JEAN GREY: Если в мире и есть вещи сложнее человеческого мозга, то даже им однозначно придется с ним потягаться, ибо даже одна крохотная мысль на самом деле скорее сравнима не с однократной вспышкой сознания и даже не с логической цепочкой, а с выхваченной из головного мусора безделицей, запыленной лишними воспоминаниям и ассоциациями. Джин не раз убеждалась в том, что чтение мыслей никак не похоже не чтение книги, а потому само слово «чтение» едва уместно. Она пыталась донести это Профессору, и он с ней соглашался, однако говорил, что замена терминов по сути не решает задачи, а потому бессмысленна, на что Джин парировала, что, однако, история знает случаи, когда вопросы терминологии если не устраняли проблемы, то, по крайней мере, меняли к ней отношение – взять хотя бы отношение к черному населению Штатов, некогда званому «неграми».
RAISTLIN MAJERE & CRYSANIA
Порой судьба изворотлива и сталкивает родственные души сквозь века и жизни. Мир изменился, потускнел, стёрлись со временем воспоминания о магии, о богах и тех, кто им служил. На место магии пришла наука, на место чудесам - технология. Но что-то еще сохранилось отголоском прошлого, души тех, чьи истории так и не были завершены и им был дан второй шанс свыше. Остался лишь вопрос, пойдут ли они по тому же пути ошибок или же встретившись вновь, признают свои ошибки друг перед другом.
I BELIEVE I CAN FLY
Две души, которым пришлось испытать слишком много боли. Два создания, на хрупкие плечи которых лег слишком тяжелый и иногда кажущийся непосильным груз. Две личности, которые иногда хотят забыть свое прошлое, но которые никогда не смогут этого сделать. Возможно, они бы никогда не встретились, если бы не внезапно начавшийся дождь. И никто не знает, чем закончится завязавшийся между ними разговор.
ХОТИМ ИХ ВИДЕТЬ:
TAKHISIS
[dragonlance]
Как гласят предания, некогда в бесконечном пространстве обитали три божества: Паладайн, Такхизис и Гилеан. Они происходили от Хаоса, Отца Всего и Ничего. Паладайн являлся старшим среди них, сыном послушным и совестливым. Гилеан был средним сыном, склонным к раздумьям и созерцательности. Такхизис - младшая и, как считают, самая любимая. Ее отличали беспокойный характер, честолюбие, частые приступы скуки.
STANFORD PINES
[gravity falls]
Форд – исследователь паранормальных явлений Гравити Фолз и автор трех дневников. Форд – двоюродный дедушка Диппера и Мейбл, мой брат-близнец, а еще самый умный и великий человек из всех, кого я, черт возьми, знаю. 30 с лишним лет назад ты пропал по моей вине, и мне до сих пор так и не удалось найти тебя для игры. Что, если бы мне удалось схватить тебя до того, как ты оказался по ту сторону портала? Как все сложилось бы, останься ты тут?
STANNIS BARATHEON
[a song of ice and fire]
Станнис Баратеон, лорд Драконьего Камня и милостью богов законный Наследник Железного Трона Семи Королевств, был человеком плечистым и жилистым. Его лицо и тело было покрыто кожей, выдубленной на солнце и ставшей твёрдой как сталь. Люди считали его жёстким, и он действительно был таким. Ему еще не исполнилось тридцати пяти, но он уже сильно облысел, и остатки чёрных волос окаймляли его голову за ушами словно тень короны.
REVAN
[star wars]
Реван был известен наличием харизмы и жажды знаний, и до своего падения считался очень одаренным джедаем. Он отлично умел убежать, он был хорошим военным тактиком, что и помогло ему выиграть Мандалоские войны. Реван умен и решителен, позволяя мыслить себе шире, а не рамками Ордена. О его подвигах ходили легенды. Но это сыграло с ним злую шутку - пав во тьму, он стал более безжалостным и презирал слабость и нерешительность, не щадя своих противников, в его бытность Дартом Реваном.
TONY STARK
[marvel]
Когда все началось? Наверное, даже ты не можешь ответить на этот вопрос. Быть может после закончившейся шрапнелью в груди презентации твоего нового оружия — ракеты «Иерихон»? Не увидеть её было невозможно, и, разумеется, узрели её слишком многие. «Десять колец» захотели себе такую игрушку, захотели настолько сильно, что решились захватили в плен того, кто вряд ли мог хоть чего-то не знать об этом оружии.

crossfeeling

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » GONE WITH THE WIND » Tedd Deireadh


Tedd Deireadh

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Tedd Deireadh
Кулак Первых людей, 306 г. от З.Э., Вестерос
[Jon Snow & Cirilla Fiona Ellen Riannon]
http://sf.uploads.ru/z0fGU.gifhttp://s4.uploads.ru/4bRTV.gif

«

И так начнется гибель мира. Кто далеко — умрет от болезни, кто близко — падет от меча, кто останется, умрет с голоду, кто выживет, того погубит мороз... Ибо наступит век Меча и Топора, век Волчьей Пурги. Придет Час Белого Хлада и Белого Света.
Час Безумия и Час Презрения, Tedd Deireadh.
Час Конца.

»

Отредактировано Jon Snow (Сб, 29 Июл 2017 22:30:35)

+1

2


Мертвые нашли их первыми.

Джон нес дежурство, пока остальные спали во время короткого привала, когда увидел туман, поднимающийся на горизонте. Издалека на них неслась мгла, холодная, мокрая, убийственная - Джон узнал её, не сходя с места.
С ним был Длинный Коготь, Призрак, двадцать кинжалов из драконьего стекла и факел, который болтался у него на спине, подобно вещьмешку - Торос из Мира поджег бы его за секунду, если бы потребовалось. Берик Дондаррион приветствовал врага пылающим мечом.
- Только ходоки! - гремел Джон, сам отбиваясь от упырей. Все было бы иначе, если бы не они. Это не войско, это море живых и злобных костей - не убьют, так затопчут, разотрут по земле, задавят насмерть. Они не сражались, они валили и валили, закрывая собственными восставшими телами своих господ, своих создателей - во мгле только и виднелись сверкающие, потусторонние голубые глаза, которые спокойно наблюдали за тем, как живые кости напирают на отряд. Джон чувствовал, что за ним следят.
- Торос! - в одной руке он держит Длинный коготь, другой достает факел и рывком бросает его Красному жрецу. Мановение руки - и посреди сражения вспыхивает огонь.
Огонь тухнет в этой мгле, принесшей снег и дождь, но они умудряются зажигать его снова и снова, выкашивая море мертвых мечами, факелами, топорами. Джон оглядывается - их лошади убегают.
Нужно отступить. Он планировал все не так, совсем не так - их настигли лоб в лоб, точно так, как когда-то приключилось с Сэмом Тарли. Даже если бы его верный друг погиб в тот день, это была бы единичная потеря для Ночного дозора. Если же Джон умрет сегодня - Север будет не спасти. Его Санса, умная, просчетливая и благоразумная Санса останется один на один с этой смертоносной волной. Он не может такого допустить.
- Нам нужно уходить! - он схватил Тормунда за локоть, оттаскивая его за собой, и продолжал кричать, обращая на себя внимание остальных. Размахивал рукой. Двигать нужно быстро, иначе они потонут в море мертвецов.
Без лошадей, пешком. Спотыкаясь в снегу и путаясь в тяжелых меховых одежках, задыхаясь, хватая воздух пустыми и горящими легкими. Кости гремели у них за спинами, и мгла не отступала - Джон знал, что его так просто не отпустят. Король Ночи видел его, он смотрел Джону прямо в глаза. Он запомнил его. Он все понял.
Повезло оказаться в западне недалеко от Кулака Первых людей - вольные земли были поистине родной территорией для армии мертвых. Равнины, бесконечные и беспощадные, не представляли никаких природных укреплений, поэтому бой с Иными на ровном поле был самоубийством. Битва превратилась бы в столкновение лоб в лоб, в кровавое месиво, предугадать исход которого довольно легко. Суровый дом от основной части материка окружали отвесные скалы, и только поэтому часть одичалых вместе с дозорными смогли спастись. Если бы поселение стояло на ровной поверхности, их всех смели бы за секунды.
Кулак возвышался едва различимой тенью на горизонте, и Джон вел своих в сторону горы - у них нет другого шанса, просто нет. Оказавшись на вершине, они будут вынуждены сдерживать натиск только снизу, в то время как в открытом поле они просто потонут.
Забраться наверх будет непросто.

Капюшон падает с головы, и ветер продувает голову насквозь - он дует Джону в одно ухо и вылетает через другое, пока снег иголками летит в лицо, крики товарищей тонут в вое ветра, в скрипящих и хрипящих рыках мертвецов. Джон бьет их валирийской сталью, драконьим стеклом, руками и ногами, понимая, что он в ловушке.
Король Ночи сидит на своем гниющем коне и смотрит на него снизу. Совсем как Рамси Болтон глядел на него издалека, пока он давился кровью и дерьмом в толпе раненых солдат. Джон всегда в сердце месива, а его враг - всегда спокоен где-то вдалеке.
- Если мы здесь умрем, я тебя убью! - взревел Тормунд, размахивая боевым топором.
Прости, друг, - думает Джон, отрывая голову живому скелету и оглядываясь по сторонам - ни луча надежды.

Ему суждено умереть здесь, ни за что.

- Валить нам надо! - кричит Пес. Куда? - враг повсюду. Они зажаты. Единственный выход - через море трупов. Он потерял свой факел, но на спине Тороса болтается еще один. Другой - на поясе Дондарриона.
- Торос, мне нужен твой бог, - Джон выхватил его факел и ударил по пылающему мечу. - Жги!
Торос грязно выругался, и в следующую секунду Джон бежал впереди, пробиваясь сквозь толпу с факелом в вытянутой руке. Про себя он молился, чтобы огонь не потух. Пламя, которое создает Красный жрец, должно выдержать дольше, его должно хватить - другого выбора нет.
Он замедляется. Пробиваться сквозь толпу становится все труднее и труднее - мертвецы будто сгущаются, встают плотнее, напирают, и Джону уже не хватает запала храбрости - собственное тело сдерживает его, оно ноет, гудит, оно разваливается, и , кажется, остатки чьих-то зубов хватают его ухо - Джон схватил мертвеца за глотку, отрывая его от себя вместе с куском собственной плоти. Он жмурится, опасаясь потерять глаза, и раскидывает их плечами, поджигает факелом все на своем пути, одурев от боли, жара, усталости и предчувствия неотвратимой гибели.
Я привел вас на смерть, - думал он под конец. - Я не смог.
Он уже чувствовал такое когда-то, он уже бывал в море живых мертвецов - во время Битвы Бастардов. Тогда он на мгновение задумался о том, чтобы просто сдаться, положить всему этому конец раз и навсегда.
Но сейчас нельзя.

Толпа начала редеть. Он мог теперь уже раскинуть плечи, пуститься бегом подальше отсюда - так он и сделал, хотя не соображал уже ровным счетом ничего. Иногда он бросал взгляд назад, но не мог разглядеть ни Тормунда, ни Пса, ни Тороса. Он не видел горящих мечей или факелов. Только снег, только смерть.

Он спотыкается обо что-то и летит с невысокого холма вниз, почти сворачивая себе шею. Последнее, что он видит - яркая вспышка, которая могла быть чем угодно...

Отредактировано Jon Snow (Чт, 3 Авг 2017 00:55:39)

+1

3

[indent]Свет рассеялся за её спиной. По ту сторону портала Цири оставила солнечную пустыню, омываемую жарким порывистым ветром, что умудрился принести за собой и разметать крупицы песка. В этом мире её встречает ветер совсем другой, промозглый и влажный. Колючий мороз в ту же секунду набивается в нос — ведьмачка, опешив, дышит неровно, рвано, беспокойно. Заслезившимися глазами водит по безжизненной белизне, смотрит и не хочет верить увиденному. Ей уже приходилось бывать в мирах, уничтоженных Белым Хладом. Ей приходилось видеть мерзопакостную ухмылку Эредина и слышать его голос у себя в голове. Сейчас, казалось, она чувствует его дыхание на затылке, будто тот молниеносно вцепится когтями в руку, выкинет за Спираль и оставит скитаться до скончания веков по мирам. Мирам, величественно им покорённым.
[indent]До неё доходит непозволительно долго: попытка как можно скорее восполнить оскудевшие донельзя силы сказывается не самым лучшим образом — бегство по мирам выдалось невероятно тяжёлым, а в висках до сих пор отбивает нарастающей болью, руки предательски дрожат и едва слушаются. Она пытается сосредоточиться и сотворить себе новый путь, но напрасно. Как тогда, в той пустыне, откуда она держит путь. «Что же ты врал, Конёк. То, что якобы у меня в крови, постепенно иссякает?»
[indent]Время то невероятно торопится, то замедляет ход и происходящее смазывается до полного непонимания. В небольшом отдалении от неё стремительно разворачивается бойня, при участии вестимо новых пешек Короля Дикой Охоты. Ещё не призраки, уже не люди — самые что ни на есть мертвецы, посеревшие останки тел. Цири не знает, что её ждёт, зато знает, что выберется отсюда ещё очень не скоро. Её пронизывает повальным бессилием, ей страшно до чёртиков. Тем не менее, бой она принимает.
[indent]Заслышав нечеловеческое рычание и шевеление за спиной, Цири тут же выхватывает Ласточку из ножен — разворачивается, размахивается и ударяет как можно более широко. Тело валится навзничь. Повезло. Но уверенность оказывается ошибочной: с ужасным ранением мертвец всё равно поднимается и движется на неё. И также поступают остальные, привлечённые его воплем. Множество глаз, невероятно холодных синих глаз взирают со свирепой ненавистью. Цири пытается уклоняться, отскакивает в полуобороте, заходит за спины, старается рубить по шеям, но тщетно: мертвецы валятся на неё, казалось, не редеющими волнами, и режь им хоть головы, хоть руки, хоть распарывай животы — всё едино. Ведьмачка чувствует, как подкашиваются ноги на скользком льду.
[indent]«Если оступлюсь и упаду, — думает она, оценивая их чудовищное множество, — мне конец».
[indent]Она вопит от рушащихся ударов, сама уже бьёт ненамеренно, просто отмахивается, стараясь не подпускать к себе. Однако не замечает, как быстро кавалькада относит её вглубь битвы. С кем или против кого она не видит, но может поклясться, что кроме бессмысленного рыка слышит человеческую речь. На обозримом горизонте нет ни геральдики, ни щитов, ни флагов. Всё выглядит так, словно ещё живые отчаянно пытаются отразить атаку уже усопших. Огонь маячит вдалеке, Цири пытается следовать за ним, но весьма напрасно. В конце концов, понимает, что попросту забрела в тупик. Обернувшись спиной к склону возвышающегося холма, она полностью перерезала себе путь наверх, а он — единственный из возможных, что может вывести её на безопасное расстояние и дать преимущество.
[indent]Все конечности отдают быстро накатившей усталостью. Испарина проступает на коже, её встречает ледяной ветер, делается чудовищно холодно. Ведьмачка старается не обращать внимание, как и на обилие ранений на руках и торсе, благо, не столь глубоких и критичных, чтобы решить расположиться на снегу измученной тушкой. Чёрт знает откуда взявшейся прытью и яростью она отгоняет от себя большую часть мертвецов. На секунду, лишь на секунду замедляется и чувствует абсолютную беспомощность: таким потрясающим образом, доведя саму себя до исступления и подгоняя чересчур активный инстинкт самосохранения, работала её интуиция. Не надеясь ни на что, Цири всё же пытается создать портал ещё раз. На этот раз слабая, едва различимая сила откликается на зов.
[indent]«Хотя бы на несколько шажочков, хоть чуточку дальше отсюда».
[indent]«То, что в её крови» отвечает перезвоном стеклянных колокольчиков, что при состоянии пепельноволосой звучит как увесистый набат. Она делает последний взмах Ласточкой, шаг навстречу и… За мгновение до пересечения границы едва не валится под чьим-то весом.

[indent]Свет портала мелькает где-то далеко, очень далеко от боя. Две фигуры вылетают из него, будто тугая пробка из винной бочки. Цири приземляется отнюдь не гладко, ровной короткой дорожкой тормозит, останавливаясь спиной в рыхлом сугробе. Мокрый снег хлещет на лицо, ветер кажется проникает под самую кожу. Пепельноволосая резко распахивает глаза, крепко сжав меч в руке, почти подскакивает к тому, кто соизволил свалиться на неё в самый неподходящий момент.
[indent]Благо её опасения, что то мог оказаться один из мертвецов не оправдались. Перед ней лежал человек. Мужчина. С раскуроченным ухом. Ведьмачка тяжело вздыхает, убирая Ласточку в ножны.
[indent]— Дьявольщина! — Она раздражённо стукнула по сугробу носком сапога. — Если бы я тебя случайно отпустила, ты бы мог застрять там навечно!
[indent]«И меня бы, возможно, выкинуло за Спираль». Разъяснения про «там» и почему именно он мог затеряться, она решает оставить при себе, фыркнув нечленораздельное под нос. Ей, в общем-то, неведомо слышит ли он, в сознании ли он. Цири смотри на него ещё немного, бормочет грязное-сапожничье уже более отчётливо и кое-как собирает спокойствие в кулак. Решив сначала оценить окружающую ситуацию, оглядывается и понимает, что они всё в том же пространстве, изменилась лишь дислокация — почти бесконечная ледяная пустыня, где-то вдалеке виднеются редкие замёрзшие деревья. Другой мир хоть и гарантировал стремительное бегство, но не гарантировал безопасности. При таких перепадах силы, попади она в очередное пекло — всё обернулось бы куда хуже. Поэтому мерзлота и лёгкое окоченение в руках хоть и были альтернативой паршивой, но всё же альтернативой. Она вернулась взглядом к человеку, присев рядом с ним и стараясь всмотреться в лицо. К некоему успокоению совести, заметив слабые признаки жизни.
[indent]— Идти можешь? — Вид соучастия даётся тяжело, во многом благодаря ясному осознанию того, что окажись он тяжело ранен, их дороги разительно разойдутся. У неё просто-напросто не хватит сил ни переместить его отсюда, ни дотащить самой. А путь до любой местной цивилизации казался просто-таки несбыточной мечтой. Однако никто кроме него не может объяснить ей происходящее, поэтому попытаться стоило. Цири знает свой следующий вопрос и именно поэтому ненадолго закрывает глаза, прикрывая лицо рукой; на внутренней стороне века попеременно возникают Эредин, мертвецы, Тир на Лиа.
[indent] — Ты знаешь, с кем вы бились?

+1

4

Он чувствует себя полпустым мешком из-под картошки, с полсекунды валясь в снегу. Ухо горит нестерпимой болью, когда горячий обрубок кусает острый мороз, и, кажется, шкура где-то еще пропиталась кровью - из моря мертвецов он вышел не без потерь. И все-таки живой.
Джон приподнимается, кряхтя, на ноги, и, держась за бок, вертит головой, будто бы не замечая существа, что крутится рядом. Сейчас важно понять, где он - и это задача не из простых, когда все, до чего можно дотянуться взглядом - это бескрайняя, так её растак, белая пустыня, затуманенная бесконечной метелью.
Наконец он переводит взгляд на источник звонкого звука, и останавливается, как вкопанный.
- Вель? - он не верит своим глазам, но, проморгавшись, понимает, что усталость и ранения сыграли с ним злую шутку. Нет, не Вель. У Вель нет шрама на пол-лица, и волосы у неё совсем другие. - Ты кто?
На самом деле, это неважно - он застрял непойми где, раненый, побежденный, и, кажется, потерял всех своих людей. Они все теперь мертвы, - думает Джон, все также озираясь по сторонам с диким выражением лица. - Какой же я дурень.
Он пожурит себя потом, когда у него будет на это время.
- Могу, - хоть он и держится за бок, который опасно скрипит при ходьбе, но уж что-что, а шататься по заснеженному Застенью в полумертвом состоянии он обучен как никто другой.
Где-то вдалеке сквозь метель мелькает темная кромка на горизонте. Лес. Если повезет, то Зачарованный. В лесу можно попробовать найти укрытие и перевести дух, чтобы потом, не умирая на ходу, доковылять до ворот Черного Замка. Откроют ли ему ворота вообще? Он сейчас больше похож на полумертвого одичалого, чем на самого себя. Вот только у одичалых нет с собой опрятных девиц, одетых в расписные шубки, так что незнакомка тут может прийтись ему кстати.
Он уже не задается вопросами и ничему не удивляется. Он рад, что после всего того кошмара, который приключился с его отрядом и в котором он, Джон-Северный-Дурень-Сноу виноват целиком и полностью, ему повстречалось живое и разумное лицо. Он надеялся только, что не сходит с ума и не болтает сам с собой. Он так взвинчен, что отличить реальность от наваждения может с трудом.
Будь это наваждением, ему привиделся бы кто-то знакомый. Кто-то любимый и далекий - мысль эту он отогнал, стиснув зубы.
- Ты знаешь, с кем вы бились?
Услышав этот вопрос, Джон чуть не остановился, как вкопанный, но вовремя одумался. За Стеной тормозить нельзя. Отбился от остальных - главное идти вперед.
- Я повторюсь - ты кто? Если ты здесь, за Стеной, да еще и с мечом, то точно знаешь, что здесь происходит, - только сейчас он начал осознавать, что девица посреди Застенья в самый разгар зимы, да еще и одетая в какую-то легкую шубку - это что-то из сказок. Мужчины и те не все соглашались пойти за ним, откуда здесь взяться молодой девчонке? - Ходоки это были. Ходоки и упыри. Никто в них не верил - и вот они, явились по наши души.
Он не прошел и десяти метров, как обмотанные мехом ноги превратились в два снежных шара, и он уже с трудом пробивался сквозь снег.
- Факел бы, - пробормотал он, стуча зубами. - Я свой потерял. Да и зажечь уже нечем.
Ступая по мягкому снегу, он пытается понять, что за время суток нынче, но метель так усилилась, что все вокруг окрасилось в одинаковый серо-синий цвет, и уже не разобрать, где кончаются сугробы и начинается небо. Стену и вовсе не разглядеть - как будто её и нет уже давно. От одной мысли Джона схватил страшный озноб, но он фыркнул и отряхнулся, как мокрый пес, пытаясь вернуться в сознание и разбудить себя. Он не спал уже... Дня три? Четыре? Неделю?
Что же делать?.. Если не помрет от холода, так от голода или от усталости. Ни лекаря, ни травок, ни кролика в этом лесу уже не найдешь, только смерть и лед. Все, что ему остается - топать и топать вперед в надежде, что он идет в правильном направлении и рано или поздно упрется в Стену.

+1

5

[indent]Цири самым честным образом понятия не имеет, что должно заботить её в первую очередь. Незнакомец не проявлял очевидной агрессии, что, конечно же, вселяло слабую уверенность — не впервой, что чужаки других миров предпочитают бить со спины. Но пока, вдыхая полной грудью колючий морозный воздух, она всё же склоняется к смертельной опасности огромной ледяной пустыни, которая грязной белизной простиралась, казалось, на целую вечность. Девушка поёжилась, поджимая пальцы под пушистый меховой воротник. Несчастный исхудавший лес видневшийся на горизонте хоть и представлял из себя сплошную загадку для ведьмачки, — она не знала ни местность, ни что за существа могут там обитать и обитает ли там кто-нибудь вообще — но стена мокрого снега так сильно валила по лицу и рукам, что хотелось поскорее вырваться из этой морозной пелены. И если идти напропалую, полагаясь лишь на себя и (совсем чуть-чуть) везение, было относительной нормой, то вот ответ на такой простой вопрос «кто ты?» отчего-то даётся невероятно тяжко.
[indent]Кто она? Теперь даже не Владычица Озера, а приблуда взявшаяся непонятно откуда, но на неё всё ещё взирает изумлённый взгляд — традиция такая что ли? Она старается не смотреть на незнакомца, потому что знает это выражение лица слишком хорошо. Здесь она (снова) пленница, и ведь даже не целого мира, а скорее — собственного бессилия. И ей бы раствориться восвояси, но силы предательски обрушились ничком, а Дикая Охота шагала по пятам и непременно встретила бы её за пределами миров, едва зачуяв магию; и растаким то чудом не подловила раньше.
[indent]— Цири. Моё имя Цири, — пепельноволосая пожимает плечами, будто с выражением абсолютной беззаботности озвучивает очевиднейший факт, однако тихий осипший голос выдаёт её усталость от этих слов с головой. Самое лучшее сейчас — отсутствие вопросов. Но она прекрасно понимает, что ситуация усердно работает против неё, поэтому без них не обойтись. Тем не менее, она не может поведать о путешествиях по мирам и времени, не может рассказать, что больше всего сейчас хочет, чтобы это сталось дурным сном и её разбудил Геральт в брокилонском лесу. Нет, она не поведает, потому что у неё нет на это времени. Вместо этого она шагает напропалую даже в собственных словах, не особо чураясь недопонимая и недоверия. В конце концов, ни у неё, ни у незнакомца особого выбора не имелось: по одиночке они бы в жизни не выбрались из этой безжизненной холодной пустоты. Только теперь она думает: «Если всё же выберемся, то куда?..»
[indent]— Ходоки, говоришь, — ведьмачка на секунду стихает. «Белый Хлад объявился в другом мире под другим именем? Это что же, хитрость или шутка?»Ну пусть Ходоки. Но не упыри так точно, против настоящих упырей вы бы точно не выжили. — Мертвецы, встретившиеся ей, безусловно были когда-то людьми и, безусловно, восстали не одним лишь случаем. Но настоящие упыри невероятно быстры и сильны, способны отрывать головы голыми руками — кажется, так говорил Ламберт.
[indent]Она не замечает, как заметно увеличивает шаг и выходит чуть вперёд, редко оглядываясь на мужчину позади. Ей явно не хватает его плотного одеяния из шкур, потому что собственная одежда, промокшая и успевшая замерзнуть, сейчас была словно тонкой коркой льда поверх посиневшей кожи. Снег набивается кашей в сапоги, ветер залезает под ворот и расплясывает по всему телу — Цири заметно злится, проклиная все вычурные женские одеяния на свете. Чуть погодя она вовсе опускает голову, ссутулившись, едва ли не примкнув подбородком к ключицам; буря разрослась столь сильно, что буквально хлыстала девушку по лицу. На секунду она поднимает взгляд, прикрыв лицо ладонью и стараясь вглядеться в горизонт. Кромка леса заметно приблизилась и это было спасительно приятно — хотя бы на несколько мгновений.
[indent]Ведьмачка останавливается, дождавшись путника. Она разрывается между поступающей информацией и фактами, действительно ищет логику, замёрзшими мыслями скрежеча по сознанию: в Белый Хлад никто не верил до тех пор, пока не сталкивался с ним. Значит Хлад объявился в этом мире не столь давно и ещё не успел окончательно его омертвить. Это было, безусловно, хорошо.
[indent]— Эти… Ходоки. Ты говоришь так, будто встречал их не впервые, — пепельноволосая внимательно, насколько позволяла тонкая стена мутного снега между ними, вгляделась в лицо незнакомца. Было ли это так важно сейчас? Если рассматривать его потенциальным союзником — наверняка. Встретиться с ожившими мертвецами и остаться в живых задача почти непосильная для обычного человека. Возможно Цири ошибалась, но человек перед ней на первый взгляд казался самым обычным. — Как бы там ни было, я сталкивалась с ними тоже. Но очень давно и не здесь. — Она ненадолго затихает и теряется в словах, восстанавливая медленный шаг. Объяснить другому как она оказалась здесь — тяжело; объяснить самой себе, почему она до сих пор не может использовать силы, чтобы вернуться обратно — ещё тяжелее. Впрочем, аккуратность стоило бы послать ко всем чертям. Выбравшись отсюда и восстановив силы, она уже едва ли вернётся в этот мир и уже тем более не сможет в нём что-либо изменить. Но всё равно аккуратничает, обходя ненужную сейчас конкретику. — Мертвецов, с которыми ты бился, у нас называют Белым Хладом или Дикой Охотой. Древнее пророчество, позднее переросшее в миф. Очень многие в него не верили, и не верят до сих пор.
[indent]Снежная буря настолько въедается в уши, что со временем становится не более, чем фоновым шумом. Цири, безусловно, размякла от усталости и холода; безусловно, зря. Издалека, она может поклясться, донёсся рёв будто затравленного хищника, большого и удивительно басистого. Она медленно вытянула Ласточку из-за спины, вновь. Напрягшись, словно туго натянутая струна, всё равно следовала вперёд — другого выбора попросту не было.

0


Вы здесь » crossfeeling » GONE WITH THE WIND » Tedd Deireadh