COMMANDER SHEPARD: Другого ответа не ждала. Разумеется ей не поверят. Разумеется они не видели иного мира. Но - сохранили от прошлого всё. Или почти всё. Доказать что-либо сейчас она не сможет. Прежде всего нужно понять этот Цикл. Дальнейшие слова выбивают дыхание и заставляют вздрогнуть всем телом. Силясь осознать глупость и абсурдность, постигшей Землю катастрофы, Джейн не сразу замечает укол. Да нет, не так - запоздало. Невольно сжала с силой матрац, не от боли, но глухого бессилия противостоять. Она может трижды сломать руку доктора, но не имеет права нападать. Пока нет причин. Шепард надеется - и не найдётся. — В это сложно поверить, но я говорю правду, — растирает укус шприца. Онемение с ладоней уходит куда быстрее, чем Джейн надеялась. — Мне также сложно поверить в ваши слова. Замолчала. — Человечество уничтожило себя? — как, когда-то, дреллы. — Можете ложится спать, капитан. Вам рано. Проклятие. Всё, за что они отдали всё жизни - это сучья глупость нового поколения. Обидно до слёз. Капитан действительно чувствует непередаваемую, острую горечь и... Наверное это то самое. Страх, ужас. Осознание напрасности жертвы.
ANAKIN SKYWALKER & OBI-WAN KENOBI
Что такое падаван и с чем его едят? Не знаете? Вот и едва ставший рыцарем Оби-Ван Кеноби не знал. Да что там! Понятия не имел, что делать с внезапно привалившем от погибшего мастера наследством. И пока славный рыцарь мотался по библиотеке, хранилищам и прочим мастерам в поисках ответа, малыш Энакин наводил свои порядки на подведомственной территории. Новоиспеченный падаван относился к своему новому мастеру насторожено, не зная, как на него реагировать. Но отлично понимаяЮ что в Храм его взяли не за заслуги и взорванную станцию, не за таланты великие и красоту неземную (так часто отбирают рабов), а просто потому что Квай-Гон обещал - но умер. И этот, Оби-Ван, то есть, конечно, учитель Кеноби, такой отстраненный и странный. Неземной какой-то. Не как погибший джедай или оставшаяся на Набу Падме - этому страшно рассказать, что тут всегда холодно и очень хочется увидеть маму. А еще, тут все слишком непонятно и странно. И он как зверушка на торге у хатта - все пялятся и пальцем тыкают. И чего пристали? А утешений немного - много воды (пей сколько хочешь!), много сломанной техники (они правда все это выкидывают?!), а еще одеяла. Когда учитель Кеноби очнулся, комната падавана напоминала склад. А сам мальчишка только смотрел настороженно, исподлобья. Да, в этот раз мастер Джинн не щенка приволок. Этот и не подождет, и не скажет. Только придумает, накрутит, обидится - и с невозмутимым лицом будет говорить "Все хорошо, мастер!" Только то мастер слишком уж похоже на "хозяин". Учись, рыцарь. Это твой падаван. И проблемы его воспитания и адаптации тоже твои.
HARNESSING THE VOID
В ходе обновления своих знаний о событиях, что имели место быть в минувшие 30 лет отсутствия Гранд-адмирала Империи, Траун так же не изменяет своей отличительной привычке - изучать предметы искусства. Спустя некоторое время Траун обнаруживает ряд изображений, свидетельствующих о существовании расы под названием Карон. Согласно немногочисленным историческим сведениям, данная раса особенно преуспела в биоинженерии и могла обладать рядом крайне полезных технологий. Однако внимание Трауна привлекли изображения некое артефакта, камня, чьи свойства заинтриговали Гранд-адмирала. Под предлогом поисков биоинженерных технологий, который могут послужить Первому Ордену, Траун организовывает небольшую экспедицию. Разумеется, Верховный Лидер Сноук не может допустить, чтобы Чисс расхаживал без должного надзора и приставляет Дарт Нокс в качестве сопровождения.
АКТИВИСТЫ
BABYNATASHA STARKSAM WINCHESTERANTHONY STARKTHOR ODINSON
ХОТИМ ИХ ВИДЕТЬ:
GALEN ERSO
[star wars]
Гален Эрсо с детства считался гением. Благодаря собственному упорству и помощи родителей смог получить образование и вырваться из бедной фермерской семьи в мир науки, открывший для него огромные перспективы. Вскоре его заметили и пригласили в Программу будущего Республики, где он познакомился и скоро подружился с Орсоном Кренником, а позже, во время одной из экспедиций, встретил свою будущую жену Лиру.
CIEL PHANTOMHIVE
[black butler]
Здравствуй, Цепной Пес Её Величества. Тот, кто был королем в разыгрывавшихся на территории столицы шахматных партиях, управлявшим людьми, как пешками, жертвовавшим своим личным счастьем и теми, кто дорог сердцу твоему, ради достижения цели и успешного завершения очередного задания Виктории. Здравствуй, мальчик, что слишком резко стал взрослым. Мальчик, выдававший долго время себя за близнеца. Мальчик, видевший, как других детей убивают ради призыва демона.
URDNOT WREX
[mass effect]
Рекс. Друг с большими кулаками. Друг несколько несдержанный, так что в своё время Шепард не рассчитала последствия, взяв его с собой для поисков Фиска. Фиск умер. Так бывает В общем - Рекс один из самых влиятельных, на данный момент, лидеров кроганов. Вместе с Шепард прошёл мясорубку Вейрмайра, принял необходимость уничтожить базу Сарена, наступив на горло собственной надежде победить генофаг.
VALERIAN
[valerian and the city of a thousand planets]
Валериан ― агент пространственно-временной службы, который в своему молодом возрасте уже добился до звания майора. Целеустремленный, сильный и исполнительный в выполнении работы, но с точки зрения Лорелин ― ветреный и безответственный в сфере межличностных отношений. Кстати, о последних. Отношения Валериана с Лорелин постоянно колеблются между дружбой и постоянными взаимными подколками и обоюдным притяжением, которое в будущем может превратиться в сильное и глубокое чувство. А может и не превратиться, но во всяком случае, эти двое друг за друга ― горой.
BRUCE BANNER
[marvel]
Все же знают эту трагическую историю, да? Жил-был гениальный учёный, который залипал по биохимии, ядерной физике и гамма-излучениям. И попытался он создать Сыворотку Суперсолдата, но кое-что пошло не так, самую малость: радиация превратила его в огромного зелёного парня. Пришлось гениальному учёному, доктору Беннеру, учиться жить с таким дивным альтер-эго и как-то сдерживать эту гору мышц и ярости. Можно сказать, что док этому даже научился. Ну почти. Но жестокая реальность оказалась чуть-чуть хуже идеальной утопии и изгнать эту злобную штуковину ему не удалось.

crossfeeling

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » FAHRENHEIT 451 » Иди ко мне, будь рядом со мной


Иди ко мне, будь рядом со мной

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

Иди ко мне, будь рядом со мной
Земля, 2017 год, Россия, где-то под Санкт-Петербургом, август. Городская клиника.
После встречи с Фистандантилусом

[Raistlin Majere and Crysania]
http://i92.fastpic.ru/big/2017/0913/30/3e338c93333dd388418eebd1d5e15930.jpg

Думай обо мне
Днем и ночью.
Помни обо мне,
Иди ко мне.
Я — твоя цель.

После первой встречи с Крисанией прошло несколько дней, по истечению которых Рейстлин совершено не дал о себе знать, и на то у него были свои причины: встреча с призраком из своего прошлого - Фистандантилусом. Всё слишком быстро и стремительно стало закручиваться, и магу нужно было время обдумать и взвесить своё решение о том, стоит ли Крисании знать об этой тёмной личности или же нет.
Но обеспокоенная жрица не оставила ему выбора, кроме как рассказать всё, когда приехала к магу в больницу, чтобы узнать всё ли с ним в порядке и застала того в весьма растерянных чувствах.

Отредактировано Raistlin Majere (Ср, 13 Сен 2017 02:30:01)

+1

2

Наступила ночь. Темная, дождливая, безлунная.
Крисания лежала, глядя в потолок. Тишина нарушалась только дыханием Рейстлина, ворчанием холодильника, да шумом дождя и редких машин за окном. Не спалось совсем, и голова была ясной и легкой, как будто утром, но женщина не вставала - не хотела ходить туда-сюда и беспокоить мага, по крайней мере пока не заснул нормально. Пусть выспится.
Она лежала и думала.
Прошедший день... Она ведь не ждала ничего необыкновенного. Просто зашла в библиотеку. Посмотреть литературу к учебному году, ага. Так "посмотрела", что вся жизнь перевернулась с ног на голову, и неожиданно перескочила на качественно иной уровень. С такими событиями, такими людьми!..
Но больше всего мысли бывшей жрицы (которая с прошедшего дня, между прочим, в полной мере осознавала себя как бывшую жрицу и Крисанию, а не потенциального клиента психиатра) занимала не она сама и даже не изменения в жизни. Человек, который сейчас спал (она надеялась) на диване, вот кто находился у нее в голове и в сердце. Она понимала, что любит его. Любит глубоко и сильно, как старого друга, как мужчину, как... да что там, как члена семьи. Был один дорогой человек. Стало два. Так легко и просто. Было бы, точнее, легко и просто, если бы не...
Еще она чувствовала злость. Но злость хорошую, не ослепляющую, а мотивирующую, вытеснившую первые раздавленность и ужас. Заставлявшую бороться. Дающую решимость.
И все же, все же... Подумав, что прошло уже достаточно времени, женщина потихоньку встала с постели, стараясь не издавать вообще ни одного лишнего звука, остановилась напротив дивана, с горьким сочувствием глядя на Рейстлина. Никогда она больше не проявит своего страха перед его состоянием так постыдно, как вчера. Она должна быть ему поддержкой. Должна быть спокойной и уверенной в лучшем, не акцентировать при нем внимания на этом. Должна... и будет именно так. Но как же все-таки страшно...
Стоило позволить себе одну мысль в этом направлении, как ужас тяжело навалился, сдавил почти физически внутренности. Крисания вышла на кухню, открыла форточку и выставила лицо на свежий воздух. Разреветься бы... но большей глупости придумать было нельзя. Она сунула руку в кухонный шкафчик, где лежала заначка, куда лазила изредка, если было очень хорошо или очень хреново - пачка сигарет с зажигалкой. Собралась было открыть окно на кухне, потом подумала.
"Ага, вот сигаретный дым - как раз то, чего нам не хватало".
Накинув халат и ветровку, вышла в подъезд, тихо прикрыв за собой дверь. И как всегда почувствовала себя спокойнее. Затушив окурок, и вернувшись домой, на кухню, она искренне, с надеждой, от всей души обратилась к Паладайну. Она тихим шепотом рассказывала ему ситуацию, просила, умоляла его услышать, помочь, и звала, звала, звала.
Сначала звала и надеялась. Все ведь правда оказалось, Кринн - правда, боги - правда, так неужели Паладайн оставит свою праведную дочь? Но ответа не было. Потом звала настойчивее, и снова с надеждой, объясняла ему о Рейстлине, и потом - с отчаянием почти, и уже дальше - с откровенной злостью и вызовом, и снова с надеждой. Времени Крисания не замечала. Какое время, если жрица звала бога. Звала, умоляя о жизни, о выживании одного из двух дорогих ей людей. Но с тем же успехом она могла читать стихи или петь песни. Не было не то, что ответа. Никто ее просто не слышал. Она ощущала это так же ясно и четко, как всегда. Пустота. Радиомолчание.
Просто. Полная. Тишина.
Наконец она поставила локти на подоконник, взглянула на телефон (без десяти четыре, ничего себе) и расплакалась, зло, некрасиво совсем, яростно размазывая слезы и сопли по покрасневшему лицу, только на то обращая внимания, чтобы не выть вслух - разбудит Маджере. Но даже когда ревела, она продолжала думать. Не могла она сдаться! Если она сдастся, то Рейстлин скоро умрет. А до того еще...
Вот, наверное, именно мысль о том, в каком состоянии проведет последние дни (или больше, куда больше) ее маг (да, да, ее маг!) и подтолкнула Крисанию к дальнейшему.
- Паладайн!.. Паладайн, пожалуйста, не дай мне сделать что-нибудь страшное. Дай хоть маленький знак, хоть намек, что ты меня слышишь. Пожалуйста.
Тишина.
Они с Рейстлином сегодня много говорили о богах. Точнее, об одной из них, которая являлась Маджере во сне, и вообще, проявляла к этому миру интерес. И она тоже была богиней. И...
В двадцать минут пятого утра белая жрица Крисания медленно опустилась на колени и изо всех сил позвала, прокричала (вслух не издав не звука).
- Такхизис! Владычица Такхизис!
Ее услышали.

Это чувство на Кринне знакомо в основном жрецам. Бог может быть неблагосклонен к тебе, может не иметь к тебе отношения и не желать слушать. Но он слышит тебя. Слышит, даже если не слушает, и ты это знаешь. Крисанию захлестнуло странное чувство - смесь ледяного ужаса и... восторга. Она едва могла стоять на коленях, все тело дрожало, но женщина не собиралась подниматься. Шепотом, сдерживая и страх, и рвущуюся вперед уверенность в своей правоте, она прошептала.
- Возьми мою службу... возьми себе мою жизнь. За возможность. Возьми на вечность.
Конечно, богиня Тьмы так просто не могла ей ответить. Но Крисания и не ожидала, что будет легко. Она продолжила стоять на коленях и... говорить. Мысленно, но ясно и отчетливо. При каждом новом обращении она понимала, что ее слышат. Будто дразнят, то ближе, то дальше, но слышат... а раз так, то жрица готова была молиться ей столько, сколько будет надо... По крайней мере, пока мог ждать Рейстлин. И она знала, что дозовется. В конце концов, ей было, что предложить темной богине.
Душа в бездну на вечность за искусство жрицы (даже на один разок только!) при жизни - не так и мало.
Дозовется. Обязана.

Утром Крисания старательно не показывала виду, что происходило ночью. И уж точно не собиралась рассказывать о том, кто услышал ее зов. Уж если Рейстлин и додумается о чем-то, пусть считает, что звала она только Паладайна.
А потом потянулось обычным и почти будничным ходом время. Маджере ушел на работу, Крис... тина отправилась на электричку, в Питер за дочерью. Девочка встретила ее весело и шумно, да и вообще, была настоящим электровеником, нужен был за ней глаз да глаз, она занимала все внимание. Тем более, были выходные, садик не работал, все время они проводили вдвоем. Но каждую свободную минуту, когда она оставалась в одиночестве, мысли Крисании возвращались к одному: к Такхизис.
И она звала ее. Предлагала обмен. Напоминала о себе. И... не получала прямого ответа, но все-таки испытывала что-то такое... Порой ей казалось, что на нее пристально смотрит кто-то враждебный, сильный и злой. И тогда она вздрагивала от страха, но и от ожидания, от того, что ее наконец-то... наконец-то! Слышат.
Ради этой надежды, надежды для Рейстлина, она готова была выдерживать любой страх.

А сам Рейстлин пропал.
Первый день она не беспокоилась, зная, что маг на работе. Вечером ему надо было отдохнуть и выспаться. Потом...
А вот потом стало не по себе. Он не звонил (хотя номер телефона она ему оставила утром), не заходил и вообще никак не давал о себе знать. Как будто его и не было.
Нет, понятно, что человеку нужно время свободное, понятно, что он ни в чем не обязан был перед ней отчитываться. Но... а если что-то случилось? Он был рад ее видеть, что же тогда? Мысли появлялись самые разные и сплошь нехорошие - от аварии на дороге, до того, что он все-таки однажды... не справился. Был один, приступ, стало слишком плохо, и...
Отгоняла мысли, как могла. Называла себя истеричкой и курицей - в конце концов, кем Рейстлин не был, так это беспомощным ребенком, которого надо опекать. Он магом был, даже в этом мире, сильным и умным. Магом... а если какая-то неудача с магией? Если...
В конце концов, Крисания плюнула и сама позвонила в больницу, узнать, когда работает врач Маджере (а если он не выходил на работу, скажут же!). Оказалось - сегодня в ночь. И утром, отведя Маринку в сад, Крисания отправилась не на рынок, и не еще куда-то, а именно туда.
Рассчитывая встретить с работы.
И да, чуть поколебавшись (обычно она подобного не делала), перед выходом слегка коснулась тушью ресниц, а губ - помадой. Глупости тоже, но... Ее "но" обладало седыми волосами с изумительным запахом, красивыми руками, и абсолютно, совершенно уникальным характером.

- Вам куда? - буркнула сестра на посту.
- Мне надо увидеть врача... -  тут Крисания поняла, что понятия не имеет (вот да, за две жизни) как звать Рейстлина по отчеству. На Кринне было не надо, а тут не довелось как-то. - Врача Маджере.
- А зачем? - женщина средних лет была явно не настроена на разговор. - Приема сейчас нет, это больница, а не проходной двор!
Ну, просто так жрица отступать не собиралась. В конце концов, в кармане лежали сто рублей как раз на этот случай. Но тут вдруг на лице сестры выражение сменилось дружелюбным и даже несколько... уважительным.
- Кристина Дмитриевна! А я-то сразу не узнала. Проходите-проходите! Маджере где-то на этаже.
Крисания бросила взгляд на фамилию.
"Иваненко. Ах да. Двоечник из шестого "Б".
- Спасибо, - мило улыбнулась Кристина Дмитриевна, прошла чуть вперед, собираясь сунуть нос в ординаторскую... не пришлось. Прямо в коридоре она столкнулась с Рейстлином.
Первой эмоцией было облегчение - живой и вроде относительно  в норме. Но потом она рассмотрела его лицо.
- Рейстлин... - тут обниматься она не стала, взглянула только внимательно и серьезно. - Здравствуй. Что-то случилось?

Отредактировано Crysania (Чт, 14 Сен 2017 08:05:09)

+2

3

Утро Рейстлина не задалось еще с ночи. Неожиданный, странный и весьма неприятный визит одного из главенствующих врагов всей его жизни выбил Рейстлина из равновесия, как душевного, так и физического. Казалось бы, только он нашёл свой луч света во тьме, только встретил её – жрицу, которая умудрилась даже в этом сером и холодном мире, так напоминающем магу о Бездне, согреть его отчаявшуюся и замёрзшую душу, как пришёл этот тёмный, заползая в сознание мага своими липкими чёрными паучьими лапами, окутывая сердце ядовитой чёрной паутиной и отравляя мысли. Одного его присутствие, одно осознание того, что он жив, скручивало Маджере болезненной судорогой, заставляя сознание корчиться в диких изломах, чтобы придумать способ навсегда расквитаться с тёмным. И заставляя вновь чувствовать себя мальчишкой пред этим созданием. Только вот сейчас Фистандантилус был куда сильнее, чем когда Рейстлин с ним бился. Матёрый грозный враг, которому тьма – дом родной. В сравнении с ним Рейстлин был далеко не тёмный.
И что маг имел сейчас в итоге? С одной стороны, жаждущая прорваться в этот мир Такхизис, тянущая свои цепкие когти сквозь щели Врат, с другой стороны что-то замышляющий Тёмный, который просто иначе не умеет. Не пришёл бы он иначе, для него просто банальная месть скучна, тут будет нечто большее. И вот Рейстлин посредине между ними. А где-то рядом Крисания, которая по собственной воле ввяжется во всё это и это еще больше усугубит положение дел. Не слишком ли много на одного уставшего мага? Видимо нет. Со стороны всё это выглядело как часовой механизм, стоило одной детали сдвинуться, как в процесс подключались другие, заставляя стрелки ворочаться, шестерёнки оживать и отмеривать время до грядущей катастрофы.
Что могло случится ещё хуже? Рейстлин представить себе не мог, хотя нехорошее предчувствие после проведённой у Крисании ночи у него появилось и крепко засело где-то внутри. Что-то было не так, маг нутром это почувствовал, когда утром наткнулся на совершенно не выспавшийся уставший взгляд жрицы. Маджере знал, что это он стал причиной тревог Крисании, он слышал, как ночью она бродила туда-сюда, ощущал где-то на уровне сознания, как она взывала к своему Богу, но не мог ничего с этим поделать. Тело не слушалось вымотанного мага, и он сразу же проваливался в сон, стоило разуму выловить какой-то шум на кухне. А потом и вовсе его увлёк тяжёлый липкий кошмар, в котором он слышал раскаты грома, отголоски смеха Тёмной Госпожи и страшное, выматывающее присутствие рядом, словно она сидела ровно в этот момент на его постели, дыша с ним в унисон, касалась его горячей кожи холодными пальцами, проникала под рёбра острыми когтями, и смеялась, смеялась, прежде чем… прежде чем Рейстлин резко открыл глаза и, подскочив, хрипло раскашлялся с утра, проснувшись немного ранее будильника на своём телефоне и разбудив тем самым и Крисанию. Утро было вопреки прошлому вечеру хмурое, тяжёлое и мрачное, в нём не было той радости от встречи, а лишь горькое осознание, что они оба ступили на скользкий путь. Но маг ни за что на свете не променял бы эту встречу ни на что больше. Осознав, что Крисания, его жрица, да, это его жрица, та, кто своим светом освещала ему путь и согревала его сердце, теперь рядом, Рейстлин уже не согласен был забыть этого. Мир изменился и в кои-то веки для Рейстлина в лучшую сторону. До этого было лишь существование, а жизнь теперь только начиналась, наполняясь красками. Пусть они были мрачными, густыми, как сгустки крови, но это было не важно.
А затем работа, работа, мысли вокруг жрицы, мысли о том, что же делать, как поступить. И Фистандантилус. После его визита Рейстлин так и не смог взять себя в руки, он долго задыхался кашлем и харкал кровью в своём маленьком кабинетике в тишине, пока наконец не смог совладать с собой, после, став тенью самого себя, трясущимися руками заполнял документы, заверял акты дежурства, карты поступивших. Поступившего. Рейстлин как никто другой знал, что никакая медицина не поможет этому пареньку, которому не посчастливилось встретиться на пути Тёмного, но всё равно отправил того в реанимацию, малодушно прикрывая себе спину. Если он умрёт – доктору Маджере ничего не будет, да и сегодня он попадёт в руки новой смены, которая не будет знать о его злоключениях.
«Магия… он видел магию!» - Рейстлин запоздало понял, что пострадавший слышал странный разговор двух чёрных магов, видел само проявление волшебства, хотя в случае с Фистандантилусом и его пытками, это скорее страшное проклятие из фильмов ужасов, и очнувшись, мог начать говорить не то, что следовало бы. Конечно, никто бы ему не поверил. Особенно в России, особенно в этом захолустном городишке, гниющем, словно болото. Никто, но… Катерина, назойливая медсестра-напарница Маджере и так уже заподазривала неладное. В любом случае появились бы ненужные вопросы и ненужное внимание к его седой голове. И вот тут вставал вопрос этики. Рейстлин мог сделать так, что парень никогда уже не очнётся. Мог сделать это со всем присущим ему хладнокровием и безжалостностью, ведь идти по головам маг умел. Никто ничего не понял бы. Лёгкое вмешательство магии и всё, жизнь оборвётся бесшумно и тихо. Однако это было не справедливо. Человек не повинен ни в чём, случайная жертва и не более того. Жертва, которая может стать весьма неприятной обузой. Но… Принимать столь сложные решения, пытаться вывести логические цепочки из последствий и прикидывать возможные варианты развития событий нужно было не в нынешнем состоянии Рейстлина. После бессонных суток, потрясений и тяжёлых приступов здраво маг мыслить не мог. Он действовал словно на автопилоте, набирая в шприц морфин, запрещённый в использовании в целом, но одобренный в клиниках в строго особых случаях, небрежно кидая его в карман своей зелёной хирургической формы, одел на уставшие глаза очки и, схватив со стола резинку, вышел в коридор, на ходу собирая волосы в хвост и наполняясь мрачной решительностью, но так и не решив окончательно, что он собирается делать.  И именно в этот момент, словно знак свыше, он натолкнулся на Крисанию, чуть не споткнувшись об неё, практически не видя ничего перед собой. Повисло неловкое молчание. Вокруг сновал персонал утренней смены, посетители. Медсестра, заполняющая амбулаторные карты, невольно подняла голову и прищурилась, видя, как какая-то девица остановила их иностранного врача.  Какие мысли были у неё – неизвестно, но то, что сегодня девочки будут обсуждать и со всех сторон обмусоливать эту тему – однозначно.
- Крисания, - едва выдохнул Рейстлин, невольно сжимая рукой в кармане шприц. Она остановила его слишком не вовремя. Или же напротив, как раз в нужное время?
И скрыть ничего не удалось, жрица сразу же прочитала по его лицу, что что-то не так, что-то случилось. Что-то такое, что довело Рейстлина до такого состояния.
- Идём, - сухо скомандовав, Маджере взял Крисанию за руку и потащил вглубь коридора, уводя её подальше от своего кабинета, который пропах горьким терпким запахом его трав и больничных медикаментов. Рейстлина от этого запаха тошнило.
- Здесь не лучшее место для разговоров, - Рейстлин всё продолжал идти, периодически в приветствии кивая коллегам, один из которых вывернув из-за угла аж шарахнулся при виде внезапно возникшего на пути страшноватого доктора, тащившего за собой девицу. Сейчас своим видом маг мог кого угодно напугать, даже психически здорового человека.
Отделение приёмного покоя сменилось интенсивной терапией и палатами с тихими пациентами, которые почти не издавали ни звука. Схватив первый попавшийся на пути медицинский халат, Маджере накинул его на плечи жрице, сделав вид, что она посетитель как раз к его поступившему ночному сердечнику и повёл её в его палату. И только прикрыв двери, Рейстлин тяжело прислонился к ним, словно еле держался на ногах, закрыл глаза, сняв очки и запустил руки в волосы, зарываясь в них пальцами, устало проводя ими по голове, путаясь в серых длинных волосах. Рейстлин не знал, что говорить, как объяснять, что утаивать, а что нет. Крисания уже увидела, что что-то не так. Но ведь маг никогда не рассказывал ей о Фистандантилусе, о том, кто терзал его тело и душу так долго. И он не хотел говорить о том, что собирался сделать, что в его голове даже появились мысли внезапно… убить кого-то. Хотя теперь становилось противно от осознания проявления подобной слабости.
- Ты слышала когда-нибудь о Фистандантилусе? – тихий шёпот сорвался с губ Рейстлина, а он так и не изменил своего положения. Сил шевелиться не было. Мог бы – маг сполз бы по двери на пол и скорючился бы уже там и… а ведь сполз, устало запрокидывая голову и усаживаясь на холодные полы палаты. Их пациент всё равно не видел и не слышал их. И если бы не Крисания, имел все шансы никогда уже и не увидеть.
[AVA]http://sd.uploads.ru/E2Ifc.jpg[/AVA]

+2

4

Что-то определенно случилось. На измученном лице Рейстлина была суровая решимость, и в то же время он будто не замечал происходящего вокруг. Создавалось ощущение, что Маджере на пределе своих сил сейчас держался.
- Крисания, - едва слышно выдохнул он. И хорошо, что едва слышно.
- Кристина... на людях, - попросила она тихо, пока они то ли быстро шагали по коридору, потому что там, где встретились, "для разговоров было не место". Какие же это разговоры? Что так выбило мага из колеи?
"Еще детям не хватало исторички Крисании".
"Ага, еще детям не хватало исторички, которая пытается стать..."
- А неважно. Об этом успеется еще подумать. А пока... они пришли.

В этой палате не было никого, кроме какого-то дядьки без сознания. И в какой-то момент Крисания серьезно подумала, что Рейстлина постигнет та же судьба. Он прислонился к двери, закрыл глаза и запустил в волосы руки с таким видом, будто собирался тут взять и упасть на месте. Женщина хотела было что-то сказать, когда Маджере прошептал... все равно как приговор выносил. Ей и себе.
- Ты слышала когда-нибудь о Фистандантилусе?
И сполз обессиленно на пол.
"Твою же мать".
К чему это больше относилось - к страшному темному магу, к тому, до чего довел себя Рейстлин (а сам ли?), к тому ли, что еще одним гостем с Кринна (а кем еще? Не историю же родного мира маг решил с ней повторить!) стал не Карамон, не Танис Полуэльф какой-нибудь, не... да не Тас, наконец, а Фистан-будь он проклят-дантилус, Крисания не знала. Но испугалась, как ни странно, меньше, чем когда Рейстлин ей рассказал о том... о чем рассказал. Может, потому что не понимала всего могущества этого темного.
Или потому, что была уже готова к любым гадостям.
- Слышала, - мрачно, но сдержанно и твердо отозвалась, пододвигая к стенке стоящий за койкой стул. - Пол ледяной. Давай-ка руку.
Не было сейчас в ее тоне осторожной заботы. Была бы, потому что наполняла внутри, но Крисания тщательно отгоняла ее.
- Он здесь тоже, да? - На самом деле, все последние события и действия настроили Крисанию на угрюмо-решительный лад. А иначе как? Иначе рассиропишься и... не будет толку. Поэтому она, считай, и не боялась - а голос звучал почти спокойно. - Он приходил к тебе? Что-то хотел?
"Когда заберу Марину из сада, отвезу в Питер. До того, пока все успокоится. Евгения Игоревна скажет мне много нового. Наплевать. Объясню, что у нас тут маньяк объявился. Они наш город не любят так, что поверят. Да и правда это. Денег им дам, да и у Николая есть".

- Как бы там ни было, - она присела на корточки рядом со стулом Рейстлина, положила локти ему на колени и поставила на руки подбородок. - Однажды ты его победил.
"И не надо тут, что, мол, то было тогда, а то сейчас. Все хорошо будет. А до тебя, госпожа, я дозовусь. Слышишь? Согласись на сделку, о которой я прошу", - и холодный, насмешливый смешок, Крисания понимала, не воображение ее родило. Ну то есть... может, и воображение, но точно уж не само по себе.
- Что-нибудь придумаем и теперь.
О, эта великая русская фраза "что-нибудь придумаем"!..
А с прямыми обращениями к ней в присутствии Маджере стоило быть аккуратнее, подумала Крисания. Впрочем, с одного раза, да в таком моральном и физическом состоянии... не заметит.

+2

5

[AVA]http://sd.uploads.ru/E2Ifc.jpg[/AVA]Рейстлин был настолько придавлен этими событиями, на самом деле придавлен и подавлен, что соображал не сразу и не так быстро, как обычно. А может быть сказывалась еще усталость и сутки на ногах. Нервы обострили болезнь, вымотавшую его физически, остальное было сделано ночными гостями и собственными мыслями. Не должна была Крисания видеть его в таком состоянии, но сейчас, конкретно в эту минуту, Рейстлин не мог ничего с собой поделать и не мог просто взять себя в руки, заставить себя выпрямиться, нахально усмехнуться и сказать, что всё хорошо.
«Да в Бездну! Ни черта не хорошо!»
Крисания… ах да, на людях Кристина. Да, тяжело будет перестраиваться, не оговариваться и уверенно держаться. Рейстлину было плевать на окружающих, он уже устал принимать во внимание все эти шепотки, смешки, издёвки или обсуждения, и просто игнорировал всё это, вёл себя странно для них, выглядел и того страннее, но был собой. Что же до Крис…ании, ей всё же было это важно. И о каком будущем она говорила, что если собственное имя её смущало? А то, что будут про неё и Рейстлина говорить? На него всегда будут тыкать пальцем, косо смотреть, всегда будут говорить весьма неприятные вещи. Как же она это собиралась пережить? Он бы даже акцентировал на этом внимание, будь у него силы сейчас. Но на заметку как-нибудь вставить это в диалог взял, когда крепко ухватился за протянутую руку и с трудом поднялся, словно куль пыльной картошки перебазировавшись на стул. Как жрица еще вообще умудрилась его поднять и перетащить, ибо Маджере казалось, что собственные ноги его не держат, маг не хотел даже думать.
- Приходил. На койке его работа. Так сказать, отвлекающий манёвр, с которым я не знаю, что делать, - достав из кармана шприц с морфином, Маджере не глядя бросил его на кровать к пострадавшему, подальше от себя, а то, чувствуется, сейчас уже сам себе воткнёт, чтобы уйти от всего этого. Объяснять сейчас Крисании свои мотивы, свои мысли и действия Рейстлин не стал бы. Ну а что бы он сказал, что всего несколько минут назад хотел убить человека, чтобы избежать… чего? Проблем, да. Малодушно как-то и совсем не так справедливо. Когда-то он стремился к великим целям, а до чего скатился, вот до этого? Стыдно.
Но, как маг и думал, жрицу носитель имени Фистандантилус не очень-то и впечатлил. Ещё бы, для неё это был просто чёрный маг, она не знала ни о его сущности, ни о его силе, ни о том, что он сидел в разуме Рейстлина. Разумеется, она была уверена, что Маджере снова его победит. И так уверенно ведь говорит об этом, опустившись рядом с ним на корточки и заглядывая в глаза почти точно так же, как Рейстлин заглядывал в её, в библиотеке несколько дней назад. Опустив голову и взглянув на пристроившуюся жрицу, Рейстлин покачал головой, весьма невесело скривив губы.
- Дважды пытался победить. Дважды убивал. А он всё еще жив. Ты многого не знаешь, Крисания. Тогда, в Истаре... Да не только там, - вновь Рейстлин проводит по волосам, словно этот жест способен облегчить его участь. Ну ладно, волосы с лица он убрал, но легче-то всё равно не стало.
- Фистандантилус не просто чёрный маг. Он не такой, как я. Он даже не человек. Нет, не смотри на меня, как на ненормального. Эта сущность не имеет человеческой принадлежности и, думаю, даже богам его душа, или что там у него, не совсем подвластна, - слова совершенно не складывались в дельные предложения, создавалось впечатление, что Рейстлин сейчас или отключится прямо здесь и упадёт, или…  второе «или» трудно было представить, столь плохо он себя чувствовал. Как коротко, внятно и ёмко объяснить жрице более чем пятилетний факт в своей жизни?
- Я не был с тобой честен ни в Башне, ни в Истаре, ни даже у Врат. Ты это сама помнишь. Есть много факторов, которые я бережно скрывал ото всех, даже от богов. И вот Фистандантилус – один из них. После испытания он жил «во мне». Пытался захватить мой разум и тело, - и всё, вся информация. Это было слишком тяжело собрать в два-три слова, тут и часа не хватило бы, чтобы рассказать о тех днях, о столь «ценном» приобретении в своём арсенале, о сделке, сделавшей из Рейстлина рассыпающегося на ходу амбициозного мальчишку, хотя нет, амбициозен Маджере был ещё и до испытания. И слаб здоровьем. Но не настолько, как после. О том, как Рейстлин шаг за шагом, начиная с Истара, повторял его судьбу и дорогу, освободившись от этого проклятия только совершенно незадолго до Врат и уже после идя своим собственным путём, который он сам выбирал и творил.
«Здесь и сейчас воздействовать на меня он сможет через… мою слабость. Через тебя. Больше угрожать ему мне нечем совершенно.»
- Помоги мне встать, пожалуйста, - взяв Крисанию за руку, которая поднялась сама на ноги, Рейстлин поднялся с её помощью и подошёл, наконец, к больному, подбирая вышвырнутый шприц.
- Будь ты сейчас жрицей, ты бы ощутила то, что в этом теле, фактически, нет сердца. Оно есть физически, но вся его суть присутствует не здесь. Странная и страшная способность – контроль человека через его сердце. Он может нашептать идею, может вынудить сделать что-то. Даже убить собственного ребёнка, если в его руках будет твоё сердце, и это невозможно остановить, невозможно этому противиться. А раздавив его, превратив в прах, он убьёт обладателя этого сердца. Вот так легко и просто, сдавил и всё, нет человека, - одев очки обратно, Рейстлин примерился к капельнице, не рискуя сейчас искать вены, и сосредоточенно ввёл небольшую дозу лекарства из шприца в клапан. Маленькая доза должна была гарантировать то, что человек пока что не очнётся, находясь под действием наркотика. Хотя что сильнее, этот наркотик или магия, это был спорный вопрос. Если Тёмный повелит ему подняться и пойти, справится ли бессознательное тело? Это было бы даже интересно проверить, в теории.
Остатки лекарства в шприце перекочевали обратно в карман Рейстлина и маг, чуть подправив интенсивность подачи лекарства, отступил на пару шагов. Большего он на сегодня сделать не мог.
- Не подумай только, что я думаю, что не получится справиться с ним вновь. Я убью его и в третий раз, если того потребует ситуация, - беря себя в руки, уверенно выдохнул маг, и веря и не веря в свои слова одновременно. Даже в такой ситуации он мог взять в итоге свои эмоции, мысли под контроль, совладать с собой и решительно шагнуть навстречу трудностям, даже если они непреодолимы. Но теперь следовало действовать крайне осторожно и деликатно. Враг хитёр, как старый змей, и умён. Что же, Рейстлин на недостаток ума тоже не жаловался.

Отредактировано Raistlin Majere (Сб, 16 Сен 2017 03:01:25)

+2

6

Крисания не знала, что Рейстлин думал насчет ее имени, себя и окружающего мира. Для нее все было довольно логично: если в чем-то нельзя было подстраиваться и прогибаться (допустим, Маджере для нее был важнее, чем мнение всего мира разом), значит - нет и все; но если можно, если мелочь, почему не упростить себе жизнь? Вариант имени был все-таки именно мелочью.
Да и без того было о чем беспокоиться. Даже вот просто сейчас, без учета долговременной перспективы.
Почему Рейстлину трудно было даже пересесть с пола на стул, почему он так вымотался, что едва не падал. Это раз.
То, что он рассказывал - это два.
"Значит, "его работа" тут на койке. Темного мага. Я профан в медицине... в этой жизни, но если ты говоришь, что все настолько плохо, что ты не знаешь, что делать... Значит, так оно и есть".
Но Рейстлин ведь и впрямь победил Фистандантилуса однажды. Или, как выяснилось, даже...
- Дважды пытался победить. Дважды убивал. А он все еще жив.
- Мы тоже, - вставила Крисания.
"Тоже умирали, и тоже все еще живы. Вот сейчас это как раз не показатель. Что бы за игру ни затеяли боги с нами... Смерть на Кринне им никак не мешает вводить действующих лиц".
- Ты многого не знаешь, Крисания.
А вот с этим она не могла даже поспорить. "Ничего ты не знаешь, Крисания Таринская", как говорили в неплохом, по ее мнению, сериале. Она действительно ужасно, ужасающе мало знала о магах и их делах, хотя бок о бок с одним из них оказывалась в самых разных местах, эпохах и даже мирах. Но все было как-то не до знакомства с теорией...
А Рейстлин рассказывал.
"Не человек, или не до конца человек, - у нее не было ни малейшего желания сомневаться. Оценки Рейстлина были точными, как правило. - Жил внутри тебя и пытался захватить разум и тело".
Это было страшно. Впрочем, за последние дни ей слишком часто бывало по тому или иному поводу страшно... не то, чтобы это стало нормальным состоянием, но она начала привыкать. Нет, конечно, если бы этот самый Фистандантилус сейчас появился тут, в этой палате - одно дело; а к "фоновому" ощущению страха можно было даже и приспособиться. И держать себя в руках.
...и когда видишь, как тяжело поднялся Маджере со стула - тоже держать в руках, вот лучше его и придержать, чтобы вышло более-менее удобно.
Но потом маг поведал такое, что Крисания как-то дар речи потеряла. Выдрать сердце у человека (не физически, нет!), и контролировать его - заставить сделать что угодно, как куклой поиграть им, или просто убить. Одним движением руки. Пока Рейстлин занимался шприцом и капельницей, женщина молчала, переваривая услышанное, встраивая и это тоже в свою картину мира. Любопытная картина получалась... все темнее и темнее. Но и несравнимо ярче, чем три дня назад, этого тоже нельзя было отрицать.
Маджере же взял себя в руки. И "выдал" гордое, такое привычное для себя "я справлюсь".
- Не подумай только, что я думаю, что не получится справиться с ним вновь. Я убью его и в третий раз, если того потребует ситуация.
"Потребует. Вот знаешь, не думаю, что он к тебе чайку попить зашел, и об Истаре поболтать. Мол, как здорово, помнишь, как ты меня дважды убил? А я вот как могу! Конечно, зараза, потребует. Но Маджере, уши тебе оторвать! Вот это твое "я убью его"... Опять полезешь делать страшные дела, полагаясь исключительно на себя, да? Вместе мы, блин, открыли Врата! Один... Что ты сделал один? Закрыл их... за собой. Понимаешь?!"
- Да... - ответила Крисания вслух, глядя больше мимо, чем на мага, из последних сил делавшего уверенный вид. Потому что если бы взглянула прямо, слишком видно было бы по ее лицу, как ей хочется... Конкретно сейчас - завернуть этого Рейстлина в одеяло (не тут, а дома!), согреть и сидеть рядом, гладить по голове и нашептывать всякие... глупости, пока он не заснет. А если глобальнее... сколько всего ей тоже хотелось! И везде он фигурировал.
- Рейстлин, - наконец, она взглянула действительно на него, и спросила не о том совсем. Даже не спросила, а... попросила, скорее. - У тебя ведь смена закончилась? Пойдем, провожу домой?
"Даже смотреть на тебя сейчас... эх. Ты дойдешь вообще?"
Хотя и по делу вопросов у нее было много.
- Что можно сделать, чтобы не допустить, чтобы он вытащил вот так сердце? Или совсем ничего? Как его вообще узнать? Что делать, если встретила его? Я отвратительно безграмотна в этом мире, Маджере, в этих вопросах... - женщина недовольно поморщилась. Такое незнание очень дорого обойдется, если она действительно собиралась быть с магом рядом. Зачем ему балласт? - И очень хочу поправить ситуацию. Кстати, когда тебе будет нетрудно, дашь мне, пожалуйста, почитать что-нибудь... относительно понятное? А то мне придется постоянно надоедать с расспросами тебе.
И я не совсем понимаю... Слушай, вот если ему на голову упадет, условно, кирпич - что с ним будет? Да, он темный маг и почти не человек, но...
Но от деда и отца осталась охотничья двустволка в сейфе. И Крисания вдруг подумала, что если им (не ему, а им) и впрямь придется убивать, если до этого дойдет ("если дойдет! Сбежать от решения это называется! Кто сейчас сам рассуждал про "не чаю попить заходил"?!"), то, может, все средства подойдут? Мысль пугала, на самом деле, сильно. Но, повертев ее со всех сторон, все с той же мрачной решимостью женщина поняла, что в случае чего... предложит как вариант, да. И даже... сделает.

+2

7

Спорный был вопрос касательно жизни и смерти Фистандантилуса. Вот тут аргумент «мы тоже живы» был не совсем уместен, ведь Рейстлин пытался убить именно его душу, а не тело, и потому, в идеале, он перерождаться уже не должен был. Так чьи же это злые игры? Кто настолько не в себе, что вновь выпустил в мир это чудовище?
Покачав головой на заявление Крисании, маг скептически скривился, отметая этот факт. Нет, не то. Не так. Правда жрица-то этого не знает. Потом, позже, когда он соберётся с мыслями, то сядет, и спокойно расскажет эту странную историю, начавшуюся с его испытания и продлившуюся аж до самих Врат в Бездну. Раз уж он поведал ей об этой сущности, то надо будет ввести в курс дела и, предупреждения ради, всё рассказать. И впервые с кем-то вообще поделиться об этом, о прожитых годах в таком состоянии. Привыкший жить в одиночестве, не веря никому и никогда, Маджере сейчас заставлял себя верить кому-то, прикладывая к тому большие усилия. Но с Крисанией было проще, он на самом деле, Сам, хотел верить ей, хотел поделиться, пусть не всем, не так открыто, но попытаться. Быть может именно это поможет им в будущем. А ещё сблизит их уставшие от тайн и разочарований души. Однако говорить стоило выборочно, осторожно подбирая слова, чтобы не позволить жрице почувствовать то, что она может сюда вмешаться. Нет, Рейстлин был всю жизнь один на один в разборках с Тёмным, и так останется и впредь. Выстоит снова, и победит. В этот раз уже навсегда.
Кто-то говорил, что самоуверенность губит. В случае с Рейстлином самоуверенность всегда толкала его на сильные и смелые поступки, и обычно он выходил из них победителем
«Да, вот прям как ты из врат вышел. Вот вообще победитель. По жизни».
А жрица его, как всегда была бесстрашна, её не смутил ни тот факт, что тёмный – не человек, ни тот факт, что он может манипулировать людьми, их сердцами, как искусный кукловод манипулирует игрушками, создавая только одному ему ведомую историю.  Нет, талант и вправду потрясающий, но в тоже время слишком страшный. Для себя Маджере такого бы не хотел иметь, слишком это не так, не то, в его понимании. Да, он сам был искусным манипулятором, но действовал он словами, разумом, а не магией. Миром правят слова, а словами правил когда-то Маджере. Да и сейчас тоже.
Ну вот, меры предосторожности касательно нежелательного пробуждения жертвы были выполнены (а заодно и провести эксперимент, возможно ли наркотиками противостоять магии, можно было), и можно было прислушаться к жрице, ненавязчиво поддерживающей мага. Рейстлин знал, что без неё сейчас, наверное, свалился бы, потому стоял и проклинал себя за свою никчёмную слабость. Как же ему не хватало в руках гладкого чёрного дерева его любимого посоха, на который он мог опираться. И как же ему просто не хватало физических сил, чтобы просто нормально жить. Но сейчас рядом была ведь Крисания, и он принимал её поддержку и старался быть сильным при ней, как никогда.
- Да, идём. Больше я тут ничего не сделаю, - ещё раз бросив взгляд на потерпевшего, маг недовольно скривился, мечтая, чтоб как минимум вот эта проблема в его лице просто отвалилась от него. Но проблема так просто не исчезнет и лучшее, что сейчас можно сделать – это просто на время забыть на ней. Благо, рядом есть тот, кто не позволит просидеть тут все сутки. А Рейстлин ведь мог. Нет, большого дела до жизни незнакомца ему не было, но он слишком устал и должен был подумать в тишине о Фистандантилусе. А подумать сейчас равнялось накручиванию самого себя.
Всё так же придерживаясь за жрицу, маг дошёл уже почти до выхода из палаты, но у самой двери мягко обнял её, притянув к себе и, уткнувшись носом в густые чёрные волосы, поцеловал в макушку. Сейчас он мог позволить себе эту маленькую слабость, ему нужна была Крисания, как воздух, и он был благодарен ей.
- Спасибо, что пришла, - с благодарностью тихо прошептал Маджере, прежде чем выпрямиться и выйти в коридор уже самостоятельно. На вопросы Крисании тут он не стал отвечать, слишком уж они были специфичны и не так уж быстры. Тем более надо было самому обдумать варианты.
Быстро накинув поверх формы повседневную чёрную одежду в кабинете и отдав на пост все утренние отчёты, маг и жрица вместе покинули больницу, под удивлённые взгляды медсестёр, которые видели, как Крисания взяла под локоть доктора, вызвав у того непривычную для них улыбку.
Дождь. Снова дождь. В этом городе, в этой серой дыре, кажется, иной погоды просто не существует. Эта сырость так не нравилась Рейстлину в первое время, когда он только приехал сюда, но со временем пришлось обжиться и смириться, настолько, что при взгляде на луже под ногами просто не испытывал негатива и смиренно обходил их, кутаясь в тёплый шарф, который обматывал чуть ли не вокруг всего себя.
Дорога до его дома была не очень далека (в этом городке вообще всё было рядом и доступно, столь не большим он был в сравнении с шумными мегаполисами и столицами), но для Маджере в этот раз она показалась вечностью. И чтобы скрасить и тяжёлый путь домой. Маджере решил удовлетворить любопытство жрицы.
- Касательно вопросов, что ты задала мне, - когда ему было тяжело говорить на ходу, Рейстлин уходил в привычный шёпот, достаточно слышный для окружающих, - у меня есть пара заметок, которые тебе были бы интересны и понятны. Но многие книги написаны на другом языке, а те, которые писал я – на языке магии. Так что тебе будет проще у меня спрашивать. Даламар как-то говорил, что я не плохой учитель, так что могу понятно объяснять. Мне не сложно, - воспоминания об ученике, внезапно всплывшие из подсознания, были двоякими. С одной стороны, тёмный эльф много чего неприятного сделал Рейстлину, с другой стороны… маг гордился им. Ну а с третьей стороны он с удовольствием бы проводил вечера с Крисанией, посвящая её в своё тайное искусство.
- Касательно же противостояния Фистандантилусу… Даже я ничего не могу сделать против этой магии. Нет способов защититься. Нет способов победить его или защитить своё сердце. Я уже говорил, он не человек. Хоть отруби голову – ему ничего не будет. Про кирпичи я вообще молчу. Меня вот ты кирпичом убьёшь, да, - не сдержав смешка, Рейстлин даже улыбнулся, представляя эту картинку, как Крисания в своём праведном гневе прошибает голову мага эти самым незатейливым предметом, - Я не уверен, но магией возможно его остановить. Получалось, но видимо на время. А раз можно на время – значит найду способы и навсегда. Мы пришли, - умел Рейстлин резко переключаться с одного на другое. Только он говорил о магии и вот, они уже возле его дома.
Неловкости от того, что Крисания увидит, как маг живёт, Маджере не испытывал. Ему нечего было скрывать или переживать. Таринская проходила сквозь его Рощу, была в Башне. Неужели её смутит маленькая однокомнатная тёмная квартирка? Да и кому какое дело, как он живёт.
Дома у мага и впрямь было мрачновато и стены словно витали в себя чувство одиночества и пустоты. В комнате стояла в углу большая кровать, забросанная наспех тёмным, почти чёрным покрывалом, тёмные шторы придавали мрачности небольшой комнате, погружая её в сумрак и не пропуская дневного света. На полках шкафов было много книг по медицине и истории. Небольшой диванчик, служивший скорее креслом, стоял у другого конца стены и рядом с ним был деревянный тёмный столик, на котором покоился ноутбук, заваленный всяческими рукописными записями. И все они были написаны или на языке магии или на языке Кринна – рукой Рейстлина. На диване раскиданы книги по магии, выписки формул, какие-то заметки, зарисовки Врат, карты, на этом же столике, прямо на ноутбуке, как на подставке, стояли колбы со смесями, одна даже дымилась. Рядом кружка с остывшим горьким отваром трав. А на полу, под столом сползший тёплый плед. Это была маленькая обитель мага, его лаборатория, его комната и спальня. Комната того. Кто всё время прожил один, заточив себя в узких стенах так же, как когда-то заточил в стенах неприступной башни. А вот кухня, вопреки всему, была очень светлая, чистая и ухоженная. Только вот всё равно квартира была словно вырвана из контекста этого мира и мало походила на привычное жильё этого мира, и более напоминала тот мир, откуда были их души.
- У меня не так уютно, как у тебя, - устало пробормотал Рейстлин, скидывая на вешалку верхнюю одежду и привычно снимая очки, растирая покрасневшие жёлтые глаза. Хотелось прислониться вот к этой самой вешалке уже никуда больше не идти, ибо сил больше не было. Был бы сейчас один – так бы и остался в коридоре, наплевав на всё.

+2

8

"Спасибо, что пришла". И этот поцелуй в макушку, от которого Крисания, сама того не ожидая, смутилась, как в пятнадцать лет. А ведь взрослой женщиной была вообще-то, с ребенком, и чем, казалось бы, мог смутить такой вот, совершенно невинный, жест...
Они вышли на улицу под руку, Маджере улыбнулся, и в этот момент пронзительно-остро чувствовала Крисания ускользающее, а потому еще более желанное счастье.
Если бы не все беды, как бы они могли жить! Да лучше всех жили бы, потому что, в отличие от многих, каждую секундочку жизни ценили бы и берегли. Каждый взгляд друг на друга, каждое мирное утро и спокойный вечер, каждый обычный разговор ни о чем.
"А и будем", - подумала, сжав плотно губы. - "И будем! Хотя бы зубами пришлось нам это выгрызать".
Нам. Не "ему" - но и не "мне". Именно и только вдвоем можно было справиться со всем, что навалилось и угрожало. Какое там счастье? Тяжелая, долгая дорога до него была. Но они пройдут, если не будут бояться. Крисания верила. Как не верить? Если не веришь, можно сразу... сердце вынуть.
А Маджере начал отвечать на ее вопросы. И сначала пообещал помощь. "Да разве я сомневалась, что ты хороший учитель? Я ведь... Ну, я о том, что ведь не смогу учиться именно магии. Мне нужны какие-то совсем основы, даже точнее практическое понимание, что к чему. И я думала, что очень надоем тебе с такими простыми вопросами. Но если так... Нет, мне-то так, конечно, больше нравится".
- Спасибо тебе. Значит, буду спрашивать.
Дальше разговор пошел про Фистандантилуса. И все больше и больше понимала женщина, насколько сложно, как серьезно обстояли дела. Значит, она ничего не сможет тут сделать. Но вот Маджере, своей магией - возможно. Следовательно, ее задача... Тем больше и тем скорее ей надо было - дозваться. Этого, конечно, она говорить не стала бы, но что-нибудь собиралась все-таки ответить, когда Рейстлин неожиданно сменил тему.
- Мы пришли.

Да, пришли.
Крисания окинула обстановку быстрым, внимательным взглядом, и - что уж там - ей было любопытно. Ведь не чей-нибудь дом. Даже не просто обиталище мага - а мага конкретного, единственного. Да... это было место, где Маджере жил и работал, причем работе явно уделял куда большее внимание, чем всему остальному. Книги, листочки исписанные, чертежи, зарисовки, колбы... и ноутбук, чужеродным гостем устроившийся на столе. Если его не считать, то не обычную квартиру их городка все это напоминало, а...
"Башню? А ведь пожалуй".
Здесь каждый предмет настолько подходил Рейстлину, что, казалось, не мог принадлежать никому иному. Но рассмотреть обстановку, удивиться, как Маджере сумел сохранить эту атмосферу... успеется еще.
- У меня не так уютно, как у тебя, - проговорил маг, и его голос совсем-совсем не понравился Крисании.
- Уютно как раз. Похоже, как... было там, - покачала головой, и это не дежурная вежливость была. Хотя мысли сейчас занимало, опять же, не это.
"Иди ложись спать, Маджере. Ты с ночи же. И... и вообще".
Отчасти, чтобы он не думал, что вынужден проявлять гостеприимство и вести с ней какие-то разговоры, а отчасти, потому что действительно было нужно, Крисания сказала, доставая из кармана телефон.
- Слушай... Мне надо позвонить. Ты не жди, иди ложись, если уже заснешь, я захлопну дверь. У тебя же верхний замок защелкивается? Надо Маринку отвезти к отцу и бабушке, - тихо пояснила она. - И лучше прямо сегодня, даже сейчас. Ребенку не место в... зоне конфликта. А там Питер, там люди, не связанные со всеми нашими событиями, может быть, туда он не доберется. Или не сразу.
Она вышла на кухню (а тут было очень чисто и тоже уютно... только пусто как-то. Даже заглянула в холодильник потихоньку, и выводы свои сделала), и действительно начала разговор.
- Евгения Игоревна...
- ...в городе то ли банда, то ли маньяк, представляете...
- ...говорят, могут на детей нападать...
- ...да, я знаю... конечно... простите...
- ...пока не поймают...
- ...да. Конечно. Разумеется. Спасибо Вам огромное...
- ...ну мы тогда сегодня...

Договорились. Обрадоваться бы хоть этому, но... Сколько она не увидится с дочкой? Каково будет без нее ребенку, если все это затянется? Но все лучше, чем если Марина попадется в лапы Фистандантилуса. Вообще что угодно было лучше, чем это. И ведь он мог еще и шантажировать таким способом...
А там Маринку любили, женщина это признавала. Ее саму холодно терпели, а вот мелкую, когда она чуть подросла и вступила в забавный возраст "бегает сама и хоть что-то понимает" полюбили и проводили с ней время с удовольствием.

Вернувшись в комнату, чтобы попрощаться с магом (и сообщить, что вечером вернется), Крисания увидела: он все еще не спал. Сидел на кровати. И ждал, наверное.
"Маджере, ну зачем? А?"
- Да зачем было меня ждать, - улыбнулась Крисания, отчаянно стараясь не показывать голосом ни сочувствия лишнего, ни беспокойства. - Я съезжу в Питер и обратно, приеду вечером и мы как раз обо всем договорим.
Посмотрела на него, собираясь уже продолжать свою линию, выйти, вести себя как ни в чем не бывало, но... Да сколько ж можно? И человек же он в самом деле, а не ходячий источник гордости и независимости! Ему ведь это иногда тоже надо! Даже ему!
Она села на край кровати и обняла мага.
- Давай, Рейстлин. Все-все у нас с тобой будет хорошо, - прошептала она, и когда он улегся, то ловко и легко (как Маринке, когда у них зимой в очередной раз были сбои с отоплением, еле теплые батареи и промозглый холод в квартире), подоткнула со всех сторон одеяло. А потом снова обняла, откинув простынь и пристроившись рядом клубком, а другой рукой гладила по голове, и чувствовала запах его волос - такой знакомый, такой тоже... оттуда. Сушеные травы и что-то еще.
"Маджере, Маджере... Как же все это... сложно! Как там было у классика. Остановись, мгновенье? Но нет. У нас будет еще другое мгновение, не испорченное ничем. Много таких! Как было бы хорошо, чтобы у меня все получилось, а ты и не узнал. Да хотя пусть будет как будет. Лишь бы ты... был. И был счастливым".
- Все у нас будет в порядке, - повторила она тихонько, и в этот момент действительно так думала.

А потом она встала и вышла, захлопнула дверь на защелкивающийся замок, и дальше была электричка, и счет вагонов у проезжавших товарняков вместе с дочкой.
И Питер, шумный, многолюдный и еще более будничный, чем их городок. Здесь, в метро, среди толпы людей, спешивших по своим, таким нормальным и обычным делам, казалось просто невозможным все то, что с ней в последнее время происходило. Боги и магия, страшный враг и... нет, Рейстлин все-таки невозможным не казался. Скорее, таким было то время, когда она не знала его в этом мире.
И после был неприятный разговор с Евгенией Игоревной, прощание с дочкой - стиснув зубы, изо всех сил старалась вести себя "как обычно", чтобы никто не заподозрил ничего, и вроде бы даже получалось, а сама понимала, что может быть, прощается-то надолго... и не навсегда хоть бы. Нет, дочь она не бросит ни при каких условиях, если жива будет, не в том дело... а вот выживет ли? Переживет все, что взяла на себя?
Должна. Обязана.
И возвращение, и мысли о Богине Тьмы - в этот раз получалось призывать ее даже в электричке, вот уж подходящее место, но она была в действительно подходящем настроении - и странные полуобрывки фраз, чужих разговоров, совершенно невинные, но без общего контекста они обещали времена тревожные и темные; и снова родной городок.

Домой Крисания не пошла - проездила долго, еще и в перерыв какой-то между электричками попала, и теперь уже давно наступил пасмурный, хмурый вечер. Зато по пути зашла все в ту же Пятерочку (прямо у станции, удобно же), где, чуть поразмыслив, купила курицу, и овощей, и фруктов.
Ну да, довольно бесцеремонно. Но... она ведь видела, что ничего у мага нет! Да и не до того ему, да и когда это он заботился о бытовой стороне своей жизни? И пусть даже есть, по ее мнению, достаточно, он не мог, это вот был вообще не повод еще и грызть только какие-нибудь печеньки, или чем он там питался.
Разозлится? Ну, и что он сделает? В худшем случае, заставит все это домой забрать.
Собственно, вот так она и позвонила в дверь - в половине восьмого вечера, с красно-белым пакетом в руке, чувствуя себя несколько подавленно после расставания с дочкой, всех новостей и призвывов к Такхизис, и еще чуть-чуть неловко после того, что было утром, но в принципе, спокойная, сдержанная, и, пожалуй, даже вернувшая себе определенный оптимизм. Простые бытовые мысли как-то настраивали на такой лад.
- Привет, - улыбнулась она. И нашла казавшуюся нормальной формулировку.
- Это вот я все равно мимо магазина шла, и купила.
"Ага. А что дальше? Типа так: давай я у тебя тут суп сварю, чтобы ты хотя бы не ел не пойми что? Ну, будь я твоей мамой, или по крайней мере женой, было бы нормально. А так..." - она замялась, смущенно посмотрела на несчастный пакет, и ляпнула прямо, как есть. Почти.
- Мне кажется, ты ведь после ночи отдыхал, едва ли что-то готовил себе. А мне несложно.
И потом продолжила - снова обо всяких совсем невеселых делах.
- Рейстлин, я вот думаю - Фистандантилус рано или поздно выйдет на меня. Раз на тебя вышел, то и на меня тоже. И вот... что мне надо знать? Я его узнаю вообще, он похож на себя из той жизни? Защититься нельзя, ты говоришь - но как вести себя при встрече? Просто пытаться сразу, завидев его, убежать, - Крисания хмыкнула коротко и невесело, - наверное, ведь не лучший вариант? Но и как действовать, я тоже не очень представляю.

+2

9

Даже от уставшего, но от мага не укрылся тот факт, как Крисания заинтересованно разглядывала его дом. Что она думала там увидеть? Светлую уютную комнату с до опустошения противными стенами, всей этой странной культурой и ковриком на полу? Рейстлину всё это претило и хотя бы свою нору он хотел видеть такой, словно она не принадлежала этому миру. Такой же, как его комната в Башне. Уютной и тёмной, рабочей комнатой мага, а не пресловутой скучной квартиркой какого-то городка под Петербургом. Да, Мажере был брезгливым в некоторых вопросах и непримиримым. Он шёл против системы хотя бы потому, что в этом вопросе хотел себе покоя. И именно это жрица и отметила первым делом, чем вызвала самодовольный смешок у мага, которому понравилось то, что его дом соизмерим с тем местом. С его настоящим домом, по которому маг глупо и сентиментально скучал, нередко коря и гнобя самого себя за столь глупые проявления чувств.
Крисания, на счастье мага, не стала больше его ни о чём расспрашивать и с миром отпустила переползать из коридора на свою кровать, а сама уединилась на кухне с телефонным разговором, обрывки которого Рейстлин невольно слышал. «Маньяк какой-то». Ну да, можно было и так охарактеризовать Фистандантилуса. Он вообще личность уникальная, какая бы гадость не была сказана – всё смело можно к нему адресовать. Абстрагировавшись в итоге от непонятного разговора Крисании с родственниками, Рейстлин скинул с себя верхнюю одежду и, как был в медицинской форме, так и уселся на кровать, глядя перед собой. Как же было тяжело поверить в то, что за пару дней вся его жизнь изменилась. И он был рад этим изменениям, они были единственными настоящими моментами в этой его искусственной пластиковой жизни. Только вот… маг понимал, что для него они наступили слишком поздно. Невольно проведя рукой по груди и ощущая сильный дискомфорт от любого выдоха или прикосновения, Рейстлин с хрипом выдохнул, выталкивая воздух з больных лёгких. Тёмный неприятно расковырял все скрываемые раны Маджере, с которыми тот смирился уже достаточно давно, но теперь в душе неприятно ворочалось несогласие, обида и желание жить. Жить вопреки всему! И чтоб его Бездна побрала, но он задел Рейстлина за живое, вслух высказав то, о чём маг не хотел даже думать. О чём... боялся думать? Да, боялся. До встречи со жрицей ему собственно и не к чему было стремиться, да и жил Рейстлин в затворничестве, а теперь хотелось прожить еще хотя бы столько же. Исправить свою самую последнюю ошибку.
За этими размышлениями Крисания его и застала, сидящим на кровати с мрачным видом и совершенно неосознанным взглядом в одну точку. Зашла, что-то сказала про Питер, на что маг не особо обратив внимание, а затем села рядом и обняла его. Видимо он выглядел уже настолько жалко. И в этот раз Рейстлин не стал противиться, позволив себе прижаться к девушке и закрыть глаза. Как он укладывался и как оказался под одеялом, Маджере уже не помнил, но помнил прикосновения к своим волосам, непривычное дыхание рядом, слишком близко, и тепло под боком. Но заснул он с чувством тревоги и покоя одновременно, растворяясь в эти противоречивых чувствах.

Проснулся маг только под вечер, заставив себя подняться и всё же снять больничную форму, в которой его подкосило. В квартире было привычно тихо, пусто и темно, настолько привычно и в тоже время противно, что настроение само собой портилось в этой безжизненной пустоте. Вернее, оно уже было испорчено ночным визитом, и сон в несколько часов не улучшил положения, а, казалось, еще больше превратил мага в пристукнутого пыльным мешком уставшего человека. Очень уставшего человека. Но сегодняшней тишине было суждено рассыпаться под натиском дверного звонка, врезающегося в голову словно нож, проворачиваемый за рукоятку. Поморщившись на этот звук, Рейстлин недовольно бормоча под нос, пошёл к двери проверять, кого это там привело, но застал, внезапно, жрицу. Вроде бы она говорила, что уедет в Питер? Или ему это приснилось?
Так Рейстлин растерянно и застыл на пороге в серых домашних штанах, бесформенной тёмной футболке с длинным рукавом, с гнездом из седых волос на голове после сна и лёгким удивлением. Совсем нерентабельный и совсем не чёрномаговский вид.
Жрицу только вот вид мага особо не смутил, вернее её больше смутил собственный пакет в руках, переиграв мага в нелепости, на что Рейстлин пожал плечами, мол делай что хочешь, лишь бы мне самому этим не заниматься и отступил, пропуская её вперёд. И даже пакет забрал и донёс до кухни, пока Крисания раздевалась и засыпала его вопросами о Фистандантилусе.
- Фистандантилус? А… да… - прислонившись к дверному косяку, маг устало зевнул в кулак, не успевая соображать с той скоростью, с которой Крисания перескакивала с темы на тему, - он выглядит как, ну вот как тебе сказать? Как чёрный маг. Глаза его выдают. Он, к слову, тоже очень худой, но ниже меня, прилично ниже. С тростью ходит, весь подчёркнуто интеллигентный и хитрый. Ты почувствуешь его ауру сразу же, её невозможно пропустить. Просто дело в том, что, если он не захочет, чтоб ты его увидела – ты его не увидишь. И я его не увижу. Даже не знаю, как тебе его точнее описать… фото на память он мне не оставил, - недовольство под конец так и сквозило в голосе мага, выдавая его полное нежелание в данный момент обсуждать эту личность, умудрившуюся отравить парой слов его дальнейшее существование. Хотя что ещё им обсуждать, когда на кону столь крупные проблемы?
- Он так удачно испортил все приятные моменты от нашей встречи, что я теперь даже не знаю, кто следующий нам на пути попадётся? Паладайн? Неспешно прогуливающаяся по Невскому Такхизис? Хотя это уже ирония, да, - совсем не весело усмехнувшись, маг подошёл к Крисании, взглянув уже более тепло на неё, - я рад видеть тебя. И хочу насладиться этой радостью, а не тем, кто вроде бы уже и не живёт в моей голове, но всё равно завладел моими мыслями, словно ничего и не менялось. Так и хочется спросить, я вообще способен хоть раз что-то изменить или мне так никогда это и не удастся?! – а вот на себя Рейстлин злиться любил и умел делать это со вкусом и полным набором требований к своей собственной персоне.
Но в этот раз рядом ведь была жрица, та, с кем можно было пережить эти моменты, неприятные, болезненные и жутко бесящие. Она всё равно уже не отстанет, хотя теперь, когда на горизонт замаячил Тёмный, у Рейстлина была идея отдалиться от Крисании, сбежать и тем самым попытаться избавить её от опасности. Только всё равно бы не сработало, Фистандантилус знал, что где-то в глубине своей души Рейстлин и тогда уже любил Крисанию, хоть и противился этому, ну а теперь даже расстояние не изменило бы ничего, всё было слишком очевидно.
- Я тебя опять втянул в какую-то тьму, - опустив голову, Рейстлин отвернулся, с горечью осознавая это вслух, - и у меня слишком нехорошее чувство насчёт всего этого.

+3

10

Ну вот, значит, картина.
Она с пакетом, и маг в прихожей - в таком домашнем виде, в каком она его за две жизни ни разу не видела. Кстати, любопытно - на Кринне, там, у себя в башне, когда не ждал гостей, вот как он тогда выглядел? Крисания попробовала представить себе Рейстлина в... а в чем? В домашней мантии? Такое бывает? В мягкой, и на завязочках, что ли?
"О чем я думаю вообще?" - Нет, мысли были приятными, и ей понравились. Но как это было опять... невозможно, ко всем лешим! Близко-близко же, руку протяни, казалось бы, но - будто дразнили что ли боги слишком наглую смертную (или двух?), подкидывая "на пробу" такие простые бытовые моменты! Как было бы...
Крисания сделала подходящее лицо, улыбнулась и прошла на кухню.
Если она продолжит ныть, пусть даже мысленно, пусть даже про себя, то это тогда уж все. Никогда не ныла ни о чем... ну и теперь нечего начинать!
Вместо этого принялась расспрашивать про Фистандантилуса.
- Фистандантилус? А… да… он выглядит как, ну вот как тебе сказать? Как чёрный маг.
"Эээм? Ну вот... интересная характеристика", - подумала Крисания, не особо представлявшая, как в толпе отличить черного мага. Особенно в современной толпе. Или даже на пустой улице. Не в мантии же он черной ходит. Наверное.
"Это как бывают такие брошюрки - как отличить съедобный гриб от аналогичного ложного. Перед каникулами раздаем. Мне что-то такое, кажется, надо".
- Глаза его выдают.
Женщина не перебивала, хотя так и представила себе, как заглядывает в глаза человеку... допустим, спросившему у нее дорогу, пытаясь высмотреть там - что?
- Он, к слову, тоже очень худой, но ниже меня, прилично ниже. С тростью ходит, весь подчёркнуто интеллигентный и хитрый.
Ну, а вот это что-то. Среднего роста худой интеллигент с тростью - пожалуй, так было уже куда лучше. Еще ей хотелось услышать про цвет волос, прическу, цвет глаз, в чем он был, наконец, когда Рейстлин его встретил... и Крисания подумала вдруг, что очень-очень адаптировалась к этому миру. Вот старалась-старалась до последних дней, и... за что боролась, на то и напоролась. Потому что все это, вышеперечисленное, ей сказало бы куда больше, чем его аура, которую "невозможно пропустить". Честно? Бывшая жрица боялась, что для нее - возможно. Она ведь и Рейстлина не факт что... почувствовала тогда. Узнала - да. Сразу. А вот было ли в этом ощущение вот именно магической ауры?
Что страшно: она не знала.
Впрочем, не о ней шел разговор, а о Фистандантилусе, которого Маджере совсем не представлял, как описать, и вообще, говорить о нем не хотел.
- Он так удачно испортил все приятные моменты от нашей встречи, что я теперь даже не знаю, кто следующий нам на пути попадётся? Паладайн? Неспешно прогуливающаяся по Невскому Такхизис?
"Чтоб их обоих автобус там переехал... потом", - чуть вслух не ляпнула, но все-таки промолчала, только улыбнувшись в ответ на невеселую усмешку мага. А он подошел к ней, и посмотрел так... что ей вдруг тоже расхотелось разговаривать про Фистандантилуса. И про богов. И вообще обо всяком таком. Потому что снова маг был прав. Вот да, после стольких лет встретились... и действительно, о чем же еще поговорить, как не о враге? Нет, о нем тоже придется, но не постоянно же.
- Я рад видеть тебя.
- Я тоже, - тихо и серезно ответила Крисания.
- И хочу насладиться этой радостью, а не тем, кто вроде бы уже и не живёт в моей голове, но всё равно завладел моими мыслями, словно ничего и не менялось.
"Все... Все поменялось, Рейстлин. Именно потому что он теперь не в твоей голове. Он - снаружи. А если снаружи, отдельно, значит, что-то и можно с ним сделать!"
- Так и хочется спросить, я вообще способен хоть раз что-то изменить или мне так никогда это и не удастся?!
"Да... Что ж ты несешь-то, маг?!" было единственной реакцией, которая пришла в голову сходу, и пока Крисания думала, как бы это облечь в более-менее нормальные слова, Маджере успел про себя развить эту мысль, видимо; отвернулся, прибавив горько.
- Я тебя опять втянул в какую-то тьму, и у меня слишком нехорошее чувство насчёт всего этого.
- Да наплевать! - а вот теперь бывшая жрица затормозить себя не успела. Или не захотела.
Да, да, еще раз да! Ее жизнь за эти дни стала во много раз сложнее, чем буквально за день до того, да, она сама себя запихивала в какую-то совсем дикую авантюру имени последнего шанса, о которой Маджере-то даже и не знал, а уж знал бы, так вообще; но и без нее, все равно все было очень-очень "весело", куда уж там! Да, Фистандантилус был опасен! Да, ей было страшно, много из-за чего! И будет страшнее! Но вот это его "втянул"... А что? Лучше бы один влез во все это, да? Оставался бы наедине со всем этим? Да пусть все эти его нехорошие предчувствия отправляются ровно по тому адресу, где им и место!
- Мне все равно, - она стряхнула в раковину воду с рук, закрыла кран, обошла Рейстлина, так, чтобы снова оказаться лицом к нему, и продолжила говорить - уже ровно и спокойно, без лишней экспрессии. - Какая тьма и что нехорошее. Что бы ни было... Мне страшно иногда, да, Рейстлин, но знаешь - это лучше, чем оказаться в этой самой тьме по отдельности.
"Чем отпустить тебя туда одного", - но так говорить Крисания не стала, опасаясь задеть.
- Ты меня никуда не втянул. Я взрослый человек, не ребенок, чтобы меня втягивать куда-то против воли. И уж если кто-то и способен изменить все к лучшему, то это разве что ты, - уже совсем тихо прибавила жрица, серьезно и внимательно посмотрев на собеседника. - Я-то знаю. И никаким темным магам не удастся перечеркнуть все хорошее, что есть в нашей встрече.
Чуть поколебавшись, она залезла в шкафчик, где всегда у всех людей стояла кухонная посуда, и кастрюлю, собственно, извлекла. Маг тогда пожал плечами, что она расценила как разрешение - все, что принесла, использовать по прямому назначению. А готовить без посуды она пока не умела. Дальнейшее говорила, сперва моя и разрезая курицу, чистя лук, потом морковку... С учетом, о чем шла речь - картинка получалась, наверное, довольно странная.
- Конечно, я спрашиваю о Фистандантилусе - и конечно, я его боюсь. Я дочь отвезла сегодня в Петербург к отцу и бабушке - они не имеют отношения к... другому миру, точно, никакого. Теперь боюсь меньше, но все равно. Только ведь это нормально - бояться врага, и это никак, ничем не может испортить все, что есть у нас с тобой. В конце концов... разве нам когда-нибудь было просто? - с этими словами Крисания повернула к магу голову и посмотрела на него, чуть улыбнувшись. - И все это не отменяет того, что я просто пыталась узнать, как в случае чего действовать. Ты же не целыми днями будешь рядом.
"Вот хоть сегодня. Уже время к восьми. Домой пойду, условно, в десять-одиннадцать через полгорода. На улицах народу уже мало. Если и убегать, кричать - кому кричать? И толку? Полиция, спасите от темного мага?"
- Хотя бы сегодня мне еще домой идти, - чуть пожала плечами женщина. - Потому и хотела знать... приметы. Ну, цвет волос, глаз, прическа, одежда... в чем он был. Но если ты говоришь, что я его и вообще не увижу, то тогда и ладно, все равно, пусть будет так, как будет. А вообще-то...  - Крисания помыла руки, отворачиваясь пока от плиты и прислоняясь к краю раковины. - Ну его хоть сегодня лесом, а, в самом деле? Лучше... давай о другом чем-нибудь? Я вот думала - о твоих исследованиях.
Наверное, об этом и магу должно было понравиться говорить. Занятия свои он любил, и дорожил ими всегда.
- Но слушай, я настолько безграмотна в этих вопросах, что даже не знаю, с чего начать, что спросить сначала. Я очень хочу помочь тебе в делах, или хотя бы не мешать, не быть безграмотной обузой, но это... Нет даже конца, "хвоста", за который можно ухватиться. Что я могу сделать? Для начала, что должна знать? - прямо спросила женщина.

+2

11

Жрицу, которая быстро осваивалась в его доме, не впечатляющий и крайне несерьёзный вид чёрного мага, не смутил и она начала быстро суетиться на кухне, воссоздавая там живую атмосферу, такую, какой давно не было тут. Рейстлин, зашедший за ней следом, оперевшись плечом о стену и чуть склонив голову на бок, наблюдал за женщиной, поражаясь, насколько странная для него это картина и насколько нереальная для той жизни. Тогда он ведь совершенно никого к себе не подпускал, не позволял застать себя слабым или больным, не позволял никому увидеть себя даже вот таким. Каким был сейчас. Но теперь же маг не только допускал Крисанию в свою сокровенную и закрытую жизнь, но и даже наслаждался этим, любуясь картинами того, что, возможно, могло бы быть. Могло бы, но не будет, если… а если что? Вот что он может ей предложить сейчас, еще более ущербный калека, чем тогда? И всё же эгоистично уже не хочет отпускать, не сможет просто отказаться от этих мгновений, проведённых вместе. И ради них он готов говорить о чём угодно, пусть даже о злейшем враге, о котором так не хотелось сейчас думать. Да и думал ведь маг сейчас не о нём, а о том, во что втягивает Крисанию и что ему со всем этим делать. И самое страшное было в том, что Крисания уже сама втягивалась и упорно убеждала Рейстлина в том, что всё хорошо, горделиво и прямо смотря в его глаза. Без тени сомнения. В какой-то момент магу даже показалось, что он видит в ней огонь прошлой гордыни, которая толкала её на страшные поступки, обличённые в его имя. Не делает ли он сейчас тоже самое уже ненароком, не желая даже этого?
Невесело усмехнувшись краешком губ, Маджере взял Крисанию за плечи и крепко сжал пальцы, заглядывая в самую глубь её глаз.
- Мы оба не дети, но всё же именно мы с тобой совершали ошибки. Пойми, Крисания, я не хочу, чтобы в этот раз всё повторилось, не хочу втягивать тебя в очередную тьму. Но сейчас я без тебя не справлюсь, уже нет. К тому же Фистандантилус знает о тебе и будет использовать эти знания себе на руку. Он знает и о… о моём отношении к тебе, - запнувшись на полуслове, маг отпустил Крисанию, переставая её удерживать. Сболтнул в порыве эмоций лишнего, хотя, впрочем, она ведь знала, что Рейстлин любил её. Но эту любовь он использовал в своих целях и когда пришёл час выбора, он смог от неё отказаться. Смог бы он сейчас отказаться от этих чувств, если бы они могли уберечь жрицу от игр тёмного? Без колебаний. Смог бы вырвать так же, как и тогда, эти чувства из груди и поступить так, как должно. Но, маг уже понимал, что это бессмысленно, а значит и на такие поступки идти уже не придётся.
- И никаким темным магам не удастся перечеркнуть все хорошее, что есть в нашей встрече, - отступив от него, жрица продолжила суетиться на его кухне, создавая на неё атмосферу уюта и первых запахов, вкусных и приятных, правда есть Рейстлин так и не хотел.
- Сказала это светлая жрица про встречу с, непосредственно, тёмным магом, - слегка съязвил Маджре, прошептав ответ достаточно громко, чтобы она услышала его и вспомнила, с кем говорит. Он – тоже тёмный маг. Но в том-то и дело, что он лишь тот, кто использует тьму, он не зло, а Фистандантилус и есть воплощение тьмы и этого самого абстрактного Зла.
Пока жрица продолжила суетиться, попутно расспрашивая про Тёмного и ломая несоответствием разговора и действиями восприятие жизни мага напрочь, Маджере отошёл подальше, стараясь не мешаться в маленьком пространстве.
- …Ты же не целыми днями будешь рядом. – а ведь это было справедливое замечание, быть постоянно рядом с Крисанией Рейстлин бы не смог, хотя бы потому, что ему нужны были одиночество и уединение чисто физически порой, он так привык и не мог иначе. Да и ей, вероятнее всего, компания Маджере не везде будет уместна.
- Справедливо подмечено, - кивнув, Рейстлин аккуратно переплёл свои пальцы в привычном жесте, задумываясь, как бы точнее отписать их врага, когда жрица уже, наконец-то, решила отпустить эту тему и перестать терзать ею Рейстлина. Но всё же она была права, ей надо его знать в лицо, и никакое описание не поможет тут. Но на то он и маг ведь, он точно знал, что может помочь.
- Оставайся у меня сегодня. Сегодня ночь обещает быть тихой, я создам иллюзию и покажу тебе Фистандантилуса таким, каким его знал я, и таким, какой он теперь тут. Это будет нагляднее любых описаний. Как раз ты сможешь подробнее рассмотреть, как действует магия, ведь во времена жречества кто-то морщил носик, боясь запачкаться моей грязной тьмой, да? – припомнив былое, Рейстлин беззлобно улыбнулся, получая удовольствие в том, что теперь они могли просто подшучивать друг над другом, прекрасно уже зная, что не думают так теперь и не относятся к тем вещам с той серьёзностью.
Раз Крисания отправила свою дочь в город, пусть и не обезопасив её полностью, но всё же на время выведя эту шахматную фигуру с поля игры Темного, то могла ведь остаться у мага.
- Заодно посидим, расскажу тебе подробнее о том, как магия действует здесь, как она проникает сквозь щели Врат и на что стоит обращать первоочерёдное внимание, - Рейстлин и сам не заметил, как уже увлёкся этой темой, с удовольствием рассказывая Крисании о своём искусстве и даже забывая о том, что чувствует себя плохо и устало. Если мага что-то интересовало – он мог уходить в это с головой, а тут теперь практически его мечта, Крисания, сама интересующаяся его магией и магией мира.
- Я нашел несколько интересных нитей, которые ведут друг к другу, возможно, ты и твой склад ума помогут мне разобраться, как их объединить и отыскать местоположение Врат и понять, что с ними делать. Как и прежде, ключ ко вратам – союз света и тьмы. Союз врагов извечных. Мы объединяли усилия прежде, объединяем уже и сейчас, но уже будучи не врагами.
«А кто мы друг другу?» - шальная мысль пронеслась в седой голове, заставив задуматься. Перед собой Рейстлин предпочитал оставаться честным и открытым, и он знал ответ на этот вопрос, он знал, что Крисания его любит, и знал так же ясно, что любит её. И хочет быть ею любим до конца своих дней. И не потому, что где-то внутри теплилась надежда, что Крисания может помочь ему, может если не исцелить, но не позволить умереть в ближайшем времени. Да, прав был Фистандантилус, Рейстлин хотел покоя и счастья, и хотел этого со жрицей! А всё же потому, что просто этого желало его измученное сердце.
- Что ты можешь сделать? – повторив её вопрос, Рейстлин подошёл к Крисании сзади, почти невесомо и незаметно касаясь пальцами её чёрных локонов, - будь рядом со мной. Это придаст мне сил, и мы всё сможем сделать. И даже больше.

+2

12

- Знает и ладно, - сказала Крисания, все еще глядя на мага. - Я не...
"Не боюсь", хотела она добавить, но это было бы очень-очень наглой ложью. Конечно, боялась. За мелкую больше, чем за себя. Но и за себя тоже - а что она, не человек, что ли? Однако, придумать что-нибудь нормальное, подходящее, в качестве окончания фразы так и не вышло.
Да и не надо. Эти его слова - про "отношение к ней" - как-то так накрыли, грустным и светлым теплом, что все равно Крисания смешалась на пару секунд, а потом "выдала", что никаким темным магам не удастся перечеркнуть того хорошего, что было в их встрече. Удачно сформулировала, да-да.
- Сказала это светлая жрица про встречу с, непосредственно, тёмным магом, - разумеется, прокомментировал Рейстлин.
- Да это же другое, - сходу ответила. - "Ага, а вот ты такой потрясающий специалист по магам, темным и не очень, что твое  мнение - безусловно мнение эксперта". - Ну, то есть... - чуть неловко прибавила она. - Я имела в виду, что вы ведь... ну, разные. Дело же не в средствах, которые вы оба используете, правда? А в том, для чего. Ты мне сам так говорил, - улыбнулась вдруг, вспомнив те, прошедшие, дни. С благодарностью вспомнив. Да, тогда было много борьбы и трудностей, но и хорошее тоже, и... в конце концов, ведь тогда она встретила этого Маджере. И поверила ему, пошла с ним рядом. К добру ли? А вот... как бы там ни было! Встретила - уж точно к добру.
Разговор продолжался, тем временем.
- Оставайся у меня сегодня.
Крисания совсем было хотела сказать, что это, наверное, неудобно, она не хочет стеснять мага своим присутствием... поняла, насколько "зеркально" это все бы получилось. И промолчала, давая договорить. А он обещал показать ей иллюзию Фистандантилуса, и это было, конечно, куда лучше, чем самое детальное описание, а потом еще...
- Как раз ты сможешь подробнее рассмотреть, как действует магия, ведь во времена жречества кто-то морщил носик, боясь запачкаться моей грязной тьмой, да?
- Ну... было дело, - с улыбкой, чуть растягивая слова ответила женщина. Вечер воспоминаний, прямо. Не таких, как в библиотеке, а нормальных, обычных, повседневных - разговоров, споров, каких-то дел, из которых и складывалась такая странная штука, как жизнь. - Бояться точно больше не буду.
И даже не пришло в голову ничего вроде "мне-то уж теперь самое время бояться запачкаться тьмой", или, если уж совсем-совсем честно, на мгновение пришло - но свернулось сразу клубком, укатилось куда-то в самые дальние дали. Сейчас ей о настоящей, ледяной Тьме не думалось, если бы и захотела, если бы и решилась - здесь.
- И я с удовольствием останусь. Спасибо, - легко и естественно это получилось.
А он говорил ей о магии и о Вратах, о своей работе - своей настоящей, главной работе, - о своих поисках, обещал рассказать столько всего... Он увлекся, увлеклась и она - невозможно было не увлечься, когда Рейстлин начинал говорить вот так. Уже не говоря о том, что сама тема действительно очень ее интересовала. Впрочем, наверное, - мелькнула насмешливая мысль, - его бы она внимательно слушала, даже если бы он ей поурочное планирование для седьмого класса вслух зачитывал. А дальше, вдруг...
- Что ты можешь сделать? Будь рядом со мной. Это придаст мне сил, и мы всё сможем сделать. И даже больше.
- Теперь мы будем рядом, - просто ответила она, даже не оборачиваясь. Ей нравилось то, как он говорил что-то у нее за спиной. Нравились, когда вот так подходил тихо. Нравилось... да что уж там, кроме того, что она крепко дорожила им как человеком, как другом, он снова, и в этой жизни тоже, будил в ней ощущения, которые к чисто дружеским никак уж не относились. И если бы обернулась - он бы точно увидел, как блестят глаза и порозовели щеки. И уши! Самое страшное, что уши тоже. Ушами-то не отвернешься. Надо было как-то выкинуть, совсем выкинуть из головы всякие такие мысли...
Фраза "сделать все и даже больше" отвлекала отлично. Стоило лишь подумать о том, что она-то тоже собиралась сделать больше, чем всё.
"И ты будь рядом со мной, маг Маджере. Пожалуйста. Мне тоже понадобятся силы. Но да, если ты будешь со мной, я тоже смогу", - а вслух, конечно же, ничего не сказала.

Тем временем, еда была готова. Крисания выключила плиту, посмотрела на Рейстлина.
"Он с работы пришел, и сразу лег спать. Ел ли что-то там... вот уж тоже вопрос". Она не из тех людей была, на самом деле, которые вечно старались кого-то накормить. Бывали такие, но не она. Правда! А вот мага - старалась, хотя бы потому что без пищи у него совсем уж не будет сил, а ведь он должен был... по крайней мере, продержаться, пока она чего-нибудь не придумает. Да и... Хотелось делать для него все, включая такие вот мелочи. Просто - хотелось.
- Я только немножко налью тебе, хорошо?
И снова всякие эти бытовые картинки. Крисания поймала себя на мысли, что снова мечтает о нормальной жизни, втроем (а там кто знает, может и не только втроем! Они ведь еще молодые, в сущности, совсем... "боги, женщина, ну вот куда, куда тебя несет?!"), хорошей, правильной и радостной, и даже, может быть, не так уж и важно, в каком мире...
Хотя ему было важно. Разумеется. А значит, и ей.
Впрочем, говорить об этих мечтах вслух женщина все равно больше пока не собиралась. Вот потом... может быть. Когда это будет выполнимо.
А пока лучше было - о другом. Об интересном для них обоих, в конце концов.
- Ты говоришь, что у тебя есть нити, которые могут помочь понять, где Врата, и даже знаешь, что ключ к ним - снова союз Света и Тьмы. Вообще не представляю, как ты тут ухитряешься находить информацию, и... выходит, ты много занимался этим?
"Как? Ты надеялся встретить тут белого жреца? Ты правда верил, всегда верил, что ты здесь не один?"
- Но слушай, как такое может быть? Их ведь запечатали, насколько я знаю эту историю, криннские маги? Какое отношение это все вообще имеет к Земле? Я имею в виду, если находясь в одной комнате, ты закрываешь дверь в другую, проходную, то на вторую дверь из проходной комнаты ты никак не повлияешь. Неужели и тут тоже кто-то додумался до такого же... странного условия? Или я неправильно понимаю, как все устроено? И... о каких нитях ты говорил?
С иллюзией лучше было подождать, пока маг не то поужинает, не то позавтракает. Одно дело, говорить о магии, а совсем другое все-таки, казалось Крисании - творить ее.

Отредактировано Crysania (Вс, 8 Окт 2017 06:57:07)

+3

13

Как интересно сложилась жизнь, что Крисания запомнила даже такую мелочь как то, что Рейстлин говорил ей про тёмную магию и различия методов использования. Тогда он много чего наговорил, чтобы смутить её разум, заставить думать иначе, но при этом он не лгал ей, говорил, как есть, и именно эта открытая истина повела Таринскую за ним. Праведную дочь Паладайна нельзя было обмануть, ведь так он не добился бы её искреннего расположения. Но если она помнила даже такие мелочи, то как она тогда могла все эти года до встречи от них отказываться, отметать, считая несуществующими? Это ведь те мгновения, которые если помнишь, то никогда уже не забудешь и невозможно подвергнуть сомнению их реалистичность. Но ей так было проще, легче смириться и адаптироваться с этим миром, и тут она оказалась сильнее его, ведь маг не смог. Но только лишь благодаря этой его слабости они сейчас рядом, смотрят друг другу в глаза и вспоминают столь далёкие и одновременно столь близкие моменты их непростой жизни.
- Да, ты верно помнишь, Посвящённая, - лёгкая усмешка скользнула по губам мага, придавая ему вид того коварного тёмного колдуна, когда-то представшего пред ней с этими речами, - я рад, что ты запомнила эту суть. Но помни, что есть среди чёрной ложи и те, кто идут рука об руку с понятием «зло во плоти», и там никакие средства не оправдают их. Впрочем, да и меня часто к этой категории причисляли даже мои коллеги. Не далеко они уходили от истины, но всё же, я до сих пор думаю, что идея-то сама по себе была интересной. Иначе бы ты не услышала меня и не пошла за мной, так ведь? – нужно было хоть как-то развеять эту тяжелую атмосферу, в которой они вернулись из больницы и из которой Рейстлин так и не вышел. Если он сейчас продолжит уныло бухтеть под нос про Фистандантилуса, никому лучше от этого не станет, а жрица права, ну знает и знает, всё, с этим фактом уже ничего не сделаешь, надо его принять и просто искать способы противодействия.
- Вот и вновь ты быстро поддалась на уговоры чёрного мага! – приняв её согласие остаться у него и радуясь тому, что Крисания не устроила ему споров, которые устроил он сам ей в её доме, поддразнил Рейстлин, начиная увлекаться затронутой темой разговора и погружаться дальше в магические темы. О том, как они разместятся, маг пока не думал, в конце концов у него есть диванчик, где он нередко дремал до самого утра, заработавшись и уставая так, что сил добраться до постели не было, или, когда задыхался от кашля и боли в груди. Сейчас же причина пребывания на этом диване ночью была более чем приятная, ведь гостей у мага никогда не было. Да и не хотел он гостей. Это просто Крисания – особенная, та единственная, кому Рейстлин позволял быть рядом и видеть его таким, какой он был на самом деле, со всеми его слабостями, с его мерзким характером, с его амбициями и его истинным лицом, не таким злым и язвительным, каким его привыкли видеть окружающие. С ней он мог оставаться собой и вопреки своей привычки не бояться этого, а это было самое главное. Жрица не стесняла его и не вызывала чувства дискомфорта, которое он обычно испытывал при общении с людьми. И раз Посвящённая допускала его так близко (по мнению Рейстлина это было уже непростительно близко), то и маг не вызывал у неё желания поскорее сбежать от его общества, что и подтвердили её слова.
- Теперь мы будем рядом, - тихо ответила жрица, заставив тем самым Маджере непривычно тепло улыбнуться. Раньше ему эти слова нужны были для открытия Врат, теперь просто были нужны по факту, потому, что он больше не хотел быть один в своей вечности, пусть и очень короткой и скоропостижно заканчивающейся.
«Не о том думаешь!» - встряхнул головой, Рейстлин постарался отогнать мрачные мысли, которые то и дело плескались в его сознании, всколыхнутые ядом Тёмного, который напомнил, как же мало Рейстлину осталось наслаждаться этой встречей и на что он обрекает Крисанию, подталкивая её пережить вместе с ним страшные моменты, после которых он вновь её оставит, теперь уже безвозвратно.
- Большего мне и не надо. Ну быть может, ещё чуточку Кринна или достаточного умения, чтобы вернуться, но это вопрос решаемый в будущем, - заметив, как его слова смутили жрицу, судя по её покрасневшим ушам, маг удовлетворённо выдохнул, наслаждаясь полученным эффектом. Смутить разум светлой жрицы, не важно, в каком русле, но он всё еще мог.
Но после началась его нелюбимая часть, в которой его пытались накормить. Рейстлин никак не мог объяснить, что он не по привычке так мало ест, что ему на самом деле не хочется и с его болезнью аппетита нет совсем, как и потребности в пище. Это был плохой признак, но Рейстлин закрывал на это глаза, поскольку в его времени, в том месте, которому он принадлежал, маг тоже не мог питаться нормально, организм так же не принимал пищу и подобное состояние было, в общем-то, весьма привычным. Однако, найдётся ли на свете еще один чёрный маг, которому сама Праведная дочь Паладайна приготовит еду? Мелочь такая, бытовая, совершенно нелепая и безумная в своей простоте, на которую он бы посмеялся когда-то, или же бы в своей злобной манере дёрнулся, сейчас доставляла ему удовольствие. В отличие от навязчивой заботы Карамона, которой порой даже и не хватало магу, он скучал по близнецу, забота жрицы была лёгкой, ненавязчивой и такой тёплой, что он принимал её, как и сейчас смирился с появившейся тарелкой.
- Смотри, куда бы дверь ты не поместила, замок в ней останется неизменным и ключ будет только один. Не важно, где могут материализоваться Врата, созданы они были у нас и закляли их наши маги и боги, а значит и условие осталось неизменным. Ты и я – две составляющие ключа от Врат в Бездну, - пытаясь более понятно подобрать слова, объяснил маг, попутно пробуя оказавшийся весьма вкусным суп. Сам себе маг готовил редко, а нормально не ел уже больше суток, так что в этот раз он был благодарен за столь приятный подарок, - но Врата дали трещину, в которую просачивается много чего ненормального для этого мира, в основном это различные духи, хотя, быть может, что и пострашнее, этого наверняка сказать невозможно. Но благодаря этим трещинам и информацию проще собирать стало, магия помогает мне соединять эти крохи, вырисовывать карты магических жил, отмечая, где наиболее эффективна магия, где она окутывает здания, а где напротив, никак не проявляет себя. К тому же в этом мире есть артефакты, которые наделены определёнными силами, люди просто не знают этого и не умеют их использовать, и потому они лежат столетиями, накапливая свои силы. Я смог раздобыть несколько интересных вещей, надеясь, что они помогут мне найти Врата. Предугадывая твой следующий вопрос, я не знаю, что бы я тогда делал. С ноги распахивать их в одиночку точно бы не стал. Я вообще открывать их не хочу, но знать, где они есть, мне кажется, нужно.
Пообедали (позавтракали? Поужинали?) они достаточно быстро и Рейстлин перенёс разговор уже в комнату, где устроился на диване со жрицей и стал показывать ей свои наработки, зарисовки, карты с магическими жилами. Разумеется, тут было не всё, не всё он ей рассказывал и не всем делился, были вещи, которые светлой жрице и не нужны, но в общих чертах он знакомил её с составляющей всей его жизни. Да, это было нелёгкой задачей, непростой и, по сути, бесполезной, если бы он не встретил Таринскую. На вопрос же, почему и заем он это собирал, Рейстлин не мог ответить. Он не надеялся найти в этом мире светлого жреца, но верил, что найдёт, он не собирался открывать второй раз Врата, но верил, что такая возможность у него еще будет, и просто занимал себя чем-то, чтобы не свихнуться.
- Встреча с тобой подтолкнула меня достать все наработки и наблюдения и попытаться систематизировать их, вот в этом ты мне и поможешь, заодно изучишь и посмотришь своим взглядом на вещи, быть может я упускаю что-то, - конечно, Рейстлин не рассчитывал, что Крисания поможет ему в магическом плане, ведь дара к магии у неё никогда и не было, но она могла пролистать его записи и обратить внимание на детали, которые ввиду своего магического мышления Рейстлин упускал.
А после он приготовил обоим ароматный травяной чай и, поставив кружку перед Крисанией, разместился на полу, доставая несколько записей и пробегая их глазами, восстанавливая в памяти заклинание. Его задача сейчас была проста – показать жрице иллюзию, которая бы максимально точно выглядела, как Фистандантилус, передавая всё, вплоть до его жестов и скользкого бегающего взгляда. К сожалению, голос воспроизвести иллюзия не могла, но и внешности было достаточно. А сложности в представлении этого лица перед собой маг не испытывал, ему бы напротив, вытравить это видение из своей головы и затолкать как можно глубже, чтобы оно не маячило перед внутренним взором. Несколько щепоток различных трав, пара компонентов, легкое заклинание нараспев и изящный взмах кистью, и вот, полупрозрачная робкая иллюзия уже смотрит на Крисанию, улыбается своей кривой улыбкой, делает шаг, опираясь на трость, шутливо склоняется в гротескном поклоне, так, как это делает Фистандантилус и с беззвучным смехом рассеивается, хотя Рейстлину кажется, что он слышит этот фальцетный писклявый смех, способный вывести из себя даже мёртвого.
Тяжело выдохнув, Рейстлин на некоторое время закрыл глаза, восстанавливая хриплое дыхание и справляясь с подступившей слабостью. Магия давалась в этом мире нелегко, куда тяжелее и сложнее, чем в родной Кринне, где Маджере буквально дышал магией и творил её с небывалой лёгкостью и мощью.
- Теперь, узнав этого человека, никогда не вступай с ним в контакт, не слушай его, не ведись на речи и никогда не заключай с ним сделки. Просто никогда, что бы он тебе не предлагал, - совладав с собой, Рейстлин расслабился после напряжения и прислонился спиной к дивану, едва касаясь седой головой Крисании и отпивая не успевший остыть чай. Присутствие ли жрицы или нежелание казаться слабым, даже после столь тяжёлых суток, придавало ему сил, и маг чувствовал себя скорее расслабленно и удовлетворённо, чем устало. А удовлетворённо тем, что ему нравилась реакция Крисании на магию, её восхищение и горящие глаза, ведь это была та самая невероятная нить, что связывала из с родным миром.

+3

14

- Да, ты верно помнишь, Посвящённая, - Рейстлин усмехнулся, рассуждая о том, что есть черные маги - и черные маги. Крисания была с этим согласна, только сама сказала бы шире: есть люди - и люди. По большому счету все, вне зависимости от своей принадлежности к расе, национальности, полу, социальной группе, ...магической ложе, делились на тех, кому наплевать на все и всех, кроме собственного удовольствия или выгоды, и на тех, кому нет.
Вот и все различие.
Да и вообще, не совсем о том сейчас Крисания думала. В Истаре он улыбался точно так же, вот что. Глупо, конечно (в который раз-то поймала себя на этой мысли). Но уж как есть.
Согласилась остаться, и Маджере не преминул подколоть:
- Вот и вновь ты быстро поддалась на уговоры чёрного мага!
- Черный маг ведь умеет быть убедительным, так и всегда было, - улыбнулась Рейстлину, снова глядя на него. Это было... хорошо, такой разговор. Сейчас "хорошо" не смешивалось с острым, разрывающим на куски изнутри чувством жалости, как утром, оно ни с чем не смешивалось, просто было большим и теплым, и Крисания подумала: а однажды у них просто будет так. Обязательно будет... чего бы ей для этого ни пришлось.

От еды отказываться Маджере не стал, и это тоже порадовало. Пусть и явно не хотел, а уговаривать не понадобилось... ну, вот и хорошо, и ладно. Другие размышления на эту тему Крисания тоже решила отложить - незачем, одна подумает. Тем более, он начал рассказывать о Вратах. Интересно, как всегда это делал.
"Ага. Значит, сколько бы ни было Врат, все повелось с Кринна. Это понятно, допустим".
- ...но Врата дали трещину...
Она как рот открыла, так и забыла закрыть - в буквальном смысле, секунды на три. Врата... Трещину?! Что, простите? Сразу вспомнилось: на даче старые, еще дедом сделанные ворота висели криво, она все собиралась прикрутить новые петли хотя бы, да как-то не доходили руки.
Да. Так вот, Врата. Нет, им, конечно, тоже уже было немало лет, но чтобы они... потрескались? А ведь так и вышло, значит, и через них в этот мир ползло сейчас что-то. Разумеется, малоприятное. Но и магия, выходит? Выползала, создавая то, что Рейстлин назвал магическими жилами.
- А ведь интересно было бы посмотреть на эти карты, - заметила негромко.
Маджере же продолжал. Артефакты, соответственно, еще были, которыми тут просто не умели пользоваться. Что ж, почему бы и нет. Тоже вполне логично выходило.
- Получается примерно, как затопленная местность, - оживленно продолжила Крисания. - Если главным источником, который питает магию на Земле, считать щель во Вратах, а артефакты тогда - вроде как ямы, где вода накапливается особенно глубоко, но источников там нет. Тогда ведь... зная их свойства, что и как они могут накопить, отследив главные ручьи - жилы, можно и правда попробовать рассчитать... Да, но это ведь колоссальная работа, Рейстлин. Особенно учитывая, что наработок в этом мире не было, все с нуля. И ты все это, чтобы...
- Предугадывая твой следующий вопрос, я не знаю, что бы я тогда делал. С ноги распахивать их в одиночку точно бы не стал. Я вообще открывать их не хочу, но знать, где они есть, мне кажется, нужно.
Да, снова он угадал, что она имела в виду.
- Ага, это я и думала спросить. Но ведь, если условие все то же, то один бы ты их не открыл... даже с ноги. А знать, наверное, действительно - полезно.

Быстро вымыв две тарелки, Крисания отправилась следом за магом в комнату.
Рассказ был... Да что там, потрясающий. Она чувствовала, как будто попала домой... туда, на Кринн. И что ей мешало тогда больше интереса проявлять к магии?
"Может, то, что тогда я была жрицей, а теперь... особо никто?" - Подумала мельком, больше не отвлекаясь от записей, зарисовок и карт, время от времени только вставляя замечания. И вот что: это было почти счастьем. Сидеть на диване рядом с Рейстлином, слушать его тихий, увлеченный голос, вдумываться во все, что он говорил... Она рассматривала схемы - карта Питера, наброски красной ручкой, наброски простым карандашом, восклицательные знаки, вопросительные знаки, - и складывалось все это в какую-то общую картинку, пусть неточную, пусть смутную, уравнение с множеством неизвестных, но все-таки...
- Встреча с тобой подтолкнула меня достать все наработки и наблюдения и попытаться систематизировать их, вот в этом ты мне и поможешь, заодно изучишь и посмотришь своим взглядом на вещи, быть может я упускаю что-то.
- Я попробую, - кивнула она, восхищенно касаясь пальцами простой немного вытершейся бумаги. - Тут есть о чем подумать - даже мне, хотя я и не понимаю в магии. Сложно, но... есть над чем. Прямо завтра и начну, если ты не против, - чуть улыбнулась она на последних словах.

Но главное чудо, настоящее, как оказалось, еще было впереди. Рейстлин вышел за чаем, вернулся, а потом устроился на полу. Она не спрашивала, не перебивала, вроде бы, представляя себе, что могло сейчас произойти, и все равно не решаясь поверить. Да, она видела искру между пальцами мага, но это ведь совсем другое было дело! Мелькнула мысль, не сложно ли это будет для Маджере, но Крисания зло отогнала ее - вот этого точно было не надо, подобного в свой адрес он никогда не выносил.
А он спокойно готовил компоненты, освежал заклинание в памяти, и вот...
Иллюзия. Невысокий, интеллигентный дядька с тростью ухмыляется криво, склоняется в полупоклоне. Жутью от него тянуло, даже от такого, полупрозрачного. "Как темный маг он выглядит", - припомнила Крисания, и теперь эта характеристика казалась куда как более понятной.
Потом иллюзия рассеялась, и Рейстлин прислонился к дивану, отдыхая. И опять каким-то образом женщина почувствовала, что сейчас - по-другому, конкретно сию минуту не надо за него бояться, это не то, это нормально, обыкновенно. И можно было сконцентрироваться на увиденном.
- Теперь, узнав этого человека, никогда не вступай с ним в контакт, не слушай его, не ведись на речи и никогда не заключай с ним сделки. Просто никогда, что бы он тебе не предлагал.
- Да... теперь уж точно не спутаешь ни с кем. Я запомнила и поняла. Маджере, но ведь... творить такое здесь... это просто потрясающе, - она хотела прибавить еще что-нибудь, чтобы выразить в полной мере свое восхищение, но поняла, что больше как-то и нечего говорить. И что тон ее и глаза все сказали за нее.

Только вот сидеть, продолжая разговор, было бы удобнее все же рядом, и Крисания оценивающе посмотрела на пол. Пол как пол... без ковра. Взяв у мага чашку подержать, она сказала.
- Ты лучше все-таки обратно на диван. А чай очень вкусный.
Когда он пересел, женщина невольно обратила внимание, что успела переместиться ближе к центру - теперь они сидели практически вплотную. И... честно говоря, никакого желания отодвигаться куда-то она не испытывала. Зато снова развернула карту.
- Смотри, вот тут у тебя отмечены места, где ты находил артефакты. Вот... И вот еще, если я верно понимаю. А что они вообще из себя представляют, артефакты эти? Не может же быть просто случайный набор предметов? Может быть, и из того, чем конкретно они являются, можно сделать какие-то выводы?
А когда маг ответил, предложила.
- Давай еще чаю налью?
И, вернувшись с двумя полными чашками (травяной чай действительно был очень даже вкусный, не просто комплимент магу она говорила), вдруг улыбнулась задумчиво.
- С ума сойти. Несколько дней, а столько всего. Ты... я. Этот еще. И Врата! Интересно, сколько нас здесь вообще? Представляешь, если едешь в электричке, а рядом с тобой человек с Кринна сидит, а ты даже не знаешь. Может, у нас где-нибудь на рынке Тассельхоф бегает, - Крисания тихонько рассмеялась, вспомнив кендеров. Вообще, как таковых. Вот же... народец! - Или Стил в полиции служит. И опять же, мы и не в курсе.
"Или Карамон..." - но близнеца мага Крисания не упомянула нарочно, полагая, что невесело будет для Рейстлина думать о брате, которого так и не удалось найти.
- Кстати. А помнишь, ты говорил, что есть способ выяснить, с Кринна человек или нет. Чисто теоретически, а это как?

+2

15

[AVA]http://i89.fastpic.ru/big/2017/1018/56/9c473fa058e7443b0062326dafcc8756.jpg[/AVA]Ночью с неба падают звезды
Тьму озаряя, зовя с собой в далекий край,
Знаешь, этот мир был так создан,
Что если хочешь счастливым стать, на край земли смелей ступай

Было в этом что-то чарующе, притягательное, творить магию своими руками и ловить восхищённые взгляды женщины, которая была не безразлична магу. Как любой воин, красующийся своим мечом и умениями силы, Рейстлин хотел покрасоваться перед ней, но своим изысканным искусством. Взмахи его рук были притягательнее грубых ладоней, сжимающих оружие, его тихие слова были куда более напевны, нежели чем воинский клич. Да, маг не был похож на образец мужественности и силы, но было в нём совершено другое сокрыто, куда более мощное и сильное, несмотря на тщедушное тело, и Рейстлин хотел, чтоб жрица это увидела вновь, как когда-то. Чтобы она смотрела на него с таким же восхищением, как смотрела пред Вратами. И она смотрела, искренне и с восхищением, отчего маг, казалось, даже не чувствовал усталости после заклинания, дающегося с большим трудом в этом мире.
«Интересно, Фистандантилусу столь же тяжело колдовать тут или это мне только так везёт?» - мелькнула мрачная мысль у чародея, но он её отмел, погружаясь в куда более приятные мысли, которые возвращали его в забытый мир магии, где он был укутан в тяжелые складки черного бархата мантии, где так легко и свободно дышалось в воздухе, пропитанном магией. Где он мог бы вот точно так же сидеть вечером у теплого камина, которого тут не было, рассказывать Крисании о тайных искусствах, слушать ее и быть рядом. Она улавливала на ходу, вникала в саму суть и быстро находила истину, точно определяя, что хотел до нее донести маг. И он сам от этого отказался и теперь вновь был вынужден отказываться, в этот раз не по своему выбору, а выбору судьбы. И от этого Рейстлину становилось горько, внутри тлела дикая тяжелая обида на богов, на весь этот мир, на то, что он обрел свой покой под самый конец.  Маг не хотел умирать, не хотел уходить от иллюзии настоящей жизни, но все происходящее было уже вне его сил, не в его контроле и сделать не мог ничего даже могущественный чародей.
Прикрыв глаза, Рейстлин всего на миг позволил себе эту слабость в виде тяжелого выдоха и легкого прикосновения к Крисании, облокотившись о ее колени, ощущая ее тепло и ее близость. Чудесный вечер был словно иллюзией после страшной ночи, как едкое ехидное напоминание Темного, что вот, Маджере, вот этого всего тебе не светит. Раньше маг стремился к столь многому, теперь же даже простые земные цели были для него вне досягаемости. А, оказывается, как мало нужно было уставшей темной душе.
Крисания спохватилась, что он сидит на полу и попросила пересесть, забрав из его рук чашку с чаем, тем самым вызволяя мага из тайн его мрачных мыслей и пока он пересаживался, похвалила его чай. Он ей понравился и Рейстлин тепло улыбался этому, ловя крохи хорошего настроения в этих простых мелочах и таких обыкновенных простых словах. Перебравшись на диван и устроившись рядом с Крисанией, Рейстлин расслаблено слушал ее, наблюдая за тем, как уверенно она раскрывает исчерченную карту, проводим пальцами по его отметкам, выделяя артефакты в отдельную группу и пытаясь их систематизировать. Эх, если бы все было так просто...
- Что из себя представляют артефакты? Хм... На самом деле это действительно рандомный набор совершенно разных вещей. Смотри, вон на полке стоит статуэтка, она защищает от магического поисковика, то есть мою квартиру не так просто найти при помощи магии. Ну или у меня есть кольцо, блокирующее одно боевое заклинание, находил и менее ценные вещицы, на подобии ветки омелы, приносящей удачу, а на деле просто отпугивающей темные силы. На мне она, правда, не работает, но мелкую тьму якобы отгоняет. Будь, к примеру, мой посох тут, он тоже бы был артефактом. Все, что несет в себе частичку магии, хранит, как накопитель, является артефактом. У людей подобные вещи дома часто бывают, крестик, любимая кружка, счастливый билетик. Все, чему они внутренне придают значение, а значит и силу. Каждый в своем роде маг, просто кто-то совсем неощутимо, а кто-то имеет к этому предрасположенность и дар, как я, - как можно подробнее описал Маджере, вслед за жрицей пробегаясь пальцами по начертанным знакам, склоняясь над картой ближе и делая пометку в районе библиотеки в виде знака треугольника, как символа встречи и начала их истории. Откинув назад упавшие на карту волосы, Рейстлин выпрямился и согласно кивнул на предложение о чае, тихо поджидая Крисанию и размышляя о том, удастся ли ему в этот раз обмануть судьбу. Нет, не ему, а Им. Жрица весьма весомо дала понять, что одного Рейстлина уже не оставит. И пусть маг ворчал, недовольно кривился, на самом деле он был ей благодарен. Да, Маджере не хотел подвергать ее опасности, но вместе им было проще противостоять всем невзгодам.
Вернувшаяся Крисания тепло улыбалась, вновь опускаясь рядом с магом и протягивая ему одну чашку, а тот в свою очередь с наигранным ужасом посмотрел на нее.
- Крисания, нам только кендеров в жизни не хватает, окстись. Я и так их знаю на два больше, чем хотелось бы. Знал, вернее, - имея ввиду Тассельхофа и Ирвина, беззлобно фыркнул маг, на деле даже им готовый обрадоваться. Баланс сил был не в их пользу и более всего хотелось бы видеть брата. Или хотя бы того, кто не будет желать им расправы.
- Хотя, кто знает, быть может нам на пути встречались люди, не принадлежащие этому миру. Но чтоб узнать... я уже говорил, что это весьма неприятная процедура проникновения в ауру. У Фистандантилуса это выходит легко, жрецы обладают даром подобного видения, в моем же случае вмешательство для человека будет болезненно, все же я черный маг, не забывай, - в такой уютной и спокойной атмосфере эти слова звучали никак не удручающе, а как-то обыденно, как словно и должно быть между ними. И все эти ворохи записок, карт, исчерканных листов, среди которых они сидели, придавали только лишь дополнительного уюта и тепла, которого этому холодному одинокому дому так не хватало.
Устало облокотившись спиной о диван, Маджере задумчиво повертел в руках карандаш, которым делал пометки, а потом просто откинул его легким движением на столик, внезапно притягивая к себе жрицу в робком объятии и замирая в такой позе, прижав к себе. Уставший измученный маг наслаждался моментом, которого, возможно, у него больше и не будет. А сидеть вот так просто, в обнимку с тем, кто так дорог, по крохам восстанавливая потраченные на магию силы, о таком Рейстлин никогда и не мечтал. И все темные моменты этих суток как-то рассеивались, становясь серыми и невзрачными.
- Быть может у нас еще получится изменить хоть что-то. По крайней мере я хочу верить в это, - не веселые мысли все же были им озвучены, но с такой легкой улыбкой, словно это были лишь временны трудности.
"И не только верить. Рано сдаваться, сейчас это просто недопустимо".

Отредактировано Raistlin Majere (Ср, 18 Окт 2017 03:49:28)

+2

16

Рейстлин рассказывал про артефакты. Значит, совершенно случайный набор вещей, - что ж, она лишь высказала случайное предположение, и наверняка Маджере бы догадался до того, как их систематизировать, если бы это было возможно.
И все-таки интересно: статуэтка (маг заботился о безопасности своего дома, кстати, что Крисании очень даже понравилось), кольцо, ветка омелы. Посох, если бы был тут. Ну, посох-то разумеется. И вообще, любимые предметы могли не просто так оказаться любимыми, могли являться магическими артефактами, которые просто не удавалось распознать. Логично; но что-то должно же было их объединять? Если не суть самого предмета, то... место, например? Почему вот эта статуэтка - магический артефакт, а бабушкина фарфоровая собака у нее в шкафу им не стала? Должны же быть причины?
Крисания кивала, слушая мага, вдумывалась, делала выводы. Она могла бы так сидеть хоть до утра. Ее завораживал его точный, ясный ум; восхищала четкость, изящество и выверенность движений мага, когда он творил волшебство; глубина характера, сила души даже не то, что мага, а просто человека Маджере, который подпустил ее так близко к себе... второй раз. Только сейчас все было совсем честно и прямо, она не сомневалась в этом.
Да и что там. Разве можно разобрать живого человека на составляющие? А как разложишь свою душу? Восхищение - одно дело, а забота, внимание, тихая радость быть рядом (сбывшейся еще с той жизни мечтой была бы, если бы не...), и готовность сделать для него все, чем бы это ни обернулось, и физически - этот тонкий запах его волос, и многое, многое другое... Куда ж тут ей разобрать?

Бывшая жрица думала об этом, когда готовила чай, и уже не думала, когда пришла обратно в комнату. Потому что они говорили дальше.
- А по мне, так хоть бы и кендеры, - улыбнулась снова, - Кендеры - они... неплохие ведь. Ну, то есть, конечно, ужасные, и вещи надо прятать и вытряхивать из них - хоть вниз головой переворачивай и тряси, но знаешь, может быть, их взгляд на жизнь заслуживает уважения. Пожалуй, и неплохо уметь... так. Как там это... "мне любопытно"?
"Что бы сделал кендер в моей ситуации?" - Крисания подумала, что сама постановка вопроса могла бы служить на Кринне детектером нормальности. В смысле, нормальный человек вопроса такого даже сам себе не задал бы. А все же и правда, что?
Женщина кивнула, когда маг объяснил насчет того, как определялись люди с Кринна. Да и вообще...
- Тем более, ведь не будешь проникать в ауру каждого встречного человека, пытаясь найти "своих". А некоторых, может, лучше и не находить вовсе.

Разговор стих. Не напряженно, когда каждый мучительно думает, что бы еще сказать, чем заполнить повисшую паузу, а как-то просто и естественно. Маджере откинулся на спинку дивана, крутя в руках карандаш, Крисания сидела повернувшись, полубоком, и без особых мыслей смотрела, как он это делает.
И вдруг, даже для нее неожиданно, Рейстлин прижал ее к себе и так замер, обнимая.
И она сама, мягко, но крепко обхватив его в ответ, притихла, боясь даже шевельнуться, потому что в воздухе сейчас повисло что-то неуловимое, прозрачное и светлое, как летнее раннее утро, как звенящий тонкий только что рожденный ручей, как то, что бывает в жизни только один раз и больше никогда не повторяется. Наверное, это тоже была магия. Но магия особого рода, такая, которую творят не чародеи... не обязательно чародеи, а просто... люди. И верилось, что все будет хорошо. Маджере - тоже.
- Быть может у нас еще получится изменить хоть что-то. По крайней мере я хочу верить в это.
Он произнес это с легкой улыбкой, а Крисания ответила тихо, мягко, но серьезно.
- Если только ни разу не сдадимся, то справимся.
Она знала, что впереди их ждут тяжелые времена, хоть и не представляла, насколько. Впереди лежало одиночество, боль, отупляющая безвыходность, страх, отчаяние... и много, много борьбы. Такой, когда, кажется, и нет больше сил, но и выбора нет иного. Но если не сдаваться, верить в себя и друг в друга и - любить, вот тогда... Тогда, возможно, на их долю и достанется победа.
Это потом. А пока...
Пока она обнимала Рейстлина Маджере и чувствовала его тепло - и телом и душой. И надеялась, что он тоже.

А когда смогли наконец чуть расцепить руки и отодвинуться друг от друга, Крисания легким движением запустила пальцы магу в волосы, почти как утром гладя по голове. Только теперь в этом не жалость была, не сострадание, а то, что женщина испытывает к мужчине, который... волнует ее. Прижавшись губами к его губам, и так и не убрав вторую руку с плеч, она поцеловала его - долго, вдумчиво, не торопясь.
Если уж им, считай, на войне теперь жить. Если каждый день, кто его знает, что случиться может! Имели же они право быть хоть разок счастливыми! И если случится сейчас что-то, так вот совсем не против была Крисания! А даже и за!
- Рейст, - шепнула. И, не пытаясь разыгрывать из себя роковую девицу - идиотизм ведь, ни на секунду она не была такой, а простым и незамысловатым движением, будто собиралась только лишь в домашнее переодеться, расстегнула на блузке две верхние пуговки. Тот предел, который еще можно списать на "стало жарко".
- Рейст, мы...
"Мы с тобой будем счастливы. Обязательно".
Или может быть: "и прямо сейчас".

+3

17

Пожалуй, ему и не нужно было привлекать внимание этой женщины магией, поскольку маг уже всецело им владел. Горящие интересом и восхищением глаза жрицы говорили лучше и искреннее любых слов, а ее заинтересованность и желание участвовать лучше любых обещаний. Жрица ведь и тогда, в их давней жизни, украдкой, но с тем же восхищением взирала на него и его магию. И да, это нравилось магу тогда, как и нравилось сейчас. Только сейчас все же все было иначе, так, как могло бы в итоге быть тогда, не открой они Врата. Но тогда ничто не могло остановить Рейстлина Маджере и сейчас это понимал даже сам маг, тогда он шел вперед через трупы, по головам, и не существовало в мире силы, способной отговорить его или способной заставить свернуть с пути. Нужно было пройти через все это, чтобы сейчас, сидя над магическими записями вдвоем, понимать это. Крисания при этом украдкой кидала на Рейстлина задумчивые взгляды, иногда отвлекаясь от записей, словно пыталась поймать внимательнее каждое его слово или каждое выверенное движение, позволяя Маджере, в свою очередь, прямо и совершенно не скрываясь, рассматривать жрицу, любуясь ее точеным профилем, ее живой и в тоже время холодной красотой, не испорченной проклятым зрением, дарующим увядание всему живому. И то, что маг видел, ему тоже нравилось. Пусть Крисания иногда и говорила нелепицу, например о кендерах, маг не соглашался, но глубоко в душе ведь хотел бы видеть даже Таса. Им не хватало союзников, не хватало тех, кто бы был на их стороне, а не на противоположной. Хотя были бы такие союзники подспорьем, или же напротив, проблемой? Собственно эту мысль маг и выразил вслух, за что получил широкую улыбку вместо ответа. Ну а что, шутить про свой мир было всяко приятнее, чем думать о мрачных перспективах столкновения с Темным.
Хотя о темном в данный момент уже и не думалось. Это было так непривычно, дико и странно для Маджере, поддаться своему внезапному импульсу и обнять девушку, чтобы просто вот так посидеть, насладившись ее теплом и присутствием, тем, что она рядом с ним, несмотря на его прошлые предательства, несмотря на то, что он пугал ее своей болезнью, она все так же поддерживает его и все так же помогает.
"Все так же любит тебя", - мысль простая, естественная и такая пугающая. И маг любит ее, признавая это за собой, любит и боится, этого не отнять, таков уж он, этот Маджере. И Крисания это ведь знала, как и знала и то, что для Рейстлина любое прикосновение, тем более столь желанное и близкое, страшнее огня. Не потому, что маг трус, но потому, что за две жизни уже сложилась эта привычка, стереотип полной неуверенности в себе и страха близости. Крисани была единственной, кто проявляла подобный интерес к магу, кто целовала его и желала обе жизни прикоснуться к нему, зарыться руками в его волосы и разделить одно на двоих дыхание. Но прежде чем ощутить вкус ее губ на своих, маг все же прошептал слова благодарности на замечание Таринской, что они справятся только если не сдадутся. Конечно, трудно было обещать фактически невозможное, ведь исход болезни мага не зависел уже от него, но... если ему не хватило чуда тогда, быть может ему удастся получить чудо сейчас? Ну хоть немного, неужели он не заслужил? Ошибкой было в его состоянии уже тешить себя надеждами, но это придавало Рейстлину сил и желания жить, и просто поддерживало жрицу, ведь ей было проще видеть мага такого, запомнить его сильным, бесстрашным, тем, кто никогда и ни при каких обстоятельствах не сдавался. Пусть ради этого ему и придется немного слукавить. О каком чуде могла бы уже идти речь? Но Крисании об этом знать не не обязательно.
- Покуда чудеса в наших руках, сдаваться непростительно, - прошептал он и ощутил долгий, восхитительный поцелуй, полный тяжелой терпкой чувственности и истиной, проверенной двумя жизнями любви. И если бы маг сказал, что ему это не понравилось, то он, в первую очередь, обманул бы самого себя. Столь непривычная близость, этот манящий запах, чужое, но такое родное тепло, они манили его, пробуждая непривычные желания и мысли. И это было странно, приятно... совершенно дико и просто не могло происходить с ним. Будь у него иная жизнь, будь у него больше времени... возможно, маг бы и поддался искушению, поддался своим чувствам и желаниям, которые были обращены только на одну женщину. Никто больше не смог бы зажечь в его груди эти чувства, ни одна представительница прекрасного пола не привлекала бывшего чародея, отказавшегося от этих изысков совсем давно. А Крисания привлекала, особенно сейчас, в такой близости, столь раскрепощенная и уверенная. Но что ей может предложить Маджере? Да ничего. Из себя маг ничего не представлял физически, да и без слез не взглянешь на него, по сути этот страх и порождал его неуверенность и в некотором роде застенчивость. Но не только это было причиной.
- Послушай, - как и всегда, быстро взяв себя в руки и справившись со своими эмоциями, Рейстлин перехватил кисти Крисании и отвел их от себя, умудряясь одновременно с тем еще и отсесть подальше. Будь возможность, вообще бы на край дивана пересел, но этого нельзя было сделать потому, что он и так уже там был, уперевшись поясницей в диванную ручку, - не стоит. Подумай сама, в случае чего тебе будет еще тяжелее отпустить меня, - это было той самой причиной, что в первую очередь останавливала мага. То, что после подобных отношений пережить его смерть жрице будет во сто крат сложнее. А сам маг... да ему уже было сложно. А еще непривычно оказываться в такой ситуации. Впрочем почему непривычно? В прошлый раз Маджере сбежал от Крисании в лес, сейчас же встал и сбежал к окну, затравленно глянув на улицу за ним. Хмурый дождь, ночной холод и высокий этаж мешали магу повторить сей прекрасный маневр, да и глупо бы это уже было. Впрочем последний фактор его бы нисколько не остановил, будь на то возможность. Столь сильно Рейстлин боялся близости и столь сильно был скован собственными недостатками и комплексами, въевшимися в его сущность. Что же, даже у самых сильных есть свои слабые стороны, вот и у великого чародея они были.
- Я не желаю тебя обидеть, как в прошлый раз, Крисания, но я не тот, с кем стоит подобным образом строить свою жизнь, - все так же глядя в окно пробормотал Рейстлин, пытаясь хоть как-то найти оправдание своим действиям. К тому же, у нее уже была дочь, Крисания явно куда более искушенная и опытная, в отличие от него, почти тридцатилетнего идиота, который еще с прошлой жизни избегает даже упоминания отношений. Что он вообще мог дать ей кроме... кроме той любви, которую к ней испытывал и которая была сильнее всех прочих клятв и заклятий, известных ему. Но эта магия была слишком далека от понимания мага, чтобы он мог управлять ею в полной мере. Но это же не помешало ему тогда смутить ее разум, влюбить в себя и использовать? Так что же было тогда сейчас? А сейчас и было то, что Маджере не желал использовать свою жрицу, а желал... просто быть рядом. Любить и быть любимым. Слишком просто ведь, но так сложно для одного чародея.

Отредактировано Raistlin Majere (Пн, 23 Окт 2017 01:59:24)

+3

18

Сдаваться, значит, непростительно. Оно так, конечно. Но если бы Крисания знала, сколько раз и в каких обстоятельствах ей придется повторять себе эту фразу, она бы... наверное, она бы пришла в ужас. И крепко прижалась бы к Рейстлину.
(И, пожалуй, где-то поступила бы иначе, но никому не дано знать собственного будущего, особенно в этом мире, в этом измерении.)
Да, последнее, впрочем, она и так сделала. Прижалась.

А после и дальше пошла, без стыда и без страха. Не смущение Крисания испытывала, не неловкость, а чувство какой-то ясной правильности происходящего. Да, много всего сейчас шло не так, очень много. Но вот это - именно как и должно было. Впрочем, в тот момент она так глобально и отвлеченно не думала...
Просто смотрела на человека, которого любила. Настолько, чтобы предложить Такхизис себя за него. Настолько, что хотела прожить с ним жизнь, видеть его каждый день, подстраиваться под его быт и привычки, и делать так, чтобы ему было хорошо в повседневности. Хорошая повседневность ведь и называется счастьем, наверное. Настолько... что дыхание перехватывало сейчас, от одного прикосновения, от его движений, голоса (она действительно искренне не замечала его физических недостатков, и удивилась бы, пожалуй, если бы кто-нибудь на них указал; да, все так и было, но она совершенно не придавала этому значения, если именно о его... привлекательности для нее говорить); но она пока еще не показывала, пока сдерживалась, только улыбаясь искренне и открыто, а потом да - две пуговки одну за другой.

Он взглянул серьезно, взял ее за руки - останавливал.
"Что? Неужели эти глупости? Мол, не торопись, мы пока так мало времени провели вместе? Рейстлин, я знаю тебя всю жизнь и три дня сверх!"
Нет. Просто маг приносил жертву. Точно знал, что ему предстоит, и не желал - какая дикая, страшная ерунда! - чтобы она к нему слишком сильно привязывалась. Да... как и в голову ему такое пришло? Как он не понимал-то, что она привязалась... еще тогда? Еще там? И дальше уже некуда было привязываться?
Да и вообще...
- Тсс, - Крисания тихо покачала головой, уже руки мага поймав в свои. - Отложим это.
Да. Она не была уверена, что сможет "это" отменить. Верила, это правда, - верила в себя, в то, что ее зов будет услышан, ее цена принята. Верила... но вера и знание - все-таки разное. А вот пусть даже так! Они действительно имели право на такие простые, человеческие, естественные вещи! Даже пусть у других это было обыденностью, а у них - редкими, вырванными у судьбы моментами, но имели! И в эти мгновения, в их собственные мгновения, Крисания не хотела, чтобы Рейстлин думал... ни о чем из того, что было плохим, или очень плохим, или безвыходно плохим. Вот хотя бы сейчас - не думал!

И она подалась уже вперед, чтобы обнять его снова, как маг поднялся, отошел и отвернулся к окну.
"Заман", - вспомнилось Крисании, и какой-то диковатой мыслишкой шевельнулось в голове. - "А тут леса нет. И идти до него отсюда неблизко. Ну не из окна же ты пойдешь... левитировать?"
- Я не желаю тебя обидеть, как в прошлый раз, Крисания, но я не тот, с кем стоит подобным образом строить свою жизнь, - тихо проговорил тем временем маг.
"Не тот? Правда, что ли?"
Крисания тихо шагнула к нему, положила сзади руки на плечи, и проговорила - снова негромко, на ухо.
- Ты никогда не обидишь меня, Рейст. И ты - единственный человек в этом мире... и в любом другом, с которым я хотела бы строить жизнь... подобным образом.

Обошла Маджере, встав между ним и окном, заговорила дальше, глядя в глаза. А голос почти звенел от волнения.
- И если ты тоже этого хочешь, тогда иди ко мне. Не думай ни о чем. Слышишь? Не надо. Сейчас не надо. Пойдем.
И ("оттолкнет, не оттолкнет?") Крисания снова взяла Рейстлина за руки, и так, не отпуская их, подошла к кровати, села на край ее, мягко потянув мага за собой. Теперь отступать ей было уже точно некуда. Еще три пуговки - расстегнутая до конца и скинутая блузка, и
("Маджере, Маджере, только не надо отталкивать меня уже сейчас, маг, пожалуйста, а то тогда более идиотской бывшей жрицы не будет ни в одном из миров")
и руки под его домашней футболкой. Ласковые, аккуратные прикосновения - она гладила Маджере по спине, думая, что вот и так тоже примерно выглядит счастье. Она ведь, кстати, никогда и не касалась его без одежды - только рук и лица. И такой мелочи не было у них. Будет. Уже есть. И все будет.
-  Просто иди ко мне, - пробормотала негромко, понимая, что еще немножко, и даже у нее, даже с ее сдержанностью, остатки контроля потеряются. Если они вообще были еще сейчас, эти остатки.
А еще ей хотелось укусить его за ухо, но почему-то она думала, что это Маджере окончательно... смутит? Напряжет? Напугает? Ну да. Раздеваться тут - это все нормально, а за ухо... укусить - это мы не можем.

Отредактировано Crysania Tarinius (Вт, 24 Окт 2017 00:36:02)

+3

19

Пожалуй, желание быть рядом, любить и быть любимым было у Рейстлина поспешным, поскольку такой паники маг ещё никогда не ощущал, когда все его эмоции вопили в полном непонимании, что делать, как быть и как вообще спасаться. И пока он ошалело обдумывал это, Крисания уже успела и подойти сзади, пообнимать со спины и даже каким-то образом утащить в сторону кровати. Как-то он этот момент даже упустил, слишком увлёкшись зрелищем, которое открывали всего две невинно расстёгнутые пуговки рубашки у Крисании. Вот так один из страшнейших и сильнейших чародеев мира, тёмный маг, увлечённый своей работой и магией, превращался в растерянного неопытного мальчишку, оказавшись явно не в своей тарелке.
Она сколько угодно могла говорить то, что он никогда её не обидит, что не причинит вреда, но ведь они оба знали, что это не так. Было уже, ну было же… сколь не убеждай себя, но Рейстлин переступил через неё и бросил умирать. И тогда он не сожалел. Да и сейчас понимал, что сожалел только после. Много после, но будь у него вторая такая жизнь с теми же целями, он повторил бы этот эксперимент, потому что сам себя не смог бы свернуть с пути. Но Крисания была слишком доброй, светлой, она верила, как ему, так и в него, искренне и так опасно. И безмерно любила. Рейстлин видел это по её глазам, чувствовал, и просто… не мог это принять и осознать. В каждом движении, в каждом шорохе виделась опасность, возникало желание сбежать, оттолкнуть, закрыться в коконе своего одиночества и недосягаемости, с извечным шипением «все оставьте меня». Но в тоже время хотелось отдаться этим рукам, выпустить уже наружу истинные чувства и просто признать, что он хочет быть с ней. Хочет идти за ней так же, как и она хочет идти за ним. Именно поэтому ведь маг отошёл за ней от окна, молча как зачарованный глядя на Крисанию, поддался искушению, склонился, нервно сглатывая, и провёл рукой по нежной коже ключицы, теперь уже обнажённой и не скрытой тканью одежды. Да, не сдержался, не смог совладать со своими чувствами. Или же не захотел совладать с ними? Но всё же надо было взять себя в руки, пока всё это не зашло слишком далеко. Ей действительно не стоит связывать жизнь с таким, как он. Не потому, что он больной, ущербный и вообще не привлекательный для женщин (хотя поэтому тоже), а потому, что и времени-то у них не много осталось. Ну вот какого ей будут потом, когда наступит то самое время? Конечно, он мог быть как и прежде эгоистом, переступить через всех и взять своё, прильнуть в поцелуе к этим желанным губам, прижать к себе разгорячённое тело, податливо отзывающееся на прикосновения рук мага, вот только не будет ли это почти тоже, что он сделал с ней в Бездне? Но он хочет сдаться сейчас, поддаться этой чарующей магии соблазна, и вот маг уже склоняется ещё ниже, для поцелуя, но стоит прозвучать её словам, как он испуганно шарахается, выпрямляясь.
Просто иди ко мне, - говорит жрица. И в его голове эхом отдаётся жёсткий властный смех и чарующее «иди ко мне», сказанное с лёгкой хрипотцой, зазывающее, опасное, страшное. Такхизис. Она звала его так и эти воспоминания напугали мага сильнее, чем всё происходящее. Словно хищный лик тёмной госпожи возник перед ним и издевательски оскалился в улыбке.
- Нет, я…. Прости, я вспомнил дурное, - встряхнув головой, растерянно пробормотал маг. А ведь Таринская тоже должна была помнить этот чарующий магический зов, эти слова, которыми при неё же Всебесцветня зазывала Рейстлина, подчиняя его волю себе.
Однако, Маджере быстро взял себя в руки и совладал с собой. Даже с сожалением посмотрев на весьма привлекательную и чертовски соблазнительную жрицу. Да, даже такой сухарь как он не мог не признать её красоты и своего желания. Оставалось надеяться, что она не видит этого в его жёлтых жутких глазах. Хотя жутких ли? Крисания умудрялась любить даже это. Привычным жестом откинув назад свесившиеся седые волосы, маг тяжело вздохнул, переключая свои мысли на магию, думая о Вратах, о заклятиях, да о чём угодно, даже о Фистандантилусе. Лишь бы успокоиться и погасить этот непривычный огонь внутри себя.
- Крисания, ты меня не слышишь, - даже как-то устало пробормотал Рейстлин, всё же перехватывая её руки и нехотя, весьма нехотя отнимая от себя, поскольку полностью избавиться сразу же от этого цепкого захвата было невозможно. Хорошо еще она не вцепилась в него ногтями, а то красовались бы на спине и боках Маджере смачные разодранные женскими руками полосы от царапин. И тут же мысли опять подвели его, услужливо подсказывая то, столь непривычно, дики и сколь приятны были эти ощущения. Никто ведь не касался его обнажённой кожи, никто не гладил столь трепетно по спине, и просто… просто никого маг не подпускал к себе настолько близко.
- У меня действительно не так много времени, как тебе бы хотелось. Не ломай себе жизнь. И не заставляй меня ломать твою жизнь вновь.
И как ведь так вышло, что вечер после тяжёлых тёмных суток, полных злой иронии превратился вот во всё вот это?

Отредактировано Raistlin Majere (Вт, 24 Окт 2017 23:17:20)

+3

20

"Что?" - ведь, вроде бы, все шло хорошо. Удивительно хорошо. И вдруг Маджере отшатнулся, выпрямляясь, и... "Да что такое-то?" - Крисания правда не поняла, и даже начала волноваться.
- Рейст?
- Нет, я…. Прости, я вспомнил дурное.
"Что вспомнил?" - мыслительный процесс занял у нее несколько секунд, пока бывшая жрица сопоставила факты, свои слова, его реакцию, их прошлое... - "Ясно".
- Я поняла, - кивнула, придвигаясь еще ближе. - Ее здесь нет. Нет, Рейстлин.
И он смотрел на нее, в какой-то момент Крисания поймала его взгляд, так смотрел... как смотрят на любимую женщину. Хоть никто никогда не смотрел на нее так (в первый раз, с отцом дочери, было желание, да, но все совсем-совсем иначе), это было сразу понятно. И все же перехватил ее руки, снова отстранился, снова заговорил тихо и серьезно, даже... устало, что ли?
- Крисания, ты меня не слышишь.
- Что я не слышу? - мягко, внимательно.
- У меня действительно не так много времени, как тебе бы хотелось. Не ломай себе жизнь. И не заставляй меня ломать твою жизнь вновь.
"Ох, Маджере..." - Ни на что более осмысленное ее не хватило. Точнее, в этом мысленном вздохе было все, и удивление, и сожаление, и понимание его самоотверженности, полного отсутствия эгоизма, и ее упрямое желание быть с ним (и в смысле рядом, и просто с ним), несмотря ни на что... Но, наверное, стоило это озвучить вслух все-таки, хоть и не хотелось. Хотя бы частично. Да, стоило.
- Рейст, - она и сама выпрямилась, откинула волосы назад; одеваться, правда, и не думала. Взяла его руку, сжала в своих, и сказала так же серьезно, как и он сам, просто и прямо. - Дорогой мой, я все понимаю про время. Только сильнее быть привязанной к тебе, чем - уже - я, невозможно, наверное. И будет у нас... близость, или нет, не играет тут особой роли, так что не думай даже, что сломаешь мне жизнь. - "Если что и сломает, так эта дрянь, а не ты. Но мы еще посмотрим, маг. Еще посмотрим. Не все боги оглохли!" - Я ведь люблю тебя.
Предельно откровенно, а иначе и нельзя было. А потом посмотрела на него, и прибавила - слегка улыбнувшись.
- И вот сколько времени ни есть, а оно наше, маг, - и, шепотом, на ухо. - Не думай ни о чем.

"Не думай ни о чем. И я не буду. Вот сейчас - не буду".
И правда, больше не думала. И ни в чем не сомневалась. Единственное, что могло бы ее действительно остановить - нежелание со стороны мага. А она уже все увидела в его глазах, понимала - в нерешительных, неуверенных жестах, когда он вроде бы и хотел прикоснуться к ней, но сам себя останавливал. Потрясающий самоконтроль... Да, он всегда присутствовал у Рейстлина Маджере, и Крисания восхищалась им. Но теперь... теперь, наверное, настало время пока отбросить его. Да и все уже отбросить.

Легким движением - застежка на спине, и таким же легким и незамысловатым движением, обхватив его руками - вниз, на кровать. И гладить его плечи, голову, руки, и целовать, теряя рассудок от запаха (как он умудрился сохранить этот запах в пропахшем искусственными ароматизаторами мире), от ощущения его кожи под губами и руками - его, именно его, и в этом главное, в этом суть, - и от его глаз - удивительных, потрясающих, и от его рук на себе - рук, которые могли творить великие и страшные вещи, а могли быть такими... вот такими, как сейчас...
Но больше прочего сводило с ума, заставляло почти задохнуться, то простое осознание, что она - с ним, а он - с ней.
И было желание не спешить, растянуть это время, почувствовать каждую их личную секунду, и запомнить ее, сохранить в сердце и в душе. И она растягивала. Они растягивали.
А когда уже не осталось вокруг ничего, кроме них двоих, и остальная вселенная перестала существовать, то было и все остальное. И ощущение счастья, через край перехлестывающего, и... логичности, что ли: это так, как и должно быть. И единый мир на двоих.

А потом - потом свернулась клубком, и устроилась рядом. Но сперва каким-то образом вытянула из-под них одеяло и укрыла им мага, прислушивалась к его дыханию, но стараясь, чтобы он этого не заметил.
Не сейчас.
Сейчас... а сейчас лучше другое. Сейчас вот - клубочек-Крисания, носом куда-то в плечо магу тыкается, и еще то чувство, когда то, что произошло - хорошо.
- Рейст, - шепчет, не чтобы позвать, а перекатывая его имя на языке, как тогда, когда вышли из библиотеки. Второй раз. Или первый она тоже это делала? - Рейстлин Маджере. Я люблю тебя, Рейстлин Маджере. Ты знаешь же, да?

+4

21

Наверное, всё происходящее для него всё же было диким. Отголоски прошлой памяти, привычное, въевшееся в сознание «никто не трогайте меня, не прикасайтесь, не смотрите на меня», которое сейчас сминалось под решимостью и натиском светлой жрицы, под её горячими ладонями, с уверенностью снимающими с него домашнюю футболку, под горячими губами, которые касались его кожи, рассыпая в прах вот просто вдребезги разбивая всю его выдержку и самоконтроль. Сколько бы уже не отпирался Рейстлин, сколько бы сдержанно не убирал руки жрицы от себя, он не мог скрыть того факта, что хотел её, безумно и страстно хотел. Как мужчина хочет женщину. Хотя нет, подобные желания никогда не властвовали над упрямым магом, умеющим брать себя в руки. Самоконтроль у Рейстлина и вправду был потрясающий, особенно в отношении страсти. Он мог легко совладать с собой и отказаться от этого пагубного желания. Но он хотел её, как мужчина хочет любимую женщину. Именно так и никак иначе. Это желание просыпалось в нём по отношении к Крисании и в той жизни, безумно злило его тогда, раздражало своей горячей невыносимой жгучестью, а сейчас же это желание приносило скорее удовлетворение, еще совсем робкое, некрепкое, но уже чувство правильности. Ни одна женщина более не была способна пробудить в замкнутом чёрном маге эти чувства. Так и должно быть. И ведь Крисания права, он сам себя сдерживает, ставит барьеры, хотя сейчас нет ничего, что могло бы им помешать. Ни насмешливого издевательского смеха богини тьмы, ни грандиозных целей по становлению богом или дьяволом, не важно там кем, ничего такого не было. Здесь были только он и она, только два существа, потерянных во времени и мирах, которые сомкнув свои объятия, уже не желали их разнимать. Это ли была любовь? Рейстлин не знал, он не сталкивался с этим чувством до Крисании, и тогда, впервые, он смог вырвать эту любовь из своего сердца и растоптать. Но после того неминуемо думать об этом долгие года. Сейчас же это чувство, взращённое годами одиночества, осмысления и тихого раскаяния укрепилось в нём. Сейчас маг уже не смог бы так легко отказаться от этого чувства, не смог бы так легко отказаться от Крисании. И в какой-то момент он решил, что и не стоит отказываться, раз сама судьба и звёзды так сложились. Именно поэтому, когда жрица повисла на нём, повалив на кровать, он перестал сопротивляться, крепко обнимая её за обнажённую спину, прижимая к себе и утопая уже в этих губах, поцелуях и прикосновениях, сначала осторожных и робких, но далее всё более смелых и уже уверенно желанных.
Крисания поразила его своей спокойной искренностью, своей уверенностью в сказанном и тем самым убедила и его самого. Действительно, быть может уже и сильнее некуда привязаться.
«Она пошла за тобой в Бездну! Она готова идти за тобой сейчас в твой личный ад, невзирая на то, кто ты и какой ты… так что же…» - мысли были излишне, но вот поцелуй, полный лёгкой нежности, терпеливого желания и восхищения передал куда больше. Рейстлин больше не был намерен сопротивляться, позволив Крисании быть с ним и любить таким, какой он есть. Ей действительно было плевать на его болезнь, на оставшееся время и вот на всё остальное, и на его внешность тоже, она никогда его не считала ущербным или страшным, каким себя считал сам маг. Она любила его и готова была на всё. Так стоило принять этот дар. И это искреннее, такое простое и важное «я люблю тебя». Эти слова были словно заклятием, магией, несущей в себе силу, не меньшую, чем сила слов заклятия Бездны.
- Ты права, всё время, что осталось, оно наше. И я хочу, чтоб ты была рядом со мной, раз ты готова на этот страшный путь… - уже в самые губы прошептал Рейстлин, запуская пальцы в её волосы и прижимая к себе сильнее и крепче. Не думать ни о чем, хороший совет, который помог расслабиться и просто отдаться искушению и любви к этой прекрасной
Кто бы мог подумать, что она могла столь сильно сводить его с ума, что он мог с головой уйти в эти ощущения ласк, не желая больше прекращать контакта, не желая выпускать из-под ладоней эту гладкую, мягкую, как бархат, кожу, ловить каждый её выдох в поцелуе, гладить её длинную нежную шею и грудь с белоснежно-мраморной кожей, шептать совершенно безумные слова нежности и утопать в них, искренне и безвозвратно, блуждая руками по податливой прогнутой спине, гладить бёдра, зарываться носом в копне чёрных волос, наслаждаясь таким родным запахом, запахом того мира, пробивающимся сквозь механику этого мира. Все эти мгновения хотелось растянуть как можно дольше, изучить друг друга до сантиметра, отбросив всё стеснение, утонуть друг в друге и быть каждую секунду вместе.
И не было ничего более естественного и правильного, чем они, единые друг с другом душой, сердцем и телом, растворяющиеся не в страсти, а в своей истиной и крепкой любви, способной на всё. Всё оказалось так просто и так правильно.

А после приятная усталость обволакивающая тело и жрица под боком, счастливая, такая уютная и заботливая, успевшая не только устроиться рядом, но и укрыть обоих одеялом. Обняв ее за плечи, Рейстлин устало (но это была такая приятная усталость!) выдохнул и притянул к себе ближе, практически затащив на себя и уткнулся носом Крисании в висок, невесомо касаясь губами скулы. Было так непривычно лежать с кем-то рядом, непривычно не зажиматься от чужих прикосновений, а напротив, прикрыв глаза, балдеть от ладони на своей груди, и даже не злиться за эту ненавязчивую тревогу, ведь он заметил, как осторожно Крисания прислушивается к его сбившемуся и постепенно выравнивающемуся дыханию. Не сегодня, не сейчас, он не позволит болезни испортить этот тихий уютный момент.
А Крисания тихо говорит его имя, слишком резкое и чужое для этого мира и такое простое и привычное для неё.
- Я знаю то, что моё чувство к тебе столь же искреннее и сильное, как любовь к магии. Я люблю тебя, сколь бы это не пугало меня когда-то. Да и сейчас тоже, ну ты и сама ведь знаешь, - совершенно очаровательно и расслаблено улыбнувшись, Рейстлин чуть приподнял голову, чтобы посмотреть в глаза своей жрице. Теперь уже точно его, полностью и всецело.
- Союз врагов извечных тьмы и света… может быть и таким искренним и настоящим. В этот раз настоящим, Крисания, - подцепив её осторожно за подбородок, Рейстлин приподнялся на локте и долго поцеловал и после совершенно счастливо рассмеялся, упав обратно на развороченную постель и крепко обняв жрицу.

Отредактировано Raistlin Majere (Пн, 30 Окт 2017 01:41:16)

+1

22

А что Крисания? Крисания сейчас счастлива.
Она не отрицает трудностей в будущем, не закрывает на них глаза, признает и принимает; просто в этот вечер она отбросила все. Женщины, умеющие вот так, встречаются в советской литературе... но не только; они и в жизни есть, и почему-то, как правило, среди тех, у кого в общем мало в судьбе света и радости. Что в прошлом, что в перспективе. Наверное, поэтому они умеют ценить драгоценные моменты. Вот и Крисания умела.
Она незаметно прислушивается к его дыханию - и успокаивается, понимая, что сегодня, сейчас, плохого не будет.
Она думает о Фистандантилусе и о Такхизис - и машет рукой, потому что сегодня ни один из них не постучится к ним в двери, в головы или еще куда-нибудь.
Она смотрит на Маджере, и видит, что он рад, доволен и умиротворен, понимает, что большего ей сегодня и не надо. И шепчет его имя, и прочие теплые штуки, которые кажутся ей уникальными... как и любому повторяющему их любящему человеку. Ведь что может быть банальней, но и неповторимее, чем "я тебя люблю"?
Вот неповторимее - разве что то, что Рейстлин отвечает ей.
- Я знаю то, что моё чувство к тебе столь же искреннее и сильное, как любовь к магии.
И ведь странное сравнение, но Крисания воспринимает его как самое дорогое в мире признание. Да наверное, так оно и есть. Уж она знает, насколько Маджере дорога магия. И признать, что что-то может сравниться с ней, это сказать много, очень много, невероятно много.
А дальше уж и вовсе прямым текстом.
- Я люблю тебя, сколь бы это не пугало меня когда-то. Да и сейчас тоже, ну ты и сама ведь знаешь.
Она улыбается, поворачивает голову и вместо ответа кусает его все-таки за ухо. Нечего тут пугаться, может, это единственное, чего действительно вообще никогда не стоит бояться - взаимная и чистая любовь мужчины и женщины? И маг привыкнет к этому. Привыкнет, потому что все будет хорошо. Обязано быть!
А он смотрит ей в глаза, говорит теперь... возвышенное.
- Союз врагов извечных тьмы и света… может быть и таким искренним и настоящим. В этот раз настоящим, Крисания.

"Да где они, тьма, свет? Так это важно? Есть я и ты. Люди", - думает Крисания, но интуитивно понимает, что магу ее ответ не понравился бы, и улыбается, говоря простое (и тоже совсем не кривя душой).
- Конечно, настоящим, Рейстлин, - и отвечает на его поцелуй, и снова улыбкой, любящей, нежной - на его счастливый смех.

А потом они лежат и обнимают друг друга, и это тоже хорошо и так, как надо. Крисания видит, что маг потихоньку начинает клевать носом.
"Может быть, надо пойти и..." - но мысль заканчивать нет никакого желания. Никуда ей не хочется идти, ни готовиться к учебному году (а поурочный план уже лежит в сумке), ни даже делать что-то по дому или вчитываться в заметки о магических жилах. Все это непременно... но тоже не сегодня! А сегодня она заворачивает одеяло вокруг нее самой и Рейста, прижимается к нему, уже спящему, и не отрываясь, засыпает - так рано, неожиданно даже для самой себя.
Да. Совершенно счастливая.

Отредактировано Crysania Tarinius (Вс, 5 Ноя 2017 01:55:34)

+1


Вы здесь » crossfeeling » FAHRENHEIT 451 » Иди ко мне, будь рядом со мной