MORGANA PENDRAGON: Магия — дурное ремесло, чёрное. Оно клеймит, прижигает душу и припечатывает судьбу, в Камелоте у таких нет выбора и всего два пути. То ли костёр, то ли война, неизбежно приводящая к первому, только со временем. Никто из них, проклятых, первого не выбирал. Отчаянно жить хочет всякий, даже такие как ведьмы и колдуны. И Моргана не была исключением хотя бы в этот раз. Разве что широтой души выделялась. Многого захотела, далеко зашла. Великая судьба настигла её. Великая — да, но страшная. Учиться приходилось быстро, а времени ей отведено было слишком мало.
L LAWLIET & LIGHT YAGAMI
Я снова смотрю на Лайта. Зачем он пришёл сюда? Зачем пришёл ко мне? За то время, что мы провели прикованными друг к другу, я уже должен был ему осточертеть. Я знаю, как не терпелось ему оказаться на свободе. Не могу его судить – ни одному человеку в здравом уме не захочется быть этакой собачкой на привязи. Пусть и я был привязан к нему практически на тех же условиях.
LET'S BLOW THIS POPSICLE STAND
Если одна игра нечаянно забрела в гости к другой — произойти может практически все что угодно. Особенно если у одной игры отличное чувство юмора, а вторая слегка не в себе. Цепочка следов тянется по снегу — куда-то они ведут?..
ХОТИМ ИХ ВИДЕТЬ:
RAMSAY BOLTON
[a song of ice and fire]
От Сансы: Рамси, я уже не знаю по каким сусекам тебя скрести. Мы с песиками тебя заждались, негоже заставлять супругу ждать!
Удивительно, как в людях могут переплетаться абсолютно противоположные качества. Рамси умный и честолюбивый, но вместе с тем до остервенения жестокий и коварный. Считает себя достойным сыном своего отца и старается всячески показать это, опираясь на заведенные традиции. Невероятно сильно гордился собой, когда отец признал его своим законным сыном и позволил носить фамилию Болтон. Ценит преданность ему и дому Болтонов, жестоко мстит, если задеть его честь, посягнуть на репутацию. Издевается ради забавы и считает это вполне адекватным (ведь, герб дома Болтонов - человек с содранной кожей). Не скупится на изощренные методы, что делает его крайне непредсказуемым противником.
NINTH DOCTOR
[doctor who]
Девятый Доктор - это дитя войны, последний выживший из галлифрейцев после войны Времени. Этот Доктор предпочитает не действовать самостоятельно, а вдохновлять и поощрять своих спутников. В этом своем воплощении Доктор смелее и непосредственнее, чем когда-либо. Девятый может откровенно смеяться в лицо опасности. Несмотря на свое раздражающее отношение к людям, которых он часто называл 'глупыми обезьянами', Девятый Доктор был с ними очень тактичен. Он полагался на своих людей-спутников значительно больше, чем в любом своем предыдущем воплощении. Девятый Доктор говорит с явным северным акцентом.
WENDY CORDUROY
[gravity falls]
Вэнди Кордрой всегда была сильна крепким духом и могла похвастаться невероятным сильным характером, неприсущим тихим девушкам из странного Гравити Фолз. В этом маленьком городке, Вэнди — одна из тех немногих, кого можно по праву назвать выжившей разумом и не свихнувшейся от нескончаемых волшебных бредней сердца мистического мира. Вэнди Кордрой — яркое рыжее солнце, осветившее однажды путь к спасению вместе с остальными избранниками злосчастной судьбы, предназначение коих спасение мира от прихвостней великого мира кошмарных сновидений. Так задумано свыше, так сложились яркие звезды на кровавом небосводе.
STEFAN SALVATORE
[the vampire diaries]
Этому парню не слишком повезло с биографией. Младший сын Джузеппе и Лили Сальваторе, гораздо более любим отцом, чем его старший брат. Завидный жених в свое время, которому повезло не попасть на фронт войны между Севером и Югом. И все бы хорошо, но однажды в жизни Стефана появилась женщина, которая украла его сердце - Кэтрин Пирс. И одновременно, она же украла сердце его старшего брата, что стало первой причиной раздора между ними. Кэтрин была не так проста, она оказалась вампиром. Стефан испугался правды, после чего Кэтрин внушала ему не бояться. Но, в конце концов, Основатели, что вели охоту на таких, как Пирс, раскрыли ее и отправили в церковь вместе с остальными вампирами.
PSYLOCKE
[marvel]
Оно того не стоило, верно, дорогуша? Уж не знаю, зачем ты столько времени потратила на осознание того, что стоит держаться подальше от желавших использовать твои способности исключительно ради сохранности их драгоценной шкуры, но лучше поздно, чем никогда. Расскажешь как-нибудь, что именно предшествовало этому решению? Ты, конечно, достаточно сильна, чтобы не позволить мне прочесть мысли о событиях, что для столь многих быльем поросли (и я прекрасно тебя понимаю, информация о твоем прошлом весьма и весьма ценна, что для меня делает её еще более желанной), ну а я достаточно любопытна, чтобы не оставлять попыток разговорить тебя.

crossfeeling

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » Иди ко мне, будь рядом со мной


Иди ко мне, будь рядом со мной

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Иди ко мне, будь рядом со мной
Земля, 2017 год, Россия, где-то под Санкт-Петербургом, август. Городская клиника.
После встречи с Фистандантилусом

[Raistlin Majere and Crysania]
http://i92.fastpic.ru/big/2017/0913/30/3e338c93333dd388418eebd1d5e15930.jpg

Думай обо мне
Днем и ночью.
Помни обо мне,
Иди ко мне.
Я — твоя цель.

После первой встречи с Крисанией прошло несколько дней, по истечению которых Рейстлин совершено не дал о себе знать, и на то у него были свои причины: встреча с призраком из своего прошлого - Фистандантилусом. Всё слишком быстро и стремительно стало закручиваться, и магу нужно было время обдумать и взвесить своё решение о том, стоит ли Крисании знать об этой тёмной личности или же нет.
Но обеспокоенная жрица не оставила ему выбора, кроме как рассказать всё, когда приехала к магу в больницу, чтобы узнать всё ли с ним в порядке и застала того в весьма растерянных чувствах.

Отредактировано Raistlin Majere (Ср, 13 Сен 2017 02:30:01)

+1

2

Наступила ночь. Темная, дождливая, безлунная.
Крисания лежала, глядя в потолок. Тишина нарушалась только дыханием Рейстлина, ворчанием холодильника, да шумом дождя и редких машин за окном. Не спалось совсем, и голова была ясной и легкой, как будто утром, но женщина не вставала - не хотела ходить туда-сюда и беспокоить мага, по крайней мере пока не заснул нормально. Пусть выспится.
Она лежала и думала.
Прошедший день... Она ведь не ждала ничего необыкновенного. Просто зашла в библиотеку. Посмотреть литературу к учебному году, ага. Так "посмотрела", что вся жизнь перевернулась с ног на голову, и неожиданно перескочила на качественно иной уровень. С такими событиями, такими людьми!..
Но больше всего мысли бывшей жрицы (которая с прошедшего дня, между прочим, в полной мере осознавала себя как бывшую жрицу и Крисанию, а не потенциального клиента психиатра) занимала не она сама и даже не изменения в жизни. Человек, который сейчас спал (она надеялась) на диване, вот кто находился у нее в голове и в сердце. Она понимала, что любит его. Любит глубоко и сильно, как старого друга, как мужчину, как... да что там, как члена семьи. Был один дорогой человек. Стало два. Так легко и просто. Было бы, точнее, легко и просто, если бы не...
Еще она чувствовала злость. Но злость хорошую, не ослепляющую, а мотивирующую, вытеснившую первые раздавленность и ужас. Заставлявшую бороться. Дающую решимость.
И все же, все же... Подумав, что прошло уже достаточно времени, женщина потихоньку встала с постели, стараясь не издавать вообще ни одного лишнего звука, остановилась напротив дивана, с горьким сочувствием глядя на Рейстлина. Никогда она больше не проявит своего страха перед его состоянием так постыдно, как вчера. Она должна быть ему поддержкой. Должна быть спокойной и уверенной в лучшем, не акцентировать при нем внимания на этом. Должна... и будет именно так. Но как же все-таки страшно...
Стоило позволить себе одну мысль в этом направлении, как ужас тяжело навалился, сдавил почти физически внутренности. Крисания вышла на кухню, открыла форточку и выставила лицо на свежий воздух. Разреветься бы... но большей глупости придумать было нельзя. Она сунула руку в кухонный шкафчик, где лежала заначка, куда лазила изредка, если было очень хорошо или очень хреново - пачка сигарет с зажигалкой. Собралась было открыть окно на кухне, потом подумала.
"Ага, вот сигаретный дым - как раз то, чего нам не хватало".
Накинув халат и ветровку, вышла в подъезд, тихо прикрыв за собой дверь. И как всегда почувствовала себя спокойнее. Затушив окурок, и вернувшись домой, на кухню, она искренне, с надеждой, от всей души обратилась к Паладайну. Она тихим шепотом рассказывала ему ситуацию, просила, умоляла его услышать, помочь, и звала, звала, звала.
Сначала звала и надеялась. Все ведь правда оказалось, Кринн - правда, боги - правда, так неужели Паладайн оставит свою праведную дочь? Но ответа не было. Потом звала настойчивее, и снова с надеждой, объясняла ему о Рейстлине, и потом - с отчаянием почти, и уже дальше - с откровенной злостью и вызовом, и снова с надеждой. Времени Крисания не замечала. Какое время, если жрица звала бога. Звала, умоляя о жизни, о выживании одного из двух дорогих ей людей. Но с тем же успехом она могла читать стихи или петь песни. Не было не то, что ответа. Никто ее просто не слышал. Она ощущала это так же ясно и четко, как всегда. Пустота. Радиомолчание.
Просто. Полная. Тишина.
Наконец она поставила локти на подоконник, взглянула на телефон (без десяти четыре, ничего себе) и расплакалась, зло, некрасиво совсем, яростно размазывая слезы и сопли по покрасневшему лицу, только на то обращая внимания, чтобы не выть вслух - разбудит Маджере. Но даже когда ревела, она продолжала думать. Не могла она сдаться! Если она сдастся, то Рейстлин скоро умрет. А до того еще...
Вот, наверное, именно мысль о том, в каком состоянии проведет последние дни (или больше, куда больше) ее маг (да, да, ее маг!) и подтолкнула Крисанию к дальнейшему.
- Паладайн!.. Паладайн, пожалуйста, не дай мне сделать что-нибудь страшное. Дай хоть маленький знак, хоть намек, что ты меня слышишь. Пожалуйста.
Тишина.
Они с Рейстлином сегодня много говорили о богах. Точнее, об одной из них, которая являлась Маджере во сне, и вообще, проявляла к этому миру интерес. И она тоже была богиней. И...
В двадцать минут пятого утра белая жрица Крисания медленно опустилась на колени и изо всех сил позвала, прокричала (вслух не издав не звука).
- Такхизис! Владычица Такхизис!
Ее услышали.

Это чувство на Кринне знакомо в основном жрецам. Бог может быть неблагосклонен к тебе, может не иметь к тебе отношения и не желать слушать. Но он слышит тебя. Слышит, даже если не слушает, и ты это знаешь. Крисанию захлестнуло странное чувство - смесь ледяного ужаса и... восторга. Она едва могла стоять на коленях, все тело дрожало, но женщина не собиралась подниматься. Шепотом, сдерживая и страх, и рвущуюся вперед уверенность в своей правоте, она прошептала.
- Возьми мою службу... возьми себе мою жизнь. За возможность. Возьми на вечность.
Конечно, богиня Тьмы так просто не могла ей ответить. Но Крисания и не ожидала, что будет легко. Она продолжила стоять на коленях и... говорить. Мысленно, но ясно и отчетливо. При каждом новом обращении она понимала, что ее слышат. Будто дразнят, то ближе, то дальше, но слышат... а раз так, то жрица готова была молиться ей столько, сколько будет надо... По крайней мере, пока мог ждать Рейстлин. И она знала, что дозовется. В конце концов, ей было, что предложить темной богине.
Душа в бездну на вечность за искусство жрицы (даже на один разок только!) при жизни - не так и мало.
Дозовется. Обязана.

Утром Крисания старательно не показывала виду, что происходило ночью. И уж точно не собиралась рассказывать о том, кто услышал ее зов. Уж если Рейстлин и додумается о чем-то, пусть считает, что звала она только Паладайна.
А потом потянулось обычным и почти будничным ходом время. Маджере ушел на работу, Крис... тина отправилась на электричку, в Питер за дочерью. Девочка встретила ее весело и шумно, да и вообще, была настоящим электровеником, нужен был за ней глаз да глаз, она занимала все внимание. Тем более, были выходные, садик не работал, все время они проводили вдвоем. Но каждую свободную минуту, когда она оставалась в одиночестве, мысли Крисании возвращались к одному: к Такхизис.
И она звала ее. Предлагала обмен. Напоминала о себе. И... не получала прямого ответа, но все-таки испытывала что-то такое... Порой ей казалось, что на нее пристально смотрит кто-то враждебный, сильный и злой. И тогда она вздрагивала от страха, но и от ожидания, от того, что ее наконец-то... наконец-то! Слышат.
Ради этой надежды, надежды для Рейстлина, она готова была выдерживать любой страх.

А сам Рейстлин пропал.
Первый день она не беспокоилась, зная, что маг на работе. Вечером ему надо было отдохнуть и выспаться. Потом...
А вот потом стало не по себе. Он не звонил (хотя номер телефона она ему оставила утром), не заходил и вообще никак не давал о себе знать. Как будто его и не было.
Нет, понятно, что человеку нужно время свободное, понятно, что он ни в чем не обязан был перед ней отчитываться. Но... а если что-то случилось? Он был рад ее видеть, что же тогда? Мысли появлялись самые разные и сплошь нехорошие - от аварии на дороге, до того, что он все-таки однажды... не справился. Был один, приступ, стало слишком плохо, и...
Отгоняла мысли, как могла. Называла себя истеричкой и курицей - в конце концов, кем Рейстлин не был, так это беспомощным ребенком, которого надо опекать. Он магом был, даже в этом мире, сильным и умным. Магом... а если какая-то неудача с магией? Если...
В конце концов, Крисания плюнула и сама позвонила в больницу, узнать, когда работает врач Маджере (а если он не выходил на работу, скажут же!). Оказалось - сегодня в ночь. И утром, отведя Маринку в сад, Крисания отправилась не на рынок, и не еще куда-то, а именно туда.
Рассчитывая встретить с работы.
И да, чуть поколебавшись (обычно она подобного не делала), перед выходом слегка коснулась тушью ресниц, а губ - помадой. Глупости тоже, но... Ее "но" обладало седыми волосами с изумительным запахом, красивыми руками, и абсолютно, совершенно уникальным характером.

- Вам куда? - буркнула сестра на посту.
- Мне надо увидеть врача... -  тут Крисания поняла, что понятия не имеет (вот да, за две жизни) как звать Рейстлина по отчеству. На Кринне было не надо, а тут не довелось как-то. - Врача Маджере.
- А зачем? - женщина средних лет была явно не настроена на разговор. - Приема сейчас нет, это больница, а не проходной двор!
Ну, просто так жрица отступать не собиралась. В конце концов, в кармане лежали сто рублей как раз на этот случай. Но тут вдруг на лице сестры выражение сменилось дружелюбным и даже несколько... уважительным.
- Кристина Дмитриевна! А я-то сразу не узнала. Проходите-проходите! Маджере где-то на этаже.
Крисания бросила взгляд на фамилию.
"Иваненко. Ах да. Двоечник из шестого "Б".
- Спасибо, - мило улыбнулась Кристина Дмитриевна, прошла чуть вперед, собираясь сунуть нос в ординаторскую... не пришлось. Прямо в коридоре она столкнулась с Рейстлином.
Первой эмоцией было облегчение - живой и вроде относительно  в норме. Но потом она рассмотрела его лицо.
- Рейстлин... - тут обниматься она не стала, взглянула только внимательно и серьезно. - Здравствуй. Что-то случилось?

Отредактировано Crysania (Чт, 14 Сен 2017 08:05:09)

+2

3

Утро Рейстлина не задалось еще с ночи. Неожиданный, странный и весьма неприятный визит одного из главенствующих врагов всей его жизни выбил Рейстлина из равновесия, как душевного, так и физического. Казалось бы, только он нашёл свой луч света во тьме, только встретил её – жрицу, которая умудрилась даже в этом сером и холодном мире, так напоминающем магу о Бездне, согреть его отчаявшуюся и замёрзшую душу, как пришёл этот тёмный, заползая в сознание мага своими липкими чёрными паучьими лапами, окутывая сердце ядовитой чёрной паутиной и отравляя мысли. Одного его присутствие, одно осознание того, что он жив, скручивало Маджере болезненной судорогой, заставляя сознание корчиться в диких изломах, чтобы придумать способ навсегда расквитаться с тёмным. И заставляя вновь чувствовать себя мальчишкой пред этим созданием. Только вот сейчас Фистандантилус был куда сильнее, чем когда Рейстлин с ним бился. Матёрый грозный враг, которому тьма – дом родной. В сравнении с ним Рейстлин был далеко не тёмный.
И что маг имел сейчас в итоге? С одной стороны, жаждущая прорваться в этот мир Такхизис, тянущая свои цепкие когти сквозь щели Врат, с другой стороны что-то замышляющий Тёмный, который просто иначе не умеет. Не пришёл бы он иначе, для него просто банальная месть скучна, тут будет нечто большее. И вот Рейстлин посредине между ними. А где-то рядом Крисания, которая по собственной воле ввяжется во всё это и это еще больше усугубит положение дел. Не слишком ли много на одного уставшего мага? Видимо нет. Со стороны всё это выглядело как часовой механизм, стоило одной детали сдвинуться, как в процесс подключались другие, заставляя стрелки ворочаться, шестерёнки оживать и отмеривать время до грядущей катастрофы.
Что могло случится ещё хуже? Рейстлин представить себе не мог, хотя нехорошее предчувствие после проведённой у Крисании ночи у него появилось и крепко засело где-то внутри. Что-то было не так, маг нутром это почувствовал, когда утром наткнулся на совершенно не выспавшийся уставший взгляд жрицы. Маджере знал, что это он стал причиной тревог Крисании, он слышал, как ночью она бродила туда-сюда, ощущал где-то на уровне сознания, как она взывала к своему Богу, но не мог ничего с этим поделать. Тело не слушалось вымотанного мага, и он сразу же проваливался в сон, стоило разуму выловить какой-то шум на кухне. А потом и вовсе его увлёк тяжёлый липкий кошмар, в котором он слышал раскаты грома, отголоски смеха Тёмной Госпожи и страшное, выматывающее присутствие рядом, словно она сидела ровно в этот момент на его постели, дыша с ним в унисон, касалась его горячей кожи холодными пальцами, проникала под рёбра острыми когтями, и смеялась, смеялась, прежде чем… прежде чем Рейстлин резко открыл глаза и, подскочив, хрипло раскашлялся с утра, проснувшись немного ранее будильника на своём телефоне и разбудив тем самым и Крисанию. Утро было вопреки прошлому вечеру хмурое, тяжёлое и мрачное, в нём не было той радости от встречи, а лишь горькое осознание, что они оба ступили на скользкий путь. Но маг ни за что на свете не променял бы эту встречу ни на что больше. Осознав, что Крисания, его жрица, да, это его жрица, та, кто своим светом освещала ему путь и согревала его сердце, теперь рядом, Рейстлин уже не согласен был забыть этого. Мир изменился и в кои-то веки для Рейстлина в лучшую сторону. До этого было лишь существование, а жизнь теперь только начиналась, наполняясь красками. Пусть они были мрачными, густыми, как сгустки крови, но это было не важно.
А затем работа, работа, мысли вокруг жрицы, мысли о том, что же делать, как поступить. И Фистандантилус. После его визита Рейстлин так и не смог взять себя в руки, он долго задыхался кашлем и харкал кровью в своём маленьком кабинетике в тишине, пока наконец не смог совладать с собой, после, став тенью самого себя, трясущимися руками заполнял документы, заверял акты дежурства, карты поступивших. Поступившего. Рейстлин как никто другой знал, что никакая медицина не поможет этому пареньку, которому не посчастливилось встретиться на пути Тёмного, но всё равно отправил того в реанимацию, малодушно прикрывая себе спину. Если он умрёт – доктору Маджере ничего не будет, да и сегодня он попадёт в руки новой смены, которая не будет знать о его злоключениях.
«Магия… он видел магию!» - Рейстлин запоздало понял, что пострадавший слышал странный разговор двух чёрных магов, видел само проявление волшебства, хотя в случае с Фистандантилусом и его пытками, это скорее страшное проклятие из фильмов ужасов, и очнувшись, мог начать говорить не то, что следовало бы. Конечно, никто бы ему не поверил. Особенно в России, особенно в этом захолустном городишке, гниющем, словно болото. Никто, но… Катерина, назойливая медсестра-напарница Маджере и так уже заподазривала неладное. В любом случае появились бы ненужные вопросы и ненужное внимание к его седой голове. И вот тут вставал вопрос этики. Рейстлин мог сделать так, что парень никогда уже не очнётся. Мог сделать это со всем присущим ему хладнокровием и безжалостностью, ведь идти по головам маг умел. Никто ничего не понял бы. Лёгкое вмешательство магии и всё, жизнь оборвётся бесшумно и тихо. Однако это было не справедливо. Человек не повинен ни в чём, случайная жертва и не более того. Жертва, которая может стать весьма неприятной обузой. Но… Принимать столь сложные решения, пытаться вывести логические цепочки из последствий и прикидывать возможные варианты развития событий нужно было не в нынешнем состоянии Рейстлина. После бессонных суток, потрясений и тяжёлых приступов здраво маг мыслить не мог. Он действовал словно на автопилоте, набирая в шприц морфин, запрещённый в использовании в целом, но одобренный в клиниках в строго особых случаях, небрежно кидая его в карман своей зелёной хирургической формы, одел на уставшие глаза очки и, схватив со стола резинку, вышел в коридор, на ходу собирая волосы в хвост и наполняясь мрачной решительностью, но так и не решив окончательно, что он собирается делать.  И именно в этот момент, словно знак свыше, он натолкнулся на Крисанию, чуть не споткнувшись об неё, практически не видя ничего перед собой. Повисло неловкое молчание. Вокруг сновал персонал утренней смены, посетители. Медсестра, заполняющая амбулаторные карты, невольно подняла голову и прищурилась, видя, как какая-то девица остановила их иностранного врача.  Какие мысли были у неё – неизвестно, но то, что сегодня девочки будут обсуждать и со всех сторон обмусоливать эту тему – однозначно.
- Крисания, - едва выдохнул Рейстлин, невольно сжимая рукой в кармане шприц. Она остановила его слишком не вовремя. Или же напротив, как раз в нужное время?
И скрыть ничего не удалось, жрица сразу же прочитала по его лицу, что что-то не так, что-то случилось. Что-то такое, что довело Рейстлина до такого состояния.
- Идём, - сухо скомандовав, Маджере взял Крисанию за руку и потащил вглубь коридора, уводя её подальше от своего кабинета, который пропах горьким терпким запахом его трав и больничных медикаментов. Рейстлина от этого запаха тошнило.
- Здесь не лучшее место для разговоров, - Рейстлин всё продолжал идти, периодически в приветствии кивая коллегам, один из которых вывернув из-за угла аж шарахнулся при виде внезапно возникшего на пути страшноватого доктора, тащившего за собой девицу. Сейчас своим видом маг мог кого угодно напугать, даже психически здорового человека.
Отделение приёмного покоя сменилось интенсивной терапией и палатами с тихими пациентами, которые почти не издавали ни звука. Схватив первый попавшийся на пути медицинский халат, Маджере накинул его на плечи жрице, сделав вид, что она посетитель как раз к его поступившему ночному сердечнику и повёл её в его палату. И только прикрыв двери, Рейстлин тяжело прислонился к ним, словно еле держался на ногах, закрыл глаза, сняв очки и запустил руки в волосы, зарываясь в них пальцами, устало проводя ими по голове, путаясь в серых длинных волосах. Рейстлин не знал, что говорить, как объяснять, что утаивать, а что нет. Крисания уже увидела, что что-то не так. Но ведь маг никогда не рассказывал ей о Фистандантилусе, о том, кто терзал его тело и душу так долго. И он не хотел говорить о том, что собирался сделать, что в его голове даже появились мысли внезапно… убить кого-то. Хотя теперь становилось противно от осознания проявления подобной слабости.
- Ты слышала когда-нибудь о Фистандантилусе? – тихий шёпот сорвался с губ Рейстлина, а он так и не изменил своего положения. Сил шевелиться не было. Мог бы – маг сполз бы по двери на пол и скорючился бы уже там и… а ведь сполз, устало запрокидывая голову и усаживаясь на холодные полы палаты. Их пациент всё равно не видел и не слышал их. И если бы не Крисания, имел все шансы никогда уже и не увидеть.
[AVA]http://sd.uploads.ru/E2Ifc.jpg[/AVA]

+2

4

Что-то определенно случилось. На измученном лице Рейстлина была суровая решимость, и в то же время он будто не замечал происходящего вокруг. Создавалось ощущение, что Маджере на пределе своих сил сейчас держался.
- Крисания, - едва слышно выдохнул он. И хорошо, что едва слышно.
- Кристина... на людях, - попросила она тихо, пока они то ли быстро шагали по коридору, потому что там, где встретились, "для разговоров было не место". Какие же это разговоры? Что так выбило мага из колеи?
"Еще детям не хватало исторички Крисании".
"Ага, еще детям не хватало исторички, которая пытается стать..."
- А неважно. Об этом успеется еще подумать. А пока... они пришли.

В этой палате не было никого, кроме какого-то дядьки без сознания. И в какой-то момент Крисания серьезно подумала, что Рейстлина постигнет та же судьба. Он прислонился к двери, закрыл глаза и запустил в волосы руки с таким видом, будто собирался тут взять и упасть на месте. Женщина хотела было что-то сказать, когда Маджере прошептал... все равно как приговор выносил. Ей и себе.
- Ты слышала когда-нибудь о Фистандантилусе?
И сполз обессиленно на пол.
"Твою же мать".
К чему это больше относилось - к страшному темному магу, к тому, до чего довел себя Рейстлин (а сам ли?), к тому ли, что еще одним гостем с Кринна (а кем еще? Не историю же родного мира маг решил с ней повторить!) стал не Карамон, не Танис Полуэльф какой-нибудь, не... да не Тас, наконец, а Фистан-будь он проклят-дантилус, Крисания не знала. Но испугалась, как ни странно, меньше, чем когда Рейстлин ей рассказал о том... о чем рассказал. Может, потому что не понимала всего могущества этого темного.
Или потому, что была уже готова к любым гадостям.
- Слышала, - мрачно, но сдержанно и твердо отозвалась, пододвигая к стенке стоящий за койкой стул. - Пол ледяной. Давай-ка руку.
Не было сейчас в ее тоне осторожной заботы. Была бы, потому что наполняла внутри, но Крисания тщательно отгоняла ее.
- Он здесь тоже, да? - На самом деле, все последние события и действия настроили Крисанию на угрюмо-решительный лад. А иначе как? Иначе рассиропишься и... не будет толку. Поэтому она, считай, и не боялась - а голос звучал почти спокойно. - Он приходил к тебе? Что-то хотел?
"Когда заберу Марину из сада, отвезу в Питер. До того, пока все успокоится. Евгения Игоревна скажет мне много нового. Наплевать. Объясню, что у нас тут маньяк объявился. Они наш город не любят так, что поверят. Да и правда это. Денег им дам, да и у Николая есть".

- Как бы там ни было, - она присела на корточки рядом со стулом Рейстлина, положила локти ему на колени и поставила на руки подбородок. - Однажды ты его победил.
"И не надо тут, что, мол, то было тогда, а то сейчас. Все хорошо будет. А до тебя, госпожа, я дозовусь. Слышишь? Согласись на сделку, о которой я прошу", - и холодный, насмешливый смешок, Крисания понимала, не воображение ее родило. Ну то есть... может, и воображение, но точно уж не само по себе.
- Что-нибудь придумаем и теперь.
О, эта великая русская фраза "что-нибудь придумаем"!..
А с прямыми обращениями к ней в присутствии Маджере стоило быть аккуратнее, подумала Крисания. Впрочем, с одного раза, да в таком моральном и физическом состоянии... не заметит.

+2

5

[AVA]http://sd.uploads.ru/E2Ifc.jpg[/AVA]Рейстлин был настолько придавлен этими событиями, на самом деле придавлен и подавлен, что соображал не сразу и не так быстро, как обычно. А может быть сказывалась еще усталость и сутки на ногах. Нервы обострили болезнь, вымотавшую его физически, остальное было сделано ночными гостями и собственными мыслями. Не должна была Крисания видеть его в таком состоянии, но сейчас, конкретно в эту минуту, Рейстлин не мог ничего с собой поделать и не мог просто взять себя в руки, заставить себя выпрямиться, нахально усмехнуться и сказать, что всё хорошо.
«Да в Бездну! Ни черта не хорошо!»
Крисания… ах да, на людях Кристина. Да, тяжело будет перестраиваться, не оговариваться и уверенно держаться. Рейстлину было плевать на окружающих, он уже устал принимать во внимание все эти шепотки, смешки, издёвки или обсуждения, и просто игнорировал всё это, вёл себя странно для них, выглядел и того страннее, но был собой. Что же до Крис…ании, ей всё же было это важно. И о каком будущем она говорила, что если собственное имя её смущало? А то, что будут про неё и Рейстлина говорить? На него всегда будут тыкать пальцем, косо смотреть, всегда будут говорить весьма неприятные вещи. Как же она это собиралась пережить? Он бы даже акцентировал на этом внимание, будь у него силы сейчас. Но на заметку как-нибудь вставить это в диалог взял, когда крепко ухватился за протянутую руку и с трудом поднялся, словно куль пыльной картошки перебазировавшись на стул. Как жрица еще вообще умудрилась его поднять и перетащить, ибо Маджере казалось, что собственные ноги его не держат, маг не хотел даже думать.
- Приходил. На койке его работа. Так сказать, отвлекающий манёвр, с которым я не знаю, что делать, - достав из кармана шприц с морфином, Маджере не глядя бросил его на кровать к пострадавшему, подальше от себя, а то, чувствуется, сейчас уже сам себе воткнёт, чтобы уйти от всего этого. Объяснять сейчас Крисании свои мотивы, свои мысли и действия Рейстлин не стал бы. Ну а что бы он сказал, что всего несколько минут назад хотел убить человека, чтобы избежать… чего? Проблем, да. Малодушно как-то и совсем не так справедливо. Когда-то он стремился к великим целям, а до чего скатился, вот до этого? Стыдно.
Но, как маг и думал, жрицу носитель имени Фистандантилус не очень-то и впечатлил. Ещё бы, для неё это был просто чёрный маг, она не знала ни о его сущности, ни о его силе, ни о том, что он сидел в разуме Рейстлина. Разумеется, она была уверена, что Маджере снова его победит. И так уверенно ведь говорит об этом, опустившись рядом с ним на корточки и заглядывая в глаза почти точно так же, как Рейстлин заглядывал в её, в библиотеке несколько дней назад. Опустив голову и взглянув на пристроившуюся жрицу, Рейстлин покачал головой, весьма невесело скривив губы.
- Дважды пытался победить. Дважды убивал. А он всё еще жив. Ты многого не знаешь, Крисания. Тогда, в Истаре... Да не только там, - вновь Рейстлин проводит по волосам, словно этот жест способен облегчить его участь. Ну ладно, волосы с лица он убрал, но легче-то всё равно не стало.
- Фистандантилус не просто чёрный маг. Он не такой, как я. Он даже не человек. Нет, не смотри на меня, как на ненормального. Эта сущность не имеет человеческой принадлежности и, думаю, даже богам его душа, или что там у него, не совсем подвластна, - слова совершенно не складывались в дельные предложения, создавалось впечатление, что Рейстлин сейчас или отключится прямо здесь и упадёт, или…  второе «или» трудно было представить, столь плохо он себя чувствовал. Как коротко, внятно и ёмко объяснить жрице более чем пятилетний факт в своей жизни?
- Я не был с тобой честен ни в Башне, ни в Истаре, ни даже у Врат. Ты это сама помнишь. Есть много факторов, которые я бережно скрывал ото всех, даже от богов. И вот Фистандантилус – один из них. После испытания он жил «во мне». Пытался захватить мой разум и тело, - и всё, вся информация. Это было слишком тяжело собрать в два-три слова, тут и часа не хватило бы, чтобы рассказать о тех днях, о столь «ценном» приобретении в своём арсенале, о сделке, сделавшей из Рейстлина рассыпающегося на ходу амбициозного мальчишку, хотя нет, амбициозен Маджере был ещё и до испытания. И слаб здоровьем. Но не настолько, как после. О том, как Рейстлин шаг за шагом, начиная с Истара, повторял его судьбу и дорогу, освободившись от этого проклятия только совершенно незадолго до Врат и уже после идя своим собственным путём, который он сам выбирал и творил.
«Здесь и сейчас воздействовать на меня он сможет через… мою слабость. Через тебя. Больше угрожать ему мне нечем совершенно.»
- Помоги мне встать, пожалуйста, - взяв Крисанию за руку, которая поднялась сама на ноги, Рейстлин поднялся с её помощью и подошёл, наконец, к больному, подбирая вышвырнутый шприц.
- Будь ты сейчас жрицей, ты бы ощутила то, что в этом теле, фактически, нет сердца. Оно есть физически, но вся его суть присутствует не здесь. Странная и страшная способность – контроль человека через его сердце. Он может нашептать идею, может вынудить сделать что-то. Даже убить собственного ребёнка, если в его руках будет твоё сердце, и это невозможно остановить, невозможно этому противиться. А раздавив его, превратив в прах, он убьёт обладателя этого сердца. Вот так легко и просто, сдавил и всё, нет человека, - одев очки обратно, Рейстлин примерился к капельнице, не рискуя сейчас искать вены, и сосредоточенно ввёл небольшую дозу лекарства из шприца в клапан. Маленькая доза должна была гарантировать то, что человек пока что не очнётся, находясь под действием наркотика. Хотя что сильнее, этот наркотик или магия, это был спорный вопрос. Если Тёмный повелит ему подняться и пойти, справится ли бессознательное тело? Это было бы даже интересно проверить, в теории.
Остатки лекарства в шприце перекочевали обратно в карман Рейстлина и маг, чуть подправив интенсивность подачи лекарства, отступил на пару шагов. Большего он на сегодня сделать не мог.
- Не подумай только, что я думаю, что не получится справиться с ним вновь. Я убью его и в третий раз, если того потребует ситуация, - беря себя в руки, уверенно выдохнул маг, и веря и не веря в свои слова одновременно. Даже в такой ситуации он мог взять в итоге свои эмоции, мысли под контроль, совладать с собой и решительно шагнуть навстречу трудностям, даже если они непреодолимы. Но теперь следовало действовать крайне осторожно и деликатно. Враг хитёр, как старый змей, и умён. Что же, Рейстлин на недостаток ума тоже не жаловался.

Отредактировано Raistlin Majere (Сб, 16 Сен 2017 03:01:25)

+2

6

Крисания не знала, что Рейстлин думал насчет ее имени, себя и окружающего мира. Для нее все было довольно логично: если в чем-то нельзя было подстраиваться и прогибаться (допустим, Маджере для нее был важнее, чем мнение всего мира разом), значит - нет и все; но если можно, если мелочь, почему не упростить себе жизнь? Вариант имени был все-таки именно мелочью.
Да и без того было о чем беспокоиться. Даже вот просто сейчас, без учета долговременной перспективы.
Почему Рейстлину трудно было даже пересесть с пола на стул, почему он так вымотался, что едва не падал. Это раз.
То, что он рассказывал - это два.
"Значит, "его работа" тут на койке. Темного мага. Я профан в медицине... в этой жизни, но если ты говоришь, что все настолько плохо, что ты не знаешь, что делать... Значит, так оно и есть".
Но Рейстлин ведь и впрямь победил Фистандантилуса однажды. Или, как выяснилось, даже...
- Дважды пытался победить. Дважды убивал. А он все еще жив.
- Мы тоже, - вставила Крисания.
"Тоже умирали, и тоже все еще живы. Вот сейчас это как раз не показатель. Что бы за игру ни затеяли боги с нами... Смерть на Кринне им никак не мешает вводить действующих лиц".
- Ты многого не знаешь, Крисания.
А вот с этим она не могла даже поспорить. "Ничего ты не знаешь, Крисания Таринская", как говорили в неплохом, по ее мнению, сериале. Она действительно ужасно, ужасающе мало знала о магах и их делах, хотя бок о бок с одним из них оказывалась в самых разных местах, эпохах и даже мирах. Но все было как-то не до знакомства с теорией...
А Рейстлин рассказывал.
"Не человек, или не до конца человек, - у нее не было ни малейшего желания сомневаться. Оценки Рейстлина были точными, как правило. - Жил внутри тебя и пытался захватить разум и тело".
Это было страшно. Впрочем, за последние дни ей слишком часто бывало по тому или иному поводу страшно... не то, чтобы это стало нормальным состоянием, но она начала привыкать. Нет, конечно, если бы этот самый Фистандантилус сейчас появился тут, в этой палате - одно дело; а к "фоновому" ощущению страха можно было даже и приспособиться. И держать себя в руках.
...и когда видишь, как тяжело поднялся Маджере со стула - тоже держать в руках, вот лучше его и придержать, чтобы вышло более-менее удобно.
Но потом маг поведал такое, что Крисания как-то дар речи потеряла. Выдрать сердце у человека (не физически, нет!), и контролировать его - заставить сделать что угодно, как куклой поиграть им, или просто убить. Одним движением руки. Пока Рейстлин занимался шприцом и капельницей, женщина молчала, переваривая услышанное, встраивая и это тоже в свою картину мира. Любопытная картина получалась... все темнее и темнее. Но и несравнимо ярче, чем три дня назад, этого тоже нельзя было отрицать.
Маджере же взял себя в руки. И "выдал" гордое, такое привычное для себя "я справлюсь".
- Не подумай только, что я думаю, что не получится справиться с ним вновь. Я убью его и в третий раз, если того потребует ситуация.
"Потребует. Вот знаешь, не думаю, что он к тебе чайку попить зашел, и об Истаре поболтать. Мол, как здорово, помнишь, как ты меня дважды убил? А я вот как могу! Конечно, зараза, потребует. Но Маджере, уши тебе оторвать! Вот это твое "я убью его"... Опять полезешь делать страшные дела, полагаясь исключительно на себя, да? Вместе мы, блин, открыли Врата! Один... Что ты сделал один? Закрыл их... за собой. Понимаешь?!"
- Да... - ответила Крисания вслух, глядя больше мимо, чем на мага, из последних сил делавшего уверенный вид. Потому что если бы взглянула прямо, слишком видно было бы по ее лицу, как ей хочется... Конкретно сейчас - завернуть этого Рейстлина в одеяло (не тут, а дома!), согреть и сидеть рядом, гладить по голове и нашептывать всякие... глупости, пока он не заснет. А если глобальнее... сколько всего ей тоже хотелось! И везде он фигурировал.
- Рейстлин, - наконец, она взглянула действительно на него, и спросила не о том совсем. Даже не спросила, а... попросила, скорее. - У тебя ведь смена закончилась? Пойдем, провожу домой?
"Даже смотреть на тебя сейчас... эх. Ты дойдешь вообще?"
Хотя и по делу вопросов у нее было много.
- Что можно сделать, чтобы не допустить, чтобы он вытащил вот так сердце? Или совсем ничего? Как его вообще узнать? Что делать, если встретила его? Я отвратительно безграмотна в этом мире, Маджере, в этих вопросах... - женщина недовольно поморщилась. Такое незнание очень дорого обойдется, если она действительно собиралась быть с магом рядом. Зачем ему балласт? - И очень хочу поправить ситуацию. Кстати, когда тебе будет нетрудно, дашь мне, пожалуйста, почитать что-нибудь... относительно понятное? А то мне придется постоянно надоедать с расспросами тебе.
И я не совсем понимаю... Слушай, вот если ему на голову упадет, условно, кирпич - что с ним будет? Да, он темный маг и почти не человек, но...
Но от деда и отца осталась охотничья двустволка в сейфе. И Крисания вдруг подумала, что если им (не ему, а им) и впрямь придется убивать, если до этого дойдет ("если дойдет! Сбежать от решения это называется! Кто сейчас сам рассуждал про "не чаю попить заходил"?!"), то, может, все средства подойдут? Мысль пугала, на самом деле, сильно. Но, повертев ее со всех сторон, все с той же мрачной решимостью женщина поняла, что в случае чего... предложит как вариант, да. И даже... сделает.

+2

7

Спорный был вопрос касательно жизни и смерти Фистандантилуса. Вот тут аргумент «мы тоже живы» был не совсем уместен, ведь Рейстлин пытался убить именно его душу, а не тело, и потому, в идеале, он перерождаться уже не должен был. Так чьи же это злые игры? Кто настолько не в себе, что вновь выпустил в мир это чудовище?
Покачав головой на заявление Крисании, маг скептически скривился, отметая этот факт. Нет, не то. Не так. Правда жрица-то этого не знает. Потом, позже, когда он соберётся с мыслями, то сядет, и спокойно расскажет эту странную историю, начавшуюся с его испытания и продлившуюся аж до самих Врат в Бездну. Раз уж он поведал ей об этой сущности, то надо будет ввести в курс дела и, предупреждения ради, всё рассказать. И впервые с кем-то вообще поделиться об этом, о прожитых годах в таком состоянии. Привыкший жить в одиночестве, не веря никому и никогда, Маджере сейчас заставлял себя верить кому-то, прикладывая к тому большие усилия. Но с Крисанией было проще, он на самом деле, Сам, хотел верить ей, хотел поделиться, пусть не всем, не так открыто, но попытаться. Быть может именно это поможет им в будущем. А ещё сблизит их уставшие от тайн и разочарований души. Однако говорить стоило выборочно, осторожно подбирая слова, чтобы не позволить жрице почувствовать то, что она может сюда вмешаться. Нет, Рейстлин был всю жизнь один на один в разборках с Тёмным, и так останется и впредь. Выстоит снова, и победит. В этот раз уже навсегда.
Кто-то говорил, что самоуверенность губит. В случае с Рейстлином самоуверенность всегда толкала его на сильные и смелые поступки, и обычно он выходил из них победителем
«Да, вот прям как ты из врат вышел. Вот вообще победитель. По жизни».
А жрица его, как всегда была бесстрашна, её не смутил ни тот факт, что тёмный – не человек, ни тот факт, что он может манипулировать людьми, их сердцами, как искусный кукловод манипулирует игрушками, создавая только одному ему ведомую историю.  Нет, талант и вправду потрясающий, но в тоже время слишком страшный. Для себя Маджере такого бы не хотел иметь, слишком это не так, не то, в его понимании. Да, он сам был искусным манипулятором, но действовал он словами, разумом, а не магией. Миром правят слова, а словами правил когда-то Маджере. Да и сейчас тоже.
Ну вот, меры предосторожности касательно нежелательного пробуждения жертвы были выполнены (а заодно и провести эксперимент, возможно ли наркотиками противостоять магии, можно было), и можно было прислушаться к жрице, ненавязчиво поддерживающей мага. Рейстлин знал, что без неё сейчас, наверное, свалился бы, потому стоял и проклинал себя за свою никчёмную слабость. Как же ему не хватало в руках гладкого чёрного дерева его любимого посоха, на который он мог опираться. И как же ему просто не хватало физических сил, чтобы просто нормально жить. Но сейчас рядом была ведь Крисания, и он принимал её поддержку и старался быть сильным при ней, как никогда.
- Да, идём. Больше я тут ничего не сделаю, - ещё раз бросив взгляд на потерпевшего, маг недовольно скривился, мечтая, чтоб как минимум вот эта проблема в его лице просто отвалилась от него. Но проблема так просто не исчезнет и лучшее, что сейчас можно сделать – это просто на время забыть на ней. Благо, рядом есть тот, кто не позволит просидеть тут все сутки. А Рейстлин ведь мог. Нет, большого дела до жизни незнакомца ему не было, но он слишком устал и должен был подумать в тишине о Фистандантилусе. А подумать сейчас равнялось накручиванию самого себя.
Всё так же придерживаясь за жрицу, маг дошёл уже почти до выхода из палаты, но у самой двери мягко обнял её, притянув к себе и, уткнувшись носом в густые чёрные волосы, поцеловал в макушку. Сейчас он мог позволить себе эту маленькую слабость, ему нужна была Крисания, как воздух, и он был благодарен ей.
- Спасибо, что пришла, - с благодарностью тихо прошептал Маджере, прежде чем выпрямиться и выйти в коридор уже самостоятельно. На вопросы Крисании тут он не стал отвечать, слишком уж они были специфичны и не так уж быстры. Тем более надо было самому обдумать варианты.
Быстро накинув поверх формы повседневную чёрную одежду в кабинете и отдав на пост все утренние отчёты, маг и жрица вместе покинули больницу, под удивлённые взгляды медсестёр, которые видели, как Крисания взяла под локоть доктора, вызвав у того непривычную для них улыбку.
Дождь. Снова дождь. В этом городе, в этой серой дыре, кажется, иной погоды просто не существует. Эта сырость так не нравилась Рейстлину в первое время, когда он только приехал сюда, но со временем пришлось обжиться и смириться, настолько, что при взгляде на луже под ногами просто не испытывал негатива и смиренно обходил их, кутаясь в тёплый шарф, который обматывал чуть ли не вокруг всего себя.
Дорога до его дома была не очень далека (в этом городке вообще всё было рядом и доступно, столь не большим он был в сравнении с шумными мегаполисами и столицами), но для Маджере в этот раз она показалась вечностью. И чтобы скрасить и тяжёлый путь домой. Маджере решил удовлетворить любопытство жрицы.
- Касательно вопросов, что ты задала мне, - когда ему было тяжело говорить на ходу, Рейстлин уходил в привычный шёпот, достаточно слышный для окружающих, - у меня есть пара заметок, которые тебе были бы интересны и понятны. Но многие книги написаны на другом языке, а те, которые писал я – на языке магии. Так что тебе будет проще у меня спрашивать. Даламар как-то говорил, что я не плохой учитель, так что могу понятно объяснять. Мне не сложно, - воспоминания об ученике, внезапно всплывшие из подсознания, были двоякими. С одной стороны, тёмный эльф много чего неприятного сделал Рейстлину, с другой стороны… маг гордился им. Ну а с третьей стороны он с удовольствием бы проводил вечера с Крисанией, посвящая её в своё тайное искусство.
- Касательно же противостояния Фистандантилусу… Даже я ничего не могу сделать против этой магии. Нет способов защититься. Нет способов победить его или защитить своё сердце. Я уже говорил, он не человек. Хоть отруби голову – ему ничего не будет. Про кирпичи я вообще молчу. Меня вот ты кирпичом убьёшь, да, - не сдержав смешка, Рейстлин даже улыбнулся, представляя эту картинку, как Крисания в своём праведном гневе прошибает голову мага эти самым незатейливым предметом, - Я не уверен, но магией возможно его остановить. Получалось, но видимо на время. А раз можно на время – значит найду способы и навсегда. Мы пришли, - умел Рейстлин резко переключаться с одного на другое. Только он говорил о магии и вот, они уже возле его дома.
Неловкости от того, что Крисания увидит, как маг живёт, Маджере не испытывал. Ему нечего было скрывать или переживать. Таринская проходила сквозь его Рощу, была в Башне. Неужели её смутит маленькая однокомнатная тёмная квартирка? Да и кому какое дело, как он живёт.
Дома у мага и впрямь было мрачновато и стены словно витали в себя чувство одиночества и пустоты. В комнате стояла в углу большая кровать, забросанная наспех тёмным, почти чёрным покрывалом, тёмные шторы придавали мрачности небольшой комнате, погружая её в сумрак и не пропуская дневного света. На полках шкафов было много книг по медицине и истории. Небольшой диванчик, служивший скорее креслом, стоял у другого конца стены и рядом с ним был деревянный тёмный столик, на котором покоился ноутбук, заваленный всяческими рукописными записями. И все они были написаны или на языке магии или на языке Кринна – рукой Рейстлина. На диване раскиданы книги по магии, выписки формул, какие-то заметки, зарисовки Врат, карты, на этом же столике, прямо на ноутбуке, как на подставке, стояли колбы со смесями, одна даже дымилась. Рядом кружка с остывшим горьким отваром трав. А на полу, под столом сползший тёплый плед. Это была маленькая обитель мага, его лаборатория, его комната и спальня. Комната того. Кто всё время прожил один, заточив себя в узких стенах так же, как когда-то заточил в стенах неприступной башни. А вот кухня, вопреки всему, была очень светлая, чистая и ухоженная. Только вот всё равно квартира была словно вырвана из контекста этого мира и мало походила на привычное жильё этого мира, и более напоминала тот мир, откуда были их души.
- У меня не так уютно, как у тебя, - устало пробормотал Рейстлин, скидывая на вешалку верхнюю одежду и привычно снимая очки, растирая покрасневшие жёлтые глаза. Хотелось прислониться вот к этой самой вешалке уже никуда больше не идти, ибо сил больше не было. Был бы сейчас один – так бы и остался в коридоре, наплевав на всё.

+1


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » Иди ко мне, будь рядом со мной