COMMANDER SHEPARD: Другого ответа не ждала. Разумеется ей не поверят. Разумеется они не видели иного мира. Но - сохранили от прошлого всё. Или почти всё. Доказать что-либо сейчас она не сможет. Прежде всего нужно понять этот Цикл. Дальнейшие слова выбивают дыхание и заставляют вздрогнуть всем телом. Силясь осознать глупость и абсурдность, постигшей Землю катастрофы, Джейн не сразу замечает укол. Да нет, не так - запоздало. Невольно сжала с силой матрац, не от боли, но глухого бессилия противостоять. Она может трижды сломать руку доктора, но не имеет права нападать. Пока нет причин. Шепард надеется - и не найдётся. — В это сложно поверить, но я говорю правду, — растирает укус шприца. Онемение с ладоней уходит куда быстрее, чем Джейн надеялась. — Мне также сложно поверить в ваши слова. Замолчала. — Человечество уничтожило себя? — как, когда-то, дреллы. — Можете ложится спать, капитан. Вам рано. Проклятие. Всё, за что они отдали всё жизни - это сучья глупость нового поколения. Обидно до слёз. Капитан действительно чувствует непередаваемую, острую горечь и... Наверное это то самое. Страх, ужас. Осознание напрасности жертвы.
ANAKIN SKYWALKER & OBI-WAN KENOBI
Что такое падаван и с чем его едят? Не знаете? Вот и едва ставший рыцарем Оби-Ван Кеноби не знал. Да что там! Понятия не имел, что делать с внезапно привалившем от погибшего мастера наследством. И пока славный рыцарь мотался по библиотеке, хранилищам и прочим мастерам в поисках ответа, малыш Энакин наводил свои порядки на подведомственной территории. Новоиспеченный падаван относился к своему новому мастеру насторожено, не зная, как на него реагировать. Но отлично понимаяЮ что в Храм его взяли не за заслуги и взорванную станцию, не за таланты великие и красоту неземную (так часто отбирают рабов), а просто потому что Квай-Гон обещал - но умер. И этот, Оби-Ван, то есть, конечно, учитель Кеноби, такой отстраненный и странный. Неземной какой-то. Не как погибший джедай или оставшаяся на Набу Падме - этому страшно рассказать, что тут всегда холодно и очень хочется увидеть маму. А еще, тут все слишком непонятно и странно. И он как зверушка на торге у хатта - все пялятся и пальцем тыкают. И чего пристали? А утешений немного - много воды (пей сколько хочешь!), много сломанной техники (они правда все это выкидывают?!), а еще одеяла. Когда учитель Кеноби очнулся, комната падавана напоминала склад. А сам мальчишка только смотрел настороженно, исподлобья. Да, в этот раз мастер Джинн не щенка приволок. Этот и не подождет, и не скажет. Только придумает, накрутит, обидится - и с невозмутимым лицом будет говорить "Все хорошо, мастер!" Только то мастер слишком уж похоже на "хозяин". Учись, рыцарь. Это твой падаван. И проблемы его воспитания и адаптации тоже твои.
HARNESSING THE VOID
В ходе обновления своих знаний о событиях, что имели место быть в минувшие 30 лет отсутствия Гранд-адмирала Империи, Траун так же не изменяет своей отличительной привычке - изучать предметы искусства. Спустя некоторое время Траун обнаруживает ряд изображений, свидетельствующих о существовании расы под названием Карон. Согласно немногочисленным историческим сведениям, данная раса особенно преуспела в биоинженерии и могла обладать рядом крайне полезных технологий. Однако внимание Трауна привлекли изображения некое артефакта, камня, чьи свойства заинтриговали Гранд-адмирала. Под предлогом поисков биоинженерных технологий, который могут послужить Первому Ордену, Траун организовывает небольшую экспедицию. Разумеется, Верховный Лидер Сноук не может допустить, чтобы Чисс расхаживал без должного надзора и приставляет Дарт Нокс в качестве сопровождения.
АКТИВИСТЫ
BABYNATASHA STARKSAM WINCHESTERANTHONY STARKTHOR ODINSON
ХОТИМ ИХ ВИДЕТЬ:
GALEN ERSO
[star wars]
Гален Эрсо с детства считался гением. Благодаря собственному упорству и помощи родителей смог получить образование и вырваться из бедной фермерской семьи в мир науки, открывший для него огромные перспективы. Вскоре его заметили и пригласили в Программу будущего Республики, где он познакомился и скоро подружился с Орсоном Кренником, а позже, во время одной из экспедиций, встретил свою будущую жену Лиру.
CIEL PHANTOMHIVE
[black butler]
Здравствуй, Цепной Пес Её Величества. Тот, кто был королем в разыгрывавшихся на территории столицы шахматных партиях, управлявшим людьми, как пешками, жертвовавшим своим личным счастьем и теми, кто дорог сердцу твоему, ради достижения цели и успешного завершения очередного задания Виктории. Здравствуй, мальчик, что слишком резко стал взрослым. Мальчик, выдававший долго время себя за близнеца. Мальчик, видевший, как других детей убивают ради призыва демона.
URDNOT WREX
[mass effect]
Рекс. Друг с большими кулаками. Друг несколько несдержанный, так что в своё время Шепард не рассчитала последствия, взяв его с собой для поисков Фиска. Фиск умер. Так бывает В общем - Рекс один из самых влиятельных, на данный момент, лидеров кроганов. Вместе с Шепард прошёл мясорубку Вейрмайра, принял необходимость уничтожить базу Сарена, наступив на горло собственной надежде победить генофаг.
VALERIAN
[valerian and the city of a thousand planets]
Валериан ― агент пространственно-временной службы, который в своему молодом возрасте уже добился до звания майора. Целеустремленный, сильный и исполнительный в выполнении работы, но с точки зрения Лорелин ― ветреный и безответственный в сфере межличностных отношений. Кстати, о последних. Отношения Валериана с Лорелин постоянно колеблются между дружбой и постоянными взаимными подколками и обоюдным притяжением, которое в будущем может превратиться в сильное и глубокое чувство. А может и не превратиться, но во всяком случае, эти двое друг за друга ― горой.
BRUCE BANNER
[marvel]
Все же знают эту трагическую историю, да? Жил-был гениальный учёный, который залипал по биохимии, ядерной физике и гамма-излучениям. И попытался он создать Сыворотку Суперсолдата, но кое-что пошло не так, самую малость: радиация превратила его в огромного зелёного парня. Пришлось гениальному учёному, доктору Беннеру, учиться жить с таким дивным альтер-эго и как-то сдерживать эту гору мышц и ярости. Можно сказать, что док этому даже научился. Ну почти. Но жестокая реальность оказалась чуть-чуть хуже идеальной утопии и изгнать эту злобную штуковину ему не удалось.

crossfeeling

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » на руинах октябрьской ночи


на руинах октябрьской ночи

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Абсолютное единство,
всепоглощающая суть простых вещей,
свет от свечи пронизывают меня

потеряшка Джейс(и) почти не хмурый Алек и крошка Из

http://78.media.tumblr.com/4909387594f5f5bedd7b66cf3019c408/tumblr_o4z95gxUav1tws1sgo2_250.gif

http://78.media.tumblr.com/53f7e82b864118f911b03e6f11e7add1/tumblr_o6t5pxqlGt1shxqh0o1_250.gif

http://78.media.tumblr.com/88f4d0b63d983bde2a4b3e67ed432407/tumblr_o62gvhjdKC1qd5s0eo7_r1_250.gif

«

НЬЮ-ЙОРК, ИНСТИТУТ, ДЕСЯТЬ ЛЕТ НАЗАД
Принятие нового члена семьи — крайне важный шаг. Мальчишка, что стал сиротой из-за печальных обстоятельств уже несколько недель пребывает в новом доме, где пытается забыться от собственной трагедии и заслужить доверие обитателей, в частности Алека и Иззи.

»

+2

2

На похоронах отца Джонатан не плакал. Ни во время обряда, ни потом, на кладбище, ни в самом конце, когда начали подходить взрослые и пытаться его утешать. Он знал: отец не хотел этого. Отец считал любовь слабостью, а скорбь, как ничто другое, выдавала силу любви к тому, кого ты потерял. Поэтому Джонатан не выказывал скорбь. Кусал губы, до боли сжимал кулаки и всматривался в горизонт покрасневшими от напряжения глазами. Когда становилось совсем плохо - считал. Все, что угодно, что попадалось в поле зрения - макушки гостей в процессии, птиц в небе, травинки под ногами. Счет переключал внимание и помогал отвлечься от слез.

То, что ему не позволят остаться дома, не подлежало сомнению, Джонатан даже и не просил. Бросить ребенка одного в полуразрушенном доме - да никогда Конклав на это не пошел бы, пусть даже он готов был доказать, что в состоянии прожить один. И может, оно и было правильно, только вот этот дом - все, что у него оставалось своего, и лишившись его, Джонатан лишался последнего, что у него было. Впрочем, отец учил не цепляться за материальное, и он не стал. В конце концов, он все еще будет жить в Аликанте.
Не будет, как выяснилось несколько дней спустя. Его новая семья жила в Нью-Йорке, огромном городе примитивных на берегу океана, и именно туда предстояло отправиться Джонатану. Говорили, у этой пары тоже есть дети, говорили, они близкие друзья отца - это ведь должно быть хорошо? Он не был уверен. За все десять лет, проведенных им с отцом, никакие Лайтвуды никогда не нарушали их уединения. Но выбора ему снова не предложили, и он решил подождать.
Перед отъездом из дома Джонатану разрешили брать все, что угодно, все, что захочет сохранить на память. Он хотел взять меч, его первый меч, который отец подарил, когда начались тренировки, но его сопровождающий неожиданно воспротивился. Тогда Джонатан снова прошелся по уцелевшим комнатам и в своей, в аккуратно задвинутом под кровать ящике, нашел игрушку - деревянного солдатика, с которым никогда не играл, но которым очень дорожил. Это было единственное, что подарил ему отец просто так. Без всякой цели, без расчета преподать урок. Как делают все отцы, когда хотят порадовать сына.
Тогда же, оказавшись под временным попечительством Конклава, Джонатан впервые увидел Маризу Лайтвуд - свою будущую приемную мать, и эта встреча оглушила его. У него никогда не было матери, и он понятия не имел, как себя следует вести, чтобы ей понравиться. Он даже не был уверен, что хочет ей понравиться, но одно знал точно - он не покажет себя слабаком. Он - Джонатан Кристофер Вейланд, а не какой-то беспомощный сиротка, который будет цепляться за мамину юбку. Так он ей и сказал, и строгое лицо самой красивой женщины, которую он когда-либо видел, смягчилось:
- Такое длинное имя. Ты не будешь возражать, если я буду звать тебя "Джейс"?
К своему удивлению, он не возражал.

Несколько недель, потраченных на усыновление, пошли ему на пользу по многим причинам. Например, исчезло желание плакать. Нет, скорбь никуда не делась, он по-прежнему тосковал по отцу, но теперь  чувства удалось укротить, печаль больше не была сутью его существования, не занимала все мысли с утра до вечера, и слезы, которые не должен проливать воин, не мешали дышать всякий раз, когда он слышал свою фамилию или имя отца.
Он ждал своего часа, старался быть терпеливым, убивая время за тренировками, и весь месяц, который в конечном счете потребовался на улаживание всех формальностей, Роберт и Мариза Лайтвуды навещали его в Идрисе, удивляясь его успехам. Его успехам тут вообще все удивлялись. Неожиданно для себя Джонатан оказался лучшим не только среди ровесников, но и среди тех, кто был на несколько лет старше его. Поначалу это казалось странным, но потом он вошел во вкус, и выяснил, что завоевать всеобщее обожание не так и сложно. Достаточно быть лучше них, но при этом проявлять симпатию и снисходительность к их промахам.
И вот, в тот момент, когда слухи о чудо-сиротке разнеслись по всему Идрису, и его популярность грозила перерасти в стихийное бедствие, Джонатана забрали в Нью-Йоркский институт.

С детьми Лайтвудов они познакомились в первый же день. К большому облегчению Джонатана, Мариза не стала устраивать им торжественную встречу, с вытянувшимися у входа, одетыми в лучшие свои костюмчики родными детишками и его официальным представлением. То ли оказалась чуткой матерью, то ли не нашла для этого времени в списке дел - он успел заметить, что оба его новых родителя были очень занятыми людьми. Все к лучшему.
В тренировочном зале, куда его отправили знакомиться, обнаружился всего один мальчишка - черные волосы, огромные глаза и очень сосредоточенный взгляд. Взгляд, не оставлявший сомнений - это и есть сын Маризы.
- Я Джейс, - почему-то назвался он новым именем.
- Я Алек, - последовал ответ.
И Джонатан сразу понял, что они поладят. А когда, спустя час, уже в разгар совместной тренировки в зал ворвалась Изабель, у него не осталось сомнений. Может, они не будут особенно близки, но найти общий язык точно сумеют.

Случилось именно так, как он ожидал. Они хорошо понимали друг друга: он и его новые брат с сестрой. Он помогал им оттачивать боевые приемы, они рассказывали о Нью-Йорке и примитивных, они вместе учились и неплохо проводили время - словом, все было отлично. Но стать частью их семьи у него не получилось, и Джейс - в конце концов, он привык к этому имени - принимал это спокойно. По правде говоря, он и не особо стремился к близости - такая зависимость друг от друга, как у Алека и Из, его слегка пугала.
Поэтому вполне естественно, что когда первые впечатления улеглись, каждый из них снова вернулся к тому образу жизни, к которому привык. Они - к взаимным подначкам, обсуждению чужих успехов и жалобам на родителей, он - к книгам, рунам и оружию. И тренировкам.
Тренировки его успокаивали, не только потому что позволяли не терять приобретенные за годы работы навыки, но и потому что возвращали в прошлое, напоминая о времени, когда он еще жил с отцом. Здесь никто не требовал вставать с рассветом, взваливать на себя непосильные для своего возраста нагрузки, но Джейсу это было нужно, и он не видел вреда в том, чтобы рано утром, пока брат с сестрой еще видят десятый сон, заправить кровать и проскользнуть по пустым коридорам в зал, еще тихий и полутемный.
Так, как сейчас. Так, как каждый день за последнюю неделю.

[AVA]http://s0.uploads.ru/FG5wc.gif[/AVA][NIC]Jace Wayland[/NIC]

Отредактировано Jace Herondale (Ср, 15 Ноя 2017 06:37:41)

+2

3

О том, что в их семье ожидается пополнение — еще одно, а ведь прошло всего два года с тех пор, как у них появился Макс — они с Изабель услышали совсем незадолго до, собственно, события. Их собрали вдвоем в комнате родителей, где хмурый Роберт (отец всегда был хмурым и чем-то недовольным, но в этот раз они с Из не были тому причиной) и взволнованная Мариза (а вот мама редко показывала свои эмоции и это тоже было чем-то необычным) официально сообщили о том, что совсем скоро, через две недели, у них появится еще один член семьи. Алек неосознанно зыркнул на мамин живот — но нет, никаких признаков беременности, и Мариза поспешила уточнить, что с ними будет расти еще один мальчик. Джонатан Вейланд, сын их давнего знакомого (при этом она бросила взгляд на Роберта, но его лицо по-прежнему не выражало ничего, кроме озабоченности), который недавно трагично погиб, и Джонатан остался совсем один. Лайтвуды — как ближайшие друзья (так ли это?) и уважаемая семья (отец постоянно твердил об этом) — взяли на себя обязанность воспитать мальчика, как родного сына. И родители надеются, что они с Изабель проявят лучшие качества и вспомнят все манеры, и помогут юному Вейланду освоиться в Институте, и примут его, как равного. К тому же, он такого же возраста, как и Изабель.

И все же, к появлению Джонатана Вейланда Алек оказался не готов. Две недели — большой срок, у него было много важных дел (больше тренироваться, зубрить книжки, внимательно следить за своим поведением, следить за Изабель, снова больше тренироваться, если он хотел стать достойным приемником Лайтвудов), и хотя он помнил об этом, повседневность постепенно вытесняла собой переживания. Только по вечерам, во время традиционного семейного ужина, родители иногда напоминали им о скорых изменениях в их жизни или упоминали, как продвигается процесс усыновления (Роберт избегал этого слова), но и все.
Вообще, Алек не знал, как относиться к этой новости и этому Джонатану в отдельности. Тот был возрастом, как Изабель, и Алек уже чувствовал легкую снисходительность и пренебрежение по отношению к нему. Десять лет, жил неизвестно где, родители совсем ничего не говорили ни про какой Институт, что с него взять? Наверняка будет какой-то беспомощный щуплый и забитый. С другой стороны, Алек не мог сказать, что не чувствовал жалости. Потерять отца, единственного родного человека, и в десять лет оказаться самому — это не то, что должны испытывать дети. Он представил на месте Джонатана Изабель и тут же содрогнулся, приказав себе никогда больше так не думать. Нет, он не мог ненавидеть Вейланда.
Решено, твердо подумал Алек, он будет присматривать за ним, как присматривал за Из, и постарается сделать все, чтобы новичку было комфортно. Покажет ему Институт. Но едва ли они будут общаться на равных. Мелкие всегда такие непоседливые, а у Алека столько важных дел...
Когда в зал для тренировок вошел "он", Алек его сперва чуть не застрелил. Случайно, конечно же, что говорило и о его собранности, и о его меткости, и много еще о чем, что постоянно выговаривал ему Роберт. Крепкий, светловолосый, выше его самого и которому никак не дашь десять лет, Джонатан Вейланд никак не походил на Изабель. Он был уверенным в себе, решительным, куда более собранным, чем Алек, умел метать ножи так, что и старшие охотники бы обзавидовались и представлялся как "Джейс".
Честно сказать, Алек снова не знал как себя вести, поэтому сделал то, что казалось ему правильным — предложил потренироваться вместе. Спустя час, видя улыбку Джейса и краем глаза наблюдая за Изабель, Алеу подумал, что родители могут им гордиться. Начало дружбы было положено.

И все же это было непросто. Да, Мариза и Роберт, как только убедились, что они втроем нормально ладят — то есть, не дерутся, примерно ведут себя за столом и не ссорятся — оставили их в покое. Наверное, в их понимании это и была семья — каждый занимается своими делами, изредка напоминая другим, что и когда нужно сделать и как сильно нужно стараться. Но когда взрослые уходили, они втроем оставались наедине и вот тут...
Нет, они с Из принимали Джейса. Ну, Изабель всегда отличалась дружелюбием и легкостью (то, чего не было у него самого), а Алек просто принимал Джейса за равного — и считал, что этого достаточно. Наверное. Они были друзьями, да, наверное, их можно было так назвать, не "неразлучная троица", но "Лайтвуды и Вейланд", что тоже уже много.
Просто они не были семьей.
Кажется, Из это беспокоило, Алек же искал причины и решения проблемы. Джейс не пускал их дальше, отшучивался на все расспросы, Алек не хотел давить, Изабель... Честно говоря, он не знал, что сестра думает по этому поводу. Так и выходило, что все, чем они могли быть — это тремя детьми, загнанными в одну лодку под названием "семья", и было трудно понять, что делать дальше. Они вроде как и тянулись к Джейсу, но тот отталкивал. Вообще, с Изабель было куда проще. Алек, конечно, не помнил ее совсем маленькой, но она была рядом с ним всю сознательную жизнь. Вредная, мелкая, любимая сестра. А тут — взрослый десятилетний брат, с которым у них не было никакого общего прошлого. Это сбивало с толку.
О том, что Джонатан — Джейс, поправил он себя — каждую ночь куда-то уходил, Алек узнал случайно. Просто однажды проснулся посреди ночи и услышал тихие шаги, а выглянув за дверь даже успел увидеть ускользающую тень в утреннем полумраке. Потом несколько ночей он честно пытался подкараулить Джейса, но не выдерживал и в конце концов засыпал. Но в этот раз он проснулся сам и резко, словно ангелы приказали. Он заглянул в комнату рядом — кровать Джейса выглядела пустой и так аккуратно застеленной, словно там никто не спал. Никогда. даже остальная его комната была безликой и серой, кроме каких-то книг. Как же должен был быть одинок Джейс, подумал он, и это прибавило ему решительности.
— Ты ведь часто так делаешь, да? — спросил он, входя в тренировочный зал, где — так и есть — нашелся Джейс, отрабатывающий удары с одному ему видимыми противниками. — Я имею в виду, уходишь по ночам один. Но ты можешь позвать меня или Из. Если тебе грустно.

+1

4

Все чертовски плохо - Изабель чувствует это каждой клеточкой тела. Взглядами оббегает отца и мать, пытаясь прочитать по их лицам хоть какой-то намек. Вопросительно поднимает бровь, толкая в бок Алека - но тот так же обескуражен и не знает причину. Оба родителя умели шифровать свои искренние намерения под суровостью масок, что так часто надевали на лица - не даром были лучшими среди лучших. Что-то неотвратимое вот-вот ворвется в их маленькое гнездышко. Иззи непроизвольно сжимает пальцы в кулаки и смотрит на отца - держать в тайне его правду слишком обжигает, опустошает маленькую девочку и невероятно велико для одного ребенка. Не может быть честной ни с самой собой, ни с матерью, ни с братом. Мужчина бросает слова на ветер, обижая родных, причиняя единственной дочери практически ощутимую боль. Эти шаги в пустоту, в никуда приводили девочку в зал, где она выпускала злость на своих неодушевленных противниках, пытаясь из груши выбить всю начинку. Но получалось лишь выдохнуться самой, обессиленно сползти на маты - все что угодно, лишь бы не реветь как девчонка с осознанием, что привычный мир рушится на осколки, что ранят не хуже случайно подслушанного разговора.
Все чертовски плохо - это Изабель поняла по осунувшейся спине отца - он наконец-то признается и можно выдохнуть спокойно, пусть и от семьи останутся только крохи. Девочка уже давно для себя решила, что в случае развода примет сторону матери, даже если Алек решит иначе. Преимущественно говорила мать - о каком-то мальчике, что лишился единственного кормильца (Иззи сжигает взглядом отца, мысли, что вертятся в ее темноволосой головке, не самые светлые), их друга Майкла Вэйланда (пальцы распрямляются, хоть обивка подлокотников пострадала), о том что они должны предстать перед сироткой в лучшем свете и сделать все возможное, что бы мальчику было комфортно и не одиноко в Институте. Девочке даже получается выдавить из себя слабую улыбку, а ее бедность родители списывают на реакцию. Что ж, в конце-концов, не ей делить комнату с незнакомцем.

Признаться, Иззи ожидала увидеть хрупкого мальчишку со впалой грудью и бегающими глазками, у которого они вечно на мокром месте. Ведь потерять родителей - тяжкое бремя. Она даже в уме представляла сценки, как вытирает тому слезки своим платочком, говорит что-то милое и приятное, что тот сразу озаряется улыбкой. Вообще, с противоположным полом Лайтвуд было легче общаться в отличии от мнительных девчонок, что всегда строили из себя королев Вселенной; обманывали, дружили против кого-то и строили козни. Именно поэтому лучшей подруги, как и подружек у Изабель не было. Признаться, единственный человек, к которому тянулась девочка, была ее мать. Но Мариз всегда была холодна и отчужденна с собственной дочерью, предпочитая отдавать свою любовь другим детям. Возможно, таким образом закаляла ребенка и готовила ко сложным жизненным ситуациям, а может попросту не умела выражать материнские чувства по отношению к Иззи.
Джонатан Вэйланд просит называть себя "Джейсом, практически не разговаривает, но чувства такта и правила поведения в обществе имеет место быть. Приемыш оказался дикарем - все порывался скрыться из глаз, как только в коридорах раздавался голос младшей Лайтвуд или ее силуэт обозначался на стенах Института, или пытался показать новые трюки на матах и иногда оба юных Лайтвуда просили о пощаде. Но Джонатан не был похож на тех мальчишек, что панически боятся или избегают девчонок, или тем, кто считает обладательниц XX- хромосом слабым звеном. Он кажется пустым и обреченным на одиночество, угрюмым и нелюдимым. Легче забраться на Эверест, выстоять в бою с многовековым вампиром, для которых время становится липкой лентой, чем найти общие темы для разговора с ним. Но Иззи упрямее тысячей волов. Появляется не внезапно из-за дверей, а позволяет привыкнуть и свыкнуться с ее присутствием в комнате/в жизни Джейса, понимая, что у того вовсе семьи не было и возможно так же тяжело быть даже не братом, а просто другом. И понятия о дружбе разнится с той связью, к которой привыкли Лайтвуды. Даже крошка Макс является неделимой частью девочки и ради него готова пожертвовать правой рукой и уйти в небытие со Смертью. Это не говоря об Алеке, о брате-близнеце с разницей в два года.
Изабель никогда не сталкивалась со смертью непосредственно, хоть ее и тренировали убивать и защищать мир от демонов. И она еще не знает горечь потерь и когда в грудине колко от оглушающей пустоты; когда эта дыра в минуты затишья гудит громко и истошно, звук который слышит лишь поломанный душою. И весь этот надрыв видит в глазах новенького паренька (язык не поворачивается назвать его "братом"), поэтому даже не задевает данную тему. Когда будет готов, Джейс сам поделится своим горем.

- Там остались последние три куска шоколадного торта. Давайте быстрее, пока мама не застукала нас. Завтракать им намного приятнее, чем овсянкой. - Врывается в зал, даже не оглядывается по сторонам, с веселой улыбкой на губах и с хитрецой в глазах. Искать этих двоих в огромном здании было все равно, что иголку в стоге сена. Интуитивно шагала в сторону комнату с тренажерами, где всегда происходило какое-то движение. Уже подходя ко двери, безошибочно узнала голос брата. Девочка ускоряет шаг - порывов приготовить сюрпризы в виде таких сладких завтраков в ней просыпаются часто. И сейчас пыталась сделать приятное - проснулась едва ли не с птичками, сделала горячее какао, проверила спят ли родители, а после хотела разбудить мальчишек. Но к большому сожалению, тех не оказалось в комнате. Но Из застывает на месте, когда натыкается на слегка смущенного Джейса и Алека со слишком грустным выражением лица. Вопросительный взгляд скользит от одного мальчишки к другом. И в глубине души терзается от того, что стала свидетелем странной ситуации.
- Я помешала душевному разговору? Hermano, за чашечкой горячего какао, который, кстати, стынет, проще открывать эти врата. - С усмешкой произносит девочка, подмигивает Алеку и кивком указывает в сторону кухни. Операция "выманить любой ценой" начата. - Так идете? Кто последний, тот моет посуду! - Последнюю фразу бросает уже за дверью, прекрасно зная, что даже правильный Алек не сможет отказаться от такой сладости.

[AVA]https://pbs.twimg.com/media/BmfYknMIgAAIU6U.jpg[/AVA]

0

5

- Уже утро.
Не переставая отрабатывать удары на манекене, Джейс оглянулся и удивленно вскинул брови. Утро или не утро, а за окнами темным-темно, и Алека в такую рань он на ногах видеть не привык. Бодрым Лайтвуд не выглядел - взъерошенный, отчаянно зевающий, в футболке и мягких штанах, выполнявших у него роль пижамы, - и это, наверное, удивило Джейса больше всего. Он ведь явно к раннему подъему не приучен, и зачем тащился следом через весь Институт? "Любопытство" - мелькнула мысль после первого же вопроса Алека. Но тот продолжил, и версия отпала сама собой.
Грустно. Джейс озадачился настолько, что промахнулся по цели, удар вышел скользящим и качнувшимся манекеном так прилетело в плечо, что чуть не сбило с ног, и от негодования он ответил целой серией ударов. Позвать, если грустно. Даже если допустить, что ему может быть грустно, зачем кого-то звать? Чувства - исток и корень всех слабостей, чувства делают уязвимым, путают мысли и приносят в душу смятение. Отец говорил так, и примеры, которые он приводил, были красноречивее самих слов. Чувства нужно держать под контролем, им нельзя давать воли - только выпустишь, и уже не уследишь, не справишься. Плохим он будет охотником, если даже с собой не в состоянии совладать. А уж рассказывать кому-то о своих слабостях и вовсе глупость. Зачем? Просто чтобы проговорить, что ему не спится, потому что он видел кошмар о смерти отца? Это же Алек, а не Разиэль, он отца не вернет. Он даже не маг, чтобы избавить от кошмаров.
Это Джейс и хотел сказать, когда, запыхавшись, развернулся от манекена к сводному брату. Но перехватил взгляд Алека - и не смог. Было в этом взгляде что-то, что Джейс при всем богатом словарном запасе охарактеризовать не мог. Но это что-то не позволяло сказать Алеку, что он бесполезен.
- Я имею в виду, - повторил он с интонацией брата, подкрепив такой улыбкой, чтобы тот не заподозрил в нем задиру, - что уже не совсем ночь.
Ответ Алека не удовлетворил, по крайней мере, довольным он не выглядел, и Джейс немного пожалел о выбранном насмешливом тоне. Хотя, если начистоту, Алек почти всегда выглядел немного обиженным. А может, слишком серьезным - Джейсу с трудом давались оттенки его эмоций. В любом случае, он чувствовал потребность как-то доказать свое расположение, и, не найдя другого способа, ответил откровенностью, на которую нечасто расщедривался в приемной семье:
- Когда я жил с отцом, - слова приходилось подбирать тщательно, он все еще не был уверен, что удержит бесстрастное выражение лица, если заговорит о смерти, - мы вставали рано. Мне хватает пяти часов, чтобы выспаться, и я просто ищу себе дело, чтобы не пялиться в потолок. А ты почему так рано?
Ответить Алек не успел, потому что в зал маленьким ураганом ворвалась Изабель.
- Ого! У нам семейная встреча, а меня не предупредили? Кто следующий, Макс?
Он улыбнулся, потому что Изабель улыбались все. Безумно похожая на Алека, она в то же время разительно от него отличалась, будто бы развив в себе качества, которых недоставало ему. Они не были близнецами, даже погодками, но были чем-то намного бОльшим, были настолько близки, что он и представить себе такой связи раньше не мог. Это пугало и очаровывало одновременно. Например сейчас, он был уверен, что Алек не подговаривал Изабель найти его, и все-таки она была здесь.

- Вообще-то я не люблю сладкое... - начинает он, но, кажется, Изабель не интересует его мнение. Она сверкает глазами, разворачивается так, что густые волосы метут его по лицу, щекоча нос, и уносится, выметаясь за дверь. Джейс обменивается растерянными взглядами с Алеком, тянет мгновение, другое, гадая: она это серьезно? Бежать наперегонки ранним утром ради куска шоколадного торта? Кто вообще ест шоколадный торт на завтрак? Да вообще хоть какой-нибудь торт?
Промедление стоит ему преимущества - Алек срывается с места раньше него. И Джейс, все еще не веря самому себе, отбрасывает сомнения и мчится следом. Несется, сверкая пятками, еле успевая притормозить на поворотах. А ведь еще нужно думать о том, чтобы не перебудить половину института!
Он прибегает к месту первым, хотя это оказывается не так легко, как он думал: Изабель, мелкая Изабель, у которой макушка маячит где-то на уровне его подбородка, летает, как пущенное в цель пушечное ядро. Джейс прижимается спиной к двери кухни, чуть оседает на дрожащих ногах и почему-то неудержимо смеется. Впервые не вежливо, не натянуто, а в полный голос, так что приходится зажимать рот руками, чтобы кто-нибудь не услышал.
- Кажется, перед вручением приза, мне нужно в душ, - говорит он подошедшим Лайтвудам. - Если не хотим, чтобы аромат моей тренировки заменил Мариз и Роберту аромат утреннего кофе.

[AVA]http://s0.uploads.ru/FG5wc.gif[/AVA]

Отредактировано Jace Herondale (Пн, 20 Ноя 2017 19:32:19)

0


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » на руинах октябрьской ночи