COMMANDER SHEPARD: Другого ответа не ждала. Разумеется ей не поверят. Разумеется они не видели иного мира. Но - сохранили от прошлого всё. Или почти всё. Доказать что-либо сейчас она не сможет. Прежде всего нужно понять этот Цикл. Дальнейшие слова выбивают дыхание и заставляют вздрогнуть всем телом. Силясь осознать глупость и абсурдность, постигшей Землю катастрофы, Джейн не сразу замечает укол. Да нет, не так - запоздало. Невольно сжала с силой матрац, не от боли, но глухого бессилия противостоять. Она может трижды сломать руку доктора, но не имеет права нападать. Пока нет причин. Шепард надеется - и не найдётся. — В это сложно поверить, но я говорю правду, — растирает укус шприца. Онемение с ладоней уходит куда быстрее, чем Джейн надеялась. — Мне также сложно поверить в ваши слова. Замолчала. — Человечество уничтожило себя? — как, когда-то, дреллы. — Можете ложится спать, капитан. Вам рано. Проклятие. Всё, за что они отдали всё жизни - это сучья глупость нового поколения. Обидно до слёз. Капитан действительно чувствует непередаваемую, острую горечь и... Наверное это то самое. Страх, ужас. Осознание напрасности жертвы.
ANAKIN SKYWALKER & OBI-WAN KENOBI
Что такое падаван и с чем его едят? Не знаете? Вот и едва ставший рыцарем Оби-Ван Кеноби не знал. Да что там! Понятия не имел, что делать с внезапно привалившем от погибшего мастера наследством. И пока славный рыцарь мотался по библиотеке, хранилищам и прочим мастерам в поисках ответа, малыш Энакин наводил свои порядки на подведомственной территории. Новоиспеченный падаван относился к своему новому мастеру насторожено, не зная, как на него реагировать. Но отлично понимаяЮ что в Храм его взяли не за заслуги и взорванную станцию, не за таланты великие и красоту неземную (так часто отбирают рабов), а просто потому что Квай-Гон обещал - но умер. И этот, Оби-Ван, то есть, конечно, учитель Кеноби, такой отстраненный и странный. Неземной какой-то. Не как погибший джедай или оставшаяся на Набу Падме - этому страшно рассказать, что тут всегда холодно и очень хочется увидеть маму. А еще, тут все слишком непонятно и странно. И он как зверушка на торге у хатта - все пялятся и пальцем тыкают. И чего пристали? А утешений немного - много воды (пей сколько хочешь!), много сломанной техники (они правда все это выкидывают?!), а еще одеяла. Когда учитель Кеноби очнулся, комната падавана напоминала склад. А сам мальчишка только смотрел настороженно, исподлобья. Да, в этот раз мастер Джинн не щенка приволок. Этот и не подождет, и не скажет. Только придумает, накрутит, обидится - и с невозмутимым лицом будет говорить "Все хорошо, мастер!" Только то мастер слишком уж похоже на "хозяин". Учись, рыцарь. Это твой падаван. И проблемы его воспитания и адаптации тоже твои.
HARNESSING THE VOID
В ходе обновления своих знаний о событиях, что имели место быть в минувшие 30 лет отсутствия Гранд-адмирала Империи, Траун так же не изменяет своей отличительной привычке - изучать предметы искусства. Спустя некоторое время Траун обнаруживает ряд изображений, свидетельствующих о существовании расы под названием Карон. Согласно немногочисленным историческим сведениям, данная раса особенно преуспела в биоинженерии и могла обладать рядом крайне полезных технологий. Однако внимание Трауна привлекли изображения некое артефакта, камня, чьи свойства заинтриговали Гранд-адмирала. Под предлогом поисков биоинженерных технологий, который могут послужить Первому Ордену, Траун организовывает небольшую экспедицию. Разумеется, Верховный Лидер Сноук не может допустить, чтобы Чисс расхаживал без должного надзора и приставляет Дарт Нокс в качестве сопровождения.
АКТИВИСТЫ
BABYNATASHA STARKSAM WINCHESTERANTHONY STARKTHOR ODINSON
ХОТИМ ИХ ВИДЕТЬ:
GALEN ERSO
[star wars]
Гален Эрсо с детства считался гением. Благодаря собственному упорству и помощи родителей смог получить образование и вырваться из бедной фермерской семьи в мир науки, открывший для него огромные перспективы. Вскоре его заметили и пригласили в Программу будущего Республики, где он познакомился и скоро подружился с Орсоном Кренником, а позже, во время одной из экспедиций, встретил свою будущую жену Лиру.
CIEL PHANTOMHIVE
[black butler]
Здравствуй, Цепной Пес Её Величества. Тот, кто был королем в разыгрывавшихся на территории столицы шахматных партиях, управлявшим людьми, как пешками, жертвовавшим своим личным счастьем и теми, кто дорог сердцу твоему, ради достижения цели и успешного завершения очередного задания Виктории. Здравствуй, мальчик, что слишком резко стал взрослым. Мальчик, выдававший долго время себя за близнеца. Мальчик, видевший, как других детей убивают ради призыва демона.
URDNOT WREX
[mass effect]
Рекс. Друг с большими кулаками. Друг несколько несдержанный, так что в своё время Шепард не рассчитала последствия, взяв его с собой для поисков Фиска. Фиск умер. Так бывает В общем - Рекс один из самых влиятельных, на данный момент, лидеров кроганов. Вместе с Шепард прошёл мясорубку Вейрмайра, принял необходимость уничтожить базу Сарена, наступив на горло собственной надежде победить генофаг.
VALERIAN
[valerian and the city of a thousand planets]
Валериан ― агент пространственно-временной службы, который в своему молодом возрасте уже добился до звания майора. Целеустремленный, сильный и исполнительный в выполнении работы, но с точки зрения Лорелин ― ветреный и безответственный в сфере межличностных отношений. Кстати, о последних. Отношения Валериана с Лорелин постоянно колеблются между дружбой и постоянными взаимными подколками и обоюдным притяжением, которое в будущем может превратиться в сильное и глубокое чувство. А может и не превратиться, но во всяком случае, эти двое друг за друга ― горой.
BRUCE BANNER
[marvel]
Все же знают эту трагическую историю, да? Жил-был гениальный учёный, который залипал по биохимии, ядерной физике и гамма-излучениям. И попытался он создать Сыворотку Суперсолдата, но кое-что пошло не так, самую малость: радиация превратила его в огромного зелёного парня. Пришлось гениальному учёному, доктору Беннеру, учиться жить с таким дивным альтер-эго и как-то сдерживать эту гору мышц и ярости. Можно сказать, что док этому даже научился. Ну почти. Но жестокая реальность оказалась чуть-чуть хуже идеальной утопии и изгнать эту злобную штуковину ему не удалось.

crossfeeling

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » FAHRENHEIT 451 » Однажды в далеком Асгарде


Однажды в далеком Асгарде

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Однажды в далеком Асгарде
Тор и Локи // его величество повелитель молний // его принцейшество повелитель лжи с шокером

http://78.media.tumblr.com/c3fb2665f2c1688faccdde681e4e86be/tumblr_oyso35SaJ81upum0do5_500.gif

«

Тронный зал Асгарда, Асгард
"Король умер. Да здравствует король!" - истина, действующая в любом из миров.

»

Отредактировано Loki Laufeyson (Чт, 9 Ноя 2017 04:05:29)

+2

2

Трон Асгарда пустовал.

Золотистые полотна на стенах сменились темными, в парадном зале стояла тишь - ни посетителей, ни знати, ни гвардии. Копье Гунгнир тускло мерцало тем же золотом, что и другие атрибуты власти, выбиваясь из картины ассиметричной косой чертой - прислоненное к сидению по правую руку, небрежно, будто забытое.

На ступенях, ведущих к трону, сидел царь. Шлем и прочие знаки отличия отсутствовали, но его признавали и без них. Плащ чернильным пятном тянулся в сторону трона, лишь в отблеске факелов выдавая красноватый винный цвет. Чуть выше и сбоку лежал молот.

Тор задумчиво смотрел в пол перед собой, его руки были сцеплены в замок, лицо сумрачно и спокойно. С момента смерти Всеотца прошло совсем немного времени - достаточно, чтобы весть облетела весь Асгард, чтобы провести надлежащие случаю церемонии и сейчас остаться в одиночестве.

Ну, почти.[ava]http://s3.uploads.ru/aWNGv.gif[/ava]

- Я знаю, что ты здесь, - Тор только поднимает ресницы, даже не оборачивается, и голос его звучит скорее устало, чем грозно, но это текучий баланс. - Можешь не подкрадываться.

Он стал старше еще на одну смерть - из тех, что считаются, смерть члена семьи. Он не думал, что время его родителей придет так рано - но, опять же, не мог предугадать, что Локи состарит его дважды как минимум. Возможно, больше, если достанет наглости провернуть этот трюк снова. Тор не уверен, что собственноручно не отправит брата в Хельхейм, придушив его, как котенка - после всего-то, что тот устроил…

- Ты же не прощения просить пришел?

И уж наверное понимает, что для начала Тору предстоит простить себя, и это будет тот еще квест.

Отредактировано Thor Odinson (Вс, 12 Ноя 2017 23:24:15)

+2

3

- А ты простишь? - вопрос звучит риторически, а голос - внезапно уставший. Какая-то обреченность прокрадывается даже сквозь вечный сарказм и вкрадчивый бархат интонаций. Кстати, погодите, когда это братец стал таким внимательным? Он вроде старался подойти неслышно, но раз уж так - к Суртуру иллюзии.
Впрочем, на мгновение возникает искушение создать одну, чтобы подойти поближе. Если и будут бить, то по ней, а сам он тогда сможет ударить, и...
- Признаться, мне пришлось постараться, чтобы его разбить, - память - не менее вкрадчивая падла, чем он сам. Голос Одина звучит сквозь все преграды самооправданий. И Локи вздрагивает, поневоле мешкая. А потом - злится. Сам на себя, на Тора, на этот дворец, на то, что не хотел - вот так. С яростью приходит и импульс: он движется вперед, становится прямо перед Тором - в прямой досягаемости Молота.
- Во-первых, смерти я его не хотел. Если бы хотел, убил бы, пока тебя не было. Во-вторых, ты все равно в это не поверишь, а будешь отыгрываться на мне, пока сам себя не простишь. И в-третьих, тебе не кажется, что есть проблемы посерьезнее, чем тут сидеть, будто твою задницу етуны приморозили?!
Он то ли рычит, то ли шипит на брата. Пока сдерживается: голос ровный, лишь эти рычаще-шипящие нотки выдают нарастающий гнев. Опасно доводить бога грома: Локи далеко не дурак и понимает, кем его считают в этом акте их грустной асгардской пьесы. Прекрасно осознает, что могут убить. Видит, что Тор изменился и очень сильно, а потому - его продуманная часть кричит быть осторожнее. Все просчитать, лишь потом лезть на рожон, но...
Проблема в том, что если живешь с кем-то бок о бок столь долго, то и точки давления знаешь. Гнев, ярость, пыл битвы - чем не повод выпустить пар для воителя? А вот это сидение пнем ему вредно. Не дает двигаться. Запирает гнев изнутри, а что делает внутренняя злоба? Правильно. Она уничтожает своего хозяина. Так что пусть лучше обрушится сейчас Мьельнир на голову трикстера, чем внутренним молотом раскрошит царю его же мозги.
- Ты же помнишь его слова. - звучит на удивление мирно, хотя смотрит, нахмурившись. В нормальных семьях, наверное, это могло бы сойти за "эй, я виноват, но пожалуйста, посмотри на меня".

+1

4

Тор слушает всем существом. Слышит себя (тихие перекаты грома, приглушенная ярость, которой - он себя знает - дай только волю: вырвется наружу, будет бушевать. Локи тоже знает, крадется осторожно, по-кошачьи), слышит голос брата. В нем ровно столько искренности, чтобы громовержец повелся, почувствовал укол надежды, что все это правда, что можно просто довериться: да, брат, света в тебе больше, чем тьмы, брат, тебе тоже больно, ты сожалеешь. Трещины на маске - как долго Тор тешил себя иллюзиями, что знает, что скрывается за ней, как долго и слепо держался этой веры.
[ava]http://s3.uploads.ru/aWNGv.gif[/ava]
Как дорого за это заплатил.

Нельзя прожить с кем-то бок о бок тысячу лет и не узнать их по-настоящему, вот в чем дело. Нельзя любить кого-то, несмотря ни на что, и не откликаться на промелькнувшую нотку боли или чего-то, что можно принять за боль. И на секунду Тор прикрывает глаза.

- Не сегодня, - он позволяет себе эту откровенность, пусть она звучит глухо, как сквозь запертую дверь. По-прежнему не оборачивается в сторону брата: пусть подходит сам.

Локи и подходит - неожиданно резко, и Тор неуловимо подбирается, инстинктивной бойцовой привычкой ждать удара при слишком быстрых движениях. Младший всегда был ловчее и проворней - ужом выворачивался из захвата, кинжалы мечет змеиным броском. И шаги у него тихие, как шорох чешуи.

Вспоминаются следы на песке тренировочной арены и детский смех. Тор упирается взглядом куда-то в грудину Локи, в темно-зеленые складки одеяния. Сцепляет руки крепче.

- Отыгрываться? - полурыком, но размеренно повторяет громовержец. - За кого ты меня принимаешь? - то, как он вздрогнул на словах о прощении самого себя, можно и не заметить, но Тор уверен, что Локи такое не пропустит. Попал точно в цель, знал ведь, куда бить, подлец. - Да, - почти с вызовом, - да, я нескоро прощу себе, что не занял трон Асгарда вместо того, чтобы носиться по девяти мирам. Видит небо - я думал, что подвел тебя, я не хотел подвести точно так же свой народ, я хотел быть достоин этого трона, он тяжелее молота во сто крат. Я хотел избыть горе. Я хотел…

Костяшки белеют, и он сжимает челюсти в тяжелом, темном гневе, который по-прежнему загоняет внутрь. Что толку препираться с Локи, что толку пытаться ему объяснить, но на следующей фразе Тор взрывается:

- Как смеешь ты меня попрекать?! Ты считал себя лучшим правителем, а заняв место отца, сочинял о себе пьесы и все пустил под откос! Кто ты такой, чтобы указывать мне, что делать? И того больше - отказывать мне в моменте скорби?!

Даже повысив голос, он по-прежнему разговаривает с темной полосой, наискось пересекающей грудь брата, с осторожными белыми руками, которые все время на виду - безмолвным знаком мирных намерений. Тор опасается, что если посмотрит в лицо Локи, то потеряет контроль. Может быть, ударит. Может быть, поведется на взгляд и излом бровей и поверит опять.

Проклятье…

Он собирает волю в кулак и растирает лицо ладонью. Интонации его все-таки подкупают - Тор наконец смотрит брату в глаза.

В нормальных семьях, наверное, после этого говорят о своих чувствах, а не о глобальной угрозе девяти мирам. Но у них определенно не нормальная семья.

- Слова-то я помню, а смысл? - переключаясь с эмоций на дело, отзывается громовержец. - Может, у тебя есть догадки о “Той, Что Во Мраке Ждала Его Кончины”? Кто она? Откуда? Стервозная бывшая из захолустного мира?

Шутейка из подцепленных в Мидгарде, и откалывает ее Тор скорее язвительно, нежели со смехом. Впрочем, это ближайшая догадка, которая может у него быть. До брака с матерью Всеотец вполне мог спеться с какой-нибудь иномирной ведьмой, примерно как Локи, и если она достаточно долговечна и злопамятна, она вполне может явиться и отомстить уже его детям, если сам Один был ей не по зубам. Быть может, ему уже не раз довелось сражаться с ней - в конце концов, детям он едва ли рассказал бы об этом. Ну либо это должна быть какая-нибудь чудовищная тварь типа паучихи или драконихи. Как жаль, что отец не дал им более конкретных указаний. Он угасал, и голос его звучал будто издалека, а слова рассеялись золотой пылью на ветру - так же, как он сам спустя несколько минут.

Тор потерял его. Потерял, хотя все это время думал, что всегда сможет вернуться, и что после его воцарения будет еще время, когда отец будет рядом и сможет дать совет.

...нет, не так. Они его потеряли.

Отредактировано Thor Odinson (Пн, 13 Ноя 2017 00:09:05)

+1

5

- Не сегодня, - отдается эхом в голове. Кусает губы с внутренней стороны, короткий выдох. Это многое значит, это логично, но слышать все равно больно. Что ж, он заслужил в полной мере, и должен быть благодарен даже за такое. Локи хоть и бог обмана, но далеко не дурак.
Он сносит молча все, что говорит Одинсон. До последнего слова, хотя каждое звучит ударом, да и по ощущениям таковым и является. Уж лучше бы молотом избил, серьезно. Хуже было только наблюдать за отцом, понимая, что сотворил все это сам. Что взамен ненависти за твои деяния тебе дают страшное - прощение. А ты его ничерта не достоин.
- Но зато ты хотя бы позу поменял за последние пару часов, - неожиданно улыбается он, с силой зарываясь пальцами в волосы брата и заставляя поднять голову, чтобы встретиться взглядом. Не сильно, не особо больно, но достаточно ощутимо. Этакое приглашение. В нормальной семье, между нормальными родственниками это бы прозвучало как "посмотри на меня". У них - хорошо, что не шарахнул магией.
Смотрит, не мигая. Улыбка хоть и есть, но вот глаза на удивление уставшие. Бывают моменты, когда маска трескается, а собрать ее некому.
- Ты не понял того, что был достоин с самого начала, - вот это он говорит, не обдумав последствия. Тихо, как-то безнадежно, хмурится. Улыбка тает, а сам разглядывает Одинсона, словно видит впервые за многие годы. Возможно, что так и есть. - И между прочим, если сожмешь кости еще крепче, то в башню ударит молния, - на миг снова проступает прежний хитрец-ётун с елейным голосом, полным ядовитого сарказма. Ему нужно как-то защищаться. Ну, не сработает с Тором по-другому. Просто не поверят! Если вел себя на протяжении веков, как полный ... нехороший человек, - то амплуа привяжется напрочь. Только вот не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы перевести на нормальное "Тор, твоя сила зависит от твоих эмоций, я не хочу собирать пепел дворца и Асгарда". Ну, а чтобы докопаться до "я беспокоюсь за тебя" и "ты мне нужен сейчас" скрытыми за семью печатями ядовитых слов, - нужно прожить с Лафейсоном бок о бок пару тройку столетий. Или даже не одно тысячелетие.
- Я...Прости. - одно слово. Одно чертово слово, которое он не говорил никогда за все тысячелетия рядом с братом. Царапался, язвил, орал, швырялся всеми видами заклинаний, которые приходили в голову. Придумывал шутки, обращался в змею, чтобы помириться (какого черта, вообще, этой златовласке змеи милее него, а?!), проворачивал манипуляции, достойные дипломатической инопланетной миссии, а не разборок двух мальчишек. Знает прекрасно, что не достоин. Знает, что не сможет сказать этого снова. До сих пор считает, что поступил с Одином правильно (только вот признаваться в этом не будет - не сейчас). Однако, есть моменты, когда ты просто должен сделать хоть что-то правильно.
- А насчет стервы из захолустного мира... - отпускает громовержца, пока тот не спохватился, что ему уже изрядно попортили прическу (все равно же лохматый!), но не отстраняется. Сбежит же царь, терзаемый самобичеванием. Или врастет в трон от горя. И что прикажете делать?
Выдох, трет переносицу в немом усталом раздражении.
- Есть у меня предположение. Тебе оно не понравится, - усмешка выходит не очень веселой. - Потому что договориться с этой стервой не получится... дядюшка, - язвительностью последнего слова можно вызвать к жизни Суртура. Никакого огня не понадобится: так возгорится от злости. Впрочем, и намек неплохой.
- Надеюсь, что я не прав.
Руки до сих пор на видном месте. Вот только взгляд напряжен: Локи все еще ждет удара. Вечно все продумывает до последней мелочи.

Отредактировано Loki Laufeyson (Пн, 13 Ноя 2017 00:52:25)

+2

6

От руки в волосах Тор замирает, напрягается снова - не как в готовности отбить удар, скорее не зная, как реагировать. Он часто прикасается к близким и друзьям, любит похлопать по плечу и загривку в жесте одобрения, у душевного громовержца нет проблем со своим и чужим личным пространством. Но считывать жест Локи непринужденно не выходит, и больно, наверное, от обиды. Улыбка тоже задевает за живое.
Черствости оттолкнуть чужую руку Тору не хватает.
[ava]http://s3.uploads.ru/aWNGv.gif[/ava]
Зато не иллюзия. Уже радует.

- Можно подумать, ты все это время бдишь, - фыркает старший. Хотя возникает внутреннее сомнение: сколько он вот так просидел? Может, Локи и прав, что царь потерял счет времени в своих раздумьях. Это бывает. Он всегда был человеком действия.

Взгляд предсказуемо тяжелеет на неосторожной фразе брата:

- Много ты в этом понимаешь, - снова как отрубив - оттолкнув - отбросив от Мьёльнира, и наследия Одина, и золотого трона и копья. Тут же пожалев об этом и опустив голову - так тур бодается, а громовержец не то прикусывает язык, не то признает за собой несправедливость. Это жестоко, но это было очень искренне.

- Боишься молний - не стой так близко ко мне, - парирует Тор с неожиданной легкостью, снова поднимая взгляд. Остроумия у него за эти пару лет прибавилось… Но, пожалуй, не способности идти навстречу, когда он в гневе. А может, он таким образом защищает младшего брата - тычками и уколами гонит подальше от себя, чтобы со злости не наломать дров. Просто делает то же, что делал всегда, только на новом поле.

Громыхало никогда не был силен в рефлексии достаточно, чтобы сейчас разобраться, почему он так себя ведет. Но у него нет колкого ответа на еле слышную просьбу о прощении, которую Локи роняет, как перо. Будто показалось, но Тор знает, что нет. Со вздохом похлопывает брата по предплечью протянутой к нему руки, не повторяет свой ответ, но и не отбривает. В этом есть что-то от смирения - мол, что поделаешь, не все ли равно теперь. Событийно это прощение, конечно, мало что изменит - только что-то между ними, может быть, сделает уже ту трещину, что чернеет уже слишком давно.

Хорошо, что они не задерживаются на этом моменте слишком надолго.
Плохо, что переключаются на скользкую тему.

- Какое? - Тор присматривается к лицу Локи, отмечает нервозность - блядь, опять он виноват? Как будто сам ее с отцом свел, но это невозмож…

А.

Брови Тора медленно ползут вверх.

- Это ты сейчас так прикалываешься, я надеюсь? - он внимательно следит за выражением лица брата. - Локи, если отец напророчил нам кого-то, кто “грядет” вслед за его кончиной, этот кто-то должен быть очень серьезной угрозой. Ты хочешь сказать, что твоя доця, - он показал ладонью высоту от пола, которую припоминал в крайнюю свою встречу с Хель, - хранительница усопших душ, сейчас вылезет из Хельхейма и наваляет нам, потому что Великий Один почил? Она, конечно, женского пола и обитает во тьме, но чтобы заставить трепетать Асгард, надо быть тем еще монстром. Лафей этого не смог, а он ровесник отца. Ваны сложили оружие перед ним. Хель молода по нашим меркам, и если она уже может бросить мне вызов - ты представляешь, во что она превратится еще через тысячу лет?..

Громовержец замер на секунду, помедлив.

- Где, говоришь, остальные твои дети? Помимо Слейпнира, его я видел вчера.

Отредактировано Thor Odinson (Пн, 13 Ноя 2017 01:33:03)

+2

7

Тор фыркает, парирует, острит. Локи лишь возводит очи горе, - но это все напускное. Он бы и отшутился язвительно, да только слишком рад хотя бы такой реакции. На пару секунд замирает под чужим прикосновением: ого. Надо же. Снизошли. Никому бы не признался, но с трудом сдерживает идиотскую улыбку. Хотя кажется: что такого произошло? Это ведь не прощение, но явный шаг (пусть и выглядит совсем мини шажком) - вперед. Нужно же с чего-то начать, верно?
Только вот дальше он уже не хочет смеяться. Вздергивает брови будто бы удивляясь наивности брата в ответ на пренебрежительный жест того. И снова молчит.
Молчание Лофта - опасная штука. Вот он делает один единственный шаг прочь от трона. Вот ладони сжимаются в кулаки. Вот скулы твердеют, а глаза приобретают явный ётунский оттенок сдерживаемой ярости. И наконец, срывается тихое шипящее:
- И что ты сделаешь? Пойдешь и убьешь своих племянников? - единственное мгновение кажется, будто сейчас нападет. Локи может. Он быстр в своей ненависти, он готов защищать то, что дорого. Как ни странно, даже ледяному сердцу есть в этом мире дорогие вещи. Проблема в том, что же выбрать: дорогого брата или дорогую семью? Тяжело!
Взгляд светлеет буквально через доли секунды. Вспыльчивый и импульсивный в детстве, Лафейсон очень многому научился за эти столетия. В руки он берет себя на удивление быстро, и вот уже лишь хмыкает, да головой насмешливо качает.
- Тор, ты слишком много внимания уделяешь молоту, - насмешка добродушна и почти не несет язвительности. - Доца, - повторяет за братом, глаза весело щурятся, а сам - уже в десятке сантиметров. Как раз расстояние протянутой руки. - Выросла, - усмешка на выдохе, а потом - ибо прикосновение незаметно в своей быстроте, - все заполняют чужие воспоминания.
Слейпнир - самый безобидный из его сыновей. Весело скачущий между мирами, он в мгновение ока вырывается из-под любого всадника и ехидно ржот. Кажется, перенял язвительность и верткость папочки.
Йормунгард. Секунда - подросток с холодными глазами, уже в этом юном теле прекрасно владеющий клинками. Секунда - трансформация в змея столь чудовищных размеров, что любые анаконды из мидгардских фильмов ужасов покажутся ужиками. Секунда - мужчина, в глазах которого смешливая смерть. Этот, похоже, перенял всю ярость сына Лафея.
Фенрир. Чудовищная псина, перемалывающая "палочки" размером со стволы. Вечно скалящийся мальчишка с холодными глазами убийцы, выживающий в любой ситуации. Превосходный боец: его учил и трикстер, и его жена - ётунша да наполовину оборотень. Яркая картинка, как он с явным удовольствием выходит против небольшого отряда.
И вот, наконец, "доца". Здесь картинки задерживаются. Здесь - сначала милая девочка. Ее учит сама Фригг, с ней весело смеется Амора - известная шутница Асгарда. Ее учит Ангрборда, а Локи лишь наблюдает за тренировками матери и дочери. И видно, что дочери нравится сеять разрушения. При этом девчонка умна: она с огромной скоростью учится магии, практически догоняя Амору и Локи в ее возрасте. Если не перегоняя. Она разбивает в одиночку все тренировочные снаряды, всех бойцов, она одна выходит против валькирий. И побеждает.
Становится сильнее, сильнее, сильнее... А уж с некромантией Хельхейма ее ярость с таким трудом удержима, что Одину приходится наложить вето. И глаза девчушки становятся все холоднее с каждым видением.
И последнее видение, как они сидят с Локи на берегу океана. Сейчас Лафейсон делает то, что никогда бы не сделал в другом контексте: он открывает не только свою память, но и свои эмоции. Он рассказывает брату, как жил. Как получал эти шрамы. Говорит немо, что любит каждое из этих чудовищ, и уж точно не выдаст их местонахождение возможному убийце.
- Она - воин, Тор. Как ни странно, такая же упертая, как и ты. - непонятные со стороны нотки нежности сквозь насмешку. - Со смертью отца ее силу не сдерживает больше его магия. - он на удивление спокоен, когда отдергивает руку. Намек и так ясен. Остается надеяться, что вставать между дядей и племянниками не придется. Локи не был уверен, на кого ставить в этом поединке.

Отредактировано Loki Laufeyson (Пн, 13 Ноя 2017 22:40:00)

+1

8

Кажется, что температура в зале падает, но это лишь покалывание по коже чуждой, ётунской магии. Рука Тора невольно раскрывается в привычном зовущем жесте - она опущена, но он насторожен. Смотрит на брата, резко нахмурясь.
[ava]http://s3.uploads.ru/aWNGv.gif[/ava]
- Локи, - с нажимом произносит он. Ждать подлянки, удара, иллюзии, обмана - это привычно, это уже норма, но Одинсон не готов к настолько суровому сопротивлению, он хмурится, неверяще распахнув глаза, со смутной мыслью: нет, он не детоубийца, нужны гораздо более весомые причины, чтобы поднять руку на отпрысков брата.

Подумать только, уж чего Тор не ожидал испытать в этом разговоре - так это детской растерянной обиды. Он мог бы выйти в бой на защиту Асгарда против кого угодно - на честный поединок. Но гнаться за племянниками, пусть не связанными с ним узами крови, чтобы убить их… Как глубоко Локи должен заблуждаться в его характере, чтобы даже предположить такое. Или - до чего должен быть напуган.

Только когда глаза брата светлеют, Тор расслабляет руку и отпускает первую тягу, которую ощущает где-то глубоко в костях мерным гудением. Может быть, Локи тоже чувствовал, что он готов обороняться в любой момент. Громовержец слегка отпрянул, пусть к нему тянется всего лишь легкая ладонь - успевает пожалеть, что не отстранился достаточно далеко, как ударом, внахлест, сознание пронзают сенсорные образы.

Это длится меньше секунды, нет ничего быстрее мысли, и во сне можно промчать целую жизнь за какие-то четверть часа, не говоря уж о кратких и емких воспоминаниях, глубинном, привычном знании, переплетенном с отцовской гордостью и теплотой.

Каждого из них Тор знал, к каждому когда-то прикасался - с полуотеческой-полубратской симпатией ерошил волосы мальчишкам, улыбался странной, совершенно чуждой девочке с огромными глазами цвета морской воды. Встречи с ним не нравились их матери, она не нравилась ему самому. Он не помнил, как это вышло, но жизнь Локи за пределами Асгарда единодушным, молчаливым согласием оставалась как будто в тени.

Потрясение. Нежелание верить. И потеря. Когда Лофт прерывает прикосновение, Тор втягивает воздух в легкие, отшатнувшись и лишившись равновесия, опирается локтем о ступеньку, с явным смятением в глазах глядя на Локи, будто впервые.

О Всеотец…

Как Один мог это допустить? Почему не предвидел? Почему Хеймдаль ничего не говорил?..

А хуже всего - с каких пор... Сколько воспоминаний побежало сетью трещин.

Таким разбитым Тор не чувствовал себя даже шесть лет назад, застряв в мире смертных, когда Локи сообщал ему, что пути домой больше нет. Даже после каждой из мнимых смертей не терял брата настолько. Потому что есть иллюзии, которые легко испытать взмахом руки или метким броском, а есть обман, пронизывающий все, что тебя окружают, слишком искусный, выпестованный, многоуровневый.

Тор хмыкает, вновь растирает лицо ладонями и недолго, сухо смеется. В этом мало иронии, просто что ж еще осталось? Глаза у него непривычно блестят.

- Выходит, ты готовился к борьбе задолго до моего изгнания в Мидгард? Признаюсь... даже в самые восторженные годы я не заподозрил бы тебя в такой прозорливости, - он качает головой. Младший сын, никогда не в фаворе… И как там матушка говорила? “И ты, и Всеотец отбрасываете слишком длинные тени”. И вот как Локи решил с этим бороться - взрастить устрашающих воинов из собственных детей. Бог обмана, родитель чудовищ… Тор пытается вспомнить, когда впервые видел их. Что они тогда могли. Как давно Локи… что из их общих воспоминаний и сражений является...

Он делает вдох и поднимается со ступеней.

- Я мог бы поклясться, что не подниму руку на твоих детей, пока они не поднимут оружия на Асгард - знаешь? Но ведь этого тебе будет мало. Им хватит сил просто прийти и взять, даже не слишком объединяя усилия - ты это хочешь мне сказать? - подходит ближе неторопливой, даже расслабленной походкой. - Это угроза, Локи? Предупреждение?

Тор никогда не был силен в пророчествах, он лишь смутно ощущает, как ворочаются во тьме тектонические плиты судьбы. Будь его мать - их мать - жива, она могла бы что-то сказать о том, что их ждет, сплести в стансах свое видение великой битвы. Но царицы здесь нет. Только братья - по детству, не по крови - и один из них слишком много раз менял цвета, чтобы можно было сказать, друг он или враг. Нет большей глупости, чем спрашивать об этом у него же, и все-таки Тор не выдерживает - протягивает руки осторожным жестом, почти бережно берет лицо Лофта в сухие горячие ладони. Большими пальцами касается висков, пристально, ищуще заглядывает в глаза.

Высматривает того, кто скажет ему правду. Юношу, в котором за всеми шутками, жестокими и дерзкими, всегда видел нечто родное - нечто большее, чем его обман. Подтверждение, что, быть может, Локи все-таки не планировал всего этого так издалека. Быть может, не все, во что Тор верил - ложь.

Никогда не был силен в играх разума. Не был склонен подозрительности и по недомыслию может удариться в паранойю. Но интуиция, чутьё у громовержца звериное.

И он не особо-то умеет сдаваться.

- Война или нет?.. - кажется, стой Локи на полшага дальше - не расслышал бы.

Отредактировано Thor Odinson (Вт, 14 Ноя 2017 00:14:37)

+1

9

Он настороже. Если что и усваиваешь из жизни рядом с богом грома, так это непреложное: громыхнуть может в любой момент. А молнией жахнуть даже без грома.
Младший принц готов услышать очень многое, но брату удается его удивить. Выгнутые брови - яркое свидетельство, даже скрыть не пытается изумления. Впрочем, буквально на втором слове понимает эту трактовку: сам бы подумал также. И ему хочется расхохотаться, но Тор снова умудряется его сбить с толку. Причем, он не делает ничего особенного. Просто встает и сокращает расстояние между ними. Говорит про угрозу, предупреждение...
На мгновение у Локи появляется искушение ответить: да, Тор. Ты угадал. Браво, о мой прозорливый брат, догадался! Именно этот план я лелеял с пеленок, именно это я имел ввиду, влюбляясь в Ангрбоду и качая колыбель Хель! Браво, аплодисменты громовержцу!
Ему даже рисуется картинка: нужно сжать губы, холодно кивнуть, процедить, бросить очередную колкость, надеть маску, а то и подраться, вылететь из дворца, чтобы прийти сюда уже с воинством, о котором вещает братишка. И все разрушить. Абсолютно. Подчистую. Устроить тот Рагнарек, о котором с назойливостью мидгардских тараканов талдычат провидцы. Соблазн так велик...
Черта с два он так сделает. Слишком предсказуемо.
Намереваясь удивить Тора, едва не выпадает возмущенной изморосью сам. И одновременно замирает тихонько, как в детстве, когда терялся под взглядом старшего брата. Возмущение выдает лишь тихое сопение да сощуренные подозрительно глаза.
И внезапно - отчасти даже для себя - в каком-то шальном порыве подается вперед, касаясь губами кончика носа громовержца.
Сглаживает эффект краткой иллюзией: его облик озорной девчонки - проказницы "леди Локи", с которой так любит веселиться Амора. Только глаза выдают настоящего трикстера: их он не изменял. Немного грустные, внимательные, с толикой какого-то непонятного ожидания.
И тут же сварливое:
- Вот только соберешься воевать, как он обниматься лезет! - дурацкая маска вечного шута, прикрывающая неловкость того мальчишки, которому все еще важно мнение Тора. И ведь улыбается: кончики губ дрожат в сдерживаемом хохоте. Изменчивый, как подвижные льды Ётунхейма, трикстер вводит окружающих в ступор своей искренностью, которую отчаянно прикрывает ложью снова и снова.
И ладно бы, если бы отстранился и вывернулся из объятий, сердито пофыркивая. Наоборот, почти зеркалит этот жест (оставлять руки свободными шаловливому выдумщику Асгарда - не самая лучшая мысль). Кончики пальцев касаются виска, снова погружая в другую часть воспоминаний.
Он впервые видит Ангрбоду. Высокая, статная, гордая. Локи еще не знает, что перед ним такой же полуётун. Он смеется ее шуткам,
учится у нее премудростям лесных зелий и магии целительства, с удовольствием чешет волчицу за загривком. Как ребенок радуется,
когда узнает о ётунской крови. Улыбка говорит куда больше, чем все ужимки принца.

Локи издалека наблюдает за Тором. Тот тренируется: воспоминание времен юношества - шуточный бой с Сиф. Взгляд младшего принца ловит каждое движение, а смеется и отпускает остроты только тогда, когда на него смотрят. До этого переживание совершенно иного порядка - искренние эмоции болельщика.
Полувеликан наблюдает за Хель. Радуется ее успехам, приносит ей подарки из других миров. Катает на руках, хохочет, глядя, как она катается на Фенрире. Колдует снова и снова, зачаровывая целое озеро, чтобы устроить каток. Магия такого порядка выматывает: по нему это видно, но Лафейсон счастлив.
Покой и умиротворение под сенью дерева с золотыми яблоками. Диалог с Аморой:
- Скажи, если бы ты мог отомстить, ты бы сделал это?
- Смотря кому, - молодой Лофт пожимает плечами. По рукам его бежит синева. - Я люблю их всех, но отец врал мне на протяжении веков. Да, я хочу отплатить ему за боль, - взгляд тяжелеет, кулаки сжимаются. - Но убивать? Он же так красив, - взмах рукой в сторону дворца, полуулыбка. И закатный вечер Асгарда на фоне.

- Хель вернет Фригг. - спокойный голос трикстера разрывает тишину, хотя звучит он не громче дыхания.
Может быть, так поймет, что не все беды мира он подстроил? Хотя лучше подстраховаться:
- Ты меня переоценил! - недовольный рык жа внезапный тычок под ребра служат отличным контрастом поведению ласковой кошки.

Отредактировано Loki Laufeyson (Вт, 14 Ноя 2017 02:21:14)

+2

10

Локи весь - калейдоскоп реакций, тасуемая колода, рябь на воде. Тор ловит каждый взгляд, малейшие гримасы, как сбивается дыхание. Вздрагивает, как кот, на которого брызнули водой с пальцев, и цепенеет: черные локоны по плечам, крутой изгиб талии… и все те же, знакомые наизусть зеленые глаза. Видение, вгонявшее Одинсона в краску, безотказно цепляющее любителя женской красоты - героиня юношеских фантазий, до постыдного манящий образ. Даже после того, как он узнал, кто кроется за этой иллюзией...
Тор на миг опускает взгляд, а брат уже преображается вновь - и обликом, и манерой. Только поспевай за ним.
[ava]http://s3.uploads.ru/aWNGv.gif[/ava]
Тор ловит было руку за запястье, но все же позволяет коснуться своей головы вновь.

Та женщина - не такая, какой ее видел громовержец, куда более завораживающая в глазах Локи. Бой с Сиф - Тор помнит времена, когда подруга укладывала его на лопатки, этот спарринг, кажется, был чуть позже: царевич сравнялся с ней ростом, ловко отразил удар. Чужой взгляд скользит по взмокшему загривку, младший предугадывает следующий выпад брата по одному тому, как напряглись мышцы плеч, и внутри ликует неподдельный азарт. Локи сжимает пальцы в кулак, вдохнув, пока его не замечают - незачем скрывать, что ему есть дело до этого боя. Уже через минуту он прикидывается насмешливым и слегка заскучавшим, и Тор поневоле улыбается: это я всегда знал.
Мирное детство Хели - какое пожелаешь любому ребенку, пожалуй. Нежелание рушить Асгард, золотой дом...

Тор смаргивает наваждение, отстраняясь на полшага, по-прежнему внимательно смотрит на Локи.

То, что ты хочешь услышать.
То, что ты хочешь увидеть.
Искренность.

Он, пожалуй, и не ждал, что брат ответит простым “да” или “нет”, как не ждал и такого исчерпывающего ответа. И в то же время он сознает: это не обещание, не клятва, ничего однозначного. Пожелай Лофт пустить пыль в глаза, это было бы прекрасным приемом.

Но если он ничего этого не планировал… Если без амбиций всего лишь следовал своим представлениям о счастье - значит, это и правда Судьба?.. Сумма желаний, сплетающая неизбежность…

Как Джейн Фостер было суждено стать вместилищем Эфира потому, что она продолжала поиски златовласого северного бога. Как Фригг было суждено умереть раньше супруга, защищая попавший им в руки артефакт.

От упоминания матери Тор совсем замирает, хмурится и негромко парирует:

- Зачем бы ей?..

И уже совсем рефлекторно реагирует на тычок - захватывает Локи согнутой рукой за шею, удерживая голову подмышкой, вынуждая наклоняться, и нещадно тормошит макушку. Дурацкий мальчишечий прием, от которого не только прическа летит в тартарары, но и голова потом побаливает.

Сила древней привычки - это же младший брат.

Отредактировано Thor Odinson (Вт, 14 Ноя 2017 15:10:39)

+1

11

Только хочет ответить на вопрос, как против него используют один из нелюбимейших приемов. Есть и другой - их коронный. Унизительный, мерзкий прием! Так вот. То, что сейчас делает Тор, воспринималось Лафейсоном раньше - в их детстве - примерно также: унизительно, выбраться не можешь (особенно поначалу). Можешь только пытаться не потерять остатки достоинства, что с таким гнездом фурий на голове сделать сложновато.
Сейчас же он сначала возмущенно вскрикивает - больше для вида и от неожиданности. Вынужденный наклониться, машет руками со смехом и воплями (не такими угрожающими, как планировалось), содержащими различные варианты "Тор, прекрати, это я тут бог коварства, не делай мою работу за меня!" Даже особо вырваться не пытается, а ведь у мага для этого есть помимо физических приемов еще уйма разных фокусов.
Локи - внезапно - совершенно искренне радуется такому идиотизму. Посмотрел бы кто-нибудь на них со стороны, решил бы, что царевичи с ума посходили от горя. Один ржот громче Слейпнира, второй играет в "удержи нечто крайне вертлявое и создай при этом на голове шедевр парикмахерского безумия".
Впрочем, взгляд со стороны - всегда только вершина айсберга. Тор ведь не сбежал. Тор слушает. Его слушает. Предателя, которого следовало бы казнить давным давно, по-хорошему. Лофту очень хочется жить, но он не дурак, чтобы не суметь оценить свое поведение со стороны. И подобная сила принятия со стороны брата вынуждает практически силой пытаться сделать что-то иначе. Не так, как это должен был бы творить бог обмана. Не так, как делает обиженное на весь мир создание. Да, еще есть над чем работать, но ведь можно порадоваться хоть минуту?
Следующий тычок в бок выходит явным отвлекающим маневром. Захват чужой ноги своей, перенос веса, перекатиться гибкой пантерой и - вуаля! Взъерошенный, явно помятый, с каким-то дурацким счастливым блеском в глазах, Лафейсон оказывается сверху, а поверженный громовержец расположился под ним на полу. Жаль, Сиф нет, Локи бы повеселился, глядя на ее изумление.
Все еще посмеиваясь, быстро фиксирует чужие запястья, одновременно наклоняясь вперед. Заманчивая идея поддразнить брата новым образом "миледи Лафейсон" тут же находит воплощение в очаровательной ухмылке. На этот раз даже глаза и голос преображаются.
- Победа! - счастливо хихикает девчонка, с не женской силой впечатав чужие руки в пол. Впрочем, знает прекрасно, что Тор вырвется при желании. Да и отпускает почти сразу же, стоит оказаться нос к носу на секунду другую.
Отстраняется, но все еще сидит. На этот раз упирается руками в грудь: просто для удобства и отчасти не зная, куда же их деть. Образ то уже свой.
Вздох, другой, чтобы выровнять дыхание. Вспоминает об ужасе на голове, заметив выбившуюся на глаза прядку, и - точно, как спохватившаяся асинья (да и любая другая девушка из любого мира), охает, пытается привести все в порядок. Да так, видимо, увлекся, что забыл - достаточно ведь иллюзии. С другой стороны: определенная степень доверия к невольному зрителю в этом проскальзывает. Младший же, стоило ему освоить искусство иллюзий, никому из дворца не позволял по возможности видеть себя в "разобранном" виде. Даже если постучишься к нему среди ночи, уже получишь не заспанное чудовище с синяками под глазами и прической "я только что подмел головой весь Асгард", - а полностью собранного принца. Закрытый до предела, сейчас упрямо приглаживал волосы вместо очередного фокуса.
Какие еще обещания нужны?
- Ей зачем? - деловито произносит внезапно, словно и не было этой шутливой драки. Параллельно ловит взгляд Тора и уже не отводит глаза, объясняя. - Фригг учила ее. Отнеслась также по-доброму, как ко мне. Она ее бабушка, Хель это ценит. Могла бы и там оставить, тем более, уговорила не уходить в Вальхаллу, потому что соскучилась, - короткая усмешка. Искусство договариваться в семье ётуна явно одно из основных приоритетов. - Помимо личных причин есть еще одна, - краткая пауза, замирает, совладав с непослушными локонами. - Я попросил. - пауза длиннее.
- Да и сказал тебе, чтобы не считал ее совсем уж стервой, - уголок губ дергается в улыбке, но о другом молчит. Законы Хельхейма просты: просящий должен доказать, что ему очень важно получить требуемое. Иначе правительнице бы пришлось воскресить половину своего царства, а это экономически невыгодно! Те, кто знает, обычно не просят, потому что отдать придется намного больше.

+1

12

Борьба выходит шуточной и недолгой: Локи делает подсечку, Тор падает - будь это реальный и хотя бы тренировочный бой, события разворачивались бы совсем иначе, но оба прекрасно понимают, что речь не о состязании. Громовержец, впрочем, краем сознания ждет подвоха, не дает себе расслабиться полностью. Может, правильно сделал - он не уверен, является новая иллюзия Лофта дополнительным тычком в адрес поверженного на этом кругу брата, или это моральная компенсация, а то и поощрение.
[ava]http://s3.uploads.ru/aWNGv.gif[/ava]
Тембр голоса у нее такой, словно кошка ластится, от смеха по позвоночнику искры бегут. Запястья сжимает со своей настоящей силой, и это неожиданно приятно. Тор успевает мельком опустить взгляд: Локи, как всегда, не перестает улучшать иллюзии в деталях, изумрудная чешуя платья мерцает, подчеркивая формы. На лицо ложится тень - волна душистых черных волос закрывает его от остального мира.

- Я смотрю, над зоной декольте ты тоже поработал, - отшучивается Тор, стараясь не делать глубоких вдохов. Этот цветок может оказаться ядовит.

Даже когда Локи принимает свой естественный облик, Одинсон не спешит дотрагиваться до него руками, даром что белевшее в разрезе бедро теперь прилично скрыто одеждой, а воротник поднимается до середины шеи. Ему еще кажется, что в воздухе витает иллюзорный аромат. Тор улыбается, наблюдая, как Локи пытается прочесать воронье гнездо на голове и вернуть себе сколько-нибудь царственный вид.

- Все, хорошего понемножку. Слезай, - похлопав брата по ноге, велит он, как раз когда они возвращаются к разговору. Разрядили обстановку - и дальше понеслось.

- Она не в Вальгалле? - совсем тихо, нахмурясь, переспрашивает. Предпочла холлы славных героев тени Хельхейма ради внучки. Надо же.

Потом Тор замирает. У мира мертвых правила железные - как в сказках, которыми в детстве учат жизни. Новости Локи одна другой краше.

- Что ты пообещал Хели? - голос громовержца разом обрел силу. - Или… Кого?

Это должен быть равноценный обмен, ведь так?..

+1

13

- Мне и тут удобно. Или нужно вернуть миледи? - в глазах добродушное веселье, хоть и прищур такой, будто норовит без применения магии взглядом проникнуть в тайные помыслы брата. Или видит их уже? Сам смеется, парируя моментально. И все же встает, пусть и ерничает.
- Нет, - медленно качает головой, вставая, подавая руку брату, а после - отряхиваясь и оправляя одежду. На второй вопрос напрягшегося громовержца отвечать не спешит, вместо этого подробно раскрывая смысл первого.
- Из Вальгаллы ее не вытащишь. К тому же, никто не может насильно оттуда увести, душа сама делает выбор, если его предложить.Предложение сделано: грех было бы упускать такую возможность. Не смотри так, - усмехается, мотает головой. - В Хельхейме время течет иначе, там ты меняешься полностью. Хель очень изменилась с того момента, как ты ее видел. Фригг - одна из немногих,
кто реально способен сохранить в правительнице мертвых те крохи человечности, которые ты, возможно, помнишь в ней. И как-то влиять при этом. И да, я знаю, о чем ты думаешь: я - продуманная сволочь,
- слегка раздраженно дернув плечом, поправил какой-то ремешок на руке. Секунда раздумий, молчание. Снова поправил. Выдох, будто на что-то решался, не глядя на Тора.
Сказать все до конца или нет?
Как-будто несмело поднимает глаза и криво улыбается, натыкаясь на пристальный взгляд. - Знаешь, в Мидгарде есть легенда, - голос на удивление тихий и ровный, взмахом руки манит за собой. Трогается с места, направляясь к ступеням трона. В конце-то концов, чего стоять истуканами посреди зала? Только вот ступеньки остаются без внимания: Локи их старательно обходит, поманив дальше. Только когда выходит на тропинку, за воротами, становится ясно, куда направляется.
- Легенда о человеке, который пришел за своей возлюбленной, но оглянулся по дороге. И ее не отпустили. Хельхейм берет разные платы с разных существ. Кому-то достаточно проявить доверие и не оглядываться. С кого-то затребуют жизнь, у кого-то заберут силы, молодость, вечность, красоту, способность любить или, например, удачу...Фактически, насколько я изучил этот мир, он забирает самое ценное, что есть у просителя, и что тот готов отдать. Надеюсь, не думаешь, что взамен Хейм получит тебя? - потягивается на солнце посреди гравиевой дорожки, улыбается, словно объевшийся кот. Хитрый прищур полуприкрытых глаз.
Отличная маска для того, кому очень-очень страшно.
- Пойдем дальше, - в саду никого, а впереди золотое сияние. Никто (кроме всеотца, разумеется) без разрешения Аморы не может подойти к этим яблокам (во избежание казусов!). Или почти никто.
Локи срывает одно из яблок, вертит его в руках и молчит, опустив голову. Тишина, вокруг такая, что слышно неторопливый шелест веток.
- Ты, конечно, привлекательная добыча, стоишь множества душ, но все-таки тут ты важнее, - по голосу слышно, что улыбается. Вот только упавшие на лицо волосы скрывают истинное выражение глаз.
Снова молчание.
- Подумай сам, брат, - редко когда так называет. Чаще это насмешливое "Тор", а то и вовсе что-нибудь язвительное. Перекидывает ему яблоко, на мгновение закрывает глаза, делает пару шагов ближе...
Сильно обнимает за шею - до боли. Так вцеплялся только однажды, когда переборщил с заклинанием. От боли тело колдуна скручивало дугой и метало по кровати, Фригг делала тогда, что могла. А ему было очень страшно уходить в Хельхейм. Локи этого не помнит, понятия не имеет, что тогда говорил и кому. Заметил только синяки у Тора на утро. Еще и пошутил, что неужели Сиф на что-то рассердилась? Потом только узнал от матери, как было дело.
Снова молчит, утыкаясь носом в шею. Буквально пара-тройка мгновений: да что с ним сегодня такое? Ведь обсуждали это с Хель. Ведь это его собственное решение. Ведь даже пути отхода придумал, но все равно безумно страшно.
Кто сказал, что бог не может испытывать ужас?
Отстраняется также резко, проговаривая первое, что приходит на ум: - Скушай яблочко. Смешливая присказка Лофта и Аморы, известная по всему дворцу.
Поворачивается спиной, садится около дерева, выдыхает и прикрывает глаза, упираясь затылком в ствол. Подбирает ноги, обнимая колени руками.
- Подумай сам, кто из колдунов Асгарда похож на Фригг, и чем сумеет расплатиться с Хельхеймом, вернувшись.

Отредактировано Loki Laufeyson (Чт, 16 Ноя 2017 01:42:13)

+1

14

Тор слушает брата. Исходит из допущения, что сказанное может быть чистой правдой. Не забывает, что при этом многое можно утаить.

- Я такого не говорил. Но и отрицать не буду.

Он не делает однозначных выводов и смотрит, как из уверенного и плавного Лофт становится почти нервным, теребит запястье без нужды, прячет глаза.

- В чем дело? - негромко подталкивает Тор. Они покидают зал, выходят на свет через золотые арочные своды - в дворцовый сад.

- У мидгардийцев много легенд. О нас в том числе.

Удивительно, сколько ценных жизненных правил они сбрасывают со счетов только потому, что считают эти истории сказкой.
Впрочем, дальше громовержец слушает, не перебивая. Удивительное для него терпение, но он видит, что брат подбирается к сути, и дает ему выстроить речь. Даже не отвечает на вопрос, который трактует как риторический, только смотрит пристально - на улыбку, на то, как Локи нежится в солнечных лучах.

И не верит.

- Я - царь и один из главных заступников Асгарда. Почему нет? Потому что на это нужно согласие матери?

И если у Лофта есть план, то какую роль он отводит в своей голове ему, Тору? Очевидно, Одинсон не согласился бы просто сдаться в плен владычице мертвых, если она и есть враг, чей приход прорицал отец. Локи рассчитывал на это? Какую игру он ведет? Чего хочет?

Насколько проще было бы снова ему доверять полностью в самом главном. Но саршему сдается, что, даже если они на одной стороне, Лофт никогда не раскроет свои карты до конца. Это не в его природе.
[ava]http://s3.uploads.ru/aWNGv.gif[/ava]
Тор рефлекторно ловит яблоко, позволяет обнять себя, но не сразу, далеко не сразу кладет свободную ладонь на спину, чуть погодя - на загривок. В полной тишине за твердой броней переживая смятение, пытаясь успокоить сердце, которое скакнуло и помчалось со всей силы. Дать точное название этой эмоции Тор не может, но объятия всколыхнули память из детства, яркую и четкую.

Детали и обстоятельства могут размыться со временем, но ощущения - нет. Ассоциация слишком сильна, и наверное - нет, точно - в эту секунду Громовержец переживает испуг.

Яблоко с глухим стуком падает на землю, а Тор обнимает брата в обе руки, как в детстве. Жест-защита, жест-обещание, жест готовности к бою, только сейчас громовержец сильнее стократ. Он мог бы без труда оторвать Локи от земли, а то и придушить медвежьими объятиями.

Но нет, конечно, нет, и отпускает при первой попытке брата освободиться. И шуточкой про яблоко уже не обманешь - ас и взглядом не удостоил золотой отсвет в траве.

- Локи…

Идет следом, как привязанный. Останавливается под той же яблоней, так, чтобы видеть лицо брата, беспокойные глаза.

- Что для тебя всего дороже?

По вышеупомянутой логике, ничем меньшим с Хелью не расплатишься. Что должен отдать Лофт? С точки зрения пользы для богини - один из артефактов их сокровищницы. Но по законам таких сделок это может быть что угодно - воспоминания о детстве, человечность, может быть, чужая память о нем самом. Что угодно.

+1

15

Локи молчит. Впервые за очень долгое время трикстер понятия не имеет, что сказать. Отшутиться ли, перевести тему? Или соврать? Или уже выдать правду, и будь, что будет? От молота все равно не увернешься, так какая разница?
Хотя есть варианты. Может, сразу молнией шарахнет?
- Спасибо, что обнял, - внезапно срывается первое, что приходит на ум. Даже не успевает проконтролировать словесный поток, лишь смотрит снизу вверх, чуть щурясь из-за золотых отблесков. Вид потому у сына Лафея хитрый, но одновременно какой-то устало смущенный.
- Посидишь со мной? - снова предложение не в тему. Иногда Локи задавался вопросом, а как его вообще терпят окружающие? Переменчивые, словно облака, настроения мага иногда выходили даже из-под его контроля. А это означало очень непредсказуемые результаты. Хлопает по земле, срывает какую-то травинку, вертит ее в руках. Травинка превращается в змейку. Тор любит змей, Локи помнит. Маленький ужик приподнимается, обвивая запястье, и смотрит на Тора, а потом ползет вверх по руке колдуна, исчезнув где-то в волосах. Лишь зеленая трава дворцового сада - след минувшего колдовства. Локи ее не убирает. Вместо этого, дождавшись реакции, прикрывает глаза и тихо выдыхает.
Сам он сидит неподвижно, однако вокруг все приходит в движение. Овеществленные иллюзии - магия другого порядка, требующая сосредоточенности, навыков и недюжинной магической силы.
Голоса мальчишек слышны наяву, под их ногами приминается трава. Черноволосый несется вперед слишком быстро, но его все равно настигает белобрысый. Шуточная драка перерастает в нешуточный бой: они растут прямо на глазах, у одного на пальцах сверкает зеленое зарево, другой раскручивает с гулким свистом молот, готовясь метнуть во врага.
Мгновение, вспышка, они оба мертвы. Холодные, недвижимые, под пеплом, который сыпется сверху. Еще одна вспышка: сын Одина на троне, сын Лафея, склонившись к нему и облокотившись на спинку кресла, что-то шепчет на ухо, пока перед троном преклонивший колени воин.
И совсем странная картинка, если брать события прошлого. Темноволосый маг смеется, колдуя рядом с белобрысым ребенком, который слишком уж похож своей воинственностью на отца. Силуэт женщины - может быть, мать? - виден где-то сбоку. Около ног ребенка лежит огромный пес, высунув язык. Песик, учитывая горящие зеленым глаза, явно не простой. А если взять во внимание размеры, то волей-неволей вспоминается наследие Ангрбоды, которое живет в Мидгарде со времен викингов. И радуется, надо сказать, возможности помахать топором.
- Какое-то из этих будущих канет в небытие. Какое-то может наступить в любой момент. Какое-то - всего лишь прошлое, что необходимо переписать. Это не мои слова, а норн, - усталый взмах руки, чтобы вернуть реальности ее первозданный вид. И уже потом откинуться назад. Неловкое движение: и его занесло вправо, пришлось упереться в плечо Одинсона.
Только вблизи заметны тени под глазами полувеликана.
- Отвечая на твой вопрос, дорогой братец, - пытается ерничать, понимая, что слишком близко и слишком легко заметить то, что замечать не следует. Он не успевает наложить очередную иллюзию после чар овеществления. И сил отстраниться пока что нет.
- Ты сам сказал. Ты - один из главных заступников Асгарда. В Хейме тебе делать нечего. Мерзкое место. Жрет силы, - отталкивается рукой от земли, отстраняясь таким образом, и усмехается, отворачиваясь.
Это ведь Тор еще не видел, что происходит под зеленым камзолом. Отметины после столкновений с обитателями миров до сих пор не зажили до конца.
Рефлекторно касается шеи, что под воротом не по-ётунски синяя. Пройдет ведь только через несколько дней, приходится снова прятаться в иллюзорность. Он вообще хоть когда-нибудь будет самим собой?
- Память обо мне. Я сам. Моя магия. Мой мир. То, кто я. Я понятия не имею, кто я, - вырывается скороговоркой, практически речитативом, после чего остается только упереться затылком в ствол и расхохотаться. Кажется, он даже не осознает, кому именно это говорит. Такое бывает: иногда ответы на давно мучившие тебя вопросы срываются сами.
- Скорее всего, я стану смертным. Или все забудут о Локи, - голос очень-очень-очень веселый. - Но не время унывать! - так шутят даже не на виселице, а уже в ладье Харона. - У тебя проблемы поважнее есть. Так что хватит тут рассиживаться, это мой садик! - капризно надувает губки на манер то ли Аморы, то ли еще кого-то, и тыкает в бок "рассевшегося".

Отредактировано Loki Laufeyson (Пт, 17 Ноя 2017 02:19:44)

+2

16

Тору не впервой наблюдать игру эмоций Локи, но таким расшатанным он его не видел до последних лет. Маска треснула, и наружу хлынуло противоречивое, ранимое и острое. То, что, быть может, никогда не было однозначным или целым.
[ava]http://s3.uploads.ru/aWNGv.gif[/ava]
Вместо ответа Одинсон садится рядом с братом на траву, плечом к плечу, опираясь локтем о согнутое колено. Следит краем глаза за преобразованной змейкой, выбрасывает ее из головы, когда в воздухе начинает рябить магия. Что-то знакомое, но не такое, как прежде. Картина вражды, картина согласия, что-то, что было их прошлым, что-то, что могло бы быть их настоящим, а потом...

Сердце еще не успокоилось после объятий, а сейчас и вовсе сжимается - может, показалось, но у того светловолосого мальчика орехово-карие глаза, совсем как у смертной, которую Тор дал себе слово более не навещать - не бередить душу, не подвергать опасности жизнь и здоровье. А увыходит, могло бы быть иначе. Сын. И громовержец, дрогнув ресницами, на миг сжимает челюсти.

Их дети могли бы быть дружнее, чем они сами в лучшие годы. Это мог бы быть настоящий мир.

Жаль, сделанного не воротишь. Если Хель такова, как говорит Локи, мир еще хрупче, чем Тору казалось.

- Хватит, - тихо просит Тор, машинально тронув мага, и оборачивается, недоверчиво всматриваясь: - Ты ходил к Источнику?

Тому, что бьет из-под корней Иггдрасиля, тому, что дает прозреть нити судьбы. Тайное знание, которое порой не дает носителю ничего, кроме печалей. Вот и Локи выглядит так, словно у него на плечах непосильное бремя. Что бы он ни задумал, это невозможно вершить в одиночку. И кто знает, могут ли Лофту помочь его устрашающие дети.

У Всеотца была Фригг, мудрее которой не сыскать в девяти мирах, эйнхерии, валькирии, сыновья. А планы Локи неизменно слишком хитры и рискованны, чтобы разделить их с кем-то еще. Тяжело не доверять никому - не можешь обратиться за помощью, либо используешь, либо сам, все сам. И платишь за все в одиночку.

Иллюзия или нет, детали облика брата Тор подмечает. Делает выводы, во всяком случае, о том, что Локи хочет сказать, позволяя ему все это видеть.

Позволяя узнать вот этот ответ.

Брови хмурятся почти болезненно на ломкий смех - битое стекло, незажившие раны. Актерство тут даже на игру не тянет, и Тор минует ее - так горячий нож проходит сквозь масло. Даже не отвечая, громовержец протягивает руку и кладет горячую ладонь, шершавую от молота, на лоб брата, касается шелковых бровей. Молчит немного.

- Ты Локи из Асгарда, сын Лафея по крови, сын Одина и Фригг по дому, муж своих жен и отец своих детей, - говорит спокойно и ровно, словно читая поэтическое заклинание защиты. Не колеблется. - Сплетающий чары, многоумный хитрец, брат Тора, царя Асгарда. И он запрещает тебе забывать, - он мягко убирает ладонь с чужой головы. - Я запрещаю тебе платить эту цену. Такова воля правителя Девяти Миров, и горе тому, кто посмеет ослушаться.

Такие речи обычно звучат в золотом тронном зале, и в руке у Тора должно бы быть царское копье в руке, а Локи должен быть коленопреклоненным у подножия ступеней. Но в тихой яблоневой роще, на траве, плечом к плечу, эти слова имеют не меньше силы.

- Мать не пожелает тебе такой судьбы. Она не хотела бы жить без отца, как он не хотел бы жить без нее. Если ты ищешь искупления, это неверный путь.

Он все же поднимается с места, плащ цвета крови легко колышется за плечами.

- Имей это в виду, братец.

Отредактировано Thor Odinson (Пт, 17 Ноя 2017 18:21:23)

+2

17

Услышав вопрос про источник, Локи вздрагивает и только резко кивает. Не хочешь, не верь, - примерно это говорит отрывистый жест. За ним следует рваная усмешка, что вкупе с тихим вкрадчивым:
- И к эльфам, и к гномам, и в пустоши... - вовремя запинается, переведя разговор на другую тему.
Не к чему Тору видеть и знать, к кому он ходил и кого потревожил. Не к чему знать о том, как мрачен и красив Хельхейм, как он затягивает в свои топи каждого, и почему ни одна живая душа там пройти неспособна.
Вздрагивает невольно, когда на лоб ложится шершавая ладонь. Неожиданное спокойствие разливается по телу, хотя изначально дергается, едва ли не в попытке отшатнуться. Локи очень не любит чужеродную магию, а любые магические обеты, к нему примененные, воспринимает словно личное оскорбление. Это длится лишь первые пару секунд, пока тело не расслабляется под воздействием того, что маг в нем окрестил "благословением царя" - особой формой договора, а простой асгардиец назвал бы - поддержкой или "подставить плечо в трудную минуту", или просто - чужим теплом.
Он не останавливает Тора, лишь едва улыбается тому уголками губ, все также сидя около дерева и глядя снизу вверх. Брат собирается уходить, а Локи внезапно хочется как-то продлить мгновение, чтобы не оказаться вновь в мире, где придется ударить первому. А ему придется. Так или иначе придется выбирать между. Возможно, тот вариант, который ему напророчили норны, и который хитрбга трикстер не показал Тору, и правда - наилучший для всех? Для него в первую очередь?
- Спасибо. - летит вслед Одинсону. Это не формальность: такие слова благодарности, сказанные правильно, долетают до адресата, потому что направлены не в уши. Нечто сродни подписи под магическим договором: нужно же как-то закрепить юридически?
- Только ты, сын Одина, - Тор его уже не услышит, слова срываются практически беззвучно, на одном выдохе. - Не учел, что дав имя трикстеру, ты связываешь себя с ним. Не учел, что трикстер уже выполняет свою часть сделки. Не учел, что есть множество путей обойти это обещание, и вопрос лишь в желании их найти. Мне что-то не хочется искать, Тор. Интересно, если я все-таки забуду, ты меня побьешь? - на тонких губах появляется несмелая улыбка.
Его морозит. Нужно все-таки зайти или к Сигюн, или к Аморе. Лучше ко второй, хотя...у одной терпишь вопросы и шуточки, у другой - колкости и вопросы. Да и жена куда лучший лекарь, хотя Амора понимает с полувзгляда, когда лучше промолчать. Интересно, кто из них не удивится виду сына Лафея?
Мгновение, и Лофт исчезает из сада. Тайные тропы между мирами исхожены им вдоль и поперек, а еще нужно столько всего сделать. На доктора, например, как-то повлиять.
И подумать, чем он сможет отплатить громовержцу за сегодняшний день.

+1


Вы здесь » crossfeeling » FAHRENHEIT 451 » Однажды в далеком Асгарде