COMMANDER SHEPARD: Другого ответа не ждала. Разумеется ей не поверят. Разумеется они не видели иного мира. Но - сохранили от прошлого всё. Или почти всё. Доказать что-либо сейчас она не сможет. Прежде всего нужно понять этот Цикл. Дальнейшие слова выбивают дыхание и заставляют вздрогнуть всем телом. Силясь осознать глупость и абсурдность, постигшей Землю катастрофы, Джейн не сразу замечает укол. Да нет, не так - запоздало. Невольно сжала с силой матрац, не от боли, но глухого бессилия противостоять. Она может трижды сломать руку доктора, но не имеет права нападать. Пока нет причин. Шепард надеется - и не найдётся. — В это сложно поверить, но я говорю правду, — растирает укус шприца. Онемение с ладоней уходит куда быстрее, чем Джейн надеялась. — Мне также сложно поверить в ваши слова. Замолчала. — Человечество уничтожило себя? — как, когда-то, дреллы. — Можете ложится спать, капитан. Вам рано. Проклятие. Всё, за что они отдали всё жизни - это сучья глупость нового поколения. Обидно до слёз. Капитан действительно чувствует непередаваемую, острую горечь и... Наверное это то самое. Страх, ужас. Осознание напрасности жертвы.
ANAKIN SKYWALKER & OBI-WAN KENOBI
Что такое падаван и с чем его едят? Не знаете? Вот и едва ставший рыцарем Оби-Ван Кеноби не знал. Да что там! Понятия не имел, что делать с внезапно привалившем от погибшего мастера наследством. И пока славный рыцарь мотался по библиотеке, хранилищам и прочим мастерам в поисках ответа, малыш Энакин наводил свои порядки на подведомственной территории. Новоиспеченный падаван относился к своему новому мастеру насторожено, не зная, как на него реагировать. Но отлично понимаяЮ что в Храм его взяли не за заслуги и взорванную станцию, не за таланты великие и красоту неземную (так часто отбирают рабов), а просто потому что Квай-Гон обещал - но умер. И этот, Оби-Ван, то есть, конечно, учитель Кеноби, такой отстраненный и странный. Неземной какой-то. Не как погибший джедай или оставшаяся на Набу Падме - этому страшно рассказать, что тут всегда холодно и очень хочется увидеть маму. А еще, тут все слишком непонятно и странно. И он как зверушка на торге у хатта - все пялятся и пальцем тыкают. И чего пристали? А утешений немного - много воды (пей сколько хочешь!), много сломанной техники (они правда все это выкидывают?!), а еще одеяла. Когда учитель Кеноби очнулся, комната падавана напоминала склад. А сам мальчишка только смотрел настороженно, исподлобья. Да, в этот раз мастер Джинн не щенка приволок. Этот и не подождет, и не скажет. Только придумает, накрутит, обидится - и с невозмутимым лицом будет говорить "Все хорошо, мастер!" Только то мастер слишком уж похоже на "хозяин". Учись, рыцарь. Это твой падаван. И проблемы его воспитания и адаптации тоже твои.
HARNESSING THE VOID
В ходе обновления своих знаний о событиях, что имели место быть в минувшие 30 лет отсутствия Гранд-адмирала Империи, Траун так же не изменяет своей отличительной привычке - изучать предметы искусства. Спустя некоторое время Траун обнаруживает ряд изображений, свидетельствующих о существовании расы под названием Карон. Согласно немногочисленным историческим сведениям, данная раса особенно преуспела в биоинженерии и могла обладать рядом крайне полезных технологий. Однако внимание Трауна привлекли изображения некое артефакта, камня, чьи свойства заинтриговали Гранд-адмирала. Под предлогом поисков биоинженерных технологий, который могут послужить Первому Ордену, Траун организовывает небольшую экспедицию. Разумеется, Верховный Лидер Сноук не может допустить, чтобы Чисс расхаживал без должного надзора и приставляет Дарт Нокс в качестве сопровождения.
АКТИВИСТЫ
BABYNATASHA STARKSAM WINCHESTERANTHONY STARKTHOR ODINSON
ХОТИМ ИХ ВИДЕТЬ:
GALEN ERSO
[star wars]
Гален Эрсо с детства считался гением. Благодаря собственному упорству и помощи родителей смог получить образование и вырваться из бедной фермерской семьи в мир науки, открывший для него огромные перспективы. Вскоре его заметили и пригласили в Программу будущего Республики, где он познакомился и скоро подружился с Орсоном Кренником, а позже, во время одной из экспедиций, встретил свою будущую жену Лиру.
CIEL PHANTOMHIVE
[black butler]
Здравствуй, Цепной Пес Её Величества. Тот, кто был королем в разыгрывавшихся на территории столицы шахматных партиях, управлявшим людьми, как пешками, жертвовавшим своим личным счастьем и теми, кто дорог сердцу твоему, ради достижения цели и успешного завершения очередного задания Виктории. Здравствуй, мальчик, что слишком резко стал взрослым. Мальчик, выдававший долго время себя за близнеца. Мальчик, видевший, как других детей убивают ради призыва демона.
URDNOT WREX
[mass effect]
Рекс. Друг с большими кулаками. Друг несколько несдержанный, так что в своё время Шепард не рассчитала последствия, взяв его с собой для поисков Фиска. Фиск умер. Так бывает В общем - Рекс один из самых влиятельных, на данный момент, лидеров кроганов. Вместе с Шепард прошёл мясорубку Вейрмайра, принял необходимость уничтожить базу Сарена, наступив на горло собственной надежде победить генофаг.
VALERIAN
[valerian and the city of a thousand planets]
Валериан ― агент пространственно-временной службы, который в своему молодом возрасте уже добился до звания майора. Целеустремленный, сильный и исполнительный в выполнении работы, но с точки зрения Лорелин ― ветреный и безответственный в сфере межличностных отношений. Кстати, о последних. Отношения Валериана с Лорелин постоянно колеблются между дружбой и постоянными взаимными подколками и обоюдным притяжением, которое в будущем может превратиться в сильное и глубокое чувство. А может и не превратиться, но во всяком случае, эти двое друг за друга ― горой.
BRUCE BANNER
[marvel]
Все же знают эту трагическую историю, да? Жил-был гениальный учёный, который залипал по биохимии, ядерной физике и гамма-излучениям. И попытался он создать Сыворотку Суперсолдата, но кое-что пошло не так, самую малость: радиация превратила его в огромного зелёного парня. Пришлось гениальному учёному, доктору Беннеру, учиться жить с таким дивным альтер-эго и как-то сдерживать эту гору мышц и ярости. Можно сказать, что док этому даже научился. Ну почти. Но жестокая реальность оказалась чуть-чуть хуже идеальной утопии и изгнать эту злобную штуковину ему не удалось.

crossfeeling

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » death defying acts


death defying acts

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Death defying acts
22 ДБЯ, Корусант
[Padme Amidala, Anakin Skywalker]
http://s1.uploads.ru/t/C5zx1.jpg http://sf.uploads.ru/t/BdkVh.jpg

Стоны потерянных душ под обломками здания Центрального Суда провозглашают пришествие войны в кажущиеся неприступными дюраниевые стены Корусанта – пристыженные собственным недосмотром сотрудники КСБ могут лишь глотать пыль и слезы.
Падме видит на гребне ударной волны грядущие последствия. Видит и Энакин.
Видят оба – с разных берегов.   

Отредактировано Padme Amidala (Сб, 16 Сен 2017 00:07:46)

+2

2

«Граждане Республики! С вами на связи Корусант: с прискорбием сообщаем о шторме – с Административного сектора надвигаются едкие облака дыма; также не исключены транпаристиловые дожди и град обломков. Настоятельно рекомендуем не покидать жилых секторов, избегать любых путешествий по городу и любить ближнего своего – на неопределенное время Суд приостанавливает прием жалоб и не рассматривает гражданских исков».
С соблюдением последней рекомендации имелись некоторые проблемы в виду природы этого катаклизма – теракт в самом сердце власти не очень располагает к каким-либо проявлением тех замечательных качеств, которые на всех участках войны так старательно оберегает Республика. Уязвленное чувство безопасности заставляет на вещи смотреть иначе; заставляет смотреть на окружающее тебя окружение иначе. Ты уже видишь? Очертания заговорщика угадываются в твоем ближайшем друге. Вчера вы играли вдвоем в сабакк, а сегодня читаешь в его глазах фанатичное стремление смести последние объедки твоей спокойной, сытой жизни. Уже и не почувствуешь себя предателем, просто доложив о нем КСБ. Он, должно быть, хороший агент сепаратистов – раз сумел обставить тебя.
Но не волнуйся. Врасплох застигнутым оказался не только ты.
Взиравшая с балкона на немой Корусант Падме задумчиво молчала, перемалывала на языке оставшиеся только мыслями в голове слова. Сказать ей хотелось много и не получалось, не вооружаясь при этом избитыми фразами из книг в библиотеке Королевской академии и хаттской нецензурщиной, которой неблагоразумно понабралась от Энакина. Политических манифестов за ее карьеру накопилось достаточно, чтобы обставить ими каждую планету Ядра, за спиной – неоднократные выступления в заведомо агрессивном настроенном Сенате по спорным гражданским вопросам, а теперь она кажется себе похожей на юную и чрезмерно скромную девочку-сенатора с Пандоры – и в самый нужный момент решимость сказать уже хоть что-нибудь отправлялась крайт-дракону в пасть.

Комитет Безопасности при Сенате простаивал с официальной реакцией уже не первый час.
До этого они с сенатором Органой методично, цивилизованно и крайне артистично спорили на тему того, какие именно меры должны быть предприняты в связи с сложившейся ситуацией. Свою лепту внес и Канцлер, с вымученной, будто извинялся заранее за свою мысль, улыбкой предлагая им немного закрутить гайки в расшатанной Республике, чтобы «жертвам столь кощунственного злодеяния спалось спокойно». Сенатор Амидала тогда возмущенно хлопнула ладонью по столу. Разумеется, что непосредственные пострадавшие будут ратовать за наказание серьезнее простого ареста, но контрмеры не должны были идти в ущерб правовому статусу каждого гражданина Республики. Никаких каналов прослушки! – категорично заявила она и Палпатину, и Бэйлу. «Похоже на лозунг моей новой кампании», – грустно заметила позже Падме лично Органе в более тесной, дружеской обстановке, уже тогда ощущая в груди тяжесть сомнений в собственной твердолобости. Корусанту нужны ответы не меньше твоего, нужны гарантии; нужны бесстрашные, уверенные лидеры, готовые их защитить. Не жвачные шааки, ну же, тебе должно быть сильной, соберись, придумай что-нибудь!

C-3PO нашел леди-сенатора за распутыванием узла собственных противоречий; обтянутые в черные холщовые перчатки пальцы словно пытались найти, прощупать верное решение. Она едва заметно улыбнулась, – дроид выглядел смешным в своей неуклюжей попытке поравняться с ней – даже несмотря на то, что просила не беспокоить ее в ближайшее время.
Разве что в единственном случае.
– Госпожа Падме! Госпожа Падме! Вернулся господин Эна…
Она прерывает его на полуслове, мурджонским вихрем проносясь мимо Трипио, лихорадочно собирая тяжелые юбки в попытке ускорить свой шаг. Ни в какой другой момент с начала этой тошнотворной, как физиономия неймодианца, войны она не была бы рада видеть Энакина так, как сейчас. В слабостях своих не призналась бы вслух, но зачем нужно сотрясать воздух признаниями, если все можно объяснить иначе?
– Генерал.
А за закрытыми дверями – совершенная иная: нервная от волнения, одновременно радостная и безгранично скучавшая. Падме протягивает спрятанные под расшитой накидкой руки к своему уже мужу, обнимает его, дарит поцелуев столько, сколько нет звезд в Галактике. Вопреки всему легче не становится, но радость от встречи позволяет хотя бы на несколько мгновений забыться.
– У тебя не было никаких проблем? Правительственный сектор закрыт, и... неважно. Я... я просто рада тебя видеть.

+3

3

Самым тяжелым, пожалуй, во всей этот ситуации под названием «жизнь рыцаря Энакина Скайуокера, генерала Республиви» была необходимость держать лицо. Он просто не имеет право на усталость, испуг, волнение, злость и разочарование. Вот с последними двумя пунктами были особенные проблемы.
- Сама распишешь, что натворила, или мне проводить воспитательную и нудную беседу? На глазах у всего наличного состава? – честно говоря, Энакин Асоку прекрасно понимал. В чем-то, и не злился, но. Сам бы Энакин так не поступил никогда – учитывая, как с ним мучился мастер и каким проблемным учеником он был, это уже показатель.
Асока Тано угрюмо молчала.
Энакин Скайуокер так же мрачно гипнотизировал ее взглядом.
Пятнадцать минут назад мастер и падаван предстали перед Советом Ордена Джедаев. До которого, вот радость-то! – пришлось преодолеть примерно половину принадлежащего Республике космического пространства за жалкие несколько часов. Во время которых сил хватило только отправить смущенную, а от того излишне болтливую ученицу спать. Ибо на ногах юная тогрута держалась явно из упрямства. Да еще стоит поблагодарить и спинку кресла под судорожно сжатыми пальцами. Сам Скайуокер весь путь провел за штурвалом, лишь дважды среагировав на входящий вызов по связи. Как раз когда вылетали – отчет о погибших и раненых, потери техники и первичная оценка ущерба от военных действий отбитой у КНС территории. Еще до прыжка в гиперпространство, будь оно не ладно. И несколько часов размышлений о вечном.
Например, какого ситха ему надо было буквально впихивать без права выбора падавана, если учить все равно самостоятельно не дают. И как итог, эта самая ученица не то, чтобы не слушалась или спорила – Силы ради, Энакин еще не настолько забыл собственные годы ученичества. Спорить, не слушаться, поступать безрассудно, хамить и дерзить – это совершенно нормально. А вот насмотревшись на отношение грозных, суровых и великих магистров по отношению к выпавшему судьбой в наставники рыцарю за его спиной уточнять план операции? В обход самого наставника обратиться – нет, ни к Совету, как можно падавану? Всего лишь к глубокоуважаемым магистрам Куну, Кеноби и Йоде. Уйдя с поста и потеряв драгоценное время.
Да, Энакин, кажется рано было назначать Асоку главой контразведотряда. Казалось бы, самая безопасная область. У них изначально и было то всего лишь клочок земли. Даже развернуться негде. И да, безрассудно и рискованно, однако сработало же! Только какой ценой? Пропущенное начало атаки, когда коммандер Тано решила уточнить план действий у более мудрых, сидящих в теплых креслах где-то на Корусанте.
- Я не буду тебя ругать, - Энакин глубоко вздохнул, отчаянно стараясь не думать о втором за перелет сообщении и последних приказаниях Совета. Слишком уж отвлекало и нервировало. А всего-то лишь очередная диверсия. – Или читать занудные лекции. Не умею, я не магистр Кеноби, к твоему глубокому сожалению. Поэтому, сейчас ты остаешься в Храме – делаешь, что хочешь. Спи, гуляй, жалуйся на меня как ты любишь, спи, смотри головизор, тренируйся. Но наружу ни ногой.
- Мастер!..
- Я не закончил. На место взрыва отправлюсь сам. И до завтрашнего утра совершенно точно тебя не побеспокою. А ты пока подумай. О тех, кто погиб из-за твоего рвения все перепроверить. О своем недоверии мне.
Вот так. Трудно говорить, когда хочется бежать, звонить и выяснять, не пострадала ли от грешного теракта она. Там ведь был расчет не на рядовых граждан Корусанта, и, блин, слишком страшно. Списки пострадавших Энакину разумеется не прислали. Только краткие сведения – не прошло и суток, так что только где, во сколько, предполагаемая цель. Количество раненых на данный момент. Слишком большое количество для сердца Республики. А вот так, рыцарь Скайуокер, держи серьезное лицо, получай выволочку и защищай падавана на Совете – чтобы потом самому эту самую девчонку учить уму-разуму.
-Это не игрушки, Асока. Если ты не научишься мне доверять, быть твоим мастером я просто не смогу. Все, свободна.
И ему не страшно, вот ни капли. Последствия взрыва не тянут на массовые разрушения, заряд был то ли рассчитан на кого-то конкретного, то ли просто собран на коленке и из рук вон плохо. Впрочем, может это только так кажется после передовой фронта?
Сейчас уже можно работать в полную силу, полностью сосредоточившись. Сенатора Амидала не была, не пострадала и, кажется, сейчас работает совместно с пресс-службой или что-то в этом роде. Энакин не разобрался, о чем именно трещала одна из младших представительниц дипломатического посольства Набу. Во-первых, это было неинтересно, а во-вторых. В безопасности, жива, невредима. А тех сволочей, что занялись партизанством, обязательно поймаем и казним… эээ…. То есть, осудим по законам военного времени, с предоставлением всех гражданских прав.
А потом казнить!
Неслышно подошедший мастер подозрительно покосился на Энакина, вздохнул и покачал головой. Ну, как будто ему все равно. А если бы это был Храм? Мигом бы все на уши встали.
Скайоукер фыркнул, и началась работа. Определить точку взрыва, уточнить имена погибших и раненых, определить наиболее вероятные цели – для простой акции устрашения слишком много мороки. Поругаться с КСБ, которые все никак не хотели пускать джедаев к собранным осколкам бомбы, де, не их сфера деятельности. И так до позднего вечера.
Впрочем, джедаи не совсем бесполезно провели время, выполняя чужую работу. Посмотреть, как вытаскивают аж целых трех выживших из-под обломков – бесценно. Там, на линии фронта выживших гражданских наблюдалось, ну, практически никогда. И Энакин с удивлением понял, что сердце сжалось. Потому что вид мертвецов в душе уже не вызывает не то, что ужаса, но даже злости. А вот выживших, покалеченных, но благодарных людей – заставляет чувствовать, что что-то пошло долго, далеко и совсем не так.
После же… После можно и к Падме. Даже выкручиваться не пришлось, мастер понимающе посмотрел и только рукой махнул. Интересно, он знает или что-то иное подразумевает? Впрочем, какая разница. Обещал присмотреть за Асокой, и на том спасибо.
Все равно окажется, что расследование передадут в КСБ с концами, а им – всем им, и ему, простому рыцарю, и магистру Кеноби, и падавану Тано, - пора возвращаться на войну. Но сейчас.
Энакин от души презирает трусов, организовавших взрыв в центре сенатского сектора. Однако не радоваться передышке он не может.
Слишком соскучился. Слишком устал. И слишком зачерствел.
И все еще никак не может поверить, что это правда и действительно так. Все по-настоящему, и это его жена, Падме так сама решила. И чтобы не случилось, Энакину будет к кому возвращаться и ради кого выживать.
- Сенатор Амидала, - при звучном «генерал» Энакин склоняет голову и кривит губы от горькой иронии. Как же задолбала вся эта круговерть с вежливостью, конспирацией и невозможностью просто сказать «а вот они мы! Такие». Иногда Скайуокеру даже на Орден и собственные амбиции плевать. И даже на обструкции и то, что кроме как быть джедаем, он ничего не умеет. Просто хочется перестать скрывать. Получить от мастера заслуженную нотацию и подзатыльник, увидеть сокрушенный вздох мастера Йоды и возмущенную радость падавана. Они ведь тоже его семья. И да. Не иметь возможности даже за руку взять на людях – нельзя.
Энакин чувствует, что сорвется и кого-нибудь пристукнет. А потом улыбается и расслабляется. Обхватывает чужое лицо, трепетно гладит по скулам.
- Падме, - ее трясет. И Энакин просто расслабляется под ее руками и губами. Она рядом, в порядке, никакая война сюда больше не дотянется. Только разве что в бесконечной болтовне в бесполезном сенате. – Родная.
Энакин ее понимает, что все не в порядке. Но не может не улыбаться облегченно. Главное, что живая. И все такая же упрямая, яркая. Энакин обнимает жену, утыкаясь носом в плечо. Скрывает лицо, трепетно держит и делится теплом, откровенно наплевав, что одежда пыльная и слегка отдает гарью.
- Знаю, Падме, я там был, - Энакин молчит, не желая втягивать жену во всю эту грязь. Ангелы крылья человеческой подлостью не марают. – Я… мне жаль, что это пришло и на Корусант. Но это ничего, мы найдем ублюдков, а прочее скоро отремонтируют.
Да уж. Генерал Энакин Скайуокер, рыцарь-джедай. Страдает косноязычием и не понимает, как успокоить и утешить любовь всей своей жизни. И несет какой-то избитый бред из пафосных книжек. И упорно не хочет говорить обо всем произошедшем, да и о войне тоже, но…
- Скоро все закончится. И война, и теракты, и разлука, - Энакин легко поднимает свою благоверную и несет до дивана. Не слишком сожалея, что рушит атмосферу трепетной встречи. – Вы там, в сенате, проведете правильные законы, а мы поймаем, победим, усадим за стол переговоров.
И все будет хорошо.

Энакин усаживает Падме и заглядывает в глаза, наклонившись.
- Хочешь воды? Или чего-нибудь еще? – здесь и сейчас Энакин чувствует себя правильно. Редкость, особенно с начала этой дурацкой войны. – Я очень скучал по тебе.

+5

4

В осязаемую в вечность секунду, когда хотелось отречься от всякого долга, кроме долга своего как жены, когда хотелось, точно одна из сотен беженок, нахлынувших в миры Ядра, очутиться в далеком от обывательской суеты «государстве двоих», сенатор Амидала ленивым хищником пошевелилась в кольце рук, проталкиваясь сквозь помятые каскады платья; спокойного сна не ведала с самого начала межгалактического конфликта, остро реагируя даже на малозначительные раздражители.
В нос ударил слабый душок гари, на белой щеке появился легкий развод копоти.
Так рождались новые театры боевых действий – очерченной линией грязи, разделившей небо.

Лишь мы с любимой
Не поймем кошмарной аллегории,
Но вот и нам кричат:
«Ни с места! На вас
Идет история».

История, чьими свидетелями стали, что сами и создали. Историю писали победители, но можно ли было это считать триумфом? Который месяц Падме терпела поражение за поражением, грандиознейшим из которых стало создание армии клонов; согласно результатам проведенного опроса, среди прилегавших к сектору Чоммель миров, рейтинг сенатора падал подбитым в стратосфере шаттлом. Она тщилась пикировать на волнах народного настроения, полностью осознавая при этом неизбежность падения. Вся суть сенаторской деятельности сводилась к этому: в умении подняться и сохранить при этом флегматично-безразличное лицо, что за неимением должного стратегического запаса пудры на лице становилось настоящим подвигом – эту ношу они разделяли пополам с бравыми республиканскими генералами.
Один из них сидел напротив нее, улыбался совсем не по чину.
Он правда старался, старался быть Энакином Скайуокером. Падме тепло улыбнулась в ответ, поддерживая его неловкое начинание, но глаза, блуждающие и потерянные, предавали, они путались в креплениях брони; личные клятвы, несуществующие для целого мира, терялись в клятвах других, продиктованных долгом, куда более реальных.

Всегда больше джедай, всегда больше солдат, чем муж.

Аэроспидеры ночного патруля шумно, с помпой мрачного торжества пронеслись мимо, подхватывая за собой развившуюся в злость и страх мысль. Не слукавила бы, если сказала, что немалая часть ее напряжения, прочными нитями сковавшие мышцы, связана с ожиданием входящих вызовов на комлинк с Ордена; эту трель, песенку призыва, она уже успела всей душой возненавидеть. Ее саму можно обтянуть в какие угодно реалии военного времени вплоть до сна на бортовой раскладушке и урезания личных расходов на костюмированные вечеринки, но, Сила! избавь от подобной участи детей, что вынуждены взрослеть слишком быстро.

Все было насквозь пропитано ядом войны. Да что там!
Они были обвенчаны ею.
Вечная свидетельница, тенью преследующая.

Но она честно пыталась. Падме прижалась головой к крепкому плечу, холодно отливающие муунилинстским золотом, которое не сняла даже из соображений этики, пальцы сомкнула на его руке, сокрытую перчаткой, в замке, вздохнула, попыталась показать свое участие, выразительнее всех слов.
– Все, что мне нужно – это твоя компания, Эни, – и вот тут оказалась на редкость откровенной, – знаешь, лучше расскажи, как твой падаван? Делает успехи?
Об Асоке Тано она слышала – слышала о девочке, стоившая своего мастера сполна. Смышленая, бойкая, яркая и шумная. И на передовой, с той же самоотверженностью отстаивала идеалы, в которые сама чисто в силу возраста не успела даже вникнуть полностью.
Как не успели понять происходящее и государственные служащие, оказавшиеся в ловушке из обломков бывшего здания Суда.

В какой-то момент с дивана, столь бережно усаженная, вскочила уже сенатор Амидала, шумно разъезжаясь подолом по полу.
– Может, этого будет недостаточно. Провести законы… какие законы нужно провести? Мы с Канцлером и сенатором Органой переговорили на эту тему. Канцлер предложил издать акт, расширяющий полномочия государства в вопросах безопасности. То, что он предлагает, – на этом моменте она всплеснула руками, – позволит следить за гражданами вплоть до выяснения, кто каким мылом пользуется, какие радиопередачи слушает и сколько раз желает за день матери добрых снов, что нисколько борьбе с терроризмом не способствует. Это… это нарушает права каждого гражданина Республики, знаешь?

Падме выглянула из-за плеча, каким-то безнадежным взглядом упираясь в Энакина, словно ему было известно много больше, чем ей.
Может, так оно и было.

+3

5

Я теряю тебя по крупицам, по клеткам
С каждым мигом, пронёсшимся на высоте

Время – вещь настолько странная, что ее не проведешь ни судьбой, ни волей, ни предназначением. Она вся состоит из острых углов – как будто раз-два-три. И великие, определяющие решения чаще всего мимолетны. Порывисты. На такие вряд ли обратят внимание, происходящие мгновенно, они не дают времени остановиться и обдумать.
А потом уже имей дела с последствиями. Но пафосные, гордые слова тоже нужны. Они остаются для клятв, убеждений, искупления. И прикрывают горькую истину – все решают мелочи и детали. Иногда яркие, ужасные. Но чаще едва уловимые. Нежные и едва касающиеся.
Посмотреть на мучения мальчишки, что только-только потерял мать, но во имя долга – брось! Во имя нее и ее безопасности! – отказывается лететь спасать последнего важного человека в своей жизни. Гордо вскинуть голову – и тогда тот самый неловко-угловатый еще ученик отступает, не выказывая никакой обиды и боли, лишь уважение и теплоту.
Все это привело к решению помочь джедаю. К войне. К любви. И к браку.
А дальше? Дальше снова мелочи. И вечное молчание.
Энакину слышится мелодичный звон тонкого стекла изящных альдераанских бокалов для золотистого, почти прозрачного вина. Это воспоминание из далекого детства – такие были у Гардуллы. В ее издевательски тонких лапчонках прекрасный хрусталь выглядел не просто гротескно, но до безумия смешно и страшно. В наборе было тринадцать бокалов.
Забавно, они продержались у уродливой хаттской старухи ровно восемь дней. И унесли жизни тринадцати с половиной рабов, которые, де, были виноваты в чрезмерной неуклюжести пьяной хозяйки и ее манере швыряться чем попало в голову обидчика. А лапки-то маленькие, неуклюжие, многого поднять не могут.
Страшнее всего была двенадцатая «неблагодарная сволочь». Ее убили не просто на глазах тогда еще совсем малыша Энакина, но еще и рядом. Глубоко беременную. А Энни только и мог, что уцепиться за маму и стараться не завыть в голос. Потому что страшно, потому что казалось, что убивают. Целых три раза – вместе с девушкой, ее малышом и задыхающимся от боли седым мужчиной в первом ряду в кандалах. Следующей была его очередь.
Но это было неважно.
Этот старик уже умер вместе с собственной дочерью и ее ребенком.
А Энакин не понимает. Сейчас и здесь, в просторных и светлых покоях сенатора от сектора Чоммель, зачем и почему вспоминает это? Давно уже прошло, неважно, стерто. Погребено под толщей беспощадных песков, с которыми не может спорить никто во всей дурацкой галактике. И за ее пределами, кажется, тоже.

Я теряю тебя, мне тебя не найти,
Я теряю тебя постепенно, построчно
По-простому, как Золушка без десяти,
И по-сложному, как фортепьяно настройщик

Энакин пытается поймать ее ускользающий взгляд, но Падме будто прячется. Будто на очередном приеме канцлера и комитета верных с джедаями, когда старается настолько явно даже не смотреть на него, что магистр Йода читает очередную лекцию. О том, как опасно привязываться и что все наносное не должно зайти далеко. А лучше, чтобы и вовсе не было. Энакин всегда молчит тогда. Несмотря на обычно острые ответы и желание защититься. Йода прав, но все уже прошло ту тонкую грань, когда еще можно повернуть назад. А лгать Энакин не может почему-то. Слишком, наверное, уважает вечную джедайскую няньку и оплот всех утешений.
Молчит и сейчас. На вопрос об Асоке лишь смотрит вопросительно – ты правда хочешь говорить обо всем этом сейчас? Падме… Я не твой избиратель, передо мной не нужно играть. И быть несокрушимым, невозмутимым политиком тоже.
Энакин становится перед ней на колено. Совсем как настоящий рыцарь – не джедай, а тот, из глупых детских книжек. Которые непрактично ходят со сталью и воюют за всякую разную веру. Глупцы, богово не существует! Есть только Сила, но никто не может воскрешать или вершить чужие судьбы одним лишь шевелением левой брови в виде облака. Можно только прозреть будущее ненадолго. И только лишь, оно может даже не сбыться.
Всего то вероятность. К которой ведут сотни мелочей.
Рука лежит на ее бедре – теплая, человеческая, живая. А сам Энакин хочет прислониться, опереться лбом о чужие колени и успокоить. Пусть не словами, не Силой – бесчестно – но хотя бы вот так. В разговорах и проницательности Энакин и правда плох.
Но Падме будто живая вода, бурный веселый ручеек, что грозится штормом. Выскальзывает, решительным шагом ходит по маленькому, одному ей понятному пространству  и горячо высказывает. Свои беды, неурядицы и возмущение. Свое непонимание.
Энакин не понимает тоже. И не знает, как помочь. Что сказать – родная, какие права, там, за парсеки отсюда умирают настоящие люди и экзоты? Не только дройды и клоны, не только солдаты и партизаны. Все.
Что в сравнении с этим какие-то права? Если кошмар можно предотвратить – пока еще хотя бы без океана крови. Рек тех алых уже хватает.
Энакин может лишь устало развернуться и сесть на пол, облокотившись на внезапно такой уютный диванчик. Как же хочется спать. Только вот совсем никак нельзя. Он нужен ей. А значит, должен сделать все, что в его силах, чтобы успокоить и придать уверенности.
И Энакин уже хочет согласиться, поддержать, что «это безобразие! Так нельзя!», но, видно, от усталости тихо и честно спрашивает, озвучивая свои дурные мысли:
- А разве спасенные жизни того не стоят?
И сразу понимает, что зря. И вопрос, и ее горящие глаза, и вообще то, что он сегодня здесь. Но быть где-то еще невозможно. Ведь нужен, ведь клялся, ведь… она семья. Она теперь роднее всех, кто был прежде и будет еще. Как можно лгать собственной душе?
В повисшей на мгновение тишине Энакин слышится торжествующий звон разбитого альдераанского стекла.

Я теряю тебя, словно звук, словно вкус,
Забываю записывать, поздно - забыто!

[AVA]https://78.media.tumblr.com/0d9fc1b969123de23854b95a10025feb/tumblr_ohy8usHNje1viy21jo1_540.jpg[/AVA]

[SGN]Моя память убита и ты вместе с ней,
Умирай, умирай, не проси подаянья!
Я теряю людей, я теряю друзей,
Я теряю наследников, имя теряя!..
[/SGN]

Отредактировано Anakin Skywalker (Сб, 28 Окт 2017 22:48:05)

+2


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » death defying acts