JEAN GREY: Если в мире и есть вещи сложнее человеческого мозга, то даже им однозначно придется с ним потягаться, ибо даже одна крохотная мысль на самом деле скорее сравнима не с однократной вспышкой сознания и даже не с логической цепочкой, а с выхваченной из головного мусора безделицей, запыленной лишними воспоминаниям и ассоциациями. Джин не раз убеждалась в том, что чтение мыслей никак не похоже не чтение книги, а потому само слово «чтение» едва уместно. Она пыталась донести это Профессору, и он с ней соглашался, однако говорил, что замена терминов по сути не решает задачи, а потому бессмысленна, на что Джин парировала, что, однако, история знает случаи, когда вопросы терминологии если не устраняли проблемы, то, по крайней мере, меняли к ней отношение – взять хотя бы отношение к черному населению Штатов, некогда званому «неграми».
RAISTLIN MAJERE & CRYSANIA
Порой судьба изворотлива и сталкивает родственные души сквозь века и жизни. Мир изменился, потускнел, стёрлись со временем воспоминания о магии, о богах и тех, кто им служил. На место магии пришла наука, на место чудесам - технология. Но что-то еще сохранилось отголоском прошлого, души тех, чьи истории так и не были завершены и им был дан второй шанс свыше. Остался лишь вопрос, пойдут ли они по тому же пути ошибок или же встретившись вновь, признают свои ошибки друг перед другом.
I BELIEVE I CAN FLY
Две души, которым пришлось испытать слишком много боли. Два создания, на хрупкие плечи которых лег слишком тяжелый и иногда кажущийся непосильным груз. Две личности, которые иногда хотят забыть свое прошлое, но которые никогда не смогут этого сделать. Возможно, они бы никогда не встретились, если бы не внезапно начавшийся дождь. И никто не знает, чем закончится завязавшийся между ними разговор.
ХОТИМ ИХ ВИДЕТЬ:
TAKHISIS
[dragonlance]
Как гласят предания, некогда в бесконечном пространстве обитали три божества: Паладайн, Такхизис и Гилеан. Они происходили от Хаоса, Отца Всего и Ничего. Паладайн являлся старшим среди них, сыном послушным и совестливым. Гилеан был средним сыном, склонным к раздумьям и созерцательности. Такхизис - младшая и, как считают, самая любимая. Ее отличали беспокойный характер, честолюбие, частые приступы скуки.
STANFORD PINES
[gravity falls]
Форд – исследователь паранормальных явлений Гравити Фолз и автор трех дневников. Форд – двоюродный дедушка Диппера и Мейбл, мой брат-близнец, а еще самый умный и великий человек из всех, кого я, черт возьми, знаю. 30 с лишним лет назад ты пропал по моей вине, и мне до сих пор так и не удалось найти тебя для игры. Что, если бы мне удалось схватить тебя до того, как ты оказался по ту сторону портала? Как все сложилось бы, останься ты тут?
STANNIS BARATHEON
[a song of ice and fire]
Станнис Баратеон, лорд Драконьего Камня и милостью богов законный Наследник Железного Трона Семи Королевств, был человеком плечистым и жилистым. Его лицо и тело было покрыто кожей, выдубленной на солнце и ставшей твёрдой как сталь. Люди считали его жёстким, и он действительно был таким. Ему еще не исполнилось тридцати пяти, но он уже сильно облысел, и остатки чёрных волос окаймляли его голову за ушами словно тень короны.
REVAN
[star wars]
Реван был известен наличием харизмы и жажды знаний, и до своего падения считался очень одаренным джедаем. Он отлично умел убежать, он был хорошим военным тактиком, что и помогло ему выиграть Мандалоские войны. Реван умен и решителен, позволяя мыслить себе шире, а не рамками Ордена. О его подвигах ходили легенды. Но это сыграло с ним злую шутку - пав во тьму, он стал более безжалостным и презирал слабость и нерешительность, не щадя своих противников, в его бытность Дартом Реваном.
TONY STARK
[marvel]
Когда все началось? Наверное, даже ты не можешь ответить на этот вопрос. Быть может после закончившейся шрапнелью в груди презентации твоего нового оружия — ракеты «Иерихон»? Не увидеть её было невозможно, и, разумеется, узрели её слишком многие. «Десять колец» захотели себе такую игрушку, захотели настолько сильно, что решились захватили в плен того, кто вряд ли мог хоть чего-то не знать об этом оружии.

crossfeeling

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » ...And gold their shrouds.


...And gold their shrouds.

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

...And gold their shrouds.
Королевская гавань, 302 год после В.Э
[Jaime Lannister & Cersei Lannister]

https://i.yapx.ru/QRgj.gif  https://i.yapx.ru/QRgk.gif
https://i.yapx.ru/QRgo.gif  https://i.yapx.ru/QRgn.gif


«I knew this would happen. The witch told me years ago. She promised me three children and she promised me they'd die.
"And gold their shrouds."
Everything she said came true. You couldn't have stopped it. It's prophecy. It's fate.»

Отредактировано Cersei Lannister (Сб, 12 Авг 2017 10:17:40)

+1

2

- М-м-м-милорд, - Джейме не узнает голос и не знает имени этого человека, он вообще никого тут не знает, кроме Бронна, в Дорне им дали корабль и сопровождение из местных. Слух режет акцент, и уже только из-за него вошедшего хочется прирезать. С таким акцентом говорила Эллария перед тем, как поцеловать Мирцеллу. Хорошо, что Мирцелла не стала разговаривать так, хотя уехала еще ребенком. Еще ребенком! Они и сейчас была им, он это понял, когда тело прикрыли – сначала просто скатертью со стола, пока он не содрал эту скатерть и не сказал, чтобы они нашли красное или золотистое покрывало. Лучше со львом Ланнистеров, но тут не было ничего ланнистерского, на этом дорнийском корабле. Ничего, кроме него, его мертвой дочери и медальона на ее тонкой шее.

«Кто еще мертв?», - думает Джейме. «Наверняка Доран и мальчишка тоже». Дорнийские принцы не хотели войны, Тристан и вовсе был влюблен в Мирцеллу, остальные жаждали лишь мести. Как сейчас жаждет ее он. Раньше он бы повернул корабль обратно на юг и прирезал бы дорнийских змей, не щадя никого. Но теперь у него одна рука, один наемник и мертвый ребенок, который должен попасть домой. Мирцелла должна быть дома. И Джейме поворачивается к говорящему.
- Что тебе нужно?
- М-мы нашли саван, как вы и просили, милорд. И положили принцессу, - Джейме понимает, что дорниец подбирает слова, но не помогает ему, и тот запинается. Они секунду молчат, пока парень – совсем молодой еще, не больше шестнадцати – говорит.
- В Дорне все любили ее милорд, - и осекается, понимая, что сказал.
- Почти все, ты хотел сказать? – Джейме подходит ближе, и парень невольно зажмуривается, но Джейме не собирается его бить. – Пошел прочь.

Что еще надо сделать, Джейме не знает. Корабль прибудет в Королевскую Гавань уже через несколько часов, он узнает знакомые очертания берегов, ветер стал прохладнее и солнце не такое палящее, как в Дорне. Три дня пути – три дня, за которые он ни разу не зашел туда, где лежала Мирцелла. Может, следовало прочесть какую-то молитву Семерым, но Джейме давно не верит в богов. Если боги видят, как убивают ребенка, не знавшего зла, то в седьмое пекло таких богов. Но, может, в них верила Мирцелла? Джейме не знает, он ничего не знает о своей дочери. Что она любила? Книги или песни менестрелей? Скучала ли по дому или радовалась, что уехала подальше от шума и вони столицы? Она была умной девочкой, она знала о них с Серсеей и ничего не сказала и всегда была хорошей дочерью Роберту. Джейме отдал бы свою жизнь, чтобы жила Мирцелла, он был готов в Дорне к стали – но не к яду.
Он прекрасно знает, кто заходит к нему – Бронн, только он это делает, не постучавшись. Наемник приносит две бутылки вина, Джейме качает головой, и Бронн пожимает плечами.
- Мне же больше достанется.
- На здоровье, - отвечает Джейме.
Они сидят молча, Бронн пьет, Джейме – нет, но все равно становится немного легче. В Бронне нет страха или подобострастности, он не будет, заикаясь, спрашивать, что делать с телом принцессы, понимая, что Джейме сам не знает, что делать.
Через три часа они слышат крики чаек и понимают, что прибыли в Королевскую Гавань.

Серсея стоит далеко, слишком далеко, чтобы он встретился с ней взглядом, слишком далеко, чтобы увидел в нем радость и надежду, которой вскоре суждено угаснуть. Слишком далеко – но слишком близко для того, чтобы успеть рассмотреть золотой саван.
Всю дорогу он думал, что сказать, и понимал, что не сможет обнять ее, да и она его оттолкнет – и будет права. Возненавидит – и будет права. Поэтому Джейме сходит на берег молча, встречается с сестрой взглядом – молча. «Она была и моей дочерью», - хочется сказать. Теперь у них остался лишь Томмен. Джейме предпочел бы отправить его в Кастерли Рок, укрыть от всех, сделать счастливым, подарить нормальную юность. Но корона покрывает Томмена, как саван – Мирцеллу.

+2

3

...Я хорошо помню этот день. Я понимала, что начинаю терять все. Думала, что понимала. Старый мейстер Пицель донес мне о планах Тириона. Был ли день, когда я ненавидела его сильнее, чем этот? Наверное, был. Монстр, именуемым моим братом и на тот момент исполняющий обязанности десницы короля, под благими намерениями, решил отослать мою единственную дочь в Дорн. Продать ее, как какую-то шлюху в лапы нашим злейшим врагам… так же, как продали меня Роберту. Заключить союз династическим браком и сломать моей девочке жизнь за какую-то армию? Я бы не позволила. Не позволила. Я чувствовала, уже тогда, что теряю их всех; Джейме, что гнил в плену у Робба Старка, Мирцеллу, контроль над старшим сыном. Я теряла их всех с самого начала. Как бы я хотела вернуть время назад и придушить карлика прямо у себя в покоях. Не дать никому отнять у меня мою девочку, мою юную принцессу.

…Я навсегда запомню тот день, когда ее увезли. Отняли у меня. Я буду помнить ее маленькое, заплаканное личико, буду слышать ее всхлипы во снах. Стоя у пристани, я могла только молча наблюдать за тем, как ее увозят в Дорн. Мою Мирцеллу. Мою единственную дочь. Я понимала, что она будет пленницей в далеких краях, но также я знала, что рано или поздно она вернется ко мне. Мое обещание Тириону еще в силе. Я молилась о том, чтобы он полюбил так же сильно, как и я. Я заберу у него все, чем он дорожит, что будет любить на долю так же, как я любила своих детей. Я ничего не могла сделать… Даже смешно. Всесильная королева-регент не может уберечь собственную дочь. И если боги существуют, я увижу ее снова, и мы будем вместе.

Серсея не спит уже несколько ночей. Она до сих пор слышит гул разъяренной толпы.
…Покайся.
Слышит мерзкий, богопротивный голос септы.
…Позор.

Правда в том, что не сломить того, кто ни в чем не раскаивается. Единственной радостью, единственным светлым пятном в этом клубке ужаса и страха стала новость о прибытии Мирцеллы. Служанка вошла и сообщила ее королеве, и весть эта подняла женщину до небес. Серсея, позабыв о боли в ногах, от недавней ходьбы по улицам босиком, бежала к причалу. В гавань вошел корабль из Дорна. Это была она – Мирцелла. Джейме вернул их дочь домой. Все нутро королевы ликовало, ведь спустя столько времени она снова заглянет в эти светлые, чистые и невинные глаза. Пусть их разделяли километры, множество событий произошло с тех пор, как они разлучились… пусть. Все это пустое по сравнению со скорой встречей после долгой разлуки. Какая она теперь? Похожа ли на свою мать? Расцвела ли, аки нежный бутон розы? Все эти мысли мелькали в голове Ее величества ровно до момента, пока она не увидела издали сам корабль, а перед ним одиноко плывущую лодку. Взгляд замер на лице Джейме, а улыбка стала медленно сползать с лица. Серсея все поняла. Золотой саван за спиной ее брата. Там лежало тело ее дочери. Их дочери.
Осознание приходит далеко не сразу. Серсея еще ждет того, что судно причалит, что ей показался этот дьявольский саван. Чем ближе подплывала лодка с Джейме, тем сильнее сжималось сердце матери. Ей было больно. Действительно очень больно. Если потеря Джоффри выжгла в ее сердце зияющую дыру ненависти, злости и жажды мести за убиенного сына, то сейчас ее сердце просто изнывало от боли. Мирцелла была святой в глазах матери. Она произвела на свет это чистое и доброе дитя, она не монстр, она смогла посвятить часть жизни чему-то светлому. Не только зависть и злость. Серсея закрывает глаза и сдерживает подступающие рыдания. Она молчит, как и ее брат. Серсея делает над собой усилие и смотрит, как он сходит на берег и дарит ей взгляд полный сочувствия и понимания. Но он не может понять. Она не была его дочерью в полной мере. Королева, не веря своим глазам наблюдает за тем, как тело Мирцеллы достают из лодки. Она не видит ее лица. Даже золотой пряди волос не выскользнуло. Мать отдала бы все на свете Семерым, все Семь королевств, свою жизнь лишь за один взгляд в живые глаза дочери. Но вместо этого рядом с ней лишь потерянный брат. Он опоздал? Не смог защитить? Что Дорнийцы сотворили с ней?.. Вопросы остаются вопросами.

- Какой она была? – Серсея не приветствует близнеца. Задает лишь один интересующий ее вопрос. Она видела принцессу еще совсем малышкой. Прошло столько времени… Была ли она счастлива? Смогла ли простить свою мать за то, что ее отдали дорнийскому принцу? Легкий ветер сушит редкие слезы на щеках королевы. Он нашептывает ей соболезнования. А может, это все происходит лишь в ее голове.

Отредактировано Cersei Lannister (Вс, 13 Авг 2017 20:39:03)

+2


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » ...And gold their shrouds.