LOKI LAUFEYSON: - Что. Ты. Творишь. Что делаешь, женщина? Сумасшедшая, стой! Остановись, я сказал! Нет, ни шагу дальше. Не смей приближаться. Стой, где стоишь, оставь ступеньки в покое! - с каждым шагом Сигюн к трону, Локи все больше вжимался в него спиной, неосознанно выпрямляясь и каменея. Глаза всеотца распахнулись шире, пока он молча наблюдал за действиями этой коварной девчонки. Почему коварной? Локи никак не мог объяснить это даже себе. Казалось бы, сама магия - а уж он-то чувствует чужую силу и может определить настроение, если то не пытаются скрыть, - сама аура колдуньи говорила, что все - чистейшая правда. Вот только пытаться обмануть бога обмана? Нет, получится. У Романофф той же вышло как-то. Проблема в другом: кому, как не ему, понимать разницу между одной правдой и другой правдой? Например, вы говорите, что любите сыр. Это правда? С общей точки зрения - да. Но как тогда назвать эту общую правду по отношению к той правде, что сыр вы любите весь, кроме того, что с плесенью? Или вы вообще фанат видов с дырками, а все остальное вызывает максимум - равнодушие? Тогда получается, что вы солгали или все-таки нет? Как это определить и где здесь правда, а где - полуправда? Всегда нужны уточнения. И вот сейчас его мучило это отсутствие уточнений. Или собственная паранойя: осталось определиться, что же конкретно.
ANAKIN SKYWALKER & PADME AMIDALA
Так должно быть. Сенатор Амидала мертва уже больше полувека, и ее муж выл от боли, не обращая внимания на торжествующее презрение своего Императора и его же злые молнии. Гибель лорда Вейдера, с другой стороны, вся галактика праздновала аккурат тридцать лет как. И каждый год граждане Новой Республики отмечают эту знаменательную дату, падение Империи Шива Папатина. Только один болван решил поиграть с неподвластными ему материями. И Сила ответила. Энакин Скайуокер, лорд Вейдер, сходит с ума от несоответствия души и тела. И пытается понять, а зачем что-то делать? И ищет, ищет, ищет. Пока нашел только очередные приключения и понимающий взгляд старого друга. От которого тоже хочется иногда спрятаться. Но остается только натягивать улыбку и бросать звездолёт в крутое пике. Просто это не его жизнь. Падме Наберри, сенатор Амидала, не сходит с ума, а пытается выжить. Узнать, что случилось с ее семьей, детьми и мужем. Помочь угнетенным, чувствовать себя нужной и забыть о громадной дыре в груди. Пусть ее и не разглядеть взглядом. Падме полна энтузиазма, веры в свободный выбор и любви к миру. Только на дне ее глаз кроется безысходная грусть. Просто это не ее время.
YOU ARE THE END OF EVERYTHING
Диппер Пайнс запутался. У Диппера Пайнса идет кругом голова, когда он долгими ночами ступает по холодному снегу босыми ногами, замечая за собою дорожку из крови и ошметков человеческого мяса. Диппер Пайнс боится собственных демонов в голове, насылающих на него проклятые ночные кошмары, отдающиеся гулким эхом дурных воспоминаний в горячих объятиях Билла Сайфера, когда полуденное солнце уж давно стоит высоко над дальними горизонтами их крохотного оплота бытия. Утыкаясь в белоснежную рубашку желтоглазого царя собственной славы, он понимает что боится. Искренне боится за жизнь Билла, несмотря на уверенность последнего в своей победе над бывалой подругой, ступившей на путь "бесполезной и глупой предательской войны". Руки предательски дрожат, но опускаться в собственном бессилии пока не готовы. Тэд Стрэндж с нескрываемым интересом наблюдает за противостоянием между одной родной величественной силы и рогатой стервой, возомнившей много лишнего о себе любимой. У Тэда Стрэнджа есть тягучее желание явить себя этому миру и попомнить былое обоим — он слишком долго скрывался в тени мира человеческого, чтобы так просто оставаться в стороне под маской "самого нормального" из коренных смертных. Демон власти знает, кто нуждается в его помощи. Знает, с кем ему стоит завести дружбу ради своей же собственной выгоды. Тэд Стрэндж знает, кто дорог новоприобритенному чувствительному сердцу его некогда треугольного брата, которому он совсем не против насолить за все хорошее и плохое. Психологическое манипулирование — отличный ключик для достижения многих возможных и невозможных целей, не так ли?
ХОТИМ ИХ ВИДЕТЬ:
FREYA
[snow white and the huntsman]
Младшая сестрица Равенны и Финна, которых она страстно желала оставить наедине с их амбициями, а самой обрести счастье с возлюбленным. Вот только избранник Фреи был обещан другой. Да, он не любил её и не был любим её, но таковы законы. Однако, влюбленные решили, что нет таких преград, что их чувство достаточно сильны, чтобы преодолеть любые преграды. Они решили дерзнуть. Мужчина, узнав о рождении дочки, посылает Фрее записку с просьбой ждать его в саду, где они тайно обвенчаются и покинут королевство. Но у тщеславной государыни свои планы: Зеркало уверяет, будто дитя её сестры превзойдет её в красоте и могуществе, и та решает не допустить этого.
HERA SYNDULLA
[star wars]
Умница, красавица, но бунтарка. Гера всегда готова прийти на помощь, и всегда готова защитить своих друзей и семью. Голос разума на "Призраке", почти к каждому найдет подход. Опора и надежда Альянса, яростно сражается за свободу галактики от Имперского гнета, помогает слабым и обиженным, но беспощадна к врагам.
BEAST
[over the garden wall]
Его с легкостью можно назвать озлобленным лесным духом, чье главное увлечение — игры в карты на жизни заплутавших в умирающем лесу людей. Но он хуже. Он — ангел смерти, дьявол неизведанного, в упоминании имени которого мертвые души трясутся, стучат от накатывающего тошнотворного страха зубами. Он — порождение тьмы. Он — Зверь.
YENNEFER
[the witcher]
Йеннифэр — женщина необыкновенной красоты и невыносимого характера. Не понаслышке знакома с тем, как правильно преподносить себя в обществе, выживать среди вороха самых коварных змей и не подать виду. Как и любая порядочная чародейка тщательно скрывает свой возраст, и особенно тщательно — прошлое. Йен, воистину, пережила многое, в буквальном смысла возводя себя заново. И как бы рьяно образ стойкой, циничной и непоколебимой женщины не вился за ней следом, Йеннифэр куда человечнее, чем может казаться на первый взгляд. Она способна на любовь, заботу, и достаточно смела, чтобы встать на путь Предназначения.
SIF
[marvel]
Асгардская воительница, бывшая валькирия и один из самых близких друзей Тора - из тех, кто знает его лучше всех. Стальные нервы, стальная воля, шальная улыбка и молодой, прямо-таки спортивный азарт. По-моему, одна из самых недооцененных, недораскрытых персонажей киновселенной Марвел - ее в каждом фильме по щепотке, но она вся в деталях: твердости, уверенности, живом взгляде, искренних выражениях лица, походке, жестах. Правильное добро с некоторой долей кровожадности, после Локи она - явно самый рациональный и критически настроенный из спутников Тора, и потому, вероятно, одна из тех, кто лучше других знает Громовержца.

crossfeeling

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » you are the end of everything


you are the end of everything

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

you are the end of everything
ледяное отчаяние расползлось гремучими змеями по всему городу из мертвой хвои и опасного волшебства. гравити фолз уснул под толстым покровом из острых снежинок на несколько недель — до конца этой печальной зимы. и он не проснется от ужаса, задыхаясь во мгле удушливого пепла коварной огненной. ему это ни к чему. им дожить до своей новой весны. и он знает, как обратить эту тихую войну в свою пользу во имя собственного в е л и ч и я.
[tad strange | dipper pines]
http://funkyimg.com/i/2qDm2.png http://funkyimg.com/i/2qDm1.png

Диппер Пайнс запутался. У Диппера Пайнса идет кругом голова, когда он долгими ночами ступает по холодному снегу босыми ногами, замечая за собою дорожку из крови и ошметков человеческого мяса. Диппер Пайнс боится собственных демонов в голове, насылающих на него проклятые ночные кошмары, отдающиеся гулким эхом дурных воспоминаний в горячих объятиях Билла Сайфера, когда полуденное солнце уж давно стоит высоко над дальними горизонтами их крохотного оплота бытия. Утыкаясь в белоснежную рубашку желтоглазого царя собственной славы, он понимает что боится. Искренне боится за жизнь Билла, несмотря на уверенность последнего в своей победе над бывалой подругой, ступившей на путь "бесполезной и глупой предательской войны". Руки предательски дрожат, но опускаться в собственном бессилии пока не готовы.
Тэд Стрэндж с нескрываемым интересом наблюдает за противостоянием между одной родной величественной силы и рогатой стервой, возомнившей много лишнего о себе любимой. У Тэда Стрэнджа есть тягучее желание явить себя этому миру и попомнить былое обоим — он слишком долго скрывался в тени мира человеческого, чтобы так просто оставаться в стороне под маской "самого нормального" из коренных смертных. Демон власти знает, кто нуждается в его помощи. Знает, с кем ему стоит завести дружбу ради своей же собственной выгоды. Тэд Стрэндж знает, кто дорог новоприобритенному чувствительному сердцу его некогда треугольного брата, которому он совсем не против насолить за все хорошее и плохое. Психологическое манипулирование — отличный ключик для достижения многих возможных и невозможных целей, не так ли?

+1

2

http://sa.uploads.ru/f7KRl.gif

мы святые, если смотришь сверху,
наш смех открывает
любые двери
поверь,
в меня поверь

отсюда и до зимы не бывать дождям,
потому что ты,
потому что я

Когда-то Тэд Стрэндж не имел слабого мясного тела, он был коронован величием, его ладонь целовало превосходство, ему в ноги кланялись  м и р ы. Теперь Тэд Стрэндж носит на голове лишь снег, его руки облизывает лишь ветер, а смертные даже не понимают, что им должно склонить головы. Ему приходится кутаться в бесполезную куртку - потому что для зимы это  н о р м а л ь н о. Снег на демоне не тает. Если ходить без куртки, все это увидят. В лесу не увидит никто, а оттого не без помощи магии она исчезает. Пять лет. Пять лет наращивания мощи. Он знает окрестности как свои пять пальцев, каждую неделю-две наведывается в места силы, черпает из них энергию и разглядывает местность с ракурса тысячи глаз. Он знает все. Он видит все. Место силы сегодняшнее относительно близко к Хижине Тайн, но это не пугает, ему не помешает никто. Он это буквально чувствует. Каменный круг едва заметен глазу, но на уровне магического подпространства улавливается легким покалыванием на пальцах, квадрат это ощущает, вскидывает руку, отчего та начинает светить ровно вырисовывающимися фиолетовыми узорами. Глаза. Секундой позже эти же глаза зажигаются над всем Гравити Фолз, в каждом его уголке, в каждой плоскости, в каждом темном закоулке, в каждой прихожей, они смотрят, выцепляют. Тэд просто хочет видеть всю картину. Где, как, кто, что, какой ход. Ему предстоит поставить мат обоим противникам в их же игре, а для этого нужна сноровка и достаточный объем информации. Он неощутим, легок и невесом, его не выследить - он знает, не зря же он в чертову ночь выходит из дома, чтобы в какой-то дыре баловаться магией. Стрэндж всегда делал так, чтобы его влияния не заметил даже самый глазастый из шпионов, чтобы оно оставалось тайной - но при этом приводило к глобальным последствиям. Демон власти, ее даритель, ее благодетель - он всегда пребывал в тени, был серым кардиналом, сидящим за троном и нашептывающим, испытывающим, соблазняющим. Причин изменять свою тактику нет. Он видит спящего брата, видит козни жалкой рогатой - и позволяет себе улыбаться. Разумеется. Сражайтесь друг с другом. Ослабьте друг друга. Измотайте. Разыграйте фигуры. Ваши существа вас предадут. Ваш разум вас подведет. А тем временем плотные щупальца будут сжиматься вокруг невидимым пока еще фронтом. Тэд терпелив, он ждал миллионы лет, чтобы свернуть огненной стерве шею, ждал, когда она будет биться под его пятой, распятая и униженная, захлебывающаяся яростью и бессилием, молоком и мылом растений - она посмела мешать не тому демону, она смешивала карты не тому сноходцу, она выбрала себе не того покровителя. Он ждал триллионы лет, чтобы дать брату понять, что такое боль от потери всего, как нужно задыхаться от крошащихся легких, как нужно выжигать все светлое. Он подождет еще. Он не поспешит с триумфом, чтобы в нужный момент насладиться им сполна.

Если долго сидеть на берегу реки, то можно увидеть, как по ней проплывет труп твоего врага.

Шевеление в районе Хижины заставляет его слабо перевести под сомкнутыми веками взгляд влево, это действие рефлекторное, ч е л о в е ч е с к о е, он не увидит ничего этими глазами, закрытыми и слабыми, как все, что касается людей, вечно шагающих в темноте своего невежества, но парочкой из тысячи сможет, а потому наблюдает, присматривается, цепляется за тени, выискивает, вынюхивает. Он знает все страхи, потому что страхами удобно манипулировать. Знает желания, потому что на них легко играть. Знает каждую мысль, потому что владеет умами. Владеет до того незаметно, что мало кто обвинит его в этом. Веки разлепить тяжело, снег мешает, давит, но стоит раскрыть глаза - и вся магия с тихим щелчком где-то между пространством мира снов и магии исчезает, оставляя до того светившиеся руки чистыми, а образ несоразмерно святым и нормальным. Брат представлялся музой, приносящей знания. Тэд был ангелом, возводящим на царствование. Крылья его перемигивались миллиардом глаз из кромешной темноты. Нимб его составляли звезды, умершие тысячелетия назад - и оставляющие лишь иллюзию своей жизни на многие века. Его терновый венец был тяжел и сдавливал головы. Сейчас время снова сдавить, а потому Стрэндж отряхивается и идет к тихой гавани братца - идет не спеша, заведя руки за спину и сощурив глаза. Ему было бы любопытно, если бы не было так очевидно. Ему было бы невозможно, если бы все не было так просто. Есть два ключика, готовых вручить ему сразу всех членов круга Билла. При всей непредсказуемости Мейбл путь управления ею был довольно прост. При всем уме Диппера его страхи делали его потрясающе уязвимым. Поразительно, как же брат не догадался обезопасить себя с этой стороны. Люди говорят, что любовь слепа. Это исключительно удобно. Осталось влюбить в кого-то бестолковую рогатую - и оба противника исчезнут сами собой, предпочтя тишь и покой очевидной опасности потакания темным чаяниям своих бесполезных душонок. А после забрать то, что они оба любят. Пленить, заставить склонить головы. Утопить в отчаянии.

Горечь сожаленья – твоё самое печальное чувство.
Не помнить как запоминать – это целое искусство.
Кто сказал, что рыбы не помнят?
Покажи мне поток, несущий до дому.

Даже рыбы в морях знают цену свободе.

Он идет спокойно, несколько раз перенаправляет неуловимым влиянием шпионов полыхающей дуры подальше. Ему не нужны лишние глаза, если все пойдет по плану, то этой ночью он обзаведется как минимум контрактом, о котором ЕЙ знать не обязательно, еще запаникует, бедняжка, совершит какую-нибудь глупость, а горящее поле битвы мало настраивает на позитивный лад. Стрэндж предпочтет аккуратность и плавность поспешности и открытости. Лишит тактического преимущества. Ну, и немного возьмет в заложники дорогого сердцу Билла человека. Из-за деревьев он выходит легко, так легко, словно каждую ночь бывал в гостях у Пайнсов, держит руки за спиной и смотрит с полуулыбкой Моны Лизы. Разыгрывать партии нужно спокойно. Договариваться о союзах тоже. Тэд может дать многое. Власть. Знания. Силу. Стоит только заключить махонькое пари. И он прекрасно знает, во чье имя оно будет заключено. Какой альтруизм. Какое самопожертвование. Какая патетика. С точки зрения морали своего ментора шестипалого юный Пайнс превзошел, ведь первый коллега демонов в их семье был движим несколько менее чуткими и чувственными вещами.

- Доброй ночи, Мэйсон Пайнс, - демон слабо наклоняет голову в сторону и улыбается, мягко, едва заметно, разглядывает из-под ресниц, под смыкающейся негой которых временами мелькает козий зрачок - на доли секунды, которых ему хватает, чтобы видеть будущее, прошлое и бесконечные миры, а другим едва ли хватит на подозрения. Он всегда называет настоящие имена - потому что они имеют над человеком большую силу. И над демоном. Над всеми. Имеешь над кем-то силу - имеешь контроль. Контроль - ключ от всех дверей. Даритель власти знал толк и в дверях, и в контроле, а потому над человечеством доминировал с легкостью. Всего-то психология. Он смотрит с едва заметной хитростью, а после мягким голосом своим, обволакивающим, тягучим, словно горячая карамель или патока, закладывает в нужную ему голову нужные ему мысли, - ты еще не знаешь путей противостояния Пиронике, а так смело ходишь один ночью, ни храброго дяди-ученого рядом, ни треугольника. Я пока не знаю, безумно отважно ли это - или безумно глупо. А я знаю все, - он мягко полуоборачивается в сторону леса с каким-то подобием смешка, не отводя внимательных глаз от Диппера, не позволяет ему нарушить зрительный контакт, словно питон, увидавший добычу, осталось обхватить ее кольцами и использовать во благо, а потому рука плавно из-за спины показывается и галантно сгибается в локте, указывая на дорожку, ведущую глубже в лес, как бы приглашая пройтись. И ждет.

Ведь он так терпелив.

+1

3

http://funkyimg.com/i/2rLcx.png http://funkyimg.com/i/2rLdg.png http://funkyimg.com/i/2rLcy.png

Жить становится все труднее, а умирать - еще сложнее.

Диппер Пайнс мог гордиться всем тем, чего он успел достигнуть вот уже за девятнадцать лет своей юной жизни. Он ощутил на себе оглушающее презрение и немую зависть среди безмозглых сверстников, ставящих ныне судьбу на дыбы всего лишь с помощью дешевого алкоголя и прокуренной комнаты в кампусе какого-нибудь мелкого среднестатистического американского университета; попробовал на вкус скалистую ненависть пылающих жаром чужих измерений склизких демонов, на руку нечистых перед друг другом в голодной борьбе за трон и власть, что чужда людям и коренным нелюдям этой утонувшей в снегах планеты; впитал, подобно новой губке, прелести искренней любви, в том числе и не_семейную, взрослую, гораздо раньше той, которая кричала о ней во всеуслышание каждое цветущее, пропахшее солнечными лучами и лесными цветами, лето. Пайнс не видит уникальности в своих первых научных трудах, а глубоко внутри не поднимается ретивый боевой дух в хвалебных словах от жадного на доброту дяди Стэна - он думает, что так и должно быть, что так правильно и второму существовать не дано. Но найти своего человека в лице отчаянного безумца, сверкающего в темноте ночи янтарными глазами с кошачьим зрачком - многое стоит.

Многое стоит, чтобы понять, что ты - уникальность, не неудачник, над которым смеялись некоторые недалекие индивидуумы из твоего бывшего класса. Избранный, которому по силу менять будущее, с завидной периодичностью оглядываясь в прошлое, да скромно улыбаясь ему в знак своей неподдельной благодарности. Маленький принц - такой милый и сладкий для одного короля, влюбленного в багровую кровь на своих руках и в горящие в дикой агонии боли вселенные.

Билл дарит ему собственное черное сердце, впервые за многомиллиардную историю его существования отбивающее чувственный беглый удар, на золотом блюдце своей непокорности. Диппер впускает его в свою жизнь, позволяя оставить на своей душе вечное и незаживающее треугольное клеймо. Он готов перестать принадлежать самому себе, с легкостью забывает о своей первой наивной любви к рыжему солнцу этого проклятого города, когда его губы опаляет горячее дыхание бессмертного и великого, а чужие крепкие руки, обтянутые в черные печатки из натуральной кожи оленя, вжимают его податливые запястья в холодные стены. И этот контраст ощущений сводит его с ума.

Диппер Пайнс говорит о Билле Сайфере. Диппер Пайнс думает о Билле Сайфере. Диппер Пайнс мечтает о Билле Сайфере. Диппер Пайнс бредит Биллом Сайфером. Диппер Пайнс любит Билла Сайфера.

Это неизлечимо. Потому что пациент отказывается от врачебной помощи, предпочитая здравому уму вечную влюбленность, благодаря которой он все еще держится на плаву, терпя один за одним удары когтей от осточертелой Пироники и ее не самой удачливой команды. Огненная, с виду, крайне неглупа, однако что касается ее шестерок, то здесь она допустила воистину катастрофические просчеты, желая прежде всего показать мощь собственной негласной армии, а не своего блистательного ума. Однако, закрывая глаза на все эти смешливые глупости, Диппер Пайнс боится. Боится угроз Пироники и ее красноречивых немногозначных планов по поводу дальнейшей судьбы расхваленного на все миры Сайфера. Каждую ночь его трясет от новых слез в объятиях спящего демона, старается сводить всхлипы на нет, чтобы не разбудить, ощущая себя еще тем бесхребетным слабаком. Но и это ему не помогает скрыться от всевидящего ока.

Диппер в тупике. Диппер не знает, как защитить Билла от его его же бывшей подруги, оказавшейся на деле еще той рогатой сволочью с уродскими внутренней и внешней составляющими.

Таинственный добрый друг, помоги мне.

http://funkyimg.com/i/2rLha.gif http://funkyimg.com/i/2rLhb.gif
"Пусть я паду, я проиграю, я умру и что с того? Я буду рваться всё-равно.
К тебе в своих мечтах наивных и слепых меня отчаянье ведёт. Отчаяние спасёт."


Он захлебывается морозным воздухом, когда резко выбегает из теплых комнат лесной хижины, что своевременно погрузились во тьму до нового утра, на крыльцо, хватаясь за деревянные перила до побеления костяшек своими тонкими пальцами. Тело берет дрожь - очередное пророчество, очередной кошмар, от которого устало гудит голова. Диппер Пайнс смотрит вниз - в сугробы снега, укрывшие землю от зимней стужи, пытается взять в себя в руки, чтобы не закричать до хрипоты в бескрайнюю мглу неба, закусывая нижнюю губу до первой крови.

Прирученный зверек, послушный ягненок, который хочет спасти серого волка от дула заряженного охотничьего ружья. Пироника смеется над ним, беззлобно уверяя, что их шансы на спасение ничтожно малы, что она сможет дать все и положить каждое новое знание в красочной подарочной коробочке под стволами хвойных деревьев этого старого сосняка. Диппер не верит в ее улыбку - с несколько месяцев тому назад она умерщвляла его на глазах Билла совсем не из добрых намерений. Мерзкая лгунья, от которой выворачиваются кишки наизнанку.

Диппер Пайнс одет совсем не по погоде. Он не считает нужным застегнуть на себе синюю парку, свято уверовав в отрезвляющий разум прохладу, который и приведет его в чувства через пару минут. Да, через пару минут. Ведь никто не потревожит этот дом в подобный час ночной, верно? Глубоко ошибаешься, Диппер Пайнс. Неверное утверждение.

Голову заставляет поднять голос. С одной стороны напоминающий кого-то далекого, едва знакомого, с другой - забытый, практически неведомый раньше. Продолжая несколько обессиленно опираться о перила, Диппер сквозь падающие хлопья снега пытается всмотреться в силуэт, выявить узнаваемые черты лица напротив, не решаясь не сказать ничего более умного, кроме:
- Откуда Вы знаете мое... - Диппер запинается на полуслове, нервно проглатывая настоящее имя, будто его и не было на этом белом свете. Нет, только не Мэйсон. Мэйсон - неудачник, дурацкая выдумка его родителей. Диппер. Просто Диппер. Сейчас этот самый Диппер пытается выудить воспоминания из того лета, хмуря удрученно брови, стараясь вслушиваться в одну сплошную лаконичную собеседника напротив себя. И он вспоминает, удивленно выдыхая облачком пара в минусовую температуру.

Тэд Стрэндж. Самый нормальный среди своих, странный поклонник хлеба. Удивительно спокойный человек всего Гравити Фолз.

Он не может подобрать слов и самостоятельно зачать плодотворное начало разговора. Он спускается по лестнице на гнущихся ногах, не прерывая зрительного контакта между ними. Пироника, треугольник, ненавистное сердцу настоящее имя - откуда он все это знает? Это невероятно, этого не может быть. Семейная тайна была вынесена за пределы одной небольшой хижины на краю города. Может, вся эта далеко невообразимая встреча - дурное продолжение его сна?

Тэд предлагает пройтись по лесу. Мама говорила в детстве Дипперу, что с незнакомцами никуда уходить нельзя, а Сайфер будет рвать и метать, если не обнаружит по пробуждении свою Сосенку в общей кровати. Откажется ли Пайнс учтиво от этой знаковой для него прогулки?

Нет.

Прости, Билл, но это ради твоего же собственного дьявольского блага.

Диппер Пайнс кивает Стрэнджу, одним рваным движением поворачиваясь на снегу ступнями в сторону леса и направляясь вперед -  в самую глубь бок-о-бок с самым нормальным. Диппер решается частенько искоса поглядывать на Тэда, чтобы не допустить появление случайного острия ножа в руках у не_психа, надеясь до последнего, что он не окажется новым серийным маньяком, прочно засевшего в криминальных сводках местной полиции.

- Так откуда Вы знаете о Пиронике? - с долей нервной неуверенности спрашивает он, тихо дополняя то, что для него имеет еще более важное значение. - И о треугольнике?

+1

4

http://s6.uploads.ru/NBupS.gif   http://s1.uploads.ru/t6Tk2.png
Я вам отдам все, чтобы вам всем было пусто.
В доме моем холодно, а в твоем грустно.
Выходим на улицу.

Делай что хочешь.
Делай как хочешь.


Тэд слушает вопросы с едва заметной легкой улыбкой. Не отвечает на них - пока не время. В хижине есть лишние уши - пусть они и не слушают, но могут услышать. Хижина хорошо защищена - и в ней сидит демон. За пределами хижины их, правда, тоже можно найти. Мир стремительно терял безопасность. Именно это отсутствие безопасности и толкает Пайнса в цепкие зубы Стрэнджа. Он умеет играть на чувствах. Он умеет играть на привязанностях. Эта наука проста. И демоны в ней асы. Когда человек защищает демона всеми силами и фибрами души - это забавно. Демоны умеют себя защищать, мальчик.

В каком же ты отчаянии, Диппер Пайнс.

- Ты же так умен. Что во фразе "Я знаю все" оставляет вопросы? - Тэд насмешливо кривит губы, едва заметно, словно уже до того замерз, что едва может двигаться, - впервые в твоей жизни эту фразу произнес конкретный демон. А ты уже что-то о них знаешь. Проведи аналогии. Это довольно простая загадка.

Синий квадрат продолжает свой марш по головам-мирам не первое тысячелетие. Расстреливает оставшихся, разбивает черепа о стены, насаживает на обломки миров их соседей. Мужчин не счесть. Как и женщин - и все они смотрят на него с холодной яростью матерей и дочерей, увидевших убийцу их мужчин - иноземца, завоевателя, покорителя. Но в первую очередь - убийцу. Вселенная - и не только она - боится Тэда Стрэнджа, потому что знает цену его сделкам. А существам с разумом свойственно ненавидеть то, чего они боятся. И они ненавидят. Мертвые - потому что он отнимет у них все. Потому что считает, что имеет на это право - право, данное ему при рождении. Отнимать жизни. И они не согласны. Они закрывают телами своих детей, они не сдерживают слез у трупов своих супругов. И умирают непокорной, но оттого не менее бесполезной смертью. Тэд уважает женщин. Потому что знает - женские особи опаснее мужских. Это всего лишь природа. Он убьет их детей - и в отношении них всегда проявляет то сострадание, на которое способен. Сворачивает шеи быстро и безболезненно. Не мучает, заканчивает все быстро. Большего он дать не мог. Его работа не была сопряжена с улыбками и веселым "песенно жить!". Сострадание в жизни демонов было обрывочным, тусклым - дать умереть быстро, обмякая в тонких, но нечеловечески сильных пальцах. Отойти к Господу и нашептать ему о грехах. Очередных. Тэд сам себе Господь, правда. Господь не знает милосердия, на его долю не додали человечности, ничего мягкого не осталось, им там и не пахло. Внутри. В мире-то оно, конечно, есть. На странице в толковом словаре. Где-то в голове у локального филиала Ада мягко разрываются скрипки под Осень Вивальди.

Расстреляна птица, и дым револьверный над ней
Не порохом пахнет, а срезанною резедой

- Но отвечая на вопросы прямо - о них я знаю из прямого знакомства, - Стрэндж слабо пожимает плечами, отчего снег с них мягким плащом опадает за спиной, с тихим шорохом оседая где-то в ногах, - ищи своих друзей среди врагов твоих врагов. И поверь, Огненная не простила мне унижений. А я не простил ей помех, - квадрат морщится, словно говорит о чем-то мерзком и противном, но после слабо дергает бровью, - треугольник-треугольник. Такая неблагородная фигура. Скажи, Мэйсон, ты хорошо знаешь свою сестру? - любитель хлеба хитро щурит глаза, имя собеседника то ли шипя, то ли напевая, - в той же степени, в какой ты знаешь ее, а она тебя, когда-то мы с Сайфером знали друг друга, - и это плохо для тебя, Диппер Пайнс, твой дорогой дорито хоть сколько-то тебе доверяет, раз ты не знаешь и таких основ его жизни? Признайся себе, что Билл не доверяет тебе себя всего. Если бы в планах было разрывать их отношения - никто бы не удержал Стрэнджа от озвучивания столь важных вещей. Но он не будет. Ему выгодна слабость брата. Особенно такая, - занятно, что Билл не говорил тебе о своей семье. Тогда вопроса обо мне не возникло бы. Или он серьезно полагает, что убил всех? - хрип из легких мало напоминает смех, скорее мрачное воронье ворчание, впрочем, ни раздражения, ни агрессии символ тирании не проявляет, даже не разглядывает Сосенку, прекрасно зная, что на крючок уже подцепил, - его всеведение, дорогой Мэйсон, весьма относительно. Что-то его слепит. Самомнение или чувства - покажет время. Пока я могу лишь наблюдать, - демон слабо прикрывает глаза, как бы демонстрируя, что наблюдать он будет не сейчас. Не время.

Беспорядок твоих распустившихся крыльев дышит песней сирени.
Существо или вещество, захлёбывающееся в молоке и мыле растений.
Ты – возлёгшее в самой глубокой чаще немое сердце,
громадой с китовое
, с орхидеевой липкой кожей.

Тэд привык. Очень быстро привык. И к показательным казням, и к холодным пальцам Костлявой, одобряюще сжимающим его плечо - всегда левое. Разучился видеть сны, в которых его увещевали и обвиняли. Изнутри ни его кожу, ни сердце, по заверениям некоторых отсутствующее, ни душу, эфемерную и слепую, ничего не терзало. Уже. Он спокойно воспринимает и запах крови, и паленое мясо, и гниющие трупы миров, попранных собственной ногой. Эта было частью жизни, естественной и привычной, так кондитер вечно в муке и пудре, а демон вечно в крови и боли. Приятного мало. Да и плевать. Он принял данность с простотой и легкостью - да, он не по локоть в крови руки вымарал, он в ней может захлебнуться. Но плавать ведь умеет. Спокойно вяжет себе плот из трупов. Поэтому его появление не сулит ничего хорошего. Люди пытаются успокоиться. Люди пытаются забыться. Считают, что закрытые двери их уберегут. Что крепкие стены их спасут. Что их дома - их крепости. Пытаются спасти свое наследие. Бывшие школьники несут свою правду добрыми улыбками, договорами и кровью. Человеческими жертвоприношениями. Дети развлекаются играми. С карточками и перестрелками глазами. Город засыпает.

Просыпается мафия.

Тэд замирает и наконец-то поворачивает к Сосенке, глядя на него не насмешливо и не ликующе. Тэд Стрэндж холоден и величественен - до такой степени, что ему не нужно об этом кричать, чтобы ему поверили. За него об этом кричит пространство, и горящие миры подхватывают это крещендо. А Тэд молчит. Он позволяет Дипперу увидеть мириады фиолетовых глаз, цветущих в небе, прорезающихся в стволах деревьев и их следах на снегу, позволяет увидеть лишь на короткий миг. Он просто показывает. И может продемонстрировать большее. Тэд похож на какое-то изваяние из церкви. Такое торжественное и мрачное, с выверенными линиями скульптора, который не может и не умеет сомневаться - и передает это своему творению. С отсылкой к Страшному Суду и грохочущими строками Матфея "во славе Отца Своего с Ангелами Своими - и тогда воздаст каждому по делам его". Стрэндж-то воздаст. Только вот в мультивселенной все знают, что он - Дьявол под прикрытием. Потому что жертвы от него уносят ноги, бегут - и все равно оказываются перед его высеченным церковниками ликом, не молят - не смеют - о прощении. Прощать и возлюблять - непозволительная роскошь для Дарителя Власти. Он может дать все - знания, богатство, подарить ключ к сердцам, научить читать во взглядах вопросы. Дать прощение не сможет. Но ведь маленькому Пайнсу не хочется этого.

Тэд знает.

- Я могу показать все, что тебя интересует. Но для этого тебе стоит определиться с интересами, - он мягко поводит бровями, словно шепча "это же очевидно". Не говорит стандартного для сказок "у тебя только три желания". Не поет "вернись до полуночи". В его сделках все обычно куда свободнее. Цена, правда, варьируется. И самое страшное - он знает, у кого что есть.

А ты, Диппер Пайнс, сейчас готов отдать все.

При определенном взгляде Тэд похож на воплощение милосердия, такое, со светом за спиной, протянутой рукой и молчаливым, но таким понятным "герои не умирают". А потом ты понимаешь, что свет за спиной - костры Преисподней. И протянутая рука выбивает тебе ребра. И все молчаливое и понятное грохочет безысходностью и отчаянием, отскакивая от острых граней стальных глаз с хрипящим "Аллилуйя". Если он умрет, то шестого числа. Это будет в январе. И в году непременно будет шестерка. Тогда некоторые - не все, конечно, но будут и такие - непременно возопят "а мы же говорили". Шестьсот шестнадцать - истинное число зверя, что бы кто не говорил. Энгельс еще постулировал. Он же утверждал, что Антихрист - миф. А Стрэндж-то реальный. Ужасный и жуткий. Он не был, впрочем, воплощенным жестокосердием. Скорее Равнодушием. Знал точное время растворения тела в азотной кислоте - и какой раствор окислителя добавить, чтобы тело разъело вместе с костьми. Время гниения в багажнике в приятные солнечные весенние деньки в мирном Гравити Фолз. Скорость смерти от асфиксии. Точное время смерти от пули в печени. Двадцать способов свернуть шею за три секунды. И все это - с абсолютно равнодушным лицом и совершенно отсутствующим сожалением. Жалость - чувство слабое, неприятное, оно точит изнутри - Тэд уверен, что бабочек в животе не бывает, только глисты да червяк-жалость, жрет тебя, грызет, заставляет думать не о том. Ему он не по зубам. Слишком хитрый ум, слишком добродушное лицо, слишком твердое сердце, ни откусить, ни переварить.

А ты, Диппер Пайнс, словно решето.

Отредактировано Tad Strange (Вт, 13 Июн 2017 05:38:14)

+1

5

http://68.media.tumblr.com/5ad935ef51c17b454ff806271d27e79a/tumblr_oo9qq175HG1r4vi3xo8_250.gif http://68.media.tumblr.com/bb24ba2d9de11816032898562e3c0c07/tumblr_oo9qq175HG1r4vi3xo6_250.gif

Пропахший ядреной гарью мир переворачивается с ног на голову. Осознание происходящего делает тройной кульбит, а шаги Пайнса по скользкой и холодной земле постепенно замедляются, становятся более неровными и неуверенными. В голову крепким ударом в висок вдаряется прошлое, в когда Стрэндж обгоняет его — видит перед глазами удивленными совсем не его, не его сцепленные в замок за ровной спиной руки. Билл. Опять Билл. Снова Билл. Его истинные благородные треугольные формы протягивают впавшему в отчаяние мальчишке темные руки, окропленные кровью чужих измерений, подобно ухмыляющемуся хулигану с наигранным сочувствием взирает на запутавшегося в клубке из толстых ниток котенку. Голос не шепчет — громогласно разносится эхом по всему холодном космосу, дает ложные обещания, отдающих приторной сладостью на кончике языка. Обещает золотые горы из тайных познаний вселенной, сверкая гладкими гранями и имитируя искреннюю улыбку глазом единого всевидящего естества. И двенадцатилетний Диппер Пайнс верит этому гению, протягивая свою небольшую детскую ладонь в ответ, уже в мыслях перебирая варианты тряпичных кукол сестры, бесценок которых он соглашается отдать взамен хоть целую коробку.

И маленькая мышка попадается в ловушку к голодному коту. Ведь бесплатный сыр бывает только в мышеловках.

Ослепляющая разум болезненная вспышка воспоминаний исчезает, а перед Диппером — мерно удаляющийся темный силуэт Тэда Стрэнджа, который не спешит скрыться за голыми ветвями кустов и тонкими стволами многовековых сосен. Билл и Тэд. Билл и Тэд. Билл и Тэд. Аналогия, о которых учтиво напомнил самый нормальный, пришла сама собой крайне очевидной вещью. Родство. Сайфера и Стрэнджа связывает единая кровь, поделенное на пополам галактическое сознание и разрозненное понятие о властвовании над мирами. Билл Сайфер и Тэд Стрэндж — братья, монолитная труппа которых не смогли бы сразить Пайнсы даже в удвоенном составе, приложи Тэд к Странногеддону свою руку. Тэд Стрэндж — демон, который утягивает за собой в ночную темень зимы. И за которым Диппер упорно продолжает идти, а сейчас и того вовсе — бежать.

— П-погодите, так вы с Биллом — действительное братья? — Диппер нагоняет его, согревается от беспорядочного бега по неровностям сосновой тропы из снега и льда, смотрит ему прямо в затылок. Хочет положить ему руку на плечо, сжать до первого треска ткань плаща, остановить, но вовремя одергивает себя, немного нервно сжимая пальцами другой руки предплечье. — Но этого не может быть! Разве оттуда, откуда родом Сайфер, есть понятие семьи? Разве какие-либо чувства, в том числе и родственные — не результат издержек человеческого тела, в котором приходится прибывать демону по воле собственного желания или в результате какого-нибудь дурацкого пророчества? — все труды Стэнфорда Пайнса вмиг оказываются кипой совершенно бесполезного барахла. Система мира демонов оказывается совершенно иной, нежели до этого мог нафантазировать себе Диппер по вечерам в полях среди душистых трав, глядя на черный небосвод в далекие созвездия из осколков мертвых светил и пыли неизведанных планет. А его Билл того и вовсе так нагло и бессовестно умалчивал об этом, скрывая от него истину, платиновый ключик к возможному решению всех их общих проблем.

Родители говорили маленькому Дипперу Пайнсу, что провести школьные летние каникулы в компании двоюродного деда — совсем недурная из себя идея. Говорили, что проведя меньше времени за любимыми компьютерными играми, он не посадит себе зрение и ему не придется носить очки перед одноклассниками, которые и без того смеялись над ним и его образом затворнической жизни. Родители плевать хотели на своих детей — они готовы были сплавить их на другой край планеты к какой-нибудь левой тетушке сестры подруги племянника бабушки брата матери, лишь бы провести лето в свое удовольствие, вдвоем, освежая романтические отношения от прелестей жизни в обществе дочери и сына. Родителям было все равно и на состояние Диппера, который действительно не испортил себе зрение в глухомани под название Гравити Фолз, но душевное состояние и нормальность которого были теперь явно ни к черту и пошли по швам.

Демоны, как ни крути судьбу направо и налево, привнесли в его жизнь смысл к существованию. Для мистического всемирья Диппер Пайнс не был занудным хикки, а главным его связующим звеном. "Особенный," — сказало бы окружение Пайнса, по-дружески похлопывая его по плечу. "Избранный," — ответили бы черноглазые твари речным песнопением, касаясь его метки на лбу и царапая нежную кожу созвездия когтями до грязных ран, до самого мозга, впиваясь в него, надеясь стать с человеком целым наглухо. Душой, костьми и первым тлеющим прахом в свежей могиле.

Диппер закусывал тонкие сухие губы до металлического привкуса слюны во рту, просыпался в поту и слезах от очередного кошмара, а поутру, — царапал руки до первых алых царапин, силясь не вывернуться наизнанку прямо на ковре их с общей с Мэйбл комнаты от постоянного недосыпа и частого головокружения, пытаясь уверить себя, что все это — очередной сон, не глупая игра шестого чувства, а проказни его неустанного воображения и бурлящих в юношеском сердце воспоминаний.

http://funkyimg.com/i/2uBLR.png http://funkyimg.com/i/2uBLS.png http://funkyimg.com/i/2uBLV.png http://funkyimg.com/i/2uBLT.png http://funkyimg.com/i/2uBLU.png
"В забитых комнатах гниют свободою звуки - так мило, в иконах старых слезятся памятью муки и сила.
У бесконечности предел закрыт с часу ночи - могила. Кто между космосом, а кто всегда между прочим.
Впрочем, нет в ы б о р а."


Тэд Стрэндж останавливается на ровном протоптаном месте неспешно, но оборачивается к Пайнсу слишком резко, отпугивая Диппера своим внимательным и изучающим хитрым взглядом рыси, облизывающей свои заостренные клыки после вонзания в еще теплую плоть хрупкой животинки. Диппер отступает назад, не сводит взгляда с черных зрачков, которые на пару секунд приобретаю чуть сплюснутую плоскую форму, вытягиваясь в длину по горизонтали, что не является лишним подтверждением его иноземной истинной породы. А затем Диппер Пайнс вздирает голову выше, устремляя шуганный взор в отливающие фиолетовым светом небеса, где на него смотрели будто те же самые глаза, только увеличенные в количестве на несколько миллионов раз, занимая темную плоскость и лунную перину законное место каждой из существующих звезд.

Пугливый олененок хмурится, сжимает руки в кулак, не обращая внимание на поднявшуюся метель, от которой хочется сжаться в комок от дикого холода. Зачем ты пошел за ним, Пайнс, зачем? Это станет его самой роковой ошибкой в жизни, от которого не отмоется в трагичном искуплении жесткой мочалкой исповеди и сердечного покаяния перед изваяниями семи беснующихся архангелов. Его персональный бог в желтом этого не одобрит и спалит этот проклятый город, не сумев справиться со своей яростью. И в этом виноват будешь только тон. Беги, маленький агнец, просто беги и не оглядывайся назад. Спасай свою тонкую шкуру. А по ночам молись, падай на колени в старой церкви и царапай их до мяса, до крови и обрывков кожи на деревянном полу. Или умри.

Но все это ради Билла Сайфера и только ради него, верно? Ради демона, который вверил свою чрезмерно долгую жизнь Дипперу в хилые руки.

— Помощь, Тэд. Ваш брат и мой демон в смертельной опасности. Мне нужна помощь в победе над Пироникой, — уверенно отвечает Диппер Пайнс, уверенно выпрямляясь перед Тэдом и его самоуверенным величием. — Помощь любая. Хотя бы информацией о ее слабых местах, если Вы не желаете мне дать большего, — от нового порыва разбушевавшейся вьюги глаза машинально закрываются, как по щелчку дьявольских пальцев. Словно сам Билл Сайфер был всевидящим оком рядом и заставлял его молчать. — Но я правильно понимаю, что любая информация мне будет дана не за просто так?

Он готов был положить себя на растерзание в ноги новоявленного демона, лишь бы с Сайфером и его семьей было все хорошо. Очередное глупое проявление самоотверженности, от которой давным-давно даже сам Билл оглушающе хохотал в его кошмарах.

+1

6

http://s5.uploads.ru/qslkE.gif

http://s9.uploads.ru/lCcNJ.gif


Evan Viera –  Of The Wolf

Сдаётся мне, Тотошка, мы уже не в Канзасе.
Только в тот момент, когда ты начинаешь путешествовать по миру, ты в полной мере понимаешь, что именно не так с тем местом, где ты родился и вырос. Так Уэлш писал. Тэд бы не согласился - с расслабленным отведением плеча и нечитаемым взглядом куда-то в сторону горизонта. Во Вселенной было хорошо, а в родном измерении и вовсе идеально - если забыть, что оно вероломно разрушено, а его руины одна дубина превратила в курорт для своих припевал, которые очень неразумно мешают наследникам этих самых руин захватывать территорию - как та же Пироника в свое время. Так что для себя он перефразировал. В полной мере понимаешь, что именно не так с тем местом, в которое ты прибыл. Например, в милом и безумно приятном Гравити Фолз неправильным было все. Особенно взрослые молодые люди, которых все воспринимают маленькими. С Гидеоном все ще сюсюкаются - особенно Тэд, хотя мальчик вырос даже выше демона, совсем в отца пошел, здоровяк. Стрэндж дергает его за щеку, заведя свободную руку за спину и по-лисьи улыбаясь. Елейно говорит, что "малыши так быстро растут". Иногда хочется с хрустом разломить ему череп. Что у его папочки все хорошо на работе. Пока хорошо, потому что Глифулы имеют свойство раздражать. Еще есть дети из пророчеств - во Вселенной тысячи таких, что пророчеств, что детей, а разум большинства смертных склонен искать ассоциации для понимания, потому обычные люди часто становятся избранными, просто потому что ассоциации и попытка найти надежду. Пророчества же всегда туманны и непонятны. Но Диппер определенно чем-то избран. Судьбой или Злым Роком - покажет время. Пока даритель власти лишь проходится пальцами по зримым из присутствующих только для себя нитям вероятностей. У него мироощущение от матери и набор сил отца. Все Вселенские законы, вся цикличность и основательность - он это ощущает и чтит. И одним лишь взмахом повелевающего перста обращает в пыль.

Это тело слабое. Оно - мешок с мясом и костями, требухой внутренностей. Стоит демону шагнуть в мир снов, стоит ему хотя бы немного ограничить пространство своим воздействием в месте силы, как его кровь заменяет черное масло ихора - по его венам течет темная материя. Он видел вселенную, когда существовало всего одно измерение. Потом появилась вторая ось. И третья. Пространств миллиарды. Рождение каждого Тэд застал - за исключением одного. С в о е г о. Иронично, но теперь не осталось именно того, чего Стрэндж не видел.

Он сияет своим  в с е з н а н и е м.

Он благословляет своей ладонью, покровительствующим кивком и всем тем, что вообще осталось из  с в о е г о.

- Диппер, твои знания о Билле большей частью из дневника. Делать вывод о всей расе только по одному ее представителю неразумно. Ты же умный мальчик и понимаешь это, - Стрэндж поводит тонкими бровями и напоминает покровительствующего ректора в университете, говорит спокойно и размеренно, открывает то, что раньше было от чужого разума сокрыто, - в твоих словах так и сквозит риторика Стэнфорда, Мэйсон. Думай своей головой. Вся наша раса была одной семьей. На твоем лбу звезды - я был зачат тогда, когда они еще даже не сформировались. Чрево Вселенной - наша мать. Безумная мощь Хаоса - наш отец. Хотя первоосновы вселенной лишены пола, поэтому названия номинативны и не имеют реальной роли, - Тэд вглядывается куда-то в небо и едва заметно улыбается, давится тоской и ностальгией, трауром, потому что свой мир он любил, он любил свою семью, он правда считал, что законность - мирооснова, с которой нужно считаться, не зря же еще до хаоса и вселенной появился порядок как таковой, вселенная появилась позже - и была самой отрешенной и одновременно нежной матерью на свете, словно слепая пряха с огрубевшими руками, которая не узнает своих детей ни по внешнему виду, ни по касаниями, но стоит ей услышать их голоса, как она растягивает губы в улыбке и тянет руки, так что Тэд знает, что если ее он позовет, то она ответит, - я помню ее песни. Помню звук расширяющейся Вселенной. Мы засыпали в плоском мире - и оказывались в бесконечных гранях пространств. Сколько там физики в теории струн вывели пространств? Чушь. У вас даже чисел таких нет. Так это прекрасно и необъятно. Я не ожидаю, что ты поймешь, впрочем. Это особенность человеческого восприятия. Ты вот можешь придумать новый цвет? А я скажу: не можешь. Особенность человеческого сознания. Цвета - это аксиома. Ты знаешь их все. С пространством то же самое работает. Человеческий глаз не видит ни струны законов Вселенной, ни хотя бы линии времени, - демон поводит плечом и лишь крепче перехватывает за спиной запястье, он сейчас объясняет базисы, основы, почему-то чувствует какую-то очарованность тем, что его готовы слушать и верить, а потому не врет, если решит использовать знания против самого квадрата, то, в сущности, кто ему поверит, правительство США? - Так что да, наша семья далека от стандартной для человеческого восприятия. В остальном - все хорошо.

Было. Предсмертный рев тетушки Пи разрывал разум. Через открывшуюся грань пространства мир просто высасывает наизнанку, выламывает - до хруста, до агонии, до коллапса. Тэд помнит, что ему было больно. Он помнит, что видел Билла - и слышал его хохот. Спасать жизнь ему кажется какой-то злобной иронией - но Стрэндж только рассматривает Диппера через свою чудную призму и сверху-вниз. Напуганного. Если Билл умрет, то его сердце будет коллапсировать не хуже их мира в последний вздох. В какой-то из альтернативных вселенных так и происходит. В одной из них Тэд убивает Диппера прямо сейчас. Вернее, его проекция. Тэд-то всего один. Настоящий. Когда-то мама ему все это объясняла. Учила приходить на зов, учила контролировать миры, учила видеть сквозь вероятности и доходить до первопричин. Учила не теряться и всегда знать, где он - и что он.

Он стоит посреди холодной земли и ловит ресницами снежинки. Он чуждый и  ч у ж о й.

http://se.uploads.ru/bL3Pl.gif

http://sf.uploads.ru/O1YUI.gif

Я разорву тебя на девяносто девять ран,
Я отплачу тебе за луны полные сполна,
Согрею кровью твой голодный лик, холодный храм,
Не смей ходить в мой дом, Луна.

Чужой испуг чувствуется - Тэд терпелив. Метель не заставляет его даже поморщиться от ветра. Он и мириады его звезд-глаз смотрят на маленького ребенка тысячи пророчеств. В некоторых говорится о знаках, которые предупредят о высоком человеке из тьмы. Им Билл не был никогда - он из пекла. Из Ада. Не из тьмы. Темная материя течет ихором по венам. Весь Гравити Фолз у Тэда на ладони. Весь мир у него под стаканом. Тэд терпелив. Тэд дает набраться смелости. Он даже не выстраивал вероятности в свою пользу - до такой степени уверен в том, что умеет читать людей. И не ошибается. Диппер Пайнс, может, и протеже Стэнфорда. Но лишен закостенелости его взглядов. Это работает в обе стороны.

Ветер доносит запах чего-то древнего. Хороший знак. В движениях у Тэда змеиная плавность. Он знает самые древние законы Вселенной и чует мироосновы, вдыхает их, чувствует их движение за спиной. Их костлявые пальцы на собственной коже. Сейчас они царапают шею и шепчут, шепчут, норовя отморозить дыханием ухо, скользя клыками по уху и норовя его откусить. И он вслушивается в их молчаливое крещендо. Слышит каждое слово так же отчетливо, как если бы стоял у узлов мироздания. И сейчас они все благоволят.

- Разумеется. В жизни ничего не дается просто так, особенно счастливый финал, - Стрэндж кивает, разглядывает из-под ресниц загадочно, улыбается едва уловимо, что Мона Лиза с холста, - мы заключим пари, дорогой Мэйсон. Если мои знания помогают одолеть Пиронику, ты отдаешь мне. Хм, дай подумать. Через десять веков то, о чем в твоем доме Билл знать не будет. Если не помогают, то ты в праве просить все, что захочешь, - бледная ладонь протягивается Звездному Мальчику, а Стрэндж щурится. Это открытое предложение. Немного нечестное, потому что он знает, чем все кончится. Но тут уж особенности всезнания.

+1


Вы здесь » crossfeeling » PAPER TOWNS » you are the end of everything