JEAN GREY: Если в мире и есть вещи сложнее человеческого мозга, то даже им однозначно придется с ним потягаться, ибо даже одна крохотная мысль на самом деле скорее сравнима не с однократной вспышкой сознания и даже не с логической цепочкой, а с выхваченной из головного мусора безделицей, запыленной лишними воспоминаниям и ассоциациями. Джин не раз убеждалась в том, что чтение мыслей никак не похоже не чтение книги, а потому само слово «чтение» едва уместно. Она пыталась донести это Профессору, и он с ней соглашался, однако говорил, что замена терминов по сути не решает задачи, а потому бессмысленна, на что Джин парировала, что, однако, история знает случаи, когда вопросы терминологии если не устраняли проблемы, то, по крайней мере, меняли к ней отношение – взять хотя бы отношение к черному населению Штатов, некогда званому «неграми».
RAISTLIN MAJERE & CRYSANIA
Порой судьба изворотлива и сталкивает родственные души сквозь века и жизни. Мир изменился, потускнел, стёрлись со временем воспоминания о магии, о богах и тех, кто им служил. На место магии пришла наука, на место чудесам - технология. Но что-то еще сохранилось отголоском прошлого, души тех, чьи истории так и не были завершены и им был дан второй шанс свыше. Остался лишь вопрос, пойдут ли они по тому же пути ошибок или же встретившись вновь, признают свои ошибки друг перед другом.
I BELIEVE I CAN FLY
Две души, которым пришлось испытать слишком много боли. Два создания, на хрупкие плечи которых лег слишком тяжелый и иногда кажущийся непосильным груз. Две личности, которые иногда хотят забыть свое прошлое, но которые никогда не смогут этого сделать. Возможно, они бы никогда не встретились, если бы не внезапно начавшийся дождь. И никто не знает, чем закончится завязавшийся между ними разговор.
ХОТИМ ИХ ВИДЕТЬ:
TAKHISIS
[dragonlance]
Как гласят предания, некогда в бесконечном пространстве обитали три божества: Паладайн, Такхизис и Гилеан. Они происходили от Хаоса, Отца Всего и Ничего. Паладайн являлся старшим среди них, сыном послушным и совестливым. Гилеан был средним сыном, склонным к раздумьям и созерцательности. Такхизис - младшая и, как считают, самая любимая. Ее отличали беспокойный характер, честолюбие, частые приступы скуки.
STANFORD PINES
[gravity falls]
Форд – исследователь паранормальных явлений Гравити Фолз и автор трех дневников. Форд – двоюродный дедушка Диппера и Мейбл, мой брат-близнец, а еще самый умный и великий человек из всех, кого я, черт возьми, знаю. 30 с лишним лет назад ты пропал по моей вине, и мне до сих пор так и не удалось найти тебя для игры. Что, если бы мне удалось схватить тебя до того, как ты оказался по ту сторону портала? Как все сложилось бы, останься ты тут?
STANNIS BARATHEON
[a song of ice and fire]
Станнис Баратеон, лорд Драконьего Камня и милостью богов законный Наследник Железного Трона Семи Королевств, был человеком плечистым и жилистым. Его лицо и тело было покрыто кожей, выдубленной на солнце и ставшей твёрдой как сталь. Люди считали его жёстким, и он действительно был таким. Ему еще не исполнилось тридцати пяти, но он уже сильно облысел, и остатки чёрных волос окаймляли его голову за ушами словно тень короны.
REVAN
[star wars]
Реван был известен наличием харизмы и жажды знаний, и до своего падения считался очень одаренным джедаем. Он отлично умел убежать, он был хорошим военным тактиком, что и помогло ему выиграть Мандалоские войны. Реван умен и решителен, позволяя мыслить себе шире, а не рамками Ордена. О его подвигах ходили легенды. Но это сыграло с ним злую шутку - пав во тьму, он стал более безжалостным и презирал слабость и нерешительность, не щадя своих противников, в его бытность Дартом Реваном.
TONY STARK
[marvel]
Когда все началось? Наверное, даже ты не можешь ответить на этот вопрос. Быть может после закончившейся шрапнелью в груди презентации твоего нового оружия — ракеты «Иерихон»? Не увидеть её было невозможно, и, разумеется, узрели её слишком многие. «Десять колец» захотели себе такую игрушку, захотели настолько сильно, что решились захватили в плен того, кто вряд ли мог хоть чего-то не знать об этом оружии.

crossfeeling

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » FAHRENHEIT 451 » Peculiar Children and Where to Find Them


Peculiar Children and Where to Find Them

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

Peculiar Children and Where to Find Them
Великобритания, о. Кэрнхолм // 3 сентября 1940г.
[Jason Todd ~ Olive Abroholos Elephanta]

http://66.media.tumblr.com/7cd4d78185315f6f0b7263eb79e43d8c/tumblr_o974hj5qfj1s01fsdo8_r1_250.gif

http://66.media.tumblr.com/5efa1b31bf5f6a7588904fafc9db404a/tumblr_o974hj5qfj1s01fsdo7_r1_250.gif

2016 год провожал Красного Колпака яростными раскатами грома, проливными искрами дождя и грязью на ботинках, словно прогоняя мужчину в прошлое - как можно дальше, с глаз долой.
Он не понимал, как в мгновение ока оказался на залитой солнцем поляне около болота и, более того, даже не мог предположить куда делись последствия непогоды.
Возможно, в голову мужчины и закрадывались мысли о перемещении во времени, но для всех это останется тайной.
Рядом - ни души, но впереди виднеется ухоженного вида дом и, кажется, только там ему смогут объяснить где он.

Примечание

Если пораскинуть мозгами, Джейсон запросто мог оказался в 1940 году: раз уж он обладает недюжинной физической силой, он запросто может сойти за одного из "странных" по логике Р. Риггза.
Почему же он скинул не один десяток лет - другой вопрос, ответ на который пока что не может найти ни сам Джейсон, ни Оливия.

+1

2

Я перестал чувствовать боль с того момента, когда хрупкое тело ребенка, извиваясь от сокрушающих ударов угасло подобно пламени свечи. Лишь сожаление, затаившаяся глубоко обида и… сожаление. Тогда я не смог простить, не мог понять, не желал понимать. Теперь же – всё иначе. Со временем рассудок проваливается в бездну внутреннего отчаяния, в самую что ни есть черную дыру безысходности. И что потом? Вечное забвение? Не со мной, только не со мной. Не я начал эту нелепую игру, но я её завершу, во что бы то ни стало.
Готэм родной, ты навеки поселился в моем сердце и как-бы я ненавидел тебя, не могу просто так вырвать из своей головы твои ядовитые корни. Накинув свой тяжелый полог на мои плечи, Ты ожидаешь, когда я оступлюсь, ожидаешь каждую минуту, каждую секунду. Но, милый город, Ты забыл, что я – твоё создание, твой порок, твоя неудача… твоя тень! Я видел Твой взгляд, видел каждую крупицу греха на твоём чреве, слышал Твой пронзительный голос отдающийся эхом сирен, Твой безумный смех разящий громовыми раскатами. Готэм, ты отобрал у меня всё, оставив лишь пустоту. И теперь, когда под багровой сталью я скрыл свой облик, Ты снова пытаешься связать свои нити надо мной. Забудь об этом, Готэм. У марионетки очень паршивое настроение… и сегодня, кукла собирается пролить много крови.
Человеческая природа отвратительна и прекрасна по-своему. Каждый из нас желает считать себя особенным, индивидуальным. Бросаясь на амбразуру сложившихся стереотипов, которые были выплюнуты жесткой системой, каждая живая душа на этом свете старается из кожи вон лезть, чтобы доказать миру свою значимость. И так целую вечность. Бесчисленное стадо безмозглых овец со всем неистовством глотает любую правду. А горстка просвещённых пастухов, утопая в лучах славы, тешит своё самолюбие. Большая жестокая игра в шахматы. Пешек - мгла, а фигур – единицы. Забавно лишь то, что сложными вопросами человек начинает задаваться стоя на смертном одре. Было-бы забавно, если бы не было так печально.
Ночное небо разорвалось острыми пиками молний, а громовые раскаты оглушающим эхом разгуливали в мрачных переулках, распугивая неспокойные тени. Ночь пролила свои слезы на крыши серых домов. Тишина сменилась монотонным шепотом. Я люблю такие ночи – холодные, небрежные, вопиющие предчувствием страха. Славная ночь для охоты… С тех пор, как тень Темного Рыцаря не появлялась в небе Готэма, рваные раны города вновь кровоточат. Самые жутки твари, наконец выждав своего сокровенного часа, высовывают головы на свет, дабы отхватить легкой наживы.
- Я бы на твоем месте начинал говорить, с такими темпами в тебе хватит крови минут на десять. – Бэтмен дал себе слово не убивать, не использовать оружия, тем же принципами в прошлой жизни он учил и меня. Это было давно. Это было. Я вижу, как стонущее тело раненого мной мужчины пытается обратить время вспять, слышу тяжелое дыхание смежно переплетающееся с классической руганью. Он вдвое крупнее меня, и конечно-же, его самоуверенность под стать крепкому головорезу. Он знает, каково это ломать кости и лишать людей жизни, я же знаю, как это сделать быстро или медленно, элегантно или же очень и очень неаккуратно. Сила здесь ничего не решает, единственное, в чем я всегда был согласен с Мышью. Прежде чем избавить мир от очередного ублюдка, нужно чтобы он познал всю прелесть боли. Сегодня, я разделю свою боль с этим верзилой.
- Скажу честно… - Нож в моей руке возникает с такой-же скоростью, с какой несколько секунд назад проделал отверстие в легком моего оппонента.
- герой из тебя хреновый… - ему попросту не хватает сил, чтобы остановить неизбежное. Кривое лезвие уверенно вонзается в бедро мужчины и он, заливаясь слезами, начинает говорить. Никто и никогда не приветствовал мои методы борьбы с чернью Готэма, да мне, откровенно говоря, наплевать на это. Этот город не заслуживает пощады, а я, как никто другой умею находить эффективную альтернативу.
Марко Донован был одним из телохранителей Черной Маски – одного из самых опасных преступных элементов Готэма. По сравнению с этой мразью, те же Пингвин и Двуликий кажутся дилетантами. Поставки оружия, наркотиков, «живого товара», Маска курировал всё в немыслимых масштабах. Весь Готэм покорно гнил под колпаком темной власти. Так было до тех пор, пока высшие силы не вернули меня с того света. Снова. В который раз. Семейство уличных героев не может понять, что их нелепое кредо нравственности не сотрет преступность с лица мегаполиса. Сегодня проповедники посадят за решетку одного, а завтра на волю выйдут пятеро. Несложный алгоритм, которому не суждено сломать костяк переменных.
Сквозь пелену дождя я несусь к своей новой цели. Возвышаясь над унылыми зданиями Готэма, уже долгое время стоит неприступная крепость корпорации «Янус». Черная Маска, Роман Сионис восседает на своем неприкосновенном троне внутри, и я собираюсь поприветствовать его по-своему. Никто даже и не подумал-бы напасть на «императора» будучи на его территории. Нужно быть либо достаточно безумным, либо лишенным намеков морали. А что если и то и другое? Мораль, вы очевидно шутите?
Уже спустя час я буду гнать свой мотоцикл прочь от здания «Януса». Пришлось несколько изменить чертеж планировки, вычеркнув из него верхний этаж небоскреба. Что может быть краше ракетного комплекса любезно предоставленного русской мафией. Когда охрана поймет, что их хозяин смешал свою зловонную тушу с бетоном и стеклом, я буду уже далеко. Вот и всё, одним ублюдком меньше. Возможно, Готэм не станет спать спокойно сегодня, но завтра, послезавтра, когда я доберусь до остальных… всё будет иначе.
Слишком устал. Четвертые сутки без сна сказываются. Пальцы судорожно дрожат от убийственного количества кофе и сигарет, каждый сантиметр тела ломит, а суставы томно ноют, умоляя о пощаде. На другом конце города, среди молчаливых монолитов портовых доков глухо скрипнет тяжелая дверь склада. Закатывая мотоцикл внутрь мои ладони устало снимают шлем, небрежно роняя его на холодную гладь бетона. Ноющая боль в висках отдает эхом вглубь, покалывая серое вещество неприятными разрядами. Ослабив ремни нагрудника я, наконец, даю возможность легким вдохнуть приторной свежести моего убежища. Стремительные капли дождя бьют по жестяной крыше просторного помещения. В углах едва слышно, как скребутся крысы. Дом милый дом… нащупав в кармане пачку сигарет, моё бренное тело интуитивно шагает к пыльному старому дивану. Руки не слушаются и закурить мне удается лишь с третьей попытки… Едва вдохнув дым я бросаю сигарету на бетон и уступаю слабости. Подобно вяленой туше, рухнув на жесткое ложе, всё моё естество проваливается в глубокий сон. Так и быть, вздремну…
Я уже давно не видел снов. Если слабость могла застать меня  врасплох, это было только здесь, в моей обители, в моей берлоге отшельника. Никаких картин из прошлого или будущего, только липкая тьма, подобно вязким водам черного болота. И тишина. Но, как говорится, всё бывает однажды, ведь так?
Приятное тепло нежными лучами коснулось загрубевшей кожи, будто кто-то нарочно, пусть и осторожно желал, чтобы я открыл глаза. Я чувствовал свежесть принесенную легким ветром, и по спине невольно прокатилась беспокойная дрожь. Сон? Такой реальный, такой… Но, нет… Это не сон. Все мои чувства заиграли разноголосым сонмом красок, заставляя тело вспорхнуть над землей. Первые мысли – кто-то нашел меня, но, тогда почему не убил? Бред сумасшедшего… Но, черта с два, где я? Наконец сознание приняло каприз реальности и включился рассудок. Давай Джейсон, думай, анализируй, рассуждай, и не теряй бдительности. Мысли захлестнули своими оковами, осторожно толкая меня на аккуратно вымощенную серым камнем тропинку, ведущую к дому. Для нападения всё слишком тихо и спокойно, нет Питер, нет, не смей расслабляться. Неспокойный взгляд отмерял каждый сантиметр нефритовых стен, плавно качающихся от дуновения ветра. И ничего. Никого. Ни души… Прощупав потайной карман куртки, моя ладонь с некоей долей удовлетворения нащупывает рукоять ножа. Теперь, мне было всё равно кто или что меня притащило в лес, я был готов к содержательной беседе.
Аккуратные мансарды, выстриженная лужайка, резные колонны. Этот дом не был заброшен и скорее всего, нужные мне ответы находились внутри. Во всяком случае, я надеялся на это...
Дверь была не заперта и я, плюнув на осторожность, шагнул в озаренную солнечным светом прихожую. Дыхание сбивалось, а сердце судорожно колотило о стенки груди. Крепко сжимая рукоять ножа, я прислушивался к каждому шороху, словно осознанно желая вынудить неизвестность выбросить на меня что либо…

+1

3

А ночь плавно уходила в степь
С ней вместе уходила его тень
Он сам отпустил ее - затем,
Чтоб рук не вязала

Мы застряли в 1940 году. Не просто в одном-единственном году, а в одном дне - третьем сентября сорокового года. Наверное, для "обычных" людей подобного рода новости - сложны для понимания, но если ты один из нас - "странных" - ты нас поймешь. Мы всегда живем в петлях времени. Мы привыкли.
Знакомься - это о. Кэрнхолм, Уэльс.
У нас уютно.

Дом мисс Перегрин насыщен не только жизнью, но и нотками счастья - этот дом кишит детьми разных возрастов: от совсем маленьких до подростков и, наверное, сейчас Вам не нужно знать некоторые особенности, связанные с этим "странным" домом. Несмотря на ежедневно повторяющиеся события, жизнь в дне сурка ни разу не утомляла - всегда происходило что-то новое, однако, тут не приходилось полагаться на веление судьбы или случай. Периодически приходилось создавать что-то новое самим, другой же вопрос - хотели ли все выбираться из привычной скорлупы и смотреть чуть дальше привычных событий?
Однозначно, не все, но и не стоит их осуждать - это не этично.

В этот день Лив проснулась с первыми лучами осеннего солнца - в этот момент практически все находились в нежных и цепких объятиях Морфея, видя, я надеюсь, приятные сны. Натягивая одеяло до носа, Элефанта медленно перевернулась на бок - лицом к стене. Прикрыв глаза, она, наверное, сразу бы провалилась обратно в сон, если бы не услышала едкий скрип входной двери и тихие, едва уловимые шаги.
Нежданных гостей у них никогда не было - значит, нынешним визитером мог оказаться забулдыга-пьяница из города или (боже, упаси) пустота. На первый взгляд, первый вариант с пьяницей - не самое худшее, что может произойти, но наличие предполагаемой пустоты холодило разум, заставляя маленькую Оливию съежиться под одеялом, колеблясь между двумя вариантами действий - остаться на месте или же выглянуть из комнаты и действовать по наитию.

«А вдруг это Эйб?» - на какой-то момент страх отступает, извлекая из клубка мыслей что-то теплое и привычное. Она скучала по Абрахаму Портману, но не так, как Эмма. Эйб просто был для их всех другом, оберегающим от пустот и напастей, кроющихся в темноте.
Он покинул мисс Перегрин и ее воспитанников еще давно-давно, но он обещал вернуться и вдруг вернулся?
Движимая надеждой, Оливия аккуратно скидывает с себя одеяло и, тихо ступая босыми ногами по деревянному полу, спускается на первый этаж, поспешно запахивая махровый халат нежно-розового цвета и завязывая пояс.

Перекошенный взгляд,
Перекрашенный мозг.
Всем частотам подряд -
SOS!

Это был не он и, более того, даже не забулдыга из паба в городе. Стоящий перед ней мужчина был больше похож на гостя из будущего, что однозначно наталкивало на одну мысль - это, вероятно, тварь, коих имбрины со своими подопечными всегда сторонились.
- Кто Вы? Что Вам нужно? - дрожащим голосом выдавливает из себя Оливия, нервно сглатывая слюну. Она не только выглядела напуганной, но и источала этот страх - дрожь в руках, срывающийся голос, нервное движение пальцами - попытка снять перчатки, сдерживающие столь необычную силу "странной". Оливия очень не хотела применять свои замечательные способности дома, однако, наличие оружия у мужчины вынуждало.

Оптимизм, который всегда был свойственен Оливии, медленно таял на глазах - странно надеяться на лучшее, когда перед тобой стоит неизвестный вооруженный мужчина, вряд ли настроенный дружелюбно в чужом доме. По крайней мере, вы когда-нибудь видели таковых?
Оливия - нет, и более того, Элефанта мало когда видела посторонних людей, будучи запертой во временной петле заботливой мисс Перегрин, а взаимодействие с внешним миром всегда лежало на имбрине, которая обладала даром дипломатии и, к счастью, способностью изменять вечный времени ход в пределах отведенного периода.

Что же, посмотрим, как ситуация повернется в дальнейшем.
Вдруг все обойдется.
Нет, не так.
Ситуация должна разрешиться в пользу Странной.

Отредактировано Olive Abroholos Elephanta (Чт, 1 Дек 2016 17:41:08)

+1

4

Внутренние ощущения путались, колебались, содрогаясь подобно раздраженному камертону. Сонмом вопящих искр, ударяясь друг о друга на огромной скорости, они взрывались, каждый раз при столкновении, создавая сверхновую. Не будь я настолько безумен, скорее всего, уже проводил-бы безоблачные деньки где-нибудь в застенках с мягкой обивкой и томным свечением. Эта неопределенность раздражала, но и в одночасье, словно течением тихой реки смывала из моей души всю грязь. Годы я противился системе, будучи то беглецом, то охотником. А теперь, всё застыло…
Не впервой мне войти внутрь помещения и встретиться с якудза, русской мафией, сектантами и прочими ублюдками, при этом, не зная, насколько числом перевесит враг. Я учился этому, годами учился. Именно потому самоуверенность чаще переплеталась с безумством. Страха нет, только жажда перебить как можно больше этих тварей. Кривое лезвие каленого подарка от семейства «демонов» забрал немало жизней, но вот в чем особенность. Каждый заслуживал этого.
Едва завидев рыжеволосое чудо, меня будто ударило током. Светлая как молоко кожа, бездонно голубые глаза и копны растрепанных рыжих волос. Маленький ангел, да и только. Я хотел было что-то сказать, но тут же мои ощущения заиграли новыми красками. За тот короткий промежуток времени, что я находился в доме, всё моё существо анализировало детали, каждую мелкую деталь, словно насильно пытаясь задать причины для нескромного разговора со здешними обитателями. Параноик? О да… Таким меня создал Бэтмен. По своему образу и подобию, чертов психопат. Еще до появления в моем поле зрения голубоглазой незнакомки, я изучил каждый сантиметр холла. Знаете, что такое анализировать как детектив? Это значит находить элементарные, но незримые для «Простого смертного» нюансы. К примеру, самый казалось-бы уютно обустроенный дом может стать приютом для серийного убийцы. Всё дело в деталях… расстановка предметов, не их характер. Убийцы – прирожденные философы и тактики. Утро такого индивида начинается с газеты, которая будет лежать на комоде рядом с кроватью. Идеально вычищенные вещи: утренний халат, обувь, в строгом порядке разложенные предметы ухода за гигиеной. Маньяки – прирожденные педанты… а здесь, было что-то наивное. Первым делом я обратил внимание на настенное оружие, на взводном крючке старого арбалета была легка коррозия, хотя, совершенно нерабочим его не назовешь. Скрещенные палаш и шпага оказались бесполезными, съедены временем уже давно. Хозяева этого дома были во многом старомодны, любили уют. Истоптанный ковер в прихожей говорил о том, что здесь есть дети. Много детей… Никаких намеков на безумных ученых иди педофилов. Следов крови нет, но, на стенах есть следы, отверстия, скорее всего тот старый арбалет.
На первое время, мне этого достаточно, чтобы не наделать глупостей. Но, осторожность никто не отменял. Я как и прежде прислушиваюсь к каждому звуку, к каждому шороху.
Сказать, что неожиданная гостья была напугана, значит не сказать ничего. Браво Джейсон, теперь ты пугаешь детей. Паршивое чувство, когда ты стоишь перед человеком, и в его глазах страх струится тонкими режущими нитями. Я не говорю о тех мразях с улиц моего родного города. Взгляды, жесты, мимика, всё это настолько отличается…
Быстро возвращая нож во внутренний карман, я невольно ухмыльнулся… Нелепая ситуация…
- Привет… – Нервно трепая прядь седых волос я мешкал:
- я немного заблудился, и думал, может здесь мне подскажут, где я оказался? Я отлично понимаю что это не окрестности Готэма… - глядя на её удивленный взгляд, мне стало даже как-то не по себе. Не знать о Готэме, нужно жить на другой планете. Или измерении…
- ну знаешь там, Готэм? Бэтмен? Джокер… - не самый удачный пример, но Готэм славен именно этой мразью. Но ни одно имя из перечисленных мной не вызвало у девушки кое-либо заинтересованности, или утверждающего жеста.
- значит не знаешь… - Джейсон, ты детектив от бога… сегодня твои методы превосходят все ожидания. Я продолжал смеяться сам над собой, ведь вся эта неизвестность в кой-то веке, настораживала. Не в плохом смысле.
- Я Джейсон, а как твоё имя? – Израсходовав свой запас «красноречия», я решил, что более разумным будет начать заново.

[AVA]http://sd.uploads.ru/t/Pza6T.jpg[/AVA]

Отредактировано Jason Todd (Пт, 2 Дек 2016 10:54:03)

+1

5

Небо не даёт ответов но я помогу тебе
Задать правильный вопрос но судьба уже привыкла к этой игре
Но звёзды светят тебе ярче теперь и даже сейчас
Если ты взглянешь вверх там кто-то смотрит на нас
Jane Air - Пламя огня

Мисс Перегрин всегда предупреждала детей, что твари могут возникнуть в любой момент, посему не стоит доверять всем без оглядки, однако, мягкий характер Оливии не всегда можно было сдержать страхом и предостережениями.
Наблюдая за растерянным мужчиной, на губах девчушки начала играть едва уловимая лёгкая улыбка, а когда он «сложил» оружие, от осторожности не осталось и следа, чего не скажешь о сковывающем страхе, остывающие нотки послевкусия которого ещё терзали душу странной.

Страх - удивительный инстинкт, который может как потопить человека, так и спасти, нужно лишь знать как его "использовать". Откровенно говоря, Лив не умела управлять этим инстинктом, но прекрасно могла подавлять его в периоды наплыва положительных эмоций.
Будучи человеком лёгким и отходчивым, она моментально забывала обиду и могла поддерживать общение в режиме реального времени, словно ранее ничего не случалось.
Именно подобная лёгкость в коммуникации наталкивает на мысль, что физическое, скажем так, старение никогда не являлось и не будет являться источником жизненного опыта, особенно когда человек находится в стагнации.
К огромному сожалению, Оливия с определенного момента действительно находилась и находится в стагнации. Причиной тому явилось отсутствие реальных проблем, с которыми  она никогда не сталкивалась нос к носу, за что стоит отдать должное Птице-опекунше - Алма Перегрин приложила максимум усилий, чтобы дети оставались детьми больший промежуток времени.

«Готэм? Б.. Бэтмен? Джокер?… что это? Кто ты?»

Огненная девочка в изумлении уставилась на гостя, широко распахнув глаза и переминаясь с ноги на ногу - он, гость, со скоростью пулеметной очереди тарабанил о каком-то странном городе (естественно, который был неведом девочке-спичке), о ком-то или чем-то, окрестив эти непонятные «что-то» странными именами: человек-мышь и название игральной карты.
Сейчас, нахмурив тонкие рыжие брови, Лив думала, что утренний гость оказался не просто "странным", но ещё и умалишенным, либо же это всего-навсего реалистичный сон. Как правило, подсознание - великолепно могущественный механизм, способный вытворять во снах что угодно - лишь бы фантазии хватило; раз уж это правда сон, видимо, у Оливии слишком уж мощное воображение.

Легкий щипок окончательно сбрасывает сладкие остатки сна, оповещая о том, что происходящее - вполне реально и, видимо, место и вещи, о которых говорит уже представившийся гость действительно существуют.
Позднее девочка-спичка обязательно узнает о чем он ей пытался поведать, а сейчас, наверное, стоит проявить радушие, и, пока остальные их не разоблачили, выбраться за пределы дома (например, в сад), прихватив с собой чай и что-то из съестного на завтрак.

Гость, нагрянувший столь неожиданно, выглядел помятым и разбитым настолько, что сердце девочки сжималось от сожаления. Стоит заметить, что сочувствие и сопереживание так или иначе не явились единственными эмоциями, тревожившими Лив в настоящий момент - убедившись в его доброжелательности, хотелось не только узнать что такое Готэм, но и расспросить сверхмеры о личности блудливого и уставшего на вид мужчины.

- Очень приятно, Джейсон. - не без тени улыбки произносит рыжая, смыкая тонкие пальцы в кулак и, таким образом, туша небольшой огненный шар, возникший за этот период времени на ладони Лив. - А я Оливия. Вы, наверное, голодны?

Её голос звучал мягко и нежно, словно перед ней стоял не потрепанного вида и безымянного - как ей самой казалось - возраста мужчина, а близкий друг, к которому девочка со спутавшимися волосами давным-давно прикипела телом и душой.

- Я могу предложить Вам чай и завтрак? - следуя правилам хорошего тона, вежливо поинтересовалась Оливия, подходя к гостю ближе на несколько шагов.
Теперь уже от страха не осталось и следа.

+1

6

Было в ней что-то неземное, необычайное, может даже, какая-то детская наивность. Возможно, именно это меня и обезоружило, целиком и полностью? А может что-то другое? Может, я в ней видел себя? Только, не такого как сейчас. А как тогда, до всего этого полуночного безумия со спандексом и замысловатыми прозвищами… нет, гораздо раньше, даже до приюта и той своры беспринципных сопляков. Знаете, когда смотришь в глаза человека, ты нередко можешь увидеть те нескошенные углы его истинной натуры, те самые, которые обычно принято называть «бесами». У меня таких - пруд пруди, я даже мог свободно поделиться дюжиной с половиной населения Готэма. Но её взгляд, всё равно ломал все мои мысли, резал вкривь и вкось, пока во всей этой беспорядочной веренице обрывков слов и фраз не прозвучал её голос.
- А? – Черта с два, второй раз за несколько минут моё красноречие достало пистолет и, приставив к своему виску, выпустило всю обойму, оставив мне записку в кармане «ничего личного». Весь сонм накатывающих чувств был для меня диким, некогда забытым и в моей родной обители вовсе нежеланным. Нет страха. Всегда и во всем, я твердил себе эту заезженную годами фразу. Нет страха – я кричал в сердцах, пробивая себе пальцами путь на поверхность, будучи погребенным. Нет страха – шептал я, когда пал от рук Суда Сов. Я никогда не ведал страха, после той злополучной ночи я был лишен понятия. Что со мной теперь? Пальцы судорожно трясутся, а сердце колотится так, будто вот-вот вырвется сквозь гортань, рассекая предсмертный крик. Что со мной не так? Какие-то секунды я стоял молча, глядя в кристально чистые голубые глаза. О чем ты думаешь, Джейсон – спросил я себя и моё внутренне существо отвернулось. За каких-то несколько минут, и да, я потерялся во времени, всё перевернулось. Мир уже не казался таким потерянным, таким бесчеловечным. Пару слов из уст этой милой девочки стерли из моей памяти последние десять лет ненависти и скитаний по проклятому телу земли. И уже было всё равно, где я, что со мной будет в дальнейшем. Здравый смысл нервно забился в самом отдаленном углу черной души, уступив место трепещущему сердцу. Помните, что я говорил о том, как можно узнать человека лишь благодаря взгляду. В той самый миг, когда рыжеволосое создание, будучи напуганным появлением уродливого фрика, могла бежать… она осталась…
Говорят, ангелов не существует. Где-бы я не был, как-бы я не попал в это место, и чего от меня не желали, я мог отправить весь мир к черту. Таким как я не суждено было ходить по бренной земле, но, каждый из нас выбирал свою дорогу сам – свой жизненный путь. Злодеи, герои, чушь собачья. За этими нелепыми масками я разучился различать простых людей. Всего лишь, заглянув в глаза. Готэм превратил нас в монстров, именно нас, простых людей. Уже прошло пять лет, как я не пытаюсь убить Бэтмена, мне даже его в чем-то жаль. Скованный фанатик цепляющийся за жизнь затертыми стереотипами о справедливости и правосудии. Он как мальчишка в летнем парке, заняв горку, не желает пускать на неё никого, и однажды, кто-то толкнул его в спину. Забавно. Нет? Согласен, это нелепо.
Когда осознание реальности начинает аккуратно давить мне на плечи, пытаясь вернуть из заоблачных далей, я чувствую, как острая боль ударяет в висок.
- я бы от доброй партии виски не отказался… - потирая виски пальцами ответил я, понимая что опять совершил глупость. Мне хватило пары секунд чтобы реабилитироваться и мало-мальски подавить болевые ощущения:
- то есть, да, конечно не откажусь… - я замечаю, как её растрепанные рыжие локоны, аккурат отблескивают огоньками, заставляя меня невольно ухмыльнуться. Мне казалось, она мельком что-то говорила про сад… и вот, да здравствует здравый смысл, нервно дрожа выбирающийся из своей норы. Ведь в доме могут быть родители, сомневаюсь, что они будут в восторге такому гостю. Или же не говорила? Нет, здесь было точно не место. Никто не пытался пришить меня, и я до сих пор стою на ногах. Единственным человеком за несколько минут настоящего, была милая девушка…
Молча выходя во двор, я присел на край крыльца, пытаясь собрать во едино хотя-бы ту мизерную горсть мыслей.
Ангел. Непорочный, чистый, наивный. Теперь я понимал, почему выворачивалась на изнанку, при виде этой девочки. Мне было интересно, неужели на свете есть еще место, куда не просочилась вся мерзость живой системы? Эти чувства теперь отвечали в унисон. Мне было страшно, что я, как черная опухоль, неизлечимый рак, коснусь её мира. Нет, такого не будет.
Обвивая руками голову, я тихо смеялся:
- Срань господняя… Тодд, кажется, ты сошел с ума и теперь у тебя глюки…
 
[AVA]http://sa.uploads.ru/t/XFI0M.jpg[/AVA]

Отредактировано Jason Todd (Вс, 4 Дек 2016 23:37:11)

+1

7

There's a new voice calling
You can hear it if you try
And it's growing stronger
With each day that passes by
Benjamin Wallfisch - New world coming

 
Наклонив голову вбок, Лив мягко улыбнулась и надела на левую руку перчатку. Отныне можно было не беспокоиться, что в доме что-то вспыхнет ярким пламенем от одного неловкого движения - подобное мисс Перегрин, однозначно, не одобрила бы. 
 
Кончиками пальцев заводя выбившуюся прядь волос за ухо, девочка подошла ещё ближе к Джейсону, щурясь от мягких лучей осеннего солнца, которые пробивались сквозь тонкие занавески около входной двери. - Простите, но, боюсь, я не смогу предложить Вам более крепкие напитки, - с нотками сожаления произносит девочка, опуская взгляд. 
 
«Тем более, утро - не самое лучшее время для употребления виски» - сдерживаясь, дабы не выдавить из себя эти слова, она медленно выходит из прихожей и заворачивает на кухню. 
Ловким движением рук она вновь освобождается от перчаток, предварительно аккуратно снимая свисток с носика чайника - свист, издаваемый им, определенно мало кому понравится очередным ранним утром третьего сентября сорокового года. «Никто не захочет пить перекипевший чай» - про себя повторяет Оливия, и, дождавшись пока из носика не повалит пар, убирает с металлического корпуса посуды разгоряченные руки. 
В подобной способности Оливии, определенно, были свои плюсы - огонь, живущий внутри девочки, прекрасно подходил для моментов, когда за считанные минуты необходимо что-то разогреть, поджарить или вскипятить. 
 
На минуту отвлекшись от своего незатейливого занятия, Элефанта тихой поступью подходит к окну и, отодвинув тонкую ткань шторы, скользит взглядом по Джейсону Тодду, закусывая губу. Выглядел мужчина, конечно, неважно. Потрепанный, обхватив голову руками – он словно не до конца осознавал суть происходящего.
Любой человек, оказавшийся на его месте, наверное, решил бы, что он спятил, однако, стоит отдать должное Тодду – он держался, по мнению Лив, достаточно хорошо, но именно поведение выдавало его с головой – обладая «странными» способностями, он не был искушенным гостем петель времени и, вестимо, петля в Кэрнхолме оказалась для него первой и, надеюсь, не последней.
 
Вернувшись обратно к кухонному гарнитуру, девочка засыпает несколько ложек черного чая, заливает это все вскипяченной водой и уже спустя несколько минут выходит на крыльцо с подносом, на котором аккуратно расставлены две небольшие расписные фарфоровые чашки, заварочный чайник и несколько тарелок с едой: от жаренных яиц до десертов (в зависимости от предпочтений гостя).

 There's a brand new morning
Rising clear and sweet and free
There's a new day dawning
That belongs to you and me
Benjamin Wallfisch - New world coming

http://68.media.tumblr.com/4f516d094918fb2e15f9fda6cc8b1986/tumblr_ob1q05GMRh1s6ponao7_400.gif http://67.media.tumblr.com/4fa7d3299ced5ce6e3d71b8e1596c016/tumblr_ob1q05GMRh1s6ponao8_400.gif

Придерживая одной рукой поднос, второй она ласково проводит по волосам Джейсона, -Я предлагаю переместиться чуть дальше, - не без тени улыбки произносит рыжая, аккуратно спускаясь по ступеням и, дождавшись, пока гость поднимется, поворачивает за угол дома, открывая взгляду нового друга небольшой ухоженный задний двор.

Благодаря Фионе, задний двор выглядел подобно произведению искусства: раскидистые деревья различных форм (например, животных) и размеров россыпью расстилались от озера до дома, ухоженные кустики обрамляли дорожки, усыпанные гравием, но отдельного внимания так или иначе заслуживал огород, жизнь которого целиком и полностью поддерживала кудесница-Фиона, выращивая по просьбе мисс Перегрин овощи, фрукты и ягоды.
В моменты, когда дети подобно цунами наполняли сад, разбегаясь по всей территории, казалось, что это место оживает, питаясь разрушительной (в хорошем смысле) энергией не всегда усидчивых детишек.
 
Дойдя до озера, Оливия аккуратно поставила поднос на траву и присела рядом, поджимая ноги под себя. -Я надеюсь, Вам комфортно? – с нотками заботы в голосе протянула Лив, аккуратно разливая чай по небольшим чашечкам.

- Скажите, а как Вас занесло в Кэрнхолм и нашу петлю? Вы, получается, тоже "странный?" - с тихим стуком чайник вновь оказывается на гладкой поверхности посеребрённого подноса. -Угощайтесь, - спичка рукой обводит то, что находится на подносе из съестного, продолжая улыбаться, - Вам нужно поесть.

Отредактировано Olive Abroholos Elephanta (Вс, 4 Дек 2016 17:19:03)

+1

8

Однажды, увидев дом Брюса при солнечном свете, да да, вы не ослышались, в Готэме бывают солнечные дни. Но это долгое древнее поверье, пришедшее из глубин неизвестности, которое бытует только раз в тысячу лет. В общем, шутки в сторону. Именно поместье Уэйнов навсегда оставило отпечаток в моей памяти своими красотами. Кованные стальные ворота с фамильным гербом, высотой в тринадцать, а то и более футов, огромный фасад с самыми различными скульптурами из мрамора, невообразимо огромная аллея чем-то напоминающая лабиринт легендарного Минотавра… У самого же поместья, двор украшали два роскошных фонтана. Во времена было юности, Альфред Пенниуорт устраивал мне индивидуальные экскурсии по немыслимо огромной территории. Но внутренний мир дома, было нечто иное, то, что трудно передать словами. Каждая деталь этого именитого особняка была создана известным мастером, скульптором, архитектором. Сложно представить, сколько денег потребовалось барону Уэйну, чтобы возвести подобное произведение искусства на мёртвом, казалось-бы пустыре. Но, то что я увидел воочию в месте куда меня поневоле занесла судьба, было куда более невообразимо…
Казалось, что зеленый цветущие исполины вот-вот оживут. Слышали когда-нибудь такое высказывание, «когда творец вкладывает в своё детище душу, оно оживает». Впервые я понял насколько правдиво это высказывание. Я забыл обо всём, кто я, что я, забыл о режущей головной боли, о ноющих суставах. Это словно на мгновение попасть в сказку, раствориться в её пределах, растаять как под лучами палящего солнца… Сказать что я был поражен, не сказать ничего. И вновь в голову закралась мысль, что это иной мир, не принадлежащий этой грязной планете, не существующий в её хрониках… Всё настолько запутанно, столько информации за каких-то несколько минут…
На предложение продвинуться вглубь я мог только ответить тупым молчанием, и машинально кивнув головой. Мне всё еще не хватало словарного запаса, чтобы выразить собственные эмоции. Я едва не потерял из виду гостеприимную хозяйку, завороженно рассматривая всю эту красоту. Но, волшебный голос рыжеволосого ангела заставляет меня вернуться в собственную реальность. С болью, усталостью, мыслями. И почему-то, в тот самый момент, внутри что-то начинает жечь. Я слышу голос, нет, крик, неистовый вопль изнутри. Охрипший от безысходности. Это кричат мои бесы, они вопиют от ужаса, понимая что я отстраняюсь от них… И я успокаиваю проклятые души, говорю им быть тише, перестать, ведь без них, я не выживу. Ни здесь, ни в каком другом раю.
Запах весеннего тепла и приятной влаги, и сладковатый запах цветущих лилий… Легкий ветер, будто по чьей-то неведомой просьбе приносит на своих крыльях эти пьянящие ароматы. Мозг машинально понимает, что я возвращаюсь к изначальной точке, туда, где я пришел в себя. Рассудок интуитивно пытается выстроить цепочку действий, вновь пробуждается внутренний параноик. Что если… опять это банально «что если». Вопросы давят в висок, но я нахожу в себе силы заглушить их, все.
- Да, да… здесь… мило… ага, вполне так ничего…- Глупо хихикая, я пытаюсь мало-мальски изображать из себя живое существо, а не бренную тушу, наполненную Готэмским дерьмом. На лучах солнца, волосы моей новой знакомой переливаются разными цветами. Такие аккуратные, в одночасье немного растрепанные, и её глаза. Я всё еще ловлю себя на мысли, что пытаюсь увидеть в её глазах нечто, невообразимое и не входящее в мое обыденное понимание. Это так.
Неаккуратно грохнув своим уставшим торсом рядом с разносом, я смотрю на отражение в воде. Что ты видишь, Джейсон? Мертвеца, который пытается изображать из себя героя, который в коем-то веке попав в живое место, ищет смерти.
- Петлю? – Нелепо переспрашиваю я, в конце концов отталкивая черные мысли, насильно затягивающие меня в прошлое.
- Малость не догнал… Кэрнхолм, это… Англия, так? – Я был не просто в недоумении. Кому потребовалось притащить меня в Англию? Да еще и в это место?
- странный… - невольно засмеявшись, я тихо вздохнул. Приличия ради, я натянул фирменную ухмылку. Обычно, с девушками это проходило, во всяком случае, когда мне требовалось сказать какую-то чушь, и при этом не выглядеть извечным мудаком. Но, рядом со мной сидела девочка. Джейсон, о чем ты только думаешь…
- скорее ненормальный. Так будет вернее. И да, спасибо за завтрак… - чувство как-будто твои внутренности вывернули наружу, а потом запихнули обратно, и так пять раз, преследовало меня уже три дня. Но, от чая я не отказался… Молча взяв чашку в ладонь, я опять уперся взглядом в непонятное безмолвие. Круги на воде, аккуратная рябь, судорожно дрожащие пальцы… снова голоса… Я вижу всего один кадр, из давних воспоминаний, всего один единственный, который не стоило видеть. Рука роняет чашку на землю, но благо мягкая трава не дает разбиться сервизу.
- Прости, я… просто немного, отвлекся. Расскажи мне об этом месте… о себе… - мне нужно было отвлечься…           

[AVA]http://sa.uploads.ru/t/XFI0M.jpg[/AVA]

Отредактировано Jason Todd (Пт, 9 Дек 2016 18:24:11)

+1

9

Осень была дождливой, полна тумана.
Кит приходил ночами из океана.
Мы познакомились, каждую ночь болтали.
Всё это долго и тщетно держали в тайне.
Сплин - кит

Украдкой поглядывая на гостя, Оливия умилялась реакции Джейсона на обычный клочок земли: начиная от самого дома и заканчивая садом. Складывалось чувство, что его постоянным пристанищем являлось место, не насыщенное уютом. Очередной осенний день выпадает из череды однотонного цикла, но новые краски не похожи на яркий акрил, которым хочется расписывать окна.
Темные, густые... Выбивающие почву из-под ног.

Будучи человеком с душой нараспашку, Лив всегда хотела только одного - чтобы остальным было хорошо, независимо от обстоятельств. Джейсон же выдавал себя с головой, заставляя сердце девочки сжиматься: его действия, движения, мимика, речь - все выдавало человека с жизненными трудностями различного характера. Другой вопрос - Оливия не представляла какие проблемы могут или могли возникнуть у человека, появившегося на пороге их дома. Более того, появившегося с оружием.
Режущий слух акцент выдавал американца, так что наличие оружия вряд ли кричало о том, что он находится не в самых дружественных отношениях с законом - в конце концов, вряд ли в будущем отменили вторую поправку к конституции.
Исходя из лояльности законодательству, Лив, скорее всего, опрометчиво предполагала, что перед ней обычный, среднестатистический человек, особо не обремененный какими-либо тяжбами.
"Так почему же ты выглядишь настолько потрепанным?"

Легкие порывы ветра треплют волосы, а она продолжает улыбаться и поправлять выбивающиеся пряди, посильнее кутаясь в мягкий халат. Несмотря на то, что сентябрь только вступил в свои законные владения, в воздухе уже сколько лет подряд ощущался приход самого лучшего времени года - осени.
Лив любила осень. В особенности пасмурную, где дождь наполнял город до краев, где лужи треть - вода, а треть - бензин; дурно пахнувшие, тошнотворные, однако, стоит оказаться чуть поодаль от эпицентра жизни "города" - тебя буквально съедает свежий воздух, пропитанный нотками привычной прохлады.
Казалось, что еще немного, буквально дней 10, и Кэрнхолм окутают штормы. Остров задрожит, утопая в соленой и холодной воде, но... нет. Уже больше двадцати лет над головой - солнечное третье сентября. Проклятое третье сентября.
Которое она также сильно любит.

И с приветом
И спасибо всем тем, кто мигал
Дальним светом
Принимая ответный сигнал
Этим летом
И так любит рисковать
Сплин - остаемся зимовать

Вглядываясь в неровную гладь озера, Оливия словно проваливалась в злосчастное прошлое, о котором она старалась забыть, находясь здесь и сейчас под опекой женщины, заменившей ей родную мать: побои отца, недоверие родителей...
Даже спустя столько времени, ей тяжело поверить в то, что она осталась практически одна. Еще тяжелее поверить, что таким же одиноким в настоящее время является мужчина, находящийся рядом.
Несколько минут, проведенные в тишине казались более, чем комфортными - складывалось ощущение, что на самом деле им есть о чем поговорить.
У них было что-то общее - одно на двоих.

Мягко улыбнувшись, рыжевласка аккуратно подбирает его чашку и ставит на поднос, опуская свою руку поверх его. "Иногда людям нужна поддержка...". Она не собиралась что-то спрашивать у него сейчас. Джей, будучи человеком взрослым, сам мог сообразить что стоит рассказывать девочке (или же женщине?), а что нет.
Его реакция на петлю не удивила - значит, он просто жил со своей "странностью", не подразумевая, что по миру разбросаны конгломераты таких же необычных как людей, так и детей.

Сняв перчатку, Лив аккуратно протирает гладкий фарфор краем полотенца (что также лежал на подносе), а после разгоряченными кончиками пальцев проводит по чашке, дезинфицируя. Надев перчатку обратно, вновь наполняет чашку Джейсона.

- Да, остров Кэрнхолм - это Великобритания, - прочистив горло, тихо произносит Оливия и отхлебывает чай из своей чашки, - как ты уже понял, место в котором мы находимся - петля. Временная. - не зная, как правильно преподнести информацию, Лив начала рубить с плеча, готовясь к абсолютно разношерстной реакции: от криков, что она сумасшедшая до самой приятной и легкой - принятии информации.

- "Странные" люди, как правило, владеют очевидными и не очень способностями - такими, как левитация, пирокинез, телепатия, усиленные физические способности... Естественно, однозначно перечислить все способности невозможно, поскольку они могут проявляться со временем, а не с момента рождения, - рассуждая о способностях, Лив вновь аккуратно стянула с руки перчатку, зажигая небольшой огонек на кончике пальца, подтверждая свои слова, - а поскольку сейчас мир "странных" находится в некоторой опасности - смертельной - нам приходится прятаться. Создателями петель являются люди-оборотни - имбрины. Они, собственно, умеют управлять временем и обращаться в птиц. - в этот момент Лив вновь накрывает руку мужчины своей.

Не окажись она одним из жителей петли, то, наверное, реакция на подобного рода "сказки" была однозначной - недоверие. Люди, живущие в своих крохотных мирках, отказываются принимать и понимать странных. Пора к этому привыкнуть.
В общем и целом, она даже не ожидала от Джейсона веры в каждое его слово - существуют вещи, которые невозможно поместить в черепную коробку и принять, как данность.

Заметно напрягшись, она ожидала с его стороны реакции на происходящее, пока что остановив свой рассказ.
Необычные вещи нужно выдавать порционно.

Отредактировано Olive Abroholos Elephanta (Сб, 10 Дек 2016 15:16:39)

+1

10

Чтобы разорвать тонкую чёрную нить, тянущуюся из глубины моего сознания, из тьмы, которую мне так и не удалось похоронить все эти годы, мне хватило всего нескольких слов. Одна мудрая женщина учила меня фокусировать внимание, очищая разум от всего ненужного, концентрируя своё внимание на чем-то определенном. На упрощенном языке, это медитация, но, углубленная, более раскрытая, позволяющая шагнуть за пределы собственного тела. Тогда всё это было вровень с точной наукой, пока я действительно не начал понимать, что значит очистить сознание от тьмы, отыскать свет и ступать за ним. Воспоминания преследуют меня двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, все воспоминания, начиная с самого первого момента, когда я начал понимать реальность, видеть её истинный облик, чувствовать каждый её удар. Кто-то считает меня безумцем, кто-то убийцей, и я этого не отрицаю. В какой-то степени, каждый прав по-своему. Моё прошлое – не просто короб с затертыми снимками, это моё проклятье, моё бесконечное бремя, которое я обязан нести до самого конца.
Тихий голос. Голос девочки с огненными волосами словно тянет меня, заставляя плыть сквозь черную топь воспоминаний, отталкивая прочь всё, что тянет на дно. Синей дымкой растворяется моё я, опуская меня прочь, теперь оно молчит, спокойно провожая меня взглядом. Мои бесы смирно сидят в углах, и ни единый из них не смеет подать голос. В этой вязкой как густой туман тишине, я слышу только один голос. Чувство сродни с опиумной блажью, так легко, да, я всё еще чувствую как моя чёрная душа соприкасается со стенами запретных лабиринтов, но я уйду отсюда, пусть и на время… Оливия, ты выпускаешь чудовище на волю.
Одного лишь прикосновения хватает, чтобы пробудиться ото сна, или же наоборот, броситься в бездну тишины. Рефлексы, будь они не ладны… я чуть-было не схватил ладонь моей милой собеседницы, но, вовремя приходит осознание и я успеваю пресечь импульсы острыми иглами бьющие в мозг. В одно лишь мгновение все мышцы напрягаются до предела, но, я не двигаюсь. Всё еще способен контролировать себя. Пока. Мозг ядовито шепчет изнутри, что мне здесь не место. Забавно. Я знаю это и без чьего –либо напоминания.
- Значит всё-таки магические штуки… - Немного откидывая голову назад, я тихо смеюсь. С каждым мгновение всё становилось запутаннее. Запутанно и смешно. Несмотря на всю мою пренебрежительность к мистицизму, судьба нередко играла с моей жизнью нелепые шутки. Всегда во тьме находился кукловод, связывая мою сущность незримыми нитями, заставляя плясать на костях. Так было всегда, и каждый раз я находил способ обрезать путы, или же, вырезать сердце мастера марионеток.
Наблюдая за тем, как Оливия нерешительно делится своей маленькой тайной, я пытаюсь понять, что её пугает. Вновь взгляд, да, он говорит о чем-то извне. Этот взгляд как чистое зеркало, в его отражении я вижу страх. Теперь я понимал, пусть и не всё. Это райское место было убежищем, вот почему у меня складывалось такое впечатление, будто этот вечноцветущий клочок земли огражден неприступной стеной, незримый барьер…
- Получается, этот дом, что-то типа загородного домика для… «особенных»? Забавно. – Я мог назвать их как угодно, фрики, мутанты, мета-люди, но, не мог себе позволить поливать чернью бархатные дорожки гостеприимных хозяев. Тем более, теперь мне казалось, что я здесь не пленник. Я здесь для того, чтобы помочь.
Хрупкая нежная ладонь снова касается моих укрытых шрамами рук, её голос утихает, затухая в монотонном шепоте ветра. Мимолетно взглянув в её глаза, я вижу сомнение. Она ожидает от меня ответа, и на мгновение, я даже не знаю что сказать.
- Оливия, в месте, откуда я родом, по улицам разгуливают прямоходящие семифутовые аллигаторы, психопаты, в чьих жилах струятся ядовитые химикаты, а в ночном небе порхают шестифутовые летучие мыши… - Едва ухмыляясь, я смотрю в её глаза, дав понять, что её секрет и останется секретом, не смотря ни на что.
- я не могу одного понять, если вы обладаете такими силами, тогда почему прячетесь? Если бы я умел создавать огонь из воздуха, скорее всего уже спалил бы всех и вся к чертовой матери… - попытался я пошутить, но, глядя на то, как Оливия рассказывает свою историю, понял, что дело дорогого стоит…
- Эй, голубоглазка. Выше нос. – Аккуратно приподымая указательным пальцем подбородок рыжеволосого ангела, я улыбнулся:
- не знаю, какая хрень закинула меня к вам, но что знаю точно… - я сказал ей, что больше никто не посмеет её обидеть. И я не шутил.

+1

11

Как цветы мои сохнут, так сохнет июль,
Так становится серым мой день.
У меня есть 15 причин, чтобы выйти в окно,
Но, пожалуй, я выберу дверь
the retuses // labiau

Уют - удивительное чувство, способное согреть своим теплом в самые лютые морозы. Что же говорить о легком, едва прохладном ветре, весело играющим с волосами и обдувающим лицо? Ей было тепло и уютно с Джейсоном. Это чувство не было подано ей на блюде с позолотой - оно выскочило из переулка, слегка переполошив, но именно этой внезапности и отдавалась Лив всей душой и всем телом. Тянуло. К нему - Джейсону - тянуло. Что-то в нем было.

Она чувствует напряжение Тодда; становится неловко - неужели обычное теплое общение способно вызвать эмоции, с которыми так сложно совладать? Может, он просто старается уберечь их двоих от какой-то ошибки? Нет, не хочется разбираться в этом - тем больше пытаешься анализировать то, в чем не разбираешься, тем сложнее становится далее. Не хочется усложнять. Не хочется создавать проблемы на ровном месте.

Отчего звёзды светят так ясно и гаснут?
Время жить, время умирать.
the retuses // про звезды

- Нет, это не магия, - тихо произносит девочка, поднимая на него взгляд. Его смех был обоснован. Сложно поверить в чудеса, подоплекой которых является сила матери-природы. Однако, его смех был таким заразительным, что Лив не сдержалась и усмехнулась, - магия требует фундаментальных знаний, атрибутики, ритуалов. Да, при перезапуске петли - она не вечна - нужны часы, но, тем не менее, мы не проводим каких-либо ритуалов, чтобы активизировать наши способности. Нам не нужно, допустим, ходить за чем-нибудь на кладбище и т.п.

Если бы на месте Оливии оказалась Эмма, стычки была бы неминуема, но... Птица уберегла. Лив, будучи человеком более лояльным и спокойным, могла легко отреагировать на любое необдуманное слово и/или предложение, объяснив почему человек не прав. Без претензий, склок и обид.

За беседой спичка даже не заметила, как медленно подкралось леденящее чувство голода, сопровождаясь урчанием желудка. В моменты голода всегда казалось, что внизу живота образовывается черная дыра, настойчиво требующая питания. В обилии. Не даром же говорят, что голодный человек способен и слона съесть. Тонкие пальцы огненной тянутся к небольшой булочке с корицей. Аккуратно подхватывая выпечку по бокам, Лив откусывает небольшой кусок и тут же запивает чаем.

Любовь искали но нашли содом,
Плясали, пили вновь забыв про совесть.
Под серым облаком, под черствым пирогом
История слагала повесть.
the retuses // sagitta

- Можно и так сказать, да. Только мы тут не только отдыхаем, но еще и поддерживаем потребное состояние дома и сада, - с улыбкой Оливия обводит рукой дом, что ныне находится за их спинами, и ухоженный сад. Действительно, не запустить столь большую территорию сложно. Еще сложнее было заботиться о братьях наших младших: как залетных, так и живущих тут на постоянной основе.

Ожидая от него любой реакции, Оливия была несказанно счастлива узнать, то он не назвал ее - женщину, выглядевшую на свои золотые пятнадцать - лгуньей или, того хуже, фантазершей. Значит, он действительно сталкивался с вещами похуже - вот оно подтверждение его потрепанности в его... дай бог, 27-30 лет с хвостиком.

Внимательно слушая его повествование, она с трудом верит в наличие столь громадных летучих мышей (ладно, допустим, в двухметрового аллигатора поверить еще можно). Психопаты, химикаты в жилах... "Это, интересно, метафоры или прямое указание, что все очень плохо?" Она смогла бы тактично промолчать на рассказ, внушающий ужас, но врожденный интерес, подпитываемой богатой фантазией в переплетении с детской наивностью, берут верх - она не может оставить столь интересный вопрос открытым.

- Ты.. ты серьезно? Или ты такими изящными словами решил не сбрасывать вуаль с действительно ужасных существ? - сталкиваясь с syndrigast1, можно поверить и в существование хоть Папы Римского в роли самого дьявола.
Ее слова сопровождаются легкой улыбкой - разговор принимает неожиданный поворот. Похоже, общего у них чуть больше, чем казалось изначально.

- Джейсон, - с нотками горечи в голосе выдавливает из себя Лив, ощущая, как к глазам подступают слезы, - те, кому мы нужны в форме деликатеса, крайне жестокие и сильные существа, против которых не всегда можно пойти огнем... Если бы это были обычные люди - другой вопрос, но выглядят они много хуже. - сложно говорить об этом. Сложно описать то, что однажды описывал Эйб.
Если относительно легко Джей принял информацию о странных, как он сможет отреагировать и отреагирует на существо с несколькими языками, обвисшей кожей и сочащимся гноем из глаз? Отдельного внимания, как мне кажется, заслуживает достаточно неприятный запах из рта и, о господи, невероятный рост.
Очень уж хотелось, чтобы на месте пустот и тварей оказался кто попроще, но иногда хитросплетения судьбы бывают слишком муторными. С этим стоит считаться..

Прикосновения к подбородку будоражат и выдергивают из собственных мыслей - отвратительных, тягучих. Одно воспоминание о смерти Виктора, о ежедневных приходах пустоты - ложка дегтя этого дня. И они вынуждены это переживать день за днем.

- Ты.. ты серьезно? - она не выдерживает. По бледной щеке медленно скатывается хрустальная слеза. Столь теплых и сильных слов ей еще не говорили. И от этого буквально перехватывает дыхание.
Он правда сделает так, что их безопасности ничто не будет угрожать?

Примечание

1. syndrigast - древнее название странных детей. Скорее, цыганского происхождения.

+1

12

- Ну вот, теперь из-за меня еще и плачут. – Наигранно усмехаясь, я вытираю с её светлой кожи выступившую слезу. В тот самый момент, глядя в глаза Оливии, мне становится не по себе. Еще несколько минут назад, я считал это диковинное место Эдемом наяву, а теперь, вопреки всем моим желаниям не тянуть за собой тьму, рассудок осознает обратное. Кого я пытаюсь обмануть? Ныне, мир – это живая система с миллиардом заточенных шестерней, точно приводящих друг друга в действие, дробящих всё и вся. Жестокий механизм, с каждым днём растущий в масштабах. Неважно, как далеко пытаться спрятать рай, карма этого мира будет всюду, в каждом уголке земного шара, в каждой молекуле любого соприкасающегося с реальностью пространства. Я это знал раньше, и знаю сейчас. Тьма не рукотворна, она существует испокон веков, черпая своё могущество в недрах нынешнего мира. Кому, как не мне знать эту чертову истину.
- Жестокие… хм, так и запишу. Жестокие и уродливые, слушай, мы не о моей родне говорим? – Тихо смеясь, я присел на коленки, пристально глядя на милую голубоглазую девочку. Мне так хотелось, чтобы моё первое впечатление об этом пряничном домике таковым и оставалось, но вопреки, реальность была реальностью, и собственным принципам эта суровая стерва никогда не изменяла. Каких-то нескольких минут мне хватило, чтобы с неистовым воплем провалиться обратно в своё пространство, где среди черных разбитых стен, затаившись в углах, шепчутся мои демоны. Как-же сейчас ликует моя сущность, принимая в объятья не столь давно утраченного хозяина, она усмехается, и босиком шагая по осколкам воспоминаний, ведет меня вглубь сознания, обратно во мглу.
Почему рядом с этой незнакомо мне девушкой, я чувствую себя спокойно, пусть даже и понимая, что где-то в тенях прячется враг. Я чувствую его, ощущаю каждой клеткой мозга. Но, сейчас мне важнее дать понять Оливии, что рядом со мной ей нечего бояться, никаких призраков или тварей, плевать кого. Как-бы я хотел сказать ей, что под грубой твердью брони уже нет человека, тот, кого звали несколько лет назад Джейсоном Тоддом, давно умер, и по сей день гниет в сырой земле. Всё равно кто или что, попытается нарушить тонкий баланс, осмелится прийти сюда, он пожалеет.
Наставник Дукра всегда твердила мне одно и то же – очистить рассудок, отпустить ярость, идти к свету… Несколько лет назад, вернувшись из мира мёртвых, я то и делал, что пытался  понять суть слов этой старухи. Уничтожить своё тело, а после возродить его, и так, десятки раз до тех пор, пока рассудок не поддастся, не отступит. Едва-ли хватает сил сдерживать нарастающее безумие, мир перестает существовать, а грань между добром и злом виднеется ярко очерченной чертой. Испытание временем, болью, ненавистью. Но, даже в самой тёмной бездне, в беспросветной мгле, есть шанс найти искру…
- Знаешь, как-то один человек сказал мне такую фразу, будь готов. Он не умел левитировать или создавать пламя, самым страшным его оружием было это… - Я приложил указательный палец к виску, наблюдая за реакцией голубоглазого ангела. Мне так хотелось рассказать ей всё, и в одночасье, не проронить и слова, смешанные чувства разрывали рассудок на части, мысли рассыпались чуть слышным звоном избитых гильз.  Я знал это чувство, и оно не сулило ничего доброго. Ничего доброго мне. 
- кое-чему я научился у того человека, он забавный, по-своему. – Из меня всегда был неважный собеседник, в особенности, когда требовалось уверить незнакомого человека в чем-либо. Но, сейчас я использовал последние осколки человечности, останки Джейсона, чтобы поселить в душе этой девушки надежду. В её голубых как чистое небо глазах, реальность отражалась как в зеркале, и теперь, в отражении я видел прикосновение смерти, и страх. Она уже ощутила боль утраты, и даже сейчас, улыбаясь, пытаясь подарить мне крупицу тепла и заботы, рыжеволосый ангел всё еще несла тяжкий груз.
- Оливия, а как часто приходят эти… существа? – Что уж таить, я вернулся, вернулся к своей исконной природе убийцы, хищника, охотника. Знаете, как обычно говорят, не имеет страха тот, кто уже мёртв, или безумен… забавно, ведь я и то, и другое. В моей душе теперь горело дикое желание столкнуться с теми тварями, что так напугали Оливию, что заставили высшие силы укрыть горстку необычных детей в середине нигде, вырвав из бытности мира.
- и где я могу найти их? – она будет считать меня безумцем, не впервой, и не в последний раз. Уж я то знаю, уж я то знаю…

Отредактировано Jason Todd (Пн, 12 Дек 2016 13:04:20)

+1

13

Я весь перед тобой, я ничего не скрыл.
Я сделал так, что небу стало жарко.
Все письма разорвал, все имена забыл -
И мне не жалко.
Я весь перед тобой, я ничего не скрыл.
сплин // двуречье

Мысли, мыслительный процесс, вообще, осознанность - дрянь. Стоит одной тревожной мысли поселиться в голове - поражена вся система. И ты не можешь выбраться из этого рукотворного ада. И обвинить некого - ты сам хозяин своих мыслей. Даже если нам что-то навязывают, хозяин один - ты.
Ты пропускаешь через себя каждое сказанное слово и берешь на веру, не убедившись в истинности суждений. Неужели после этого мы - не творцы своих депрессий, шизофрений и параноидальных идей?
Именно мы.

Оливия всегда старалась бежать как можно дальше от собственного оружия массового поражения, но иногда мелкие переплетения страха и наивности берут верх, стреляя в спину. И она больше не можешь скрыться. Она остается умирать, истекая кровью. Кровью собственной слабости.
Она всегда старалась убрать пыльную коробку переживаний в глубины души, питаясь напускной верой в лучшее: пустоты либо не найдут их, либо их, пустот, перестреляют раньше. Во втором случае лучиком надежды оставался Эйб. Он покинул их давным-давно, обещав вернуться, как покончит с монстрами второй мировой, и монстрами мира странных.
Тлеющим огоньком надежды оставался лишь он - Эйб.

А сейчас на пороге возникает другой человек, стремящийся броситься грудью на амбразуру, даже не имея представления об антагонистах этого мира. Женщина внутри усмехалась, а девочка лишь выдавила из себя кислую улыбку, поддавшись собственной гнетущей слабости - надежде.

Надежда - самообман, но это все что у нас есть.
Она ходит по рукам, продавая свою честь.
Эта лживая тварь пыль пускает в глаза,
Исчезая в тот момент, когда она так нужна.
Она будет уходить и возвращаться много раз,
Всегда держа на расстоянии заветный алмаз.
Я без надежды убит, тоской навылет прострелен,
Потому что я надеялся, а не был уверен.
Дельфин // надежда

Надежда - единственное "средство", когда уже не знаешь чего ждать и чего делать. Насколько негативными не оказались бы последствия надежды, каждый из нас так или иначе прибегает к этому плоту и, как бы глупо не звучало, надеется, что он не развалится по пути.
Как-то глупо выходит - почти все в этой жизни держится на двух явлениях: вере и надежде.

Лив мягко отстраняется от мужчины, вытирая все еще струящиеся слезы. Ей не хочется отправлять его на верную смерть, не хочется отпускать его. И, естественно, даже если бы она знала местонахождение тварей - она бы ему не сказала, но.. Но она не знает. И, выходит, с нее все взятки гладки.

- Спасибо тебе, - хрипло отвечает девочка, делая несколько глубоких вздохов и стараясь, таким образом, унять пробивающую дрожь. Едва прохладный ветерок сейчас, пока девочка находилась в стрессовом состоянии, казался безобразно промозглым.
Такой промозглый ветер может встретиться в месте с повышенной влажностью - много воды, слишком много воды. И с каждого крупного водоема дует так, будто ты находишься на пересечении ветров всего мира. Невероятно.

Хотя, на самом деле, ведь и суть-то была вовсе не в ветре...

- Он... он приходит каждый день, - Оливия поджимает губы, нахмурившись. Именно этой пустоты они не боялись - она была достаточно частным гостем с момента сотворения петли - все привыкли, что в один прекрасный момент пакостное создание тварей бесчувственно падает в траву, поймав головой стрелу из арбалета, - но именно эта пустота нам не страшна. Она приходит к нам в одно и тоже время с момента сотворения петли; и уже несколько лет мисс Перегрин ее убивает.

На выдохе произносит девочка, разглядывая лицо мужчины, его руки, его... его самого. Детально. Будто силясь запомнить неуловимым ходом мысли его черты лица. На тот случай, если он более не вернется; а он, скорее всего, не вернется. Сложно представить, что человек в своем уме и в своей памяти решит рискнуть своей жизнью, чтобы спасти горстку зашуганных детей с их птицей-опекуншей. Какими бы сладострастными словами не засыпали - в это сложно поверить, но внутри что-то борется. Легкий импульс надежды. Неуловимый. Джейсон же говорил абсолютно серьезно, что Лив более никто не обидит - неужели он из тех, кто бросает слова на ветер?

Сейчас по обе стороны шахматной доски стоят недоверие и истинная надежда - во всеоружии. Ей достаточно лишь одного категоричного взгляда Джейсона, твердого тона, пытливых вопросов где находятся твари и пустоты и.. недоверие рассыпается, как карточный домик - не ломается, а именно рассыпается.
Оказалось, сломать защиту так легко.

- Если бы мы знали... - с горькой усмешкой произносит Оливия, заламывая руки.

+1

14

Я закрываю глаза и слышу тихие голоса. Путаная речь безо всякого смысла, монотонная, непрерывная. Мне достаточно мгновения, чтобы начать различать каждый голос отдельно. Когда ровная речь бьет словами прямиком в рассудок, реальность трещит по швам. А я, лишь слушаю. Легкий голос, подобно бирюзовому оттенку – цвету надежды,  сетующий о моей безответственности, жестокости, о том, что я обязан принять дар сострадания. И я лишь слушаю. Нефритовый оттенок – цвет воли, диктующий мне, как я обязан поступать, вырисовывая жирную черту между хорошо и плохо. И я лишь слушаю. Пурпурный отголосок – цвет любви, внемлющий распахнуть сердце, довериться новому. И я лишь слушаю. Черны тон – цвет забвения и тишины, голос зовет меня за собой, обещая, что другие голоса утихнут. Я слушаю… и иду на зов. Слишком долго я всматривался в пустоту, чтобы попытаться выбраться из неё, слишком часто я оставался в ней, чтобы слушать что-то извне. Пустота не во мне, я и есть пустота.
Сейчас, вдалеке от дома, место - которое я каждый день проклинаю, но осознанно понимаю, что не смогу без него жить, я пытаюсь поступить правильно. Правильно. Мой воспаленный рассудок переливает мысли из одной чаши весов в другую, ощущение реальности крошится как стекло, оставляя в ладони окровавленные осколки. Я уже не понимаю, что правильно, а что нет. И единственным желанием, которое пробуждается в самом глубоком подвале моей черной души, становится убийство. Не понимая что происходит, я встаю на ноги, вдыхая озерной прохлады и достаю нож… Возможно я сплю, но тогда для сна, всё слишком реально, а рассудок играет со мной как кукловод с марионеткой. Почему всё так? Терзать себя нелепыми вопросами можно было бесконечное количество времени, потому, ч доверился стали, медленно вложив кривое лезвие в ладонь. Сжимая пальцы, я чувствую как каплю мерзкой алой гущи падают на траву. Весьма практичный способ понять, во сне ты или наяву.
- Каждый день значит. Занятная перспектива. – Возвращая клинок во внутренний чехол, я молча подхожу к Оливии, присаживаясь рядом. Кто я такой, чтобы уверять её в обещаниях? Я – призрак, который раньше был человеком, чье имя звучало как Джейсон Тодд, я существо способное понимать, способное видеть и где-то в глубине пробуждая остатки человечности, понимать, я – тень, бренно снующая по улицам ночных городов в поисках возмездия, я…
- не оставлю тебя. – пряча измазанную кровью руку в карман, я беру её холодную ладонь, сжимая в своей руке:
- чтобы не случилось, я не оставлю тебя. – За долгие годы своего бессознательного существования, я не желал ничего больше, нежели признания незнакомой девушки. Быть здесь, сейчас, с ней, в этой чертовой петле, или еще черт знает где, без разницы. Главное – рядом.
Каждый раз, закрывая глаза, я проваливаюсь в бездну собственных мыслей. Иногда, они беззвучно плывут тихой гладью черной реки, но едва коснись этой воды, и безудержный вихрь обрывков воспоминаний пронизывает сотнями острых игл. Эти фрагменты рвут меня на части, превращают в безумца не способного различать грань между чёрным и белым, и я смеюсь, но смех мой тает в безмолвной мгле. Горьким ком в горле не дает дышать, а незримые ладони давят на плечи, заставляя пить из реки… Каждый чертов раз, я не желаю закрывать глаза. Возможно потому, я боюсь сна. Ведь порой, кошмары становятся слишком реальными. Недаром ведь говорят, что прошлое следует за нами по пятам. Нельзя вот так взять, и выбросить его на помойку.
Очнись Джейсон, говорю я себе, ощущая в своей ладони нежные хрупкие пальцы.
- Знаешь Лив… - усмехаясь, я присаживаюсь ближе отпуская нежную девичью ладошку.
- здесь не так уж и плохо, пожалуй, я останусь на недельку-другую. Присмотрю за вашими, как их… а, неважно. Просто, повстречав тебя, я не могу себе позволить вот так смыться… - смеяться Джейсон, только смеяться. Ты всегда пытался обманом скрыть свои чувства, и до сих пор у тебя это получалось. Ты не без греха, а отстирать твою мерзкую душонку сможет разве что Дьявол, а до тех пор, постарайся хоть раз поступить правильно. Опять это забавное слово, правильно.
- я не смогу оставить тебя… - последние слова шепотом срываются с моих губ, и я пытаюсь понять, какая частица меня сказала их…

[AVA]http://s5.uploads.ru/t/xums1.jpg[/AVA]

Отредактировано Jason Todd (Пн, 12 Дек 2016 13:05:49)

+1

15

воем бешеным пляшет, в истерике бьётся
и кричит, и не может покоя найти
но никто не придёт, никто не вернётся
никто не придёт, никто не вернётся
никто никогда ни за что не простит
the retuses // triangulum

Глядя на него, на губах девушки начинает плясать легкая улыбка - едва уловимая, теплая, нежная. Несмотря на то, что они не знают друг друга от слова "совсем", в душе девушки зарождается хрупкий огонек надежды. Она, надежда, подобно фениксу восстает из пепла, расплавляет маленькие крылышки и... со временем разрастается до тех пор, пока не поглотит девушку целиком: от макушки до пят.

Улыбка с лица слезает в одночасье - стоит только крупицам крови заструиться по грубой мужской руке, прячась в ухоженном газоне. Ей было неприятно и тошно смотреть на то, как он причиняет себе боль. Внутри словно сжимается все, перекрывая глотку - ни вдохнуть, ни выдохнуть. Без лишних слов Оливия подсаживается ближе к Тодду, перехватывает пораненную руку и разворачивает ладонью вверх. Из свободной ладони Оливии уже россыпью летят искры - перед тем, как прижечь глубокий, как показалось девочке, порез, необходимо хорошо разогреть "оружие" - руку.

Зажигая огонь на пальцах, девочка аккуратно проводит пламенем по рваным краям. "Пожалуйста, только не злись на мой поступок..." - она не пыталась строить из себя сильную и независимую - ей просто не хотелось это делать. Элефанта как была, так и осталась хрупкой девочкой. Даже спустя 80 лет. Маленькой. Которой всегда нужно крепкое плечо рядом.
И под этой хрупкостью трепетала душа - такая же нежная, ранимая. Ей не хотелось вызвать какие-либо негативные эмоции у гостя, отчего руки невольно дрожали.

Тем временем, его слова - теплые, солнечные - действительно ласкали слух. Ей было приятно осознавать, что он, едва узнав девочку-спичку, решил задержаться в не_родном месте, оставляя [хоть и на неделю] родной край. А самое главное, ради кого он оставался? Ради чего, есть быть точнее?

Погружаясь в глубины собственной души, она пыталась найти ответ на поставленный вопрос, но более или менее достойная разгадка будто бы не шла в руки - она просто не могла поверить, что он остается ради нее и, быть может, желания показать себя; однако, собственное незнание причин остаться в петле не умоляло веры в то, что он действительно останется - иначе каков смысл твердить эти слова, как мантру?

- Но... почему?

Я не совру, если скажу, что Джейсон сразил девочку - она ловила каждое его слово, пропускала через себя и все больше убеждалась, что лейтмотив его действий, его рвения остаться тут - в петле - с странными кроется где-то глубоко-глубоко. Вытянуть его будет сложно.
Также сложно, как и понять до конца что собой представляет Тодд.

Оливии ничего не остается, как отдаться очарованию незнания и попытаться понять Джейсона.
В конце концов, с его стороны не было никаких недоброжелательных колебаний в ее сторону.
Не это ли главное?

+1

16

Почему. Вопрос застрял в моём рассудке подобно обломленному острию стального клинка, оставив открытой рваную рану. Как-бы я не желал избавиться от мерзкого осколка, я не могу, каждое моё движение, каждая моя попытка заставляет хладную сталь врезаться глубже. Привыкнуть к боли не сложно, достаточно лишь впервые ощутив её, проглотить свою ущербность, выбросить из головы мысли о том, что будет, о том, что есть. На мгновение стереть своё имя, стереть свою сущность, и оттолкнувшись от края жалости прыгнуть в бездну пустоты. Где тишина, вязкая, едва ощутимая, никогда не отвернется, не отвергнет. Где время вспять, и в одночасье не существует. Сколько раз эта мгла удерживала в своих незримых объятиях так сильно, что желание вернуться обратно, к горькой реальности, таяло как снег в июне. Первый свой раз я едва не остался в покоях пустоты, меня вырвали из её ладоней. И я часто задумываюсь об этом. Правильно ли это?
Почему. Как часто я слышал этот вопрос, как часто мог ответить на него. А в ответ тишина. Всего одно лишь слово, простое слово, смысл которого можно трактовать по-разному. Всё так сложно и в одночасье просто, неужели так трудно дать ответ на этот вопрос? Более чем. Когда с алых губ голубоглазого ангела срывается это слово, внутри всё словно обмирает, становится холодно, и мысли вьющиеся черным роем в голове, тяжким гнетом, тянут ниц. Я пытаюсь заставить себя сделать шаг навстречу, отступиться от внутренней тьмы, хотя-бы на мгновение, всего одно мгновение. Трудно вырвать из глубины души правду, трудно удержать её, чтобы хрупкое нечто не рассыпалось подобно песку, вытекая сквозь пальцы. Где-то внутри, в темных коридорах сущности есть запертая дверь, она заперта уже долгое время, и почему-то именно сейчас, мысленно я иду к ней, чтобы вставить ключ и повернуть… Я знаю, что за этими дверями, знаю, что я выпущу наружу. Вопрос в том, почему я желаю выпустить это?
Почему? Я смотрю в глаза незнакомой девочки-ангела, смотрю и таю в них без остатка. Смешанные чувства рвут меня на части, и мой рассудок, подобно старым часам отсчитывает секунды, насколько хватит сил сдерживать бесов. Одно дело принимать на себя удары искаженной реальности, изуродованной фантазии судьбы, другое, быть выброшенным из личной тьмы, к свету. Сколько раз еще нужно сойти с ума, впасть в агонию безумия, чтобы её Величество Реальность успокоилась? Я не знаю. Не знаю. Устал. Смешно. Время остановилось. И только прерывистое дыхание, стук сердца, едва слышные слова, всего лишь один вопрос… такой просто вопрос. Почему.
- Не знаю… - и я сказал ей, не потому-что так надо, а потому, что я сам действительно хотел этого. Желал всей душой, переступить грань и, оказавшись у самой дальней двери своей избитой временем и безумием души, уйти обратно… Нельзя открывать эту дверь, во чтобы то ни стало. Никогда:
- я не могу объяснить почему, не могу объяснить и трети… просто, я чувствую, что должен остаться здесь. – Снова ложь Джейсон, снова чертова ложь. Тебя ничто не изменит. Неужели, так сложно было сказать ей это? Неужели она не должна знать? Сам себя терзая вопросами, я лишь тихо смеюсь. Она не должна, ей нельзя знать. Ведь всё строится на слепой обыденности нелепых слов. Человек по своей природе глуп, чувственен, мягок, наивен. Если в груди что-то ноет, ему достаточно лишь мгновения, чтобы рассыпаться сонмом слов размытого смысла. Так разрушается всё… Иногда, лучше молчать. Лучше молчать…
Это место как-то повлияло на меня. Складывалось такое ощущение, будто всё происходящее – сон… Но я то уже знал, что это не так. Свидетельством тому стал разрыв реальности на моей ладони. Оливия, я ни капли не сожалею, что ты заперта здесь, среди этих цветущих акр, обитая вне пространства и времени, которое создало мир, в котором живет и существует мрак. Поверь, есть вещи куда ужаснее чудовищ, куда опаснее уродливых тварей. Я мог-бы рассказать тебе, но… Хах, не мог. Я смотрел, как её хрупкая ладонь светилась, а потом было тепло, был жар… возможно, даже была боль. Приятная боль. Я чувствовал себя живым рядом с ней. Я наблюдал за её осторожными движениями, такими аккуратными, в чем то неуверенными.
- Спасибо… - Поглаживая запекшийся рубец, я тихо засмеялся, мне всё еще хотелось, чтобы она воспринимала меня как странного, глупого типа проездом из середины нигде. Она, как воплощение надежды, как нежный цветок, который хочется укрыть от всех ветров на земле, как яркая звезда, упавшая с небосклона, которая вот-вот угаснет под острыми иглами проливного дождя. А я, тот самый путник, который согреваясь её теплом, не смеет рассказать свою историю, но обязан сохранить этот свет.

[AVA]http://s0.uploads.ru/t/xJ1Hv.jpg[/AVA]

Отредактировано Jason Todd (Пн, 19 Дек 2016 11:06:13)

+1

17

I saw you creeping around the garden
What are you hiding?
Lana Del Rey - big eyes

- Как скажешь, - тихо произносит она, приняв его позицию. Сейчас Оливия, подобно капризному ребенку, могла бы пристать к нему с глупыми вопросами, но был ли в этом смысл?
Только упертый глупец будет биться о стену нежелания раскрывать некоторые карты, наивно надеясь вытянуть из человека как можно больше информации, которая, по сути, не так важна. Сейчас Лив было достаточно знать, что он рядом. Он останется. Он постарается ее защитить.
Каждый человек имеет право на тайну - будь то Джейсон или кто-то другой. У каждого из нас за плечами маленькое кладбище из скелетов некогда дорогих сердцу людей или... тех, о ком лучше не вспоминать в общем и целом. В силу изменяемости судьбы у каждого скелета своя история, о которой по определенным обстоятельствам лучше не рассказывать, пока ты не поймешь, что человек готов принять и выслушать эту информацию. В таком случае, каков смысл биться подобно рыбе об лед и калечить человека?

Да, она приняла его. Приняла со своими тайнами и не стремилась сдернуть украшенный покров. Однажды он сам поведает о своих демонах, когда придет время. Оливия уверена в этом.

Надевая обратно перчатки, девочка проводит тонкими пальцами по его руке, не скрывая улыбки. Легкой, невесомой, теплой. Между ними зарождалось что-то непонятное, но безумно приятное сердцу и это ей тоже нравилось, кем бы в последствии не явился Джейсон - хоть антагонист своего мира в полном объеме.

- А ты не боишься за себя? Они не разборчивы в еде, - однако, беспокойство за жизнь нового знакомого ее не отпускало. Странные являются деликатесом - это факт, но сколько обычных людей съедено монстрами, что вылезли из лаборатории Каула - брата мисс Перегрин.
Элефанте было страшно. Страшно за жизнь Джейсона. Он не выглядел супер-героем, способным противостоять людям с неограниченными способностями. Как бы плачевный опыт не изменил их внешний облик и разум, они так или иначе оставались странными, пусть и озлобившимися на весь белый свет.

Проблемы, затрагивающие интересы странных, не должны были перекидываться на тех людей, кто едва познакомился с хрупким миром этих людей - огненная девочка это прекрасно понимала. Наверное, будь ее воля, она бы смогла его отговорить, однако, пока что не представляла как это возможно.
Если человек же сам предлагает помощь, то, конечно, не стоит от нее отказываться; как и не стоит о чем-либо просить - сами придут и сами все предложат.

Коль Джейсон сделал сам такой выбор - остаться в петле, понаблюдать за новыми для него знакомыми - это была его судьба. Не в глобальном смысле, конечно, но, тем не менее. Он сам выбрал для себя этот путь и сам решил ему следовать, а ей очень не хотелось вмешиваться в чужую судьбу и, вероятно, исправлять верный времени ход, прогоняя Тодда. Возникающая борьба тяготит - огненная не знает, что делать.
Единственное, в чем она уверена - она постарается помочь мужчине, если таковая помощь будет необходима и, хочется верить, что он примет ее участие в столь нелегком деле.
Нет смысла идти на подобное дело одному - себе, как говорится, дороже.

Хотя, кто его будет спрашивать?

- Хочешь, я тебе расскажу о них? - чуть призадумавшись, медленно выдавливает из себя Оливия, словно смакуя слова и вновь принимаясь за уже остывший чай. Как ни крути, погода берет свое - осень, пусть и в самом начале сентября, должна быть едва прохладной - как чай с лимоном, в котором уже растаял лед. Он приятно охлаждает, но когда его слишком много, чувствуешь, как потихоньку сводит скулы от холода - так и постепенно замерзала она на легком ветре... Пытаясь согреться собственным огнем изнутри.
"Не беда." пламя, полыхающее из кончиков пальцев, погружается в чашку с остывшей жидкостью. Одна секунда. Другая. Чай вновь горячий.
Девочка делает несколько глотков, уже представляя как будет подавать информацию - с чего стоит начать, на чем делать акцент, что, в противовес, не стоит говорить.

Эта информация, как ей кажется, не повредит новому знакомому - он не имеет права отказаться от ликбеза.

+1

18

Disciples II: Rise of the Elves – Battle 2

Мы живем всего один раз. Всего единственный раз некая высшая сила дарует свету искру, зовущуюся человеческой жизнью. Всего лишь раз, между первым и последним ударами сердца. Время ничто. Нелепое понятие, придуманное смертной душой, лишь для того, чтобы заточить пространство в стеклянную банку. Человек желает контролировать совершенно всё, даже когда его рассудок погряз в холодной гуще удушающего ужаса. Всего лишь раз, каждый живущий на этой земле пытается черпнуть из источника судьбы больше, больше, больше. Увы, больше не значит лучше. У кого-то жизнь соизмерима секундами, у кого-то годами. Слепо пронизывая дар свыше, смертная душа прожигает дни, словно страницы недописанной рукописи. Это называется жить. Жить лишь раз. Но что будет, если ты живешь не раз… и даже не два.
Такое чистое небо, устланное белыми, как легкая вата облаками, медленно проплывающими тающим отражением в зеркале воды. Озаренные лучами солнца кудри молодых ив серебрятся подобно золотым локонам молчаливых девиц. Склонив свои ладони-ветви, печальные древа умывают листву, оставляя за собой легкую рябь. Так тихо. Даже едва слышное пение птиц, легкий шепот неспокойного ветра не в силах нарушить ту заветную благодать, что воцарилась у края лесного озера. Как можно поверить в то, что здесь в любую секунду может появиться какая-то чертовщина, жаждущая человеческой крови? Сказка, да? Только вот нутром чую, не видать мне заоблачного «долго и счастливо».
Что мы есть, кто мы, и для чего существуем. Забавно. Порой мой рассудок сыплет нелепыми вопросами, играя на струнах сознания. Когда замыкаешься надолго в себе, мысли становятся слишком хрупкими, ломкими как стекло, и такими же острыми. Достаточно одного неосторожного движения, чтобы осколки гулким звоном рассыпались во мгле сущности, моего внутреннего я. Каждый день, ощущая боль, привыкаешь к ней. К любой боли можно привыкнуть, достаточно самому этого желать. Я слишком долго смотрел в пустоту, отвергая реальность, отвергая любые попытки внешнего мира пробить брешь в моё сознание. Нелюдим? Возможно. Порой  это даже необходимо, чтобы разум смог очиститься, выбросить прочь всю гряз, не опасаясь затронуть кого-либо. Боль как извечное бремя обрастает твердой скорлупой, на время, засыпая во мгле. Тогда, наступает пора, чтобы воспользоваться шансом. И пока тьма дремлет, пытаться исправить ошибки прошлого. Что я пытаюсь доказать и кому? Только себе. До последней капли крови, до последнего вздоха, до последнего удара сердца, я буду идти против рухнувшей системы. Не потому-что во мне играет совесть, не из-за устоявшихся моральных принципов, а потому-что я так хочу. Это моё решение, я считаю это правильным и никто не вправе оспаривать это.
Возможно, и существовал способ выбраться из временной петли, о которой твердила Оливия. Меня это интересовало меньше всего.  Снова в её глазах я вижу уже знакомый страх, вижу в них своё отражение и словно сквозь незримые печати, призрачные туманы собственных мыслей слышу крик «уходи отсюда». Прости девочка, но не в этот раз. Я слишком долго убегал от смерти. У меня найдется, о чем поговорить со старой знакомой, есть уйма тем для разговора. Это ведь непрерывный круг, повторяющийся из оборота в оборот, а значит, времени у меня предостаточно.
Будь готов ко всему. Умирать не страшно. Страшно стерпеть игры рассудка, стоя на смертном одре. Суметь не потерять контроль, выдержать падение в бездну предсмертных воспоминаний, не забыться, не отступить. В первый раз я не сумел. Второй раз было проще… Твой мозг помнит каждое выученное движение, и когда ты вновь заносишь над противником клинок, разум пробуждает очередной сонм воспоминаний. Следом пробуждается тьма, вырываясь из плена и сметая всё на своем пути. Слепая ярость стелется багровой пеленой, растекаясь тонкими струйками безумия. Я не безумен, я просто… смертоносен.
Оливия пытается предостеречь меня, и я чувствую, как она отдаляется от меня. Будто пытается оттолкнуть.
- Это не мне следует бояться, Лив. – как и прежде, я отшучиваюсь, пытаюсь выглядеть беспечным. Неспокойное предчувствие не давало возможности фокусироваться на собственных размышлениях. Из того, что мельком мне поведала пламенный Ангел, я понял одно – твари не скромничают во вкусах и особым деликатесом в их меню как раз человеческая плоть. Прекрасно, мне необычайно везло на падаль из лимба. Демоны, мутанты, ожившие мертвецы, древнее зло… список желавших полакомиться моими костями, ширился в астрономической прогрессии. Все они мертвы. Все до единого.
- да, расскажи мне всё, что тебе известно… - я боялся. Не за себя. Не за тех детей в доме. Я боялся за неё. А это значило, что я обязан был кое-что пробудить в себе. Что-то дремлющее в глубине сознания, в архивах памяти. Когда настанет время, я поступлю именно так…
и Дьявол свидетель, любой, кто попытается прийти сюда, неважно откуда, неважно как, он совершит самую ужасную ошибку в своей жизни.

Отредактировано Jason Todd (Пн, 19 Дек 2016 11:07:04)

+1

19

Когда сквозь тело
Идёт смертельный ток,
Когда вся кожа –
Один сплошной ожог,
Когда ты здесь –
Земля уходит из-под ног.
Когда ты здесь со мной
Земля уходит из-под ног.
сплин // земля уходит из-под ног

"Не тебе следует бояться, говоришь"... - ей очень хотелось в это верить. Ей хотелось верить, что он неуязвим и обладает несколькими жизнями, подобно кошке, но никогда нельзя дождаться подобной щедрости от природы. Будь ты хоть человеком, родившимся в рубашке - на твою голову найдется кирпич, который размозжит череп и вытолкнет остатки жизни из бренного тела. С этим необходимо смириться.
Как и с тем, что нет источника вечной молодости, неисчерпаемой силы и... и все. Хватит.

Оливия горестно вздыхает, стискивает испещренную шрамами руку мужчины и пристально смотрит ему в глаза, словно надеясь сорвать с его лица маску - заглянуть внутрь, кануть в пучине его страхов, опасений и скелетов. Ей не страшно утонуть в этой пучине. Не страшно быть похороненной в глубинах человеческой души, захлебнувшись хлесткими и высоким волнами.

Она прекрасно знала, что такое страх. Элефанта выросла в страхе, стараясь подпитываться собственным огнем и оптимизмом сестры, мисс Сапсан, окружающих детей. Противоборство страха и тяги к жизни выливалось в легкий налет счастья. Эфемерного. Неуловимого. Хрупкого. До него страшно дотронуться, но оно настолько въедается в мозг, что ненароком начинаешь подавлять все негативные эмоции - клейкие, неприятные. Подобно паутине.

- Я тебе ранее рассказывала об имбринах и о том, как живут странные, - прочистив горло, неторопливо начала Оливия, выдавливая из себя слова. Медленно, обдумывая каждую фразу. Словно выверяя их с помощью мерного стаканчика, что поместился где-то внутри - в мозгу. Маленький, но мощный.

Сейчас ей важнее было донести как можно более доходчиво сложный, мутный, как вода из лужи в середине осени, клочок истории. Небольшой, но смертельно важный для всего мира странных. Именно эта история положила начало нынешнему быту странных.

- В каждом обществе найдется человек, которому осточертел нынешний уклад жизни, - переводя взгляд на зеркальную гладь озера, печально произнесла Оливия. Глаза скользили по зеленовато-голубому небу (такой оттенок сложился из-за цвета воды в самом озере), легким облакам, траве, - и наше общество не является исключением. Был один человек. Назовем его "Х". Воспротивившись тому, что имбрины в мире странных занимают более высокое положение, он решил вырваться из матриархального общества. На его думы откликнулись и другие - так он собрал свой штат последователей, но он хотел не только избавиться от имбрин, но и добиться вечной жизни. Чтобы спокойно путешествовать по петлям, оказываться в настоящем и не переживать о том, что когда-нибудь его настигнет нещадное время - возраст. - легкая улыбка касается губ девушки.

Конечно, кому-то подобная идея казалось невероятно обольстительной - кто бы не хотел жить вечно, заниматься чем-то своим - родным - и не страшиться внезапной кончины? Сумасшедшие. Помимо прелестей, что нам дарит жизнь, основным подарком является перерождение. Перерождение души.

- Отловив достаточное количество имбрин, он начал готовиться к проведению опыта: было нужно извлечь силу имбрин и как-то обратить в свою сторону, но... опыт не удался. Так появились пустоты и твари. Пустоты - низшее звено эволюции. Апогей их активности - поедание душ странных, но стоит им ими насытиться, достигнув определенного предела - они становятся тварями. Пустоты практически неуязвимы и невидимы.
Твари, в свою очередь, имеют более человеческий облик и становятся видимыми. Разум постепенно возвращается к ним, но никак не естество. Они никогда не станут теми, кем были ранее.

Рассказ получился каким-то скомканным, неоконченным, но более подробную информацию девочка-спичка просто не могла донести до своего собеседника за неимением онной. Мисс Сапсан никогда не любила распространяться о тех, кто навсегда их в одной единственной петле, налагая своеобразное табу на путешествия и познание любой точки мира.

Твари.
Чертовы твари.

И именно так закипает ненависть: бурлит, выплескивается за края мягкой натуры, как будто прожигает естество.
Так Оливия сейчас и прожигает пальцами край халата. Неосторожно. Не заметив, как с руки слетела перчатка.

+1

20

Noisia – The Order


На какое-то мгновение, внутри всё замирает, словно незримый доныне мир, маленькая вселенная, о которой знали только обыватели этого диковинного особняка, тонкой дымкой прикоснулся к моему истрепанному сознанию. Вслушиваясь в каждое слово, улавливая едва заметный неосторожный вздох, срывающийся с алых уст девушки, я лишь наблюдаю, не смея нарушить её рассказ. Даже порывы беспокойного ветра становятся тише, рассыпаясь чуть слышным звоном в воздухе. Тени сгущаются над этим местом, неспокойные, недобрые, я чувствую их, ощущаю их присутствие, их взгляды. Неужели, это те самые существа, о которых с опаской рассказывает Оливия? Нет. Это что-то иное, что-то очень знакомое. На мгновение, моя ладонь становится холоднее, и глядя на девушку, я перестаю слышать её голос. Всё вокруг тускнеет, будто что-то извне окрасило цветущие акры в серый цвет… Я не слышу тебя, Оливия. Не чувствую твоего тепла, твоего прикосновения. Обрывками, фрагментами я вижу бледные силуэты, внезапно нависающие над девочкой и тут-же проваливающиеся в никуда. Едва-ли мне хватает мгновения, чтобы встретиться взглядом с молодым человеком. Я не знаю его. Но его глаза, даже сквозь пустоту я вижу его печаль, что-то такое, связанное с Оливией. Будто он пытается что-то сказать и… резко яркие оттенки жизни впиваются контрастом в мои глаза. Внезапная боль, терпимая. Одернув ладонь, я потираю глаза, пытаясь хотя-бы на мгновение не смотреть на свет… Всё прошло.
Едва ощутимый запах тлеющей ткани приводит меня в чувства. Её ладонь, она, горит… Эти перчатки не просты, и теперь ясно, почему Лив не снимает их. Она не способна совладать с той силой, что скрыта в её хрупком теле. Глубоко вдохнув, я беру её за руку, даже когда кончики нежных пальцев обвивают мою кожу игривыми языками пламени, и осторожно одеваю перчатку. Боли нет…
У прошлого нет выбора перед настоящим
Учитель Дукра непрестанно твердила о том, что я стою у самого края бездны, в каждую минуту обрекая себя на забвение. Старая женщина пыталась достучаться до сознания, пробить брешь в запертой двери темной сущности, указать верный путь. И каждый раз, я отбрасывал её на шаг назад. Бессмертная владычица тайных знаний, предводитель таинственного ордена Всекасты, убийца убийц так и не смогла совладать над своенравным мальчишкой. Это длилось-бы века, и возможно я ничему не научился-бы, но, у судьбы на мой счет были иные планы. Как и у мастера Дукры.
Испокон веков Всекаста существовала благодаря своим древним знаниям. Мало кто из смертных был способен освоить все таинства мистической природы ордена бессмертных. За века своего бытия, монахи смогли обучить лишь троих смертных… Первой была Сущность. Да, она не совсем смертная. Вернее, совсем не смертная… дочь Дукры, моего учителя. Сущность освоила таинства теней и переняла дар своей матери, сражать своих древних врагов – Безымянных. Второй была Талия аль Гул, женщина, вернувшая меня к жизни. Дважды… Талия имела потенциал, и в её жилах текла кровь властного отца, что давало преимущество, делая девушку идеальным претендентом от имени простых смертных, способную завоевать уважение Всекасты. Но, своенравность и властолюбие сбили Талию с истинного пути, превратив женщину в смертоносную убийцу из убийц. Дочь, достойная нести наследие своего отца. И вопреки всем убеждениям, пророчествам, я замкнул этот круг. Мальчишка семнадцати лет, воскрешенный из мертвых, приведенный Талией аль Гул в тайное братство Всекасты, отданный на избиение монахам ордена. Мастер Дукра чувствовала во мне тьму, но и представить не могла, насколько она огромна. Тогда началось моё обучение…
Тот, кто не помнит прошлого, не имеет будущего
Скрывая бархатную кожу Оливии в перчатку, я присаживаюсь напротив девушки, аккуратно опуская её ладони на свои колени.
- Лив… меня однажды научили одному фокусу, который помогает видеть… хм… некоторые фрагменты памяти. Не волнуйся, я не телепат и не какой-нибудь абракадабра-фрик. Там, где я обучался мастерству выживать, этот трюк использовали как… ну, простой способ поделиться информацией… - я не мог ей сказать всю правду, что на самом деле я пытался сделать и, как это могло отразиться на мне. Единственное, что ей следовало знать, что будет немного неприятно… но вся основная боль уйдет ко мне. Таковы последствия.
- ты можешь многое рассказать, но, если ты позволишь, я могу увидеть Их сам… понять, что они такое… - с некоей осторожностью, я прикоснулся кончиками пальцев обеих рук к вискам Оливии, немного подавшись вперед.
- теперь, попытайся расслабиться и не думать о чем либо… Будет немного холодно, если почувствуешь, что тебе страшно, попроси меня остановиться, хорошо? – нашептывая слова, я прикрыл веки, всё еще обращаясь к девочке тихим «ни о чем не думай». 
Это как десятки острых клинков вонзающихся в спину, дробящихся на мелкие стальные осколки, пронизывающие каждую крупицу естества, как раскаленное жало, медленно впивающееся в горло… Это не моя боль, а её. И я забрал эту боль, чтобы открыть сознание, шагнуть в бездну отчаяния и страха. Снова этот юноша, в воспоминаниях рыжеволосой девочки, они были близки… были. Мёртв. Убит. Шагая вглубь, я осторожно ступаю, дабы не нарушить тонкую грань. С трудом сдерживаю себя, чтобы не застонать от боли. На кончиках моих пальцев проступает иней, и Оливия его уже должна ощутить. У меня слишком мало времени… Чем больше я погружусь в сознание этой девочки, тем больше вероятность, что я оттуда могу не вернуться. Живым. Забавно. Почему-то эта мысль только подогревает моё желание ступать сквозь обрывки воспоминаний. Еще пару шагов, и я вижу тени. Нет, следы на траве… и больше ничего. А после, подобно северному сиянию, силуэты на стене. Как фрагменты старого кино… Громадные тени тварей без глаз. Лишь мерзкая зияющая пасть, усеянная острыми зубами. Это они, я чувствую. Те самые чудовища, о которых твердила Оливия. Но, это не её воспоминания… я не понимаю. Боль растет с каждой секундой, и теперь, главное – не дать собственным эмоциям хлынуть через край… если я допущу ярости поглотить разум, это обернет всю боль обратно… Вдох, выдох. Всё еще спокоен… спокоен…
Диким криком раненного зверя я разрываю тишину у воды, отрывая свои ладони от нежной кожи девушки. Тяжело дышать. Нужно дышать. Тише. Тише… Пройдет несколько минут, прежде чем я заглушу боль внутри. Чужие воспоминания всегда причиняют только боль, и я научился забирать её всю… 
- я видел их… видел… - хрипя сквозь зубы, моя гортань выдавливает из напряженного тела слова.
- я их видел… - пытаясь говорить еще тише, я успокаиваю рассудок и наконец, встаю над гладью воды. Тело всё еще покачивается, но теперь я знаю достаточно о своём будущем противнике. Вытирая холодный пот с лица, я делаю шаг вперед, осторожно помогая Оливии подняться.
- я видел больше… и знаю, сколько вы здесь находитесь… в петле… - теперь нет смысла удерживать в себе тьму, когда где-то рядом бродит порождение мрака и злобы.
- покажи мне место, куда он должен прийти… - мне не нужно было объяснять девушке, о ком я вел речь. Фрагменты чужой памяти кружили неистовым вихрем в моих мыслях, кусок за куском, подсознательно собирая картину… Мальчишка, способный проецировать вещие сны, Гораций, каким-то образом он смог показать одну из Пустот. Именно поэтому я видел в воспоминаниях Оливии облик этой твари. Но смерть одно из них, мальчика из моего случайного видения… его звали Виктор. Его погибель заставила всех почувствовать боль утраты. Эти чудовища убили десятки… сотни детей. Теперь ничто не переубедит меня.
- и… нужно чтобы та женщина… птица, не вмешивалась. 

Отредактировано Jason Todd (Ср, 21 Дек 2016 06:17:10)

+1

21

«

Mais d’où vient
L’émotion étrange
Qui me fascine
Autant qu’elle me dérange

»

   Она приходит в себя, когда Джейсон надевает на ее руку перчатку. Медленно, аккуратно, словно перед ним не живой человек, а фарфоровая кукла, которая может рассыпаться из-за любого грубого, неосторожного движения. Легкость его движений и прикосновений успокаивала.
   Умиротворение, знакомое хоть раз каждому из нас, медленно завладевало телом и сознанием, когда он касался ее тела - будь то случайно или нарочно, как сейчас. Можно ли это назвать любовью или каким-либо высоким чувством? Вряд ли. Чувство комфорта может возникнуть в любой момент и с любым человеком - это как будто подходящие друг другу шестеренки или сложившийся паззл. Вещи, которые подходят друг другу или предназначены друг для друга по обыкновению. Инь и Янь. Кто бы что не говорил, но в нашей жизни встречаются наши вторые составные части. Нас могут связывать не любовные отношения, к которым мы привыкли все привязывать, а легкие дружеские взаимоотношения, которые на самом деле являются активатором чуть ли не всех жизненно важных процессов.
   По крайней мере сейчас Джейсон Тодд являлся для Оливии кем-то вроде того самого близкого друга, с которым хочется разделить все моменты счастья и несчастья, забрать часть его переживаний себе и... насытить его жизнь солнечными днями, теплыми воспоминаниями и просто легким налетом умиротворения. Очень хотелось. И она это обязательно сделает, если судьба не изменит ход времени.

   Сложно очистить сознание, когда в голове целый вихрь мыслей. Она до сих пор не могла понять откуда он взялся, почему рвется остаться тут - в петле - и, более того, почему он... он так добр к ней? Любой человек, увидев подобный дар, давно бежал бы сверкая пятками. К сожалению, круговорот мыслей, касающийся Джейсона, не единственное, что сейчас беспокоит Лив. По крупицам выдавая ему информацию о сущности этого мира, она погружалась в собственные воспоминания. Смерть Виктора была неожиданной для всех странных.
   Брат Бронвин (Виктор) был таким же членом этой семьи, как и все остальные - он как и другие "странные" дети радовался жизни, также развивал и тренировал свои способности, жил полной жизнью (насколько это возможно в петле), а потом в один момент пришла пустота. Жизнь Виктора оборвалась. Мисс Сапсан не находила себе места, а Бронвин, кажется, и до сих пор не смогла справиться с болью утраты брата.
   Малышка Бронвин, испытывая особенно теплые чувства к детям, старалась в столь сложный для нее период дарить как можно больше своего тепла и заботы самым младшим - Оливии и Клэр, но даже в моменты веселья на ее лице, подобно тенью, проскальзывал отпечаток смерти. Смерти Виктора.
   Слепок боли был заметен по взгляду, по микромимике. И сердце в эти моменты сжималось. Как минимум, ее хотелось обнять - как максимум, вернуться к моменту убийства Виктора и... попытаться спасти его, но вопрос "как?", повиснув в воздухе, так и не находил ответа. Сколько же времени, Господи.

«

Je frissonne poignardé par le beau
C’est comme
Dans l’âme le couteau

»

   Поддавшись ему, Оливия старается отпустить мысли - провалиться в забытье, поддаться пустоте, но первые несколько минут не увенчиваются успехом - она все также тонет в болоте бессмысленных, болезненных воспоминаний. Это подобно бросанию камней в зеркальную гладь озера - каждый новый бросок порождает очередные всплески и легкую рябь волн; переплетение кругов на воде растворяется в водной глади лишь тогда, когда ты перестаешь бросать эти чертовы камешки. Сплюснутые, круглые, гладкие.
   В один момент и поток мыслей необходимо обрубить - резко, грубо. На корню. С плеча. Что она и делает, ощущая звенящую пустоту где-то в глубине своей первой души. Темно. Непривычно. Девочка, вечно живущая воспоминаниями и эмоциями словно теряет частичку себя. Благо, не надолго.

   Легкое покалывание в висках. Пока холод захватывает верхнюю часть головы, ей становится даже несколько уютно. Мягко, волнами уют настигает девушку и поднимает - она качается на них, наслаждается. Легкая дрожь пробивает тело - из-за трения "осколки" инея слетают с его пальцев, оказываясь на руке чуть ниже локтя.
   Остатки снежной стружки, слетевшей с кончиков пальцев колпака, почти мгновенно таят на открытой части руки девочки, но это не мешает ей еще изначально поддаться легкой панике. Она ложится на девочку легким налетом, но одного мановения руки или легкого ветра достаточно, чтобы гложущее чувство слетело, как с куста; но сердце продолжает бить чечетку.

   Еще никто ранее не копался в сознании Оливии, отчего складывалось ощущение, будто Джейсон проводит с ней какой-то сеанс черной магии - да, сразу вспоминается Воланд, верно? Разве что с одной разницей: чтобы считать прошлое человека Воланду достаточно было одного взгляда - цепкого, словно оценивающего. Правда, оценивал Темный Маг не "обертку" человека, а само наполнение.

«

La blessure traverse mon cœur
Et j’ai
La joie dans la douleur
Je m’enivre de ce poison
À en perdre la raison

»

   Его крик выдергивает из самопроизвольной медитации - Оливия, округлив глаза, рывком подскакивает и бросается к нему. Кто бы мог подумать, что будет ему будет настолько больно? Если бы Аброхолос Элефанта знала о подобном исходе, то, естественно, открещивалась от подобной процедуры до тех пор, пока солнце не приняло голубой оттенок - оттенок безоблачно-прекрасного неба.
   Сердце. Сжимается. Колотится, как бешеное. Она хватает его за запястья, поднимается - несколько неловко, шатается. Переживания, сковывая, дают толчок нарушенной координации - ватные ноги, непонимание происходящего.
   Мотнув головой, дрожащими руками Оливия нежно проводит по его щеке - с легкой щетиной. Шершавость поверхности ощущается даже под грубой тканью перчатки, и ей это нравится.

    - Ты... Ты уверен? - нотки сомнений закрадываются в душу, отравляя все сущее. Она не хочет, чтобы он знакомился со смертью. Она попытается его уберечь. Попытается сделать все, чтобы он не оказался еще одной жертвой, втянутой в этот Ад.
   С другой стороны... Он видел "своими" глазами то, что происходило с ними - может ли он сомневаться в своих словах и поступках? В своих желаниях? Нет. Рыжевласка это понимала - прекрасно понимала, однако... Однако, забота о нем отныне занимала верхнюю строчку.
   Элефанта не допустит его участия в этих событиях.
   Никогда.

Отредактировано Olive Abroholos Elephanta (Чт, 22 Дек 2016 09:55:18)

+1

22

Как много осталось еще живых чувств, в твоей душе? А осталось ли? Что если, это просто подсознание вторит неясные мысли, заглушенные гулким эхом сердца. О каком здравом рассудке может быть речь, когда тонкие струны души натянуты до предела и, кажется, вот-вот порвутся, одно лишь движение и острая стальная нить со звоном неспокойным серпантином охватит неосторожную ладонь. Задавая вопросы своему Я, в взамен, сполна вкушая горький глоток реальности, я не смею отступить. Не смею отстраниться. Просто, мне нужно знать, до конца-ли сохранят верность мои демоны, или же, как они любят это делать – безудержным сонмом, мерзкой сворой хлынут из пределов сознания, заражая всё и вся вокруг? Вновь в ответ тишина. Бесы, что спят в топи разума, не так страшны, как их властолюбивый дрессировщик. Моё Я. Которое останется молчать. Но, как долго?
Голова вновь переполняется обрывками воспоминаний, подобно изорванный холст, избитый грубыми ладонями безумного художника, измазанный старой кистью... Как долго человеческий рассудок способен сдерживать тонкий баланс, понимая насколько грань хрупкая. Это как шаги по тонкому льду. Ступая перед собой, всматриваешься в мутную гладь холодного зеркала, шаг за шагом, одно неосторожное движение и кристальная мембрана отзовется хриплым треском. Как не пытайся схватиться, ледяная мгла возьмет своё, и чем ты больше сопротивляешься, тем глубже она тянет на дно. Я слишком долго хожу по этому проклятому льду, чтобы исчезнуть под его обломками. Границы разума были разбиты много лет назад, уже поздно, что-либо менять. Правила игры изменились, изменился и я.
На мгновение приобретенные воспоминания накатывают тяжелым комом эмоций, пронзая висок ядовитым жалом. Внутренний мир, переполненный грязью, должен был поглотить эти чувства, но вопреки всем ожиданиям, обрывки чужого прошлого накрепко застряли в моём рассудке. Среди всех прочих фрагментов памяти, было единственное воспоминание, которое едва не выжгло мою сущность, стоило мне проникнуть в подсознание девушки…
Это была самая обыкновенная семья, ни чем не отличающаяся от миллионов обычных. Уютные тихие вечера у камина, мирные застолья, благодать, да и только… и, в одно мгновение всё летит в чертову бездну. Теперь, это часть меня, часть и моих воспоминаний. Сколько не храни чужих тайн, каждый раз мозг играет злую шутку, забрасывая сознание в ад. Взвести курок куда проще, нежели потом испытывать на своей шкуре последствия. Но, однажды переступив черту забвения, уже не вернуться назад. Все мои учения, убеждения строились на четком понимании, умении разграничивать эмоции и обязанности. Когда ты смотришь в глубину прогнившей насквозь души убийцы, рассудок диктует волю, аккуратно дергая за ниточки. Палец ложится на курок, щелчок. Выстрел. Без компромиссов, без сожаления. Так было не всегда…
Огонь, тепло. Она не чувствует боли этого пламени, не ощущает игривых языков всепожирающей стихии. Разве могла маленькая девочка желать такой участи? Хрупкий мир нарисованной любви рухнул, разбился на миллиарды осколков, по которым невинному ангелу пришлось шагать. Я помню… нет… она, она помнит каждый удар отцовской руки, каждый тяжелый удар разъяренного мужчины. Они были напуганы, да, это единственное оправдание – страх, животный ужас, который толкает острием ножа в спину, нашептывая «убей»… Возможно, именно это слышал отец Оливии, когда вкладывал дюжинную силу в каждый свой удар. Девушка помнит взгляд этого человека, в нем не было ни капли сострадания, ни проблеска… Как такое возможно? Сквозь пелену неистовой боли и багровой завесы, жаром накатывающей на глаза, слышен женский голос. Тот самый момент, который и по сей день сидит глубоко в подсознании Элефанты – отчаяние. Родная мать, назвавшая ребёнка исчадием ада. Занавес…
- Всё ещё боишься? – Едва усмехаясь, я ловлю её ладошку на своей щеке и опуская, закрываю руками, будто пытаясь здесь и сейчас укрыть её, такую светлую от всех воспоминаний.
- Я должен увидеть… услышать эту тварь… - всматриваясь в кристально чистые глаза ангела, я с трудом проглатываю последние слова, пытаясь не выплюнуть из своего чрева очередную глупость. Делая шаг вперед, я осторожно обнимаю её.
- всё будет хорошо. Ты веришь мне? – спрашивая пламенного ангела верит-ли она мне, где-то глубоко в душе отозвалось гулким эхом моё Я. Да, я сам себе не верю… но она, она должна, хотя-бы сейчас.

Отредактировано Jason Todd (Вс, 25 Дек 2016 17:39:21)

+1

23

«

Всё несерьёзно и всё не всерьёз,
Линия жизни становится строже.
Плачем от счастья, смеёмся до слёз,
Мы так похожи

Сплин - мороз по коже

»

   Естественно, Оливия верила ему - верила так, как никому не верила. За столь короткий промежуток времени ей казалось, что они стали достаточно близки друг другу. В нем чувствовалось нечто родное, нечто... "свое". Как будто он был либо отражением ее самой, либо же недостающей частичкой души - для кого как. И всеми фибрами своей души она хотела только одного - его безопасности.
   После того, как он сам залез к ней в голову и ознакомился с Пустотами и тварями, отбиваться незнанием дела было бессмысленно. Да, конечно, он понятия не имел о всей мощи поборников привычного режима матриархата, но ведь оно и к лучшему, верно?
   Оливия не хотела втягивать в бессмысленные войны его. Просто не хотела.

  - Ты его не увидишь, - девочка буквально выдавливает эти слова, закусывая губу. Один из минусов Пустот - их невидимость, но осязаемость, для других людей - странных и самых обычных, заурядных. Лишь один человек мог видеть предателей, но и он покинул Кэрнхолм. Покинул, сказав, что должен положить всему этому конец... И странных терзал лишь один вопрос - жив ли он сейчас? Абрахам Портман, жив ли ты сейчас?

   Хотелось верить, что жив, но любая война поглощает самых отверженных и искренних, оставляя этому миру последних ублюдков - так судьба может поглотить и Джейсона. Бедного, несчастного Джейсона, который сам не представляет куда влезает.

   Оливия бережно берет мужчину за руку и стискивает его ладонь в своей. Чуть ли не прожигая его взглядом, она умоляет лишь об одном - чтобы он не вмешивался, дал времени возможность идти своим ходом и не подставляться самому под языки тех, кто угрожает ей и ее миру. Пожертвовать невинным человеком - слишком большая цена и она не готова уплатить эту цену ради... ради его желания что-то показать этому миру. Нет, Джейсон, не нужно. Эти жертвы не стоят того.
   Ком подступает к горлу. Лив пытается сглотнуть его, но внутри что-то отдается болью - сначала мелкой и едва уловимой, а далее тупой и бесячей. Той болью, от которой ты никогда не денешься - так, говорят, болит душа. Она пытается приглушить круговорот невыносимо болезненных эмоций, но не выходит. Она не может отпустить ситуацию. Не может.

  - И да, я боюсь, но... - рыжевласка выдыхает, прикрывает глаза и пытается найти внутри себя подходящие слова, чтобы передать хоть часть своих переживаний в словесной форме. Боль, пронизывающая тело, не всегда может найти должный отклик в мозгу. Ты, казалось бы, пытаешься что-то выдавить из себя, жестикулируешь, но в мозгу лишь одна фраза: "не надо, пожалуйста". И ты не можешь сбежать от этого. - ... я боюсь за тебя. И, естественно, я тебе верю.
   Эти слова даются особенно тяжело. Она не привыкла открываться настолько, не привыкла поднимать из глубин души то, что лежит на глазах - протяни руку и возьми.

  - Пожалуйста, Джейсон, - судорожно произносит она, глотая слезы, - пойми и ты меня...

   Как бы она не хотела и не пыталась объясниться, выходит не очень хорошо. Настолько глубоко уйдя в свои переживания, Оливия не выдерживает и заходится плачем, как маленький ребенок, ощущая собственную беспомощность перед ним и его рвением разобраться с Пустотой. Господи, ну почему.

«

Мы череcчур увеличили дозу,
Вспомнили все, что хотели забыть
Или на рельсы легли слишком поздно
Бог устал нас любить

Сплин - Бог устал нас любить

»

   Ей потребовалось приложить слишком много усилий, чтобы перебороть навалившуюся панику и взять себя в руки, не дав слезам найти выход наружу. За сегодня итак пролилось достаточно много слез для человека, питающегося оптимизмом. Все, хватит. Элефанта легко улыбается, ловя за хвост ускользающие позитивные мысли и, проводя кончиками пальцев по его ладони, поднимает на него взгляд.
   Рвение разобраться в ситуации за минуты слабости Оливии никуда не делось - он все также излучал уверенность в своем решении; даже если это рвение было напускным - стоило отдать ему должное. Стоило дать ему шанс.

   "Если ты уверен в своих силах, Джейсон, будь по-твоему. Только, прошу тебя об одном -- будь, пожалуйста, осторожен. Единственное, о чем прошу тебя... Негласная война итак унесла достаточно много жизней странных. Не дай забрать и тебя..."

    - Если ты действительно уверен в своих силах, если ты действительно этого хочешь, - медленно протягивает Аброхолос Элефанта, шумно вдыхая воздух, - я, конечно, покажу и расскажу тебе куда она приходит, только знай одну вещь - ты ее не увидишь. Смотри на тени, смотри на траву.

   Кривая улыбка скользит по губам девочки; каждое слово дается болью - н е в ы н о с и м о й, тупой, тянущей. Словно ей сшили губы, а она пытается выкрикивать слова сквозь нити, стискивающие рот. Отвратительное ощущение. Особенно, когда в сердце словно засела иголка. Ржавая. Тупая.

   "А мисс Сапсан я постараюсь взять на себя."

   Естественно, она осознавала цену своего поступка, но и понимала, что мисс Сапсан не одобрит появление "конкурента" на поле боя с Пустотой - именно эта тварь унесла жизнь Виктора и для мисс Алмы ежедневное убийство монстра было некоторой данью покойному - наверное, так она пыталась показать Виктору, что ушел на небеса, что мы о нем помним. Мы за него мстим. Ежедневно. Одной-единственной Пустоте.

    - Она приходит ежедневно. С той части двора. С воды. - Оливия медленно поднимается с насиженного места, оставляя поднос с чаем и едой на месте - это сейчас не самое важное. Улыбаясь, девочка подает ему руку, намекая, что сейчас им вновь предстоит небольшая прогулка, в ходе которой он увидит куда именно ложится массивное тело пустоты и, естественно, где можно будет примерно рассчитать откуда она приходит.

♦ ♦ ♦ ♦ ♦

   Она ступала едва слышно, словно боясь своими шагами разбудить спящую в доме мисс Сапсан - место, к которому они направлялись, было практически сакральным для имбрины - она не хотела подпускать детей туда и, естественно, не подпускала. Наверное, будь ее - птицы - воля, это место стало бы своеобразным алтарем трагично погибшего мальчика, чью смерть до сих пор с трудом переживают каждый из детей.

   Один шаг. Второй. Они, обогнув пруд, медленно выходят к океану и, помявшись на месте, Оливия рукой указывает на белый контур, где по идее должен быть труп Пустоты.

   - Мы на месте.

Отредактировано Olive Abroholos Elephanta (Сб, 31 Дек 2016 14:41:27)

+1

24

Я лгал. Лгал с самого момента, когда коснулся чужого сознания, когда впитал в себя всю боль, что долгие годы разрушала душу ребёнка. Это было равносильно держать в своих ладонях хрупкий замок из песка, прижимая его к сердцу, стараясь укрыть от беснующих ветров. Говорят, ложь во благо не так бьет по струнам совести, тогда, почему я чувствую, как внутри полыхает пламя. Тело подобно тряпичной кукле выворачивает наизнанку, черная злоба своими тупыми клыками впивается в грудь, рвёт плоть в клочья, вздымая над головой ладонь, сжимая в кулаке клинок. Неистово нанося удары, мой рок вопит, вторя одно и то же - «лжец, лжец, лжец». Под темным саваном безумца, с зияющей пастью, по чьим губам струится горячая кровь, кровь из моих изорванных вен, я вижу этот забытый взгляд… полный отчаяния, и страха.
Мне всё равно. Воспоминания как старая лента смутными фрагментами мелькает перед глазами, я внимательно всматриваюсь в силуэты, фокусируясь лишь на одной фигуре. Женщине с черными, как смоль волосами, неизменно курящая трубку и строго-настрого диктующая всем и вся что, кому и когда делать.  Её зовут Алма ЛеФэй Сапсан. И она станет причиной, по которой мне придется покинуть это место, вне зависимости от моих желаний.
Мне всё равно. Безразлично. Вновь воспоминания, теперь уже болезненно знакомые. В душе пустота, мгла. В тенях что-то есть, но они не пугают меня. Не существует ничего, что могло бы затронуть мой пылящийся в недрах безумия рассудок. Всё что я делаю – убиваю, и делаю это без сожаления, сострадания, вне эмоций. Сквозь густую мглу я касаюсь ладонями прошлого. Делая это не потому, что мне так хочется, а для того, чтобы на время усыпить искру сознания. Кровь багровыми серпантинами струится по холодной глади кафеля. Я шагаю по битому стеклу, ступая спокойно, будоража затхлую пыль. В этом месте всё началось. Здесь я впервые увидел взгляд смерти. Моя ладонь толкает старую скрипящую дверь в осветленную лунным сиянием комнату. Посреди помещения на измазанном символами полу, лежит женщина. Она мертва. Её имя навсегда останется легким вздохом на моих губах, навсегда застынет в памяти и больше, я  не посмею его произнести. Лишь цветы, принесенные на её могилу, станут последней данью.
Мне всё равно. Холодный дождь избивает моё тело своими слезами, моё слабое тело падает в грязь, пытается вставать и снова подкашивается. Вот я мёртв, а вот я жив. Мне всё равно. Хватаюсь за жизнь, изо всех сил, лишь-бы не сорваться с края. Мне всё равно. Нежные руки женщины опускают моё тело в проклятые воды… Мне всё равно. Гнев порождает ненависть, ненависть питает жажду крови, жажду мести. Мне…
В её глазах струится боль, она не желает отпускать меня, не желает говорить то, о чем я прошу, она боится, она просит меня… не уходить. Я пытался вырвать из своей памяти воспоминания, которые заставят сущность пробудиться, отрешиться на мгновение, сделать решительный шаг и спустить курок. Я лгал ей. Лгал себе. Мне всё равно придется уйти, и я молил своих демонов о том, чтобы они заставили естество пылать, чтобы разбудили во мне ненависть, то холодное равнодушие ко всему. Увы… тени предательски молчали, впервые за много лет, они молчали.
- Теперь, уходи. – Оливия хотела было что-то сказать, мне пришлось заставить её уйти… Горький ком обиды подступил к горлу, как бы я хотел пустить себе пулю в висок, но… у меня есть еще незавершенное дело. Прости Оливия, когда ты узнаешь правду, я буду уже далеко отсюда…
Я слышу отдаленные шаги, едва ощутимые. Мисс Сапсан. Неизменно вовремя. Значит, скоро появится тварь…
Провожая взглядом ангела с огненно рыжими волосами, я подхожу к краю обрыва. Кончики пальцев нервно содрогаются, а мысли судорожно бьют по вискам. Ладонь резким движением рвет край майки, сжимая в кулаке плотный лоскут напоминающий ленту. Мне не нужно видеть противника, чтобы убить его, мне достаточно слышать его…
Когда мисс Перерин выйдет на зеленеющий берег, её взгляд будет прикован в безмолвной фигуре с повязкой на глазах. Стоя спиной к женщине, я слышу голос Оливии. Девочка всеми силами пытается вразумить хранительницу приюта… Еще немного. Я слышу, как острые когти впиваются в камни, скребя мерзкими конечностями, карабкаясь наверх… Еще немного. Каждый новый звук рисует перед моими глазами паутину. Сегодня, сейчас, эта тварь не охотник, а жертва. Еще немного. Расправляя ладони, я отпускаю свою ненависть в пустоту,  откуда гулким эхом доносится безумный крик моей души. На коже проступает иней, а вокруг пальцев струится темно синяя дымка… я взываю к демонам и они, наконец, внемлют моему зову. Земля содрогнется тяжелой поступью, я слышу мерзкий смрад смерти. Тонкие ниточки незримой для моего нового противника паутины тревожно вздрагивают, я слышу всё, я… вижу. Воздух вокруг становится тяжелее и в моих ладонях пробуждаются клинки – истинное зеркало моей сущности… Клинки говорят со мной, становятся продолжением моего тела, становятся моими глазами. Движения карающей стали рассекают плоть, взмах и тварь неистово взвывая, падает на изрубленные колени. Приступ безумия заставляет зверя бить наотмашь, но я вижу… вижу… нити вновь дрожат… Изворачиваясь как гадюка, я стремительно подаюсь вперед, чтобы лишить тварь руки… еще мгновение и та же участь ожидает другую конечность. Теперь, ты всего-лишь мясо для червей. Тихо присаживаясь рядом с чудовищем, я не снимаю повязку, наощупь ложа ладонь на пытающуюся ухватить меня за руку голову. Прижав череп затылком к земле, я собираю остатки сил, рассеивая клинки в воздухе…
- ты убил ребёнка… не знаю кто ты, и что ты. Но, прежде чем ты сдохнешь, хочу кое-что тебе оставить на память… гори в аду… - Входя в рассудок Оливии, я сдерживался, но с этой тварью, я поступил так, как поступал с многими убийцами… Я отдал всю ту боль, что хранила девочка в своём сердце долгие годы, наполнил рассудок чудовища кошмарами, страданиями, помноженными в десятки и сотни раз. Я чувствую, как голова монстра судорожно пытается вырваться из под моей ладони, а хрип уже напоминает жалобный вой. Как бы мне не хотелось удерживать жизнь этого существа в своих цепких оковах, агония продлится недолго.
- Забудьте это место, молодой человек. Вы сами прекрасно знаете причину, по которой должны держаться подальше от нас. – Стоя у выхода из пещеры, я лишь молча слушал спокойный голос имбрины, улавливая неспокойный взгляд женщины. Она боялась. Не за себя, за детей. Я мог дать им защиту, я мог быть с ними столько, сколько это потребовалось-бы. Но боялся и я. Что если Алма Перегрин права, что если я – чудовище, более ужасное, нежели Пустоты. Они убивают тело, а я… душу.
Я не успел попрощаться с Оливией, невзирая на то, что она слезно просила настоятельницу. Больно внутри…
Самое время возвращаться домой. Этот день останется в моей памяти долгим зудящим шрамом. Шагая по избитой колесами дороге, я открыл пустую пачку из под сигарет, нащупывая внутри мягкое нечто, покрытое мерзкой слизью. Небольшой сувенир, и будущее моё хобби на последующие месяцы.
- Всё будет хорошо, Лив. Всё будет хорошо… - На душе было нелегко, а в голове всё еще стоял белый шум. Я дал себе обещание, дал обещание девочке из другого мира, не моего. Я его сдержу. Любой ценой.

+1


Вы здесь » crossfeeling » FAHRENHEIT 451 » Peculiar Children and Where to Find Them