COMMANDER SHEPARD: Другого ответа не ждала. Разумеется ей не поверят. Разумеется они не видели иного мира. Но - сохранили от прошлого всё. Или почти всё. Доказать что-либо сейчас она не сможет. Прежде всего нужно понять этот Цикл. Дальнейшие слова выбивают дыхание и заставляют вздрогнуть всем телом. Силясь осознать глупость и абсурдность, постигшей Землю катастрофы, Джейн не сразу замечает укол. Да нет, не так - запоздало. Невольно сжала с силой матрац, не от боли, но глухого бессилия противостоять. Она может трижды сломать руку доктора, но не имеет права нападать. Пока нет причин. Шепард надеется - и не найдётся. — В это сложно поверить, но я говорю правду, — растирает укус шприца. Онемение с ладоней уходит куда быстрее, чем Джейн надеялась. — Мне также сложно поверить в ваши слова. Замолчала. — Человечество уничтожило себя? — как, когда-то, дреллы. — Можете ложится спать, капитан. Вам рано. Проклятие. Всё, за что они отдали всё жизни - это сучья глупость нового поколения. Обидно до слёз. Капитан действительно чувствует непередаваемую, острую горечь и... Наверное это то самое. Страх, ужас. Осознание напрасности жертвы.
ANAKIN SKYWALKER & OBI-WAN KENOBI
Что такое падаван и с чем его едят? Не знаете? Вот и едва ставший рыцарем Оби-Ван Кеноби не знал. Да что там! Понятия не имел, что делать с внезапно привалившем от погибшего мастера наследством. И пока славный рыцарь мотался по библиотеке, хранилищам и прочим мастерам в поисках ответа, малыш Энакин наводил свои порядки на подведомственной территории. Новоиспеченный падаван относился к своему новому мастеру насторожено, не зная, как на него реагировать. Но отлично понимаяЮ что в Храм его взяли не за заслуги и взорванную станцию, не за таланты великие и красоту неземную (так часто отбирают рабов), а просто потому что Квай-Гон обещал - но умер. И этот, Оби-Ван, то есть, конечно, учитель Кеноби, такой отстраненный и странный. Неземной какой-то. Не как погибший джедай или оставшаяся на Набу Падме - этому страшно рассказать, что тут всегда холодно и очень хочется увидеть маму. А еще, тут все слишком непонятно и странно. И он как зверушка на торге у хатта - все пялятся и пальцем тыкают. И чего пристали? А утешений немного - много воды (пей сколько хочешь!), много сломанной техники (они правда все это выкидывают?!), а еще одеяла. Когда учитель Кеноби очнулся, комната падавана напоминала склад. А сам мальчишка только смотрел настороженно, исподлобья. Да, в этот раз мастер Джинн не щенка приволок. Этот и не подождет, и не скажет. Только придумает, накрутит, обидится - и с невозмутимым лицом будет говорить "Все хорошо, мастер!" Только то мастер слишком уж похоже на "хозяин". Учись, рыцарь. Это твой падаван. И проблемы его воспитания и адаптации тоже твои.
HARNESSING THE VOID
В ходе обновления своих знаний о событиях, что имели место быть в минувшие 30 лет отсутствия Гранд-адмирала Империи, Траун так же не изменяет своей отличительной привычке - изучать предметы искусства. Спустя некоторое время Траун обнаруживает ряд изображений, свидетельствующих о существовании расы под названием Карон. Согласно немногочисленным историческим сведениям, данная раса особенно преуспела в биоинженерии и могла обладать рядом крайне полезных технологий. Однако внимание Трауна привлекли изображения некое артефакта, камня, чьи свойства заинтриговали Гранд-адмирала. Под предлогом поисков биоинженерных технологий, который могут послужить Первому Ордену, Траун организовывает небольшую экспедицию. Разумеется, Верховный Лидер Сноук не может допустить, чтобы Чисс расхаживал без должного надзора и приставляет Дарт Нокс в качестве сопровождения.
АКТИВИСТЫ
BABYNATASHA STARKSAM WINCHESTERANTHONY STARKTHOR ODINSON
ХОТИМ ИХ ВИДЕТЬ:
GALEN ERSO
[star wars]
Гален Эрсо с детства считался гением. Благодаря собственному упорству и помощи родителей смог получить образование и вырваться из бедной фермерской семьи в мир науки, открывший для него огромные перспективы. Вскоре его заметили и пригласили в Программу будущего Республики, где он познакомился и скоро подружился с Орсоном Кренником, а позже, во время одной из экспедиций, встретил свою будущую жену Лиру.
CIEL PHANTOMHIVE
[black butler]
Здравствуй, Цепной Пес Её Величества. Тот, кто был королем в разыгрывавшихся на территории столицы шахматных партиях, управлявшим людьми, как пешками, жертвовавшим своим личным счастьем и теми, кто дорог сердцу твоему, ради достижения цели и успешного завершения очередного задания Виктории. Здравствуй, мальчик, что слишком резко стал взрослым. Мальчик, выдававший долго время себя за близнеца. Мальчик, видевший, как других детей убивают ради призыва демона.
URDNOT WREX
[mass effect]
Рекс. Друг с большими кулаками. Друг несколько несдержанный, так что в своё время Шепард не рассчитала последствия, взяв его с собой для поисков Фиска. Фиск умер. Так бывает В общем - Рекс один из самых влиятельных, на данный момент, лидеров кроганов. Вместе с Шепард прошёл мясорубку Вейрмайра, принял необходимость уничтожить базу Сарена, наступив на горло собственной надежде победить генофаг.
VALERIAN
[valerian and the city of a thousand planets]
Валериан ― агент пространственно-временной службы, который в своему молодом возрасте уже добился до звания майора. Целеустремленный, сильный и исполнительный в выполнении работы, но с точки зрения Лорелин ― ветреный и безответственный в сфере межличностных отношений. Кстати, о последних. Отношения Валериана с Лорелин постоянно колеблются между дружбой и постоянными взаимными подколками и обоюдным притяжением, которое в будущем может превратиться в сильное и глубокое чувство. А может и не превратиться, но во всяком случае, эти двое друг за друга ― горой.
BRUCE BANNER
[marvel]
Все же знают эту трагическую историю, да? Жил-был гениальный учёный, который залипал по биохимии, ядерной физике и гамма-излучениям. И попытался он создать Сыворотку Суперсолдата, но кое-что пошло не так, самую малость: радиация превратила его в огромного зелёного парня. Пришлось гениальному учёному, доктору Беннеру, учиться жить с таким дивным альтер-эго и как-то сдерживать эту гору мышц и ярости. Можно сказать, что док этому даже научился. Ну почти. Но жестокая реальность оказалась чуть-чуть хуже идеальной утопии и изгнать эту злобную штуковину ему не удалось.

crossfeeling

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » FAHRENHEIT 451 » После холодности безбрежной


После холодности безбрежной

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

После холодности безбрежной...
Одессен, 34 ПБЯ, конец 5 месяца
[Leia Organa, Anakin Skywalker]
http://i.imgur.com/VwBzDLZ.jpg

Ее называли принцессой, мятежницей, сенатором. Сейчас она - генерал Органа. Его называли рыцарем, генералом, лордом, убийцей... Сейчас он - просто Энакин. Кажется, им надо поговорить.


[audio]http://pleer.com/tracks/929514Ni7S[/audio]

Отредактировано Leia Organa (Сб, 10 Июн 2017 23:00:36)

+7

2

Когда он умер, ему недоставало нескольких месяцев до сорока шести. Интересно, а как считать возраст после воскрешения? Семьдесят пять, если считать от первого рождения? Сорок пять, как было на момент смерти? Или те дурные едва за двадцать, что ему сейчас на сторонний взгляд?
Проще вообще не задумываться. Да и зачем? Не нужно.
Только, оказывается, очень больно смотреть на то, что сам разрушил. И на кого, оказывается, так надеялся. Это как злая усмешка. Совсем как обезумевшего Повели… Императора году этак в семнадцатом. От образования Империи, разумеется. И что, спрашивается, со всем этим делать? Нет, конечно можно тряхнуть стариной. Найти какого-нибудь умника, поверить ему, забить на все сомнения и начать строить и отстаивать. Что-нибудь, что сейчас в тренде?
Вся проблема заключается лишь в полном непонимании, а чего, собственно, хотят добиться и первые, и вторые, и третьи. А что нужно мирному населению на каком-нибудь зачуханном Кашиике. Муторно и бесполезно.
Порядок им не нравится, свобода развращает, как итог вечная вялотекущая война с обострениями. А Энакин, кажется, разочаровался во всем. Кажется, когда-то давно Падме так описывала взросление. Хочется иронично отметить, что ему уже поздно. Да и не зачем.
Энакину откровенно не нравится процесс добивания розовых очков. Пусть он и носил почти четверть столетия визоры с красным спектром.
Как то очень печально, что люди ныне верят в какие то странные идеалы. Пропаганда Первого Ордена отдает нелогичностью и чрезмерным пафосом, обещает порядок. Но, кажется, не может обеспечить его даже внутри собственной структуры. И как можно было потерять столько средств, персонала и боевого потенциала вместе со Старкиллером? И при этом без диверсантов-главных инженеров и даже без излишне сентиментальных лордов в стильном пластике, которые не могут смотреть на мучительную гибель сына, идеалиста и болвана?
Непонятно. Впрочем, их оппоненты лишь немногим лучше. Чего они хотят? Республики? Что одна, что другая, насколько Вейдер ознакомился с источниками, были насквозь прогнившими и лицемерными. В Палпатиновской империи был всего лишь один по-тихому буйный сумасшедший, а в Республиках каждый второй. Если не чаще. И все тянут, тянут одеяло на себя, абсолютно наплевав, что уже даже остатки государства рассыпаются на феодальные княжества?
Энакину отчаянно хочется действовать. Уничтожить все, найти группу из трех-четырех толковых разумных, немножко убрать им эгоизма и построить заново. Чтобы хотя бы на три-четыре века хватило. Людям и нелюдям нужно отдохнуть от постоянной гражданской войны. А потом уже и можно выяснять, чья правда честнее, а истинна нужнее.
Энакину отчаянно хочется действовать, но вместе с тем, он ничего не понимает. И одновременно просто уйти, сказать «Это больше не мое дело и не мой мир!» и забыть, как страшный сон. Потому что непонятно. Потому что надо снова искать, верить и это так надоело. И даже страшно. Немного.
Энакина, ровно как и лорда Вейдера, достало ошибаться. И если честно, видеть к чему приводят эти самые ошибки. Слишком уж далеко аукаются промахи мальчишки-раба с Татуина.
Только вот Джа-Джа вечно попадал в переделки и глупые ситуации, но упорно заседал в Сенате. Вот так и Энакин, упрямо отметая слабые поползновения в стиле «а оно тебе надо?» упорно пытался разобраться в большой политике и мотивах высоких чинов. Занятие, если честно, бесперспективное, в политику Скайуокер всегда не мог от слова совсем. А если пытался, ну. Все же помнят Империю и разорение храма? Вот именно.
Посему Энакин уже почти два месяца пытается разобраться, что за бурда датомирских ведьм в галактике заварилась. И никуда не рваться, даже если очень хочется взять в руки меч и пойти учить псевдоразумных добру, справедливости, порядку и еще что-нибудь. Ну, хотя бы просто отвести душу! И, желательно, чтобы кто-нибудь узрел. Ибо, блин. У Сопротивления понятие личного пространство соблюдается лишь в отношении прекрасного и уверенного лидера в лице генерала Органа. А нет. Показалось.
Даже в отношении научившейся быть грозной и суровой принцессы погибшей планеты члены этой прекрасной компании идеалистов (плюс два поколения от Падме!) соблюдали некое уважительное, но панибратство. И, как Энакина предупредили раз восемь, никаких принцесс-сенаторов! Только гроза и ужас всех хаттов да пиратов, только генерал!
Скайуокер в последние три раза едва удерживался, чтобы не поинтересоваться вежливо, а если при встрече назвать бравого генерала дочерью? Ну вот правда, что будет? Правда, саму Лею Энакин видел всего-то раза четыре и ни разу не заговаривал. И не из опасения, что его тут же объявят врагом народа и галактики – честно говоря, да кому он нужен? Тридцать лет прошло с его гибели и лет тридцать пять с момента  последнего действительно чего-то серьезного или пагубного. Не до того все было, блудного ребенка-террориста ловил. Стараясь не прибить мимоходом никого из друзей сына. Обидится же насмерть, прямо как Кеноби за храм. Масштабы не те, конечно, вот только и максимализма у Люка в те годы было явно больше, чем у старого мастера. Это почти семейное.
И где носит этого шалопая, кстати говоря?! Пошел по стопам Йоды и грызет древесную кору где-то на очередной заброшенной свалке? По крайней мере, такое впечатление создается по восхищенным рассказам здешних мальчиков и девочек. И представителей среднего рода, да. Только вот Энакин взять в толк не мог, чем вызывает такой трепет шалопай, который надел ошибок (прямо весь в отца, но Энакина это скорее смущает!) и удрал подальше. Закрыв глаза, заткнув уши и вообще «я во всем виноват! Как жаль». Вам никого не напоминает?
Вот не будь мастер таким правильным занудой и все это старинной древностью – Энакин бы припомнил свой ревнивый бред. Да, тот самый, о связи жены и мастера, ибо Люк просто прямо вылитый Кеноби по поведению. Но это все чушь, Силу не обманешь, биологию тоже, а вот скорая на расправу генерал Органа явно была по характеру в биологических родителей. И как Бейл ее сумел воспитать столь достойным образом?
Хочется даже пожать руку этому достойному человеку. А потом в тюрьму, за похищение и участие в похищении несовершеннолетних. Энакин лет с двадцати не сомневался в своей доброте и благородстве. Они слишком специфические и микроскопические, чтобы можно было с уверенностью утверждать, что таковые вообще присутствуют.
А потому молчать в тряпочку, протирать той самой тряпочкой истребитель (честно угнанный у засунувшей его в это бренное тело организации), чинить откровенно барахлящую – или просто фактически отсутствующую на новом месте – систему безопасности. И, конечно, собирать из ведра с гайками ведро на колесиках, умеющее мыть полы, летать, стрелять и улыбаться.
Как в Орден Джедаев вернулся! Ностальгия и экскурс в прошлое вместе. Молчи и улыбайся, Эничка, и отвлекайся от мрачных мыслей. Например, хмурыми взглядами отгоняя чрезмерно активных и жизнерадостных любителей демократии.
Пей вот, например, чай. Или летай. Да, на очередном собранном собственноручно корыте, которое тут оптимистично обзывают боевым истребителем. И конечно, не так все плохо. Но на приличных корабликах Энакин не летал почти принципиально, детей жалко. Разобьются же на таком хламе. Жалко их.
Непривычное чувство.
Собственно, именно в полете на очередном собственном хэндмейде (внезапно собранном и отремонтированном вместе со здешним дурос-механиком, вполне толковый оказался гуманоид!) Энакина и застал вызов к высокому начальству. Правда, сопровождалось это таким количеством мата и призывов быть осторожнее, что бедовый генерал павшей Республики понял, чего от него хотят далеко не сразу. А потом пару минут раздумывал, а не рвануть ли обратно в неизведанные регионы? Впрочем, любопытство всегда было сильнее Энакина. Да и с любыми проявлениями страхами и неуверенности Скайуокер с детства привык справляться просто. Идти в лобовую, и будь оно, что будет!
В кабинете у Леи красиво и сдержанно. Кажется, вон тот резной шкаф (секретер или бюро – да хатт их знает!) альдераанской работы, а так ничего лишнего. Голые скальные стены, трубы, жилая часть огорожена ширмой – Энакину на мгновение отчаянно хочется узнать, что там и как. Но это явно не важно и терпит.
Скайуокер осторожно проводит по камню, и улыбается. Только очень грустно, как не улыбался с момента прощания с мамой в возрасте девяти лет. А с тех пор все больше злился. Но сейчас?
У Леи пронзительный и вполне себе тяжелый взгляд. Складки у губ жесткие, а прическа сложная. Но гораздо проще, чем любила накручивать Падме. И никакого кристального белого цвета в одежде.
Энакина захлестнула какая-то болезненная нежность. Что же с тобой случилось, дерзкая девочка из имперского сената? Которая так отчетливо боялась, но выпрямляла спину и упорно шла вперед. Когда-то давно именно уважение к той девочке и побудило лорда Вейдера не допрашивать, а сотворить из чего попало бутафорию вместо пытки. Это было жутко неправильно и безответственно.
Но, наверное, судьба.
Причинять боль своему ребенку очень неприятно. Это Энакин успел выучить во время своих сложных попыток нормально поговорить с Люком. Так что… Дочери он же ничего не отрезал, никого из родных не убивал? Конечно, еще есть вопрос Альдераана. Но вопросы надо решать по мере их поступления. А удрать или умереть всегда успеется.
- Мэм?
Вот так, нейтрально. Иначе слишком сложно не ошибиться. А то никаких принцесс, ваш высочеств, госпожи сенатора и прочих привычных обращений. Зато наконец понятно, что смущало. Взгляд у Леи совсем как у Палпатина, Падме или Дуку. Взгляд человека, который привык вести за собой, принимать тяжелые решения. Привык править.
Энакин неосознанно вытянулся и встал в привычную с падаванства позу – спину прямо, руки за спиной, профессионально нейтрально-заинтересованное выражение лица.
- Вызывали?
А от легкой иронии в голосе все равно избавиться полностью не вышло. Они как будто поменялись местами, когда-то все было наоборот. Сейчас Лея Органа имеет право задавать вопросы и получать ответы. Условно честные.
Энакину почему-то стало безумно легко и даже весело.
Здравствуй, Лея.

+5

3

Последние недели Лея старалась заполнить свое время без остатка - благо, есть чем. Штаб разгрузил бы ее от дел, если бы она дала им понять, что именно это ей нужно, они даже начали... нет, лучше уж занять ум текущими делами. Однако всему есть свой час, и Лея освободила себе вечер, чтобы подумать... и сделать то, что откладывала уже некоторое время.

Она смотрела на свое отражение в плоскости выключенного терминала, чуть ниже дрожали отражения строк на датападе:

В пустыне
Некто голый, звероподобный
Сидел на корточках,
Держал в руках свое сердце
И ел его.
Я спросил: - Что, вкусное?
Он ответил: - Горькое-горькое,
Но мне нравится,
Что оно горькое,
Потому что это мое сердце.

Лея отключила датапад, закрыла лицо руками, Нужно очистить мысли, чтобы, наконец, подумать...
О  сыне.

Как давно она видела его своими глазами...

Не нужно смотреть ни на какое изображение - самое главное ей все равно не удалось разглядеть в свое время. 
Когда, в какой момент их дороги так сильно разошлись?
Сколько родителей вздыхает, глядя на то, кем стали их дети: "Ну был же нормальным ребенком!" Лея улыбнулась, покачала головой. Бен наследник семьи Скайуокеров - что у нас могло быть нормально? Бэйл Органа, тот,  кого она имела в виду, говоря "отец", тоже не  был обычным человеком, а уж тот, чье наследие в ней - и в ее сыне - и вовсе.
Бедный Хан, подумала горько Лея. С кем он связался. Мы, Скайуокеры, опасны все, до единого. Дарт Вейдер... Я сама... Теперь Бен. И опаснее всего мы для тех, кого любим. Нас с братом спасали от отца... Хана, выходит, надо было спасать от сына. Не придется спасать сына от меня?

Кто для него сейчас опаснее меня? Потому что я люблю его.
И мне пора начинать действовать. Слишком долго я отступала от этой линии - пусть сражаются те, кого учили: Люк... Бен...
Пришла моя очередь.

Что мне предстоит сделать? Прежде всего, мне предстоит понять. Понять, что происходит внутри Бена и что именно привело к смерти Хана. Куда ведет эта дорога. Не является ли он частью какого-то более темного пути.

Если бы это был не Бен, если бы это был любой другой человек, с чего бы я начала? С поиска контактов, информации. Конечно.

Вот и один из них. Если мне повезло.

Дверь сдвинулась, пропуская новенького.

- Добро пожаловать.

Вот, стоит, стойка не солдатская, не вполне. Его привела Рэй. С ним можно говорить, может быть, он знает то, что мне нужно. Может быть, расскажет.

- Вы уже освоились на базе с тех пор, как Рэй вас нашла. У меня создалось впечатление, что вы ищете себе занятие и что-то выбрали... но не вполне. Возможно, я могу помочь. Возможно, у меня есть для вас дело. Но сначала - расскажите мне о себе.

+2

4

Энакин смотрит на дочь. Лея Органа, генерал и политик, символ бессмысленной победы. Внезапно хочется отбросить и спросить прямо:
А оно того стоило? Вся эта ваша борьба, не только ваша, Ваше Высочество. Всего Альянса. Или каждый из вас только зря ломал свою жизнь и личность?
Конечно, спрашивать об этом бессмысленно и бесполезно. И даже не из уверенности в отсутствии ответа – всегда можно, нечестно и неприятно, попытаться подсмотреть. Пусть не все, но эмоции спрятать тяжело. Вот только самому Энакину – Вейдеру – рабу без имени не почину. Потому что вот его все – зря. Не стоило. Ни помощь джедаю и красивой девочке, ни побег из рабства, ни стремление стать рыцарем – и тем более его антиподом.
Впрочем, все это – жизнь Энакина Скайуокера, лорда Вейдера. И жалеть о ней бывший ужас Галактики уже разучился. Вся его, какая бы ни была. Он хотя бы не останавливался и признавал свои ошибки. То есть, нет, конечно, не признавал.
А деятельно сразу пытался исправить. Радикально так и искренне веря, что это ради блага или лучшего. Или чего-то там еще. Энакин уже и не помнил, если честно.
И кажется, женщина, сидящая напротив, проклята тем же. Так зачем задавать вопрос, если ответ не знаешь, но в нем уверен абсолютно, что чувствуешь правильно?
- Благодарю, генерал, - ему не предлагают сесть и Энакин стоит привычно, расслабляясь. В конце концов, кое-что не меняется. Сколько раз он точно так же стоял перед вышестоящими чинами? И политики, какими бы воинскими чинами не обладали, остаются политиками. А Энакин, абсолютно и ничего не понимая в сей тонкой науке, за свою жизнь видел, взаимодействовал и оказывался вблизи и под руководством стольких политиков, что уже не страшно. Привычно, и пусть манипуляции вечно проходили с ним на ура, он научился.
Вежливое внимание, когда не слушаешь три четверти вежливых изысков и коварных плетений, вытаскивающих наружу всю душу – и ответы лишь на прямые вопросы. Правда сейчас вопрос по своей сути не имеет четкого ответа.
Эх, госпожа сенатор, знать бы мне самому, кто я такой.
- Мое имя Вам известно, мэм. Свой возраст я и сам не знаю. Родился на одной из бедных планет Внешнего Кольца. Вырвался оттуда довольно рано, стараниями матери.
Непонятный вопрос – не конкретный, некорректный ответ. Это не издевательство, правда. Просто растерянность.
Ну, только если чуть-чуть иронии, тщательно скрытой. Когда-то лорда Вейдера доводили до белого каления такие же честные и неконкретные ответы арестованных мятежников. Конечно, самому Энакину вряд ли светит роль тех несчастных. Все же миролюбие к бунтарям несколько противоречило принципам Империи. И личным принципам жуткой тени Императора на ивл тоже.
Так что, ну, максимум тюрьма. Или, если уж совсем доведет, казнь.
Никакой фантазии для извращенного сознания. Потому можно говорить искренне и честно. И посмотреть на реакцию. А еще, возможно, даже узнать, что хочет от его скромной (нет) персоны руководитель Сопротивления.
- После того дома, фактически, не находил. Хотя некоторое время жил в Центре Империи и на планете Набу. Там у меня даже дом остался, - Энакин честно признался себе, что называть поместье в Озерном Краю «домом» как-то не очень честно. – Довольно большой.
Проникся идеями Республики и демократии. Верил в них, старался бороться за них. Но разочаровался. Откровенно и абсолютно. Решил, что истина в противоположных идеалах, и проникся Империей. В итоге разочаровался и в ней. А с господином Сноуком мы не сошлись во мнениях о добровольной отставке из рядов специальных вооруженных сил. И моем туда не возвращении. По крайней мере, до более четкого понимания, что происходит на самом деле.
Так что, мэм, подытожив, я болван. Доверчивый и безмозглый. Пилот, неплохой импровизатор. А еще убийца и предатель. Исходя из моих слов – дважды. И демократического, и тоталитарного строя.

Энакин смотрел с интересом, каким-то болезненным, и спокойствием. В конце концов, когда нечего терять – и бояться нечего.
- Так что, Вы правы, генерал Органа. Я нашел себе дело в Вашей организации – с детства был неплохим инженером и механиком. И да, Вы умны и, что важнее, рациональны. Только так и можно побеждать, голый идеализм никому не помогает. Мне интересно, какое занятие вы можете предложить.
Но лгу очень плохо, так что вот правда. Здесь, в Сопротивлении я не из личных убеждений. Сейчас, честно говоря, мне с трудом верится, что смогу полностью поверить и убедится, что одна из сторон права в конфликте.
Мне просто было интересно посмотреть на сестру Люка Скайуокера. И возможно, просто глупое желание поверить так же, как верят в вас мирные жители какого-нибудь Лотала.

А еще, просто я не знаю, что мне еще-то делать. Мертвый же.

Отредактировано Anakin Skywalker (Пт, 28 Июл 2017 21:23:40)

+5

5

Лея смотрела на молодого человека, и не могла подавить в себе ощущение, что ждет от него большего, чем он сможет ей дать. Много, много большего. Нужно сдержаться. "Как жаждущий смотрит на воду..."
Вести себя так, как ей действительно хочется - в лучшем случае вызывать у людей недоумение, в худшем - пугать их до смерти.
"Видели ли вы моего сына? Слышали ли вы о нм? Расскажите мне. Расскажите."
Вдох, выдох, вдох.

-  Конфликт. Да, можно назвать происходящее и так. И здесь, среди нас, вы тоже из-за конфликта. Добровольная отставка... как второго участника разногласий вы назвали Сноука, Верховного Лидера, не меньше. Расскажите - вы видели его лично? Случалось вам говорить с ним?

Надеюсь, мне хватит разума собрать информацию, думала Лея. Хватит осторожности обработать то, что услышу, добавить к общему собранию сведений. Бен где-то там. В тени того... человека? существа? Даже если я сейчас услышу неправду - то, какую о ком-то рассказывают неправду, тоже что-то о нем сообщает.

И не требуй от собеседника невозможного. пока не убедишься, что он действительно способен на невозможное. Скорее всего, нет. Не кидайся к любому мимохожему со световым мечом на поясе. То, что тебе, принцесса Лея, отчаянно нужен меч, не значит, что можно пытаться превратить в меч другого человека. Другую личность.

Бывают такие детские игрушки - внешне они мягкие, а внутри у них жесткий проволочный каркас. Лея сейчас ощущала себя такой куклой на каркасе - если с проволокой, с этой вот внутренней жесткостью, что-то случится, она просто упадет и, может быть, никогда снова не поднимется.
Поднимется, поднимется. Но падать все равно нельзя. А отпустить себя немного, повести  себя как обычно, предложить сесть, сесть самой, откинуться на спинку кресла - не разрушит ли это внутреннюю опору? Так тяжело раненый бежит и сражается на последнем усилии, усилие все длится и длится, и как только он позволит себе остановиться, выйти из боя, ослабить волю - он успокоится, закроет глаза и умрет.
А Лее так нельзя.

+3

6

Смотри, Вейдер, не смей отворачиваться. Или закрываться. Всего одно решение – твое. И еще по плети на Бейла Органу, мастера Кеноби и Йоду. Смотри, чем все заканчивается.
Хотел семью, хотел любить и быть любимым, а защитить в итоге не сумел. Никого и ничего. Вот теперь смотри на женщину перед собой – с уставшим лицом и погасшим взором. Она могла – и должна была стать твоей любимой девочкой. Дороже матери и даже дороже жены. Но вот она, и плевать на фамилию, просто неизменно далекая и чужая. И ты, сейчас и здесь, можешь начать проклинать себя и истерить. Потому что не можешь даже утешить. Права не имеешь.
Эта женщина совершенно чужая. И не нужна ей ни жалость, ни поддержка. Тем более, от незнакомцев. И, что хуже, незнакомых юнцов с непонятной историей.
А жаль. Тему отцов и детей по разные стороны политики и войны – Энакин как никто может понять. Тем более, что чувствует дочь всеми своими способностями, буквально резанируя и дергаясь от ее прорывающихся в Силу эмоций. Надо поработать над самоконтролем.
Но очень трудно не поддаться желанию заглянуть в приоткрытую дверцу, понять, чем живет дочь и разделить ее чувства. Хоть так. Хоть как-то, пусть не как когда-то мечтал, однако. Нельзя быть самодовольной и сентиментальной тряпкой, Вейдер! Нельзя. Свою уже жизнь прожил – дай Ее Высочеству прожить свою.
Лучше помни, что говорить надо словами. И отвечать только на заданные вслух вопросы.
- Сноука?  – честно говоря, уже сложно вспомнить Энакину, видимо ввиду его привычки считать себя мертвым. А покойники мало интересуются политикой. Ну, если это не вездесущий Оби-Ван Кеноби, конечно. Так что остается задумчиво посмотреть на собеседника и постараться выудить нужное из памяти. – Мы виделись несколько раз. Один или два даже лично, простите за неточность, но в тот момент я был слегка не в себе. Можно сказать, что господин Верховный и далее по списку вытащил меня с того света.
К сожалению, в буквальном смысле. И если бы я к этому стремился! Здесь неинтересно, все те же проблемы, а вселенная толком не изучена.
- Он… знаете, мэм, на чистоту. Я был на войне – на настоящей, не партизанской, когда не нужно лгать и каждый четко знает, кто враг, - Энакин потер переносицу, пытаясь сформулировать впечатления, побудившие его не принимать слова лидера Первого Ордена на веру. И прорываться с боем на волю. – Так вот, на такой, честной и настоящей войне очень трудно лгать. Или увиливать. И, я тогда так думал, но ошибался, хотя не суть. Почти невозможно быть не на определенной стороне, когда ты четко веришь, что прав. Но когда господин Сноук говорил о торжестве справедливости и единственно возможной жесткой власти. Он говорил именно то, что я хотел когда-то услышать. И смотрел, вкрадчиво и цепко, готовясь извернуть слова по моей реакции.
Вот оно. Это странно, но Сноук Энакину очень четко напомнил Палпатина еще периода Войн Клонов.
- А я, последнее время, предпочитаю верить правоте тех, кто сам в нее верит. Но не пытается добиться чего-то непонятного от меня. Повзрослел, кажется, на старости лет.
Энакин снова смотрит на генерала. Теперь уже почти успокоившись, хоть что-то проясняется. А то впору бы уже заподозрить себя в нелепостях вроде пацифизма и склонности к излишней демократии. И вроде бы уже хорошо, но выражение лица Леи не дает промолчать, и Энакин говорит, тихо и практически без выражения. Как будто так не услышат.
- Я не встречал его лично. Вашего сына. Только на голозаписи, когда Сноук приводил в пример Кайло Рена, как нашедшего верный путь. И которому нужно помочь, ведь всегда надо помогать семь… хмфф… талантливым и безмерно одиноким, почти запутавшимся.
Энакин отводит глаза, и все равно, что едва не спалился в своей связи – по-родственному. Это, наверное, тяжелее всего.
- Насколько можно судить, он в порядке. Только шрам через все лицо. И… Мэм, сожалею о Вашей потере.
На самом деле, Энакину почти нет дела до Хана Соло, его жизни и смерти. Просто очень не хочется видеть такую боль Леи. Слишком знакомую и слишком большую.
- Если Вам важно. Вы же чувствуете Силу? Кайло после убийства отца стал слабее.
Как и Дарт Вейдер когда-то. Только он убивал не родного человека, а детей, которые безгранично ему доверяли. Это ломает. И после два пути сломавшись – осознать или стать чудовищем.
Впрочем, можно и по-другому. Как лорд Вейдер пройти оба пути.

Отредактировано Anakin Skywalker (Пт, 25 Авг 2017 00:06:13)

+2

7

"О которой потере?" - хотелось спросить Лее.
"О которой потере сожалеете?"
О которой из потерь сожалею я сама?
Хорошо, что не спросила вслух. Некоторые вопросы не нужно задавать.

Лея отступила на шаг - сиденье ткнулось сзади под колени. Да, да... конечно.

- Прошу, садитесь. Не знаю, долгий ли нас ждет разговор...

Лея села первой. Не то чтобы ноги не держали - но напряжение, заставлявшее держаться жестко и очень, очень прямо, понемногу начало отпускать. Хан мертв, его могила - разрушенный Старкиллер. Бен жив, у него шрам на лице, он стал слабее, Сноук ставит его в пример... "Я здесь, и мне надо с этим что-то делать".

Лея опустилась в кресло - одно из пилотских, снятых с чего-то уже нелетающего. Оно здесь такое не одно,  пусть собеседник выберет место по своему вкусу. Что-то неправильно... ах да. Память тела подсказывает, что перед ней должна быть панель управления. Памяти можно подыграть - представить себе все, что нужно. 
На старт. Внимание. На счет раз...

Раз.

Глядя прямо, но сквозь собеседника, Лея отчетливо увидела перед собой - представила себе - цепочку действий. Этапы действия, скорость. Скорость и действие - ее преимущество, потому что до сих пор она находилась в пассивно-выжидательной позиции, даже не оборонительной. Время для пассивного чего бы то ни было прошло. Разведка, информация, проверка, действие по результатам проверки... Да, ей страшно, Да, ей больно. Да, ей пора выходить в бой. Так, наверное, ощущает себя фигурка на электронной доске - сейчас игрок сделает ход, и все переменится. Она фигурка на доске и она игрок.

- У меня есть для вас работа, - сказала Лея. - Придется много драться, путешествовать, чинить сломанную технику, общаться с интересными собеседниками. Врать - как захотите, не исключено, что удобнее будет говорить чистую правду. Все равно никто не поверит.  Я генерал Сопротивления, и Сопротивлению плоды этой работы тоже пригодятся, скорее всего, но я вас нанимаю как личного ассистента. Если согласитесь. Много платить не обещаю. Возможно, работу вам придется заканчивать вообще без меня, посмотрим.

Как он там, сел? Сидит?

- Мне нужен помощник,  который, во-первых, соберет для меня информацию о Кайло Рене и его окружении. Во-вторых, поможет мне организовать встречу с ним. В-третьих... впрочем, сперва надо пережить первые два пункта.

+2

8

Она слишком похожа на Падме. Больше, наверное, только на него, и это слишком нелепо, чтобы быть правдой. Энакин решительно величает себя – безмолвно – болваном. И садиться, отводя взгляд. Не потому что было больно, и тоска голодным зверем кружилась на сердце. Совсем нет, и в помине. Наверное, так и закрывается прошлое. Через долбанную неуверенность, любопытство и страх. Приходит понимание.
Энакин Скайокер садиться напротив Леи Органа. Склоняет голову. Ему смешно, и приходится отвести взгляд. Чтобы не улыбнуться и сохранить серьезное лицо. Хоть как-то.
Она в кресле пилота. Он тоже. И даже не удивляется, откуда здесь привычное гнездо для ведущего истребителя. Сопротивление – словно детская комната. Причем, не приличных граждан, а та, которая, например, была у него на Татуине. Свалка, из которой может выйти что-то стоящее.
Энакин сидит напротив совершенно чужого человека. Когда-то было тяжело смириться, что не только мальчик-джедай и надежда Альянса оказался сыном. Но и девочка-символ, плакат и знамя под дурными лозунгами тоже его ребенок. И пусть тогда он был в основном уже мертв.
Тяжело принять и чужую подлость, и собственную, и всеобщую глупость.
Энакин Скайуокер ее любит. Как только это возможно, когда знаешь чуть лучше, чем сына. И уважаешь, но. Это нелогично и единственно верно. Вот только.
Лея Органа – его ребенок и кровь. Но дочь она чужая. И это горько, но приносит освобождение.
Они незнакомые люди.
- Вы забыли, что совершенно точно придется убивать, -  с легкой иронией добавляет Энакин. – Впрочем, мне это действительно проще, чем лгать.
Они совершенно незнакомые люди. И выстраивать отношения исходя из этого.
И общего прошлого. Кровь – это всего лишь условность. Гораздо важнее то, что они уже были знакомы. И теперь...
Теперь лгать нельзя.
- Согласен, - четко и лаконично, совершенно спокойно. И серьезный взгляд с легкой улыбкой. Такая работа ему, в общем, знакома. Что джедайской, что ситхской его половине. И он не обещает мгновенных результатов или чего-то сверхъестественного. – Только тогда, видимо, мне нужно быть более честным.
Энакин мгновение молчит.
- Я плохо ориентируюсь здесь в целом. У меня нет старых связей, которые помогут выйти на Кайло Рена, но это незначительные детали. Они помешать не смогут. Гораздо важнее, что я совершенно не ориентируюсь в современном мире.
На самом деле, это не страшно. Энакином владеет какой-то веселый азарт. Все же, говорить правду лорду павшей Империи всегда было гораздо проще.
- Мои дальнейшие слова позволят вам, мэм, записать меня в сумасшедшие с чистой совестью. Однако, все же.
Мы с вами уже были знакомы, очень давно. Любому другому с честными глазами буду говорить, что я – сын Люка Скайуокера. Пусть считают наивным болваном, чудаком и бедной сироткой,
- улыбка слишком жесткая. – Даже отрицать не буду, что это ложь. Только Энакин Скайуокер – это мое имя. И лет тридцать назад я пообещал от него не отказываться.
Вам интересен Сноук – ничего не могу сказать о планах первого Ордена. Однако сам Сноук решил поиграть с тонкими материями. Выращивает клона, не слишком понятным мне способом втягивает туда духа Силы. И промывает мозги на абсолютную верность. Вряд ли мой случай единичный. Это армия хорошо обученных и восприимчивых к Силе воинов.
Именно так я и познакомился с Верховным Лидером. С вами же… Вам было пять лет, представление Императору. Покушение на Бейла Органа, допустившего  зачистку выживших и бунтующих джедаев на Альдераане. Пять лет от основания Империи Шива Палпатина, госпожа сенатор.

Знакомые незнакомцы.
Что вы предпримете, мэм? Не поверите? Так будет гораздо проще, вот только проблема от этого не исчезнет.
- Я постараюсь сделать все возможное для выполнения условий договора. Но в качестве платы мне бы гораздо больше помогла лекция по современному устройству мира, политических конгломерациях и хотя бы поверхностному разделению влияния Первого Ордена и Восстания на планеты в галактике.

Отредактировано Anakin Skywalker (Вс, 17 Сен 2017 00:20:37)

+2

9

Пять лет. Он говорит, мне было пять лет.
Мысль метнулась в глубину памяти - искать, не найти, вернуться. Нет, что-то есть, ощущение... ощущение.

Покушение на Бэйла Органа. На отца.

Отец вел ее за руку, крошечную девочку в белом платье, и боялся. Боялся императора, трона, стражи, огромного черного человека возле трона - и чего-то еще. Отец думал, что если он ничего не скажет Лее, то она не догадается и ничего не поймет, и она правда много чего не понимала. Понимала только, что отцу очень страшно и, значит, место это очень плохое. Почему-то нельзя было прижаться к отцу и попросить увести ее отсюда - потому что принцессы не показывают, что они устали, им что-то не нравится или что им хочется оказаться совсем в другом месте, где отец снова станет веселый.
А потом... алое и черное - меч, плащ, мгновенное движение... Тот, большой и черный, что стоял у трона, казался таким тяжелым и медленным - нет, он самый быстрый, быстрее выстрела из бластера, быстрее любого оружия. Быстрее всего, что в тот момент было нацелено на ее отца. Отец упал, кажется, но он просто упал, а те, кто хотел в него стрелять, упали и больше не встали - а Лея стояла, такая маленькая, такая белая, а над ней возвышался тот, черный, с алым мечом, такой сильный... тогда она совсем не чувствовала страха.

Потом, уже взрослая, уже сенатор, она с удивлением вспоминала о том, что она вовсе не испугалась.

Что же. Теперь страха тоже нет. Круг замыкается.

Лея подалась вперед, к тому, кто перед ней, протянула руку, не касаясь. Опустила - медленно и осторожно.

Правда. Это правда.

Что подтверждает его слова? Сила? К Силе она не прислушивалась, ее делом всегда было - слушать людей.

Что-то в словах? Едва ли. Этот человек мог сказать ей о себе что угодно, проверить все равно нельзя. Лея заранее готовилась к тому, что будет работать вот с таким, непроверенным, сотрудников - Гриир, верный друг и защитник, бы вся на нервы изошла, о, где теперь Гриир?

Движения? Наклон и поворот головы, какие-то мелкие жесты? Едва ли - все теперь не то, да и с тех пор, как она последний раз видела вблизи Дарт Вейдера - своего отца, повторила мысленно Лея, своего отца, больше я от этого знания не прячусь, не убегаю, и так уже дорого встало прятаться и убегать - с тех пор прошло очень много времени. Целая жизнь.

Целая смерть.

Он мог бы сказать неправду, и неправда  не вскрылась бы никогда или - если повезет - случайно. Это даже ничего не изменило бы в целом. Это даже не было бы предательством. Неправду бы она не почувствовала. Разве что - какую-то неясную опустошенность, даже не печаль.

Мельком пришла мысль о Люке. Вышло так, что ему повезло больше, он видел и Дарта Вейдера, и Анакина Скайуокера. Ну, до этого дня. Теперь они, выходит, сравнялись. Теперь в ее памяти будет не только боль, страх или детское воспоминание о невероятном, восхитительном движении сгустка черноты и блеске алого меча.

"Я слишком долго молчу", - подумала Лея.
Надо что-то сказать ему.

Что она сказала бы другому? Просто непроверенному, но крайне необходимому помощнику? Обнадежить. Дать перспективу. Поддержать.

Лея кивнула собеседнику - Анакину Скайуокеру.
Нет, надо сказать вслух.

- Спасибо.

Спасибо за имя? Спасибо за насколько возможно прямой ответ? Спасибо за возможность увидеть наконец лицо, не маску? Наверное, все это вместе.

- Кто мы такие - это может оказаться не так уж много. Я чувствую, что стою на свету - и этот круг света очень мал, а за его границей то, с чем предстоит сразиться. Я буду сражаться, и я же  оружие. Но меня недостаточно. И я призову все, что и кого могу, для этого сражения.  Призываю и тебя.

Лея глубоко вдохнула, выдохнула. Как колотится сердце!

- И да, я расскажу, что знаю - круг света мал, но знаний в нем помещается достаточно.

Лея встала и протянула Анакину Скайуокеру руку.

Отредактировано Leia Organa (Вт, 24 Окт 2017 00:38:23)

+6

10

Она молчит. Долго. Почти невежливо, но кто будет судить? Энакин ждет и слышит, как вибрирует вокруг Сила. Впервые в жизни ему абсолютно наплевать. О нет, все это, все сверхъестественное, не слишком понятное среднестатистическим разумным остается там. За дверью или в пустых микросхемах старого друга Си-ТриПиО, которого давно пора перебрать. Кажется.
То, что происходит здесь – самая обычная вещь на всем белом свете, в каждом из миров. Дети растут сиротами, родители пропадают. И ищут, ищут, ищут. А встречи происходят. Не часто, но не так, чтобы редко. А здесь?
Ну и что, что было давно. Наверное, это единственное правильное. С момента заключения его в клетку из клонированного – его же – тела. Наверное, это действительно стоило того. И Энакин молчит. Сложно.
Почти так же сложно, как признать тот факт, что у него есть сын. Как осознать, что любимая женщина умерла от разбитого сердца. Как предавать – неважно, первый раз или второй.
Энакин всегда жил глупой верой, что сумеет изменить.
Освободить рабов, победить в войне. Построить жестокую, но справедливую Империю. Убедить сына в собственной правоте. Умереть с честью от рук врага.
Забавно, Энакин Скайуокер, лорд Вейдер, провалился во всех своих начинаниях.
Но генерал Органа – нет, Лея. Лея, ребенок, с усталыми и жесткими, но понимающими глазами тянется к нему. Протягивает руку. И бессильно ее роняет. Энакину так кажется, хотя движение осторожное и медленное.
Он ждет.
И думает, что, кажется, это того стоило.
Совершенно точно стоило. Кровь, предательства, отстраненность, обида. Боль. За двух детей, которые не когда не будут его, но всегда останутся их. И пусть стену уже не проломить – на самом деле, бывший лорд павшей Империи и стараться не будет. Права не имеет.
Но главное, что даже они, потерянные и потерявшие, еще могут жить и надеяться.
А галактика? Да пошла она!
Не торопить, ждать, это слишком тяжело. Не давить, почти не шевелиться, не потянуться и послушать чувства. Только это неправильно. Подло. И лицо, невыразительной маской, застыло. А взгляд внимательный, цепкий. Слишком похожий на взгляд генерала Органа при отчетах о миссиях и состоянии базы. Было бы что базой называть.
Когда она кивает, Энакин не верит.
Как можно поверить безумцу и в столь сумасшедшие вещи? Видимо, Лея понимает лучше. Знает, даже без Силы. Так же, как ее мать до того, только лучше. Наверное, у Падме просто не было времени отточить эту способность.
И понять ее слова тяжело. Энакин Скайуокер склоняет голову на благодарность. За что? Можно догадаться и не прививать в чужие слова тень фальши. А можно довериться родной паранойи по отношению к политикам.
Все это неважно.
Энакин просто…
Пытается слушать. Теряется. И тоже молчит. Недолго. Пару мгновений, но.
Для того, кто привык вначале делать и бежать, а потом пытаться осмыслить, время кажется застывшим, топким болотом. И протянутая рука – как чудо.
Энакин просто слышит чуть больше. Или сам себе придумывает второй и третий смыслы. Это просто для того, кто общался, в основном, с собой и своими призраками полжизни.
Ее свет – он маленький, узкий. Как темница на алтаре, возвышении. Где нельзя ни капли слабости. Энакин понимает. И ему хочется спрятать, закрыть, унести.
Но ему, со всем хваленным потенциалом, репутацией и умениями, просто не под силу. Может быть, уже. А может, так было всегда.
Он встает. Осторожно касается протянутой – вновь! – руки. Нужно пожать? Пожалуй.
Вот только, что-то мешает. Потом Энакин снова будет самым хмурым, едким и закрытым субъектом на всей планетке, а пока.
Склоняется над чужой ладонью. Кожа теплая и тонкая. Когда-то, верно, его девочка сводила всех с ума. Сейчас же просто восхищает. И хорошо. Это греет.
Энакин едва прикасается губами. Склоняется. Пусть неправильно, но время ли заморачиваться? Так же, когда-то в другой жизни, он целовал руку Падме. Которая была не женой, а сенатором Амидалой, а он – напоказ – чужим и далеким генералом-джедаем.
Все проходит. Все повторяется.
- Спасибо, - звучит как будто эхом. Тенью, но как выразить иначе.
Спасибо, и неважно, что поймут под этими словами. Энакин и сам не может толком сформулировать. Точнее, может, но не хочет. Кажется, какой-то боли он боится до сих пор. Пусть останется так.
Он просто целует дочери руки. Как целовал жене, и так же, как ради Падме, готов на все ради Леи. И ее брата. На все. Предательства, пытки, боль. Всепрощение, кротость и ложь.
Все слишком просто для такой сложной ситуации.
В одном сомневаться нельзя. Принцесса Лея, генерал Органа, не упустит возможности. Не пожалеет, но и не припомнит.
Она просто…
- Вы мудрее, - меня. Ее. Самой себя, что были прежде. И даже моего гениального Императора. Прости. – Чем когда либо были мы.
Это бессмысленно. Наверное, жестоко. Но удержать мысль Энакин не может. И просто виновато кривит губы. Кланяется. Садится на прежнее место.
Повторяет вновь.
-Спасибо.
Теперь уже за информацию, которую дадут. Наверное, впервые в жизни, пусть и снова не бесплатно. Но это хотя бы.
Честный обмен.

+6


Вы здесь » crossfeeling » FAHRENHEIT 451 » После холодности безбрежной