MORGANA PENDRAGON: Магия — дурное ремесло, чёрное. Оно клеймит, прижигает душу и припечатывает судьбу, в Камелоте у таких нет выбора и всего два пути. То ли костёр, то ли война, неизбежно приводящая к первому, только со временем. Никто из них, проклятых, первого не выбирал. Отчаянно жить хочет всякий, даже такие как ведьмы и колдуны. И Моргана не была исключением хотя бы в этот раз. Разве что широтой души выделялась. Многого захотела, далеко зашла. Великая судьба настигла её. Великая — да, но страшная. Учиться приходилось быстро, а времени ей отведено было слишком мало.
L LAWLIET & LIGHT YAGAMI
Я снова смотрю на Лайта. Зачем он пришёл сюда? Зачем пришёл ко мне? За то время, что мы провели прикованными друг к другу, я уже должен был ему осточертеть. Я знаю, как не терпелось ему оказаться на свободе. Не могу его судить – ни одному человеку в здравом уме не захочется быть этакой собачкой на привязи. Пусть и я был привязан к нему практически на тех же условиях.
LET'S BLOW THIS POPSICLE STAND
Если одна игра нечаянно забрела в гости к другой — произойти может практически все что угодно. Особенно если у одной игры отличное чувство юмора, а вторая слегка не в себе. Цепочка следов тянется по снегу — куда-то они ведут?..
ХОТИМ ИХ ВИДЕТЬ:
RAMSAY BOLTON
[a song of ice and fire]
От Сансы: Рамси, я уже не знаю по каким сусекам тебя скрести. Мы с песиками тебя заждались, негоже заставлять супругу ждать!
Удивительно, как в людях могут переплетаться абсолютно противоположные качества. Рамси умный и честолюбивый, но вместе с тем до остервенения жестокий и коварный. Считает себя достойным сыном своего отца и старается всячески показать это, опираясь на заведенные традиции. Невероятно сильно гордился собой, когда отец признал его своим законным сыном и позволил носить фамилию Болтон. Ценит преданность ему и дому Болтонов, жестоко мстит, если задеть его честь, посягнуть на репутацию. Издевается ради забавы и считает это вполне адекватным (ведь, герб дома Болтонов - человек с содранной кожей). Не скупится на изощренные методы, что делает его крайне непредсказуемым противником.
NINTH DOCTOR
[doctor who]
Девятый Доктор - это дитя войны, последний выживший из галлифрейцев после войны Времени. Этот Доктор предпочитает не действовать самостоятельно, а вдохновлять и поощрять своих спутников. В этом своем воплощении Доктор смелее и непосредственнее, чем когда-либо. Девятый может откровенно смеяться в лицо опасности. Несмотря на свое раздражающее отношение к людям, которых он часто называл 'глупыми обезьянами', Девятый Доктор был с ними очень тактичен. Он полагался на своих людей-спутников значительно больше, чем в любом своем предыдущем воплощении. Девятый Доктор говорит с явным северным акцентом.
WENDY CORDUROY
[gravity falls]
Вэнди Кордрой всегда была сильна крепким духом и могла похвастаться невероятным сильным характером, неприсущим тихим девушкам из странного Гравити Фолз. В этом маленьком городке, Вэнди — одна из тех немногих, кого можно по праву назвать выжившей разумом и не свихнувшейся от нескончаемых волшебных бредней сердца мистического мира. Вэнди Кордрой — яркое рыжее солнце, осветившее однажды путь к спасению вместе с остальными избранниками злосчастной судьбы, предназначение коих спасение мира от прихвостней великого мира кошмарных сновидений. Так задумано свыше, так сложились яркие звезды на кровавом небосводе.
STEFAN SALVATORE
[the vampire diaries]
Этому парню не слишком повезло с биографией. Младший сын Джузеппе и Лили Сальваторе, гораздо более любим отцом, чем его старший брат. Завидный жених в свое время, которому повезло не попасть на фронт войны между Севером и Югом. И все бы хорошо, но однажды в жизни Стефана появилась женщина, которая украла его сердце - Кэтрин Пирс. И одновременно, она же украла сердце его старшего брата, что стало первой причиной раздора между ними. Кэтрин была не так проста, она оказалась вампиром. Стефан испугался правды, после чего Кэтрин внушала ему не бояться. Но, в конце концов, Основатели, что вели охоту на таких, как Пирс, раскрыли ее и отправили в церковь вместе с остальными вампирами.
PSYLOCKE
[marvel]
Оно того не стоило, верно, дорогуша? Уж не знаю, зачем ты столько времени потратила на осознание того, что стоит держаться подальше от желавших использовать твои способности исключительно ради сохранности их драгоценной шкуры, но лучше поздно, чем никогда. Расскажешь как-нибудь, что именно предшествовало этому решению? Ты, конечно, достаточно сильна, чтобы не позволить мне прочесть мысли о событиях, что для столь многих быльем поросли (и я прекрасно тебя понимаю, информация о твоем прошлом весьма и весьма ценна, что для меня делает её еще более желанной), ну а я достаточно любопытна, чтобы не оставлять попыток разговорить тебя.

crossfeeling

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » Don't Sing about Love, Sing about War


Don't Sing about Love, Sing about War

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Don't Sing about Love, Sing about War
[Скотт Саммерс и Джин Грей]
https://i.pinimg.com/originals/0f/6c/22/0f6c22a447159b7b7a6229b24cc1a3c5.gif http://68.media.tumblr.com/fce0634d96ca8738c9e32dd927968fd8/tumblr_ndldtdTkc11twxysvo3_250.gif

Когда полжизни думаете о свидании, наконец решаетесь на него, но что-то, как говорится, пошло не так.
Или же лучше и представить нельзя?

+1

2

[indent]По законам романтического жанра все должно было быть совсем не так. В лучшем случае, Скотту предстояло полчаса мяться, блеять что-то невразумительное, и, уговорив Джин помочь с уже написанным эссе по классической литературе, вляпавшись в перестановку мебели по фэншую, все-таки донести до девушки благую мысль о том, что он пытается позвать ее на свидание. Во всяком случае, несколько просмотренных сентиментальных комедий это утверждали, точнее, это делали те идиотские фильмы, от просмотра которых Скотту не удалось отвертеться, даже имитируя эпилептический припадок. Правда, вся эта отрыжка киноидустрии никак не принимала в расчет того, что указанная девушка обладала потенциалом одного из мощнейших телепатов современности. Проще говоря, могла, психанув, прожарить тебе мозги до состояния яичницы, вытрясти из головы любые постыдные секреты, начиная с того как в детстве мама разводила тебя историями о подлетающем самолетике, чтобы запихнуть в рот брокколи, заканчивая последними эротическими фантазиями, или превратить в послушную марионетку. Напрягало ли это? Ну, хороший вопрос, в особенности, если помнить, что задается он парню, взглядом пробивающему пластину сейфа, не говоря уже о камнях, деревнях и прочих не вовремя подвернувшихся крышах. Так что нет. Не напрягало. К тому же, Циклоп всегда проводил четкую границу между разумной осторожностью и махровой паранойей. Так вот, считать, что телепатам делать больше нечего, как копаться в чужих мозгах – как раз из области паранойи. Среднестатистический человек – та еще помойка мелких страстишек и мелочных секретов, нужно обладать величием Профессора, чтобы воспринимать каждого из них, как кого-то достойного.
[indent]Положа руку на сердце, Циклоп понимал, что настоящая причина всех этих вылазок за территорию Института вовсе не в глотке свободы или возможности оторваться, а в желании хоть ненадолго получить ощущение нормальности. Представить, что у них могут быть такие же проблемы, как у «обычных» двадцатилетних. Точнее, что могут быть только эти, совсем обычные проблемы. Выход нового гаджета, который у тебя просто непременно должен быть. И плевать, что прошлый (и даже позапрошлый, чего уж там) по набору технических функций еще далек от морального устаревания. Как сдать очередной зачет, если половину лекций просидел, уткнувшись в тот самый пресловутый гаджет, а о предмете помнишь только то, что у профессора отвратительно безвкусная стрижка. Но интуиция подсказывает, что эти, несомненно, ценные знания ну никак не удастся натянуть на минимальный проходной балл. Как сохранить пресс, если любовь к гамбургерам и картошке фри все равно сильнее? Как дожить до следующего месяца, если в любимом магазине скидки, а к уже имеющимся пяти рубашкам-поло непременно нужны шестая, седьмая и восьмая, иначе бедняжкам будет в шкафу слишком одиноко?
[indent]Все эти вопросы вызывали ощущение, что в этом случае эволюция взяла паузу, оставив зачатки разума бултыхаться в ближайшем VIP-болоте с доступом к самым модным приложениям. Но в то ж время после таких, лишь отчасти вынужденных, выходов в люди, Скотт поддавался слабости и пытался представить, какой бы была его жизнь без мутации. Точнее, каким был бы он сам, просто Скотт Саммерс, за минусом Циклопа. Самый простой ответ – скучный очкастый ботаник (комическая роль второго плана, если, конечно, в эфире не Теория Большого Взрыва), не выдерживал проверки логикой. Слишком уж сильно мутация и ее последствия влияли на его жизнь – замучаешься выбрасывать данные из системы уравнений. Вот и оставался в сухом остатке курсант какой-то военной академии, будущий летчик. В память о погибшем отце-пилоте, во имя собственной любви к небу и скорости. Ну, либо это, либо очередная серия Форсажа в режиме реального времени, потому что любовь к скорости из организма просто отказывалась выбиваться. Впрочем, Скотт всегда понимал, что живет здесь и сейчас, а будущее формируется последствиями действий, но никак не мечтами о мире, в котором ты мог бы жить, сложись все по-другому. С другой стороны, это был неплохой способ анализа исходных данных, сводимых к одному вопросу: ты делаешь этот выбор потому, что действительно его делаешь, или потому, что других вариантов не осталось? Не самый лестный подход, когда говоришь о девушке, в которую (кажется) влюблен, но хотя бы честный.     
[indent]Тебе нравится эта девушка, потому, что действительно нравится она, или потому, что в вашей пятерке других просто нет? Потому что она уже знает о твоем даре и не испугается?
[indent]Ты соглашаешься пойти на это свидание потому, что действительно этого хочешь, или потому, что другие варианты еще хуже и не оставляют шансов сойти, хотя бы притвориться нормальными?
[indent]Сказать бы, что Скотт не хотел знать настоящих ответов на эти свои вопросы, но в том-то и дело, что хотел. Даже если это подразумевало то, что придется говорить на откровенно неудобные темы.

[indent]Мелкий камень врезался в перекрестье рамы, заставив стекло мелко задрожать. Скотт взвесил следующий в руке и отправил его в полет до второго этажа, до комнаты Джин. Проблем с пространственным восприятием у парня никогда не было, он мог без проблем набросать подробный план Института, да и каменной мелочевки под розами хватило бы для того, чтобы привлечь внимания девушки.
[indent]«Птсс, Джин?» – Направленная мысль стукнулась о разум телепатки, словно еще один камешек.
[indent]Их время – время технологий. Компьютеров. Телефонов. Аккаунтов в социальных сетях, лайков и комментариев под фотографиями. Личной жизни, которую ты беззастенчиво вываливаешь в информационное пространство.
[indent]Их дом – совершенное убежище, в подвале которого спрятаны самолет, тренировочная комната, способная создавать реальные препятствия высочайшего уровня, и устройство, увеличивающее потенциал любого телепата в десятки раз. Большая часть дверей считывает биометрические показатели, а ученики обладают способностями, лежащими где-то за пределами адекватного восприятия реальности.
[indent]«Джинни?»
[indent]Скотт улыбнулся, стоило окну открыться, выпуская рыжую девушку.
[indent]- Ты когда-нибудь сбегала на свидание?
[indent]Он знал ответ – нет. Так же как знал, что Джин всегда балансирует на грани своих способностей, а он сам не желает искать предела собственных.

Отредактировано Scott Summers (Ср, 13 Сен 2017 22:53:50)

+1

3

[indent] Миссис Грей, матушка небезызвестной Чудо-девушки, будучи леди строгого нраву, твердого характеру и глубокой веры в Христа, с самого рождения своей дочери оберегала ее от несущегося кубарем с горы времени мира, от всех его соблазнов и опасностей, однако Богу, в которого та безраздельно верила, было угодно судьбу уготовить Джин Грей иную – сделать ее человеком лишь на какую-то часть, остальную оставив тому, что нынче зовут мутацией, и ладно бы только это, а еще – Феникс, существо, мучившее девочку с самого детства. И как только выходит так, что еще в детстве, в годы, когда, казалось бы, ты наиболее защищен, тебе иной раз открывается окошко в ад? Джин открывалось.
[indent] Огонь сминает города, будто бумагу, и не слышно ни криков людей, ни даже грохота домов, лишь один только треск пожарища, неумолимого и беспристрастного, как удар топора. Но любое пламя рано или поздно гаснет; верно говорят, подлинный ад не в огне, подлинный ад прячется в холоде, ибо тот может длиться вечно. Тухнет пламя, просыпается Джин Грей, но холод ночи – остается.

[indent] А после наступает утро. Оно едва ли теплей, однако медовый утренний свет затекает в комнату, и кошмары прячутся по всем пыльным углам, а Джин чуточку сонно, но все же податливо тянется к солнцу, и то отвечает ей взаимностью, играя искорками в ее рыжих волосах. Джин Грей любит утро и не любит лежебок, но иногда совершенно не хочет, чтобы те наконец просыпались, ведь тогда уже полдень начинает петь свою громкую песню, и вторят ему тысячи голосов пробудившихся сознаний, и Джин вынуждена уходить в себя, чтобы ненароком не оглохнуть.
[indent] Все это, впрочем, привычно. День сменяется вечером, и мягкие сумерки стекают на небо. Джин остается в комнате, открывает учебник истории и лениво скользит взглядом по странице о Бостонском чаепитии, предмете несомненно значимым и известным, однако не столь интересным, как лицо Скотта Саммерса, за которое Джин отдала бы немало, за одну только возможность увидеть его целиком, без очков, скрывающих взгляд. Джин, конечно, не нужно смотреть собеседнику прямо в глаза, чтобы знать, о чем он думает, однако голыми руками и в головы людей – дурной тон, как ни крути. А Скотт был ей слишком дорог, чтобы влезать ему под черепную коробку – и это лишь первая из причин того, почему Джин старается Циклопа не читать. Вторая – а если он думает о ней то, что ей не понравится? От одной мысли, что она может и не нравиться ему, казаться некрасивой или излишне самонадеянной, Джин бросает в жар. Она до конца и не знает, что чувствует сама. Как и многие мутанты, Джин Грей лишена полноценного детства и настоящего юношества, но этот уникальный опыт не делает ее счастливее. Джин не знает летних лагерей, этих неловких танцев по вечерам, робких прикосновений, поцелуев, не знает всех этих девичьих глупостей в духе тех, которыми пестрят сериалы и рекламы, не знает этих обычных проблем с «предками» – да что вообще она знает о времени, безвозвратно для уходящем? И было бы кого спросить, да только вокруг все такие же, как и она сама. Что, спросишь Шторм о том, как лучше позвать парня погулять? Да как же.
[indent] Но вдруг он стучится к ней сам. Джин вздрагивает, откладывает книгу и подходит к окну.
Скотт? – Спрашивает она очевидное и чуть смущается, – я… Нет, – опирается локтями на окно, с улыбкой спрашивает, – предлагаешь?
[indent] И это звучит почти кокетливо.

+1


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » Don't Sing about Love, Sing about War