LOKI LAUFEYSON: - Что. Ты. Творишь. Что делаешь, женщина? Сумасшедшая, стой! Остановись, я сказал! Нет, ни шагу дальше. Не смей приближаться. Стой, где стоишь, оставь ступеньки в покое! - с каждым шагом Сигюн к трону, Локи все больше вжимался в него спиной, неосознанно выпрямляясь и каменея. Глаза всеотца распахнулись шире, пока он молча наблюдал за действиями этой коварной девчонки. Почему коварной? Локи никак не мог объяснить это даже себе. Казалось бы, сама магия - а уж он-то чувствует чужую силу и может определить настроение, если то не пытаются скрыть, - сама аура колдуньи говорила, что все - чистейшая правда. Вот только пытаться обмануть бога обмана? Нет, получится. У Романофф той же вышло как-то. Проблема в другом: кому, как не ему, понимать разницу между одной правдой и другой правдой? Например, вы говорите, что любите сыр. Это правда? С общей точки зрения - да. Но как тогда назвать эту общую правду по отношению к той правде, что сыр вы любите весь, кроме того, что с плесенью? Или вы вообще фанат видов с дырками, а все остальное вызывает максимум - равнодушие? Тогда получается, что вы солгали или все-таки нет? Как это определить и где здесь правда, а где - полуправда? Всегда нужны уточнения. И вот сейчас его мучило это отсутствие уточнений. Или собственная паранойя: осталось определиться, что же конкретно.
ANAKIN SKYWALKER & PADME AMIDALA
Так должно быть. Сенатор Амидала мертва уже больше полувека, и ее муж выл от боли, не обращая внимания на торжествующее презрение своего Императора и его же злые молнии. Гибель лорда Вейдера, с другой стороны, вся галактика праздновала аккурат тридцать лет как. И каждый год граждане Новой Республики отмечают эту знаменательную дату, падение Империи Шива Папатина. Только один болван решил поиграть с неподвластными ему материями. И Сила ответила. Энакин Скайуокер, лорд Вейдер, сходит с ума от несоответствия души и тела. И пытается понять, а зачем что-то делать? И ищет, ищет, ищет. Пока нашел только очередные приключения и понимающий взгляд старого друга. От которого тоже хочется иногда спрятаться. Но остается только натягивать улыбку и бросать звездолёт в крутое пике. Просто это не его жизнь. Падме Наберри, сенатор Амидала, не сходит с ума, а пытается выжить. Узнать, что случилось с ее семьей, детьми и мужем. Помочь угнетенным, чувствовать себя нужной и забыть о громадной дыре в груди. Пусть ее и не разглядеть взглядом. Падме полна энтузиазма, веры в свободный выбор и любви к миру. Только на дне ее глаз кроется безысходная грусть. Просто это не ее время.
YOU ARE THE END OF EVERYTHING
Диппер Пайнс запутался. У Диппера Пайнса идет кругом голова, когда он долгими ночами ступает по холодному снегу босыми ногами, замечая за собою дорожку из крови и ошметков человеческого мяса. Диппер Пайнс боится собственных демонов в голове, насылающих на него проклятые ночные кошмары, отдающиеся гулким эхом дурных воспоминаний в горячих объятиях Билла Сайфера, когда полуденное солнце уж давно стоит высоко над дальними горизонтами их крохотного оплота бытия. Утыкаясь в белоснежную рубашку желтоглазого царя собственной славы, он понимает что боится. Искренне боится за жизнь Билла, несмотря на уверенность последнего в своей победе над бывалой подругой, ступившей на путь "бесполезной и глупой предательской войны". Руки предательски дрожат, но опускаться в собственном бессилии пока не готовы. Тэд Стрэндж с нескрываемым интересом наблюдает за противостоянием между одной родной величественной силы и рогатой стервой, возомнившей много лишнего о себе любимой. У Тэда Стрэнджа есть тягучее желание явить себя этому миру и попомнить былое обоим — он слишком долго скрывался в тени мира человеческого, чтобы так просто оставаться в стороне под маской "самого нормального" из коренных смертных. Демон власти знает, кто нуждается в его помощи. Знает, с кем ему стоит завести дружбу ради своей же собственной выгоды. Тэд Стрэндж знает, кто дорог новоприобритенному чувствительному сердцу его некогда треугольного брата, которому он совсем не против насолить за все хорошее и плохое. Психологическое манипулирование — отличный ключик для достижения многих возможных и невозможных целей, не так ли?
ХОТИМ ИХ ВИДЕТЬ:
FREYA
[snow white and the huntsman]
Младшая сестрица Равенны и Финна, которых она страстно желала оставить наедине с их амбициями, а самой обрести счастье с возлюбленным. Вот только избранник Фреи был обещан другой. Да, он не любил её и не был любим её, но таковы законы. Однако, влюбленные решили, что нет таких преград, что их чувство достаточно сильны, чтобы преодолеть любые преграды. Они решили дерзнуть. Мужчина, узнав о рождении дочки, посылает Фрее записку с просьбой ждать его в саду, где они тайно обвенчаются и покинут королевство. Но у тщеславной государыни свои планы: Зеркало уверяет, будто дитя её сестры превзойдет её в красоте и могуществе, и та решает не допустить этого.
HERA SYNDULLA
[star wars]
Умница, красавица, но бунтарка. Гера всегда готова прийти на помощь, и всегда готова защитить своих друзей и семью. Голос разума на "Призраке", почти к каждому найдет подход. Опора и надежда Альянса, яростно сражается за свободу галактики от Имперского гнета, помогает слабым и обиженным, но беспощадна к врагам.
BEAST
[over the garden wall]
Его с легкостью можно назвать озлобленным лесным духом, чье главное увлечение — игры в карты на жизни заплутавших в умирающем лесу людей. Но он хуже. Он — ангел смерти, дьявол неизведанного, в упоминании имени которого мертвые души трясутся, стучат от накатывающего тошнотворного страха зубами. Он — порождение тьмы. Он — Зверь.
YENNEFER
[the witcher]
Йеннифэр — женщина необыкновенной красоты и невыносимого характера. Не понаслышке знакома с тем, как правильно преподносить себя в обществе, выживать среди вороха самых коварных змей и не подать виду. Как и любая порядочная чародейка тщательно скрывает свой возраст, и особенно тщательно — прошлое. Йен, воистину, пережила многое, в буквальном смысла возводя себя заново. И как бы рьяно образ стойкой, циничной и непоколебимой женщины не вился за ней следом, Йеннифэр куда человечнее, чем может казаться на первый взгляд. Она способна на любовь, заботу, и достаточно смела, чтобы встать на путь Предназначения.
SIF
[marvel]
Асгардская воительница, бывшая валькирия и один из самых близких друзей Тора - из тех, кто знает его лучше всех. Стальные нервы, стальная воля, шальная улыбка и молодой, прямо-таки спортивный азарт. По-моему, одна из самых недооцененных, недораскрытых персонажей киновселенной Марвел - ее в каждом фильме по щепотке, но она вся в деталях: твердости, уверенности, живом взгляде, искренних выражениях лица, походке, жестах. Правильное добро с некоторой долей кровожадности, после Локи она - явно самый рациональный и критически настроенный из спутников Тора, и потому, вероятно, одна из тех, кто лучше других знает Громовержца.

crossfeeling

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » потому что я есть смерть


потому что я есть смерть

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

потому что я есть смерть
гарри харт, гэри анвин // рыцарь, принц

http://s5.uploads.ru/kTo5O.png
я не мог и представить, что смерть может быть живой
http://s2.uploads.ru/5uGic.png

«

КЕНТУККИ, США
Гарри жив - это кажется невероятным.
Гарри жив - и Эггси уверен, что ему больше ничего не нужно для счастья.
Но вернуться из мертвых и не потерять себя оказалось сложнее, чем можно было представить. Эггси смотрит на Гарри и не узнает прежнего Галахада. Да и кто тогда он сам, если Галахад вернулся и теперь вновь в строю.
И все бы ничего, но пока он драматизирует, в мире разворачивается очередной геноцид.
Well, shit.

»

+2

2

- Сто шестнадцать… шестьдесят четыре, – Гарри неразборчиво бормочет себе под нос, сжимая в зубах швейную булавку, и недоверчиво щурит единственный глаз, прикладывая сантиметр к плечу и запястью Эггси, тем самым сгоняя пристроившихся там иллюзорных, одному Харту видимых бабочек. Числа, произнесенные Гарри тут же оказываются записаны им ровным и аккуратным почерком в заранее расчерченную на листе бумаги таблицу. Раньше он снимал мерки буквально за минуту. Все движения отточенные и четкие, ни одного лишнего. Бюст, талия, рукава и длина. Четыре параметра. Четыре числа. Просто. Было когда-то. Обычно Харт был настолько точен, что повторные замеры ему не требовались. А сейчас в таблице мало помалу появлялись исправления. Бывший Галахад то и дело хмурился, глядя то на бумагу, то на сантиметр, потом измерял заново, сбивчиво наказывая Анвину не вертеться, хотя тот и так почти не двигался, единственной линией зачеркивал старые цифры и старательно выводил рядом новые.

Он ошибался не просто так. Всю задачу усложняли бабочки. Если всю свою жизнь Гарри питал к этим насекомым самые теплые чувства, на которые только способен, то сейчас, после «смерти», он уже их просто ненавидел холодной лютой ненавистью. Их разноцветные крылья отвлекали внимание, закрывали собою цифры и нагло лезли в лицо. Хотя… иногда это было даже забавно. Например, Эггси бабочкам-галлюцинациям определенно нравился. Один раз крупный лазурно-черный махаон уселся прямо парню на нос, заслонив своими массивными крыльями половину лица Анвина, пару раз качнул крыльями и исчез, как только Гарри потянулся, чтобы смахнуть его. Вся неловкость того момента испарилась, стоило Харту сказать «бабочки». Эггси конечно знал об этих странных галлюцинациях. И пытался помочь по мере возможности, хоть и агент Кола заверила, что все должно пройти со временем. А пока Гарри пытался научиться игнорировать рой цветастых насекомых. Получалось из рук вон плохо. Наверное, с тем же успехом он мог бы взять сачок и гоняться за чертовыми бабочками по всей штаб-квартире «Стейтсмэн», чтобы потом насадить их всех на булавки за все причиненные неудобства. Однако этим летающим вредителям праведный гнев Гарри был не страшен. Все-таки они были всего лишь плодом его воображения. О, если бы бабочки мешали только мерки снимать. Но многочисленные предметы давней юношеской одержимости сопровождали Харта повсеместно.

Гарри устало вздыхает, когда снова замечает очередную неточность, и в который раз берется заново замерять рукав, предварительно приколов манжет булавкой ровно на том месте, где еще секунду назад сидела белая капустница. Тем временем по количеству воткнутых в него острых предметов Эггси приближался к кукле-Вуду, и теперь двигаться было бы действительно «опасно». Впрочем, это было только на руку Харту, ведущему неравный бой со своими внутренними, если бабочек вообще можно так назвать, демонами. Он гневно закрашивает последнее из трех чисел, которое должно соответствовать длине рукава нового пиджака Анвина, почти продырявив бумагу, и трет пальцами переносицу, чуть приподняв очки. Честно говоря, они сегодня как-то странно мешались, и, казалось, если их снять, то галлюцинации наконец прекратятся, тем более, что кроме как на задании, очки Гарри не требовались в принципе. Но сейчас приходилось носить их постоянно, все-таки очки выглядели солиднее повязки на глаз. А Эггси хоть и был «своим», но все же Гарри не позволял себе демонстрировать аккуратный шрам на веке, прикрывающем пустую глазницу. Раньше отсутствие левого глаза Харта совсем не смущало. Для того, чтобы изучать бабочек, читать книги о них, и делать записи на обитых войлоком белых стенах достаточно и одного. Но после того, как Анвин смотрел, а вернее не смотрел на него, когда Харт впервые снял очки все вдруг резко изменилось. Это было… трудно. Для них обоих, наверное. Доказательство того, что они подвели друг друга. Наверняка Эггси винил себя за то, что не смог спасти наставника, а тот в свою очередь, после восстановления памяти, не мог смириться с тем, что оставил ученика в самый ответственный момент. Горечь смягчал тот факт, что Эггси со всем справился. Причем сам. После Валентайна наставления Харта ему уже точно были без надобности, но на горизонте маячила, возможно, даже более серьезная угроза - Золотое Кольцо. Гарри не мог рассчитывать на «Стэйтсмэн», после того, как распознал в одном из них «крысу», не мог рассчитывать и на себя, так как его былые точность и координация к нему еще не вернулись, не говоря уже и о навязчивых галлюцинациях. Оставались только Мэрлин и Эггси, которые, в свою очередь, не могли положиться на него. Замкнутый круг.

- Ты… вырос, – немного помедлив произносит Гарри, опять сверлит числа придирчивым взглядом и указательным пальцем поправляет очки на переносице, наконец закончив с мерками для пиджака. Все это было нужно скорее Гарри, чем Эггси. В костюмах «Кингсмэн» дефицита не испытывали, а вот в агентах – да. Кола посоветовала заняться каким-то привычным делом. Кроме стрельбы.

«Стэйтсмэн» без проблем обеспечили Харта всем необходимым. Конечно, их швейная мастерская была далека от совершенства английской мастерской «Кингсмэн», но от последней остался только пепел, поэтому выбирать не приходилось.

Пока ранее любимое занятие не приносило ничего кроме разочарований. Чем больше Гарри злился на себя, тем больше ошибок он допускал. Конечно, он держался, старался не выпускать наружу ни одной эмоции. Лицо Харта было по своему обыкновению непроницаемо и скудно на эмоции. Но молчал он больше, чем обычно, движения его стали резкими, нервными. Да, настоящие эмоции агента Гарри Харта невозможно было увидеть на его лице, но язык его тела говорил о внутреннем состоянии мужчины очень откровенно. Для Гарри было легче сделать вид, будто ничего не произошло. Харт по-прежнему ничего не сказал об уничтожении практически всех агентов и абсолютно всех штабов «Кингсмэн». Как и полагается хорошему агенту - он не оплакивал их и не скорбел даже в одиночестве, все его мысли были о мести. Зато Эггси и не пытался скрывать свои чувства. Харт мог бы прочитать ему целую лекцию о том, как важно сохранять хладнокровие в любых ситуациях, но не стал. Такого никогда раньше не случалось. От некогда великой и древней шпионской организации не осталось ничего, кроме пары агентов. Гарри прекрасно понимал своего бывшего протеже. Ему и самому было далеко не так легко, как казалось на первый взгляд.

- Думаю, с пиджаком мы закончили, – Гарри вешает сантиметр на шею, и отворачивается, чтобы сделать последние поправки в измерениях. Он все еще не был уверен, оказались ли они с Эггси в этой комнате только потому, что с ним что-то не так, или же с ними обоими все не так. Харт знает, что если бы Анвин мог – он бы отправился за Поппи Адамс не раздумывая. Все-таки жизнь его девушки на кону. Но вместо этого ему приходиться тратить время на Гарри. И на новый костюм, в котором не было надобности. Хоть Харту и сложно было представить, что чувствует Эггси, но он правда пытался поставить себя на его место. Гарри не чужда утрата. Утрата товарищей, семьи, собственной жизни. Но утрата любимого человека, наверное, ощущается иначе. Впрочем, скорее всего, это ощущение Харту никогда не познать, хорошо это или плохо.

+1


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » потому что я есть смерть