии - случайно, совершенно случайно, - после чего в спешке бежала в Штаты. И да, это она же проехала от побережья до побережья на арендованных автомобилях, чтобы оттуда перелететь в Австралию и наконец обосноваться здесь, в пригороде Роуз Бэй.
- Это она, клянусь новой парой своих носков, Я УЗНАЛ ЕЁ! ЧИСТАЯ ПОБЕДА!
Эта Женщина медленно выдыхает, подавляя желание тут же набрать номер студии звукозаписи, где этот неугомонный сукин сын Рэтбоун, сам того не подозревая, чуть не довел её до микроинсульта. Вместо того, чтобы сжимать в ладони маленькую раскладушку времен средневековья, она выходит из прохладного автомобиля в горячий сухой воздух улицы, такой же шумной, но определенно более приятной, нежели голос заводного комментатора.
Коттедж встречает Ирэн звенящей тишиной. Стоит ей переступить порог и увидеть себя в высоком зеркале прихожей, она перестает быть той, кем являлась с момента своего рождения. Теперь она - миссис Ирэн Нортон, жена Винсента Нортона, владельца нескольких небольших агентств по торговле недвижимостью. Она - идеальная жена идеального мужа: заботливая, покладистая, участливая и до скрежета зубовного скучная. Вместе они - приторно-сладкая парочка из тех, кого зовут счастливой семейной парой и снимают для рекламы стоматологической клиники на билбордах.
Миссис Нортон достаточно сделать несколько шагов вглубь дома, чтобы понять: кто-то нарушил её привычное уединение в этих стенах. Это не похоже на предчувствие или интуицию - это знание, кристально ясная уверенность в том, что в доме она не одна. Ирэн делает еще три шага в сторону гостиной, руки с бумажными пакетами внезапно становятся тяжелыми, будто налитыми свинцом. Она чувствует опасность зудящей кожей, но продолжает упорно идти навстречу ей заторможенно, как во сне.
- Винс, милый, ты дома?
Адлер - теперь уже определенно Адлер - знает, что мистера Нортона здесь нет и быть не может. Одеколон Винсента совсем другой, в нем нет теплых древесных нот и резких мускусных. "Все мои мужчины пахнут "Английской кожей" или не пахнут вообще", - старая американская реклама звучит в голове голосом Рэтбоуна, Ирэн отмахивается от него, как от надоедливой мухи. Тонкий аромат знаком, но память упорно водит ее за нос.
- Боже мой!
Это совершенно точно не Господь Бог, хотя Эта Женщина почти уверена, что предпочла бы увидеть святой лик вместо знакомого лица в обрамлении угольно-черных волос. Страх и паника, сковывающие движения, внезапно уходят, она чувствует расслабление мышц и пакеты с продуктами, скользя вдоль тела, приземляются на паркетный пол гостиной. Адлер смотрит вниз, на носки белых теннисных туфель, подле которых расположился огромный ярко-оранжевый апельсин, и медленно моргает, после чего возвращает все свое внимание неподвижной фигуре.
- Ну здравствуй, Джим. Мог бы предупредить звонком или написать открытку. Я купила бы шампанского.
*ДАЖЕ СЛЕПОЙ ЗАСЧИТАЛ БЫ ОЧКО! - эта фраза, как и весь монолог, нагло позаимствована у мистера Стивена Кинга и мистера Питера Страуба, авторов романа "Черный Дом".

Отредактировано Irene Adler (Вс, 3 Дек 2017 17:56:33)

+1

3

Пасмурное утро вторника не обещало быть интересным, пока ему не положили на стол тонкую зелёную папку, содержащую всего три фотографии.
Сначала Джим был крайне удивлён, потом заинтересован, затем раздражён (он должен был догадаться заранее).
Сомнений не было: на чёрно-белых снимках отвратительного качества определённо была Эта Женщина. Ему не нужно было других доказательств.
Внешность относительно легко подделать, но Джеймс, вне всякого сомнения, всегда узнал бы эту осанку и лёгкий наклон головы.
Разумеется, он проверил открывшиеся факты, хотя это была только формальность. Сомнений не было.
Жизнь полна сюрпризов. Смерти больше нет.

Он тратит сутки на сбор всей возможной информации и новой жизни Ирэн. Ещё столько же — на дорогу. Перелёт из Нью-Йорка в Сидней утомителен, у Джима мало времени (не так просто заново сплести то, что Шерлок порушил с изяществом медведя-шатуна, да и надо ли?), но он не в силах отказать себе в этом маленьком удовольствие.
Есть у них, у покойников, традиция наносить друг другу визит вежливости. А на их родине, как известно, крайне щепетильно относятся к соблюдению ритуалов.

Покидая аэропорт Сиднея, Джим решает, что выбранный мисс Адлер тихий, мирный городок стал для неё отличным прикрытием — никто бы не подумал там искать (людям Мориарти просто повезло — звёзды так сложились).
Припарковав арендованный автомобиль в 10 минутах ходьбы от нового дома Ирен, он думает, что прикрытие — отвратительное, потому что Адлер должна быть чересчур заметна на фоне окружающей серости.
Спустя час ожидания в ужасающе образцовом доме Джим уверен, что Ирэн сознательно выбрала для себя персональный ад. Налицо — все признаки. Инфернальная жара, оставляющая на коже вздувающиеся пузыри, палящее солнце, выжигающее сетчатку, пыль, скрипевшая на зубах, и существа, давно потерявшие человеческий облик. Таких мерзких тварей Джим ещё не встречал. Даже в Англии. Абсолютно аморфные, с мозгами, расплавленными в желе, с абсолютно тупым выражением одинаковых в счастливом блаженстве лиц.
КАК ОНИ ЖИВУТ?
Почему они до сих пор живут?
Почему они ещё не вошли всем скопом в море, чтобы потом не вернуться?
Это пугало.

Ирэн сама обвинила себя и сама вынесла себе наказание. До последнего круга она не добралась (абсолютный холод был обещан ему, Джиму), но определённо зашла дальше середины.
У них был общий дьявол — скука. И Ирэн, кажется, подобрала себе практически идеальный образчик.
Винсент Нортон, который соответствовал всем возможным канонам и стандартам добропорядочности одновременно, вызывал острое желание устроить анархию, революцию или теракт в одном отдельно взятом городе, улице или, по крайней мере, доме.

Джиму было страшно. Он не хотел прикасаться к вещам и людям вокруг: казалось, при малейшем контакте его мгновенно поглотит сладко-липкая субстанция, и он останется барахтаться как муха к капле смолы (отчаянно, но недолго). Тогда ему придётся задержаться здесь надолго. Возможно, навсегда. А к этому Джеймс, определённо, не был готов. Все, что угодно, только не подобная участь.
Что же творится в голове у Ирэн Адлер? И есть ли надежда?

Окружающая пустота дома давит на виски. Тишина провоцирует тошноту.
Джим хотел бы слышать голоса, которые постепенно стихали бы, захлёбываясь. Он хотел бы видеть яркие всполохи крови на этих скучных стенах. Он жаждал увидеть, услышать, почувствовать хоть что-то, способное уничтожить окружающую пастораль.
Только так можно было бы вернуть окружающему пространству искру жизни. Заставить сердца биться, а лёгкие наполняться кислородом.
Палящее марево жары и всеобщего безразличия превращало это место в бесплодную пустыню. И в центре была она.
Джим не понималзачем. Но он был свято уверен, что обязан положить конец происходящему фарсу. Он никогда не был склонен к жалости и сочувствию, но это было как-то совсем не по-людски.

Джеймс ценил мисс Адлер. Даже несмотря на то, что отчасти сам обрёк её на смерть — он мог её спасти, но не стал: она проиграла и виновата была сама.
Временами Джим даже жалел о собственном решении. Такие, как Она, штучный товар. В его поколении равных ей больше не встретить. Но бизнес есть бизнес. Она прекрасно знала, на что шла. По крайней мере, должна была.

Звук отворяемой двери кладёт конец его мучительному ожиданию. Чем раньше они начнут, тем быстрее смогут вернуться.
Он не двигается и почти не дышит, наблюдая за Адлер со стороны, не будучи замеченным. Пока.
Она изменилась. Точнее говоря, очень старалась.

Милая, как бы волк ни жилился натянуть лопающуюся по швам шкурку овцы, ничего у него не выйдет — серая шерсть все равно торчит во все стороны. Да и траву жевать, говорят, невкусно.
Ирэн требуется меньше минуты, чтобы уловить сигнал опасности. Это похвально.

Он морщится, когда слышит чужое имя. Несомненно, этот Винс заслуживает смерти. Хотя в его случае это больше всего будет походить на эвтаназию. И как же её всё-таки угораздило?

— Шампанское было бы лишним. Что нам праздновать? Твоё сумасшествие, дорогая? К тому же ты знаешь, я люблю сюрпризы, — Джим отлипает от стены (хотя жаль покидать облюбованную тень) и встаёт напротив Ирэн, в двух шагах, прямо в обжигающий поток света. Драматическая пауза затягивается.
— Я вернулся за тобой, Эвридика, — он ухмыляется и отступает в условную прохладу: не все испытания ему под силу.
На нём тонкие джинсы и самая простая, немного растянутая футболка. Он легко мог бы сойти за мастера, пришедшего отремонтировать кондиционер. Джим даже взял с собой реквизит. Не то чтобы он сильно в нём нуждался, но он не смог отказать себе в этой маленькой слабости. Да и кто бы только знал, на что способна отвёртка в умелых руках,
— Надеюсь, я буду представлен твоему новоявленному супругу. Крайне любопытно, чего же ты в нём всё-таки нашла. К слову, где он? — Джим хочет верить, что у Ирэн действительно есть причина. Быть может, он виртуозно играет на лютне. Или ни разу не проигрывал в домино. Или защитил докторскую по проблеме миграции пингвинов.

Ещё Джим очень хочет спросить, что довело её до жизни такой, но не решается. Потому что не сомневается — ему не понравится ответ.

+1

4

- Я рада, что ты печёшься о моем здоровье. Скучал?
Она улыбается лукаво, склонив голову набок, словно оценивая изменения, произошедшие со дня последней встречи. Джим не изменился ни капли, совсем как она сама: подрагивающие веки выдают некоторую нервозность - его готовность в любой момент распсиховаться и сорваться на крик. Уставший: пересекал океан, чтобы проведать старую знакомую, хотя мог бы просто послать э-мейл, если б нужда была. Но прилетел. И кто из этих двоих сумасшедший, спрашивается?
Ирэн не выдерживает затянувшейся паузы, шагает вперед, вытягивая руку. И тычет указательным пальцем куда-то под ребра королю криминального мира.
Ну, это так, чтобы убедиться. Он действительно стоит в гостиной, прячась в тени колонны между широкими окнами. Это не последствия теплового удара, доминантка определенно не лежит сейчас у своей машины, ловя крышесносный трип, готовая в любой момент прийти в себя и осознать, что такие фантастические воссоединения существуют лишь в мире мыльных опер.
- Мне будет лестно, если ты подтвердишь мою догадку: я ввела моду на воскрешение из мертвых? Или лавры первенства по-прежнему остается у Лазаря?
Адлер продолжает наступать, подходя почти вплотную, и несколько мгновений шарит рукой по стене, к которой привалился Джим, прежде чем находит два скрытых заглушкой тумблера. Первый из них опускает широкие жалюзи на окна, второй мерным гулом сообщает о включении системы охлаждения. В гостиной становится на порядок прохладнее: все кондиционеры выставлены на функцию заморозки мяса.
Ирэн еще раз улыбается, отходит к брошенным на произвол судьбы пакетам. На этом адовом континенте нельзя оставлять продукты без присмотра ни на миг. Как-то раз забыв на столе кухни разрезанный манго, уже через несколько часов она думала, что ее обнаружили правительственные агенты и решили испытать новый вид газового оружия. А выветривался премерзкий запах примерно неделю: застывший горячий воздух никак не желал улетучиваться через открытые настежь окна и двери.
- Пойдем на кухню. Я расскажу про Винсента. И мы найдем, чем отпраздновать твое воскрешение. Или мое сумасшествие. Нужное подчеркни, - она выгружает продукты в холодильник (непременно, каждый вид на отдельную полку, иначе Винсент сойдет с ума, не найдя творог на положенном ему месте). Долго суетится около тяжелого стеклянного кувшина для холодных напитков, потому что он, мать его, единственное, что идеально вписывалось в идеальный интерьер кухни. И, наконец, садится за стол напротив Мориарти, совсем не по-дамски развалившись на стуле. Скрещивать ноги и устраивать руки на коленях, уподобляясь королеве, в этом климате - непозволительная роскошь. - Не могла отказать себе в капризе посетить твою могилу на Хайгейтском кладбище, как только смогла вырваться на денек в Лондон. Довольно милое надгробие. Я вот умерла целых два раза, а моего имени даже в церковных книгах нет, можешь представить?
Женщина негромко посмеивается, разворачивая обертку леденца. Черт бы побрал эту жару: ни одной шоколадной конфеты за целый год. Можно смело записываться в добровольцы по лазанью на стены.
Ирэн разливает в высокие стаканы ледяной красный чай, наполняет глубокую чашку сухофруктами, и на этот раз успокаивается окончательно, принимая сидячее положение и неторопливо потягивая холодный напиток.
- Винс не должен вернуться раньше завтрашнего вечера - ведет какие-то переговоры в Гонкоге. И я надеюсь, вы не встретитесь. Поверь, он за свою жизнь нагрешил недостаточно, чтобы встретить меня. О тебе я благоразумно умолчу. Для этого нужно, как минимум, сбить тележку с монахинями в прошлой жизни, - она хитро прищуривается, подливая чай в запотевшие стаканы, - Ты наверняка узнал о нем все или практически все, прежде чем навестить меня. И должен понимать, что именно я в нем нашла.
Улыбка Этой Женщины киснет не хуже красного каркадэ в стаканах.
Боже, что с ними стало.
Вместо того, чтобы заставлять жить целые города, сидят за столом, точно две старушенции в доме престарелых, раз в час делающие ходы в настольном домино. Ирэн долго смотрит в стол, на полированной глади которого отражается её лицо без грамма косметики и голубая майка. Кто узнает в этой представительной даме головную боль без малого десятка стран мира?
- Меня тошнит от этого места, где неизменно все - время, пыль и мухи.
Ну, вот она и произнесла вслух то, в чем боялась признаваться даже самой себе, бессонными ночами прогоняя подальше ощущение безысходности и муки.
- И если ты вернулся, чтобы вытащить меня из мутных вод Стикса, то прежде поведай мне чудную историю о том, как тебе удалось избежать цепких лап Аида, мой прекрасный Орфей. - Адлер улыбается вновь, уже увереннее, как по мановению волшебной палочки становясь более похожей на себя настоящую, - Моран?

+1

5

Он ухмыляется и молча кивает — ответ вполне очевиден — скучал. Но Ирэн, как любой женщине, нужно подтверждение.
Теперь её ход, он ждёт ответной реакции.

Джим не сопротивляется и только делает шаг назад. Больше всего это похоже на танго. Пусть и немного не по правилам. Как будто те когда-либо имели хоть какое-то значение.
— Все новое — хорошо забытое старое. Ты же знаешь. Впрочем, стоит признать, что в новейшей истории ты была первой.
Он прижимается спиной к стене в тот самый момент, когда Адлер дотягивается до выключателя.
Так вот что значит «быть загнанным в угол». Не так уж плохо, как говорят.
Джима окутывает мягкий тёплый аромат, и он на пару мгновений впадает в оцепенение.

— Я польщен, — он встряхивает головой и послушно следует за хозяйкой дома.
Такие жесты внимания как посещение могилы по-своему милы. Окружающая культура  вынуждает с большим вниманием относиться к мёртвым, чем к живым. Именно поэтому у них с Адлер сейчас по Джокеру: они оба мертвы, им больше нечего доказывать, нечего бояться и они могут позволить себе играть по-крупному.

— А, собственно, что тебе мешает основать собственную религию? — Джим вопросительно приподнимает бровь и прикидывает в уме варианты главных заповедей:
Не ври, если не сможешь выкрутиться;
Не кради, если не сможешь убежать с награбленным;
Не убий, если не умеешь прятать трупы.
Во имя кляпа, плети и ошейника. Аминь.
Пожалуй, вышло бы совсем неплохо.
Джим усаживается за стол и закидывает в рот чернослив — слишком сладко для такой жары.

— Беременных монашек, — как бы между прочим уточняет он. Джим не комментирует возможность встречи с Винсентом, оставляя Ирэн возможность для иллюзий. Но они оба прекрасно знают, что свидание в любом случае состоится. Потому что Джим давно уже все решил.

Он внимательно наблюдает за сменой её настроения. Дело сдвинулось с мёртвой точки.
Джим улыбается. Вряд ли ему удается скрыть вздох облегчения: рецидив ещё возможен. Пациент не так безнадежен, как показалось.
— С возвращение, Ирэн, —  Мориарти салютует ей стаканом.
Это необходимо будет отпраздновать. Но позже, когда они окажутся в блаженной прохладе другой страны.

Джим берёт небольшую паузу на подумать. Пожалуй, объяснять случившееся будет сложнее, чем сделать.
— Моран не в курсе. Всему своё время, — пожалуй, самым простым выходом сейчас было бы свалить на особый план полковника, собравшего за ночь пистолет, стреляющий по дуге, или что-то в этом роде. Однако Ирэн не тот человек, которому легко навешать лапшу на уши. Можно, конечно, но придётся сильно постараться. По крайней мере, хорошо продумать ложь заранее. Например про то, что Моран не в курсе. Джим не уверен, что может до конца доверять Ирэн.
Однако сейчас им предстояло решить вопрос доверия, поэтому было бы глупо врать в такой, по сути дела, мелочи.

— На самом деле все очень просто, — он облокачивается о стол, наклоняется вперёд и накрывает руку Ирэн ладонью. —  Подкуп, шантаж, трюк, спецэффекты.
Мориарти скалится и снова откидывается на высокую спинку стула.
— Даже наш дорогой Шерлок увидел то, что хотел увидеть. Пришлось, разумеется, приложить гораздо больше усилий, чем обычно, однако современные технологии позволяют добиться потрясающих результатов, — Джим допивает чай и отодвигает стакан чуть в сторону.
— Хотя, возможно, все дело в том, что меня не было в тот день на крыше, — он абсолютно серьёзен и не пытается заигрывать.
Он сам уже с трудом понимает, какой из апокрифов его жизни больше всего похож на правду. Обычно — тот, который выгоден на данный момент.

Сейчас не та ситуация. Они в новой точке отчёта, когда можно начать заново. И Джим всё ещё не может понять, нравится ему это или нет. Стоит ли возвращаться в прошлую жизнь и латать изрядно потрепанную паутину?  Есть ли смысл?
И ведь он давно знает ответ (по-другому всё равно не сможет), но хочет верить, что у него ещё есть выбор.
Хотя какая к чёрту разница?

Не отрывая взгляда от Ирэн, Джим проводит рукой по столу, и на пол летит пустой стакан из-под чая. За ним следует чашка, потом очередь доходит до стакана Адлер.
Тихий звон и лёгкая россыпь осколков на полу. Этого чертовски мало.
— Скучно.
Джим осматривается, в поисках предмета поинтереснее, оборачивается и хватается за ручку графина. Не удаётся одновременно пытаться удержать равновесие и поднимать тяжёлый графин одной рукой, поэтому Джим попросту тянет его на себя.
Вот это уж лучше. Громче. Больше последствий. Больше хаоса.

— Твоя очередь.

Отредактировано Jim Moriarty (Сегодня 13:33:11)

+1

6

Улыбка её мимолетна - само словосочетание "беременные монашки" веселит женщину. Хотя, если подумать, именно такие дамы могли бы стать первыми адептами в том случае, если Ирэн все-таки вознамерилась бы создать собственную религию. Вздор и абсурд, непредсказуемость и алогичность - почему бы и да?
Она чуть поворачивает кисть так, чтобы быстро, почти украдкой погладить тыльную сторону ладони Джима большим пальцем. С магнитика на холодильнике на них смотрит счастливо улыбающееся лицо Винсента - это напоминание об их отдыхе в Италии. На заднем фоне Пьяцца Сан Марко нависает уродливыми тяжелыми колоннами. Она чувствует символизм. Точно так же над Винсом нависла сейчас другая опасность. И она будет потяжелее гротескных колонн.
Значит, Моран не в курсе. В голове доминантки все путается еще сильнее. И если минут пять назад она могла хотя бы предположить, как развивались события на крыше, то сейчас не имеет ни малейшего понятия о том, как выжил Мориарти. А, в сущности, нужно ли ей это?
Звон стекла разбивает на осколки иллюзорную картинку перед глазами, на которой Джим - нет, не он, двойник, - вышибает себе мозги, разукрашивая скучную серую крышу весёленьким красным. Ирэн смотрит вниз, на поблескивающие кусочки.
- Это муранское стекло.
Голос звучит спокойно, даже отстраненно, как простая констатация факта. Ей не жаль этот стакан, как не жаль будет покидать этот дом, наполненный не счастливыми воспоминаниями, а скучными "премиленькими" вещицами. От грохота расколовшегося графина женщина вздрагивает.
- Тронешь вон ту балерину, и я надеру тебе задницу.
Улыбается, осматривая себя. Заляпанные красным чаем тряпичные туфли и белые шорты, стекающие по загорелым ногам капли напоминают картинку из фильма ужасов. Ирэн смотрит в глаза Джима, не глядя нащупывает позади себя белое блюдце, первое из шести, и запускает его в стену позади мужчины. Тарелка пролетает в сантиметрах от его уха, оставляет тонкую вмятину на стене и падает к их ногам несчитанной горой мелких, совершенно неопасных крошек. В этом преимущество - или недостаток, это как посмотреть - небьющейся посуды. Она не разбивается от простого падения, но если все-таки разбивается, то оставшиеся осколки не могут навредить.
Следом за первым блюдцем отправляется второе, третье, и через две минуты за спиной Мориарти уже покоится небольшая горка кипельно-белых осколков.
- Скучно.
Она смотрит на свою руку с вздувшимися полосками вен под смуглой кожей. Руку, способную вколоть смертельную дозу наркотика, но вынужденную обнимать мужа. Два года. Черт возьми, бесконечные два года.
- Меня спас Шерлок. Там, в Карачи. Джим, я больше никогда не стану играть с ним.
Прищуренные глаза Ирэн скользят по лицу Мориарти, скучающе-спокойному. Пару лишних морщин в уголках глаз совсем его не портят, скорее, даже придают ему легкий налёт благородного шарма. Очень мило.
- Ведь нечто же не любит стен в природе и рушит их...
Как во сне, Адлер поднимается на ноги, машинально стряхивая стеклянную крошку с отворота своих шорт, делает шаг к рабочему столу, где ровно посередине, на кремового цвета салфетке стоит ступка с пестиком. Тяжелый бронзовый пестик все еще облеплен мелкими пахучими листками - в холодильнике целая миска пасты с креветками и розмарином. Она разворачивается, подбрасывая пестик в ладони, как питчер - бейсбольный мячик перед броском, и резко выбрасывает руку вперед. Пестик крутится в воздухе, перелетая все пространство кухни, врезается в стену и... Пробивает дыру в гипсокартоне. Через дырку в стене из гостиной на кухню заглядывает дородная дама с веером. Взгляд у неё неодобрительный. Эта чопорная леди явно не в восторге от такого проявления вандализма.
- Ой.
Ирэн фыркает, прикрывая рот ладонью, а затем заливисто хохочет, сложившись пополам.
Капли чая всё еще стекают по тонкой голени на пол.

+1

7

— Это вызов? — Джим вопросительно приподнимает бровь и скалится. Так ещё веселее. Он начинает было искать взглядом балерину, но пролетевшая в паре миллиметров от уха тарелка отвлекает. Как и с десяток остальных. Он замирает, на пару секунд прикрыв глаза.
Вот что я люблю.
Как в старые добрые времена.
— Видимо, мне стоит поблагодарить богов за то, что у тебя под рукой оказались блюдца, а не набор ножей. Хотя, стоит признать, выглядеть это должно было крайне эпично.
Он стряхивает с ботинка осколок и встаёт. Под ногами раздаётся приятный хруст, а Джим ищет, что ещё плохо лежит.
— Нет так нет. Как скажешь, дорогая, — она действительно верит, что больше никогда не посмеет перейти Холмсу дорогу.  Джим не вправе ей противоречить. Иллюзии — интимное дело каждого. В Англии у неё ещё будет сотня возможностей изменить своё решение.
Но в Англию ещё нужно попасть. И для начала им нужно выбраться из этого радиационного болота. Желательно с минимальным облучением.
Этот дом не имел права на существование. Системная ошибка. Патогенная зона, которая какое-то время позволяла этой аномалии существовать. Но её сила истощается, и искривлённое пространство с приглушённым хлопком принимает свою первозданную форму.
Практически идеальный паноптикум трещит и рушится. Обои разноцветной жижей ползут со стен, пузырится паркет, идут трещинами стекла, на мебели оседает вековой слой пыли. Сквозь стену просматривается колония термитов. Этот мир отсчитывает последние минуты своего существования.
И Джим понимает, что это — хорошо.
Ирэн, ты видишь?

Джиму определённо нравится ход её мысли. Новая дыра в стене прекрасно сочетается с обновлённым интерьером, подчёркивая оригинальные дизайнерские решения.
— По-моему, отлично получилось, — он оборачивается и смотрит на хохочущую Ирэн. Эта женщина прекрасна, когда не пытается строить из себя образчик благодетели. Джим не может удержаться от ответной улыбки. Что ж, первый акт ещё не закончен.
Он поднимает увесистый стул и швыряет его в окно. Пусть соседи тоже повеселятся. Если ещё в состоянии.
Однако теперь, помимо звуков с улицы, в комнату возвращается одуряющая жара. Возможно, Джим немного погорячился. Но это не страшно.
Он обходит стол по дуге, проходит мимо Ирэн, подмигивает ей и подхватывает со стола одинокую ступку. Смеситель, включённый на полную мощность, разбрызгивает вокруг миллионы капель. После второго удара кран вылетает из корпуса и звонко ударяется о раковину. Поток воды устремляется под потолок. Джим поднимает вверх голову и зажмуривается. На губах улыбка, в голове — навязчивый мотив.
— В этом доме осталась хоть одна вещь, которую ты бы хотела забрать с собой?
 
Sous le dome epais ou le blanc jasmin
A la rose s'assemble
Sur la rive en fleurs riant au matin
 
Он запрыгивает на кухонную тумбу и довольно потягивается. Это было весело, но им пора. Скоро пространство вокруг дома схлопнется и утянет их за собой, если они не успеют унести ноги раньше.
Следующий рейс до Лондона через 2,5 часа. У Джима есть билеты. Они успеют, если выйдут прямо сейчас.
— Проверим, как быстро доедут пожарные?
 

Отредактировано Jim Moriarty (Вт, 5 Дек 2017 00:10:55)

+1

8

Она не смеялась уже очень давно. Скулы сводит от напряжения, а мышцы пресса вот-вот лопнут, но остановиться уже невозможно. Все вокруг становится декорациями мультфильма, утрированными и топорными. Ирэн чувствует себя наспех набросанным на бумаге эскизом. Койотом, бегущим за дорожным бегуном. Под ногами - зияющая пропасть, и стоит только посмотреть вниз - полетишь вверх тормашками, продолжая перебирать ногами по инерции. А она не смотрит, бежит дальше по воздуху, чувствуя себя лучше, чем когда бы то ни было.
Звон битого стекла знаменует переход к следующей части этого представления - светопреставления, если быть откровенной, - и в прохладную кухню врывается волна горячего воздуха. Женщина замирает, даже перестает смеяться.
Мир за окном нереальный, он мерцает от жара, поднимающегося от раскаленного асфальта выше. На крыльце дома напротив соседка - Адлер даже не знает, как ее зовут, - застывает неподвижно, в позе, зеркально отражающей положение Этой Женщины.
Доминантка выходит из оцепенения, счастливо улыбается и машет соседке рукой. Да, я сумасшедшая, - говорит её жест, - но у каждого из нас свои недостатки, верно?
Озабоченная странным поведением Ирэн, женщина скрывается за дверью своего дома. Адлер даже не сомневается, что до приезда полиции остается совсем немного времени. Как же иначе, когда тщательно выстраиваемый идеальный мирок этой ограниченной тетки рушится прямо на её глазах? Это нужно прекратить. Сейчас же, немедленно, пока все окружающие не начали сходить с ума по такому же принципу.
Она ищет что-нибудь еще, что может разрушить прелестную картину бытия, но - увы и ах! - Джим опережает на несколько секунд.
Милый, милый Орфей. Я скучала.
Подставляя обожженное жарой лицо холодным струям воды, она чувствует себя свободной и обновленной. Хочется танцевать, и Ирэн не отказывает себе в этом маленьком капризе: делает несколько движений, скользя по мокрому полу. Едва не падает, вовремя хватаясь за спинку тяжелого стула.
- Кто быстрее - полицейские или пожарные?
Она хитро улыбается, глядя из-под полуопущенных ресниц. И опрометью бросается из кухни через гостиную, - быстрее, быстрее, - на второй этаж, в спальню, где в нижнем ящике комода, погребенный под кипой белоснежных простыней, находится яркий привет из прошлой жизни.
Тюбик алой помады.
Ирэн густо красит ресницы, прислушиваясь к звукам, доносящимся снизу. Делает два неаккуратных мазка помадой на сухие губы. Совсем непохоже на холодную расчетливую доминантку. А впрочем, кому какая печаль?
Повинуясь сиюминутному порыву, она рисует улыбочку на зеркале и кладет испорченную помаду в карман. Ей уже не воспользуешься, конечно.
- Помоги мне!
Адлер влетает обратно в кухню и хватает Джима за руку, тащит за собой по лестнице вниз, в подвал. Волосы растрепались, от аккуратного конского хвоста не осталось ни малейшего следа, пряди больно бьют по лицу женщину, а когда она резко разворачивается, чтобы показать пальцем на газовый котел, хлестко ударяют по щеке и Джима. Извиняться некогда.
Сквозь липкий воздух откуда-то издалека слышен вой сирен - полицейские. Пора уносить ноги, но ведь представление должно быть завершено по всем правилам.
Она подталкивает мужчину к размеренно гудящему котлу, сама же бросается в противоположную сторону. Там, на уровне глаз, находится широкое, но низкое фрамужное окно - единственный возможный вариант побега. И, кстати, единственный не идеальный предмет в доме. Старый проржавевший механизм не собирается поддаваться напору доминантки.
Но есть в природе нечто, что совсем не любит стен. И всячески стремится их разрушить...
Обернутый в старую промасленную тряпку кулак, наконец, разбивает упрямое стекло.

+1

9

— Хмм… — Джим картинно задумывается, прокручивая в голове детскую считалочку про зайчика. — Говорят, с полицейскими веселее. Да и фора у них гораздо больше. Ставлю желание на то, что мне удастся отделаться от них за 10 минут любым способом, кроме убийства.
Признаться честно, Джим не особо уверен в своих водительских навыках, это никогда не было в приоритете. Да и излишнее внимание полиции на этом этапе может помешать (светиться сейчас не хотелось). Но какое это имеет значение, если даме весело? А Джим крайне ценит тех людей, с которыми не скучно. Да и желание — не такая уж и большая плата. Наверное.
Ирэн несётся куда-то вглубь дома, а Джим остаётся сидеть на столе. Он проводит рукой по лицу, стирая капли, правда, помогает это ненадолго. От жары, к слову, тоже не особо спасает.
 
Акт 2. Действие 1.
Ирэн с упорством бронетранспортёра тащит его в подвал. За эти пару секунд перед глазами Джима успевает пронестись всевозможные сценарии развития событий, включающие дыбу и мешок с цементом. Хотя это лишнее: он, кажется, догадывается, что ждёт его впереди.
О да, ему нравится то, что он видит. Если и рушить старый мир, то до самого основания.
Света категорически мало, с котлами ранее Джиму сталкиваться не приходилось, однако он уверен, что справится. Не синхрофазотрон же.
Он поворачивает вентиль до упора и вырывает предохранитель, когда слышит звон бьющегося стекла. В нос ударяет специфический запах. В идеале нужно подождать, пока комната полностью наполнится газом, но на это нет времени. Джим поднимается на ноги и останавливается на пороге:
— Дай мне две минуты.
Он возвращается из кухни с небольшой корзинкой для пикника, в которой три бутылки отличного виски, два полотенца и электророзжиг. Он подаёт корзинку Ирэн и помогает ей выбраться наружу.
Вой полицейской сирены становится ещё ближе.
— Нам нужна машина, — Джим поворачивает голову, пытаясь сориентироваться и понять, где гараж. Он тянет корзинку из рук Ирэн и достаёт первую бутылку. Крышка летит на идеальный газон, Джим запихивает в горлышко край полотенца, поджигает и протягивает Ирэн.
— Прошу, — вряд ли ей потребуется много времени, но им нужно спешить. Джим трусцой пробегает расстояние до гаража. Мазерати. Серьёзно?  Впрочем, примерно этого и стоило ждать.  
Джим наклоняется и открывает для Ирэн дверь. Полицейская машина останавливается прямо напротив дома. Судя по сирене, милая соседка Адлер сообщила, что хозяйку дома как минимум жестоко убивают.
Попытки объясниться по-хорошему затянутся надолго: докажите, что вы её не похищаете, докажите, что  она не врёт по принуждению, объясните, зачем рушить дом, а что если мы спросим мнение мужа? Бла-бла-бла.
Джим жмёт на газ. Он явно не лучший гонщик всех времён и народов, однако он сделал ставку, а проигрывать Джеймс Мориарти страсть как не любит.
 
Акт 2. Действие второе.
Если соблюдать ПДД, они доедут за два с половиной часа. Если наплевать на них, они справятся за час, но приедут с эскортом из полицейских машин и в итоге потратят ещё больше времени. Лучший выход — оторваться от преследования и притвориться мирными гражданами. Благо городок маленький и полицейских постов не так много. В идеале им ещё необходимо сменить машину, с оружием это сделать было бы проще, однако Джим не мог позволить себе взять пистолет на встречу с женщиной, даже с Адлер (хотя по-хорошему здесь нужно было брать слоновий дробовик, где пули толщиной с берцовую кость, чтобы уж точно наверняка).
Но всё это не имеет никакого значения, потому что у Джима есть только 10 минут. Так гласят условия договора, который он сам придумал и с дуру предложил.
— Поджигай.

Отредактировано Jim Moriarty (Вт, 5 Дек 2017 00:10:32)

+1

10

С полицейскими веселее, это Ирэн знает наверняка. Но если судьба-злодейка повернется к отчаянной парочке филейной частью, то придется долго и нудно отвечать на скучные вопросы представителей власти. Ну, вроде того, почему на ногах у столь прелестной дамы кровь. И чтобы доказать обратное, придется заставлять их облизывать крутой подъем ступни. А у неё, как назло, с собой ни плети, ни стека, чтобы поставить кого-нибудь на колени.
А теперь просьба убрать беременных детей, женщин и особо впечатлительных животных от экранов ваших зомбоящиков, потому что, клянусь мамочкой Джорджа Рэтбоуна, сейчас начнется адское месиво!
Десять минут, чтобы избавиться от полицейских без жертв.
Десять минут для человека, который вряд ли озаботился изучением карты города.
Это будет весело.
Ирэн подбрасывает бутылку в воздух и поддает ногой. По широкой дуге самодельная бомба летит прямо в открытое подвальное окно. Стыдно признаться, что прямое попадание в цель с пинка - первое за тридцать два года.
С заднего двора соседнего дома молодая женщина - ей нет и двадцати пяти - смотрит во все глаза, делая несколько шагов назад и повторяя, как заведенная: "Нет, не надо, не надо... Я не..."
Почему-то она не уточняет, что именно "не надо" и по какой, собственно, причине. Адлер пожимает плечами, мол, не надо - значит, не надо, что бы это ни значило, и указательным пальцем демонстрирует авторитетное "но-но, дамочка, давайте без глупостей", когда поехавшая соседка пытается закричать. Странно, что это срабатывает, и девушка захлопывает рот, не успевая проронить ни звука. Плечи доминантки тут же распрямляются, а в походке прибавляется уверенности.
Она "не". Ну надо же.
Честно говоря, мы все иногда немного "не".
Корзина для пикника оттягивает руку.
Перебежка до автомобиля занимает ровно полминуты: в голове Этой Женщины встроенный секундомер, потому что никакие игры с удушением, к примеру, нельзя проводить без жесткого временнóго контроля.
Когда Джим услужливо распахивает дверь машины в духе лучших голливудских фильмов, Ирэн с ходу запрыгивает на пассажирское сидение. Кожаная обивка кресла приятно холодит ноги.
Мориарти давит на газ, и женщину в прямом смысле вжимает в сидение. Ему идет костюм простого смертного, и Ирэн уже хочет, чтобы у нее был точь-в-точь такой же наряд. Пусть она еще не придумала, что будет в нем делать. Может быть, взрывать дома.
Интересно, что же он все таки задумал, и как его намерение обойтись без жертв сочетается с фразой "Поджигай".
- Я надеюсь, ты дьявольски страшен своей импровизацией, потому что...
Ну, хотя бы потому что навстречу черной Мазератти на улицу въезжает машина пожарных. Скажите на милость, какому дегенерату пришло в голову вызывать отряд до того, как что-нибудь загорится?
Ирэн торопливо проталкивает в узкое горлышко бутылки свернутое в жгут полотенце, несколько раз нервно щёлкает розжигом.
- Держи.
Убрать горящую штуковину подальше от себя, и пусть Джим разбирается со всем этим. У него как раз осталось порядка семи минут.
Адлер нажимает сразу на две кнопки, открывая окна водителя и пассажира одновременно. Сирена пожарных, короткая и отрывистая, давит прямо на мозг, заставляет её недовольно кривить лицо. Подумать только, какое позёрство. Неужели нельзя оставить спецэффекты на долю того, кто в них разбирается лучше всех?
Она смотрит на Джима, вдруг понимая, что прямо в эту секунду они оба чертовски "не".

+1

11

Всё не так плохо, как кажется. Определённо. Несомненно. Если повторить раз пять, быть может, в это даже удастся поверить.
Нет, если хорошенько подумать, Джим умудрялся выпутываться, не запачкав пиджака, и из гораздо более проблематичных ситуаций. Однако сегодня на нём не было пиджака. Это раз. Два — рядом не было Морана, который бы мог нахуй перестрелять всех, кто Джиму не нравился.
И это была проблема. Большая проблема.
С другой стороны, как-то первые 20 лет своей жизни Джим прекрасно справлялся и без полковника. «Как-то» —  ключевое слово. К хорошей жизни, определённо, быстро привыкаешь.
Посему у Джима был отличный стимул как можно скорее восстановить былую власть. И Ирэн ему в этом поможет. Хочет она этого или нет.
Естественно, предупредить заранее о своих намерениях Джим по традиции забыл. На то она и интрига, чтобы самое сладкое оставить на потом. Ирэн не дура и должна прекрасно понимать, что Мориарти ничего не делает просто так. Особенно когда речь идёт о риске собственной жизнью.

И если до этого была просто игра, то сейчас Джим сел за руль, и ситуация в корне изменилась.
Мало кто знал, что Джим водил как пьяная второкурсница. Особенно когда его подгонял адреналин. До этого Моран справлялся сам.
Исходя из этого, у Джима были все шансы оторваться: полная дурь и непредсказуемость в качестве основных козырей. По крайней мере, все эти годы формула работала.
 
— Почти вовремя.
Джим с детства испытывал слабость к пожарным. В те давние времена, когда Джеймс ещё был милым маленьким мальчиком и подавал большие надежды, он мечтал присоединиться к этой большой весёлой семье. Однако потом понял, что поджигать и взрывать всё-таки гораздо интереснее.
Полицейские против пожарных — это практически классика.
 
Джим резко выкручивает руль, машину послушно ведёт в сторону. Они весело проезжаются по соседскому газону. Под колёсами героически гибнет розовый фламинго (одна штука) и садовый гном (с семейством). Визг полицейской сирены все ближе. Не страшно.
Джим перехватывает у Ирэн зажжённую бутылку.
Детская площадка, как мило. Кажется, на ней даже кто-то есть. Отлично.
Джим кидает бутылку, целясь в глаз ядовито-салатовому монстру, способному спровоцировать эпилептический припадок.
Так и полиции явно будет чем заняться ближайшие полчаса. Мирные жители в опасности, их нужно спасать.
Джим давит на газ и на перекрёстке вылетает на встречную полосу. Их спасает только то, что сонный от жары город не способен обеспечить плотного дорожного движения. А ещё то, что Мориарти на удивление удаётся вписаться в поворот.
Насколько он помнит из короткой поездки на такси, недалеко выезд из города.
Видимо, стоит благодарить богов, что пока ещё никто не додумался перейти дорогу, иначе Джим вряд ли смог выполнить ту часть сделки, где говорилось про «без жертв».
Сирены возвращаются. Пожарные при деле, полицейские —нет. Не порядок.
— Ирэн, третью.
И все бы ничего, пока до Джима не доходит, что бутылки три, а полотенца — два, и последнее кануло где-то на детской площадке. Блядь.
— Ирэн, раздевайся.

+1

12

Восторженно наблюдая за тем, как голова розового фламинго задорно прыгает по ровному газону, Ирэн пытается сообразить, когда Джим успел обдолбаться до чертиков. А потом внезапно и радостно осознает, что ей плевать, даже если он накидался экстази по самые помидоры. В том, что рано или поздно машину занесет гораздо сильнее, и они влетят куда-нибудь на скорости под девяносто миль в час, сомнений уже не остаётся. А когда нет места сомнению, предопреденность кажется совсем не страшной. Она даже поправляет прическу, глядя в боковое зеркало, чтобы выглядеть на все двадцать восемь, когда автомобиль намотает на столб.
И тут - как гром средь ясного неба: Ирэн, раздевайся.
Не то чтобы это было слишком оскорбительно для доминантки, но не следует забывать - эти слова она привыкла говорить, а не слышать в свой адрес, и посему сенсационная реплика Мориарти вызывает когнитивный диссонанс примерно на две с половиной секунды.
Ладно, предположим, что это была просьба. Учтём, что Джиму она обязана не только именем, но и репутацией. Помножим на то, что он только что вытащил её из кокона дегенерации и разложения. И прибавим также: он умеет веселить Эту Женщину, как никто иной.
Ирэн отвинчивает крышку последней бутылки. Бросает косой взгляд на Мориарти и тянется к нижнему краю майки. В этот момент Джиму очень хочется сделать что-то вроде полицейского разворота - не иначе, он грезил об этом моменте с рождения, иной причины попросту не наблюдается, за исключением погони полицейского кортежа, - и бутылка практически выскакивает из руки доминантки, щедро поливая незадачливого водителя отменным скотчем. Ирэн ловит её за донышко в последний момент.
Тонкие полупрозрачные полоски быстро катятся по лицу Джима, сползают за воротник белой футболки, также промокшей почти насквозь. Виски в бутылке остаётся примерно на треть.
Адлер держится из последних сил, но начинает хохотать спустя мгновение, попутно стягивая майку через голову. Такой сосредоточенный и такой мокрый Джим - зрелище из разряда "увидеть Лондон и умереть".
Ткань майки слишком плотная, она пролезает в узкое горлышко бутылки с зажигательной во всех смыслах смесью только на четвертый раз. Женщина вздыхает: она надеялась употребить немного чудного напитка внутрь, для храбрости, а теперь обнаруживает себя полуголой и на удивление послушной на пассажирском сидении собственной машины. И, что более примечательно, находит себя вполне довольной происходящим.
Конечно, уйти незамеченными на этот раз будет гораздо сложнее, но когда это они искали легких путей?
Ирэн поджигает ткань с первого раза, запоздало просчитывая вероятность, с которой Джим может самовозгореться, и передает факел в руки мужчины.
- Прости, прости, - ей всё еще смешно, и, фыркая, она роется в бардачке, пытаясь отыскать пачку влажных салфеток. - Тут направо. Бога ради, дай я сяду за руль!
Затем следует очередь выражений, которые знать леди совершенно не пристало. К счастью, мисс Ирэн Адлер никогда не претендовала на столь высокий титул. Она припечатывает последнее четырехэтажное, как вишенку на вершину торта, и ныряет под приборную панель. Как же она могла забыть...
- Привет, радость...
Она появляется откуда-то снизу, с дико всклокоченными волосами, покрасневшая от жары, сжимая в правой руке "малыша"*. Пистолет заряжен и тщательно вычищен: от поверхности ствола яркими бликами отражается солнце.
Женщина пожимает плечами и высовывается в окно, прикидывая расстояние до ближайшей полицейской машины и взвешивая свои шансы попасть в колесо. 
- Это ты обещал без жертв, а не я. - оборачивается, бесстрастно и серьезно глядя на Джима, - Если нас поймают, обязательно начнутся разговоры из разряда "объясните, пожалуйста, почему вы не мертвы". Это слишком долгая история. Мы опоздаем на самолет.
Ирэн проверяет, насколько полон магазин с патронами.
- Или нас просто оштрафуют за нарушение правил движения. А потом все равно спросят, почему ты, мертвый, везешь труп на пассажирском сидении, - бойко тараторит женщина, - Мне лично нравится быть безвременно ушедшей, и я планирую оставаться таковой настолько долго, насколько это возможно. Думаю, ты тоже. Налево и сразу направо, через задний двор того особняка, выедем за пределы города как можно быстрее.
*Пистолет ОЦ-21 "Малыш" - самозарядный малогабаритный пистолет, предназначенный для скрытого ношения сотрудниками правоохранительных органов. Да, я поддерживаю российского производителя.

+1

13

— Ну какого хрена? Не можешь ехать быстрее, съедь на обочину! — Джим со всей силы ударил руками по рулю, за чем последовал противный сигнал, который в свою очередь стал последней каплей. Джим издаёт угрожающий рык и трехэтажным желает всем окружающим сдохнуть в страшных муках в самое ближайшее время. Апокалипсис местного значения сейчас бы был как нельзя кстати. Жаль, что две тысячи двенадцатый позади.
Мориарти при всей своей терпимости к чужим недостаткам и склонности к всепрощению (по крайней мере, он действительно в это верил) не выносил только одного — тупости. Она заставляла молча скрипеть зубами и фасовать что-нибудь в тротиловом эквиваленте.
С возрастом Джим всё больше и больше склонялся к мысли, что глупость — причина всех бед, приключившихся с этим миром. Напрашивался вполне очевидный вывод: массовые расстрелы.
С другой стороны, без идиотов окружающее пространство потеряло бы свой придурковатый шарм. Поэтому Джим до сих пор не может определиться, какой вариант оказался бы грустнее.

Джим бросил вопросительный взгляд на Ирэн: если она не поторопится, шанса скрасить досуг полицейских новым квестом, возможно, больше не представится. Да и выделенное время подходит к концу. А вот это будет вообще обидно.

— Loscadh is do ort! — Джим резко давит на тормоз, потому что они проехали поворот, который он (в этом нет сомнения) запомнил по одной поездке на такси, крутит руль в сторону и через мгновение обнаруживает тонкую струйку неплохого виски, стекающую со лба на нос.
Он издаёт вопросительный звук (что-то среднее между «ы?» и «мадам, какого хрена тут происходит?»), скалится в ответ, фыркает, но послушно поворачивает направо.

И всё-таки ему чертовски нравится происходящее. Последние два года прошли весьма уныло: ни взрывов, ни толковых интриг. Вероятно, именно поэтому этот день проходит так, как проходит. Хотя они могли поступить куда проще и благопристойнее. Тише. Смиреннее.
С другой стороны — кто они такие, чтобы отказывать себе в маленьком веселье?

Джим принимает бутылку, притормаживает у одного из домов и забрасывает коктейль молотова собственного рецепта прямо в открытое окно. Занавески занимаются мгновенно, и Джим давит на газ. У полицейских должно появиться занятие поинтереснее.
— Ирэн, я не знаю, чем ты развлекалась это время, — Джим отвлекается на зеркало заднего вида, — возможно, просмотром всяких голливудских фильмов. Однако, я думаю, наши отношения ещё не настолько близки, чтобы меняться местами на полном ходу. Я к такому ещё морально не готов.
Признаться честно, он в принципе слабо представляет себе, как  это физически можно провернуть, не обладая акробатическими навыками.
— Внезапно? — Пожалуй, на этот раз Джим такого не ожидал. Впрочем, удивляться тут было нечему. Пусть эта Женщина и попыталась залезть в раковину, сущность изменить крайне сложно. Правда,  Джим ждал чего-то другого, более театрального. Либо нечто в стиле «Убить Билла», либо подводную лодку.
— Ты ещё, к слову, на зомби не особо и похожа. Проблема, — Джим поворачивает. — Тогда уж стреляй по колёсам.
Его 10 минут давно закончены, но и сирены, кажется, отстали.
На самолёт даже нет смысла торопиться. Теперь их точно будут искать. Нужны альтернативные пути.
Вот только Австралия, мать твою, остров.

***

— Ирэн, сколько тебе ещё нужно времени, чтобы ты была готова через две минуты. Иначе мы опоздаем! — Джим, устав ждать, применяет единственно работающую тактику: расковырять все мозги через ухо.
Вышибать, пусть и хлипкую дверь ванной придорожного отеля, ему откровенно не хочется. Да и, наверное, это будет не совсем вежливо.
Он сидит верхом на стуле из местной Икеи, оперившись подбородком о спинку, и пытается раскачиваться, как на лошадке. Риск расквасить нос об пол интересует мало. Потому что ему отвратительно скучно.
Расплатой за поездку в стиле безумного Макса стал ад, затянувшийся ещё не два дня.
Им нужен был отель, принимающий только наличные, и где не знали, что камеры по периметру — это модно.
Им повезло. Относительно. Потому что про кондиционеры те тоже не слышали.
Посему Джим с периодичностью в пятнадцать минут жалел, что всё-таки не застрелился.
Однако всё рано или поздно подходит к концу. Даже это.
Небольшой частный самолёт вывезет их на большую землю.
Вылет через полчаса.
Деньги решают, а если не всё, то многое.

Отредактировано Jim Moriarty (Вс, 3 Дек 2017 19:26:20)

+1

14

- Ты знаешь ирландский?
Кажется, Ирэн непритворно удивлена, особенно когда эта фраза заканчивается очаровательным "Ой!", стоит машине в очередной раз лихо войти в поворот. Женщина ударяется виском о ручку над пассажирской дверью, обиженно потирает ушибленное место и изо всех своих душевных сил пытается не выразить Джиму глубочайшие соболезнования относительно его навыков вождения. На такой скорости и при таких виражах не попадешь даже в неподвижный трёхэтажный особняк, а вот ей нужно изгаляться как хочется, но подстрелить колесо патрульной машины.
Первые две пули пролетают очень и очень мимо. Адлер рычит сквозь сжатые зубы: запасной обоймы у неё нет.
Третья - аллилуйя! - попадает в цель, машину разворачивает и ведёт прямехонько во двор дома, где стараниями Мориарти только что начался пожар. Это такой намёк.
Она падает на сидение и лучезарно улыбается. А потом пальцем собирает с носа Джима каплю виски и отправляет её в рот. В общем и целом, даже если исключить массу крутых подробностей, можно сказать, что они сильно ранили чувства офицеров. И почти-почти-почти подрались.
***
- Две минуты!
Черт бы побрал этих непонятливых мужчин. Сказала же, что будет готова через две минуты, к чему спрашивать об этом каждые полчаса?
Ирэн критически рассматривает свое отражение в грязном видавшем виды зеркале и в который раз подправляет ровную ярко-красную линию губ. Это, конечно, не Ив Сен-Лоран, но для первичного восстановления имиджа вполне подойдет. И как нельзя кстати к новому маленькому черному платью, заботливо купленному Джимом в ближайшем молле.
Она вспоминает, как пробиралась в номер незамеченной в полутьме австралийских сумерек: полуголая девица, выронившая из салона автомобиля корзину для пикника. Интересно, это смешно выглядело со стороны?
- Мы никуда не летим.
Дверь ванной комнаты гостиничного номера гулко ударяется о прилежащую стену. Ирэн возникает прямо посреди дверного проема, руки уперты в бока. Вид, прямо сказать, если не пугающий, так настораживающий точно. Брови сурово сошлись на переносице, от плотно сжатых алых губ осталась тонкая ниточка. Левый глаз чуть подёргивается.
Она делает два шага вперед по направлению к мужчине, встает ровно напротив стула и удерживает его спинку обеими руками. Джим перестает качаться, и его уже не мельтешащее лицо, наконец, попадает в фокус глаз доминантки. Она склоняется над ним.
- Мы не летим.
Она повторяет это на всякий случай, - чтобы убедить себя, в первую очередь, - хотя прекрасно знает, что на слух Джим не жалуется.
- Винсент будет меня искать. У него есть фотографии. А наши с тобой лица теперь украшают чуть ли не каждый столб. Мое имя всплывет рано или поздно, и все это, - она неопределенно машет рукой, вызывая легкое движение застоявшегося раскаленного воздуха, - Все это будет зря.

+1

15

Джим останавливается, поднимает голову и внимательно разглядывает Ирэн.
— Нет так нет, — боже правый, какая в сущности проблема? Джим даже кивает для подтверждения. Как скажешь, мудрый Каа.
В конце концов прекрасная флора и фауна Австралии так и манит остаться подольше. Правда, делая скидку на все обстоятельства, остаться исключительно в качестве прикорма этой самой флоре и фауне.
— К чёрту самолёт, сделаем подкоп, — совочком. Всего каких-то пару тысяч лет и они у цели.  Бешеной собаке семь вёрст — не крюк.

С каждым часом этот Норманд нравится Джиму всё меньше и меньше. Признаться честно, он уже не знает, что и думать.
Просто так наводить панику Ирэн бы не стала (не та порода), при этом у неё наблюдалась явная склонность к чему-то опасному и противозаконному. Посему недооценивать этого Винсента явно не стоило. С другой стороны — Джим уже не первый год в деле и знает как устроен бизнес.
Как и сама Адлер, что снова возвращает нас к началу вопроса.

— Чем тебя частный рейс-то не устраивает? — тайный счёт, безусловно, хорошо. Работающий через раз местный банкомат — не очень.
Женщины, почему с вами так сложно?
— Только ты и я. Пилот и помощник пилота внесут разнообразие в наше романтическое путешествие, — пожалуй, сейчас Джим был готов практически на всё, только бы смотаться с этого чёртового острова. Велика вероятность, что если они не уберутся отсюда в самое ближайшее время, расплавленный мозг вытечет через уши. А это совершенно не то, чего бы Джеймсу хотелось от жизни.

Он честно пытался понять, почему его вариант не подходит, но толку от этого не было никакого. Возможно, потому что его логика сейчас основывалась на «стул, кирпич, сто сорок восемь».
Винсент опасен — это раз.
У Винсена длинные руки. Два.
Для Винсена это знакомая территория. Три.
Винсент представляет серьёзную угрозу. Четыре.
Винсент не до конца осознаёт, с кем он связался.

Как ни крути, у них на руках джокер. А в блефе они сильны как никто.
Так в чем проблема? Почему нельзя сразу поставить на кон всё?
Им обоим есть, чем рисковать, они оба уязвимы, значит, первая кровь никого не остановит. Значит, будет интересно.
— Хорошо, — Джим вздыхает, как тургеневская барышня. Он готов уступить, если это ускорит возвращение в Лондон, который он, кажется, никогда не любил настолько сильно. Правильно говорят — чувства проверяются разлукой. — Твои варианты, Ирэн.

Только не круизный лайнер. Они успеют состариться и получить паркинсона, пока смогут узреть старину Бена. Лучше уж подкоп, так у них шансов будет гораздо больше.

— Отлично выглядишь, — Джим считает, что комплиментов много не бывает.
И вообще, Джим верит, что людям надо причинять добро, наносить пользу и добивать вниманием.
От этого мир может стать чуточку лучше.

+1

16

Ирэн кривится и выпячивает нижнюю губу, точь-в-точь маленькая девочка, нашедшая в рождественское утро под елью не новую куклу Барби, а игрушечного Робота. Вот, вроде бы, тоже игрушка. И всё то, только что-то все равно не так.
Именно это ощущает доминантка, когда Джим послушно соглашается с её словами. Да ещё и кивает, подтверждая, что слова женщины - истина в высшей инстанции. Всё-таки Мориарти - порядочный засранец. И если он намерен обращаться с ней, как с капризной девочкой, то именно так она себя и поведет. Не впервой.
Она подозрительно прищуривается в ответ на комплимент и неосознанно проводит рукой по строгому покрою платья.
- Я всегда отлично выгляжу.
Её не сбить с пути - то есть, с мысли, - потому что она не знает, куда идёт. В данном случае так уж точно. Просто позволяет Джиму нацепить на себя воображаемый ошейник, мало того, что подобранный не по размеру, так ещё и затянутый так, что ещё немного, и голова доминантки будет стучать по полу, размахивая очаровательными кудрями.
- Давай проясним одну вещь: я с тобой - хоть на край света, хоть за грани невозможного. Мимо ристалищ, капищ, мимо храмов и баров... Ну и так далее. Только сейчас речь не только обо мне, смекаешь?
Она оправляет ничуть не задравшееся платье - просто по привычке, - и шлёпает по нагретому выцветшему паркетному полу прямо в кровати, куда заваливается совсем не с дамской грацией. Ноги остаются свисать с края этого уродливого монстра с широким изголовьем, левая чуть покачивается в такт звучащей в голове мисс Адлер музыке.
- Предположим, мое похищение мы разыграли как по нотам. Предположим, Винсент поверит в то, что меня действительно украли. Он будет меня искать. Найдут отпечатки пальцев... да хотя бы у него в машине! Как думаешь, сколько времени полицейским понадобится, чтобы свести концы с концами?
Ирэн накручивает прядь волос на палец, а потом отпускает, и черный завиток пружинит перед самым лицом. Вверх-вниз, вверх-вниз, пока не застывает в своей собственной точке равновесия. Она молчит с минуту, глубоко задумавшись. Но не о Нормане, не о полиции и уж точно не о доме, который она недавно покинула. Это просто мысли, неоформившиеся, текучие и нестабильные, больше похожие на грозовое облако, ежесекундно меняющее свою форму. До тех пор, пока не грянет гром, молнии не начнут сверкать, разрезая темное ревущее, как старшеклассница на выпускном, небо.
Так и сейчас, мутное облако мыслей выстреливает ослепительной вспышкой. Эта Женщина подпрыгивает на кровати, пружины натужно и противно скрипят. Она садится совсем прямо - ни дать ни взять Королева Монако Грейс, даром что брюнетка, - глаза сверкают, а руки лихорадочно сжимаются и разжимаются.
- Автомобильная авария.
Зная, что Джим поймет и без дальнейших размышлений, Адлер вскакивает на ноги, нервно меряя тесную комнатку шагами. Она уже продумывает следующий шаг, резко одергивая воротник "под горло", когда удушающая жара становится совсем невыносимой, и усердно дует в область декольте, на недолгое время отдаляя эту пытку.
- Тормозные колодки? Скучно. Сход-развал? Слишком сложно и долго. Машина на стоянке аэропорта Канберры, нас могут заметить... Обрыв ремня ГРМ. Это быстро и удобно. Джим, ты меня слушаешь?
Она застывает на месте, возбужденно кусая нижнюю губу. От прежнего апатично-агрессивного настроя остались лишь смутные воспоминания, теперь Эта Женщина уверена в себе, довольна жизнью, и, более того, кипит энергией.
- Нам нужен автомобиль, чтобы добраться до аэропорта. Кстати, поведай: твой частный рейс прилетает туда же?

+1

17

Джим невольно задумывается о том, каким именно способом лучше выйти в окно, чтобы уж точно насмерть, учитывая, что они находятся на первом этаже. Быть может, у него будет шанс, если сигануть рыбкой? Или все же нет? А если хорошенько откинуться назад и приложиться лбом о спинку стула? Тоже нет? Ну ладно.
— Мпх... — аргументировано парирует Джим. Ремень ГРМ? На Мазерати? Женщина, шутишь что ли? Пока они будут ковыряться, полиция начнет вокруг них водить хороводы во главе с ее суженым. Впрочем, Джим не спец, поэтому решает сойти за умного.
Этот мир несправедлив. А ведь у них с Ирен так всё хорошо начиналось, пока на пороге не возник ее муженек. С другой стороны, Мориарти совершенно не видел причины особо переживать по этому поводу.

— Тьма очей моих, как ты думаешь, манекен из соседнего супермаркета очень на тебя похож или есть кто-то на примете, — в идеале еще с той же группой крови и зубной картой.
Если у этого Нортона настолько длинные руки, то почему Джим впервые о нём слышит. Оговорка — впервые за последние пять минут.
В голову Джима уже было начинает закрадываться тень сомнения, но он отбрасывает её с уверенностью зубрилки, которую пригласил на свидание первый красавиц школы.
Если Ирен так настаивает, значит, у неё должны быть действительно веские причины. Иначе будет совсем грустно.

Он встает со стула и обходит комнату по периметру. Все два на три метра.
— Послушай, наша задача сейчас — добраться до Англии. Там мы будем на своей территории, и у нас будут все шансы устроить Винсенту неплохой ремейк «Один дома». С литром клея и пачкой фейерверков, — между прочим, Джим очень красочно представил себе весь сценарий. Вот Винсент застревает в заботливо приготовленном капкане. Вот огромной секирой ему отрубает руку. Вот ему в лоб прилетает молоток. Вот сверху щедро льется кислота. И вот полчища смертельно голодных крыс, которые заметут все следы.
Джим считает, что это хороший план.

Он останавливается около противоположной стороны кровати, складывает руки на груди, наклоняется и зависает над Ирен немым укором.
— Быть может, будем решать проблемы по мере их наступления? — это было бы очень удобно. И практично. — Нет, за городом, на севере... — НА СЕВЕРЕ. Вы только вдумайтесь, какое это прекрасное слово (!) — ... есть взлетно-посадочная полоса для кукурузников. А у нас есть виртуозный пилот.
По крайней мере, он настолько страстно обещал справиться, что Джим даже проникся и поверил.
— Ирен, милая, если мы будем собираться такими темпами, наши дети успеют родится, вырасти и сесть в тюрьму, пока мы будем искать способ выбраться с этого проклятого острова. Ну же!
Джим уже начал терять терпение, а ведь так хотелось, чтобы Ирен пошла с ним добровольно.

+1

18

Ирэн в замешательстве, и Ирэн это очень не нравится. Признаться, на этом не очень-то белом свете не так много людей, имеющих природный талант сбивать Эту Женщину с толку, и - вот уж сарказмирующая судьба-злодейка подсуетилась - с одним из них они кукуют вот уже третьи сутки на самом большом острове в мире. Или Австралия настолько большая, что островом не считается? Материк или остров, материк или остров?
Она встряхивает головой, прогоняя навязчивую мысль, и натыкается на укоризненный взгляд Джима. Невольно поёживается: его глаза могут заколотить крышку гроба, если это будет необходимо. Правда, особой надобности везти хладный труп доминантки в Англию у него, пожалуй что, нет.
И всё же испытывать на прочность мыльный пузырь терпения Мориарти она уже не хочет. Она же женщина. А значит может хотеть или перехотеть со скоростью примерно в семнадцать циклов в секунду.
Ради приличия надув губы, Адлер кивает, оставляя правоту за Джимом, и зачем-то интересуется:
- Наши дети? Или наши персональные дети?
Это такая неловкая попытка перейти от серьезных разговоров к теме, подразумевающей взаимные подколы и двусмысленные шуточки. На этой территории Ирэн чувствует себя, как рыба в воде, а решительный настрой Джима почему-то вызывает желание сложиться вчетверо и забраться в чемодан, чтобы путешествовать до Лондона в виде багажа.
Но вместо этого Адлер берет в руки себя и свое не в меру расплывшееся от жары тело и перемещает его до ванной, чтобы небрежным жестом скинуть в дорожную сумку тот минимальный набор косметики, который удалось заполучить в местном магазинчике.
Она устала. Она хочет на ручки и истерить. И совсем неважно, в какой последовательности.
Эта мысль застает внезапно, когда женщина оглядывает невозмутимым взглядом отраженное в зеркале идеально накрашенное лицо. И почему-то это добивает. Становится последней каплей в переполненной чаше усталости и бессмысленных бегов, коими предыдущие дни были перенасыщены.
Господи, кто же мешал им, двум твердолобым баранам, тихо и мирно слиться из пряничного домика Винсента Нортона, оставив душещипательную записку, любезно извещающую вышеозначенного господина в том, что его жена отныне и навек принадлежит другому мужчине. Ну, это если в духе дешевых мелодрам. Почему, черт возьми, нужно было устраивать целое театрализованное представление?
Ирэн качает головой собственному отражению. Они не могли по-другому. Да. Это было бы слишком банально и скучно. А эти два слова просто не могут сосуществовать рядом с Джимом.
- Я готова.
Адлер легко кивает и поправляет сумку на плече. А может, она и правда по уши влюблена в безрассудство и сумасшедшинку короля криминального мира, и поэтому готова простить ему если не все, то определенно очень многое.

Отредактировано Irene Adler (Вс, 3 Дек 2017 18:08:46)

+1

19

— А это уже как получится.
Джим наконец-то соображает, что нависать немым (и не совсем немым) укором над женщиной  совершенно неприлично, а уж над доминанткой всего Соединенного Королевства и вовсе опасно. Он поджимает губы и отходит к противоположной стене, прямо под поток единственного в комнате вентилятора, служившего на полставки единственным источником счастья.
Кажется, боги Асгарда наконец-то решили смилостивиться над ним. Очень может быть, его мучения скоро подойдут к концу. Потом эту прекрасную дату можно будет старательно обвести красными чернилами в календаре и забыть навсегда как страшный сон.

В ожидании Адлер Джим проверяет их нехитрый багаж, состоящий из вещей, купленных неподалеку. Большую часть они оставят здесь (у них нет никакого морального права оскорблять старушку Англию подробным безвкусием), Мориарти берет с собой самую малость: три перочинных ножа, изогнутые иглу, большую фляжку с коньяком, пачку аспирина, 8 таблеток амфетамина, зажигалку, зубную нить, горсть оксикодона, две бутылки воды и полукилограммовый пакет аммиачной селитры. Джим распихивает нехитрые пожитки по карманам, пакет и бутылки убирает в рюкзак. Если все пойдет гладко, рюкзак тоже останется в Австралии. Джим очень хочет на это надеяться.
Он кивает Ирен и набирает смс из одних только ему понятных символов.
— Через три минуты выходим, — и было бы здорово, если бы пикап, купленный у все тех же местных, дожил бы до аэропорта.

***

— Блядь!
Джим невольно задумывается, что к женщинам все же нужно прислушиваться чаще. По крайней мере интуиция у них работает не в пример лучше.
— Всё-таки у нас будет подкоп.
А ведь сначала всё шло как по маслу. Они добрались минут за 40. Еще час потребовался для подготовки самолёта. Им оставалось ждать всего минут 15, когда недалеко припарковались три черных джипа. Если бы было время, Джим долго и громко возмущался бы полной шаблонности происходящего и отсутствию у некоторых фантазии. Вот только счет шёл на минуты.
— Ирэн, дорогая, если ты уберёшь локоть, я снова смогу дышать. Спасибо.
Спрятаться-то они успели, вот только вокруг чистое поле. Единственный шанс уйти — дождаться темноты. Если бы ещё владельцу можно было бы доверять.
Но для начала неплохо бы убедиться, Винсент это всё-таки или нет. Иначе получится как-то неловко.
Джим клятвенно обещает себе, что при удачном исходе он никогда больше не покинет родной Англии, что Австралия всенепременно будет выжженна напалмом, а по душу Нормана Мораном отправится лично.
А ведь действительно, хорошее дело браком не назовут.

Отредактировано Jim Moriarty (Вс, 3 Дек 2017 19:26:53)

+1

20

- У нас будет подкоп. И его сделаю я. Подкоп чайной ложкой к твоему мозгу.
Ирэн сквозь зубы матерится и нервно сдирает с оставшихся трех нетронутых ногтей бесцветный лак. Вредная привычка, с которой она уже давно перестала бороться и приняла как неотъемлемую часть себя.
В подвальном помещении подсобки, где они с Джимом нашли временное укрытие, темно, хоть глаз выколи. И она почти выкалывает глаз Джиму, пробираясь к маленькому грязному слуховому окошку, чтобы еще раз посмотреть на четыре темных машины на дороге. Локтем надавливает ему на горло, чувствует приятную податливость кожи и хрупкость кадыка, но руку не убирает, пока король криминального мира, распростертый на тумбочке в неестественной позе, не просит пощады. Так ему и надо.
- Сколько их? Десять? Шестнадцать?
В темноте все кошки серы, а эти конкретные кошки постоянно перемещаются между машинами, не давая их пересчитать и прикинуть количественное превосходство противника. Еще и тусклое стекло с паутиной по углам нервирует. Ирэн не любит пауков.
Невысокий каблук черной туфли, идеально подходящей к строгому платью, цепляется за край тумбы, и Эта Женщина с совершенно ей не присущей грацией беременной слонихи валится сверху на Мориарти, выбивая из него весь дух.
- Джим? - шепотом зовет она, рукой нащупывая где-то справа точку опоры, чтобы приподняться, но постоянно натыкается то на руку мужчины, то на какие-то промасленные тряпки. - Твою-то мать!
Ей кажется, что она по локоть залезла в кучу паутины, и Адлер мгновенно вскакивает, опровергая известное изречение Архимеда о том, что для переворачивания мира обязательно нужна точка опоры. Поместите мир (в данном случае отдельно взятый мирок Ирэн Адлер) в месиво из паутины, и мир послушно катапультируется сам.
На пол летит какое-то ведро, благо, пластиковое, так что сопровождающий сие действие шум минимален.
Доминантка, еще каких-то полчаса назад пребывающая в благодушном настроении, теперь стоит посреди кучи немыслимой хрени, по локоть в масле и выделениях паукообразных в богом забытой глуши на окраине Сиднея. Прекрасно. Лучше и быть не может.
- Есть идея. Она не гениальна, но может сработать. - она роется в объемной сумке из тех, которые обычно берут дамочки на шоппинг, и выуживает оттуда побывавшие в употреблении шорты и теннисные туфли. У Джима мог бы появиться шанс понаблюдать за процессом разоблачения доминантки, но - какая жалость! - ни одного источника света в радиусе нескольких метров у них нет. Платье и черные туфли летят в угол, шорты и тенниски - трофеи из дома Нортмана - оказываются на женщине в мгновение ока. Новенькая кипельно-белая майка завершает образ. Ирэн собирает волосы в высокий хвост. - Сделай маленькую бомбу. - она бросает в Джима зажигалкой. Ей все равно, если Мориарти не умеет этого делать. Он может изгаляться как угодно, хоть бежать к бугаям в темных автомобилях и просить у них телефон погуглить. - Нам нужно добраться до пикапа. Я сделаю так, чтобы он поехал по дороге к этим придуркам. Ты сделаешь небольшой бум на несколько метров левее самой первой машины. Пока они будут соображать, что к чему, перелезем через забор в том месте, где растет самая высокая трава. Если твой пилот настолько виртуозен, как ты говоришь, мы должны успеть.
Она не хочет сейчас говорить о том, почему они оба оказались в столь незавидном положении. Точно также она не хочет обсуждать, каким именно образом Винсент добрался до них. Если гниль среди помощников Джима, она может это пережить. Но если... Мысль о том, что скрывается за этим "если", Адлер пока не подпускает ближе.

+1

21

— Я насчитал двенадцать. Плюс-минус, — собственно говоря, особой разницы нет. У них двоих шансов все равно мало. Джим в который раз за последние пять минут жалеет, что Моран не в курсе, как его босс поводит выходные, хотя бы потому что у полковника хватало благоразумия (и смелости) одернуть Джима, если того начинало заносить. Да и снять всю эту ораву с винтовки дело одной минуты. Джим обязательно извинится перед полковником (мысленно), когда вернется в Лондон.

Перед глазами Мориарти пляшут звезды, а в легких отчаянно не хватает кислорода. Джим вкладывает в предсмертный хрип всю свою ненависть к чертовой Австралии, Нортону, его дражайшей супруге, а потом Ирэн все же встает и оставляет его тушку в покое. Судя по ощущениям, Нортон откармливал супругу на убой, хотя по виду и не скажешь. Джим кашляет, вспоминая, как дышать.
— Если хотела убить, могла бы выбрать способ попроще, — благо за эти дни возможностей у Адлер было хоть отбавляй. Самое интересное — Ирэн так ни разу и не обмолвилась о Карачи, не упрекнула и не попыталась предъявить счет. Предусмотрительно. Если они смогут вырваться от сюда, то только вместе.
Возможно, Джим ошибся. Возможно, Сидней был не епитимьей, добровольно принятой Ирэн за все ее грехи, а самой настоящей тюрьмой. Мориарти обязательно подумает о том, кто такой Винсент Нортон, когда они доберутся домой. Сдается, Джим его недооценил.
Он прикрывает лицо рукой, оставаясь в горизонтальном положении, не обращая внимания на посторонний шум, и думает. Расклад опасный, но интересный. Мориарти никогда не мнил себя королем ВСЕГО преступного мира (только на отдельно взятом острове, точнее, двух соседних), однако еще ни разу не встречал никого, равного по силе (по эту границу закона).  Нортон либо страшно разочарует (как это обычно бывает, когда Джим ждет от других слишком многого), либо они с Ирэн в смертельной опасности.
Джим ухмыляется — ему нравится.

— Скажи мне, душа моя, — он переворачивается на бок и подпирает голову рукой. Рассмотреть хоть что-то в этой темноте решительно невозможно, но Джим принципиально пытается. — А фамилию ты тоже сменила? — почему-то Мориарти важно услышать ответ. Ирэн Нортон. Боги, какая пошлость.
— Бомбу, — Джим чешет подбородок. У него в рюкзаке полкило селитры. Маленькую, совсем маленькую. — Не, ну если ты отсосешь из бензобака дизеля, то, может и сделаю. Стакана вполне хватит, — впрочем, они скорее всего проебутся с детонатором, поэтому к четырем черным машинам просто подъедет битая белая. Вот это размах. Зажигался ударяется о предплечье и падает на пол. Джим ни за что бы в жизни не смог поймать снитч. — Получится маленький бум, может быть, даже лопнет стекло. Хотя...
Джим скатывается на пол и принимается шарить, в поиске зажигалки.
— Обливаем сиденья виски, поджигаем машину, поджигаем эту рухлядь, скатываем машину с пригорка и бежим, — от самоубийственной идеи засунуть платье Ирэн в бак и чиркнуть спичкой Джим все же отказывается.
Когда он утверждал, что может собрать взрывчатку из говна и палок, он не имел в виду то, что кроме говна и, собственно, палок у него не будет больше ничего.

— Ты берешь машину или остаешься здесь? — Джим нашаривает рюкзак и достает от туда фляжку, виски немного, но загореться должно. С домом придется повозиться. — Машину, — Мориарти поджигает какую-то тряпку и передает зажигалку с фляжкой Ирэн. — У тебя три минуты. Максимум.

Отредактировано Jim Moriarty (Сегодня 13:53:43)

+1

22

Еще в далеком детстве мама часто говорила славной девчушке Ирэн, что люди, не умеющие любить, никогда не совершают хороших поступков. Этот урок был, наверное, единственной полезной вещью, которую будущая доминантка почерпнула от матери.
Адлер умела любить. Она беззаветно, умопомрачительно безумно любила себя. А потому собиралась пойти и совершить отчаянно хороший для себя самой поступок: поджечь к чертовой бабке древний пикап, чтобы он рассекал пространство пустынной дороги, полыхая, как чучело в ночь Гая Фокса, и распугивая угрюмых громил в тошнотворно-банальных черных костюмах.
- Я могла бы сменить фамилию на Мориарти. Как тебе идея? При определенном освещении мы бы даже сошли за брата и сестру.
Ирэн посылает воздушный поцелуй Джиму на прощание, закидывает сумку на плечо и уже собирается уходить, прихватив с собой флягу с зажигалкой, но останавливается еще на минуту.
- Если у нас ничего не получится, эти придурки схватят нас и вдруг окажется, что Винс тут ни при чем и охота идет на тебя, я скажу, что ты меня похитил и заставлял делать всякие противозаконные штуки.
Коротко хохотнув, Адлер, наконец, удаляется, задорно помахивая копной собранных в хвост волос.
В конце концов, почему бы и да? У старого доброго Джима наверняка куча мелких недоброжелателей, и он вполне мог случайно привести за собой хвост. Нет, в способностях Мориарти скрываться и выходить из тени незамеченным она не сомневалась, но... И про старуху бывает порнуха, как говорится.
А Винсент может быть и совершенно не при делах. Почему они оба, не сговариваясь и не обсуждая этот вопрос, подумали о нем? Интуиция или первое, самое нелепое и простое предположение?
Ирэн качает головой, пробираясь к старому пикапу, согнувшись пополам, чтобы скрыться в высокой, по пояс, траве.
Она знает, что они должны выполнить план минимум (он же и максимум) - попасть на самолет. Желательно вдвоем. Но боги, как же сильно желание подвесить одного из этих придурковатых горилл за ноги к потоку и выбить всю нужную информацию. Ирэн умела задавать правильные вопросы, чтобы получить нужные ответы. И все же, двенадцать против двух.
В кабине пикапа она оказывается спустя минуту с небольшим после выхода из подвала. Раскидистые ветви какого-то гигантского папоротника почти полностью скрывают её от мужчин, но на звук стартера они все, как по команде, оборачиваются.
Ирэн подпирает руль палкой, похожей на рогатку, и кладет на педаль газа камень так, чтобы он не скатился. На медленном ходу выпрыгивает из салона прямиком в куст и едва успевает забросить в открытую пассажирскую дверь зажигалку. Пропитанные алкоголем сиденья вспыхивают, женщины кричат "ура" и бросают в воздух чепчики, а Адлер как угорелая несется к забору, отделяющему взлетную полосу от дороги.
Она не ошиблась. Все внимание верзил приковано к горящему автомобилю, а когда раздается оглушительный "бабах", после которого масляные тряпки и ошметки паутины взлетают на воздух следом за чепчиками.
Ирэн едва ли не врезается в Мориарти, такого забавного с рюкзачком за спиной.
- Я же просила маленький бум, - шипит она, подтягиваясь на руках, хотя за звуками приземляющихся на асфальт кусков подсобки её вряд ли можно услышать. Вообще, не доминантское это дело - по заборам лазить, и в данном отдельном случае Адлер не против того, чтобы Джим ей немного помог. Сумка цепляется за деревянный штакетник, и женщина скорее перелетает, чем перелезает через ограду. Воздух мгновенно вышибает из легких от удара о твердую утоптанную землю. - Твою ж... Джим, кажется, я сломала ногу. - она еще секунду лежит на земле, восстанавливая дыхание, - А нет, показалось.

+1

23

— Так себе идея, — бубнит Джим под нос, когда Ирэн скрывается в дверях. — За версту несет проблемами.
Причем не теми проблемами, которые надо целенаправленно искать, чтобы развеять скуку этого мира. О, господи, не надо — вот этими. Потрясающая все-таки женщина, эта Ирэн, с какого ракурса ни посмотри. Три столовые ложки «Чикаго», щепотка «Красотки», полстакана «Чужого». Джиму нравится.

Казалось бы, что может быть проще, чем поджечь подсобку, вот только из дерева там одно название, да и то отсырело от времени. Вонять будет ужасно, разгораться будет долго, и Джим скорее задохнется, чем сумеет отвлечь внимание бугаев на черных машинах. Про бум даже говорить не приходится. Пластик — весьма неэкологично, между прочим.
Стеллаж, куда Джим бросил подожженную тряпку, больше дымит и потрескивает, чем горит, из-за чего и так слабая видимость падает до нуля. У Мориарти остается совсем мало времени. Он натягивает футболку на нос, но помогает слабо. Джим спотыкается, почти падает, успевает схватиться за стену только в самый последний момент и шипит от боли: расплавленный пластик покрывает руку тонким несдираемым слоем. Если они все-таки выберутся, перелет спокойным Джиму точно не покажется.
Впрочем, не до этого: в нос ударяет запах бензина, и Мориарти так быстро, как только может, несется в сторону выхода, едва разминувшись со стеной. Буму быть, как и хотела Ирэн.

— Блядь, да быстрее, — Джим хватает Ирэн за руку и тащит в торону самолета. Успевает она бежать или бьется головой о бетонную крошку — Джим не особо замечает. Боли он тоже не чувствует — они еще не добежали, рано.
Три следующие друг за другом выстрела заставляют пригнуться и втянуть голову в плечи, но не снижать скорости.
Дверь захлопывается, Мориарти съезжает на пол. Матерятся и богохульствуют все свидетели и очевидцы. Достается даже королеве — на сладкое.

Джим встает с пола минут через пятнадцать после взлета — руку жжет нещадно, он прикладывает ее к стене — не спасает. Надо бы найти аптечку, но Мориарти не имеет понятия, где искать. Адреналин закончилась, пришло время апатии. Если бы не припекало, Джим, кажется, просидел бы так до самой Англии. По крайней мере, больше не жарко. Нет ничего лучше дождей и тумана. Джим обязательно вспомнит эту мысль, когда в следующий раз начнет жаловаться на слякоть, лужи и вечные сумерки. (Нет)

Джим проглатывает три таблетки обезболивающего и поправляет бинт. (Человек, водки). Самое время для самокопания и главного экзистенциального вопроса: «какого хрена?». Они могли быть дома еще три дня назад. Это если без полиции, Молотова и наигранного похищения. Скучно и эффективно или весело, но как получится. Когда-нибудь Джим найдет баланс. (Нет)
(Да)
(Хотя нет)
— Если в той машине были люди твоего благоверного, очень хотел бы посмотреть сейчас на его рожу, — если не его, то тем более: такой-то сюрприз. Джиму, конечно же, рисуется Нортон, театрально заламывающий руки и рыдающий в ковер. Или Нортон, не оборачивающийся на взрыв четырех черных машин. И кто только говорил, что фильмы про Джеймса Бонда целиком и полностью нереальны? Они с Ирэн только что провернули что-то подобное. И самое смешное — в этой самой ситуации они на стороне добра. Потому что Нортон ну никак не тянет на лапушку и няшу. Джим не знает, но судит. Потому что может.
Англия (родная и любимая) ближе на час, если двигатель не откажет в самый неподходящий момент, до большой земли они долетят, а там уж как-нибудь доберутся. Не в первой, в конце концов.
— Ирэн, душа моя, пообещай мне больше не выходить замуж. Второго раза я не переживу.

Отредактировано Jim Moriarty (Вт, 5 Дек 2017 03:10:32)

+1

24

Больше всего на свете Ирэн сейчас хочется залезть на спину Джима наподобие второго рюкзака и ныть, как ребенок в супермаркете, ему в ухо о том, что она устала и хочет шоколадку. Но вместо этого она послушно тащится на буксире - как все тот же ребенок - по дороге, усеянной мелкими бетонными крошками, так и норовящими попасть внутрь тонких теннисных туфель.
Самолет близко, так близко, что это кажется нереальным. А вот выбивающие кусочки бетона пули - вполне себе реалистичны, и когда дверь захлопывается, женщина не отказывает себе в удовольствии показать средний палец в окно проносящимся мимо джентльменам в черном.

***

- Ты думаешь, что это сделал Винс?
Ирэн завязывает бинт на руке Мориарти аккуратным бантиком и пробует согнуть и разогнуть пальцы мужчины. Вышло вполне неплохо.
Она присаживается рядом прямо на пол (шортам и майке уже ничего не страшно) и прикрывает глаза.
Итак, что мы имеем в сухом остатке? Крах бесцветной жизни, липкие и грязные руки, испорченную красную помаду, половину бутылочки виски из мини-бара и весьма туманное будущее в не менее туманном Альбионе. Признаться честно, негусто. Нет, она не жалеет о побеге и даже не жалеет об устроенном ими с Джимом эффектном шоу, пусть даже оно стало причиной трехдневной задержки. Просто впервые с того момента, как Ирэн стояла на коленях посреди пустыни близ Карачи, ей страшно. Не до истерики, конечно, но одна только мысль о том, что она прожила полтора года бок о бок с человеком, которого совсем не знала (опять недооценила мужчину, черт), заставляет вздрогнуть.
И она действительно вздрагивает, запоздало понимая, что чуть не заснула, погрузившись в размышления.
- Назло тебе выйду еще три раза. - она зевает, прикрывая рот ладонью, - Так что ты думаешь?
Ей правда хочется услышать ответ из уст Мориарти. Пусть это будет ответ-трюк, уловка, чтобы увести её подальше от этой темы. Что угодно, что могло бы рассеять тучу роящихся в голове мыслей.
Самолет изрядно потряхивает, и пилот сообщает, что до Лондона остались какие-нибудь жалкие четверть часа полета. Адлер вытаскивает из необъятных размеров сумки бутылочку виски и протягивает Джиму. Пусть зашлифует обезболивающее алкоголем и наспех придумает какой-нибудь безумный и невероятный план действий, чтобы в голове не было так пусто. И так просторно мыслям о Винсе, которые цепляются, как пиявки, к измученной женщине, высасывая последние силы.
Ирэн чувствует, как самолет проваливается в воздушную яму и резко снижается: начинается заход на посадку. Она поднимается с пола, присаживается на край сиденья и пристегивает ремень безопасности.
- Спасибо.

+1

25

Джим пожимает плечами. А кто ж его знает? Кто бы там ни был, прямо сейчас он остался с носом. (Джим обязательно узнает кто) На счет всего остального они подумают как-нибудь не сейчас. Желательно через неделю, когда наконец-то удастся выспаться на нормальной кровати. Страх и ужас дешевых гостиниц Джим предпочтет не вспоминать больше никогда.
Виски обжигает горло, последние сутки они точно не ели, добавьте эйфорию от счастливого спасения — то, что нужно. Рука еще дает о себе знать, но Мориарти смирился. С болью можно договорится, ее можно принять, в вот что делать с внезапно взявшимся беспокойством без повода — вопрос. Возможно, побочный эффект от увеселительных мероприятий. Возможно, Джим что-то упускает, но упорно отказывается это признавать.
— Обещаю, любовь моя, до алтаря они так и не дойдут, — личное спокойствие дороже. Джим уже не мальчик, чтобы вот так по континентам скакать. Даже ради Ирэн. Тем более трижды. — Впрочем, черное тебе к лицу.
Даже со всем своим богатым воображением Мориарти никак не может представить Ирэн, безутешно рыдающую над гробом недавно почившего супруга. Почему-то это представляется первой сценой какой-то нелепой комедии, где обязательно кто-то получит торт в лицо. Вариант про «не дойдут» лучше, и разгуляться есть где: хочешь — несчастный случай, хочешь — естественные причины, хочешь — грабители в подворотне, рухнувшее колесо обозрения, анафилактический шок, отказ тормозов, уличная перестрелка, скользкая ванная, отравленный дротик, передоз, самоубийство в затылок, свиньи-людоеды, да хоть кирпич на голову.
Джим кивает и возвращает бутылку. Отшутится не получится — не к месту, да и Адлер прекрасно знает, что Джим Мориарти никогда ничего не делает просто так. Он обязательно выставит ей счет по прилету в Лондон. Им бы только добраться.

***

— С рождеством, Ирэн, — потрясающая все-таки женщина. Джим никогда бы не подумал, что кого-то можно так любить и ненавидеть одновременно. В свое время Адлер оказала ему большую услугу. Когда-то Джим верил в Шерлока, как в Санту, Ирэн доказала, что тот тоже является переодетым дядькой с наклеенной бородой. Холмс представлялся антидотом от скуки, они могли создать идеальный союз, пока чья-нибудь смерть их бы не разлучила. Аминь. Однако Холмс не миф, не новая надежда, не второе пришествие. Иконостас Джима опять оказывается дешевой инсталляцией из фантиков и окурков. И вот за это он Адлер, кажется, и ненавидит. И за Карачи, разумеется, и за то, что было до — Ирэн отступила от сценария.
Джим пьет вино, но прямо сейчас ему отчаянно не хватает виски, нет, абсента, кокаина или какой-нибудь ядреной травы. Целую неделю они с Ирэн играли в лучших друзей, встретившихся после долгой разлуки, или в супругов, которые после 20 лет брака никак не наберутся храбрости сообщить друг другу, что уже давно пора расходиться по домам, поэтому заранее пытаются подсластить пилюлю — умилительно, до отвращения. Вряд ли они протянут еще и на рождество, Джим ставит на то, что рванет до полуночи.
— Как Кейт? — не то, чтобы Джиму было очень интересно, но в прошлой жизни ассистентка Адлер нравилась ему умением мимикрировать под предметы интерьера. Что-то подсказывает, что за два года ничего особо не изменилось.
Вино отвратительное, предпраздничная мишура раздражает, Адлер хочется выжечь метку прямо на лбу.
В камине потрескивает огонь, какой-то идиот под окном орет рождественскую песнь, ни разу не попав в ноты, снег быстро тает, оставляя после себя разводы по тротуарам.
Счастливого, блядь, рождества.

+1

26

Ирэн любит Джима за то, что тот всегда гладко выбрит. После полутора лет ежеутреннего ритуала поцелуя мужа в густую щетину она, наконец, находит отдушину. Вкладывая в смачный поцелуй в щёку все переполняющее доминантку веселье, она с размаху опускается в кресло по левую руку мистера Я-Надулся-Как-Шарик-И-Сейчас-Лопну и поплотнее запахивает темно-серый кардиган на груди, защищаясь от легкого сквозняка - конспиративные квартиры это всегда очень здорово и весело, потому что не знаешь, откуда ждать подвоха в следующий раз: то ли котел отопления взорвется посреди ночи, то ли прогнивший под толстым ворсистым ковром пол проломится и коварно нападет на голую лодыжку.
- С Рождеством, дорогой. Где мой подарок?
Помимо Мориарти Эта Женщина также любит праздники. Особенно Рождество. И хотя украшения над камином - в защиту Адлер надо сказать, что их повесила Кейт, - выглядят слишком вычурно и дешево, они хоть немного разбавляют общую атмосферу серости и заброшенности этого дома.
Ирэн чувствует настроение Джима. Честно говоря, чтобы его не почувствовать, нужно иметь наглухо атрофированными все органы чувств, не говоря уже об интуиции. Она этого не выносит. Целая неделя приторно-сладкого общения им обоим не пошла на пользу. Наверное, выносить Джима 24/7 может только Моран. Нужно будет как-нибудь поинтересоваться, в чем секрет успеха.
- Кейт в Швеции, улаживает кое-какие финансовые вопросы. - задумчиво перебирая пальцами тонкую золотую цепочку на шее, женщина неотрывно смотрела на потрескивающий в камине огонь. - А у меня есть подарок для тебя.
Словно очнувшись от транса, она вскакивает, цепляется ногой за ножку кресла и чуть было не роняет чувство собственного достоинства на колени Джима. Не стоило, наверное, обедать одной третью бутылки скотча и бургером.
Ирэн вернулась через минуту, неся в руках небольшую квадратную коробку с большим черным бантом на крышке. Поставив подарок на колени Джима, она чуть приоткрыла коробку, откуда немедленно высунулась маленькая мохнатая морда с кажущимися на ней неестественно огромными глазами.
- Это Кош, и кажется, ты ему нравишься.
Угольно-черный котенок выбрался из коробки и, деловито обнюхав колени Мистера Зло, взобрался по рукаву на плечо мужчины, откуда по-хозяйски начал оглядывать комнату. Невероятно умилительное зрелище - Джим Мориарти с котенком на плече. Нужно сделать фото и отправить в Трибьюн, эта сенсация взорвет весь мир.
Однако все хорошее рано или поздно кончается, и как именно закончится это хорошее мгновение, Ирэн уже представляла. За все нужно платить. И прыгнула с места в карьер - даром, что это ей не в первой.
- Ты узнал что-то про наших недалеких друзей из Австралии? - она напряглась, еще не зная ответа, то уже ожидая самого худшего, - Это Винсент?

+1

27

Джим кивает на журнальный столик, на нижней полке которого лежит длинная коробка. Продавец божился, что стек был личной собственностью Бетти Пейдж. Джим всегда питал слабость к вещам с историей.
Ирэн вскакивает, топает куда-то в торону входной двери и несется обратно с коробкой. У Джима предчувствие: Джиму не нравится выражение ее лица.
— Чт..? — за что? Бойся Адлер, дары приносящей.
Комок шерсти, мякнув, взбирается прямо по руке. Джим прикрывает глаза и задерживает дыхание. Коту очень повезло, что на Джиме обычный серый свитер (потому что холодно, блядь), в не один из Вествудов, иначе тонкая кошачья шейка трещала бы прямо сейчас. Интересно, как Моран относится к домашним животным? Кисе с кисой всяко будет проще договориться. К тому же он как раз собирался к полковнику на днях. Моран прекрасен и незаменим, хотя бы потому что умеет молчать сутками и слушать. 
От первоначальной идее скинуть это безобразие с девятого этажа тоже приходится отказаться, ибо Адлер (потенциально) может попытаться пустить в дело свой подарок немедленно. А потом вернуться и снова...
Джим не выносит насилия. По отношению к собственной персоне. Впрочем, остается еще одна небольшая деталь: ковер, точнее, то, что этот кот может с ним сделать. Решено: если кот умудрится нагадить где-то, кроме лотка, Джим просто переедет. Кот, естественно, останется. Осознавать глубину падения и сожалеть о своей ошибке.
— Очень... мило с твоей стороны, Ирэн, — голос Джима сочится радостью и счастьем, кабы ничего не слиплось. Он отрывает кота от плеча (с частью свитера, кажется), ставит на диван и подталкивает к противоположной стороне. Джим обязательно отомстит, как только появится такая возможность. Джим допивает залпом. Одной бутылки будет явно мало.

Он поднимается, идет на кухню и не забывает про штопор на обратном пути. Им с Ирэн есть о чем поговорить. Быть может, на этот раз получится без расшаркиваний и попыток в ненужные комплименты. Даже перед Карачи их отношения имели чисто деловой оттенок: Ирэн проебалась, и она знала, что ждет людей, примкнувших к сети, если они не справятся с заданием. Правила нужно выполнять. Ничего лишнего.
Зато один длинный уикенд в одной теплой стране смог перевернуть все с ног на голову. Интересно, у остальные тоже так бывает? Это странно. Потому что «Я говорю, ты делаешь» теперь не особо работает, да и раньше-то работало с оговорками. И, кажется, дело не в том, что обнаглела Ирэн. Скорее, Джим начал ей это позволять. О причинах он, пожалуй, тоже подумает позже.

— Я думаю, да. Хотя однозначных доказательств у меня по-прежнему нет, — Джим разливает вино по бокалам. — Зато он точно знает, что в стране тебя уже нет. Неплохо для агента по недвижимости. Согласно полицейскому рапорту, ты узнала об изменах и решила таким образом отомстить. Полиция уверена, что ты жива и сейчас в Сиднее. Я пока не знаю точно, чем именно занимается твой бывший муженек, но это не поставки наркотиков, оружия или людей. На махинации с налогами тоже не похоже. И на подпольные бои, — метод исключения — хуевый метод, по крайней мере, в данном случае. Но пока это все, что есть у Джима. (Он так и не может понять, нравится ему этот Нортон или все-таки нет. Хотя в таланте ему не откажешь. А Джим испытывает известную слабость к способным людям, но здесь что-то пошло не так)
— Быть может, ты очень вовремя сбежала. Не могу с уверенностью утверждать, что он не знал, кто ты. Одно знаю точно — с головой у него было не все хорошо. Блумквист, известный в тех местах клинический психиатр, сильно зачастил к вам домой в последние полгода, и платил ему Нортон очень прилично, если верить выпискам с банковских карт. Есть предположения?

Отредактировано Jim Moriarty (Вс, 10 Дек 2017 23:47:03)

+1

28

there's nothing wrong with just a taste
of what you've paid for

— Я думаю, да.
Ирэн стискивает зубы, с шумом выпуская воздух из легких, и закрывает глаза, откидывая голову назад. Она знает шестнадцать способов, как намотать человеческие кишки на люстру и при этом не вспотеть, и сейчас придумывает семнадцатый. Его она не без удовольствия посвятит Винсенту Нортону, если подозрения Мориарти подтвердятся. Из-за этого урода доминантке пришлось перелезать через забор, оставив где-то там, в пыльной траве близ взлетно-посадочной полосы, последние капли гордости.
Она представляет себя в угольно-черном платье посреди большого зала, наполненного людьми. Чуть поодаль стоит гроб - разумеется, закрытый, потому что мистер Нортон попал в ужасную, просто душераздирающе отвратную автомобильную катастрофу, и его тело выглядит чудовищно. Миссис Нортон украдкой промокает абсолютно сухие глаза уголком белого платка и принимает многочисленные соболезнования. Да-да, спасибо, мне тоже очень жаль, передайте вон тот сыр, пожалуйста.
За то время, которое она тратит на размышления, воздвигаются и рушатся империи. Кош, мягко ступая по дощатому полу, подбирается к её креслу, и женщина автоматически берет его на колени, почесывая под подбородком. Котенок играет с её рукой, цепляясь в тонкую кожу с мелкой сеточкой вен с тыльной стороны ладони когтями-лезвиями. Кусает за пальцы, пытаясь сгрызть ровный слой лака с ногтя. Телефон доминантки на журнальном столике оживает. Не звонит, лишь вибрирует о твердую поверхность, наполняя комнату жужжанием. Крупное полено с оглушительным треском преломляется пополам, осыпаясь снопом ярких искр. Певец "Гимна колоколов" за окном переходит в какой-то совершенно невообразимый регистр, и как только у него самого барабанные перепонки выдерживают.
Все эти звуки кажутся неестественно громкими, но в то же время воспринимаются Ирэн как фоновый шум. Прошедшие два года ей казалось, что она спасается - нет, спаслась, - а выходит, она все это время самоотверженно билась головой о бетонную стену, и только Джим услужливо подложил под лоб шелковую подушечку, чтобы не так больно было. Держи, Ирэн, милая, не расшибись в лепешку, у меня ещё есть на тебя виды.
Адлер переводит взгляд на короля преступного мира, вскользь улавливая имя своей помощницы на дисплее продолжающего безмолвно разрываться телефона. Почему Мориарти? Он злился на неё из-за провала, само собой. Поэтому в спасательной экспедиции в Карачи для него не было места. Хотя, фактически, свою работу Ирэн выполнила: доказала, что даже великий и могучий Шерлок Холмс способен допустить промах, шлепнуться обтянутой в темные брюки задницей в заботливо разлитую мисс Адлер лужу. Не её вина, что детальной проработки итогов игры они не обсудили.
- Что?
Она перестает почесывать котенка и немного привстает со своего места, едва не опрокидывая наполненный Джимом бокал.
- Джим. Я в первый раз слышу это имя.

+1


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » Do I wake or sleep?