COMMANDER SHEPARD: Другого ответа не ждала. Разумеется ей не поверят. Разумеется они не видели иного мира. Но - сохранили от прошлого всё. Или почти всё. Доказать что-либо сейчас она не сможет. Прежде всего нужно понять этот Цикл. Дальнейшие слова выбивают дыхание и заставляют вздрогнуть всем телом. Силясь осознать глупость и абсурдность, постигшей Землю катастрофы, Джейн не сразу замечает укол. Да нет, не так - запоздало. Невольно сжала с силой матрац, не от боли, но глухого бессилия противостоять. Она может трижды сломать руку доктора, но не имеет права нападать. Пока нет причин. Шепард надеется - и не найдётся. — В это сложно поверить, но я говорю правду, — растирает укус шприца. Онемение с ладоней уходит куда быстрее, чем Джейн надеялась. — Мне также сложно поверить в ваши слова. Замолчала. — Человечество уничтожило себя? — как, когда-то, дреллы. — Можете ложится спать, капитан. Вам рано. Проклятие. Всё, за что они отдали всё жизни - это сучья глупость нового поколения. Обидно до слёз. Капитан действительно чувствует непередаваемую, острую горечь и... Наверное это то самое. Страх, ужас. Осознание напрасности жертвы.
ANAKIN SKYWALKER & OBI-WAN KENOBI
Что такое падаван и с чем его едят? Не знаете? Вот и едва ставший рыцарем Оби-Ван Кеноби не знал. Да что там! Понятия не имел, что делать с внезапно привалившем от погибшего мастера наследством. И пока славный рыцарь мотался по библиотеке, хранилищам и прочим мастерам в поисках ответа, малыш Энакин наводил свои порядки на подведомственной территории. Новоиспеченный падаван относился к своему новому мастеру насторожено, не зная, как на него реагировать. Но отлично понимаяЮ что в Храм его взяли не за заслуги и взорванную станцию, не за таланты великие и красоту неземную (так часто отбирают рабов), а просто потому что Квай-Гон обещал - но умер. И этот, Оби-Ван, то есть, конечно, учитель Кеноби, такой отстраненный и странный. Неземной какой-то. Не как погибший джедай или оставшаяся на Набу Падме - этому страшно рассказать, что тут всегда холодно и очень хочется увидеть маму. А еще, тут все слишком непонятно и странно. И он как зверушка на торге у хатта - все пялятся и пальцем тыкают. И чего пристали? А утешений немного - много воды (пей сколько хочешь!), много сломанной техники (они правда все это выкидывают?!), а еще одеяла. Когда учитель Кеноби очнулся, комната падавана напоминала склад. А сам мальчишка только смотрел настороженно, исподлобья. Да, в этот раз мастер Джинн не щенка приволок. Этот и не подождет, и не скажет. Только придумает, накрутит, обидится - и с невозмутимым лицом будет говорить "Все хорошо, мастер!" Только то мастер слишком уж похоже на "хозяин". Учись, рыцарь. Это твой падаван. И проблемы его воспитания и адаптации тоже твои.
HARNESSING THE VOID
В ходе обновления своих знаний о событиях, что имели место быть в минувшие 30 лет отсутствия Гранд-адмирала Империи, Траун так же не изменяет своей отличительной привычке - изучать предметы искусства. Спустя некоторое время Траун обнаруживает ряд изображений, свидетельствующих о существовании расы под названием Карон. Согласно немногочисленным историческим сведениям, данная раса особенно преуспела в биоинженерии и могла обладать рядом крайне полезных технологий. Однако внимание Трауна привлекли изображения некое артефакта, камня, чьи свойства заинтриговали Гранд-адмирала. Под предлогом поисков биоинженерных технологий, который могут послужить Первому Ордену, Траун организовывает небольшую экспедицию. Разумеется, Верховный Лидер Сноук не может допустить, чтобы Чисс расхаживал без должного надзора и приставляет Дарт Нокс в качестве сопровождения.
АКТИВИСТЫ
BABYNATASHA STARKSAM WINCHESTERANTHONY STARKTHOR ODINSON
ХОТИМ ИХ ВИДЕТЬ:
GALEN ERSO
[star wars]
Гален Эрсо с детства считался гением. Благодаря собственному упорству и помощи родителей смог получить образование и вырваться из бедной фермерской семьи в мир науки, открывший для него огромные перспективы. Вскоре его заметили и пригласили в Программу будущего Республики, где он познакомился и скоро подружился с Орсоном Кренником, а позже, во время одной из экспедиций, встретил свою будущую жену Лиру.
CIEL PHANTOMHIVE
[black butler]
Здравствуй, Цепной Пес Её Величества. Тот, кто был королем в разыгрывавшихся на территории столицы шахматных партиях, управлявшим людьми, как пешками, жертвовавшим своим личным счастьем и теми, кто дорог сердцу твоему, ради достижения цели и успешного завершения очередного задания Виктории. Здравствуй, мальчик, что слишком резко стал взрослым. Мальчик, выдававший долго время себя за близнеца. Мальчик, видевший, как других детей убивают ради призыва демона.
URDNOT WREX
[mass effect]
Рекс. Друг с большими кулаками. Друг несколько несдержанный, так что в своё время Шепард не рассчитала последствия, взяв его с собой для поисков Фиска. Фиск умер. Так бывает В общем - Рекс один из самых влиятельных, на данный момент, лидеров кроганов. Вместе с Шепард прошёл мясорубку Вейрмайра, принял необходимость уничтожить базу Сарена, наступив на горло собственной надежде победить генофаг.
VALERIAN
[valerian and the city of a thousand planets]
Валериан ― агент пространственно-временной службы, который в своему молодом возрасте уже добился до звания майора. Целеустремленный, сильный и исполнительный в выполнении работы, но с точки зрения Лорелин ― ветреный и безответственный в сфере межличностных отношений. Кстати, о последних. Отношения Валериана с Лорелин постоянно колеблются между дружбой и постоянными взаимными подколками и обоюдным притяжением, которое в будущем может превратиться в сильное и глубокое чувство. А может и не превратиться, но во всяком случае, эти двое друг за друга ― горой.
BRUCE BANNER
[marvel]
Все же знают эту трагическую историю, да? Жил-был гениальный учёный, который залипал по биохимии, ядерной физике и гамма-излучениям. И попытался он создать Сыворотку Суперсолдата, но кое-что пошло не так, самую малость: радиация превратила его в огромного зелёного парня. Пришлось гениальному учёному, доктору Беннеру, учиться жить с таким дивным альтер-эго и как-то сдерживать эту гору мышц и ярости. Можно сказать, что док этому даже научился. Ну почти. Но жестокая реальность оказалась чуть-чуть хуже идеальной утопии и изгнать эту злобную штуковину ему не удалось.

crossfeeling

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » В шесть часов вечера после войны


В шесть часов вечера после войны

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

В шесть часов вечера после войны
Anthony Stark & Steven Rogers

http://funkyimg.com/i/2za4B.gif

http://funkyimg.com/i/2za4C.gif

http://funkyimg.com/i/2za4D.gif

«

осень 2017
Гражданская война закончилась, и пора бы попытаться встретиться, поговорить и понять друг друга, тем более, когда в Нью-Йорке опять неспокойно (кажется, Большое яблоко умеет притягивать к себе все беды). Но что, если Тони ждет человека, которого когда-то считал другом, а явится кто-то совершенно другой?

»

+3

2

Людям свойственно ошибаться. Наверное, это то, что отличает обычного человека от какого-нибудь небожтеля. Хотя иногда Тони казалось, что и боги могут быть грешны. За последние дни, месяцы на его плечи свалилось слишком много проблем. Иногда ему даже казалось, что мигрень стала его вечным спутником, от которой не было спасения. Сначала этот напыщенный болван Локи, который, казалось бы, мог задирать нос так, что доставал до пентхауса Башни, инопланетяне, которые свалились следом за истеричным божком, куча личных проблем, Заковия, стертая с лица земли, многочисленные жертвы. А потом все сверху припечатало договором. Тони искренне старался все исправить. Он прекрасно понимал, что, чтобы не делали "Мстители", они буду виноваты. В жертвах, в том, что котенок мяукает на дереве и не может слезть, что бабулю не перевели через дорогу. Мало кто знает и помнит о том, что на Нью-Йорк выпустили ракету с ядерной боеголовкой. И, если бы не "Мстители", жертв было больше. Если бы Альтрону удался его замысел, на Земле давно бы была ядерная зима. Вижн прав - пока растет их сила и число, в геометрической прогрессии будут расти и жертвы. И Тони старался все исправить. сам старался, считал, что вынесет все сам на своих плечах.

Его жизнь тоже шла под откос, хотя на объективах многочисленных телекамер он все тот же преуспевающий миллиардер и филантроп, который кидается деньгами в иногда безуспешные молодежные проблемы. И ведь никто не знает, что он сам будто бы пропустил через себя все те жертвы, что попали под жернова войны "Мстителей" со злом. Многочисленные кошмары, страхи и опасения на тему того, что "он мог бы, но не сделал". Когда Старк брался за работу Железного Человека, когда вступил в этот клуб любителей разрушать города, его туда, как и Капитана, вели чистые и искренние позывы. И, когда Пеппер просто ушла, Тони не надо было объяснять, почему она это сделала. Постоянная жизнь и работа рядом с тем, в кого стреляли все и даже роняли дом на голову. Да кто бы согласился столько раз собой рисковать?

С тех самых пор, как ушла Пеппер, работы у Старка стало намного больше. Вернее, она была его опорой, дававшей больше свободного времени. Теперь Тони пришлось вспомнить о том, что у него есть еще компания, которой надо заниматься, забывая о том, что несешь у себя на плечах итак слишком много проблем. Так что иногда большая часть времени Тони в компании представляла из себя перемещение по кабинетам и этажам с совещания на совещания. К конце вечера, обнимая любимую бутылку коньяка, Старк даже удивлялся тому, как несчастная Пеппер выдерживала весь этот ад с акционерами, клиентами и вечно недовольными людьми из правительства, которых ВСЕГДА что-то не устраивало. С тех самых пор, как Тони все взял в свои руки, он больше стал ценить свое свободное время, которого не осталось.

Тони не любил людей.

Вернее, он был тем еще компанейским парнем и мог даже удачно пошутить на каком-нибудь благотворительном приеме, воодушевить людей, но... нет, людей он не любил. В те самые моменты, когда он мог побыть один, Старк понимал, насколько сильно привязан к своим изобретениям, потому что они никогда его ни в чем не обвиняли, ничего не требовали. Например, вот Вижн был хорошим парнем, он вообще редко беспокоил своего создателя по каким-то вопросам и еще реже считал идеи Старка глупыми. У тони и его "ребенка" мысли вообще часто сходились и двигались в одном направлении. Примерно так и проходила большая часть времени Старка в Башне, которая осиротела после распада "Мстителей".

В одиночестве.

Но Тони не жаловался. Будучи по жизни аритмиком, он не следил за течением времени. Ему очень редко выпадали такие дни, когда его никто не беспокоил. Пятница ставила телефоны хозяина на автоответчики, так что Старк был предоставлен сам себе и своим игрушкам, не замечая того, как мог просидеть над своими творениями ни одни сутки. Но это было лучше, чем погружаться в кучу проблем и принимать еще большую кучу важных решений. Старк даже не помнил, когда нормально ел, если судить по всем пустым коробкам из под пиццы, что были под столом, мешая ногам, и уж тем более спал. Но Тони знал одно, что если остановится в этом дурдоме и выдохнет, то точно сойдет с ума от своих же собственных мыслей.

Примерно в этом состоянии его в лаборатории и застал звонок.

Старк дал четкое распоряжение Пятнице, выводить звонки с ним напрямую только в том случае, если на Землю летел бы огромный астероид размером с Англию. И, судя по тому, что сейчас у него раздался звонок, так и произошло. Тони посмотрел на дисплей. Номер он знал, вернее, он выучил его наизусть с тех самых пор, как большая часть команды "Мстителей" улетела загорать в Ваканду. В Стиве было много  его пенсионерских замашек, от которых тот так и не избавился, хотя клялся, что практически адаптировался в этом не самом светлом будущем. Например, Роджерс любил читать газеты по утрам или бегать в шесть утра, когда для Старка только начиналась ночь. А еще Стив писал письма.

Бумажные письма.

По крайней мере два таких приходили на адрес Тони, где Стив пытался объясниться или извиниться. Тони помнил каждое письмо наизусть. Почти в каждом Стив, словно пытаясь загладить вину, оставлял номер телефона, на который Тони вроде как следовало звонить, если бы что-то произошло в этой стране, а он бы, как Супермен прилетел на помощь. Но старк был гордым и вообще считал, что ему не нужна помощь тем более, от Роджерса, который столь трусливо сбежал загорать под африканским солнышком. Тони, конечно, сам наломал дров, но, по крайней мере, принял все удары в лицо, а не в спину. Наверное, поэтому не звонил и не собирался звонить. Так что Роджерс соизволил позвонить ему сам.
Тони лично полетел Стива встречать на самолете. Машину, конечно, Тони вызвал позднее, когда уже подлетал к закрытому частному аэропорту. Еще Старк был уверен, что агенты Щ.И.Т.а были где-то рядом. Не думал же Роджерс, что прилетев на суперэлитном самолете короля Ваканды, он останется незамеченным для тех, кто хотел бы добраться до его капитанской шкуры?

- Привет Стив, - Старк опустился прямо перед трапом, подняв забрало своего шлема, чтобы лично посмотреть капитану в глаза. - Извини, что без ковровой дорожки, знойных девочек, цветов, шампанского и конфет встречаю. Мне кажется, ты этого не заслужил.

Их разговор по телефону был достаточно коротким, ибо Стив или спешил, или боялся, что частную линию Старка кто-то прослушивает. Вообще на миг Тони показалось, что действительно происходит что-то странное. Конечно, Роджерс не мог стоять в стороне, зная, что происходит в его любимой стране. Только, наверное, Стив запамятовал, что более в этом стране, городе он не национальный герой. А еще у Старка чесались кулаки. Вернее, бронированные перчатки МАРКа еще помнили лицо Роджерса, и Тони, наверное, с удовольствием этими кулаками напомнил обо всех своих обидах, ибо Роджерс умудрился заявиться да и позвонить ему так, будто бы между ними тогда ни чего не произошло, а обиды были в прошлом.

- Я думал, ты там с Баки греете свои старые задницы на песочке, попиваете такие банановые коктейли с разноцветными зонтиками и радуетесь, что получили свой заслуженный отдых, но тебе внезапно несет на Родину. Ностальгия?

+2

3

Самолет Т'Чаллы хоть и был с виду... как там говорится - навороченным - оказался удивительно прост в управлении, легче, чем джеты Щ.И.Та. Стив даже не отказал себе в удовольствии не воспользоваться автопилотом, а повел сам - через пару часов в иллюминаторе показался бескрайний свинцовый простор Атлантики, а это означало, что он приближался к дому.
Точнее, домом этот город, так плотно набитый людьми, что его впору было прозвать не Большим яблоком, а Большим муравейником, был, скорее для того, кто сейчас стучался где-то в подсознании, запертый в надежной клетке, но у нового (и лучшего) Стива были всего его воспоминания, так что в какой-то мере он тоже возвращался домой. Правда, без этой лишней и глупой сентиментальности вроде: "А на этой улице мы с Баки распили первую в жизни банку пива в честь его дня рождения. Вот только потом мне стало плохо". Забавно, как много мусора в голове хранят люди, даже такие "герои", как Стив Роджерс.

Он не мог не знать, что угодит в ловушку. Это произошло около месяца назад, когда на телефон (откуда они могли узнать номер, тогда подумал он, забыв, что у Гидры длинные щупальцы) пришло сообщение с неизвестного номера. "Отрубишь одну голову - и вырастет две", - говорилось в нем. "Как же хорошо, Капитан, что вы предпочти прятки открытому бою". И еще там был адрес - где-то в Сомали, от Ваканды - часа полтора полета.
Конечно, можно было сказать королю, Баки или хотя бы Сэму, вот уж кто наверняка не остался бы в стороне, но тот Стив Роджерс рассудил, что уже и так сделал своих друзей преступниками и подверг их опасности. Как там позже говорил барон Штрукер: "Ваши моральные принципы - ваша уязвимость, Капитан. А мы сделаем вас неуязвимым".

Он никому не сказал, тем более, что Баки тогда уже принял решение на время забраться в эту чертову криокамеру. Стив видел, что друг устал и не мог осуждать его решение, тем более Баки сказал: "как только я понадоблюсь, ты знаешь, что делать". Может, это и к лучшему - Джеймс бы наверняка ринулся его спасать, узнав, что произошло, да только не понимая, что спасать незачем.
Не сказал никому - но честно попросил у Т'Чаллы автомобиль. Наверное, все думали, что ему надо развеяться, прийти в себя. Они оказались недалеки от правды.
Он и правда пришел в себя.

Сначала этот слабак родом из двадцатых сопротивлялся, но барон (как они вообще могли поверить в то, что он мертв, только увидев фото в интернете? Смешно) знал свое дело. Тот Стив сказал бы, что они воспользовались чем-то вроде кодовых слов Баки, но нынешний Стив знал: Гидра освободила лучшее в нем. Сильное. Отсекла ненужное и прижгла огнем. Было чертовски больно, но чтобы чего-то достичь, всегда нужно пройти через боль.
Зато ушло другое - то, что болело гораздо сильнее. Баки, падающий в снежную бездну. Кровь на белой рубашке агента Коулсона. Умирающая Пегги. И взгляд Тони тогда, в сибирской глухомани. Разве за одно это можно было не поблагодарить Гидру?

Когда барон сказал, что теперь Стив готов к тому, чтобы вернуться в Нью-Йорк, Капитан покачал головой.
- Я бы лучше остался здесь. Свободным.
Тогда Штрукер молча передал ему планшет. Старк мог сколько угодно язвить по поводу пенсионерских замашек Роджерса (и да, иногда Стив все-таки продолжал читать газеты и слушать радио), он довольно быстро освоился в удобных изобретениях нового времени.
Несколько часов он, закрывшись в комнате, которую ему выделили, читал новостные сводки. Нью-Йорк был котлом, в котором вечно что-то бурлило, но сейчас это варево снова начало выплескиваться через край. Мутанты, погибшие жители, силы, вышедшие из-под контроля. Черт возьми, подумал тогда Стив, и что в это время делают те, кто называет себя правительством? И что он делает тут?
- Теперь ты понимаешь, что происходит? В мире царит хаос, Стивен, а мы были созданы для порядка. Ты был создан для порядка.
- Людей не изменишь, - пожал плечами Капитан. - Пять лет назад мы спасли Нью-Йорк, и я думал, что люди перед лицом опасности задумаются над тем, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на какие-то разборки. А потом мы сами показали не лучший пример.
- Все совершают ошибки, - Штрукер говорил негромко, попивая вино из хрупкого хрустального бокала. Под тусклым светом настольной лампы блеснуло серебряное кольцо с двумя рунами. - Но теперь ты их исправишь, Стивен. Ты очистишь город. Ты принесешь ему пламя и кровь.

***

А Старк не изменился - скрывать настоящие чувства под броней металлической и броней сарказма - это в его стиле. Вот только Капитану хорошо известно, каков Железный человек на самом деле, как он уязвим. И речь не о МАРКе.
Он обвел быстрым взглядом территорию аэропорта - кто бы тут ни был, прячутся они хорошо, вот только Роджерс прямо-таки чувствует эти взгляды на собственной шкуре - а некоторые наверняка смотрят в оптический прицел, да только стрелять все равно не будут, оценивают обстановку. Ну и убить Капитана Америку, пусть даже он уже не символ страны - не сыграет им на руку.
Щита у Стива уже не было, поэтому он знакомым движением забросил на плечо рюкзак с кое-каким оружием и обмундированием из Ваканды. Так было привычнее.

- Энтони, - кивнул он Старку. "Тони!", - где-то в подсознании, за стальными решетками крикнул тот, другой, но Стивен уже научился глушить его. Сложнее было понять, что он ответил бы. - Может, мы пропустим этот момент твоей вступительной речи? Все, что я хотел сказать, я говорил в своих письмах и не собираюсь отказываться от этих слов. Он пропустил мимо ушей имя Баки - Барнс был для Старка эдакой красной тряпкой и не стоило лишний раз подпитывать его гнев, который и так грозился расплавить любой бронированный костюм.
- Я говорил: приду, когда буду нужен, но если ты не признаешься в этом, я и сам способен посмотреть новости. Тебя может, конечно, раздражать этот факт, но Нью-Йорк действительно мой родной город, и я не могу остаться в стороне, если с ним что-то творится. Так ты введешь меня в курс дела?
Он поймал взгляд Старка - и не отвел свой.

+1

4

- Оу, даже так, - Тони даже хмыкнул, склонив голову на бок.

На самом деле он сотни раз прокручивал в голове возможный вариант их встречи. Сотни вариаций и выхода из капкана, куда они оба попали, не уступая из-за своей твердолобости. Но ни в одном из этих вариантов не было столько льда и официальности, которая сквозила в речи Роджерса. Суперсолдат каждой клеточкой своего организма как бы показывал, что снизошел для того, чтобы выполнить работу, на которую некогда подписался. Тони действительно часто думал о том, что же на самом деле произошло, вернее, где был тот самый перекресток, когда машина повернула не в ту сторону? Старк также часто думал о том, почему Эрскин выбрал именно Роджерса? Старый еврей что-то увидел в этом мальчишке, который болел астмой и совершенно не годился для любой физической работы. У доктора была куча кандидатов, идеальных солдат, холодных разумом, готовых умереть за страну, но он отверг их всех одного за другим. Эрскин был ученым, гением, изобретателем, таким же, каким был сам Старк.

Часто Тони, пытаясь понять мотивы Стива, ставил себя на место Эрскина и пытался понять, выбрал ли он на месте ученого именно этого парня, у которого напрочь отсутствует логика. И каждый раз Старк был вынужден признавать, что, в отличие, от Эрскина, наверное, он был остановился на другом кандидате. Но Тони был ребенком другой временной эпохи, он рос и жил трезвым умом, вращался в определенных кругах и понимал, что современное правительство хочет от того, кого пафосно называют "супер-солдат". Идеальный солдат не избивает полицейских ради друга и не крушит здания или аэропорт. Идеальный солдат способен выполнить любой приказ. Таким был Роуди, получивший свой костюм и исправно служивший на благо Родины. Роуди был обычным солдатом, храбрым и исполнительным - именно таким, какие нужны правительству.

Есть разница между умом и сердцем. Стив всегда думал именно сердцем, все его решения, столь внезапные, он принимал исходя из странного порыва, будто бы в этот момент у него отключался мозг. Несмотря на то, что Роджерс очень пытался адаптироваться в современно обществе, он оставался парнишкой начала двадцатого века, который стеснялся девчонок и верил в добро и справедливость. Но почему-то очень часто нерациональные и не взвешенные по мнению Старка решения Стива оказывались правильными. Иногда Тони даже казалось, что для него Стив стал именно тем, кто может сдерживать его гений и характер, как это делала мать с отцом. Она всегда умела принимать внезапные решения и находить балансир, чтобы удержать мужа и сына от окончательного скандала и разрыва. У самого Тони еще была Пеппер, которая для него стала самым близким человеком, тем, кто действительно мог поддержать и одернуть за рукав. Тони часто принимал важные решения. И, чтобы их принять, он взвешивал все за и против, приводил сам себе доводы и примеры. Каждое его решение было логическим и обдуманным. Но почему-то каждый раз Старк оказывался в луже своих собственных ошибок.

С самого детства Роджерс был тенью Тони. Сейчас, с высоты своего возраста Тони давно понял и простил отца, который буквально жил идеей того, чтобы найти Стива. Говард никогда не верил в то, что Капитан Америка погиб, никогда не сдавался. Каждый день Тони слышал о том, что должен расти прилежным и хорошим мальчиком, стать таким же ответственным, как Стив Роджрес. Но Тони вырос и стал совершенно другим, будто бы на зло отцу. В подростковом возрасте Тони практически ненавидел человека, которого не знал, в юношеском - просто выбросил Стива Роджерса из головы. Не так давно он столкнулся с ним лично. Смешно, наверное, но Стив никогда и не знал, насколько он был частью жизни Тони Старка.

Тони умел наблюдать за людьми, запоминать их, будто записывая в голове свой диск с данными. Он много наблюдал и за Стивом, часто подтрунивал его, чтобы вывести такого "хорошего парня" из себя. Стив редко злился или обижался. Но в такие моменты, когда ему надоедали перепалки со Старком, он хмурился. Да так, что на лбу у него залегала глубокая морщина, которая делала его намного моложе своих лет. Вообще на лице Роджерса можно было прочитать все его эмоции и мысли. Но вот сейчас Тони смотрел на него и понимал, что совершенно не узнает этого человека. Стив никогда не называл его полным именем или делал это так редко, что Старк и не помнил. Да, черт возьми, Тони никто давно толком не называл полным именем. В этом было столько мерзкой официальщины, что Старка даже передернуло от возмущения. Может быть, Стива так изменил раскол команды, что он решил этим "Энтони" раз и навсегда провести между ними красную полосу, показав, что они теперь друг другу совершенно чужие люди? Что греха таить, Старк и сам сильно изменился, будто бы постарел лет так на десять и потерял вкус к жизни.

- В Башне поговорим, - наконец произнес Старк, кивнув в сторону подъезжавшей машины.

Нет, Тони мог и здесь рассказать Стиву обо всем, что происходит сейчас в городе, стране и, возможно, во всем мире, но Тони все еще был зол. Например, он не понимал, почему должен все это рассказывать? Он не звал Стива, никто не просил его о помощи. И вот теперь Роджерс прилетает весь такой красивый на крутом самолете и что-то требует, будто бы то, что произошло в команде - всего лишь дурной сон. Вроде как Стив пытается делать вид, что ничего не было? Ну уж нет! Роджерс потерпит. С этой мыслью Тони опустил забрало шлема и взмыл высоко в воздух. Агенты Щ.И.Т.а не станут палить без команды. Так что пусть Стив спокойненько едет в Башню на машине через все городские пробки. А Тони подождет его на любимом диване с бутылкой коньяка, который так успокаивает нервы.

+2

5

[AVA]http://funkyimg.com/i/2zrJL.gif[/AVA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2zrKf.gif[/SGN]

Свернутый текст

Прости, если пост получился немного.... странным, но мне хотелось показать двойственность нынешнего Роджерса, и вышло несколько укуренно хД

Неужели он что-то заметил? Стив смотрит внимательно, пытаясь увидеть в жестах или выражении лица Старка признаки узнавания, а точнее – не узнавания, но нет. Старк до сих пор живет своими эмоциями, которые у него так плохо получалось скрыть, по крайней мере, перед Стивом Роджерсом. Чего в нем больше – обиды, разочарования, гнева или просто усталости? Как бы там ни было, это не даст ему увидеть то, что скрыто.
Увидеть того, кто скрыт.
Кто знает, возможно, когда-то и откроется правда, к этому нужно быть готовым, и Капитан был готов попытаться объяснить, что произошло, и почему именно так будет лучше. Его примут таким – или от объяснений придется перейти к делу, к этому он готов тоже.

Это другой привыкал медленно и был слишком слаб. Слаб, чтобы принять новую реальность, признать, что мир изменился, и люди вместе с ним. Принять то, что нельзя спасти всех. А еще – то, что далеко не все заслуживают спасения. В сороковые так просто было валить все на человека по имени Адольф, как будто он был единственным, кто вознамерился уничтожить пол-человечества. Мы победим его, говорили «хорошие парни», и вот тогда заживем.
А потом хорошие парни находили себе новые цели, устраивали новые войны и создавали ядерное оружие. И тот, другой, слабый Стив Роджерс видел все это в хронике – и что сделал? Стал простым солдатом Щ.И.Та, исполнявшим приказы, даже не задумываясь ни на секунду. Тот Стив Роджерс так и не понял ничего, а значит – заслужил все то, что произошло потом.

Когда этот человек, называющий себя магом, Стрендж, прибыл в Ваканду с Питером Паркером – так, оказывается, зовут того паренька из Квинса, Стив еще раз убедился, насколько верной дорогой пошел сейчас. Стрендж говорил о необходимости мира, равновесия – и показывал те же картины хаоса, снова царящего в Нью-Йорке, что и барон Штрукер. История повторяется, вот только на сей раз он не повторит былые ошибки и не выйдет на очередной виток спирали, а остановит все это навсегда.   

Что ж, в Башне, так в Башне, так даже лучше – не придется выдерживать неловкое молчание во время совместной поездки, а к тому времени, как Стив доберется до центра Манхэттена, Старк уже наверняка успеет опустошить треть бутылки – если, конечно, не изменил своим привычкам. Это тоже на руку Капитану – алкоголь притупляет реакции и внимательность, даже если это реакции Железного Человека.

Он никогда так надолго не покидал Нью-Йорк, если, конечно, не считать семидесятилетний сон во льдах, так что осматривается с любопытством и даже какой-то жадностью. Даже без пришельцев это всегда был безумный город, который умел удивлять, хотя ты мог считать, что выучил его, как свои пять пальцев. Он рос, менялся, дышал, как живой организм, и Капитан отчаянно любил его за это. Что еще раз доказывало – надо, наконец, навести тут порядок.

Пару секунд на лифте – и он уже в знакомом помещении, а Старк – на не менее знакомом диване. Что ж, пока все идет так предсказуемо, как только может быть, и это отлично.
Чего Старк ждет от него – очередных слезливых слов извинения, как написал тот Роджерс в идиотском письме? Письма в его стиле, чудная дань старомодности, но прежде всего – трусливая возможность не говорить это, глядя в глаза.
- А тут ничего, кажется, и не поменялось, - надо же с чего-то начать разговор. Капитан присаживается напротив, их со Старком разделяет стеклянный столик, на котором, как и ожидалось, стоит открытая бутылка. – Не думал о том, чтобы перебраться отсюда после всего случившегося?
«Если буду нужен – приду».
Капитан слегка ведет головой – висок пронзает резкая, но секундная боль. Барон предупреждал – такое может быть, другой будет вырываться, тебя будут рвать на части воспоминания, но ты выдержишь.
Конечно, выдержит. Беннер вон и не такое выдерживает.
«Как сказал один мудрец – все вместе».
Все вдруг меняется, как будто он смотрит на негатив – и Капитан на мгновение оказывается в клетке, а тот, другой, на свободе.
- Мне правда жаль, Тони. Жаль, что нельзя все исправить, и ты можешь мне не верить, но…
Удар по стальным прутьям клетки. Ага, больно? Ну как тебе такое, слабак-Роджерс?!

…С Баки делали нечто подобное? – Стив вертит в руках листок бумаги с детской немецкой считалкой.
- Джеймс был запрограммирован как машина, Стивен, - барон смотрит прямо, холодный серый взгляд. Стивену нравятся, когда смотрят прямо в глаза. – А ты просто стал самим собой. Суперсолдат, помнишь? Вот только суперсолдат должен не слепо подчиняться приказам, а видеть сам, и теперь ты видишь. Что же до этого, - Вольфганг кивает на листок. – Это такое подспорье, если что-то пойдет не так. Спасательная соломинка, а чем проще слова, тем лучше они запоминаются. Они вернут тебя в реальность, если кое-кто будет слишком… активным
.

Второй удар – и прутья гнутся.
Eins, zwei, drei.
Wer kommt herein?

- Раз-два-три, кто здесь? – чуть слышно проговаривает Капитан.
Vier, fünf, sechs!
Das ist eine Hexe.
Четыре, пять, шесть – это ведьма.

Третий удар – и негатив, наконец, снова становится фотографией, а слабак-Роджерс оказывается в клетке.

За окном, где-то далеко внизу, Капитан слышит пронзительный звук сирен, и встает с дивана.
- Как бы там ни было, тебе вряд ли нужны мои извинения, да?
Сирены не замолкают. Хорошо бы сейчас отправиться туда – и сделать что-то полезное для города, и избежать проколов в разговоре со Старком. Прийти в себя в бою – ведь только в бою он чувствует себя по-настоящему счастливым.

Отредактировано Steven Rogers (Сб, 18 Ноя 2017 17:31:27)

+1

6

Башня осиротела с тех самых пор, как ее покинули Мстители. Да, сейчас здесь была часть команды, но это было совсем не то, вернее, не так, как раньше. Иногда Старку казалось, что ребята отправились на очередное задание без него, оставив тот самый легкий беспорядок после себя. И вот в один прекрасный момент в ангаре раздадутся знакомые голоса. Но, к несчастью Старка, в Башне давно было тихо. Беннер часто бывал в отлучке, а Вижн предпочтительно изображал мебель, вообще стараясь лишний раз не беспокоить своего создателя. Да и собеседник из него был так себе в плане морально поддержать и выпить, поболтать о проблемах. Так что большую часть времени Старк спивался, предоставленный сам себе. Спустя какое-то время, когда Мстители ушли, Тони приказал Хэппи все убрать.

Старк был сторонником правила "личной территории", поэтому, даже на правах хозяина Башни никогда не вламывался к кому-то в комнаты, так что он редко знал, кто и чем жил в чертогах своей персональной берлоги. Только лишь когда работники под руководством Хэппи стали выносить вещи в подвалы на нулевых этажах, Тони нарушил правило и решился заглянуть в комнаты, внезапно понимая, что он практически и не знал людей, с которыми работал и служил. Квартирка Стива в Бруклине, в которой тот жил большую часть времени, не шла в сравнение с его спартанской комнатой в Башне. Квартирку тоже давно опечатали, насколько знал Старк, даже вроде кто-то из агентов Щ.И.Т.а за не следил, как это было в аэропорте. Похоже, эти ребята до чертиков боялись, что знаменитый суперсолдат слетит с катушек, поэтому держали руку на пульсе. В квартирку в Бруклине Стив бережно тащил всякое барахло, которое в культурном мире именуют антиквариатом, словно в маленьком мире из четырех стен пытался сохранить свое собственное прошлое.

Комната в Башне напоминала скорее его студию. На стенах, столе было много рисунков - от законченных портретов, до быстрых набросков углем. Роджерс много рисовал, какие-то события из своей жизни, команду. На одной из стен Старк нашел даже свой портрет, где он был за работой. Видимо, так увлекся, что не заметил того, как Стив и его запечатлел на бумаге. Эту комнату Тони так и не решился тронуть. Там он и оставил щит Капитана, который некогда привез с собой. Щит стоял на стуле прям по центру комнаты, словно ждал возвращения своего хозяина. Старк даже зарекся туда лишний раз заходить. Но иногда, когда напивался до зеленых чертиков, он вваливался в комнату Стива, садился на диван напротив щита и просто пил, словно таким образом искал ответы на собственные вопросы. А вопросов было много, только Старк не находил на них ответов и еще больше злился, копил обиды на Стива, которые сегодня и выливались желчью на капитана, который, как оказалось, вернулся другим, словно тот старый Стив, которого знал Тони, внезапно повзрослел, научился более трезво смотреть на жизнь.

Башня осиротела, а сам Старк внезапно признался, что снова остался в этой проклятой жизни один. Тони никогда не любил говорить о своей семье. И не только потому что потерял ее, что только спустя годы понял, как много он не успел сказать отцу. Старк никогда не боялся признавать того, что боялся настоящих и серьезных отношений. Чем старше он становился, тем больше понимал, насколько сильно он сам становился похож на своего собственного отца. Как часто говорят - яблоко от яблоньки недалеко падает. Когда Тони перевалило за тридцать, он иногда начинал задумываться о том, кому он оставит все это наследие. Дети? Нет, этот вариант был не для него. Тони до чертиков пугала перспектива того, что он проживет, как по матрице, жизнь своего отца, точно также будет относиться к родному сыну, вернее, отдаст себя работе, что сейчас и делал, совершенно забыв о том, что у него есть семья. Именно поэтому Старк никогда не искал серьезных отношений, понимая, что совершенно не состоится, как супруг и семьянин, позволяя знойным красоткам падать в его объятья. Женщины, как и вино обычно помогали забыться, не помнить о куче проблем, а также о том, насколько может быть одиноким самый знаменитый и популярный миллиардер.

Но прошлое всегда имело свойство возвращаться. И, только увидев капитана на трапе навороченного самолета из Ваканды, Старк понял, что много месяцев бежал от мысли о том, что Роджерс был ему небезразличен. От этого горечь обид жгла его еще сильнее. И Старк пил, сидел на диване и пил, пока машина везла в Башню Стива. К тому моменту, как Роджерс появился на пороге комнаты, Старк успел практически опустошить бутылку, понимая, что, наверное, в пьяном состоянии ему будет проще говорить о каких-то там делах с Роджерсом. И сейчас напротив Тони был не молчаливый щит Капитана, а он сам. И даже с ним говорил. Старк много раз прокручивал в голове вариант их встречи, того, что скажет, но сейчас, когда этот шанс представился, он даже не знал, что и сказать, словно за эти месяцы растерял те самые слова.

- Мне нравится это место, - Тони махнул, словно, очертив рукой круг, продемонстрировал свои владения. - Это место - памятник моей глупости. Я его построил, здесь и проведу время в гордом и пьяном одиночестве. И не надо извинений, Роджерс. Они давно ни к чему. Тем более, я не думаю, что из твоих уст они могут звучать искренне.

Старк нахмурился, посмотрев на Стива. В его голубых глазах мелькает что-то похожее на... нерешительность, будто бы он и сам не понял, зачем сказал слова извинения. Стив другой - это  Старк чувствует даже пьяным. Прежний Стив ударился бы в моральные разглагольствования, выкатил бы целый монолог на тему того, как хотел всех оградить от боли и страданий. Этот же Роджер другой, словно иногда сомневается или подбирает слова, что-то бормочет себе под нос, словно борется с самим собой или запихивает подальше такие же ненужные слова, как и старк, что накопились в нем за долгие месяцы.

- Ты зря приехал, Стив. Ситуация под контролем - это все, что я могу тебе сказать. Мы следим за всем в пол глаза, так что, если происходящее дойдет до точки кипения, у нас есть ответ. Не думаю, что кто-то из ребят в черном обрадуется тому, что ты вернулся нести добро и справедливость. Капитан Америка больше не нужен этой стране.

Тони откинулся на спинку дивана, делая глоток из стакана. Он внимательно следил за Роджерсом, внезапно сожалея, что зря напился. В голову лезло всякое, а тут, глядя на Стива, Старк вспомнил те самые старые румынские сказки, которые ему еще мать в детстве рассказывала - сказки про подменышей, сказки о том, что иногда черти забирают непослушных детей у родных матерей, оставляя вместо них своих, словно идеальную копию. Может быть, что-то действительно изменилось и Роджерс пытается быть таким... правильным, что вызывал у Старка скрежет зубов.

- Что с тобой произошло, Роджерс? Ты внезапно решил повзрослеть? Я не верю в то, что тебя сюда привело чувство долга, на которое ты не так давно наплевал.

+1

7

Становится ощутимо легче, как будто сердце, до того сжатое коваными обручами, освобождается от них. Это хорошо, так хорошо, думает Капитан - не просто, когда другой замолкает, а когда отступает боль, которую люди так любят приносить самим себе и другим. Когда ее нет, по-другому работает ум, он анализирует, бесстрастно и точно, и не дает чувствам прорвать защитную плотину, иначе - смерть. Иначе во всем этом можно утонуть, но новый Капитан не собирается этого делать. У него слишком много работы.

Воспоминания, принадлежащие тому, другому, остаются с ним, поэтому когда Стив смотрит на Старка, они появляются снова и снова. Тот Стив не признавался в этом себе, а уж тем более - не признавался Старку, но он восхищался им. Где-то там было, конечно, и раздражение, непонимание, поиск отцовских черт в сыне, ведь Тони был живым и ежедневным напоминанием о том, сколько лет прошло, когда для Стивена Роджерса промелькнул один миг. Сколько прошло лет и сколько ушло людей, с которыми он разговаривал, смеялся, грустил, сражался плечом к плечу. Но потом этот человек, который казался самовлюбленным эгоистом, взял в свои руки ядерную ракету и полетел в неизвестность, прекрасно понимая, что погибнет.
Кому, как не Стиву Роджерсу, было хорошо известно, как бывает обманчива внешность, и какие тайны могут хранить сердца.

Вот только сейчас Тони Старк казался совсем другим, и новый Стив поглядывал на него едва ли не с презрением. Дело было не в алкоголе, хотя решать свои проблемы с помощью спиртного - первейшая трусость. Старк не смог избавиться от призраков прошлого, они, казалось, витали в этой башне по-прежнему: родители, Мстители, не принявшие его сторону, Баки Барнс, да и сам Роджерс тоже был призраком. И, пожалуй, самым навязчивым. Капитан бы на месте Старка давно бросил Башню, а еще лучше - подорвал бы ее, да так, чтобы лишь пепел остался. Только так можно идти вперед, а на пепелище рано или поздно снова растут деревья и цветы. Собственно, из-за этого он и не остался в мирной, цветущей и вечнолетней Ваканде. Нью-Йорку тоже следовало бы избавиться от прошлого - и побыстрее.

- А ведь когда-то ты не сомневался в моей искренности, - да, черт возьми, вряд ли так сказал бы слабак-Роджерс, но Капитана начинало раздражать стремление Старка упиваться своим горем. И это - Железный Человек, которого жители считают героем и спасителем? Видели бы его сейчас рядовые американцы. - Но зачем тогда вообще пригласил меня в Башню, если не хочешь слышать извинений?
Интересно было еще, куда Старк дел его щит. Вряд ли избавился от такого изделия, вибраниум - не игрушка, чтобы выбрасывать его в урну, но задавать такой вопрос - означало откровенно выдать себя. Тот Роджерс отказался от имени Капитана, лишний раз доказав, что остался парнишкой из Бруклина, который не боялся сражений Второй мировой, но оказался не готов к сражению с друзьями. А вот он не стал бы отказываться от щита - когда оружие становится частью тебя, это дорогого стоит, только дурак бросил бы щит после слов Старка - мало ли, что он там говорил, Тони всегда любил ранить не только своими изобретениями, но и фразами.

Старк смотрит на него, слегка нахмурившись. Что это? Действие алкоголя, накопившаяся злость, которая ищет выхода, или же подозрения? В любом случае, Тони Старк - гений практически во всем, кроме самоконтроля и сокрытия эмоций, так что любое подозрение, если оно есть, рано или поздно проявится, а Стивену только и нужно, что быть к этому готовым. И он готов.
Тони называет его Стивом, после холодного "Роджерс" это звучит почти... почти привычно, полузабыто, и на короткий миг Капитан опасается, что снова потеряет самоконтроль, но нет - детская считалка действительно работает. Неудивительно, что Наташе удавалось успокоить Халка колыбельной.

А вот последние слова Старка все-таки бьют по больному - для обоих Капитанов. Я здесь как раз из-за чувства долга, хочется сказать Роджерсу, я должен спасти этот город, пока он не уничтожил сам себя. И я готов на все ради этого.
- А с каких пор ты заговорил о чувстве долга? - Стив отворачивается и смотрит в окно, на стекло и бетон небоскребов, усеявших когда-то такой красивый Манхэттен. Он плохо скрывает ярость, это единственное, на чем его можно поймать - Гидре удалось разжечь настоящий огонь, что, наконец, проломил лед, которым порой продолжал окружать себя Роджерс. - Нашим долгом всегда была помощь людям, а не служение правительству, Старк, и не я забыл об этом.

Только зря Старк упоминает о том, что Капитан Америка больше не нужен этой стране. Стив отходит от окна, смотрит на Тони, слегка прищурившись. Уколоть больнее хотят лишь того, кто сам причинил боль. А самую страшную боль всегда причиняют лишь те, кто нам небезразличен. В самых разных смыслах.
Капитан склоняется над Старком, упираясь одной рукой в спинку дивана левее плеча Тони. - Вряд ли ты можешь говорить за всю Америку. А что насчет тебя, Энтони?
Его прерывает вежливый и бесстрастный голос Пятницы, которая сообщает об инциденте на Ирвинг-стрит в Бруклине, о степени вероятности того, что орудовал мутант, и о том, что NYPD официально запросило помощь кого-то посерьезнее, чем местные патрульные.

0


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » В шесть часов вечера после войны